Заложница авторитета. Я тебя сломаю

Глава 1

Сильный, напористый стук в дверь посреди ночи заставляет меня вскочить на кровати. За день работы официанткой я так вымоталась, что сейчас едва волочу ноги, бредя по полутемному коридору, по пути растирая глаза руками.

На мне простая домашняя ночнушка на тонких бретелях, с небольшим вырезом. Я ступаю босиком по холодному полу старенькой съемной квартиры и уже проклинаю того, кто посмел нарушить мой сон.

Здравый рассудок заставляет меня подняться на цыпочки и взглянуть в глазок, прежде чем открыть дверь, но по ту сторону такая темнота, что проще разглядеть черную кошку на смоляной стене.

Прислушиваюсь к малейшим звукам. Совсем близко из-за двери доносятся тихие, но басистые голоса, явно мужские. Затихаю. Сделаю вид, что меня тут просто нет.

Нервно перебираю пальцами край ночной сорочки, сердце набирает темп. Ну пожалуйста, уходите уже. Прикрываю рот рукой в немом крике, когда в дверь, наконец, перестают стучать, но на смену этому мой замок сам тихо проворачивается дважды, издавая характерный щелчок. Отмычка…Замок их не остановил.

Тени медленно заходят в мою квартиру. Кажется, их четверо. Огромные страшные амбалы проникают в это жилище как к себе домой. Их взгляды зажигаются, когда в темноте они быстро обнаруживают меня, прижимающуюся к стене.

Резко включается свет, отчего я вынужденно жмурюсь и еще больше стараюсь прикрыться. Мне страшно, а еще — дико некомфортно находиться перед ними полуголой.

— О, а вот и наша голубка!

Первый мужчина подмигивает мне и грязно облизывается, глядя на мою ночнушку. Громко сглатываю. Такой компании я точно не ждала.

Быстро окидываю их взглядом. Высокие, крепкие мужики явно бандитской наружности. В их лицах я не встречаю ничего, кроме ненависти. В мой адрес.

— К… кто вы?

Мужчины отвечают только смешками, продолжая надвигаться на меня, отчего я невольно пячусь назад. В какой-то момент они расступаются, пропуская ЕГО. Высоченного, крупного мужчину в черном пальто. Его лицо как у хищника — мертвенно спокойное, злое, готовое убить одним только взглядом черных глаз. Он смотрит на меня так, словно я сделала ему что-то самое плохое, что только придумать можно, вот только вижу я его точно впервые в жизни.

— Ну привет, кукла. Вот ты какая, оказывается. Мы за тобой.

Мужчина быстро подходит ко мне вплотную, прижимая к стене. Невольно отмечаю, что я совсем малышка перед ним, едва достаю ему до груди. Мне страшно смотреть ему в глаза, поэтому я невольно отворачиваю голову. Кажется, он меня сожрет живьем прямо сейчас.

— Пошли, побеседуем. Тихий, двери закрой.

Вскрикиваю, когда главарь больно хватает меня за предплечье и ведет в комнату. Его один шаг равен моим трем, поэтому я вынуждена практически бежать, пока он тащит меня в спальню.

Пытаюсь вырвать руку из жесткого захвата, но это все равно что с танком бороться. В голове набатом стучит страх и пульсирует адреналин. Судорожно ищу, чем можно защититься, но, кроме чайника на кухне, ничего на ум не приходит.

— Пустите, мне больно!

— Молчать. Я даю тебе только один шанс рассказать, где мой брат и зачем ты сдала остальных, тварь.

Пытаюсь лихорадочно переварить сказанное. Брат, брат, какой брат? Осознание набатом бьет по голове. Боже, это все же случилось. Он нашел меня… Мой кошмар… он стал явью.

— Я ничего не знаю, правда. Отпустите меня!

— Не смей врать, сука! Я четверых парней сам закопал по твоей милости за последний месяц, а Арсена так и не нашли до сих пор. Говори, шалава, иначе я за себя не ручаюсь.

Его рука сжимается все сильнее, и кажется, я сейчас свалюсь от боли прямо тут, позорно распластавшись на полу.

— Пожалуйста, я не виновата ни в чем, я не знаю, где Арсен! Я не хотела, не хотела! Ай, вы делаете мне больно!

Открываю рот в немом крике, когда мужчина, удерживая обе мои руки своей одной огромной лапой, вынимает нож из кармана. Он что-то нажимает, после чего появляется острое лезвие из рукояти. Оно ярко блестит на свету, красиво отдавая бликами, и я понимаю: этот зверь не шутит. Он готов на все.

Головорез медленно проводит ножом по моему плечу, опускаясь к ключице и груди. Острие лезвия внезапно поддевает тонкую петельку ночнушки, перерезая ее. Холмик моей высокой груди оголяется перед ним, и я резко дергаюсь, чтобы прикрыться, но мне никто не дает этого сделать.

Ловлю стальной взгляд черных глаз мужчины. Они пылают огнем ненависти ко мне, а еще… жадно сканируют мое тело. Не могу понять, нравится ли ему то, что видит. Кажется, он готов меня растерзать прямо тут. Ни капли жалости или сострадания в нем нет. Для него я не человек, а лишь мошка, которую он запросто может раздавить ногой.

Низкий, ни с чем не сравнимый голос басит прямо передо мной, а я… стараюсь не отключиться от этого кошмара.

— Я даю тебе уникальное право выбора. Сдохнуть по-тихому сейчас или до конца своих дней отрабатывать мне. Собственностью моей будешь. Без права голоса, выбора и желания.

Молчу, дрожь не дает проронить и слова. Дыхание спирает, пытаюсь понять суть сказанного. Все словно заторможено, ненастоящее, другое. В конце концов, такого просто не может быть.

Глава 2

Всю ночь я прижимаюсь спиной к холодной стене, обнимая себя руками и пытаясь хоть как-то согреться. На улице начало октября, но меня пробирает дрожь так сильно, что аж зубы стучат. Когда эти звери уходят, пытаюсь оглядеться по сторонам в кромешной тьме, но постепенно глаза привыкают, и я могу увидеть очертания помещения через свет луны, доносящийся из окна.

Кажется, это какая-то хозяйственная комната, ведь, кроме швабр и пустых ведер, тут ничего нет. Рядом не нахожу никакого одеяла, не говоря уже о мебели. Моя ночнушка разорвана, но прикрыться мне нечем.

Пересиливая страх, осторожно прикасаюсь пальцами к пульсирующей ране на щеке. Она кажется мне огромной, четко очерченной. Кожа неприятно вздулась и болит, пальцы снова становятся мокрыми. Соленые слезы капают из моих глаз, и это еще больше обжигает щеку.

Перед глазами снова этот страшный человек с жестокими черными глазами. С каким же удовольствием он делал это – калечил меня и, кажется, всю мою жизнь. Он прав. Теперь на меня уж точно никто и никогда не посмотрит. Он изуродовал не только мое лицо, но и исполосовал душу. Не могу сказать, что до этого считала себя какой-то некрасивой. Напротив, интересом противоположного пола никогда не была обделена, хоть мне и было это не нужно, вот только теперь все это прошлом.

Как ни стараюсь, не могу уснуть ни на минуту. Голова превращается в какой-то тяжелый грузик, но глаза никак не смыкаются. Из последних сил поднимаюсь, подхожу к двери и медленно нажимаю на ручку. Закрыто. Усмехаюсь сквозь слезы. Наивно было полагать, что после произошедшего меня не закроют.

Сердце бешено колотится в груди, страх о будущем накрывает с новой волной. Что дальше, что теперь со мной будет? Снова и снова прокручиваю слова главаря. Этот страшный, огромный мужчина вселяет в меня дикий ужас. Он был готов прирезать меня прямо там, в моей квартире. Я отчетливо видела это в его глазах. Желание стереть меня с лица земли, сделать мне больно, уничтожить навсегда. Никто бы и не нашел его никогда.

Отчаянно пытаюсь вспомнить, что он говорил мне. Собственность. Кажется, теперь я его собственность. Без прав, желаний и… надежды. После того как началось наше знакомство, я не строю никаких иллюзий о том, что Руслан Власов сжалится надо мной, но пути назад у меня уже нет, я сделала свой выбор. Сама. Он не пощадит меня. Я видела это в его глазах. Зверь уничтожит мою душу и разорвет на части тело. Он убьет меня. Я понимаю, что это лишь вопрос времени.

Чувствую, как мое тело слабеет, мне резко хочется спать, или я просто теряю сознание. Прислоняюсь головой к стене, сажусь на колени, а после и вовсе сваливаюсь на бок. Кажется, я потеряла слишком много крови, но сил звать на помощь уже нет совсем, да и есть ли в этом смысл? Прикрываю веки всего лишь на миг, но тут же проваливаюсь в спасительную темноту.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь оттого, что кто-то грубо тормошит меня по плечу, а после какой-то едкий запах ударяет мне в нос, отчего я широко распахиваю глаза. Это был нашатырь, который проникает прямо в мою голову. Над головой басит чей-то голос. Кажется, того же человека, который бросил меня здесь. Его зовут Ферзь, или это просто кличка.

— Очухалась? Давай вставай, развалилась тут.

— Встать сама можешь?

Напротив меня на стуле сидит женщина лет сорока. По ее пристальному сканирующему взгляду через очки и нашатырь в руках я понимаю: это врач. Задаю вопрос, который почему-то первым крутится в голове:

— Мое лицо… Что с ним?

Вижу, как меняется взгляд докторши. Не могу разобрать ее реакцию. То ли ненависть, то ли презрение. Скорее, второй вариант.

— Жить будешь. Рану зашьем сейчас. Ферзь, помоги.

Женщина кивком показывает в мою сторону, после чего этот жутко прокуренный головорез лениво отталкивается от стены и идет ко мне. Вся съеживаюсь, когда он грубо берет меня за предплечье и уводит в соседнюю комнату, которая больше похожа на тюремную камеру. Небольшое окно сверху, мизерный столик и кровать. Последняя, правда, огромных размеров.

Врач заходит следом, раскладывая чемодан на полу у кровати. Сжимаю челюсти до хруста, когда она обрабатывает порез чем-то жгущим, а после начинает зашивать рану наживо, без анестезии. Грубо, без доли снисхождения проводит эту процедуру с нежной кожей, но кажется, словно носок штопает. Уже через полчаса меня отпускают, а дверь закрывается на ключ. Ни на одну из моих попыток заговорить врач не реагирует.

На дрожащих ногах поднимаюсь с постели. Перед глазами все плывет. Вижу небольшую дверь по левую сторону комнаты. Пожалуйста, хоть бы это была ванная! Нажимаю на ручку — да, к счастью, это она. Малюсенькая комнатка с ванной и туалетом, а еще небольшим зеркалом. Пересиливая страх, подхожу прямо к нему. Я должна это сделать, хоть мне и до жути страшно увидеть там свое новое отражение.

Медленно поднимаю взгляд и вижу испуганную и взлохмаченную себя с большой белой повязкой, приклеенной к щеке. Что там, под повязкой? Закусываю губу и, как бы мне ни было больно, одним рывком сдираю ее с кожи. Громко всхлипываю и прикладываю ладонь ко рту. Огромная, проходящая через всю щеку рана от пореза опухла и покраснела. Я и правда теперь никому никогда не понравлюсь – в этом их главарь был прав. Всего одно движение лезвия – и я превратилась в уродину. Мне больно шевелить губами и даже глотать. Каждое движение беспокоит рану и причиняет мне дискомфорт.

Дрожащими пальцами прикасаюсь к шву, из которого торчат нитки. Кажется, их пятнадцать. Слезы наворачиваются на глаза. У меня не было выбора. Или так, или смерть. Убеждаю себя, что могло быть хуже, тот страшный человек мог убить меня прямо в квартире этой же ночью, но я все же жива. Вот только почему же мне все равно так больно? Могла ли я предвидеть, что простая работа официанткой обернется для меня этим кошмаром… Не могла, но сейчас мне нужно быть сильной, чтобы спастись. Другого варианта просто нет.

Глава 3

Как бы долго я ни пыталась оставаться в пределах этой комнаты, понимаю: выбора нет. Медленно выбираюсь из своего такого хрупкого и мнимого укрытия. Босиком, прикрываясь простыней, обнаруженной на кровати, иду по длинному коридору.

Почти у самого его конца меня окликает высокая подтянутая брюнетка. Она одета вызывающе, на лице яркий боевой раскрас. Ее дерзкий оценивающий взгляд заставляет еще сильнее закутаться в белую простыню. Пренебрежительно кривит лицо.

— Ты у нас Аля?

— Да.

— Я Лиза. Выглядишь хреново, конечно, ну да ладно. Давай за мной ступай.

Она быстро стучит высокими каблуками по паркету, и я едва успеваю босиком следовать за ней. Лиза приводит меня в большую комнату, похожую на гримерку. Копошится в шкафу, после чего бросает в меня одежду. Похоже на рабочую форму.

— Вот это надевай. И живее, у нас много дел.

Кое-как натягиваю простую водолазку, юбку и фартук, превращаясь в уборщицу. Неловко переступаю с ноги на ногу. Босые ступни совсем продрогли.

— Лиза, у меня обуви нет.

Брови брюнетки на миг ползут вверх, после чего она манерно вздыхает и подбирает мне туфли, которые оказываются на пару размеров меньше моего.

— Ничего, разносишь! У нас не магазин обуви!

Взгляд девушки падает на мое лицо. Вижу, как ей неприятно смотреть на мою повязку.

— И это, сделай что-нибудь с лицом. Ну, там, волосами прикрой или косынку повяжи. Жутко смотрится, всех клиентов распугаешь нам тут.

Молча киваю, но на самом деле ума не приложу, как скрыть эту повязку, проходящую через всю щеку. Разве что скафандром.

Уже через десять минут Лиза зачитывает мне список дел на сегодня, а я только и успеваю запоминать. Нет, я привыкла к работе и вкалывала официанткой последние два года, но уборщицей еще не была никогда.

Когда Лиза уходит, осматриваюсь по сторонам. Я нахожусь в каком-то огромном клубе, куда, по моему наивному предположению, приходят люди, чтобы отдохнуть вечером. В первый день мне кажется, что время останавливается. Я мою полы, убираю красивые блестящие столики, чищу красные ковры и велюровые диваны. Клуб кажется просто бесконечным. В нем есть один большой зал, сцена, несколько ВИП-комнат и танцполов.

С утра практически нет никого, кроме персонала, но ближе к вечеру собираются посетители. На сцену поднимаются полуголые танцовщицы. Голодные и хищные мужчины заполняют столики, а рядом с ними сидят расфуфыренные красотки, на фоне которых я теперь кажусь себе просто невзрачной тенью.

Становится неловко, и я стараюсь уйти из зала, но жесткий взгляд Лизы ясно дает мне понять, что я еще не все сделала на сегодня.

Мне остался один столик — самый крайний, отделенный от всех стеной, за которым сидят они. Те трое мужчин, которые похищали меня из дому по приказу главаря. Умар, Ферзь и еще один, кажется, его зовут Тихий. Он вообще еще не разговаривал со мной ни разу. Во главе стола сидит палач. Он глубоко затягивается сигаретой, выпуская клубы серого густого дыма.

Впервые замечаю, как сильно Руслан Власов выделяется среди других, и даже не столько внешностью, сколько какой-то невидимой энергией, заставляющей подчиниться, признать его нерушимое главенство.

Медленно подхожу к этому столику и начинаю убираться рядом. Не смею поднять глаза или сделать резкое движение. Изо всех сил молюсь, что останусь незамеченной, но довольно быстро меня с крахом рассекречивают.

— Опа! А вот и наша птичка тут!

Ферзь первым меня замечает, и я проклинаю его уже за это. Не реагирую, продолжаю заниматься своим делом.

— Подойди, девочка. Ближе.

Грубый голос Руслана окутан магнетизмом. Он снова приказывает мне, но я не буду подчиняться ему тут, при всех. Молчу. Не двигаюсь с места. Взглядом скоро дыру прожгу в полу.

— Ты что, плохо расслышала меня?

Руслан отпивает какой-то алкоголь из бокала. Замечаю блеск его перстня на левой руке, а также татуировку на ладони. Странно, что не заменила этого в пошлый раз, хотя, наверное, не до того было, когда он резал мне лицо.

— Нет.

— Что ты сказала?

— Я не буду вам подчиняться. Хватит! Я свободный человек. Отпустите меня немедленно!

Бросаю свою тряпку на пол. Нет, я не кричу, но голос все же повышаю. Не знаю, что нашло на меня, глупость, наверное, или здравый смысл. Не позволю так обращаться со мной. Я не игрушка, которую захотел – забрал себе.

Мужчина прекрасно услышал меня, как и все вокруг. Вижу, как из-за стола раздается едкое улюлюканье, явно в мою сторону. Лицо Руслана становится суровым, и волна страха тут же проносится по моей спине.

— Не хочешь мне одному подчиняться – подчинишься всем. — Кивает на меня сидящим рядом мужикам, и их глаза опасно загораются. — Развлекайтесь.

Кажется, в этот момент мое сердце с грохотом падает куда-то ниже пола, пробивая паркет. Пячусь назад, когда на заявление палача в одночасье поднимются Умар, Ферзь и Тихий. Они опасно ухмыляются, приближаясь ко мне. В висках набатом пульсирует адреналин.

Разворачиваюсь всем корпусом и как могу быстро отхожу назад, но кто-то из них больно перехватывает меня за волосы и не дает уйти. Все происходит слишком резко, поэтому я даже не успеваю позвать на помощь.

Глава 4

— Я вижу, ты так и не усвоила сегодняшний урок.

В его голосе сталь. Она медленно разрезает мои нервы.

— Вы животное! Еще более унизительно вы не могли меня наказать.

— Мог и накажу, сейчас. Если продолжишь молчать.

Он наступает тихо, как пантера, и я начинаю паниковать. Мне некуда бежать. Он везде меня найдет, поймает и сожрет.

—Уйдите, прошу. Не приближайтесь!

— Нет, девочка, пора долг отрабатывать.

Мой голос сбивается от волнения. Громко сглатываю, пытаясь смочить горло. Кажется, я не выпила сегодня ни глотка воды. Мне никто не предлагал, а я сама постеснялась у Лизы попросить, видя ее тухлый настрой ко мне.

— Моя собственность должна встречать меня голой, стоя на коленях. Подойди.

Маюсь всего лишь мгновение, но подхожу к мужчине сама. Знаю, мне не поздоровится, если ослушаюсь. Когда оказываюсь совсем рядом, снова отмечаю, насколько же Руслан высокий. С моим ростом Дюймовочки я ниже его минимум на две головы. В плечах палач раза в три так точно шире.

Сердце пропускает пару ударов. В нос бьет уже знакомый запах мускуса и табака, неповторимый и сильный. Слишком близко. Неправильно. Опасно. От Руслана веет могильным холодом и суровостью, а еще… безразличием. В глазах стоит лед, и кажется, для него пачка сигарет стоит дороже, чем вся моя жизнь.

— Что вы… чего вы хотите?

— Расстегни мой ремень. — Смотрит нахально, прямо в упор.

— З-зачем?

— Я хочу минет, игрушка, чего не понятно. Делай, что сказано.

Стою истуканом. Дышу громко только. Понимаю, что не могу я прикоснуться к нему сама. Руки налились свинцом и не двигаются. Медлю, тяну время, и это быстро выводит мужчину из себя. Он теряет терпение.

— Будешь так продолжать, ебать до утра буду.

— Нет, пожалуйста… сейчас, – голос сбивается, я жутко волнуюсь, но все же пересиливаю себя и прикасаюсь к его ремню, расстегивая. Волна паники и страха захлестывает меня, когда я отчетливо вижу, что мой палач возбужден. Стараюсь не смотреть туда. Куда угодно, только не туда.

С замиранием наблюдаю, как Руслан вынимает ремень из петель и ловко обхватывает им мою шею, словно делает это каждый день. Жесткая кожа прикасается ко мне, и я невольно сглатываю. Он может задушить меня этим ремнем прямо тут и пойти спать как ни в чем не бывало.

Палач смотрит прямо на меня как удав на кролика, и я понимаю: он пришел за правдой. Вот только где она теперь, правда эта…

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, ясно?

— Ясно.

— Как давно знаешь Арсена?

Маюсь, как давно я его знаю? Выдаю первое, что приходит в голову:

— Год.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — пожалуй, это единственная правда, которую я могу сейчас рассказать.

— Поведай мне, кукла, как тебя трахал мой брат?

От его грубости у меня спирает дыхание. Ремень на шее затягивается больше, и я начинаю паниковать.

— Отпустите! Хватит!

— Говори, как он тебя драл!

— Никак, никак!

— Не смеши меня, Арсен ни одной юбки не пропускал, чего ты мне тут чешешь?

— Мне больно, пожалуйста... Чего вы хотите?

Ремень затягивается все сильнее, отчего я вынужденно упираюсь рукой в широкую и сильную грудь Руслана. Пальцы скользят по белоснежной рубашке. Кажется, еще немного – и он задушит меня.

— Правду, игрушка. Скажи мне правду, и все закончится.

— Я не вру. Не вру!

Ухмыляется, но это больше похоже на звериный оскал.

— Ты хорошая актриса, вот только я не верю тебе. Где вы познакомились?

— В ресторане.

— И что же он заказывал? Что любил?

— Все! Мясо, рыбу, салаты…

На жестком лице палача проскальзывает едкий смешок.

— Не сходится что-то, кукла. Ты знакома с ним год и не знаешь, что Арсен законченный аллергик и не ест рыбу?

Замолкаю и корю себя за глупость.

Тяжелый взгляд мужчины заставляет мои коленки подогнуться. Он не пощадит меня, не пощадит.

— Кому ты сдала моих парней? Их расстреляли, как собак безродных, в упор. Из автомата, по наводке. Твоей. На кого ты работаешь, кому сосешь?

— Никому, правда! Я ни на кого не работаю.

Глаза Руслана опасно загораются, и он резко хватает меня рукой за шею, заставляя вжаться в стену. Мне больно, и я со всей силы старалась оттолкнуть его, но это больше похоже на попытку сдвинуть бульдозер с места. Трудозатратно и совершенно бессмысленно.

— Говори, сука, иначе я не ручаюсь за себя!

— Отпустите, пожалуйста, мне больно… — хриплю, в глазах темнеет.

Ремень мужчины все сильнее сжимается на моем горле, и я понимаю: еще немного – и все закончится, но в какой-то миг он убавляет хватку. Наверное, тогда, когда я уже начинаю терять сознание.

Глава 5

Кажется, проходит не меньше часа, когда я все же решаюсь выйти из своего мнимого укрытия. Как могу, тихо отворяю дверь. В комнате пусто. Я не знаю, как давно он ушел, но до утра у меня так и не получается уснуть.

На улице уже смеркается, когда в двери грубо стучит Лиза. Я пойму чуть позже, что она тоже часто ночует в клубе, вот только не в качестве заложника, как я.

— Ты еще не готова?! Давай вставай быстрее! Вчера гости хорошо отдохнули, нужно убрать. Живее, что ты такая вялая? Или мне Руслану передать, что ты увиливаешь от работы?

— Нет, пожалуйста! Не надо ему ничего говорить. Я иду.

Поднимаюсь с кровати и, превозмогая головокружение, быстро одеваюсь в рабочую форму.

Минут пять слушаю инструктаж от Лизы на сегодня, после чего она торжественно вручает мне в руки швабру и ведро с какой-то едкой химией. Смотрю на все это добро и сжимаю зубы. Откажись я от работы — Руслан сразу же узнает, и потом мне точно несдобровать.

Меньше всего я хочу его видеть после вчерашнего. Страшнее человека я не встречала в своей жизни. Не знаю, почему он вчера остановился. В то, что его смутили мои слезы боли, я не верю. Нет у него сердца. Кажется, на его месте там камень холодный и мертвый лежит.

Палач считает меня своей собственностью, а значит, может делать со мной все, что только пожелает его душа, или что там на ее месте у него. В том, что он закончит начатое, я даже не сомневаюсь, но я должна выжить. Обязана просто.

Перебираю все ведро с химическими бутылками, но так и не нахожу перчаток. Лиза уже убежала домой, раздав мне «ценные указания». Медлю, но потом все же начинаю работать без перчаток.

Удивленно замечаю, что руки вовсе не жжет, кожа даже не покраснела, поэтому вожусь с этими коврами еще часа три, чистя их, пока окончательно не выматываюсь. После чистки ковров меня забирают помогать на кухню. Сегодня планируется какой-то праздник, и все с самого утра копошатся, готовя торжество.

Ближе к вечеру собирается много гостей. Официантов на всех не хватает, поэтому главный по кухне подключает меня в помощь, выдав форму официантки. Поначалу я радуюсь, ведь это куда проще, чем мыть полы, но потом мой пыл охлаждается.

Быть официанткой — значит весь вечер маячить по залу, привлекая к себе внимание, а этого я уж точно не хочу. Как ни пытаюсь убедить, что официантка из меня никудышная, меня все равно выпроваживают в зал разносить напитки.

Среди десятков человек в полутьме горящих огоньков я сразу замечаю Руслана. Рядом с ним сидят Тихий и еще несколько чужих мужчин. Как бы я ни хотела, взгляд невольно возвращается к Власову, снова и снова останавливается на мощной груди и руках, которыми он… трогал меня.

Рядом с мужчиной сидит какая-то девушка. Она аж липнет к нему, касаясь своими накрашенными красными губами его рубашки. Одергиваю себя. Господи, да какое мне вообще дело! Мне все равно, с кем он там сидит, лишь бы меня больше не трогал. Я ловлю эту слабую надежду, в одночасье понимая, что не бывать такому. Он придет снова, ведь то, что было вчера, — лишь начало.

За день ходьбы в жутко тесных туфлях мои ноги наливаются и жутко болят. Они кажутся просто деревянными, поэтому в один из моментов я спотыкаюсь за невидимую завесу и лечу носом в пол, роняя поднос, полный еды и напитков. Раздается оглушительный треск и неприятный звук разбитого стекла.

Стихает музыка, и десятки голов в один миг поворачиваются в мою сторону, а мне хочется умереть на месте. Кое-как поднимаюсь и, руками собирая осколки, пячусь назад на кухню.

— Дура!

Лиза встречает меня змеиным шипением и кажется озверевшей. Она выхватывает из моих рук поднос.

— Что с тобой? Почему ты такая неуклюжая? Или это способ привлечь внимание?!

Чувствую растерянность. Слезы наворачиваются на глаза от обиды.

— Меньше всего я хочу привлекать внимание. Мои туфли, они слишком давят мне. Извини.

— Если Власов узнает, что ты это специально…

— Власов уже знает, – низкий бархатный голос раздается неподалеку от нас, отчего и я, и Лиза одновременно поворачиваем головы. Перед нами стоит Руслан. Его черная рубашка закатана по локти. Руки в карманах черных брюк.

— Лиза, вышла отсюда.

Всегда дерзкая Лиза понятливо опускает перед мужчиной голову и тенью просачивается мимо нас, оставляя меня наедине с бандитом.

Сердце сразу же ускоряет темп. Мы здесь одни, в небольшой подсобке, и никто ему не помешает сделать со мной что угодно.

— Я не хотела, это случайно вышло.

Не узнаю свой голос. Обычно уверенный и звонкий, перед мужчиной он тает, как мороженое, превращаясь в тихий шепот. Замолкаю, когда тяжелая рука бандита проходится по моей талии и опускается ниже. Он вплотную наклоняется ко мне и шепчет в шею, а я… замираю от этой близости и его запаха:

— Интересно, Аля – это твое настоящее имя творческий псевдоним?

—Алиса. Мое полное имя Алиса. И это не творческий псевдоним.

— Ты отличная актриса, девочка, лучше и не придумаешь, вот только зря стараешься.

— Я не актриса. Я случайно упала, правда.

Глава 6

Я понимаю его без слов. Палач хочет получить свою игрушку, свою собственность. Мужчина жаждет мести и возьмет ее в моем лице и… теле.

Смотрю на Руслана, и слезы наворачиваются на глаза. Он расстегивает свою рубашку и снимает ремень. Впервые вижу его полуголого, и у меня спирает дыхание. Увидеть я его при других обстоятельствах, точно бы засмотрелась на его красоту, но сейчас он мне кажется страшным, опасным хищником.

Мощная шея и крупные руки, широкая грудь с черной растительностью, уходящей тонкой дорожкой в брюки. Кожа матовая, смуглая, переливается на свету. На обеих руках тату, уходящие на спину и шею.

Власов уничтожит меня, разорвет, сломает. Всхлипываю и подальше отползаю от него. Мне не миновать расплаты за содеянное.

— Раздевайся. Наголо.

— Пожалуйста, не надо.

Смотрю прямо мужчине в глаза, умоляя его не делать этого. За мои девятнадцать лет у меня не то что опыта близости с мужчиной не было, я еще даже не целовалась. Чувствую себя просто деревянной.

— Молчать. Ты моя вещь, и я буду пользоваться тобой, как и когда захочу. У тебя нет права на слово.

Он подходит ко мне и поднимает, прислоняя к стене. Проводит своими огромными руками по моим хрупким плечам, опасно опускаясь к груди, а затем одним рывком разрывает на мне футболку. За следующие пять секунд с его помощью я остаюсь полностью обнаженной.

Его глаза пылают огнем страсти.

— Красивая ты, до жути прямо, вот только гнилая напрочь. Легла. На живот.

— Вы не посмеете!

— Шлюх никто не спрашивает. Они сами дают, и ты тоже дашь.

Стальной хваткой Руслан перехватывает мои ладони, больно заводит их за спину. Я настолько слабая, что, наверное, он даже силу почти не применяет. Незачем просто.

— Прошу, я не буду сопротивляться, не надо так.

Хватка сразу ослабляется, и я приземляюсь животом на мягкий матрац кровати. Мелкие ворсинки щекочут щеку. Стараюсь не двигаться лишний раз, чтобы не повредить повязку. Каждое прикосновение к шраму вызывает волну жгучей боли.

Задерживаю дыхание, когда вдоль моей спины проходится мужская ладонь. Ласково, нежно так, словно и не он это касается меня. Сразу же ловлю стаю мурашек, которые проносятся по коже от головы до пальцев ног. Не понимаю свою реакцию на близость мужчины, но и поделать ничего не могу. Пальцы немеют от страха, но в животе зарождается какое-то томление. Не понимаю, что это, не хочу понимать.

Вся сжимаюсь, когда чувствую, как чужие руки начинают хозяйствовать на моем теле. Руслан больше не церемонится со мной. Зверь хочет удовлетворить только свою похоть, и ему абсолютно плевать на меня и мои жалкие чувства.

Из последних сил храбрюсь, я должна, обязана выдержать, но в последний момент все же начинаю всхлипывать. Мне страшно, я боюсь его так сильно, что уже жалею, что тогда не выбрала первый вариант – умереть на месте.

Чувствую глухое дыхание мужчины над своим ухом.

— Не дрожи так, расслабься. Не убиваю ж я тебя.

Он прямо позади меня, опирается на локти. Его запах впивается в каждую мою клетку, отравляя ее и заставляя разрываться напополам.

Мужчина коленом разводит мои ноги. Кажется, я даже не дышу больше, я вся стала одним большим сгустком нервов. Он разорвет меня. Я видела размеры его члена тогда, он просто уничтожит меня.

Одним резким, мощным толчком мужчина входит в меня, и я пронзительно вскрикиваю от самой большой боли в своей жизни. Дыхание спирает, слезы застилают глаза. Мне жутко больно, он просто огромен и, кажется, даже не полностью еще вошел. Я прямо чувствую, как растягиваются мои мышцы, он разрывает всю меня. Всхлипываю. Тело пробирает дрожь.

— Бля-ядь! Ты что, девственница?!

Он замирает, так же как и я. Голос Руслана кажется удивленным, но уже вскоре он медленно продолжает толчки, пронизывая меня все большое. Отчаянно хочу вырваться, но он не дает мне сдвинуться с места, да и есть ли в этом смысл? Он хочет ее. Свою бесправную игрушку, и я сама на это подписалась.

— А-ай! Отпустите, мне больно!

Хнычу, пытаюсь вырваться, но Руслан стальной хваткой меня держит. Шансов нет никаких.

— Лежать! Аля, спокойно, я сказал, а то порву! – его голос гремит над самой моей головой, и я понимаю: лучше послушаться, иначе живой отсюда я просто не уйду. Затихаю, острая боль прошла, но дискомфорт все еще остался.

Руслан продолжает двигаться во мне, жестоко и беспощадно, а я… рыдаю в подушку от обиды. Заливаюсь слезами, но больше не издаю при нем ни звука. Не доставлю ему такого удовольствия, хоть это он не отберет у меня.

Постепенно боль совсем проходит, и вместо нее я чувствую что-то иное. Изо всех сил стараюсь отвлечься и не прислушиваться к собственным чувствам, но этот жар внизу распаляется все сильнее. Кажется, это не закончится никогда. Руслан берет меня холодно, без доли ласки, крепко удерживая сзади за талию. Он ни разу даже не прикасается губами ко мне, словно брезгует, словно я что-то грязное для него. Его пальцы, как клеймо, впиваются в мою кожу, оставляя на ней болезненные ожоги.

Внезапно я чувствую облегчение. Он отстраняется, глухо рычит, и что-то горячее брызгает мне на спину. Мужчина поднимается и надевает брюки, словно ничего не произошло, а я сваливаюсь с кровати и подползаю к стене, от него подальше.

Глава 7

После душа мне становится немного лучше, и я делаю перевязку на щеке. Закутываюсь по уши в одеяло. Не решаюсь ослушаться и выходить из его комнаты. За дверью становится все тише, на дворе глубокая ночь. Меня радует одно: следующие два дня Лизы не будет, поэтому мне не нужно будет снова возиться с той химией и драить ковры. Кожа на руках кажется стянутой, но я не придаю этому значения. Кажется, это меньшее из зол, которые случились со мной за последнее время.

Я боюсь засыпать, мне страшно, что Руслан в любую минуту вернется, но, когда я прождала его пару часов, усталость все же берет свое, и я сваливаюсь в болезненную дремоту.

Просыпаюсь оттого, что мои руки горят огнем. Они одновременно жутко чешутся и жгут. Не знаю, что делать, горячая вода лишь усугубляет ситуацию. Проходит несколько часов, но лучше не становится. Мне настолько больно, что я непроизвольно всхлипываю, не в силах это терпеть. Из последних сил разрываю одну из рубашек Руслана и обматываю ею свои руки в надежде, что это хоть как-то поможет, но нет.

Сильнее закутываюсь в одеяло. Мне снова холодно, хотя в комнате больше двадцати градусов тепла. Градусник, висящий на стене, не должен врать.

Не замечаю даже, как проваливаюсь в беспокойный, тягостный сон, из которого вовсе не хочется выбираться.

Ночь проходит мучительно долго, и я с ужасом просыпаюсь оттого, что утром ничего не изменилось, а стало только хуже. Мои руки пульсируют от боли, и я не решаюсь даже снимать повязки. Боюсь увидеть там что-то страшное. Весь день я лежу на кровати. Пару раз поднимаюсь сходить в туалет и выпить воды из-под крана. Если вчера я еще могла назвать себя жутко голодной, то сегодня мне вообще ничего не хочется. Мое лицо касается подушки, и я снова засыпаю.

Кажется, уже день прошел, но Руслана нет. Лиза тоже не приходит, и я неистово радуюсь этим двум новостям. Не собираюсь выходить отсюда, чтобы снова ловить презрительные взгляды окружающих меня гиен.

Если вчера ведь день мне было холодно, то сегодня с самой ночи мне жутко жарко. Я сбрасываю одеяло на пол, а после и всю свою одежду, кроме ночнушки. Руки так и продолжают гореть огнем, поэтому я лишь туже затягиваю свои самодельные бинты в попытке унять боль и зуд в коже. Вроде чуть лучше.

В какой-то момент мне становится тяжело дышать, но я не позволяю себе звать на помощь, да и кто мне здесь поможет? Они все волком смотрят на меня, считая дни до моей смерти.

Я лежу спиной к двери, когда она резко распахивается. Я знаю, это пришел мой палач, и я должна встать. Должна, иначе будет хуже.

Превозмогая боль, опираюсь руками о кровать, медленно поворачиваюсь. Руслан стоит передо мной в черных джинсах и такой же рубашке, закатанной до локтей. На руке бликами отдают часы, так же как и пряжка его металлического ремня. По телу проходится волна дрожи. Ничего не могу поделать с собой. Этот мужчина напоминает мне хищника.

— Я проголодался. Снимай с себя тряпки.

Стараюсь не подать виду, как мне плохо. Когда он подходит ближе, смотрю куда угодно, только не на него. В нос снова ударяет этот сильный привлекательный запах, вот только принадлежит он зверю. Выровняв дыхание, предельно спокойно и тихо отвечаю:

— Прошу вас, только не сегодня.

— У вещей нет права голоса, как и у тебя, помнишь? Разделась и повернулась ко мне спиной. Давай, в коленно-локтевую, — в его голосе сталь. Он не отступится.

Понимаю, что спорить бесполезно, но все же надеюсь на чудо. Превозмогая боль, медленно тянусь к рубашке в попытке ее снять, но жжение на коже такое сильное, что едва шевелю пальцами.

— Ты до утра мне тут собираешься раздеваться?

Руслан подходит вплотную, начиная стягивать с меня рубашку. Он действует холодно и жестко, словно робот, никак не реагируя на мои жалкие попытки сопротивляться. Когда он берет меня за руку чтобы повернуть, я издаю истошный крик боли. Не могу больше сдерживаться. Я оказываюсь намного слабее, чем ожидала.

— А-а-ай!

Мужчина останавливается, его руки перестают держать меня. Взгляд черных глаз невероятно строгий. За секунду он словно сканирует меня всю рентгеном, заставляя сжаться сильнее.

— Что такое? Я что, тебя режу сейчас? Чего ты орешь?

Дрожащей рукой прикрываю рот к попытке заглушить рыдания, но получается только лишь больнее.

Прижимаю ладони к груди, и это не остается незамеченным. Взгляд Руслана опасно темнеет, когда он видит мои импровизированные бинты, сделанные из его рубашки. Ими я обмотала обе руки, от пальцев до самых локтей. Кажется, повязки еще вчера были сухими, но сегодня начали промокать.

— Что это?

— Не надо, прошу…

— Что это за херня с твоими руками, я спрашиваю?!

— Ничего. Пройдет само.

— Само, говоришь. Ну-ну. Руки показала. Живо!

— Нет, пожалуйста!

Не обращая внимания на мольбы, Руслан перехватывает мои руки своими и резко снимает с них бинты. Я же сжимаюсь вся, невольный всхлип вырывается из груди. Больно.

Мужчина громко вздыхает, когда видит красную вздувшуюся кожу, обильно покрытую ранами. Его челюсти крепко сжимаются, и мне становится еще страшнее.