Заметочка скверного автора: Я стала злодейкой

Пролог

Я дописала последнюю строку и поморщилась — этой главе уже ничто не поможет. Глаза резало от света монитора. Откинулась на спинку стула —позвонки мерзко хрустнули. Целый день за книгой — и всего пять тысяч знаков. Мой личный рекорд позора.

Я отпила остывший кофе и потянулась за пачкой. Пустота. Смяла картонку и перевела взгляд на темноту за окном. Идти не хотелось, но... дурная привычка, от которой давно пора избавиться. Последнее время она была единственной причиной, чтобы выйти из дома.

Сборы заняли несколько секунд: то, что вывалилось из шкафа, плюс наушники. В зеркале отражался типичный «бедствующий поэт» с залегшими под глазами синяками. Я включила музыку и вышла.

Ключ дрогнул в руках, но все же провернулся в замочной скважине. Почему у меня такое скверное ощущение, будто если уйду сейчас, то не вернусь? Я мотнула головой. Бред.

Спальный район встретил прохладой и ароматом уже увядающих цветов. После дождя вывески пунктов выдачи отражались в лужах розовыми и голубыми пятнами — единственные яркие точки в этом сером болоте. Стоило пройти чуть дальше, и темнота сгустилась. Фонари в нашем городе были роскошью.

Когда-то я придумала, что это не просто отсутствие света — это попытки верхушки договориться с живущей здесь хтонью. Мои личные потусторонние твари, которые следят, чтобы никто здесь не радовался слишком сильно.

Старая городская присказка гласила, что можно даже не пытаться покинуть этот город. Поэтому каждый раз, уезжая, я полушутя обещала им вернуться — и возвращалась. Пропустишь ритуал — и поездка срывается. Совпадение? Может быть. Но мне нравилось думать, что мы с ними на «ты».

Я шла на автомате, размышляя о книге и пытаясь поймать нужную мысль. Обычно такие прогулки помогали. Сегодня — нет.

У меня был план. Мир нуждался в изменениях! Правящий род с даром, которым их предка наградила Богиня. И оппозиция — ищейки, которые устойчивы к их силе, могут почувствовать ее… и хотят искоренить веру в Богиню, потому что она требует жертв.

И главным героям стоило бы работать в этом направлении. Присоединиться к оппозиции, заключить союз с отступниками (даровитые, сила которых идет от Первородного божества), пойти свергать власть и менять мир — такова их сюжетная линия. Но они вместо этого утонули в сердечных драмах.

Не надо было давать им столько свободы и оставлять все на волю потока.

Перед внутренним взором возник открытый документ, а с ним — тревожное чувство невозврата.

Как драматично бы вышло. Пропавшая писательница и черновик, которому не суждено стать книгой. Я усмехнулась.

Вместо того, чтобы думать над тем, что будет дальше по тексту, я продолжала развивать новый сюжет. Фортепианные переливы в наушниках этому отлично способствовали — сцена представлялась живо и ярко. И очень трагично.

Сама не заметила, как купила то, что нужно, и пошла обратно. Сделать себя прототипом для истории? Судя по тому, что пришло в голову, — в каком-нибудь детективе, где все мое участие сводится лишь к упоминанию. Идеальная роль. Подходящая. И это непременно был бы нуар — безысходно и серо.

Я остановилась. Мир и так был серым. Единственным ярким пятном сейчас был подъезд, у которого лужей разливался теплый тусклый свет — видимо, кто-то недавно открывал дверь.

Я села на лавку и наконец закурила. Сизый дым вился тонкими нитями от тлеющей сигареты — завораживающе.

Говорят, что все персонажи перенимают что-то от автора. Прототипами для моих главных героев всегда были другие люди — те, которые могут что-то изменить не только в себе, но и в мире… те, которые заслуживают быть протагонистами и получить счастливый финал.

Лампа над подъездом погасла, оставив меня в темноте. Я затянулась и выдохнула облако дыма, который тут же унесло порывом ветра.

Антагонисты мне были ближе. С ними я чувствовала какую-то связь, понимала их… а женские персонажи иногда получали мою внешность типичного злого зла: сплошные острые углы в лице, тонкие губы, бледность кожи и астеничное телосложение. Полная противоположность понятию «миловидная» — идеально для персонажа на задворках.

Свет над подъездом снова зажегся. Я приготовилась, что кто-то сейчас выйдет, но дверь оставалась запертой. А в следующее мгновение лампа погасла.

Мне не хотелось возвращаться. Снова сидеть за монитором в попытке написать хоть что-то? Я выпустила облачко дыма.

И поняла, что не могу вдохнуть. Горло сжало, не давая проникнуть в легкие даже воздуху.

Я открыла рот, коснулась шеи. Пальцы ощутили холодное и липкое, но при этом проходили насквозь — будто кисель. Отдернула руку и скосила взгляд вниз. Темнота распростерла свои щупальца, обвила одно из них вокруг моей шеи. Я дернулась, пытаясь освободиться, но захват стал сильнее, щупальце потянуло меня назад.

«Хэй, мы же почти друзья», — подумала, а на глаза навернулись слезы. Я же сама тебя придумала, черт!

Резкое движение — и я завалилась на спину, прямиком в кусты увядающих цветов. Бархатцы. Символ жизни и смерти — как иронично. Темнота продолжала тянуть меня, стискивать в объятиях щупалец.

Я пыталась вырваться, пыталась кричать, но выходил лишь сдавленный хрип. Музыка продолжала играть, равнодушная и красивая. Перед внутренним взором вспыхнул экран с открытой историей. Теперь она точно не обретет финала.

Глава 1. (Не)дивный новый мир

Тук-тук-тук… тук-тук-тук… Сосед через стену. Почти каждый день на протяжении нескольких лет утро начиналось совсем не с кофе.

Не дрель — и на том спасибо. Голова раскалывалась как после пары бутылок дешевого вина, а мышцы ныли, будто я вчера марафон пробежала. Простыня была сырой, воздух — холодным. Еще и пахло странно — деревом, воском и травами… Я протяжно выдохнула и с усилием открыла глаза.

— Госпожа, вы проснулись? — послышался чей-то робкий голос.

Резко повернула голову — зря. В глазах потемнело. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы взгляд сфокусировался. Какого хрена?! Мало того, что я определенно находилась не в своей комнате, так еще и какие-то девицы тут шастают и… перевела взгляд в сторону стука. Голубь! Жирный, с рыжим оперением, сидел в клетке у окна и клевал зерно.

— Какого хрена? — уже вслух произнесла я и села в постели.

Девица лет двадцати на вид округлила глаза и сложилась пополам в поклоне.

— Простите, госпожа, я…

Она бормотала что-то, в голосе звучали слезы. Я же продолжала просто пялиться на нее. Что тут вообще происходит? И этот стук…

— Уйди, — выдавила из себя. — И птицу унеси отсюда.

Она подскочила, схватила клетку и чуть ли не бегом покинула комнату.

Воцарилась тишина. Я попыталась восстановить события прошлого вечера. Воспоминания обрывочные, путаные, странные. Темнота, темнота… по спине прошелся холодок. Машинально потерла шею, которую так отчаянно сжимало щупальце тьмы, — это было последнее, что я помнила.

— Божечки-кошечки, — выдохнула я, — да я ж попаданец!

Все было логично. Во всех романах про попаданцев главные герои попадали в другой мир, когда их внезапно переезжал грузовик или… в целом, каждый автор изощрялся в способах убийства кто на что горазд. Меня же утащила хтонь. Я тупо смотрела прямо перед собой. Какой же бред!

Медленно встала. Ноги дрожали — не от слабости, а от осознания. Пол холодил босые ступни. Истории про попаданцев — максимально нереалистичны, а хтонь я вообще сама придумала! И… мой взгляд зацепился за зеркало.

— И я могла хотя бы попасть в тело какой-нибудь красотки! — я запрокинула голову. — Посмертие, за что?!

Провела ладонями по лицу, по шее — пытаясь убедиться, что это реально. Увы, но отражение было до тошноты привычным. Мне как жить в мире ромфанта, когда я выгляжу… как я?!

С попаданцами ж как: либо романтика, либо боярка. Второе — точно не ко мне.

Мне нужно найти объект любовных воздыханий. Сюжетно пострадать (возможно, на дилогию), а потом я смогу вернуться в свой мир. Осталось выяснить, что это за история. Антураж — как в десятках книг, прочитанных за последний месяц.

Я подошла к окну. Дом находился на высоте — вид открывался красивый. На горизонте виднелось море. Всегда мечтала пожить у моря! Но не успела я перебрать в голове варианты книг с приморскими городками, как взгляд зацепился за раскинувшийся цветастой мозаикой город. В центре стояла огромная статуя женщины с рогами: она раскинула руки, будто приглашая в объятия, в одной руке у нее был серп в форме полумесяца…

Я оперлась руками о подоконник и вперилась взглядом в статую. Мой недописанный роман. Дарк фэнтези, где все умирают красиво и часто бессмысленно. Плохо, очень плохо…

— Нужно было писать про любовь и доброе-вечное… — пробормотала я.

Но писать про любовь я не умела. А про доброе-вечное — тем более.

Реки крови, злобные божества, которые требуют жертвоприношений, многослойный сюжет, по структуре напоминающий паутину…

Мой дух приключений, подогретый фантазиями о красивых мужчинах, быстро улетучился. Если книга моя, то задача одна — просто выжить.

Я поморщилась и подошла к шкафу. Платья — все темные, тяжелые, с длинными рукавами. Взгляд зацепился за единственное светлое пятно — легкое нежно-голубое платье, которое выглядело инородно и как-то... неправильно жизнерадостно. Как оно тут оказалось вообще? Достала красное — самое простое на вид. Надела и вернулась к зеркалу.

Как умно было прописать персонажа по своему образу и подобию! Зато у меня был лишь один вариант, в чьем теле я оказалась.

Айн Сабаттер. Второстепенная антагонистка. Персонаж-функция... роль в сюжете — принести-передать и бесславно помереть. Я — тот самый расходный материал для автора (для меня, черт!).

Своей сюжетной линии нет. Предыстории толком нет. Мотивации… зачем это все персонажу на задворках истории? Я вздохнула и окинула себя взглядом.

— Ты скверный автор, — сказала я отражению. — Будто мало бедолаге, что она выглядит как ты.

В дверь постучали, я машинально передернула плечами — ненавижу этот звук. Голова все еще болела, и стук казался оглушительным и долбящим по мозгам.

— Войдите, — рявкнула я.

Все та же девица, которая была здесь, когда я проснулась.

— Госпожа, вам стоит поторопиться, — служанка виновато опустила взгляд в пол.

— Да кто ты вообще такая?!

Эта девчонка даже прописана не была! Так почему она занимает столько времени в тексте?

Заметочки скверного автора (1)

Когда-то я слышала фразу, что автор ничего не придумывает, он — лишь приемник, который ловит сигналы из космоса о других мирах и облекает их в истории. Красивая теория.

Жаль, что она оказалась правдой.

Мой «приемник» однажды поймал хтонь. Ту самую, у которой я полушутя отпрашивалась каждый раз, когда уезжала из города. Типа «вернусь, не злись». Но кто ж знал, что она может устроить мне телепорт в другой мир?!

Мир, который должен меня убить. Это что, изощренная месть за то, что я всех своих персонажей мучила? Хтонь читала черновик и решила: «А давай-ка, автор, сама поживешь в этой безысходности»?

Ладно. Пока есть время.

Нужно:

— избавиться от женишка-ублюдка;

— не дать папаше снова залезть мне в голову;

— и понять, зачем я вообще вписала Айн в книгу.

Она же бесполезная. Убери ее — и ничего не изменится.

Десять из десяти. Автор года просто.

(Рыдала над ее смертью в черновике, между прочим. Теперь сама буду рыдать. С полным погружением. Ироничненько.)

Глава 2. Линия сюжета

Экипаж ехал мучительно медленно, поэтому было время, чтобы обо всем подумать. Время-то было, а вот умных мыслей не прибавилось. Эта хтонь, меня похитившая, могла бы дать инструкцию!

Жара стояла невыносимая, воздух — влажный и спертый. Ощущение, что ехала не в экипаже, а в передвижной парилке. Отвратительно. Голова за время пути разболелась еще сильнее, и я уже жалела, что вообще куда-то решила ехать. Наконец этот адский транспорт остановился, и кучер открыл дверь, подавая мне руку.

Из экипажа я почти вывалилась. Если это тело еще и здоровье мое получило, то неудивительно, что Айн почти не появлялась в сюжете. Скорее всего, страдала от низкого давления и непереносимости жары. Пару мгновений глубоко подышав, направилась в Дом Богини. Отдать список — и сразу обратно, в свое злодейское логово.

Прохлада — первое, что ощутила, когда вошла внутрь. Здесь пахло благовониями и травами — очень приятный запах. Не было ни времени, ни сил, чтобы любоваться храмом, так что сразу направилась к братцу. Пройти через зал и направо…

Вдоль стен стояли скамьи для ожидания, но сейчас не было никого, кроме мужчины, который из-за серой одежды жатника почти сливался со стеной. Даже головы не поднял. Я расправила плечи, собираясь просто пройти мимо, но жатник поднялся, преграждая дорогу.

— Миледи, — произнес он ровно. — Господин не сможет вас принять.

Перед глазами все по-прежнему плыло: видела лишь его широкую грудь — сплошное серое пятно. Медленно подняла голову. Блондин. Был лишь один вариант, кто передо мной. Брайс, правая рука главного героя. Верный слуга, который всегда делает то, что велено.

— В каком смысле, не сможет? — голос прозвучал устало.

Его лицо — спокойное, безразличное. Ни тени эмоций. Серые глаза смотрели холодно. Ни страха, ни заискивания — будто перед ним не член правящего рода, а простая прихожанка.

— Господин приказал не беспокоить его.

Внутри неприятно кольнуло. Не злость — раздражение. Мне было плохо. Хотелось обратно в постель! И нужно было отдать дурацкий список! В котором очень кстати имя моего женишка, которого я в качестве мужа видеть не слишком хочу.

— Да правда? Моего приказа ослушаться куда страшнее. — Я понизила голос и на всякий случай уточнила: — ты ведь знаешь, кто я?

— Да, миледи. — Он тоже понизил голос, добавив: — и все же служу я господину.

Внутри поднялась волна эмоций — чужая и резкая. Дар рвался наружу. Я не собиралась его применять, но тело… будто действовало само.

— С дороги, — предприняла последнюю попытку решить все разговорами.

Он не отступил. И я сорвалась.

Дар вырвался из меня холодной, вязкой волной — будто я сунула руку в ледяную воду и теперь не могла ее вытащить. Резко вторглась в сознание Брайса, подавляя его волю. Он дернулся, свел брови к переносице, пытаясь бороться. Сознание твердое и упрямое — он все еще держался.

«Прости… я не хотела», — мысленно взмолилась я.

Но тело Айн знало, что делать. Я надавила сильнее. Холодная сила хлынула глубже, сминая его сопротивление, как бумагу. Брайс пошатнулся.

Мир растворился, поплыл. Я больше не видела Брайса. Я видела его глазами.

Серые камни под коленями. Острые, горячие от солнца. Ладони прижаты к бедрам, пальцы побелели.

— Можете меня наказать, миледи, — он говорит со всей серьезностью, но губы так и растягивают в улыбке.

Он не поднимает голову — только слышит голоса над собой.

Детский смех: «Ну же, сестренка, давай! Он сам попросил!»

И тоненький, растерянный голосок девчонки: «Но… но я не знаю, как наказывать…»

Ему интересно. Ему правда интересно, что она сделает. Он готов ждать на этих камнях сколько угодно.

Воспоминание оборвалось так резко, будто кто-то выдернул меня обратно. И Брайс определенного не хотел, чтобы я это видела.

Его серые глаза на секунду вспыхнули яростью — настоящей, человеческой, — а потом потухли. Он рухнул на колени, а потом завалился набок, тяжело ударившись плечом о каменный пол.

В голове зашумело с новой силой — будто кто-то вбил в виски раскаленные гвозди. К горлу подступила тошнота, дыхание участилось. Ноги подкосились, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не рухнуть рядом с ним. Руки дрожали. В ушах звенело.

Я перешагнула через неподвижного Брайса, вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, и толкнула дверь кабинета.

Дейлан сидел за столом с самым раздраженным видом. Рядом — девица, которая выглядела так, будто привидение увидела. Мои губы против воли скривились. Да, точно, — в его характере прописано… любить всех женщин без разбору.

Нельзя было показывать слабость перед главным героем. Я глубоко вдохнула, сдерживая тошноту, и нацепила на лицо самое холодное выражение. Которое наверняка смотрелось странно вкупе с не самым лучшим видом.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Я метнула взгляд на девушку: — без лишних ушей.

— Миледи, — она наспех поправила одежду и сделала неумелый реверанс, даже не взглянув на меня.