Загадочное наследство

1 глава

  На мгновение я усомнилась в прочитанном. Мало ли аферистов, пытающихся заработать на доверчивых обывателях? Каждому из нас хочется верить в хорошее, а  лучше — в чудо. В моем случае обыватель, еще и безвольная «ботаничка» в очках – 8, которая вдруг  решила, что может стать наследницей состояния.

—Дорогая, посмотри правде в глаза, ты —  музейная мышь и старая дева, — твердил    внутренний голос, — С такими, как ты, чудеса не случаются.

 —Хватит! — я цыкнула на внутреннюю пессимистку , — про «деву» лукавишь, а тридцать пять не старость.

— Но пылясь ежедневно в музейном хранилище, суженого не встретишь! — опять заныл  внутри плаксивенький голосок. Бесполезно с ним спорить, он сильнее и в какой-то степени правдивее. Но я продолжаю надеяться, тем более что имя обязывает.

  Я снова впялилась в газетное объявление: «Инюрколлегия» разыскивает родственников Ореля Ионовича Бестреску, род. 21 февраля 1899 года в г. Бухарест ». Я  помнила рассказы бабули о странном дядечке, гостившем наездами, когда она была ребенком. Такое ФИО специально не выдумаешь. Только получалось, что скончался старичок совсем недавно, в возрасте 120 лет.

  Найдя  вышеупомянутую организацию в интернете, я удостоверилась, что «Инюрколлегия» существует —  шапка  сайта  слегка двусмысленно гласила: «Мы работаем с 1937 года». Видимо,  такая информация должна вселять уверенность в клиентов, но я бы призадумалась.

—   Сюрприз, Надежда! Новый год не 1 апреля, но шутить у нас  умеют! — снова разговариваю вслух. Срочно нужен кот. Тогда мои диалоги с собой, можно замаскировать под диалоги с котом. Хотя в этих обстоятельствах, кота будет реально жаль. Выслушивать ахинею, которую я несу каждый вечер, а по выходным с утра до глубокой ночи, занятие не благодарное и вредное.

      Если смотреть с  восьмого этажа,  очень хорошо видны спешащие пешеходы, юркие покупатели торгового центра, который находится прямо напротив  моего дома. В эти дни их количество выросло до размеров постоянно перемещающегося огромного табуна одетого в пуховики и шубки. Они тащут в сторону метро огромные сумки. Несколько раз я замечала даже живые елки. Можно представить, как  дома радуются их близкие! На дворе  конец декабря, время ожидания волшебства, надежд и мечтаний,  а мне даже праздник  не с кем встретить.   Если переживу одинокую новогоднюю ночь, бояться уже нечего.

 Решительно налив третью кружку  кофе,б и кинув  в чашку горсть бело-розовых зефирок, я заставила себя взять в руки телефон.

— Специализированное адвокатское  бюро,  слушаю вас, — приятный голос девушки помог  восстановить связь с действительность.

Это не ошибка и не обман. Меня пригласили прийти к ведущему розыски наследников нотариусу. Вполне адекватный человек, с кучей документов на румынском, и заверенными копиями на русском языке. Для него мое появление было отличной новостью, возможностью  поскорее развязаться с этим делом, и видимо получить какие-то  причитающиеся ему бонусы.

Мне в лицо потыкали описанием имущества, из которого я лишь запомнила дом, в каком-то местечке,  произнеся название которого язык сломаешь. Ну и отлично, поедем — посмотрим.

   В музее  рассказ о свалившемся богатстве шока не вызвал. Заведующая хранилищем Инесса Леопольдовна, сама выглядящая как экспонат, еще не прошедший реставрацию, задумчиво рассматривая мои видавшие виды сапожки заявила, — Раньше очень ценились румынские сапоги, купи, если наследство получишь.

— Спасибо, — неизвестно за что поблагодарила я, — с моей зарплатой, только свалившееся на голову наследство поможет сапогами обзавестись.

Инесса Леопольдовна хмыкнула и поправила массивные бусы из янтаря, я явно ей не нравилась. Слишком неинтересная я для изучения. Слишком неприметная, в своих серых туниках и   джинсах похожих одни на другие.

 — Иногда надо прислушиваться к советам, я в твой карман не заглядывала, — с этими словами она слилась с окружающей обстановкой древностей и старины.

 Продолжение следует

2

После работы, сидя в вагоне троллейбуса, я размышляла о   путешествии. Не верю я в это наследство, но прогулка по Бухаресту того стоит! Мне представились  старые мощеные улочки ночного города, подсвеченные праздничными гирляндами, толпы веселых, возможно чуть подвыпивших, мужчин желающих со мной познакомиться. Елки припорошенные снегом и конфетти, настоящие стеклянные шарики, расписанные вручную, которые продают на Рождественских европейских базарах. Эту красоту  я увидела  по телевизору и прямо загорелась новогодними игрушками ручной работы.  Я вообще верю в символы и во всякую подобную чепуху, иметь такой шарик на новогодней елке тоже символично, сразу представляешь о большую дружную семью, о традиции,  которые передаются из поколения в поколение.

А еще… вдруг именно в Бухаресте,  я наконец-то встречу кого-нибудь?  В смысле «того самого».

  Провести новогодние выходные в Румынии  очень заманчиво. А наследство… Жди подвоха, если по жизни невезучая. Я не расстроюсь. Обещаю!

Я дала  обещание самой себе, но не избавившись от сомнений. Тем не менее  2 января  я оказалась в самолёте,  направляющемся в Румынию.

— Мадам, вы на отдых? — дама, сидевшая рядом, смотрела на меня чересчур внимательно. В ней было что-то неуловимо знакомое, но вряд ли мы встречались. Очень хотелось одеть очки и получше её рассмотреть, но я убрала их в сумку, а сумку положила наверх в багажную полку. Проделывать все в обратном порядке не хотелось  и  теперь перед глазами маячили размытые контуры. Говорить с контурами желания не было, но вежливость никто не отменял.

— Личные дела. А вы?

—Я живу в Румынии. Открыла бизнес. Если хотите консультацию — могу сейчас, пока летим, поработать.

— Простите, какую консультацию?

—  Я ведьма, моя хорошая, — женщина протянула руку с длинными черно-лакированными когтями  и похлопала меня по колену, — Не жалей денег, пока время есть, тем более, что беру не дорого, а…,— она друг прищурилась и замолчала на минуту, — А к тебе идет денежка, за ней и спешишь  в Румынию.

Мне стало неловко, под ее взглядом, который я  чувствовала кожей. Иногда судьба сводит с человеком, и ты через секунд двадцать понимаешь, что от него сложно будет отделаться, ты попал на прилипалу.

Это тетка начинала меня пугать, но сдаваться я не хотела, мало ли кто и что наплетет в самолете. Поэтому я сказала, — Спасибо, но гадать мне не нужно, — и  отвернулась от собеседницы.

— Подумай, я ведь толковая ведьма, сложно заниматься колдовством в Румынии, если здесь не родился. Но клиенты валом валят. Вот визитка, возьми. Погадаю, сглаз сниму, — ведьма приблизила губы к моему уху и зашептала, — порчу могу навести, настоящую, без обмана, и будущее расскажу, — она почему-то хихикнула.

— Хорошо, я подумаю, — моя рука машинально потянулась за визиткой.

— А еще приворот на любовь… Мне кажется, тебе он не помешает. Очень не помешает.

 Ушлые тетки, типа моей новой  знакомой  румынской ведьмы, используют  мерзкие приёмы, давя  на любимые мозоли. Моя мозоль — одиночество.  

      Все  люди в отпуск на песочке у моря  поваляться ездят, а я предпочла в июле 2016  на глине полежать. Все потому, что я  фанатик истории, а тут такое событие! Могильник  12 века нашли во Владимире  в «Патриаршем саду».    Я всю жизнь мечтала участвовать в настоящих раскопках, держать руку на пульсе истории так сказать.

 Думала, что каждодневная физическая усталость хорошее  средство от хандры.  И еще, вроде всегда на людях находишься,  но  никто в душу не лезет, а ты работаешь себя на свежем воздухе и работаешь..

      Но не в этот раз. Его появление было приправлено  ревом и вонью. Он  приехал на мотоцикле. Брюнет, волосы в хвостик. Красивый. Глаза глубоко посажены, поэтому взгляд цепкий, левый уголок рта чуть выше правого. Я  в Игоря влюбилась с первого взгляда, а он этого даже не заметил. Игорь оказался историком со специализацией «Средние века», фанатиком своего дела и байкером,  как тут можно было устоять?

Все дамы ходили за ним гуськом и внимали каждому слову. Мне даже потеснить некого было, слишком плотно сжалось кольцо обожательниц. Он меня и не заметил, думаю не только меня. Он замечал только древности. Было бы мне лет восемьсот , он от меня ни на шаг не отошел.

    Уже потом, через пару месяцев, я  услышала, что молодому, подающему надежды ученому предложили работу заграницей. На этом история моей любви к историку закончилась, так и не начавшись.

    Зато мне  повезло в другом. В день   приезда  Игоря  я  две глиняные плоские фигурки нашла —  мужскую и женскую.  И почему-то  решила, что это приворотные талисманы. А после, сама не зная зачем,   тайком  их вынесла с территории.

    Помню, той ночью меня мучила совесть. Она как изжога. Жжение в груди, ком в горле и тошнота — вот симптомы нечистой  совести. Лежа  на узкой раскладушке,  я представляла  последствия своего поступка и понимала, что их не будет. Никто не узнает, про  талисманы и  историческую ценность они не несут, будут валяться в хранилище музея, вот и все. Так почему моя рука потянулась к ним  и почему я не могу уговорить себя с ними расстаться? Потом, начался ливень. Вначале  полновесные капли ударили по крыше вагончика, потом  поняв, что я никак не реагирую на это предупреждение, дождь  забарабанил быстрее и настойчивее. Мокрая листва  возмущенно шумела, ветви  берез зло хлестали по крыше.  Ветер завыл  натужно, сипло и страшно,  как живое существо стремящееся заявить о себе. Хотелось накрыться одеялом с головой, затаить дыхание, спрятаться, чтобы злые силы не нашли меня.

    Не успела наша  группа поработать неделю, как была разогнана без объяснений. Что-то пошло не так: проливной дождь, обрушения грунта раз за разом,   короткое замыкание во временной системе электроснабжения, пара сломанных ног наших научных  руководителей.  Ребята перешептывались, что это месть «княгини» —  молодой женщины, чьё захоронение  нашли  за день до моего приезда.

3

        Приворот я не сделала, стало стыдно за свои мысли,   но привычка разговаривать с глиняной дамой у меня появилась. Фигурку мужского пола я игнорировала. Потом хотела вернуть талисманы и постоянно  забывала, откладывая.   А может быть, к чему лукавить, просто не хотела возвращать, прикрываясь несуществующими причинами. Иногда я задумывалась о их хозяйке и мне становилось жутковато. А вдруг талисманы играют какую-то роль в ее смерти? 

 — Девушка, дорогая, пристегнись, подлетаем! Кстати, на визитке я — Нонна. Стой, угадаю твое имя. Ты — Надежда? — ведьма Нонна закатала мои воспоминания о Игоре и моем археологическом прошлом в мусорный пакет и выкинула в форточку самолета. На минуточку, как это у неё получилось? Форточек в салоне не предусмотрено. Фу ты! Бредовый сон! Это состояние у меня впервые, не могу сон от действительности отличить. Явь и навь путают мое сознание.

  Милая новогодняя символика, украшавшая зал прилёта, расслабила напряженные нервы. Людей было немного. Рядом со мной малыш лет шести в красном свитерке и с оленерожками на кудрявой, белокурой головке  что-то рассказывал маме, громко хохоча. Мне вдруг показалось, что я вижу Игоря. Идущий впереди молодой человек очень напоминал его, правда, со спины. Заставить себя  перевести взгляд, с парня на ленту транспортера багажа, было нелегко.

 — Снова здорово! Зря ты отказалась от гадания.

  Я отвлеклась от охоты за чемоданом и обернулась. Высоченная дама за сорок, ухоженная,  темные волосы коротко подстрижены, одета в черную юбку ассиметричного кроя и черную косуху из дубленой кожи. Кажется, особа, именующая себя ведьмой,  упорно меня преследует, но теперь я хоть в очках и отлично ее вижу.

 — Нонна, простите, мне надо взять багаж.

  Метаморфозы, произошедшие с чемоданом,  стали заметны слишком поздно. Потянула за ручку на себя, крышка отлетела, а содержимое оказалось на полу.

 — Ой, что это?— пальцы с чёрно—лакированными  когтями выхватили глиняную фигурку, упавшую на пол в куче белья.

— Это куколка.

— Я вижу, КАКАЯ это куколка!

   Дурёха! Несколько дней назад, собираясь в поездку, полезла за чемоданом на антресоль, и уронила коробку, в которой лежали приворотные фигурки. Женская треснула и рассыпалась. Осторожно держа в руках её осколки,  я думала, что восемьсот лет сладкая парочка лежала   в темном безмолвии могильника, а теперь из-за моей глупости, глиняная дама поплатилась жизнью, а её спутник обречён на одиночество. Я грела глиняный прах в ладонях, шепча: «Всё будет хорошо, только не оставляй надежду». Лично у меня надежды осталось совсем мало, да еще удручало безденежье, поэтому видимо я и решилась на эту сомнительную поездку.

     Потом всплакнув о  своей одинокой  доле и попорченной даме, я положила разбитую фигурку в цветочный горшок, и поставила на подоконник, а уцелевшую  сунула в чемодан. Должна же я была с кем-то говорить?  Не подумала, что вывозить древности — подсудное дело!

  Рядом с  вещами, разбросанными по полу, нежданно остановились ноги в черных  ботинках.

— Отдел  безопасности аэропорта. Пройдёмте со мной.

  Сердце рухнуло в пятки.

  Пока мужчина снисходительно смотрел на мои попытки  закрыть сломанную молнию, Нонна, воспользовавшись отсутствием интереса к её персоне,  сунула фигурку в карман и зашагала к выходу. В одиноком недоумении, я поплелась за охранником.