Замок на костях

1.

У моего отца было две жены. С одной он жил по воле главы нашего рода, со второй - по зову сердца. Моя мать, племянница короля, белокурая Линор, привезла с собой огромные сундуки, полные золота и мехов, но за весь недолгий брак не услышала от мужа ни одного ласкового слова. Даже когда она испустила последний вздох после долгих, изматывающих родов, Бьёрн Лютобор лишь равнодушно пожал плечами. Тетушку Суок отец сам внес на руках в ворота замка, когда мне не исполнилось и двух месяцев. Уже через год мачеха родила Бьёрну долгожданного наследника, которого назвали Орсоном в честь одного из предков-медведей. Она была маленькой, коренастой, и терялась на фоне мощного Бьёрна. Наверное, она была единственным человеком на всем белом свете, кого отец холил и лелеял. Слуги вспоминали, что он готов был исполнить любой ее каприз, но он не смог защитить ее от семейного проклятья Лютоборов. Тетушка Суок угасла в Костяной Твердыне, как и все женщины нашего рода.

Я знала наше фамильное древо наизусть. Колдунья-целительница Мериэнн погибла в ночь, когда мой прадед Герберт Лютобор захватил Костяную Твердыню и убил Ингвара Железононогого. Бабка Иви была коренной северянкой, но ее здоровье подкосили частые роды - за несколько лет она дала жизнь одному сыну, скинула троих дочерей, и ушла к предкам вместе с последней девочкой, у которой не было даже имени. Ни одна из женщин, что принимали имя Лютоборов, не прожили в Твердыне больше пяти лет.

Я была единственным исключением. Проклятье не коснулось меня, может потому, что я сама была Лютобором, а может потому, что в моих венах текла колдовская кровь - наследство прабабки. Это было единственным, за что меня ценили - настолько, что прадед наотрез отказывался выдавать меня замуж. Иногда он сетовал, что мне не досталось ни красоты Мериэнн, ни ее покладистого характера. Но больше всего он любил рассказывать о ее главном достижении - о слугах-марионетках, которые спали в подвалах замка.

80 лет назад, еще до Алой ночи, Твердыню называли Снежной. Костяной она стала после того как прошлый лорд Севера приказал вырезать весь замок подчистую, чтобы Герберт Лютобор стал правителем ничего. В ту ночь были убиты почти 150 невинных - слуги и рабы, женщины и дети - Ингвар Железноногий не пощадил никого. Прадед рассказывал, что крови было так много, что сапоги пропитались ею до щиколоток. Мериэнн, которая с детства росла в Твердыне, не выдержала этого зрелища и произнесла заклинание, которое лишило ее жизни, но подарило жизнь погибшим. Несколько десятков мертвецов восстали, лишенные души, чувств и всего человеческого. С тех пор они безмолвно служили Лютоборам, повинуясь их крови, а когда надобность в них отпадала - спали в подвалах замка, прозванных могильником.

Когда я была маленькой, мысль о том, что Твердыня стоит на погосте, пугала меня до дрожи. Я ненавидела равнодушные лица слуг-марионеток, их холодные пальцы и безобразные шрамы на шеях. К моему искреннему счастью марионеток не поднимали уже с десяток лет - учитель был уже слишком стар для этого, а я отговаривалась тем, что моих умений не хватает. К тому же последние годы выдались сытыми, и живых слуг в замке было более чем достаточно. Но сегодня отец приказал поднять всех оставшихся марионеток, чтобы подготовить замок - король впервые со своего восшествия на престол пожелал посетить Север.

Когда несколько дней назад, когда едва едва успокоилась многодневная буря, в Костяную Твердыню прибыл гонец в гербовой карете, я сразу поняла, что размеренным будням пришел конец. Королевские выезды длились неделями, и все это время король и его свита гостили в приглянувшихся угодьях, а лорд, которому выпала честь стать хлебосольным хозяином развлекал их, устраивая балы, охоты и турниры. В этот раз Его Величество выбрал Костяную твердыню, сославшись на то, что в этом году исполнится 30 лет, как его дражайшая кузина Линор почила на Севере, и он хотел бы почтить ее память. Однако все понимали, что на самом деле король желает подтвердить присягу Северных лордов и лично встретиться со своими вассалами.

Отец объявил о королевском визите за завтраком, как всегда, обстоятельно раздал всем поручения, не обошел стороной и меня.

- Марта, нужно подготовить замок. Времени осталось мало, поэтому подними слуг из подвала.

Я невольно передернула плечами, и Орсон, разделявший мое отвращение, сжал под столом мою руку.

- Уверена, что наши слуги со всем справятся, - возразила я. - Мы только только-только отпраздновали Смену года, замок готов принять гостей.

- Закрой рот, девка! - неожиданно взъярился прадед, стукнув кулаком по столу. - Вздумала отцу перечить! Не для этого тебя кормят!

- Дедушка! - вступился за меня Орсон. - Это не справедливо! Ты и сам знаешь - Марта много работает в лечебнице!

- А лучше бы, как нормальная баба за домом следила, - проворчал Герберт. Он быстро взрывался, но так же быстро остывал, поэтому его я не боялась, а вот отец продолжал хмуро смотреть на меня.

- Я все сказал. - отрезал Бьёрн. - Будешь вякать - запру с мертвецами на недельку, выйдешь оттуда - как шелковая.

Я стиснула зубы так, что скулы свело и молча кивнула.

- Я не слышу твоего ответа, Марта, - отец продолжал смотреть, наслаждаясь моим унижением. Он всегда говорил, что мне достался вздорный характер матери-гордячки, и мне нужна сильная рука, чтобы держать в узде.

- Я поняла вас, отец, - послушно ответила я, чувствуя, как зудят еще не зажившие синяки на ребрах после прошлого спора. - Сделаю, как вы скажете.

Профиль персонажа (Марта)

Марта Лютобор, 30 лет

Старшая дочь рода Лютоборов - Северных Лордов

Колдунья-целительница

Спокойная, умная, рассудительная. Не склонна к авантюрам.

2.

Сразу после завтрака я отправилась в могильник. Когда-то он занимал три комнаты в подвале, но сейчас осталась только одна, где спали три десятка трупов - остальных в приступе безумия сжег покойный дедушка Торн, о котором в нашей семье не принято упоминать.

Я глубоко вздохнула, провела рукой по тяжелой двери, снимая запирающее заклятье и вошла в темное сырое помещение без окон. За моей спиной нервно вздыхал юный служка, который прижимал к груди охапку факелов.

- Расставь все и беги, - распорядилась я.

- Молодой господин приказал помогать, - проскулил мальчишка явно разрывался между страхом перед гневом Орсона и страхом перед мертвецами.

- Как тебя зовут? Сэм? - я с трудом вспомнила имя мальчика. Кажется, он был одним из маленьких служек брата - лорды Севера часто присылали к нам в замок младших сыновей в надежде, что они станут рыцарями. - Беги к Орсону и ни о чем не волнуйся. Здесь мне точно ничего не грозит.

- Но госпожа… - шепотом произнес мальчик. - А эти…

- Эти давно мертвы, - вздохнула я, успокаивая скорее себя, чем его. - Бояться нужно живых, а марионетки никогда не ослушаются приказа. Кровь Лютоборов им не позволит.

Мальчик с облегчением покивал, расставил факелы в крепления, поджег их и умчался наверх, оставив меня в тишине.

Неровное пламя осветило три десятка гробов, стоящих на полу рядами. Я прошлась вдоль них, провела пальцами по потемневшему от времени сырому дереву. Безымянные мертвецы, которые давным давно должны были отправиться к предкам, но до сих пор вынуждены служить моему роду.

Ближе к выходу лежали марионетки, которые выглядели более прилично, и их поднимали чаще всего. Я прошлась до конца зала и проверила гробы - на всех тускло поблескивала колдовская метка. Все было в порядке. В дальнем углу на небольшом постаменте лежала старая статуя одноногого рыцаря, не понятно, как сюда затесавшаяся. Я подошла поближе и провела пальцами по уцелевшей ноге - на руках осталась рыжая пыль. Видимо, статуя из железа насквозь проржавела - удивительно, что еще не рассыпалась за эти годы.

Я повернулась и неловко дернулась - край шерстяного плаща зацепился за угол постамента. Казалось, что хуже уже ничего не может случиться. Я раздраженно стиснула ткань в руках и рванула ее на себя. Плащ угрожающе затрещал, моя рука соскользнула и я проехалась голым запястьем прямо по острому выступу на ржавых доспехах.

Правую руку обожгло, словно на нее плеснули раскаленным маслом, и я закричала от боли, сжав глубоко распоротое запястье.

Кровь потоком хлынула по коже, а в голове пульсировала единственная мысль - только бы не занести заражение. Едва стоя на ногах от боли, я судорожно зашептала заклинание, чтобы остановить кровь. Как только поток прекратился, я, пошатываясь, торопливо пошла к столу, где наставник хранил книгу с инструкциями для работы с марионетками. Рука пульсировала, мешая сосредоточиться, но я по очереди выдвигала ящики, чтобы найти тайник - ни в одном кабинете мастера не обходилось без крепкого алкоголя. К счастью, на этот раз это оказался простой самогон без всяких изысков. Я зажала зубами свой кожаный ремень и щедро плеснула жидкость на рану.

На несколько секунд у меня потемнело в глазах, а дыхание перехватило. Колени подкосились, и я сползла на пол. Отдышавшись, я кое-как отрезала кусок подола нижней юбки, смочила его в самогоне и осторожно начала промывать рану. Порез выглядел ужасно - багровая вспухшая линия от запястья до локтя, вывернутые наружу края... Чуть-чуть влево и я распорола бы вены. Тогда руку бы точно было не спасти.

Закончив, я обмотала предплечье куском ткани, молясь, чтобы все обошлось. Еще некоторое время я сидела на полу, шепча заживляющие заклинания. Когда голова перестала кружиться, я осторожно поднялась на ноги, цепляясь за стол. Переждала черные мушки перед глазами и с чувством выругалась.

Единственное, чего я сейчас хотела - это вернуться к себе, нанести заживляющую мазь и поспать несколько часов. А еще , чтобы кто-нибудь меня пожалел. Обнял за плечи, убаюкал больную руку, перевязал бы раны, принес бы в кровать горячий чай. Но учитель был уже слишком стар, чтобы заботиться о взрослой воспитаннице, а об Орсоне всегда заботилась я, как и полагается старшей сестре. От прадеда и отца я никогда и не ждала ласки.

Я устало выдохнула и со злостью вытерла мокрые щеки. Надо закончить с могильником и позаботиться о себе. На сегодня достаточно потрясений.

Я пролистала книгу, освежая в памяти заклинания - я всего один раз поднимала марионеток и то по настоянию учителя, когда у него стало совсем плохо со зрением. Дальше оттягивать было некуда, и я открыла ближайшие три гроба. В них покоились мужчина, женщина и ребенок. Все коренастые, темноволосые с бледной кожей и багровыми шрамами на шеях.

В детстве я думала, что это семья, даже дала им фамилию - Бобкины. Почему-то мне казалось, что отца семейства звали Боб, мать - Салли, а мальчика - Поппи.. Много лет подряд он был приставлен ко мне в качестве служки. Помню, как боялась засыпать, потому что знала, что из угла комнаты на меня таращатся мертвые глаза. До сих пор в дрожь бросает.

Я произнесла заклинание и по очереди коснулась рукой каждого мертвеца, чтобы установить связь. Не успели мои слова развеяться в воздухе, как мужчина пошевелился, сел и, с трудом шевеля окоченевшими суставами, медленно выбрался из гроба. Рядом с ним встали женщина и ребенок. Тощие, в грязной одежде и с подернутыми пленкой глазами.

Я сглотнула и прислушалась к себе. Исток продолжал ровно пульсировать под ребрами, а колдовская сила плавно текла по жилам. Значит троих я вполне смогу выдержать. Возможно, пятерых или семерых. Большее число поднимать я не рискну - они либо выпьют меня зазря, либо сгниют на глазах. Отец точно не похвалит меня за такую порчу его собственности.

- Повернитесь, - на пробу приказала я. - Присядьте. Поднимите руку вверх.

Еще некоторое время я экспериментировала. Давала указания всем вместе, каждому по отдельности, просила выполнить разные действия, чтобы приноровиться. В ответ на каждый приказ исток внутри меня мягко пульсировал, посылая импульсы по нитям, связавшим меня с марионетками.

3.

Я замерла, слишком ошарашенная, чтобы оглянуться. Сердце на мгновение замерло, а сзади кто-то с хрипом, тяжело вздохнул. Я посмотрела вперед - Бобкины не шевелились, остальные гробы были надежно запечатаны заклятьем, которое едва мерцало в полумраке комнаты. Значит это кто-то из слуг. Скорее всего Орсон послал кого-то мне на помощь вместо Сэма. Я едва не рассмеялась от собственной глупости - надо же было напридумывать всяких ужасов. Так испугалась, что даже больная рука ныть перестала.

Я тихо выдохнула, успокаивающе погладила правое раненое запястье и медленно повернулась, собираясь приказать слуге помочь мне добраться до покоев. На сегодня с меня хватит, приказы марионеткам раздам по дороге.

Однако стоило шевельнуться, как человек, стоявший сзади, схватил меня за плечо, дернул назад, прижимая к груди, и зажал ладонью рот, превращая мой крик в тихий писк. Мужчина с такой силой вдавил грязную руку в мое лицо, что я не могла ни глубоко вздохнуть, ни вывернуться

- Не дергайся - прохрипел незнакомец подавшись вперед и оперевшись свободной рукой о край стола.

Я оказалась надежно зажата между ним и массивной мебелью. Шансов вырваться не было - мужчина просто-напросто переломал бы меня, как тростинку. Судя по тому, как он зажимал мой рот сил у него было немерено, и я быстро закивала, обмякнув в его хватке. Пусть он увидит, что я напугана и сделаю все, что ему нужно.

Мужчина явно был не из Твердыни - от него несло потом и кровью, словно он только что вернулся со скотобойни. Не понятно, как он пробрался в замок, но живым ему точно не уйти - пусть отец и недолюбливал меня, но тронуть никому не позволил бы. Никто не смел покушаться на его собственность.

Незнакомец, тем временем, все сильнее опирался на столешницу, видимо, ему было трудно стоять или, возможно, он был ранен. Я не могла не воспользоваться этим - не привыкла ждать, когда меня спасут. Рука скользнула к бедру, где висел подаренный братом кинжал. Я тогда еще смеялась, что кто посмеет напасть на дочку Лютоборов на Севере? Но Орсон не поддался на мои поддразнивания и научил, как себя защитить. К сожалению, этот навык пригождался чаще, чем я бы хотела.

Мужчина сзади тяжело вздохнул, подался вперед, словно теряя равновесие, и я резко выхватила клинок и ударила.

Я почувствовала, как кинжал погрузился в чужую плоть с противным, чавкающим звуком по самую рукоять и как под пальцами начало расплываться влажное пятно.

Незнакомец выругался, сквозь зубы, но ни на миг не ослабил хватку, словно такая рана была для него пустяком. Его рука соскользнула с моего лица на горло, совсем перекрыв мне дыхание, а второй он схватил меня за правую руку, дернул ее вверх и резко повернул.

У меня в глазах потемнело и я беззвучно завопила, чувствуя, как ломаются кости и как вновь начинает кровоточить рана. В следующее мгновение мужчина резко развернулся и отбросил меня на пол. Я упала на пол и тут же села, подтянув к себе колени и прижав руку к груди. Я уткнулась лбом в колени и жалобно заскулила, пытаясь убаюкать рану.

- Я предупреждал, - спокойно сказал мужчина. - Я никогда не бросаю слов на ветер.

От этой его самоуверенности я возмущенно подняла голову и даже не попыталась вытереть мокрые щеки. Пусть увидит, как мне больно, пусть насладится своей властью напоследок. Когда его поймают, я позабочусь, чтобы его смерть не была быстрой.

Мужчина был грязным, весь в коричневых подтеках, и в драной одежде. Я так и не смогла понять молод он или стар - лицо было заросшим и изгвазданным засохшей кровью, а ярко-синие глаза смотрели на меня с вековой усталостью и с лютой злостью. Я передернула плечами, а потом увидела, что он опирается бедрами о стол, потому что не может стоять сам. У него не было одной ноги.

Я медленно повернула голову и посмотрела на постамент в углу.

Он был пуст.

Я моргнула, посмотрела на Бобкиных, которые повернули головы в мою сторону, на ряды гробов, а затем вновь на мужчину. И уже своими руками зажала себе рот, чтобы не завопить от ужаса на все подземелье. По спине заскользили холодные капли, и меня затрясло. Кажется, моя кровь разбудила мертвеца, который не был скован подчиняющим заклятьем, и предки знают, что может прийти ему в голову после многих десятков лет заточения.

- Все верно, - усмехнулся, мужчина, правильно истолковав мои мысли. - Будь послушной. Не пытайся сбежать. Мои друзья тебе не позволят, - мертвецы в ответ согласно кивнули и вновь уставились на меня своими жуткими пустыми глазами.

Я в истерике едва не захохотала - чудовище, которое я разбудила, может повелевать марионетками. Одно его слово, и мертвецы отправятся убивать жителей Костяной Твердыни, а я отнюдь не уверена, что смогу их остановить. Мои плечи затряслись.

- Где мой протез? - прервал меня незнакомец.

Я смотрела на него, пытаясь понять, о чем он говорит. В голове было пусто. Единственный протез в Костяной твердыне хранился в трофейном зале, заброшенный, в дальнем углу, куда почти никто не заглядывал, кроме прадеда. Когда мы с Орсоном были маленькими, Герберт привел нас к нему и рассказал о том, как Лютоборы стали лордами Севера, как он стал хозяином Костяной твердыни и какую цену за это заплатил. Мы слушали его, раскрыв рты, поражаясь кровожадности Ингвара Железноногого и восхищаясь подвигом нашей прабабки Мериэнн.

Кажется, что у меня от лица отхлынула вся кровь, и я шепнула одревеневшими губами.

- В трофейном зале.

Мужчина кивнул и обратился к мальчику-мертвецу.

- Принеси мне его, Натан. Только не попадись никому на глаза.

Слуга покивал и едва ли не вприпрыжку выбежал из комнаты. Клянусь, он выглядел при этом почти живым, мне даже показалось, что на его бледном лице мелькнула проказливая детская улыбка.

Текли минуты, но никто из нас не двигался и не произносил не слова. Я смотрела на свои руки, боясь любым словом разозлить монстра, который провел в заточении 80 лет. Наверняка за это время его безумие и жажда крови лишь возросли.

4.

Мне снилась Костяная твердыня. Внутренний двор весной, когда снег уже ушел, а все вокруг сочится зеленью. Даже мрачные стены замка в это время года становились светлее.

Я вышла из кухни с пустым ведром и направилась к колодцу.

На плацу тренировались молодые воины и мальчишки, мечтающие стать рыцарями, сбоку слышалось блеянье коз и клекот кур. Я помахала Орсону, который вытирал мокрое лицо подолом собственной рубахи. Брат скорчил проказливую мордашку и показал мне язык, а я легко рассмеялась.

Возле колодца служанки, весело переговариваясь, снимали выстиранное белье и складывали его в большие плетеные корзины.

Солнце слепило глаза, и в воздухе пахло предгрозовой свежестью.

Я подошла к колодцу, подвесила ведро и опустила его вниз. Взялась за рукоятку и начала поворачивать колесо, наматывая цепь на ворот. Ведро было тяжелым, колесо поддавалось с трудом - мне приходилось наваливаться на рукоятку чуть ли не всем весом.

Над внутренним двором сгущались темные тучи, и я ускорилась. Наконец показалось ведро. Я потянулась за ним, поставила его на борт, и в нос ударил затхлый запах гниющей плоти.

Я склонилась над ведром, и с криком уронила его на землю, расплескав вокруг густую, темную кровь. Она забрызгала мое платье и плащ, и начала растекаться вокруг, заливая двор все быстрее и быстрее.

Из колодца вырвался смрад, и я отшатнулась назад, закрывая лицо рукавом. На мое лицо упали первые густые капли - небо плакало кровью. И тут я поняла, что за моей спиной было подозрительно тихо. Я в панике оглянулась, и с ужасом увидела, как со всего двора ко мне медленно идут мертвецы. Все с бледной, тусклой кожей, равнодушными лицами и белесыми глазами.

В первом ряду стоял Орсон, а из его перерезанной глотки широким ручьем текла кровь. Я закричала так сильно, что тьма вокруг расступилась, и я открыла глаза.

Я лежала на кровати в своей комнате. Голова была тяжелой, а мысли спутанными. Ныло правое запястье. Я посмотрела на свою руку, увидела широкую повязку и поморщилась. Значит, я действительно едва не вскрыла себе вены в подвале. Умница, Марта. Хорошо, хоть руку удалось сохранить, но наверняка останется шрам - напоминание о том, как опасны древние заклятья.

Произошедшее в подвале вспоминалось с трудом. Видимо, я потеряла слишком много крови и ошиблась с заклинанием - вместо трех марионеток подняла все тридцать. В груди до сих пор ощущались фантомные вспышки боли, однако источник внутри пульсировал равномерно и безболезненно. Я прикрыла глаза и сосредоточилась на связующих нитях.. Мертвецы спокойно занимались будничными делами - чистили пол и стены, стирали простыни, гладили занавески. За все время, что я провела без сознания, ни один из них не взбунтовался, не причинил кому-то вред. Заклинание работало ровно и без перебоев. Я с облегчением выдохнула. Чего только не привидится от большой кровопотери.

Сбоку раздался шум, я повернула голову к окну и увидела, что в кресле возле камина сидит Герберт и внимательно наблюдает за мной.

- Очнулась, - констатировал прадед очевидное. - Маленькая идиотка.

- Дедушка, - тихо протянула я. Меня он, в отличие от брата, иногда жалел и даже относился с некоторым подобием нежности, поэтому я иногда позволяла себе такие вольности.

В детстве я была рада крохам его внимания и постоянно ластилась, а когда подросла, то поняла, что Герберт оценивает людей по тому, насколько они ему полезны. Мною он дорожил, потому что я была единственной, кто мог сделать лекарство, благодаря которому прадед все еще управлял Севером, хотя ему и перевалило за сотню лет.

Глядя на то, как прадед суров с окружающими, мне было интересно, каким он был с Мериэнн? Она тоже была для него полезна? Или он действительно любил ее? Мне хотелось верить в последнее, ведь он овдовел когда ему едва перевалило за двадцать, но с тех пор не взял ни одной жены или наложницы. Так всю жизнь и прожил в одиночестве. А на месте смерти Мериэнн возвел семейную часовню, куда уходил, когда ему нужно было подумать.

Герберт встал, опираясь на трость, и подошел ближе к кровати, рассматривая мое бледное лицо.

- Скажи, что это случайность, - резко потребовал он, указав на мою раненую руку.

- Что? - от его предположения я пришла в полнейший ужас. - Дедушка, ты правда думаешь, что я бы сделала такое специально? Я похожа на ту, кто хочет уйти в предкам?

Прадед поджал губы. Он задумчиво побарабанил пальцами по навершию трости и навис надо мной. Выглядело это угрожающе.

- Я не знаю, что у тебя в голове, Марта. Но вот что я думаю, - серьезно ответил Герберт. - Ты хоть и девка, но не дура. Ты должна понимать, как тебе повезло. Я дал тебе жизнь, которой многие завидуют. Что бы было с тобой, если бы я позволил твоему отцу выдать тебя замуж и отослать из Твердыни? Ты бы уже родила с десяток детей, из них дай предки выжило бы двое или трое. Твой колдовской дар захирел бы, а муж завел бы парочку молодых любовниц. Ты бы маялась от безделья и думала бы о собственной никчемности. - прадед поднял руку, останавливая мои возмущенные возражения. - Сейчас ты одна из сильнейших колдуний севера. Тебя уважают, графья и бароны едут к тебе на поклон. Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло, и что у тебя нет причин поддаваться истерии и вскрывать себе вены. Поэтому повторю - скажи, что это случайность.

- Это случайность, - послушно повторила я.

- Очень на это надеюсь, - смягчился прадед, протянул руку и погладил меня по щеке. - Хорошо, что ты на нее не похожа. Ты сильная Марта, в тебе горит огонь Лютоборов. Не позволяй никому погасить его.

Дверь в комнату открылась, и Герберт замолчал, нахмурившись. Словно он устыдился своих откровений.

В покои вошли Орсон и Валенька - моя горничная. Брат галантно пропустил девушку вперед, придержав тяжелую дверь, а она, увидел меня, всплеснула руками и подлетела к кровати.

- Госпожа Марта! Очнулась? Как же вы так? - засуетилась она.

- Вот раскудахталась, - буркнул прадед и посмотрел на Орсона - Позаботься о сестре, болван. Какой из тебя наследник, если даже о сестре позаботиться не можешь.