Замуж до утра

Глава 1

Я задыхалась от злости. Моя бывшая подруга держала за руку моего отца и противно улыбалась.

— Дорогой, — промурлыкала Бранда, поправляя белоснежный локон под черной вуалью, — мне кажется, пора подыскать твоей дочери жениха. У меня есть на примете один очень удачный вариант. Ты его, наверное, помнишь: мистер Хардинг, владелец похоронного бюро. Да, он уже немолод, но недурен собой и довольно богат. Предлагаю позвать его на ужин завтра. Не к нам домой, конечно, все-таки траур.

Пока отец виновато смотрел на меня, я прожигала Бранду взглядом. Она сегодня нарядилась в черное, как и все мы, будто ее и впрямь расстроила смерть моей мамы. Как Бранда посмела надеть траур? Много лет мама кормила ее, разрешала ночевать в нашем доме, помогала чем могла. Но Бранде, как выяснилось, не свойственно чувство благодарности.

Разом померкли все звуки и краски. Я слышала биение своего сердца, скрежет собственных зубов и слащавый голосок подруги как сквозь толщу воды.

За дверью в большой гостиной гости прощались с моей матерью. К слову, сегодня ее похороны, а папа привел свою любовницу.

И вот я, вся в черном, стою посреди комнаты и слушаю, как моя бывшая подруга «подыскивает» мне жениха.

— Вы не выдержали траур, папа, — прошептала я отцу. — Более того, крутили роман за спиной мамы! И как давно?

— Я бы попросил тебя быть поуважительнее. — Он вскинул брови, в его серых глазах мелькнуло разочарование. — Я твой отец, и ты не имеешь права…

— Отцы не спят с подругами своих дочерей! Не приводят их на похороны своих жен! Там, — я ткнула пальцем в сторону гостиной, — моя мама в гробу и куча оплакивающих ее родственников! А ты привел в еще не опустевший дом подзаборную девку!

«Девка» обиженно взвизгнула и прижала пальчики к пухлым губам. Я видела в глазах Бранды смех, но она старалась делать вид, как сильно мое высказывание оскорбило ее.

Отец не мог решить, что ему делать, успокаивать любовницу или объясняться с дочерью.

— Я сбегу, папа, — выпалила я не подумав. — Уйду из дома, если вы сейчас же не проводите Бранду за ворота!

— Условия мне ставить будешь? — взревел он. Его черные с проседью волосы почти встали дыбом. Я от страха зажмурилась, но всего на миг: не привыкла видеть его таким. — Хочешь уйти? Давай, вперед! Только прямо так, в чем есть. Ни денег, ни вещей забрать я тебе не позволю!

Наверное, он думал, что я разревусь и попрошу прощения. Я бы так и сделала, если бы не мама. Если бы отец привел Бранду чуть позже, через месяц или два, мое негодование было бы куда слабее.

Я развернулась на каблучках, поправила сползающую набок вуаль и с прямой спиной покинула роскошно обставленную комнату. Случайно зацепила носком сапога край дорогущего пушистого ковра, привезенного дядей с какого-то пафосного аукциона в прошлом году. Мазнула взглядом по картинам в позолоченных рамах, по бархатным тяжелым шторам и обитым темной кожей стульям.

Уходя, я оставляла свое наследство папеньке и его новой будущей жене — девушке, чьи молодость и жизнь могли закончиться под забором работного дома, если бы не помощь нашей семьи.

Решимости мне было не занимать — до тех пор, пока я не толкнула дубовую дверь и не оказалась на улице. В ту же секунду ветер швырнул мне в лицо горсть холодных капель, заставив поежиться от холода. Ароматы дорогих духов гостей, которыми пропитался сегодня весь дом, сменились запахом прелых листьев.

Осень в Лондон пришла уже давно, но я еще никогда не гуляла по темным улицам в легких сапожках и одном только платье. Не захватила даже рукавичек!

Дверь за спиной захлопнулась от сквозняка. Я вздрогнула и обернулась. Взглядом нашла окна гостиной, но из-за плотного тюля не могла разглядеть лица гостей. Слышала только плач старух и тоскливо ноющую скрипку.

Вероятно, в этот вечер я не осознавала, что делаю, по причине того, что еще не отошла от смерти мамы. Всего четыре дня назад меня огорошили известием о том, что она не справилась с хворью, потом я была занята организацией похорон, а сегодня самими похоронами. Этим вечером, в момент, когда я проводила последнего скорбящего в гостиную, где стоял гроб, отец должен был вернуться домой с тетушкой Одрой, которая не могла передвигаться самостоятельно.

А вместо тетушки он привез Бранду.

Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Промозглый ветер почти заставил меня одуматься и вернуться в теплый дом, к камину и горячей еде, но усилием воли я переборола себя и спустилась по мокрым ступенькам. Под ногами хлюпнула лужа и окатила низ моего платья грязной водой. Я расстроенно поджала губы, еще выше подняла подбородок и больше не оглядывалась, пока не вышла за ворота.

Слезы душили. От злости я рычала на каждую ямку по пути, на слишком длинное платье, на моросящий противный дождь. Последней каплей стал коричневый листик тополя, который прилепился к моей щеке, невесть откуда взявшись.

Только помня о том, что у меня еще есть родной человек в этом городе, я находила в себе силы идти дальше.

Ванесса жила в самом убогом районе городе. Я заходила к ней в гости всего однажды, и то не одна — за мной приглядывал помощник папы. В тот день я не могла не навестить подругу: все-таки Новый год, а она совсем одна и без подарков. Ванесса выгнала меня почти сразу и, чуть не плача, попросила больше не приходить. Я обиделась, но потом она объяснила, что находиться в ее доме мне совсем не безопасно.

Тогда я ее послушала, а сейчас мне у нее было бы куда безопаснее, чем на улице.

Я остановилась за углом от дома Ванессы и стянула с лица раздражающую вуаль, прикрепила один ее конец к шляпке. Дождь тут же оросил мое заплаканное лицо, остудил пылающие щеки, и я вздохнула чуть свободнее. Папа одумается, я уверена. Уже завтра он пошлет своих людей на мои поиски, и тогда я смогу снова поставить ему условие: я или Бранда. Он выберет меня… наверное.

Неподалеку жалобно взвыла голодная собака. Встречаться с ней я совсем не хотела, а потому поспешила пересечь темную улицу и нырнуть в арку между кособокими домишками. Шмыгнула носом, молясь, как бы не простудиться, и занесла руку над прогнившей от сырости дверью.

Глава 2

Риган был в полном отчаянии. Он хмурил брови, закусывал нижнюю губу и смотрел на меня с надеждой, как утопающий на проплывающее мимо бревно.

— Пожалуйста, — шепнул он. — Всего одна ночь, Аманда. Вы улыбнетесь моей сестре, моему другу, журналистам. Подпишете документы, после чего мы с вами уедем в мой дом. А утром, сразу, как только откроется гражданская контора, мы разведемся, а я выпишу вам чек на сумму, которой хватит на…

— Я слышала, — оборвала я Ригана, вскинув руку. — Но меня смущает ваше желание расстаться с крупной суммой ради какого-то спектакля для журналистов.

— Аманда, — заговорила Ванесса, — Риган не мошенник, я тебя уверяю. Мы знакомы не первый год, и я знаю его как добропорядочного, мудрого мужчину.

— Тогда почему ты ему отказала? — спросила я, не переставая смотреть в темные, глубокие глаза Ригана.

— Я техномаг, а он охотник, — пожала плечами подруга.

— Что?! — громким шепотом вскрикнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Прекрасные глаза и губы стоящего передо мной на коленях мужчины вдруг превратились в отвратительные черты лица, раздражающие и пугающие. И его взгляд — черт бы его побрал — томный и нежный, вдруг стал казаться мне колючим.

— Дамы! — громко прервал нас Риган. — У меня остался от силы час до церемонии! Кто-нибудь, прошу вас, согласитесь уже!

Что происходило дальше, я почти не осознавала. Ванесса забрала у меня из рук колье и спрятала его в тайник под половицей. После накинула мне на плечи теплую шаль, вложила мою руку в руку Ригана и вытолкала нас из комнаты.

— Тебе нужны деньги, а это неплохой вариант заработать, — сказала подруга, прежде чем захлопнуть дверь перед нашими лицами.

Риган бегом преодолел лестницы и коридоры, утягивая меня за собой. Мы выскочили на улицу под дождь, короткими шажками перебежали по скользкому мостику через сточную канаву и оказались у роскошного кеба, запряженного парой гнедых лошадей.

— Доедем быстро, — выпалил Риган, практически впихивая меня внутрь.

Я расположилась на мягком сиденье, а мужчина занял место на козлах. Лошади зацокали копытами по мокрой брусчатке, вскоре перешли на галоп, и мне приходилось обеими руками держаться за сиденье, чтобы не свалиться на пол.

В голове звенели колокольчики. Туманные мысли хаотично метались от искривленного в злорадстве лица Бранды к виноватому взгляду отца. От моего ухода из дома — к теплу, которым меня встретила Ванесса. И от момента, когда я переступила порог ее дома, к тому, что всего спустя час после начала моей одинокой свободной жизни я еду с незнакомцем в церковь, чтобы выйти за него замуж.

— Я вас совсем не знаю! — воскликнула я, бросившись к окошечку. Высунулась в него и нашла взглядом хмурое лицо Ригана. — Как я могу выйти замуж вот так, без договора? А что, если вы станете претендовать на мое имущество?

— Судя по тому, что я успел узнать, пока прятался, никакого имущества у вас нет.

— Вообще-то я дочка Ландорфа Болейна! — возмутилась я. — Слышали что-нибудь о корабельных верфях Болейнов? Это мое наследство!

— Договор лежит в церкви, где вы переоденетесь в свадебное платье, — сказал Риган. — Прочитаете его перед тем, как выйти со мной к алтарю. Ваше наследство мне неинтересно, поверьте.

— А еще вы охотник, — неслышно, самой себе сказала я, возвращаясь на сиденье. — Охотник… С ума сойти!

Вот уже десять лет я дружу с Ванессой — женщиной, которой судьба по несчастливой случайности преподнесла дар техномага. В совсем еще юном возрасте ей пришлось бежать из дома и от людей. Прятаться на городских свалках, жить в подвалах и питаться объедками. Последние, к слову, было не так-то просто найти, и иногда ей приходилось бороться за кусок заплесневелого хлеба с другими бездомными.

И все эти десять лет, которые мы знакомы, помимо голода и холода, сопровождающего мою подругу, ее преследовали охотники за нечистью. Организация, о которой простому человеку ничего не известно. Тайное сообщество, защищающее королевство от ведьм, призраков, чернокнижников и многих других опасных существ.

Моя подруга не была ни ведьмой, ни призраком, уж точно. Дар появился у Ванессы, когда она стала жертвой шаровой молнии, и с тех пор любимая дочка своих родителей превратилась в мишень для охотников.

Справедливо ли это? Конечно же, нет! Почему, ну почему охотники никак этого не поймут? Если несколько техномагов едва не уничтожили планету десяток лет назад, разве в их действиях виновата одна несчастная женщина, которая и дар-то этот иметь не хотела?!

— Как вы познакомились? — спросила я, вновь прильнув к окошку. — Почему вы не выдали Ванессу своим друзьям-охотникам?

— Однажды она спасла меня, а теперь я защищаю ее, — коротко бросил Риган. — Мы приехали.

С его последними словами кеб дернулся и затормозил. Церковь Святого Мартина была моей мечтой — если точнее, я мечтала выйти там замуж… по любви! Не так скоропостижно, не за человека, о котором я не знаю почти ничего!

— Скорее, пожалуйста, — торопил меня Риган. Он открыл дверцу и ждал, когда я соберусь выйти. — Гостей нет, но журналисты уже внутри. А также здесь моя сестра Ханна и мой помощник.

— Тоже охотник?

— Да. Вы волнуетесь из-за нашей профессии? Вам есть что скрывать?

— Вот еще! — фыркнула я нервно, будто мне и правда было что скрывать.

Я подхватила юбки и поспешила за Риганом. Как только открылась входная дверь, нас затопило светом тысяч свечей. Я успела разглядеть убранство церкви, светлую головку молодой девушки, сидящей на первой скамье, и стоящего рядом с ней высокого, статного мужчину. А потом Риган увлек меня вправо, и мы оказались в закутке, тьму в котором рассеивал газовый рожок.

— Одежда для церемонии, — указал Риган на пышное белоснежное платье. — У вас с моей бывшей невестой одинаковое телосложение, так что платье придется вам впору. В этом ящике, — мужчина дернул позолоченную ручку, — лежит договор. Надеюсь, вы умеете читать?

Глава 3

На мой палец было надето кольцо. Кто-то захлопал в ладоши — кажется, это была Ханна. Из угла, где копошились журналисты, донеслись гневные шепотки. Один из мужчин покинул церковь быстрым шагом, сминая по пути листочки, которые до этого держал в руках.

Риган едва тронул губами мой лоб через вуаль, я даже не почувствовала поцелуя. Священник объявил нас мужем и женой, подсунул какую-то папку с бумагами и перья. Я расписалась, потом то же самое сделал Риган.

— А теперь едем отмечать! — воскликнула сестренка Ригана.

Ее звонкий голосок выдернул меня из тумана.

— Отмечать? — одними губами переспросила я.

— Дорогая, мы ведь договаривались, — улыбнулся Риган своей сестре. — Не сегодня, ладно? Мы очень устали и хотим поехать домой. Ну, ты понимаешь: первая брачная ночь и все такое.

Друг моего новоиспеченного мужа поддержал девушку:

— Ханна права, мы должны отметить ваше бракосочетание. Все-таки не каждый день ты женишься.

— Я согласна с мужем, — прохрипела я взволнованно. — Мы слишком устали, чтобы отказаться от сна…

— Вы надеетесь на сон этой ночью? — Мужчина очаровательно улыбнулся и посмотрел на меня таким жарким взглядом, что мои щеки вспыхнули от смущения. — О нет, поверьте, Риган ни за что не допустит, чтобы его супруга скучала в первую брачную ночь.

— Паркер! — оборвал своего друга Риган. — Придержи язык, пожалуйста.

Ханна приложила худенькую ручку к пышной груди и принялась обмахиваться веером, будто ей сделалось дурно.

— Братец, ну ты ведь не можешь оставить свою единственную сестренку без торжества? Если тебе и твоей красавице-супруге не хочется веселиться, вы могли бы просто недолго побыть с нами. Верно, Паркер? Скажите Ригану, что мы не доставим ему неудобств.

— Вы можете поехать с нами, — сдался Риган. — Дом большой, и, думаю, мы друг другу не помешаем.

— Ура! — Ханна тут же убрала веер. — Мы будем веселиться и танцевать!

Я молчала. Да ко мне никто и не обращался, к счастью, иначе я бы совершенно точно прокололась. Главное, не забыть, что меня зовут Брандой! Мерзкое имечко.

Я в нетерпении ждала, когда мы наконец покинем церковь, окажемся дома у Ригана и я сумею задать ему всю ту кучу вопросов, что назрели в моей голове. Конечно же, все они касаются Бранды Дью. Я должна… нет, обязана понять, кого спасала все эти годы! Что за бессовестная девка?!

Моим мечтам не суждено было сбыться так скоро. Пузатый мужичок в черном пальто и с блокнотом в руках протиснулся между Ханной и Паркером, встал напротив нас с Риганом, обнажив в улыбке гнилые зубы:

— Примите мои поздравления, мистер Вуд! Миссис Вуд, — журналист приподнял шляпу, взглянув на меня, — вы прекрасны в этот вечер!

Риган скрипнул зубами. Я уже поняла, что присутствие журналистов в его жизни ему не нравится, но никак не могла взять в толк, почему они его преследуют. Я, кажется, ни разу в своей жизни не слышала фамилии Вуд… Может быть, мой муж — сынок какого-нибудь аристократа, живущего далеко отсюда? Не могут же журналисты знать, что Риган Вуд — охотник. О них вообще никто не знает, да мне и самой посчастливилось познакомиться с обратной стороной привычного всем мира только благодаря Ванессе.

— Миссис Вуд! — Журналюга крякнул в усы и расправил плечи. — Ответьте на один вопрос, и я сразу же уйду.

— Только один, — твердо сказал Риган.

— Сегодня третье оглашение, — начал журналист, — на предыдущих двух мы видели, что Бранда Дью была светленькой, разве нет? По какой причине вы изменили цвет волос и как сделали это?

— Луковая шелуха, — выпалила я на одном дыхании.

Слышала когда-то, что она может сделать светлое темным. Не помню, где я это узнала, но хорошо, что вспомнила.

— Вот как? Может быть, вы поведаете нашим женщинам, как ею пользоваться? Бьюсь об заклад, они вознесут вас на вершину богатства!

— Всего один вопрос, — напомнил раздраженный Риган и повел меня к выходу. — Не два!

Мы быстро покинули церковь, пока журналисты не опомнились. Паркер и Ханна поторопились за нами, и мы все вместе спрятались в кебе, а Риган вновь сел на козлы.

Кеб загромыхал колесами по выщербленной, мокрой от дождя брусчатке. Я вжималась в сиденье, собирала вуаль в районе лица так, чтобы его уж точно не было видно. Кто знает, может, Ханна уже видела Бранду? Она не поверит в то, что я выкрасила волосы луковой шелухой. Что за бред я придумала?

— Бранда, как вы себя чувствуете? — спросила Ханна участливо. — Мне тоже не доставляет удовольствия общаться с журналюгами, но, к несчастью, я и моя семья обречены на это. Вам тоже стоит быть готовой к тому, что под окнами Ригана то и дело пасутся эти отвратительные люди!

— Я в порядке, — кивнула я нахмурившись.

Кто они все-таки такие, эти Вуды?

— Ой, а знаете, чем мы займемся?! — воскликнула Ханна. — Поиграем в крокет! За домом Ригана отличное поле для крокета!

— Ночь на дворе, идет дождь, — заметил Паркер. — Предлагаю погреться у камина, распить бутылку красного и поговорить. Что скажете, Бранда?

— Как решит мой муж, — буркнула я, помня, что замужней женщине не следует принимать собственных решений.

У замужних нет на это прав. Я, может быть, и хотела бы чуть больше свободы, да она у меня и была — до тех пор, пока священник не связал нас узами брака. Будь я настоящей женой, ч не позволила бы супругу управлять своей жизнью, но я ведь подставная, а значит, ближайшую ночь мне следует быть кроткой овечкой.

Кукольное лицо Ханны скривилось. Девушка кинула на Паркера недовольный взгляд, но промолчала.

А кеб тем временем пересек Ротерхайт-стрит и покатился дальше. Как далеко дом Ригана находился от церкви, стало понятно спустя долгое время. Я за время пути вымоталась, Паркер задремал, и даже Ханна растеряла весь свой энтузиазм. Она уже не стремилась ежеминутно придумывать развлечения на этот вечер, а согласилась на предложение Паркера выпить в гостиной.

Я всю дорогу рассматривала и Паркера, и Ханну, силясь понять, стоит ли ждать от них предательства. Что, если кто-то из них пойдет завтра в газету и сообщит им правду о нашем с Риганом спектакле? Не знаю, какое за этим последует наказание, но ничего приятного нам ждать не стоит.

Глава 4

Я не привыкла находиться ночью далеко от родного дома в незнакомой компании. Когда все девочки моего круга блистали на балах в поисках потенциальных женихов, я сначала засиживалась в библиотеке, а потом ухаживала за больной матерью, когда она подхватила страшную заразу. Наверное, будь я чуть более социализированной, то мне было бы куда проще, чем сейчас.

Риган сказал, что распустил прислугу до завтра. Кухарки, горничные, камердинер и даже управляющий собрались и уехали в казино. Так сказал мой муж, а я, услышав, что у него в доме работает целый штат слуг, которые могут позволить себе азартные игры, открыла рот в немом восхищении. У нас была только кухарка, старая мисс Габита, и конюх — молодой бесперспективный мистер Бёрнс. Последний, к слову, частенько не получал заработной платы, накапливая штрафы. Пил, бывало, сутками.

Почему отец его не уволил? Он даже родную дочь из дома выгнал не моргнув глазом!

— Бранда, вы хорошо себя чувствуете? — раздался над ухом тоненький голосок Ханны. — Риган и Паркер уже в доме, а я осталась с вами. Но уже замерзла… А вы?

Я поймала себя на том, что вот уже некоторое время, не моргая, смотрю на сухой куст у лестницы, а Ханна трясется от пронизывающего ветра.

— Переживаете, да? — спросила девушка. — Понимаю. Я еще не помолвлена, но очень этого хочу и совсем не волнуюсь! Мне кажется, первая брачная ночь — это что-то волшебное. А вам разве не хочется скорее узнать, что же происходит между мужчиной и женщиной в первую ночь после свадьбы?

— Да как-то не задумывалась, — хмыкнула я, радуясь, что этой ночью мне не доведется узнать, какое все-таки «волшебство» происходит в спальне молодых супругов. Мама рассказывала мне, конечно, но так завуалированно, что я ничего не поняла.

Внутреннее убранство дома Ригана поразило меня еще больше, чем сад. Мраморные полы, роскошные гобелены, пушистые ковры с длинным ворсом. Повсюду в свете свечей сверкали позолоченные фигурки, статуэтки, лестничные перила и даже лепнина на потолке. Золота было слишком много — вскоре от пестроты интерьера у меня заболели глаза.

Ханна, пританцовывая, пересекла просторный холл и остановилась у тяжелой двустворчатой двери, чтобы подождать меня.

— Этот дом он купил сам, — сказала девушка. — Вообще-то мой брат не любит весь этот пафос, слуг, драгоценные люстры, но он сказал, что дом — отличное вложение денег. К тому же если с Риганом что-то случится, то поместье перейдет ко мне.

— А с ним может что-то случиться? — спросила я и тут же вспомнила: ну да, точно, Риган ведь охотник.

Не сегодня, так завтра он может стать жертвой какого-нибудь недоразвитого гомункула. Не то чтобы я знала, кто они такие, но Ванесса как-то прочитала мне целую лекцию о существах, населяющих королевство, и вскользь упомянула гомункулов.

Но, получается, Ханна тоже знает правду о профессии брата? Насколько мне известно, хотя я могу ошибаться, о роде деятельности охотников не знают даже их семьи. А не охотница ли и она сама?

Столько вопросов! Даже жаль, что ответы на них я не успею узнать. Еще несколько часов до утра, и я снова стану свободной и… богатой. Неприлично богатой! То-то папенька разозлится.

Интересно, а ищет ли он меня?

Тяжело вздохнув, я прошествовала через холл в гостиную. Здесь половину стены занимал камин, возле него стояли деревянные резные столики, кресла, обитые плотной цветастой тканью. Стены, обшитые шелком, украшали портреты незнакомых мне людей, действующей королевы, ее мужа и самого Ригана. Свой портрет Риган повесил справа от портрета короля, и это навело меня на мысль, что мой муж вхож ко двору. С другой стороны, что я знаю об охотниках? Только то, что они существуют. Может быть, все они на службе у королевской семьи?

Риган и Паркер составляли на стол тарелки с закусками, бокалы и две запотевшие бутылки. Ханна тут же увлеклась запеченным сыром, а я скромно присела на краешек кресла, стоящего поодаль от остальных. Единственным моим желанием было подняться в спальню и уснуть до утра, но сделать это мне не дали.

Впрочем, поесть тоже не помешало бы: с самого утра я только и делала, что встречала и провожала гостей, пришедших проститься с моей матерью. Маму знали и любили многие, а потому дверь почти не закрывалась, ну а мне не удавалось отлучиться, чтобы перекусить.

Я дотянулась до мясной нарезки и положила в рот кусочек копченой телятины, засунув его под вуаль. Медленно прожевала, смущенно улыбнулась и спрятала глаза. Похожа ли я на кроткую овечку? Вполне. Жаль, что из-за вуали этого не видно.

— Ну, Бранда, теперь-то вы расскажете, как познакомились с моим другом? — спросил Паркер. — Сам он ни слова не говорил, что вводит меня в ступор — ведь вы прекрасны. Будь у меня такая невеста, я бы денно и нощно говорил только о вас.

— А мне рассказывал, — весело подхватила Ханна. — Говорил, что Бранда — лучшее, что случалось с ним в жизни!

Риган сверлил взглядом стол, не поднимая глаз, довольно долгое время. Он, как и я, ждал, когда Паркеру и Ханне надоест наша компания и они отправят нас в спальню.

— Вина? — предложил мне Паркер с надеждой в глазах.

Я мотнула головой, отказываясь, и заметила, что взгляд мужчины сделался растерянным. Он будто ждал другого ответа. Но Паркер тут же нашелся:

— О, вы не пьете алкоголь? Тогда, может быть, принести вам сок? Риган, в твоих кладовых найдется яблочный или персиковый сок?

— Не могу знать, — пожал плечами Риган.

— Я схожу! — Ханна вскочила с кресла и покинула гостиную.

— Как вас зовут на самом деле? — тут же спросил Паркер, ухмыляясь.

— Бранда… — непонимающе отозвалась я.

— Он знает правду, — вздохнул Риган. — Но не надеялся, что я сумею найти кого-то на роль жены за пару часов.

— А ты справился, как всегда, блестяще, — хохотнул Паркер.

— Меня зовут Аманда. Аманда Болейн.

— Дочка Ландорфа или однофамилица?

— Дочка.

— С ума сойти! — выдохнул Паркер, подавшись вперед. — Но как вас занесло в лапы моего друга?

Глава 5

— Я не знаю, что мы будем делать, — твердо начала я, — но мы должны вернуться в город! Нам нужно развестись, понимаете? Я вышла за вас замуж не под своим именем! По сути, я представилась другим человеком — Брандой Дью, а это незаконно! Что будет, если Бранда узнает, что вы с ней женаты по-настоящему?

— Представляю, — бросил Риган грубо. — Где наша обувь?

— Нет ее. — Я осмотрела комнату еще раз: ни моих туфель, ни сапог мужа. — Те, кто нас похитил, забрали обувь, чтобы мы не смогли уйти отсюда.

— Они ошиблись, — хмыкнул Риган. — Но мы и впрямь не можем уйти сейчас, хотя бы потому, что не знаем, где находимся. Необходимо выяснить, где мы.

— Выясним, но сначала вы ответите мне на несколько вопросов.

— Прямо сейчас? Аманда, вы замерзнете здесь, если мы не отыщем хоть какой-то шанс на спасение. Кеб или гостиницу, да хоть что-то.

— Знаю. — Мои зубы уже довольно громко клацали. — Но я никуда не пойду, пока не узнаю, во что я ввязалась. Во-первых: кто такая Бранда Дью и как вы познакомились? Я ее знала как милую, добрую девушку, но теперь не понимаю, кем она была на самом деле.

— Познакомились, как и все: на балу. Меня месяц назад чертов случай занес в тот дом, где я и встретил ее. А вот как туда попала она и кто ее пригласил — для меня загадка.

— И влюбились?

— Влюбился, — неуверенно повторил Риган и пробормотал тише: — И это очень, очень странно.

— Второй вопрос, — перебила я его. — Тот договор, что я вчера подписала — как вы успели его подготовить?

— Его писал не я, а Паркер. Пока я бегал в поисках подставной невесты, Паркер готовил документы для нашей с ней сделки. Вас устроили все пункты?

— Устроили, — буркнула я, осознавая, что тот договор был первым, который я видела в своей жизни. Даже если бы в нем было что-то не так, я бы все равно этого не поняла. — Но как я могу ему верить? И вам? В тех бумагах не было моего имени. Что, если вы откажетесь мне заплатить?

— Я — человек слова, можете не переживать. Ваша подруга, Ванесса, подтвердит. Но вам не кажется, Аманда, что сейчас у нас несколько другие проблемы? — Риган раздраженно обвел рукой помещение.

— Кажется! И их создали вы!

— С чего вдруг?

— Это вы пустили в дом Паркера и Ханну, вы!

— Они моя родная сестра и мой старый друг, так что… — Риган осекся. Устало потер глаза и опустился на кровать. — Ни в чем я уже не уверен.

— Что вы имеете в виду? — Я обхватила себя за плечи, молясь, чтобы дрожь от холода поскорее исчезла. Мне казалось, что я перестаю чувствовать конечности, губы и даже нос.

— Долго объяснять. Но, поверьте, если это то, что я думаю, то мы… Мы глупо попались, милая Аманда. И мне жаль, правда очень жаль, что вам придется все это пережить. Не в то время и не в том месте мы с вами встретились.

— Да хватит говорить загадками! Вы как наш семейный доктор: он тоже несет чушь с умным видом!

Риган замолчал. Тишина висела в воздухе одну, две, пять, десять минут, и меня это жутко злило. Я вскакивала с кровати и принималась ходить по комнате, но колючий холод гнал меня назад. Пышное платье нисколько не согревало — будь проклят этот шелк.

Ветер подул еще сильнее, и крыша заскрипела. Сквозняк разметал мусор по углам, всколыхнул травы и грибы под потолком.

— Мы так и будем сидеть, Риган? Нужно что-то делать.

— Над этим я сейчас и думал. — Мужчина почесал подбородок. — Пойти на улицу босиком — не лучшая идея. К тому же вот-вот начнется дождь, а промочить ноги никак нельзя. Но другого выхода у нас нет. Давайте мне тряпку, в которую вы укутались, и мы сделаем из нее обувь.

— Как это?

— Я покажу.

Муж протянул руку за покрывалом, и я нехотя, но отдала его. Изо рта тут же вырвался клуб пара. Риган быстро разорвал ткань на широкие полоски и переполз по кровати ко мне.

— Давайте ногу.

— Я сама, — испуганно прошептала я. — Вам не дозволено трогать меня.

— Мы будем препираться? — Темная бровь взлетела вверх.

Чертыхнувшись, я вытянула правую ногу вперед. Позор, какой позор! Чтобы мужчина трогал мое голое тело до свадьбы? Этот кошмар мне не забыть и во сне.

— Мы не женаты по-настоящему, — промямлила я, потому что лицо замерзло уже настолько, что я едва могла шевелить губами. — А почему вам нужно было жениться? Бранда бросила вас, так сказали бы всем, что торжество отменяется.

— Нельзя.

— Мне показалось, что для вас очень важен именно сам факт женитьбы, неважно на ком. Почему?

— Долгая история. Я знаю вас недостаточно хорошо, чтобы рассказывать о своем несчастном детстве.

— Все же я притворялась другим человеком на виду у журналистов и, о боги, священника! Мне было бы интересно узнать причину.

— Да неужели? — хмыкнул мужчина и убрал руки от моей ноги. — Готово.

Я посмотрела на «обувь» из тряпки. Риган крепко замотал мою ступню и так плотно завязал концы тканевой полоски, что я, наверное, вполне могла бы пройти в этом не одну милю.

Со второй ногой он проделал то же самое, а потом соорудил такую же обувь и себе. Выглядели мы ужасно нелепо, но Риган прав: выбора у нас нет.

— Мы пойдем в этом? — скривилась я.

— У вас есть другое предложение?

— Никакого, к сожалению.

— Тогда нечего спорить. Надеюсь, кого-то живого в этих краях слишком долго искать не придется.

Выйти через дверь у нас не получилось. Да и неудивительно: разве похитители оставили бы дверь открытой? Они заперли ее снаружи, и очень крепко. Риган не сумел ее выбить.

— Через окно, — кивнул мужчина самому себе. — Давайте, Аманда, улыбнитесь. Какое приключение, а?

Он издевается? Я посмотрела в лицо мужа внимательнее — нет, не похоже, что издевается. Улыбки на его губах не было, но в глазах горел азарт.

Риган первым выскочил через окно на улицу, благо там было невысоко. После я залезла на подоконник, выматерилась, нисколько не смущаясь бранных слов, и с визгом прыгнула вниз.

Глава 6

В заведении помимо клубов вонючего дыма в воздухе витал кислый запах содержимого желудков гостей. Из угла доносился пьяный храп, за столом у окна тощая женщина противным голосом пела «Странники на болоте», а едва державшийся на ногах музыкант пытался играть на лютне.

Я жалась к Ригану, наплевав на приличия. Сальные взгляды мужиков, топящих свои печали в глиняных кружках с мутным пойлом, пугали больше, нежели то, что обо мне подумает мой ненастоящий муж. Решит, что я развязная — так и быть, но когда я чувствовала тепло его тела, мне было куда спокойнее.

За стойкой нас встретил хозяин богадельни — пусть это была и не она, но назвать едальню по-другому у меня язык не поворачивался.

— Доброго дня, — кивнул Риган мужику, чье лицо было трудно разглядеть под капюшоном шерстяной накидки. — Мы ищем лошадь или того, кто смог бы отвезти нас в Лондон.

— В Лондон? — Голос хозяина был хриплым, прокуренным. — Почтовая карета отправилась сегодня утром. Следующая поедет через неделю.

— Может быть, вы скажете, где найти кого-то еще, кто мог бы поехать, ну, скажем… сегодня?

— Эллиот. Он часто мотается в Лондон к дочери и как раз сегодня собирался к ней.

— Отлично! — Риган повеселел. — Где нам его найти?

— Да черт его знает, — хмыкнул мужик. — Ко мне он уже давно не заходил.

Разочарованные, мы покинули едальню. На нашу «обувь» внимания никто не обращал, и я стала чувствовать себя увереннее. В конце концов, я хотя бы выгляжу прилично, не так, как многие. Бедняков полно, нищих и бездомных еще больше. Уж им точно не до того, чтобы обсуждать, кто и как одет.

— Эллиот, значит, — хмурился Риган. — Поспрашиваем у людей, может, кто его и знает.

Этим мы и занялись. Обошли всю улицу, приставая к прохожим. Многие будто не слышали нашего вопроса, клянчили деньги и еду. Мне было жаль их, безусловно, потому, что прямо сейчас я их отлично понимала: мой желудок сворачивался в узел от голода, а горло пересохло от жажды. Но надеяться на то, что мы найдем хоть какую-то еду, не приходилось. Разве что поймать крысу, да и тех тут давно уже съели. Я слышала, что крыс едят, но сама никогда не пробовала. Правда, думаю, у меня не хватило бы силы духа положить в рот жареную тушку грызуна.

При мысли о крысином мясе на обед к горлу подступила тошнота.

— Эллиот? — переспросил упитанный мужичок во вполне добротном костюме. — Вон там он живет. Дом с заколоченным окном видите? Идите туда.

Я нашла взглядом дом, о котором говорил незнакомец. С целой крышей, не гнилым крыльцом. А этот Эллиот, похоже, зажиточный.

Эллиот оказался дома. Нашей с Риганом радости не было предела, когда он сказал, что в дорогу выдвинется с приходом темноты. Мол, сейчас у него еще дела, но в ночь точно поедет.

Риган потряс руку дрожащему от старости мужчине. Эллиот был худеньким, низкого роста, с копной седых волос на голове. Зря я назвала его зажиточным — прохудившиеся штаны мужичка штопать уже не было смысла, они состояли сплошь из разноцветных заплаток. Но у него была лошадь и даже телега. А что еще нужно для счастья?

— Что нам делать до ночи? — жалобно спросила я у Ригана, когда мы вновь оказались на улице. Пока говорили с Эллиотом, я успела погреться у печи, но лучше бы этого не делала: когда я вышла на холод, мне стало еще хуже.

— Для начала — найдем обувь и что-нибудь из еды.

— А вы забавный, — усмехнулась я. — Посмотрите вокруг: из еды здесь только люди. У вас есть с собой деньги?

— Нет.

— Вот и у меня нет. Впрочем, у меня их и в Лондоне не было. А мы можем выписать чек?

— Вы видите у меня чековую книжку? — тяжело вздохнул Риган. — Аманда, мне правда жаль, что вы во все это вляпались. Я привычен к сложным условиям, не раз ходил в походы без минимального набора для комфортного проживания. Но вам придется быть сильной, понимаете? Плачущую и стонущую девицу я, увы, не смогу долго водить за собой.

— Разве я плачу?!

— Но вы обещали разреветься, разве не так?

— Вот еще! — фыркнула я недовольно. — Я передумала!

— Вы молодец, — улыбнулся мужчина. — Другая на вашем месте уже давно закатила бы истерику.

— А я — не другая!

— И этим вы мне нравитесь.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Риган этого не заметил, так как уже направился в сторону сарая, в котором мы очнулись. Я надеялась, что мы вернемся в него, закутаемся… да во что-нибудь, раз покрывала больше нет, дождемся ночи и уедем в Лондон. А там я заберу в банке деньги, сниму комнату в самом роскошном отеле города, закажу на ужин раков и копченого сыра. И пусть я не пью, но после того, что пережила, обязательно начну.

Риган свернул в арку между домов. Ветер здесь был сильнее — срывал сухие ветки с деревьев и трепал мое платье с такой яростью, что мне приходилось держать юбку руками, чтобы ткань не опутывала ноги. Волосы, вчера собранные в прическу, теперь лежали на моей голове вороньим гнездом. Шпильки растерялись еще ночью, а атласная лента слетела только что и улетела с порывом ветра в неизвестном направлении.

Я проводила ее грустным взглядом, собрала локоны и засунула их под ворот платья.

— Вам лучше подождать меня снаружи, — задумчиво предложил Риган.

— Я не останусь здесь одна, мне страшно!

— Там, — мужчина кивнул на покосившуюся дверь и зияющий за ней черный проход, — будет страшнее.

— Я не из пугливых, — буркнула я, не сразу осознав, что противоречу своим же словам.

Я первая вошла в дом и тут же пожалела, что не послушалась мужа. Трупное зловоние сбивало с ног. Я зажала нос пальцами, но дышать ртом тоже было неприятно.

Риган хладнокровно разул недавно умершего мужчину. Его труп был спрятан в чудом уцелевшем деревянном шкафу, но выпал из него, так мы и обнаружили несчастного.

— Сапоги могут быть заражены, — заметила я гнусавым голосом. — Мы ведь не знаем, чем болел этот человек.

— Ничем, думаю. Его убили. — Риган указал мне на дыру в голове трупа.

Глава 7

В полумраке я не могла разглядеть незваного гостя, но в узком луче дневного света, бьющем из досок на окне, появилось темное пятно. Пьяный незнакомец остановился у двери, оперся о косяк и шумно выдохнул. Он не мог идти дальше, а значит…

Силуэт шагнул в комнату. Я зажала рот обеими ладонями, мысленно молясь о скором возвращении Ригана. Если пьянчуга решит напасть на меня, то я ни за что с ним не справлюсь!

Мужчина сделал шаг ко мне, потом еще один и еще. Я заметила, что его правая нога перевязана лоскутом пропитавшейся кровью ткани. Так он ранен, вот почему волочил конечность!

Еще несколько дюймов до меня. Он точно понял, что не один в комнате. Остановился, харкнул в сторону и опустился на колени.

Секунда, и тело мужчины с грохотом упало возле меня. Настолько близко, что я касалась туловища носками туфель. Тело захрапело. Я зажмурилась изо всех сил, прогоняя непрошеные слезы. Получается, пьянчуга меня не видел, а просто нашел себе место для сна. Если бы он сделал еще шаг, то свалился бы прямо на меня.

Я уже собиралась покинуть убежище. Но куда идти? Выйду в коридор — меня заметят. Спрячусь где-нибудь — Риган не найдет!

А может, зря я так сильно всего боюсь и на самом деле всем плевать на девушку в рванье? Может быть, я могу спокойно блуждать по всем комнатам и не привлечь ничье внимание?

Война мыслей в моей голове закончилась с возвращением Ригана. Он принес тлеющую головешку, и я уже на полпути увидела ее — иначе бросилась бы на мужчину с объятиями и обожглась.

— Ой.

Я отпрянула от огня. Тут же смутилась своему порыву обнять мужа, но то было на радостях — от счастья, что он пришел, я хотела повиснуть на его шее.

— Чье тело? — встревоженно спросил Риган, кивнув на пьяницу.

— Алкаш какой-то забрел.

— И вы все это время сидели рядом с ним? Зачем?

— А что мне было делать? Он заявился, упал возле меня. Пока я думала, стоит ли уходить, вы вернулись. Нам теперь нужно найти другое место для костра?

— Нет.

Риган опустился на корточки возле груды мусора, которую мы притащили сюда ранее. Подложил головешку под щепки и принялся раздувать огонь.

Совсем скоро тряпки принялись тлеть, но на этом все. Огонь погас.

— Сырые, — устало вздохнул Риган.

— Что? — переспросила я, не желая верить услышанному. Костра не будет, что ли?

— Мне жаль, Аманда. Я могу пойти поискать что-то сухое или найти масло для розжига. Но то, что мы уже нашли, не загорится.

— Вы говорили, что часто ходили в походы и всё умеете!

— Я ведь предложил: могу найти масло или сухие щепки. Это займет время, и будь я один, то плюнул бы на костер и лег спать, но вам нужно тепло как можно скорее.

— Нужно, — согласилась я, почти захныкав.

От усталости, голода и холода я уже не чувствовала себя сильной женщиной. И даже Бранда не так бесила — я начала жалеть, что не осталась дома. Уж придумала бы, как избавиться от этой девки и освободить отца.

Ригану пришло в голову вернуться в едальню и попросить у хозяина разрешения посидеть у очага. Так мы и сделали, и хозяин согласился.

— Очаг только на кухне, — сказал он. — Не мешайте кухарке, ведите себя тихо.

Я все-таки всплакнула. От радости пустила одну слезинку правым глазом, но тут же вытерла ее и пошагала за Риганом на кухню.

Если бы я была на месте гостей едальни и видела, как готовят блюда в этом заведении, не пришла бы сюда больше никогда.

В мрачной комнате, затянутой паром от кастрюль, за деревянным массивным столом работала полная женщина в шерстяном платье. Ни фартука, ни косынки на ней не было. Крючковатыми пальцами с грязными ногтями она замешивала тесто на лепешки, попутно вытирая простуженный нос. На нас глянула недобро и вернулась к работе.

Зрелище ошеломило только меня, а Риган улыбнулся мне и кивнул на печь:

— Пойдите, сядьте поближе к огню.

— И вы со мной? — шепотом спросила я, испугавшись, что кухарка нас прогонит.

— Конечно.

Мы заняли место на скамейке у печи. Я прислонилась к ней плечом и едва не застонала от удовольствия: горячий камень приятно обжег кожу через платье, а сбоку ко мне прижался Риган и принялся растирать мои ладони в своих.

— Я клялся не трогать вас и пальцем, — прошептал он. — Но руки нужно растереть, иначе вскоре вы лишитесь их.

— Трите где хотите, — мурлыкнула я, закрывая глаза в блаженстве.

В сон клонило нещадно: от тепла, от осознания, что мы в безопасности. Еще несколько часов, и наступит ночь, а там мы погрузимся в телегу и поедем в Лондон. Не счастье ли?

— Замерзли? — громыхнул голос кухарки, вырывая меня из сладкой неги.

— Моя жена забыла пальто, выйдя из дома, — кивнул Риган. — Но уже все в порядке. Благодарим за гостеприимство.

— Чаю?

— А можно? — Я подняла на нее глаза.

Кухарка взяла из раковины кружки. Ополоснула их в мыльной воде, вытерла грязной тряпкой. Я тут же решила, что чаю не хочу, но женщина уже принялась заваривать его.

— Я сейчас, — едва слышно проговорил Риган, поднимаясь с места.

Теперь я чувствовала тепло только правым боком, а слева стало пусто и холодно без мужа.

Риган осторожно, чтобы не привлекать особого внимания кухарки, взял кружки и помыл их под краном, как положено. Женщина заметила его действия, но ничего не сказала, только буркнула что-то неразборчивое себе под нос.

Я благодарно улыбнулась Ригану. Он улыбнулся мне. Мы оба оказались в западне, и он ни в чем не виноват… Так я решила в ту минуту.

Он сам налил чай и принес мне. Вновь сел рядом. Я пила горячий напиток медленно, то и дело обжигая кончик языка, но была замерзшей настолько, что боялась без чая превратиться в ледышку.

Отогреться получилось не сразу. Меня долго трясло, и даже когда тело расслабилось и нагрелось, время от времени оно принималось дрожать.

Глаза закрылись. Я смутно помню, как свалилась в руки Ригана и заснула.

Проснулась в том же положении. Непонимающе захлопала глазами, приподнялась и обнаружила себя в объятиях дремлющего Ригана. Он встрепенулся, когда я пошевелилась.

Глава 8

— Вы не сняли мокрую одежду? — удивился мужчина, замерев в дверях. Он держал в руках еще один поднос с лепешками и горячим чайником. Быстро поставил его на тумбочку и запер дверь. — Немедленно разденьтесь, Аманда.

— Не могу, — буркнула я. — Мне не во что переодеться.

— Замотайтесь в одеяло.

— Оно едва ли суше моего платья. Пух напитался влаги и не просохнет, наверное, уже никогда.

Риган обеспокоенно осмотрелся. Взгляд его упал на штору из плотной ткани, и уже спустя минуту он протягивал ее мне.

— Переодевайтесь, скорее. Я не понесу ваше бездыханное тело на Хайгейт — это далеко.

Я бы еще поспорила. Поиграла в смущающуюся дурочку, попритворялась леди, которой я никогда не была. Но сознание туманилось от холода, мокрая ткань платья противно колола кожу, а боль в горле намекала, что если не поможет Господь, то я подхвачу смертельную болезнь. Мало ли знакомых умерло от простуды? Семейный доктор называл ее пневмонией, но мне никогда не нравилось это страшное слово.

Я выхватила штору из рук Ригана и, когда мужчина отвернулся, трясущимися руками стянула с себя жилет. Развязала тесемки на платье, сбросила юбку, а следом корсет. Оставшись в одних панталонах, минутку подумала и сняла их тоже. Чтобы Риган не увидел нижнее белье, я завернула его в платье и оставила на подоконнике.

Штора оказалась сухой, но ткань холодила кожу. Ее размера мне хватило, чтобы укутаться с ног до головы, и так, рулончиком, я упала на кровать. Согрелась почти сразу. Челюсти перестали клацать, пальцы на ногах обрели чувствительность.

— А вы, Риган? Вам тоже надо снять одежду.

— Я не мерзну. Оделись?

— Можете повернуться.

Риган перенес поднос с тумбочки на стол, глотнул чаю прямо из чайника и оторвал от лепешки небольшой кусочек.

— Мы задержались на сутки, — прошептала я. — Думаете, Бранда уже узнала, что она замужем?

— Газета выйдет только завтра вечером. У нас еще есть время.

— Думаете, город отпустит нас завтра?

— Что? — Риган перестал жевать и перевел на меня изумленный взгляд.

Я стыдливо опустила глаза. Снова несу глупости. Но интуиция, будь она неладна, орала, что есть что-то свыше, что не выпускает нас из Эппинга.

— Что вы имеете в виду, Аманда?

— Странно все это, вам не кажется? Нас похитили, увезли всего за девятнадцать миль от Лондона. Разве похитители не думали, что мы запросто вернемся? Не в тот же день, но спустя один или два. Если они хотели избавиться от нас, то убили бы. А если убить нас у них рука не поднялась, то увезли бы подальше. Верно? Значит, Паркер и Ханна были уверены, что мы… Мы не выберемся, Риган.

Мужчина перестал жевать. Вытер ладони о тряпку, лежащую на столике, и скрестил руки на груди. При этом он не отрывал от меня внимательного, вдумчивого взгляда.

Я дрожала не столько от холода, сколько от осознания собственной правоты. Дребезжало от ветра оконное стекло. С улицы доносились крики — кто-то с кем-то подрался или встретился с голодным бешеным псом. А в нашей комнате при свете свечи было тихо и пугающе напряженно.

— Честно признать, я об этом даже не подумал, — хрипло сказал Риган спустя долгие минуты молчания. — Непростительная халатность для охотника.

— Вы ведь не колдун, а просто охотник. Вы не могли знать всего. Вы ведь не колдун?

— Нет.

— А дар охотника? Он ничего вам не подсказывает?

Риган негромко рассмеялся:

— Вы думаете, у охотников есть какой-то дар?

— Но Ванесса говорила…

— Возможно, она имела в виду наше бесстрашие и физическую силу — вот весь наш дар. Мы — простые люди, добровольно сложившие свои жизни на алтарь борьбы со злом. Мы отказались от семей — так было нужно. Потеряли все, что имели, чтобы изо дня в день защищать королевство и наших близких от нечисти.

Договорив, Риган закусил нижнюю губу с такой горечью во взгляде, что я сразу поняла, как больно ему вспоминать о своем выборе.

— А Ханна? Вы ведь общаетесь с ней.

— Ханна была еще совсем малышкой, когда я ушел в Корпорацию Охотников. Мы не виделись много лет, а год назад она нашла меня. Сказала, что не считает меня предателем, что хочет быть со мной и ни за что не уйдет, даже если ее за это убьют. Через нее я мог узнавать, как дела у моих родителей… Я опозорил их тогда, когда молча ушел. И пусть общество не знает, кем я стал — об этом запрещено говорить, — все только и судачат о том, что Риган Вуд, младший сын Алекса Вуда, пошел по наклонной. Будучи рожденным в богатой семье, я, по мнению журналистов, превратился в безработного пьяницу. Мама едва пережила такой удар, ну а я не мог оправдать слова журналюг и признаться ей, что защищаю ее и все королевство.

— Почему? Она же ваша мама! Она обязательно поймет и простит.

— И погибнет. Любая разумная нечисть, которой я наврежу, но по какой-то причине не сумею убить, отомстит мне через мою семью. Каждый охотник, подписывая договор кровью при вступлении в Корпорацию, должен раз и навсегда забыть своих родных. Такое правило, Аманда. Все, разговор окончен. Я и так сказал слишком много.

Я хотела спросить, почему тогда Риган не переживает за свою сестру, если нечисть может навредить и ей, но не стала. Не решилась бередить рану. После этого короткого разговора Риган сам на себя перестал быть похож — побледнел, осунулся.

— Вы не обладаете никаким даром, никакой магией, — подытожила я тихо. — Но почему не мерзнете?

— Мерзну. Но вам ведь необязательно было об этом знать, так? Я мужчина, а вы — хрупкая девушка. И если мы с вами оба начнем рыдать из-за несправедливости судьбы, никому от этого лучше не будет.

Я открыла и закрыла рот. Риган лгал мне целые сутки! А может, и сейчас врет? Я не замечала, чтобы он хоть раз вздрогнул от пронизывающего ветра! Или… В то утро, когда он босиком подошел к окну, а потом вернулся в кровать, он поджал ноги, а не оставил их на полу.

— Какая я глупая, — вздохнула я рассерженно. — Раздевайтесь, немедленно! Я не собираюсь нести ваше бездыханное тело в Лондон.

Глава 9

Риган первый бросился в рощу, я следом за ним. Перед глазами открылась страшная картина: заплаканная раскрасневшаяся женщина лежала на расстеленной на земле накидке и… рожала.

— Мы же не можем… — начала я жалобно и осеклась, но Риган и сам все понял.

— Не можем. Мы не бросим ее здесь.

— Помогите, прошу! — сквозь рыдания просила незнакомка.

— Тот мужчина привез ее сюда, — поняла я.

Риган расстелил на земле штору, закатал рукава рубашки и легко, словно перышко, перенес женщину на новое место. Она подняла на него усталые глаза и откинулась на спину, закричав еще громче.

— Вы когда-нибудь принимали роды? — с надеждой спросила я у Ригана.

Мужчина кивнул, и, пусть я надеялась на положительный ответ, он все равно меня удивил.

— Не в таких условиях, конечно, — взволнованно сказал он. — Боюсь, ребенок не выживет.

Роженица его не слышала, к счастью, а я упала перед ней на колени и в панике думала, чем помочь.

— Что мне делать, Риган? Подсказывайте!

— Успокойте ее, пока я помогаю малышу появиться на свет.

— Почему вы сказали, что он не выживет?

— Потому что холодно, Аманда, — раздраженно ответил Риган, и я прикусила язык. — Сколько мы прошли — миль пять? Унести его в Лондон не получится — слишком далеко, а значит, придется вернуться. Ребенку нужна теплая вода, чистые полотенца и еда. За пять миль он остынет настолько, что уже завтра покинет этот мир.

— Нет! — зло рявкнула я, но мой голос потонул в крике женщины. Я схватила ее за руку, заставила посмотреть мне в глаза: — Так, я не знаю, как рождаются дети, но мы сделаем все, что в наших силах, слышите?

— Еще немного, — успокаивал ее Риган.

Мгновение, и роща наполнилась криком младенца. Синюшный, в слизи… Я скривилась от отвращения. Никогда раньше не видела новорожденных! Но какое же это было счастье — он родился, он смог!

Роженица задышала тяжело и прерывисто, на меня она уже не смотрела. Я вытерла слезы с ее щек рукавом, а потом, не думая, сняла пальто и накинула его на плечи женщины.

— Аманда…

— Она мерзнет, — отмахнулась я от мужа. — Отдохнет, доберется до дома, тогда и заберу.

— Не доберется.

Я вдруг поняла, что незнакомка не издает ни звука. Ее дыхание прервалось.

Не веря своим глазам и ушам, я приложила ладонь к пышной груди.

Молодая мать была мертва.

Я отпрянула. Риган быстрым движением вытащил из брюк ремень, щелкнул незаметную кнопку на пряжке, и из нее появилось маленькое тонкое лезвие. Пока до меня доходило, что мужчина собирается делать, он перерезал пуповину ребенка и завязал ее в узелок. Мне оставалось только хлопать глазами в недоумении — о пуповине я раньше слышала, но видела впервые.

Риган укутал младенца в накидку, на которой лежала молодая мать, когда мы ее нашли. Пока я приходила в себя, мужчина забрал мое пальто и набросил на дитя — теперь лица младенца видно не было, и он перестал плакать.

В рощице было слишком тихо. Померкли все звуки, кроме одного — моего дыхания. Я сидела, подогнув под себя ноги, какое-то время и, не мигая, смотрела на бездыханное тело.

— Нам пора идти, Аманда.

Только что на моих глазах произошло две вещи: рождение новой жизни и смерть. Они ведь связаны, я знаю. Одного без другого не бывает. Но почему это так страшно? Мать отдала свою жизнь, и ее передали новому человеку. Передал кто-то, кого мы не могли видеть. А существует ли ОН, если творит такие вещи? Почему люди живут в беспросветной мгле, почему вера не помогает им?

— Теперь возвращаться не нужно, — сказала я тихо. — Пойдем в Лондон?

— Мы не можем пойти в Лондон с младенцем на руках. Он не доживет.

— Что же нам тогда делать?

— Вернемся в Эппинг, найдем кому отдать малыша. Кстати, это мальчик.

— А если не найдем для него дом?

— Найдем, не волнуйся.

— Но что, если нет, Риган?

Я судорожно вздохнула. Понимала ведь и даже неоднократно видела, как умирают совсем еще маленькие дети, но я не могла даже представить, что когда-нибудь придется увидеть смерть малыша, который родился при мне!

— У нас нет выбора, — чуть тверже сказал Риган. — Или мы вернемся и у ребенка будет шанс выжить, или двинемся в Лондон и он замерзнет по пути.

— Мое пальто очень теплое, он выдержит еще несколько часов.

— Поверь мне — нет.

— Верю, — отозвалась я шепотом и с трудом поднялась на ноги.

Тот мужчина на лошади просто привез эту несчастную женщину в рощу и оставил ее здесь. Наверняка он знал, что она погибнет, но все равно сделал это.

— Но почему? — спросила я у самой себя вслух, когда впереди вновь показались крыши Эппинга.

Риган меня не понял:

— Что «почему»?

— Почему тот человек бросил ее в роще?

— Боюсь говорить это, но, думаю, ради нас. Он знал, что мы не пройдем мимо — задержимся, а потом и вернемся.

— Значит, как только мы войдем в город, нас уже не выпустят?

— Не выпустят, — подтвердил Риган тихо и больше не сказал ни слова до тех пор, пока мы не оказались у постоялого двора.

Здесь все было спокойно. На нас никто не обращал внимания, люди занимались своими делами, а хозяин заведения поприветствовал нас как старых друзей.

Риган положил перед ним на стойку сверток с младенцем, и мужик вопросительно вскинул брови.

— Это ребенок, — сказал Риган. — Его родила в роще неподалеку женщина, жившая в этих местах.

Хозяин постоялого двора осторожно приподнял рукав пальто и взглянул на лицо новорожденного.

— И что мне с ним делать? — грубо спросил он. — Зачем вы принесли его мне?

— Больше некому, — поспешно выпалила я. — Оставить себе мы не можем, а кто его отец — не знаем.

— Нет у него отца.

— Откуда вам это известно?

— Знаю его мать. Хельга тут единственная, кто был на сносях.

— Хельга, — повторила я задумчиво. — Вы ее знали, а значит, можете сказать, были ли у нее близкие родственники? Да любые родственники!