За тобой

Пролог

Когда-нибудь вы задумывались о том, сколько в данную минуту происходит событий вокруг? Таких как: рождение ребёнка, помолвка, свадьба, первая любовь, предательство, измена, смерть и похороны.

Нет. Конечно, нет. Ведь вам своих проблем достаточно.

А если скажут вам, что с этого момента ваша жизнь круто изменится. Поверите? Нет. Просто посмеётесь и махнёте рукой.

Но к счастью или же, к сожалению, от судьбы не так просто убежать. Она найдёт вас раньше, чем вы поймёте, что уже подписали соглашение, и тогда я улыбнусь. Ведь я ваш ангел-хранитель. Мне иного не остаётся, как только наблюдать за вами.

Моя работа зависит от вашего желания изменить своё настоящее, как бы вы того ни отрицали. Сегодня мне на стол положили два прошения. И я тут.

Что ж… пора рассказать вам, кто мои подопечные.

Одно и то же событие свело их, хотя они находятся на разных континентах планеты. Две одинокие фигуры в чёрных одеждах смотрят невидящим взглядом на тёмный гроб, который спускают на два метра в землю, чтобы забыть о человеке внутри него. Скорбят? Нет. Ни она, ни он. Они ощутили облегчение, они вздохнули полной грудью и готовы даже улыбнуться. Но нельзя, правила приличия должны быть соблюдены.

И даже мне не жаль тех, кто должен упокоиться с миром. Мне, откровенно говоря, всё равно. Меня волнует другое: исчезнуть или помочь.

Он – Рикардо Лок, любимец фортуны и баловень судьбы. На первый взгляд, суровый и неприступный, но женщины видят в нём идеального мужчину. Богат, холост, красив. А идеален ли он?

Она – Анна-Мари Сальварес, тихая и незаметная для всех, тень собственной сестры. Искренняя, испуганная и ранимая. Но так ли это?

Предстоит решить: насколько они готовы к встрече со своими страхами…

Глава 1

Рикардо

— Итак, все собрались, и я могу начать, – Андреас Витто, адвокат и поверенный моего покойного деда по материнской линии, осмотрел каждого присутствующего в одном из многочисленных кабинетов особняка Локов.

А здесь было всего три человека: зять, его вторая жена и я, внук.

Я бросил ленивый взгляд на часы, чтобы показать, как спешу. Этот жест отработан годами, и после него люди становятся расторопней.

— Роберто Лок оставил очень странное завещание, и оно касается только Рикардо. А вас, меня попросили пригласить, только как присутствующих, – пожилой мужчина указал на отца и мою мачеху, которые недовольно поджали губы и посмотрели на меня.

Да, мой дед заставил моего отца взять свою фамилию, потому что тот был сиротой, без родителей, без прошлого и, если бы не моя мама, без будущего. Она была единственным его ребёнком, и получила свадебный подарок – фабрику известного дома моды, в которую вложила всю свою душу. Но, после её смерти, бизнес перешёл в руки моего отца, а дед владел контрольным пакетом акций. Мне же не дали возможности показать свои силы. И я пошёл учиться. Сначала спроектировал одну яхту и удачно продал, затем ещё одну. Я ухватился за эту золотую жилу, начал работать, и к тридцати четырём годам имел крупную судостроительную компанию, обслуживающую весь мир. Но и этого оказалось слишком мало, быть в воде, на суше и в воздухе. Так и была построена империя. Но и этого для меня было недостаточно. Имея миллиарды, мне не отдали то, что мне обещали по рождению. Месть, честолюбие, называйте как хотите, но я должен был управлять модным домом. Это моё наследие, которого меня обманом лишил собственный отец, когда мне было двенадцать.

Ни дед, ни мой родитель не желали даже близко подпускать меня к самому желанному, чего я не мог приобрести. Но сейчас я улыбнулся, и моя душа жадно потёрла руки в ожидании этого завещания.

— Рикардо, – адвокат посмотрел на меня, а я поднял бровь в немом вопросе. – Как мне известно, вы желали получить контрольный пакет акций от модного дома «L&A», а это пятьдесят два процента. И у вас есть такая возможность, но только при одном условии. Вы должны жениться в течение одного месяца, прожить в браке три года, а один год совместно в этом особняке. А дальше, смотрите сами.

— Вы шутите? – Рассмеялась Нина, моя мачеха, к слову, одного возраста со мной. – Он и свадьба?

— Это, должно быть, какая-то ошибка. Андреас, он обещал, всё мне! – Возмутился отец и встал.

— В этом документе прописано всё чёрным по белому. Рикардо Лок станет главой фабрики лишь в том случае, если он выполнит условия. А это очень интересные пункты, – усмехнулся сеньор Витто.

— Я слушаю, – мой голос разрезал тишину, и я вновь посмотрел на часы. – У вас десять минут, а потом у меня совещание.

— Хорошо, тогда поторопимся, – кивнул он и вернулся к бумагам. – Первое: ваша жена должна быть цыганкой или же полуцыганкой с подтверждением своего происхождения. Второе: брак с пышной свадьбой и медовым месяцем, о котором напишет каждая газета. Третье: соблюдение всех правил цыганской свадьбы. Четвёртое: вы должны подписать сейчас о своём согласии с этим и начать приготовления. Если вы этого не выполните, то акции будут проданы, и все деньги распределены между приютами.

— Бред, – фыркнул отец и налил себе бренди. – Полный бред сумасшедшего старика! Он возненавидел его сразу же после рождения. Он не признавал его! И сейчас вы говорите, что этот фарс, который будет назван браком, станет его проходным билетом в мою компанию?!

— Не твою, а мамину, – холодно заметил я.

— Моя! Она всегда была моей! – Взревел отец.

— Всё, меня это утомило, – покачал я головой и встал. – Итак, чтобы иметь то, за чем я гонялся последние десять лет и то в чём мне отказывала моя семья, я всего лишь должен жениться на девушке?

— Верно, Рикардо. И не просто девушке, а цыганских кровей.

— Согласен, – хищно улыбнулся я и подошёл к столу, – где поставить подпись?

— Не смей! Даже не думай об этом, Рикки! – Отец подскочил ко мне, а я лишь ухмыльнулся, взяв ручку, и оставил на бумаге свою подпись.

— Уже, папочка, – ехидно ответил я. – Что ж до встречи на свадьбе.

Развернувшись на каблуках, я обошёл отца и подмигнул Нине, которая тут же улыбнулась, обещая весь рай на земле. Но меня это не интересовало никогда, о чём я ей устал напоминать.

— Рикардо, у вас месяц, – брошены мне в спину слова адвоката. Я остановился в дверях и обернулся.

— Тогда не буду терять время, – рассмеялся я и закрыл за собой дверь.

Жениться. Всего-то? Легко. Пропишу условия в брачном договоре, выберу самую лучшую, а потом расстанемся, как бывшие любовники. Проще простого. Моя свобода по сравнению с длительным желанием обладать и сделать прежней компанию матери – это ничего, пыль. Я спокоен, готов к этому фарсу.

Запрыгнув в свой «Ягуар», я вжал педаль газа до упора. Свобода, радость и ощущение триумфа внутри. Всё смешалось с адреналином, бушующим в организме.

Цыганка. Странные предпочтения моего деда, скорее, им двигала одна цель – испортить мою жизнь, показать, что я ни на что не годный мальчишка. Ошибся. Да, я предпочитаю блондинок, но и страстные черноволосые брюнетки не проходили мимо моей постели. Справлюсь. Кто устоит перед деньгами, которые я готов заплатить? Ни одна, по крайней мере, из тех, что я знал. И моя невеста не будет исключением.

Доехав до офиса, кивнул охраннику и бросил ему ключи. Присвистывая от прекрасного дня и великолепных новостей, я поднялся на двадцать пятый этаж одного из небоскрёбов Нью-Йорка.

— Рик, пришли бумаги на рассмотрение новых деталей для лайнеров, также прислали видеоматериал по ним, – меня тут же встретил мой личный помощник Дино, а я поднял руку, чтобы он замолчал.

— Поговорим в кабинете, – бросил я и прошёл на своё место.

Налив себе бокал виски со льдом, я расположился в кресле и пригласил удивлённого Дино сесть напротив.

Глава 2

Анна-Мари

Склонив голову набок, я вновь критически осмотрела пейзаж. Слишком радостный, яркий и солнечный. Должна быть в трауре, забросить своё хобби, биться в истерике, оплакивая потерю. Обязана быть внизу, вместе с родителями и скорбеть, вспоминать добрым словом восемнадцатилетнюю красавицу Софи. А обязана ли?

Наверное, я плохой человек, и меня после смерти будет ожидать кара небесная. Но, первый раз за всю свою жизнь дышу, и не могу справиться с ощущением свободы. Моя клетка открылась, больше нечего бояться, не от чего бежать. Я могла остаться дома, а не ехать в пансион в самом отдалённом уголке Ирландии, не прятаться ото всех.

Все же, я эгоистичная и очень злая. Моя сестра погибла в автокатастрофе со своим парнем, сгорела заживо. И опознание проводилось только по частичкам её одежды, да и со слов друзей. Считается, что сёстры-близнецы должны чувствовать друг друга, существует между ними некая ментальная связь. Так вот, я отвечу, что это полная чушь. Быть близнецом – это отвратительно, это унизительно и совсем невесело. Никаких совместных проделок, никаких походов по магазинам, никаких контактов. Меня, как человека, вообще не существовало. Нет, конечно, свидетельство о рождении имелось, но было спрятано за семью замками, в логове дракона. Мало кто знал, что в семье Сальварес не два ребёнка, а три. Я была не в счёт, но в плане финансовой стороны моего обучения меня не обходили стороной. Я получала практически то же самое, что и сестра. Только было различие – местоположение. Если Софи летала по модным столицам, то я была в маленьких поселениях. И не жаловалась до того момента, пока мне не исполнилось четырнадцать. Тогда я первый раз попросила у родителей что-то. А точнее, поездку в Рим на одну из крупнейших выставок живописи. Мне безумно хотелось увидеть это великолепие своими глазами, чтобы впоследствии зимними вечерами в закрытой школе для девочек, перенести всё на холст.

И меня отправили. Сказать, как я была счастлива и благодарна, это самая малость тех чувств, которые испытывала. Я была на седьмом небе от восхищения этим городом и работами. Гуляла по улочкам с сопровождающей и впитывала в себя невероятную атмосферу. Пока, в одну из ночей, в мой номер не постучалась сестра, накачанная наркотиками, и не рухнула, прямо перед моими ногами, напугав меня до безумия.

А дальше: мои мольбы прекратить, остановиться, пожалеть родителей, которые в ней души не чаяли. Вместо благодарности за то, что я три дня её откачивала, ухаживала за ней и врала родителям, меня предали. Я любила сестру, она была слишком весёлой, слишком громкой, самовлюблённой и избалованной. Но любила, даже после всего через что пришлось пройти из-за неё, никогда не забывала, что она была моей сестрой. А Софи забыла. Она в первую очередь видела во мне соперницу, мнимую обольстительницу и врага.

— Мари, дорогая, выезжаем завтра рано утром, – в гостевую спальню нашего дома в городе Голуэй, с улыбкой на лице вошла моя близкая подруга, наставница и в последние четыре года человек, не отходивший от меня ни на шаг. Мили, двадцати восьми лет от роду, сирота, но это не мешало ей радоваться жизни и вносить со своим появлением гармонию и свет, а мне любить её, как саму себя.

— Отлично, – не поворачиваясь, ответила я. – Скорее бы. Не могу здесь больше находиться.

Я передёрнула плечами, сбрасывая с себя ледяные щупальца, которые окутывали этот дом со дня похорон Софи.

— Ты уже закончила? – Мили подошла ко мне, и теперь мы обе всматривались в картину.

— Да, но чего-то не хватает, – я постучала кисточкой по подбородку и вновь посмотрела на сад, который просто нарисовала в своём воображении.

— Нет, что ты. Это просто невероятно красиво, Мари. У тебя такой талант, – она приобняла меня за плечи, а я улыбнулась. Талант, который все называли мазнёй и пустой тратой денег.

— Ты маму не видела? – Повернувшись на стуле, спросила я, откладывая кисточку.

— Думаю, ты знаешь, где она, – хмыкнула Мили и села на постель.

— Опять заперлась в своей комнате, – констатировала я.

— Ты уже поговорила с ними? – Напомнила мне о самом главном моя подруга.

— Нет, боюсь. Ты же знаешь, как они к этому относятся, – тяжело вздохнув, сказала я.

— Но, вероятно, сейчас всё изменилось. Ты осталась одна, а Софи больше нет. И теперь они будут оберегать тебя, и тебе больше не нужно будет избегать людей, – уверенно произнесла Мили, а я позавидовала таким суждениям.

— Ладно, пойду сейчас. Всё равно, терять мне больше нечего, – сделав глубокий вдох, я встала и сняла испачканный фартук.

— Удачи, детка, – ласково улыбнулась Мили.

Выйдя из комнаты, я прислушалась к звукам. Тишина. Мёртвая тишина. Поёжившись от этого ощущения, спустилась вниз и прошла к кабинету отца.

Тихонько постучав, я услышала глухой, охрипший голос:

— Никого не хочу видеть!

— Это я, папа, – открыв дверь, произнесла я.

За эту неделю мой отец осунулся, постарел и как будто, сдулся. Боль и жалость уколола внутри, но я, взяв всю свою уверенность «в кулак», шагнула в тёмное пространство.

— Я сказал, что не желаю никого видеть, а особенно тебя, – с отвращением произнёс он, запивая свои слова коньяком, а я сглотнула обиду. Это нормально, это привычно.

— Завтра уезжаю, и хотела бы поговорить. Ты знаешь, что этот год последний в пансионе, и я буду поступать в университет. Я выбрала куда. В школу искусств, – быстро сказала я и сжалась в ожидании ответа.

Отец поднял на меня голову, и его лицо исказила гримаса, а затем он рассмеялся. Жутко. Меня затрясло от этого смеха, и я обхватила себя руками.

— Убирайся, – процедил он. – Убирайся отсюда. Мне плевать на тебя, ты убила мою дочь. Ты исчадие ада, и больше я не дам тебе ни евро. И, к тому же мы разорены – я отдал последнее, чтобы никто не узнал, что ты существуешь. Ты тень, тебя нет. Поэтому пошла отсюда!