Заблудшие

Глава 1. Зоя, воскресенье

«…при написании портрета, краеугольным камнем преткновения становятся обычно глаза. То ли отчаянное желание изобразить “зеркало души” как-то по-особенному, рушит всю постановку, то ли излишнее внимание на реснички, блики, цветовые градиенты в радужке… в любом случае, для себя, самым верным способом рисования глаз, я выявила — пару мазков, чуть разбеленной краской (упаси боже делать это чистыми белилами), затемнение верхней части сферического тела, один тычок на слизнячок коричневой краской, небольшая светлая черта на нижнем веке, и еле заметный блик, больше для создание влажности глаза, чем для акцента…»

Из дневника Зои

Точно рыбка в волну, нырнула в пурпурную невесомость облаков, резвая птичка, затерявшись своим черным силуэтом в вышине. Зоя поспешно щелкнула затвором старенького фотоаппарата, но тут же с сожалением поняла — не успела. Даже очертаний птицы уже заметить было почти невозможно. Умильная Зайка, сверкая своими янтарными глазами, крутилась под ногами, жалобно поскуливая, будто бы признавая вину за то, что отвлекла хозяйку.

— Кулема ты, — вздохнула тяжело Зоя, даже не глядя на собаку.

Незатейливый мотив песни, доносившийся из проводных наушников бодро отбивал ритм. Чуть покачивая головой в такт, Зоя задумчиво уставилась на маленькое окошко экрана, на застывший, будто узор на окне, чуть размытый снимок вечернего неба. На самом деле достаточно типичного, для октябрьского вечера. А особенно — для сегодняшнего. Под конец дня Зоя нащелкала в общей сложности снимков двести, разной степени красоты и оригинальности: и малахитовую вязь мха на старом пне, и бесхвостую невзрачную ящерку на камушке, и Зайку, задремавшую на привале, в тени старых скал, и десятки разноперых птиц, и карминовую россыпь брусники на кустах. Где-то в самом начале притаились фотки рассвета, встреченного на автовокзале и портреты нескольких уличных котов, с самого утра куда-то спешащих целым своим кошачьим выводком. Список можно было продолжать долго, снимков хватило бы на целый фотоальбом, вот только сама Зоя, знала что по приезде домой, не взглянет ни на один. Разве что потом, мельком, через пару недель, когда так и быть дотянутся до этого руки, тогда же придется перекидывать фотки на флешку, а после и в свой небольшой канал. Стоило ли дать шанс этому невзрачному снимку на, хоть и бесславное, но все же существование?

Пик-пик. Пик.

— Удалить? — будто издевательски высветилась надпись на экране.

Нахмурившись, Зоя прикусила щеку с внутренней стороны и еще раз внимательно вгляделась в фотографию. Может быть, не настолько все плохо? Кажется, если приглядеться, можно рассмотреть кончик крыла птицы. Или это хвост? Достаточно лито интересная деталь для рассмотрения?

“Интересно, что за птица так высоко летает? Ласточка? Сокол? Соловей? Или может стриж?” — Зоя вновь тяжело вздохнула, закрыла глаза и свободной рукой прикрыла лицо. Под вечер думалось совсем тяжело. Изнеможденный, от долгого изнурительного дня мозг, казалось превратился в желе.

“Надеюсь в вишнёвое”, — легкая тень ухмылки тронула чуть треснувшие обветренные губы. Зоя облизнулась, чувствуя как ветер своей прохладной ладонью нежно проводит ей по лицу.

— Вроде хороший снимок, атмосферный. Смотри, в углу даже Венеру видно.

Совсем близко, за спиной, раздался негромкий мужской голос. И только тогда донеслись до нее и дым костра, и пряные травы, и кислый запах ягод. Ветер, чуть подтолкнул девушку в спину, принося своим присутствием и чужой аромат.

Зоя вздрогнула, обескураженная внезапным вторжением в ее мысли. Стараясь однако сохранить невозмутимый вид, она чуть нервознее, чем ей того хотелось бы, шагнула вперед, разрывая внезапный близкий контакт. Обернулась, на ходу стягивая наушники и собирая белую проводную змею в кулаке. Хлестко взвились в своем танце две тонких длинных косички, будто хвосты рассерженной кошки. Или двух.

Как ни странно, но первым делом она посмотрела не на стоящего перед ней парня, а зацепилась взглядом за разновозрастную компашку мужчин, стоящих чуть подали и хихикающих так знакомо и так… так..

«Так глупо. Как будто младшеклассники», — мысленно покачала она головой, отгоняя тревожные воспоминания.

Они точно смотрели в ее, Зоину, сторону. И несмотря на попытки успокоится, она почувствовала, как тонкая корочка ледяного волнения расползается по телу. Беря свой путь от сердца и расползаясь все дальше и дальше, по множествам артерий и вен. Ей показалось будто легкое онемение дошло даже до кончиков пальцев, захватывая в плен. Зою пробрало до мурашек, только Зайкин теплый бок, прижавшийся к ее ноге вселял небольшую долю невозмутимости. Однако, чужой голос вновь вернул ее в реальность.

— Напугал? Извини, не хотел, — чуть хриплый голос стал немного тише.

«Наверное подумал, что дело не в том, что он подкрался к спине незнакомого человека и внезапно заговорил, а в том, что говорит так громко, что вся поляна в курсе, что у меня там на снимке», — на секунду это показалось Зое ироничным.

Однако, вопреки разливающейся в нрули злости, перевела она взгляд на нарушителя своего спокойствия более чем бесстрастный.

— Ничего, все нормально, — привычно ответила Зоя. Кажется эти слова она смогла бы произнести и при смерти, не дрогнув даже чуть-чуть.

Попутно убирая наушники в карман куртки, Зоя быстро скользнула по парню взглядом, сначала мазнув по свежевыбритой голове, по светлым бровям и ресницам, потом по когда-то сломанному, а теперь кривосросшемуся носу, по тонкой полоске губ, вытянутой в дружеской ухмылке. Зоя едва удержалась от усмешки, можно было бы так внимательно и не рассматривать его. Любой четкий пацанчик с района был бы вполне схож по колориту на этого…

Глава 1.5. Зоя, воскресенье

— Может решили удобнее развернуться? Ну там, чтобы с обрыва ветром не сдуло и все такое, — предположил Митя хмурясь.

— И все такое… — повторила Зоя, жадно шаря взглядом по сторонам, не теряя надежду.

Она точно помнила место где стоял автобус. На сухой, изможденной от прошедшего летнего знойного сезона и от надвигающихся заморозков, пыльной дороге, хоть и плохо различимо, но все же остались следы от толстых и тяжелых колес. Зоя подошла ближе к месту стоянки. Она чувствовала, как Дмитрий с надеждой смотрит на нее, так, будто бы она сейчас автобус достанет из кармана.

«Вот тут он стоял, потом завелся. Наверное не с первого раза, прямо как утром, когда целую ночь простоял на парковке. Вот странный след, вероятно сначала он рванул немного вперед, а потом откатился назад. Вот там, возле сосны он наверное уже по-нормальному развернулся и без проблем выехал на узкую лесную дорогу», — мысль о траектории поездки вызвала в Зое прилив спокойствия. Как будто бы на самом деле она уехала на этом автобусе, а то, что происходит сейчас ей просто снится.

— Позвони Александру Павловичу, пусть возвращаются за нами, — сказала Зоя, кидая быстрый взгляд на Дмитрия. Тот, сидел на корточках возле Зайки, нежно гладил ее, будто успокаивая. Непонятно только кого, себя или ее.

— Точно! Ну ты голова! — Дмитрий радостно подскочил на ноги. Зайка скосила на него вопрошающий взгляд и недовольно фыркнула, поняв что дальнейших поглаживаний не ожидается. — Тут вроде даже сеть ловить должна. Владос жене звонил, говорил что скоро выезжать будем. Уехали они наверняка недавно, значит пока еще есть шанс дозвониться… — по мере того, как Дмитрий запускал руки во многочисленные карманы своего походного костюма и поясной сумки, в начале радостная и быстрая речь его, резко начала замедляться, под конец став совсем какой-то растерянно невнятной. — Зойка… я телефон походу в автобусе оставил. Или в лесу потерял, пока бежали…

Зоя закрыла глаза и глубоко вздохнула. Где-то с минуту они молчали.

— Значит надо идти.

Дмитрий удивленно посмотрел на Зою. Выглядел он так обескураженно, будто невозмутимый голос девушки напугал его больше, чем отсутствие автобуса.

— Идти? Ты типа знаешь куда?

С трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза, Зоя кивнула.

— Здесь не так много вариантов. Дорога одна, к тому же прямая. Это местная достопримечательность, дорога накатана, из виду не потеряем. Дойдет до своротки, а там уже асфальт будет. Вроде. К тому же, нам может повезти и мы встретим кого-нибудь.

Дмитрий скептично поднял бровь, сложил руки на груди.

— Встретим кого-нибудь вечером воскресенья, прямо перед рабочей неделей. Ну-ну. Так, погоди, а твой телефон где?..

Зоя молчала.

— Понятно, по глазам вижу что задал глупый вопрос. Дай угадаю, тоже оставила в автобусе? Нет подожди. Музыку ты слушаешь через МР3-плеер, фотки делаешь на фотик… Ты вообще с собой не брала телефон? Или у тебя его нет? Знаешь, я поверю во все.

И только сейчас Зоя поняла, что из кармана, раздавался звук из включенных наушников, голосящих одну из любовных баллад, которые Зоя слушала с изрядной долей стеснения и уж тем более не рассказывала никому о своей симпатии к настолько слащавой музыке. Нащупав МР3, зацепленный за ремень поясной сумки, она поспешила поставить песню на паузу.

— Мы уходим, — смущенно отозвалась она и, коротко свистнув Зайке, нетерпеливо сорвалась с места, едва ли не бегом пересекая поляну.

Разговаривать ей не хотелось абсолютно. Вообще, не хотелось с самого начала, а теперь уж и подавно. Зайка, беспокойно закрутилась возле ног Дмитрия, будто бы подгоняя его присоединиться к авантюре, почти тут же одобрительно залаяла и бросилась следом за хозяйкой.

Лес встретил Зою хаосом звуков и ароматов. На открытой местности утеса, ветер достаточно сильный для октября, стирал почти любое ощущение леса. Только теперь, оказавшись в окружении толстых деревьев, почти обнаженных, скинувших свою бронзовую листву, кустов. Землистый, влажный запах мягко обволок нос, поселился в гортани. Зоя прикрыла глаза, и глубоко втянула этот дивный успокаивающий дух осеннего леса. И чувство спокойствия разлилось в груди. Хорошо будет, если Дмитрий не последует за ней с Зайкой. Пусть себе сидит на своей полянке, ждет когда за ним вернутся. Когда Зоя увидит на своем пути вернувшийся автобус, ну или хотя бы спасительный автомобиль случайных путников, она конечно скажет им о парне, ждущим подмоги на утесе, но сама к тому времени как его заберут, окажется уже в тепле. Однако судя по торопливым шагам сзади, явно принадлежащим не суетной Зайке, Дмитрий решил не отставать. Зоя закатила глаза, но виду своего недовольства не подала. Оставалась теперь только надежда на то, что Дмитрий, вопреки своему первому впечатлению, окажется не из болтливых.

Наивная конечно вышла надежда, а главное быстро исчезнувшая. Идти в тишине у них не вышло. Дмитрий, первое время размышляющий о чем-то своем, и согласный на негласный завет тишины, вскоре все же заговорил:

— Ты что-то напуганной совсем не выглядишь, — начал он, чуть ускоряя шаг и выравниваясь с быстро идущей девушкой в одну линию.

— А есть чего опасаться? — уточнила Зоя хмуро, ускоряя шаг.

Зайка бегущая то чуть впереди, то немного сзади, радостно хрюкнула и поспешила обогнать Зою. Легкая улыбка тронула ледяную маску безразличия.

Глава 2. Митя, понедельник

“20 сентября. Планы: позвонить родителям Орлова, уточнить будет ли сдавать экзамен; забрать машину с автосервиса; набрать Толику, забронировать стол; отвезти Нюту и Зину на художку. Позвонить Петровичу уточнить про поход!!!”

Из заметок Мити на телефоне

Это была холодная и темная ночь. Тучи, закрывшие небо с самого вечера, практически лишали возможности видеть дальше собственной руки. Митя всю ночь старательно всматривался в густую чащу леса, временами все же освещаемую луной, несколько раз украдкой выглядывающей из-за облаков. По ощущениям, где-то часа в три-четыре утра заморосил мелкий дождик, почти не достигающий земли, останавливаемый высокими ветвистыми ладонями где-то на уровне косматых макушек сосен и лиственниц. Митя слышал, как качаются от ветра длинные верхушки деревьев, сбрасывая вниз листву, иголки, жучков и редкие дождевые капли.

Несколько раз Митя даже умудрился ненадолго прикорнуть, возможно всего секунд на двадцать, но все же полупрозрачные эфемерные видения успели пробраться ему под кожу. В странной полудреме, чудилось ему как деревья своими головами, приобретшими в его фантазии глаза серпы и кривые, обезображенные коррозией рты, открытые в причудливой песне, ворочаются на мягкой подушке облаков. И туман, как пуховое одеяло бережно укутывает деревья, вместе с незадачливыми путниками, подоткнув покрепче свои молочные стеганные края. Все же полноценно отдохнуть, как он и предполагал, у него не получилось. Несмотря на достаточно удобное положение, стоило только глазам хоть на чуть-чуть прикрыться, как мозг, моментально посылал сигнал тревоги, разбегающийся по телу миллионом импульсов.

Еще, пару раз Мите чудились в темноте люди. Ему казалось будто шли они без фонарика, такие же потерянные, заблудшие, как и он сам. Их удивительно светлые горбатые фигуры, с длинными, доходящими почти до самой земли руками, вызывали в нем странную смесь волнения, радости и отвращения. Он даже порывался окликнуть их, слезть со своего убежища и бросится за ними в погоню, но быстро понимал, что это лишь жестокая игра собственного зрения. Где-то вдалеке выл не то ветер, не то волчий клан, голодный и вероятно не особенно дружелюбный. А может быть и не вдалеке. Лес, удивительным образом размазывал звук по воздуху, так, будто бы выли и далеко и близко, и громко и тихо, и печально и предвкушающе радостно.

Уже под утро Митя почувствовал как тело пробило мелкая дрожь. Дождик прекратился, также незаметно как и начался. К своему счастью, Митя совсем не вымок, благодаря ветровке и ее глубокому капюшону, затянуть который можно было по самый нос. Не зря консультант в магазине утверждал, что без подобного чуда дизайна и шитья в лес идти нельзя ни в коем случае. Двадцать первый век, как никак, уж если теряться, то с комфортом, жаль только тыквенного латте на миндальном в руке не оказалось, тогда бы конечно было еще веселее.

По Митиным ощущениям прошло не меньше часов десяти, а может пятнадцати, и двадцати, с того момента как он забрался на дерево, по-птичьи поджимая под себя ноги и упорно сжимая толстый сук, будто боясь, что тот может исчезнуть. Однако, до рассвета было еще далеко, вероятно около часа. Митя тряхнул головой, борясь с очередным приступом дремоты, озябшими от холода ладонями он забрался под ворот термобелья, прикоснулся пальцами к горячей коже, почувствовал как бьется сердце. Это немного взбодрило его, сбросило морок сонливости.

— Неужели утро… — пробормотал он, сиплым голосом, настороженно глядя вниз, на усыпанную листьями землю, слившимися с такой высоты в единое серо-буро-малиновое пятно.

Митя почувствовал как затекшие от долгого бездействия мышцы заходили ходуном. Судорога скрутила ноги, руки и вдруг почти одномоментно стало и ужасно холодно и пугающе жарко, так, будто он всем телом окунулся в кипящую кастрюлю. Лишь отрезвляющая пощечина, отвешенная самому себе будто вырвала его из этого странного полубессознательного состояния.

Митя вновь хлестко ударил себя по лицу. Не стоило забывать, что даже минутная слабость в лесу может стоить жизни. Стараясь вернуть мыслям привычную ясность, он перевел взгляд на свернувшуюся на толстом суку Зойку. Та сидела на соседнем дереве, удобно обхватив одну ветку ногами, а другую, ту, что повыше, руками. Наверное с земли, издалека, расстояния метров с десяти-пятнадцати ее можно было бы спутать с большой полярной совой, присевшей на ветку чтобы отдохнуть и раскинувшей свои снежные крылья. Белая куртка холодной звездой горела среди хмурого туманного леса, среди чёрных изворотливых веток, среди осенней, кажущейся почти антрацитово черной, листвы.

Затем Митя поискал глазами Зайку. Туман внизу, возле самой земли был более густой, плотный, парню пришлось напрячь глаза, чтобы отыскать четвероногую спутницу. Она спала тут же, под деревом на котором расположилась хозяйка. Иногда чутко поводила ухом в стороны, изредка даже поднимала голову, оглядываясь, будто бы забывала где находится и тут же опускала ее, продолжая свой сон. Зайка за ночь из благородно угольной изящной собачки, превратилась в грязно серую дворнягу, с кучей репейников прицепившихся к мохнатому кудрявому боку. С такой высоты они выглядели, будто дырки от пуль пистолета. Митя вздрогнул, неприятная ассоциация вызвала беспокойство. Митя любил повторять, что он вообще-то человек не суеверный, далекий от примет и народных присказок, однако на всякий случай по дереву постучал. Просто в целях профилактики.

Митя вновь посмотрел в сторону, пригляделся к своей спутнице. Ее фигуру наполовину скрывал толстый ствол дерева, затрудняя этим Митины попытки понять — спит Зойка или нет. Однако даже пристальное рассмотрение не дало результата. Зоя сидела до того неподвижно, что можно было бы подумать что это не живая девушка, а всего лишь статуэтка, посаженная на ветку какими-нибудь умниками-шутниками, чтобы пугать нечастых, можно читать как несчастных, путников.