Замок на костях

1.

У моего отца было две жены. С одной он жил по воле главы нашего рода, со второй - по зову сердца. Моя мать, племянница короля, белокурая Линор, привезла с собой огромные сундуки, полные золота и мехов, но за весь недолгий брак не услышала от мужа ни одного ласкового слова. Даже когда она испустила последний вздох после долгих, изматывающих родов, Бьёрн Лютобор лишь равнодушно пожал плечами. Тетушку Суок отец сам внес на руках в ворота замка, когда мне не исполнилось и двух месяцев. Уже через год мачеха родила Бьёрну долгожданного наследника, которого назвали Орсоном в честь одного из предков-медведей. Она была маленькой, коренастой, и терялась на фоне мощного Бьёрна. Наверное, она была единственным человеком на всем белом свете, кого отец холил и лелеял. Слуги вспоминали, что он готов был исполнить любой ее каприз, но он не смог защитить ее от семейного проклятья Лютоборов. Тетушка Суок угасла в Костяной Твердыне, как и все женщины нашего рода.

Я знала наше фамильное древо наизусть. Колдунья-целительница Мериэнн погибла в ночь, когда мой прадед Герберт Лютобор захватил Костяную Твердыню и убил Ингвара Железононогого. Бабка Иви была коренной северянкой, но ее здоровье подкосили частые роды - за несколько лет она дала жизнь одному сыну, скинула троих дочерей, и ушла к предкам вместе с последней девочкой, у которой не было даже имени. Ни одна из женщин, что принимали имя Лютоборов, не прожили в Твердыне больше пяти лет.

Я была единственным исключением. Проклятье не коснулось меня, может потому, что я сама была Лютобором, а может потому, что в моих венах текла колдовская кровь - наследство прабабки. Это было единственным, за что меня ценили - настолько, что прадед наотрез отказывался выдавать меня замуж. Иногда он сетовал, что мне не досталось ни красоты Мериэнн, ни ее покладистого характера. Но больше всего он любил рассказывать о ее главном достижении - о слугах-марионетках, которые спали в подвалах замка.

80 лет назад, еще до Алой ночи, Твердыню называли Снежной. Костяной она стала после того как прошлый лорд Севера приказал вырезать весь замок подчистую, чтобы Герберт Лютобор стал правителем ничего. В ту ночь были убиты почти 150 невинных - слуги и рабы, женщины и дети - Ингвар Железноногий не пощадил никого. Прадед рассказывал, что крови было так много, что сапоги пропитались ею до щиколоток. Мериэнн, которая с детства росла в Твердыне, не выдержала этого зрелища и произнесла заклинание, которое лишило ее жизни, но подарило жизнь погибшим. Несколько десятков мертвецов восстали, лишенные души, чувств и всего человеческого. С тех пор они безмолвно служили Лютоборам, повинуясь их крови, а когда надобность в них отпадала - спали в подвалах замка, прозванных могильником.

Когда я была маленькой, мысль о том, что Твердыня стоит на погосте, пугала меня до дрожи. Я ненавидела равнодушные лица слуг-марионеток, их холодные пальцы и безобразные шрамы на шеях. К моему искреннему счастью марионеток не поднимали уже с десяток лет - учитель был уже слишком стар для этого, а я отговаривалась тем, что моих умений не хватает. К тому же последние годы выдались сытыми, и живых слуг в замке было более чем достаточно. Но сегодня отец приказал поднять всех оставшихся марионеток, чтобы подготовить замок - король впервые со своего восшествия на престол пожелал посетить Север.

Когда несколько дней назад, когда едва едва успокоилась многодневная буря, в Костяную Твердыню прибыл гонец в гербовой карете, я сразу поняла, что размеренным будням пришел конец. Королевские выезды длились неделями, и все это время король и его свита гостили в приглянувшихся угодьях, а лорд, которому выпала честь стать хлебосольным хозяином развлекал их, устраивая балы, охоты и турниры. В этот раз Его Величество выбрал Костяную твердыню, сославшись на то, что в этом году исполнится 30 лет, как его дражайшая кузина Линор почила на Севере, и он хотел бы почтить ее память. Однако все понимали, что на самом деле король желает подтвердить присягу Северных лордов и лично встретиться со своими вассалами.

Отец объявил о королевском визите за завтраком, как всегда, обстоятельно раздал всем поручения, не обошел стороной и меня.

- Марта, нужно подготовить замок. Времени осталось мало, поэтому подними слуг из подвала.

Я невольно передернула плечами, и Орсон, разделявший мое отвращение, сжал под столом мою руку.

- Уверена, что наши слуги со всем справятся, - возразила я. - Мы только только-только отпраздновали Смену года, замок готов принять гостей.

- Закрой рот, девка! - неожиданно взъярился прадед, стукнув кулаком по столу. - Вздумала отцу перечить! Не для этого тебя кормят!

- Дедушка! - вступился за меня Орсон. - Это не справедливо! Ты и сам знаешь - Марта много работает в лечебнице!

- А лучше бы, как нормальная баба за домом следила, - проворчал Герберт. Он быстро взрывался, но так же быстро остывал, поэтому его я не боялась, а вот отец продолжал хмуро смотреть на меня.

- Я все сказал. - отрезал Бьёрн. - Будешь вякать - запру с мертвецами на недельку, выйдешь оттуда - как шелковая.

Я стиснула зубы так, что скулы свело и молча кивнула.

- Я не слышу твоего ответа, Марта, - отец продолжал смотреть, наслаждаясь моим унижением. Он всегда говорил, что мне достался вздорный характер матери-гордячки, и мне нужна сильная рука, чтобы держать в узде.

- Я поняла вас, отец, - послушно ответила я, чувствуя, как зудят еще не зажившие синяки на ребрах после прошлого спора. - Сделаю, как вы скажете.

Профиль персонажа (Марта)

Марта Лютобор, 30 лет

Старшая дочь рода Лютоборов - Северных Лордов

Колдунья-целительница

Спокойная, умная, рассудительная. Не склонна к авантюрам.

2.

Сразу после завтрака я отправилась в могильник. Когда-то он занимал три комнаты в подвале, но сейчас осталась только одна, где спали три десятка трупов - остальных в приступе безумия сжег покойный дедушка Торн, о котором в нашей семье не принято упоминать.

Я глубоко вздохнула, провела рукой по тяжелой двери, снимая запирающее заклятье и вошла в темное сырое помещение без окон. За моей спиной нервно вздыхал юный служка, который прижимал к груди охапку факелов.

- Расставь все и беги, - распорядилась я.

- Молодой господин приказал помогать, - проскулил мальчишка явно разрывался между страхом перед гневом Орсона и страхом перед мертвецами.

- Как тебя зовут? Сэм? - я с трудом вспомнила имя мальчика. Кажется, он был одним из маленьких служек брата - лорды Севера часто присылали к нам в замок младших сыновей в надежде, что они станут рыцарями. - Беги к Орсону и ни о чем не волнуйся. Здесь мне точно ничего не грозит.

- Но госпожа… - шепотом произнес мальчик. - А эти…

- Эти давно мертвы, - вздохнула я, успокаивая скорее себя, чем его. - Бояться нужно живых, а марионетки никогда не ослушаются приказа. Кровь Лютоборов им не позволит.

Мальчик с облегчением покивал, расставил факелы в крепления, поджег их и умчался наверх, оставив меня в тишине.

Неровное пламя осветило три десятка гробов, стоящих на полу рядами. Я прошлась вдоль них, провела пальцами по потемневшему от времени сырому дереву. Безымянные мертвецы, которые давным давно должны были отправиться к предкам, но до сих пор вынуждены служить моему роду.

Ближе к выходу лежали марионетки, которые выглядели более прилично, и их поднимали чаще всего. Я прошлась до конца зала и проверила гробы - на всех тускло поблескивала колдовская метка. Все было в порядке. В дальнем углу на небольшом постаменте лежала старая статуя одноногого рыцаря, не понятно, как сюда затесавшаяся. Я подошла поближе и провела пальцами по уцелевшей ноге - на руках осталась рыжая пыль. Видимо, статуя из железа насквозь проржавела - удивительно, что еще не рассыпалась за эти годы.

Я повернулась и неловко дернулась - край шерстяного плаща зацепился за угол постамента. Казалось, что хуже уже ничего не может случиться. Я раздраженно стиснула ткань в руках и рванула ее на себя. Плащ угрожающе затрещал, моя рука соскользнула и я проехалась голым запястьем прямо по острому выступу на ржавых доспехах.

Правую руку обожгло, словно на нее плеснули раскаленным маслом, и я закричала от боли, сжав глубоко распоротое запястье.

Кровь потоком хлынула по коже, а в голове пульсировала единственная мысль - только бы не занести заражение. Едва стоя на ногах от боли, я судорожно зашептала заклинание, чтобы остановить кровь. Как только поток прекратился, я, пошатываясь, торопливо пошла к столу, где наставник хранил книгу с инструкциями для работы с марионетками. Рука пульсировала, мешая сосредоточиться, но я по очереди выдвигала ящики, чтобы найти тайник - ни в одном кабинете мастера не обходилось без крепкого алкоголя. К счастью, на этот раз это оказался простой самогон без всяких изысков. Я зажала зубами свой кожаный ремень и щедро плеснула жидкость на рану.

На несколько секунд у меня потемнело в глазах, а дыхание перехватило. Колени подкосились, и я сползла на пол. Отдышавшись, я кое-как отрезала кусок подола нижней юбки, смочила его в самогоне и осторожно начала промывать рану. Порез выглядел ужасно - багровая вспухшая линия от запястья до локтя, вывернутые наружу края... Чуть-чуть влево и я распорола бы вены. Тогда руку бы точно было не спасти.

Закончив, я обмотала предплечье куском ткани, молясь, чтобы все обошлось. Еще некоторое время я сидела на полу, шепча заживляющие заклинания. Когда голова перестала кружиться, я осторожно поднялась на ноги, цепляясь за стол. Переждала черные мушки перед глазами и с чувством выругалась.

Единственное, чего я сейчас хотела - это вернуться к себе, нанести заживляющую мазь и поспать несколько часов. А еще , чтобы кто-нибудь меня пожалел. Обнял за плечи, убаюкал больную руку, перевязал бы раны, принес бы в кровать горячий чай. Но учитель был уже слишком стар, чтобы заботиться о взрослой воспитаннице, а об Орсоне всегда заботилась я, как и полагается старшей сестре. От прадеда и отца я никогда и не ждала ласки.

Я устало выдохнула и со злостью вытерла мокрые щеки. Надо закончить с могильником и позаботиться о себе. На сегодня достаточно потрясений.

Я пролистала книгу, освежая в памяти заклинания - я всего один раз поднимала марионеток и то по настоянию учителя, когда у него стало совсем плохо со зрением. Дальше оттягивать было некуда, и я открыла ближайшие три гроба. В них покоились мужчина, женщина и ребенок. Все коренастые, темноволосые с бледной кожей и багровыми шрамами на шеях.

В детстве я думала, что это семья, даже дала им фамилию - Бобкины. Почему-то мне казалось, что отца семейства звали Боб, мать - Салли, а мальчика - Поппи.. Много лет подряд он был приставлен ко мне в качестве служки. Помню, как боялась засыпать, потому что знала, что из угла комнаты на меня таращатся мертвые глаза. До сих пор в дрожь бросает.

Я произнесла заклинание и по очереди коснулась рукой каждого мертвеца, чтобы установить связь. Не успели мои слова развеяться в воздухе, как мужчина пошевелился, сел и, с трудом шевеля окоченевшими суставами, медленно выбрался из гроба. Рядом с ним встали женщина и ребенок. Тощие, в грязной одежде и с подернутыми пленкой глазами.

Я сглотнула и прислушалась к себе. Исток продолжал ровно пульсировать под ребрами, а колдовская сила плавно текла по жилам. Значит троих я вполне смогу выдержать. Возможно, пятерых или семерых. Большее число поднимать я не рискну - они либо выпьют меня зазря, либо сгниют на глазах. Отец точно не похвалит меня за такую порчу его собственности.

- Повернитесь, - на пробу приказала я. - Присядьте. Поднимите руку вверх.

Еще некоторое время я экспериментировала. Давала указания всем вместе, каждому по отдельности, просила выполнить разные действия, чтобы приноровиться. В ответ на каждый приказ исток внутри меня мягко пульсировал, посылая импульсы по нитям, связавшим меня с марионетками.