Закон Запретного Сцепления

Глава 1 Квантовая запутанность

Елена Петровна Соколова любила физику за ее предсказуемость. В мире формул и констант все было ясно: действие рождает противодействие, энергия сохраняется, а свет всегда движется по кратчайшему пути. Ей было двадцать восемь, и она была самым молодым старшим преподавателем на кафедре теоретической физики. Студенты ее побаивались, но уважали — за ледяное спокойствие, безупречно отглаженные блузки и способность объяснить природу черных дыр так, что даже самые безнадежные прогульщики затихали.

Алексей Волков был ее полной противоположностью. Студент третьего курса инженерного факультета, он казался воплощением хаоса. Вечно растрепанные русые вихры, вечный запах машинного масла и канифоли, вечная полуулыбка на лице. Он был гениальным механиком, но совершенно безнадежным теоретиком. Его чертежи были произведениями искусства, но уравнения электродинамики приводили его в уныние.

Их миры пересекались только в лекционной аудитории номер 402. Елена видела в нем талант, который нужно было огранить, Алексей видел в ней неприступную крепость, которую, к своему стыду, ему все больше хотелось штурмовать.

— Волков, — ее голос, прохладный, как утренний туман над Тоболом, разрезал тишину аудитории. — Ваша последняя лабораторная работа по термодинамике… Она оригинальна, признаю. Но закон сохранения энергии — это не просто рекомендация. Это закон.

Алексей, сидевший на задней парте, лениво потянулся.

— Елена Петровна, но ведь КПД в реальности никогда не бывает сто процентов. Я просто учел потери на трение. В моем двигателе…

— В вашем двигателе, — перебила она, — трение, кажется, действует даже на бумаге. После лекции зайдите ко мне в лаборантскую. Мы пересмотрим ваши выкладки.

Коллеги косились на нее с сочувствием. Кому захочется тратить личное время на "безнадежного" Волкова? Елена же видела в нем не лень, а то самое «познавательное сопротивление», о котором сама когда-то писала в дипломной. Ей хотелось сломать этот барьер. Сделать так, чтобы он увидел красоту в чистой формуле, а не только в шестеренках.

Она не знала, что настоящие законы физики, которые им предстояло открыть, не имели ничего общего с учебниками.