Замуж за герцога

Глава 1

Теплый солнечный свет мягко лился сквозь высокие арочные окна, наполняя комнату ровным золотистым сиянием. За стеклом возвышались купающиеся в утреннем свете зеленые холмы Хольмгарда.

Ярнара Риндаль, самая младшая дочь тихого и скромного Дома Риндаль, постепенно приходила в себя ото сна. Она моргнула от тепла, коснувшегося щек — ее разбудил влажный нос и маленькие настойчивые лапки раньше заглянувшего в комнату солнца. Этот способ пробуждения оказался куда эффективнее любого колокольного звона.

Искрец, ее крошечная собачка, с энтузиазмом вылизывал щеки и подбородок.

— Доброе утро, Искрец! — рассмеялась Ярнара и отбросила прядь волос с лица.

Песик радостно подпрыгивал по постели и вилял хвостом так бурно, будто в его мире не существовало ничего важнее момента, когда хозяйка наконец открыла глаза.

Ярнара потянулась, тонкая ткань ее хлопковой ночной сорочки тихо зашуршала при ленивых движениях. Мир за окнами жил своей неторопливой жизнью: где-то в саду перекликались птицы, а вдалеке глухо урчали двигатели поместья, просыпавшиеся вместе с остальным хозяйством. Никаких тревог, никаких вызовов, никакой спешки.

Жизнь на Хольмгарде почти никогда не знавала суеты.

Их дом, верный вассал правящего планетой Дома Йосом, обладал лишь призрачным, почти символическим оттенком власти. Он был старым, малым и скромным: местное баронство управляло землей и урожаем, а не судьбами звездных систем. Их долг был прост — хранить порядок и не заглядываться на чужие престолы.

Отец, барон Бьярндун Риндаль, повторял это почти ежедневно. Он ценил тишину отдаленной планеты куда больше, чем пороховую пыль галактической политики. Мать, баронесса Сигрид Риндаль, была его идеальным отражением — спокойная, мудрая, нашедшая счастье в жизни, где не нужно сражаться за каждую ступеньку вверх.

Ярнара, младшая из троих детей, выросла в атмосфере мягкости и умиротворения.

Старший брат, Грэхам, большую часть времени проводил вдали — на торговых постах и портах внешних провинций. Сестра, Мойрана, уже начинала входить в свет и появляться на балах и приемах при дворе Йосомов.

А жизнь Ярнары оставалась такой же безмятежной, какой была всегда — размеренной, наполненной тихими утрами, чтением книг в саду, неспешными чаепитиями с матерью и долгими прогулками с Искрецом.

И большего ей не требовалось.

День продолжился в своем обычном неторопливом ритме.

На столе уже был накрыт завтрак: теплый хлеб, яйца и бекон, садовые фрукты, мед, черный чай в изящных фарфоровых чашках. Ярнара, еще сонная, наблюдала за семейной идиллией, пока Искрец сладко сопел у ее ног. Отец, восседающий во главе стола, просматривал утренние сводки новостей на полупрозрачном даталисте, изредка что-то комментируя. Мать молча разливала чай.

Ярнара слушала вполуха. Куда важнее ей было незаметно просунуть под стол кусочек бекона. Искрец блаженно жмурился и отстукивал благодарность хвостом по полированному полу.

— Официально, — произнес отец, опуская лист. — Герцог Рэйгон Хеллвейн объявил о намерении жениться.

Чайник с кипятком в руках матери на мгновение замер. Она обменялась с мужем быстрым и выразительным взглядом.

— Значит, слухи подтвердились, — тихо сказала Сигрид, ставя чайник на поднос. — Скоро начнется выбор невесты.

Мойрана, до этого безмятежно ковырявшаяся ложкой в фруктовом салате, резко подняла голову. Глаза ее вспыхнули живым огоньком.

— О, я слышала об этом при дворе Йосомов! — заговорила она с едва сдерживаемым восторгом. — Говорят, леди Луиза Йосом обязательно будет предложена. Она в последние месяцы появляется на каждом приеме! Даже на бал у Дома Веларин ее приглашали, представляете? Две недели пути туда, ведь у Йосомов нет варп-кораблей! Веларины бы смеялись, если бы она опоздала.

Ярнара слушала с тихим изумлением, будто речь шла о чьей-то далекой судьбе, никак не связанной с ее миром. Варп-корабли, пролетающие за дни то, на что обычным флотам требовались недели, принадлежали Императору, Великим Домам и немногим обособленным богачам. Их семья могла только мечтать о подобной роскоши.

Мать тихо усмехнулась:

— Это не важно. Все знают, чем это закончится.

— Закончится… Чем? — робко спросила Ярнара.

Мойрана вспыхнула еще ярче:

— Принцессой Миэлин Ратрак, конечно! Об этом твердят годами. Единственная дочь Императора, самая прекрасная женщина в Галактике. И он… — она театрально приподняла брови. — Рэйгон Хеллвейн — глава Дома Хеллвейнов. Его серебряный ястреб видели на сотне полевых битв!

Сестра понизила голос так, будто рассказывала страшную сказку:

— Говорят, его флот способен бросить вызов самой Императорской Гвардии. А его солдаты не знают, что такое отступление. И что он пьет кровь животных, чтобы сохранять силу.

Ярнара непроизвольно ахнула, представив эту мрачную картину:

— Кровь?.. Пьет?!

— Люди любят приукрашивать, — весело отмахнулась Мойрана.

— Я бы остерегался повторять подобную чепуху на людях, — сказал отец сухо.

— Я лишь пересказываю то, что слышу на приемах, — невинно пожала плечами Мойрана. — Но все уверены: он и Миэлин Ратрак давно почти обручены. Она бывает на его личных турнирах, обедает с его родней. Дома Хеллвейн и Императорский связаны крепче змеиных узлов.

Мать задумчиво сложила руки на столе, ее взгляд стал глубже и внимательнее:

— Политическим союзам неведомы чувства. Если брак до сих пор не заключен, значит, что-то еще обсуждают. Или кто-то… Сопротивляется.

Бьярндун аккуратно сложил даталист и отодвинул его в сторону.

— Но все это не наше дело, — сказал он с той твердостью, что не оставляла места для возражений. — Мы маленькое баронство и держимся подальше от их игр. Дом Йосом, возможно, и отправит свою кандидатуру, но мы, как всегда, останемся лишь простыми наблюдателями.

Ярнара опустила взгляд на тарелку, когда в животе что-то нервно дрогнуло. Она и сама не понимала, почему. Может, потому, что разговор касался больших и серьезных миров, о которых она знала лишь по обрывкам чужих слухов? Или оттого, что в голосах родителей пробивалась тревога, которую тщательно скрывали за ровными интонациями?

Глава 2

В саду тонко пахло поздними розами. Ярнара сидела под деревом с аккуратно устроенной на коленях книгой. Искрец лежал рядом и мирно посапывал после их активных игр. Сложно было сосредоточиться на чтении, потому что после завтрака голова пухла от болтовни сестры.

Каждое утро за столом превращалось в сцену для Мойраны, которая с восторгом пересказывала сплетни со двора Йосомов. Она приносила все новые вести о брачном отборе и рассказывала о кандидатках, их красоте, происхождении, о роскошных приготовлениях по всей Системе.

А вчера Мойрана буквально светилась, когда объявляла, что леди Луиза Йосом, дочь правителя Хольмгарда, официально внесена в список претенденток. Сестра в который раз с энтузиазмом щебетала о невероятно долгих путешествиях без варп-кораблей. Для Ярнары и сама мысль о таком пути казалась почти невозможной. До Ноктиона, императорского мира, куда должен был прибыть весь брачный рынок из-за участия принцессы Миэлин Ратрак, дорога заняла бы почти месяц…

Ярнара проводила пальцем по строкам и мысленно уносилась все дальше от Великих Домов и их пафосных проблем Здесь, под ивой, ее мир был маленьким и тихим: знакомые каменные стены, покатые холмы, дни, которые текли в ритме времен года, а не в такт политическим интригам. Она была на середине абзаца, когда на страницу легла большая темная тень, не похожая на ту, что отбрасывала на землю листва.

Ярнара подняла голову в ожидании увидеть грозовое облако и замерла. К поместью опускался небольшой отполированный корабль, его корпус мерцал под солнцем, украшенный знаком бурого медведя на зеленом фоне.

Дом Йосом.

— Как странно… — прошептала Ярнара и захлопнула книгу.

Искрец лениво зевнул, совершенно не разделяя хозяйской тревоги.

Стряхнув траву с подола, Ярнара направилась к парадной площадке. К тому времени корабль уже мягко опустился на платформу, а его мощные двигатели постепенно стихали.

Из шлюза вышли трое, в их движениях и взглядах читалось — это что-то срочное и важное. Барон Бьярндун Риндаль ждал их у края площадки, такой же смущенный и удивленный, как наблюдающая со стороны Ярнара. После короткого обмена приветствиями он провел гостей в дом.

Ярнара вернулась в сад, чтобы продолжить чтение книги, но уже через полчаса туда вбежала запыхавшаяся служанка. Она громко окликнула ее:

— Леди Ярнара! Баронесса просит вас немедленно подойти. Это очень важно!

— Что случилось?.

— Я не знаю, миледи, — вымолвила раскрасневшаяся от бега служанка. — Но баронесса… Очень взволнована.

Искрец коротко тявкнул, уловив перемену в настроении хозяйки. Ярнара поспешила в дом, где ее прямо в дверях встретила Баронесса Сигрид. Глаза матери необычайно сияли, лицо порозовело от странной смеси потрясения и восторга.

— Ярнара, — шепотом сказала она и взяла дочь за руки. — Слушай меня внимательно, девочка.

У Ярнары похолодели пальцы — вряд ли Йосомы лично заявились сюда, чтобы принести какую-нибудь хорошую для их дома весть.

— Мама… Что произошло?

— Ты поедешь представлять Дом Йосом на брачном рынке для Его Светлости герцога Рэйгона Хеллвейна!

Ярнара на мгновение даже забыла, как дышать. Она — и на брачный рынок?! Да это же безумие!

— Как это… Что вы… А леди Луиза?

— Леди Луиза тяжело заболела, — тихо и торопливо ответила мать, словно их могли подслушивать в собственном доме. — Врачи подтвердили сильную лихорадку. Не смертельно, но она не успеет восстановиться к отбытию.

— Но ведь у Йосомов есть другие дочери… Кузины… Кто-то еще? — Ярнара пыталась вспомнить имена и титулы, куда более подходящие на роль кандидатки от дома Йосом. Но мысли хаотично путались и обрывались, так и не успевая сформироваться до конца.

Сигрид мягко сжала ее похолодевшие руки, будто старалась передать дочери каплю своей уверенности и смелости:

— Увы, нет, — тяжко вздохнула мать. — Все варианты рассмотрены. Их союзники уже обещали своих дочерей другим семьям. Или они неподходящего возраста. Йосомы хотят быть представлены хотя бы формально.

Мать улыбнулась успокаивающе, как умела только она, и сердце в груди у Ярнары забилось еще быстрее от осознания неизбежности происходящего.

— Не бойся, Ярнара. Все знают, что герцог Рэйгон женится на принцессе Миэлин Ратрак. Им просто нужна благородная, воспитанная, достойная… И, откровенно говоря, безопасная кандидатка. Выбор пал на тебя, дорогая.

— Мойрана… Почему не Мойрана? Она мечтает об этом! Это все для нее!

Сигрид с сожалением опустила взгляд на их сплетенные руки.

— Мойране двадцать шесть. А герцог объявил, что рассматривает кандидаток только до двадцати пяти.

— Но ему же… Сорок! — глаза Ярнары расширились.

— Да, — кивнула мать и ласково провела ладонью по ее волосам, как успокаивала в детстве. — Но ему нужна молодая жена, чтобы много лет рожать наследников. Это не романтика, Ярнара, а политика.

Ярнара никогда не видела себя при дворе, не стремилась к замужеству и придворным играм. А теперь — без подготовки и желания — ее бросали прямо в эпицентр имперской политики, как тряпичную куклу без собственного мнения.

Просто потому, что она подходила по возрасту! Уму непостижимо.

— Но я…

Мать приложила палец к ее губам:

— Тише. Бояться нечего. Он выберет Миэлин Ратрак. Твое участие — формальность, к тому же, довольно почетная. Когда вернешься, это откроет нам многие двери, принесет уважение. Даст вам обеим шансы на лучшую жизнь…

Привычный мир трещал по швам с каждым новым словом матери.

— Да, мама… — потрясенно вымолвила Ярнара, не в силах перечить матери и дому Йосомов, уже решивших все без ее согласия.

— Умница. Все закончится быстрее, чем ты успеешь моргнуть!

Но Ярнара чувствовала обратное — ее жизнь только начинала набирать обороты и кардинально меняться.

Йосомы улетели, как только официально объявили новость. Остаток дня прошел в настоящей суматохе: слуги сновали по поместью, вытаскивая платья из старых шкафов, перебирая украшения, чистя шелка и бархат. Спустя час после того, как на весь Хольмгард прогремела весть о кандитатке Ярнаре, в дом привезли старого семейного портного. Он ворчал, мерил, колол булавками и шипел про “невозможные сроки”, но все же делал свою работу под пристальным взглядом барона Риндаля.

Глава 3

Путь до Ноктиона казался бесконечным. Дни перетекали в ночи, ночи возвращались в дни — и все это тянулось среди черной пустоты за иллюминаторами их скромного по масштабам вселенной корабля. Ярнара с замиранием сердца смотрела, как за стеклом медленно проплывали холодные звезды. Далекие, равнодушные, будто не замечающие дрейфующих в железяке людей.

Лорд Йосом с супругой, разумеется, летели вместе с ними. Не из вежливости, а чтобы лично убедиться, что Риндали не опозорят их дом и сыграют отведенную роль правильно и четко.

Леди Фарина Йосом, суровая женщина с острыми чертами лица и еще более острым языком, не упускала ни одной возможности напомнить Ярнаре ее место:

— Ты не должна говорить, пока к тебе не обратятся, — обратилась она к Ярнаре как-то вечером, натянуто улыбнувшись. Эту улыбку легко можно было принять за неприязнь — ее раздражала наивность Ярнары и то, что на брачном рынке будет участвовать не ее собственная дочь. — Ты представляешь не только Дом Риндаль. Любая твоя ошибка отзовется на всех нас. И поверь, леди Ярнара, двор Ноктиона куда менее снисходителен, чем я.

Ярнара судорожно сглотнула и кивнула, ковыряя вилкой еду. Кусок в горло не лез. Сидящий напротив Грэхам бросил ей короткий, поддерживающий взгляд, но и тот нес в себе отголоски искренних переживаний.

Лорд Йосом, мрачный и сдержанный мужчина, редко разговаривал с Ярнарой. Большую часть времени он проводил в уединении с бароном Бьярндуном, обсуждая стратегию и вопросы политики.

Оставаясь наедине со своими мыслями, Ярнара подолгу сидела у иллюминатора с раскрытой книгой на коленях. Ее взгляд почти не двигался по строчкам. Искрец по привычке крутился рядом, напоминая о тепле дома.

Иногда к ней подсаживался Грэхам, но не с целью заводить разговоры о грядущем брачном рынке, а чтобы отвлечь Ярнару рассказом о той или иной звезде или планете.

Мойрана, наоборот, оставалась собой: смеялась, болтала, мечтала о жизни при дворе, о дорогущих платьях и эффектных танцах с уважаемыми кавалерами. Она будто проживала эти скучные и наполненные неизвестностью будущего дни без усилий и сразу за всех — за Луизу, которая должна была быть тут, и саму Ярнару.

Когда объявили, что корабль, наконец, входит в систему Ноктиона, Ярнара вместе с Мойраной и Грэхамом поспешили на обзорную палубу.

От открывшегося вида перехватывало дыхание даже у тех, кто уже видел нечто подобное.

Ноктион сиял в космической пустоте, как драгоценный камень: глубокие зеленые материки, темно-синие океаны, мягкие белые облака. Вокруг планеты сновали сотни тысяч кораблей, похожие на рой насекомых вокруг спелого сочного плода. Каждый хотел урвать себе хотя бы крошечный кусочек благодати.

Их собственный корабль, небольшой дипломатический шаттл под скромным флагом Дома Йосом, приближался к главной орбитальной станции, похожей на огромный и тщательно охраняемый престол. На фоне роскошных судов Великих Домов их шаттл моментально терялся и мерк.

Корабль Дома Розаль сверкал слоновой костью и золотом, на его корпусе виднелся белый силуэт гербовой голубки. Следом за ним неторопливо шел корабль Дома Веларин — серебристо-зеленый и с выгравированными на бортах парными оленями.

Но даже эти гордые, сияющие корабли не шли ни в какое сравнение с флагманом Хеллвейнов. Тот не сиял, он, наоборот, поглощал свет.

Он нависал над орбитой: черный, как сама космическая пустота, и острый, лишенный ненужных деталей. Огромный и молчаливый. Серебряный ястреб Хеллвейнов хищно распахивал большие крылья на корпусе — судно источало силу и угрозу даже одним своим видом. Оно напоминало не средство передвижения, а оружие, создавая резкий контраст с яркими изящными кораблями других Домов. Флагман напоминал, кем является Дом Хеллвейн: дисциплинированной, военной, суровой мощью.

На борту Йосомов повисла тяжелая тишина. Даже Мойрана замолчала: подалась вперед и почти прижалась лицом к стеклу, глаза ее расширились, губы приоткрылись в детском изумлении. Лорд Йосом медленно выпрямился, его привычная уверенность сменилась сосредоточенной настороженностью. Леди Фарина вцепилась обеими руками в его локоть и тоже не произнесла ни слова.

Когда трап опустился, сердце Ярнары застучало так громко, что она ощутила давление в висках и слабость в ногах. В воздухе витали дорогие, тонкие ароматы, где-то вдали звучал смех и негромкая музыка. Слуги в безупречной форме почтительно кланялись и провожали прибывающих гостей. Стража внимательно следила за всеми присутствующими.

Хольмгард, оставшийся так далеко, со своими тихими холмами и уютными домами, ощущался выдуманной детской сказкой по сравнению с тем, что открывалось перед глазами на Ноктионе.

Искрец тихо заскулил у нее на руках. Ярнара крепче прижала собачку к себе и неловко шагнула вперед. Каждый оценивающий взгляд, который она ловила на себе, казался ей настоящим испытанием. Но все быстро теряли к ней интерес.

Предоставленные им комнаты оказались ослепительно красивыми: с высокими потолками, мраморными полами и балконами с видом на мерцающий город. Слуги поклонились и бесшумно вышли, позволяя гостям перевести дух.

Мать повернулась к Ярнаре, на ее лице светилась гордость, а в глазах пряталась родительская тревога, пальцы заметно подрагивали:

— Дорогая, представь только, завтра все взгляды будут прикованы к тебе!

Ярнара рассеянно кивнула — она не могла радоваться, пока внутри все сжималось в тугой узел. Она опустилась в мягкое кресло и сцепила пальцы на коленях так крепко, что побелели костяшки. Искрец заинтересованно обнюхивал убранство комнаты.

Она не готова! Ни к брачному рынку, ни к взглядам других, более успешных кандидаток, ни к выходу на поклон для герцога…

Ночью из-за переживаний Ярнара почти не спала, ей то мешал гул систем охлаждения, то далекая, похожая на шепот музыка, то огни огромного города за незашторенными окнами. И все казалось таким чужим… Она уже скучала по тишине Хольмгарда, по ночному воздуху, пахнущему травой, по утрам, когда ее будили птицы и Искрец, а не тревога или кошмары.

Глава 4

Брачный рынок был не просто бессмысленной чередой бесконечных приемов и примерок платьев. Он держался на ритуалах и традициях, по которым судили здесь не только девушек.

Если Дома выставляли своих дочерей напоказ, чтобы их оценивали, сравнивали и перебирали, как самый лучший товар на прилавке, то и ищущий себе жену мужчина обязан был доказать, что достоин. Показать не только богатство и титул, но и свою силу, выносливость, власть.

Для такого человека, как герцог Рэйгон Хеллвейн, наследника одного из самых могущественных Домов Империи, это доказательство могло быть только древнейшим и самым наглядным — в бою.

Сегодняшний день был нужен не только кандидаткам — Рэйгон Хеллвейн нуждался в нем не меньше.

Согласно традиции, если правитель или великий лорд искал себе супругу, он выходил на арену и участвовал в публичном состязании, демонстрируя физическую силу и мастерство. Это был тонкий, но понятный намек: он способен защитить свой Дом и тех наследников, что когда-нибудь родятся в заключенном браке.

Джиу-джитсу, доведенное за века до совершенной формы искусства, сочетающее дисциплину, технику и хищную красоту движения, почиталось по всей Империи. Раз в пять лет на Ноктионе устраивали великий турнир, куда съезжались знать, военачальники и лучшие бойцы с разных миров. И уже много лет подряд имя победителя было одним и тем же.

Рэйгон Хеллвейн.

Теперь, под предлогом брачного рынка, он выходил на арену снова, наглядно подтверждая свое первенство, силу и право выбирать.

“Вот мужчина, достойный женщины”.

Процессия двигалась по дворцовым коридорам единым потоком шелка, золота, красоты и какофонии смешивающихся духов всех оттенков запахов. Ярнара, как и положено, шагала в глубине толпы вместе с другими кандидатками. Чем ближе они подходили к Императорской арене, тем отчетливее доносились звуки из большого и страшного внешнего мира.

Глухие удары барабанов и рев толпы, которая приготовилась внимать очередному зрелищу.

Тысячи людей собрались, чтобы увидеть представление. Высоко под куполами колыхались сотни знамен — все они принадлежали разным Великим Домам. Среди них выделялся стальной ястреб Хеллвейнов, развевающийся так, будто уже стал здесь хозяином.

Кандидаток подняли по широкой мраморной лестнице на балкон для почетных гостей, откуда представление должно было выглядеть особенно впечатляющим. Девушки почти бегом ринулись к краю. Их балкон мгновенно вспыхнул россыпью дорогих тканей, сияющих заколок, безупречных причесок и заранее отрепетированных улыбок.

Ярнара старалась держаться вместе со всеми, но девушки напирали вперед, выискивая “лучшее” обзорное место, мягко и неумолимо оттесняя ее назад. Плечо к плечу, локоть к локтю, кандидатки искали ту точку, откуда взгляд герцога с наибольшей вероятностью зацепится именно за них.

Ярнара шагнула в сторону к самому краю балконной ложи, откуда почти не видела арену.

Зато отлично видела Миэлин Ратрак.

Принцесса стояла в центре, словно этот участок балкона был создан для нее одной. Пальцы ее легко касались каменного поручня, но Ярнара уловила напряжение в этом внешне небрежном жесте. Голубые глаза Миэлин неотрывно следили за воротами в дальнем конце арены.

Она ждала его.

Барабаны били все громче, их ритм отзывался где-то глубоко в груди и разжигал кровь перед шоу.

На арене тяжело скрипнули высокие железные ворота — и на песок уверенно вышел герцог Рэйгон Хеллвейн.

Толпа издала единый выдох, словно тысячи людей разом расправили грудную клетку.

Ярнара почувствовала, как чьи-то плечи мягко, но настойчиво подтолкнули ее вперед, и впервые ясно увидела Железного Герцога.

От его высокой фигуры веяло силой и мощью. Он точно знал пределы собственного тела и умел их расширять. На нем была традиционная форма бойца Дома Хеллвейн — черная с серебряной отделкой и алым поясом на талии, знаком действующего чемпиона арены.

Солнце отражалось от коротких темных волос, подчеркивая резкие черты лица. Он был красив, но красотой иной породы — не придворной и не выставочной, а холодной и опасной, как у оружия, созданного для конкретной цели: захватывать, подчинять, управлять.

Лицо Железного Герцога оставалось бесстрастным, на нем не было ни волнения, ни тени тщеславия, только сосредоточенность и неприступность. Он привык побеждать.

Миэлин Ратрак едва заметно вздохнула. Грудь ее приподнялась, она прижала к ней ладонь и чуть прикусила нижнюю губу.

Вокруг снова оживился шепот. Восхищенные взгляды скользнули к Миэлин — к той, кому Рэйгон Хеллвейн “принадлежал” уже сейчас. Но пока еще не официально.

Он уже ее — так виделось большинству присутствующих.

Ярнара стояла почти неподвижно, сжимая ладонями холодный камень перил, чтобы не потерять сознание от переизбытка эмоций. Сердце билось глухо и тяжело, ритм то и дело сбивался из-за громких барабанов. Собственное присутствие казалось лишним, словно Ярнара по ошибке оказалась в месте, которое принадлежало совсем другому миру. Другому человеку.

И все же она не могла отвести взгляд от происходящего внизу.

Голос распорядителя, усиленный акустикой арены, прокатился эхом над заинтригованной толпой зрителей:

— По древнему обычаю и во имя чести — да начнется Испытание Силы! Выйдите те, кто осмелится встать против герцога Дома Хеллвейн!

С противоположной стороны арены один за другим появились претенденты. Каждый из них, несомненно, был опытным бойцом, отобранным из лучших воинов Ноктиона и соседних миров. Герцоги и лорды, прославленные командиры и чемпионы. Кто-то выходил ради славы, кто-то — ради проверки себя, кто-то — ради единственного шанса хотя бы на миг затмить непобедимого.

Эти мужчины выглядели внушительно ровно до того момента, пока не встали напротив Рэйгона Хеллвейна.

Первый бросился вперед, полагаясь на скорость и грубую силу. Рэйгон двинулся навстречу стремительно и точно, будто клинок, выскользнувший из ножен. Прошло всего несколько секунд — и мужчина уже лежал на песке, судорожно хватая воздух, полностью обезоруженный и окончательно побежденный.

Глава 5

Вечерние сумерки опускалось за мостами Ноктиона, погружая город в полумрак, но внутри Императорского Большого Дворца свет не гас никогда — за исключением хозяйских спален.

Огромные хрустальные люстры освещали просторный бальный зал сотнями переливающихся огней. Уходили ввысь высокие колонны, украшенные символами древнейших Домов. Где-то под потолком скрытые от глаз гостей музыканты играли тихие и изящные мелодии.

Это было завершение церемонии — кандидатки должны официально предстать перед герцогом Рэйгоном Хеллвейном. А затем он озвучит свой выбор.

Долгий день из бесконечных ожиданий, взглядов, которыми ее оценивали, улыбок, которые приходилось удерживать, и поклонов, выученных до автоматизма, давил на плечи тяжелым невидимым грузом. Ярнаре хотелось только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Вернуться домой, смыть с себя остатки чужого мира и спокойно выдохнуть, занимаясь привычными делами. И пусть сестра еще долго будет обсуждать этот памятный день… Впереди оставался месяц пути обратно, но он хотя бы вел к тишине Хольмгарда, а не к тревоге, что преследовала здесь на каждом шагу.

За ее плечами стоял отец, барон Бьярндун Риндаль — он тоже устал, измотанный переживаниями за дочь.

Ярнара пригладила подол своего второго платья. После турнира кандидатки переоделись в вечерние наряды, созданные для того, чтобы притягивать внимание и сверкать во время танцев. Это был финальный этап — последний шанс очаровать Железного Герцога.

Вокруг, словно драгоценные камни, сияли благородные дочери. Их выстраивали по рангу Домов и негласным соперничествам. Подбородки были приподняты, все жесты выверены, слова заранее продуманы и безопасны.

Миэлин Ратрак вновь заняла место в самом центре. Она выглядела уверенно и недосягаемо, никто не подходил к ней слишком близко и — уже тем более — не позволял случайных прикосновений. Даже самые гордые дочери Великих Домов отступали на шаг, будто близость к принцессе могла обернуться для них наказуемой дерзостью.

У императорского трона, гордо расправив плечи, стоял Рэйгон Хеллвейн, узкая лента на его талии оттенка крови напоминала о совершенных триумфах и о том, что он по праву занимал титул непобедимого Железного Герцога.

Он выглядел именно так, как и должен выглядеть герцог, которого Империя одновременно боится и превозносит.

Объявитель шагнул вперед и поднял свой позолоченный жезл — удар об пол гулко прокатился по залу, заставив все лишние разговоры смолкнуть.

— Лорды и Леди Империи! — громко возвестил он. — По указу Императорского Дома и во имя древних обычаев брачного отбора кандидатки будут представлены Его Светлости, герцогу Рэйгону Хеллвейну.

Первой шагнула Миэлин Ратрак. Не потому, что ее назвали, а потому, что никто не сомневался: именно ей надлежит стать первой.

Объявитель лишь на мгновение замялся, затем поспешно продолжил:

— Ее Высочество, принцесса Миэлин Ратрак из Императорского Дома.

Миэлин Ратрак спускалась по мраморным ступеням легко и грациозно. Платье из сапфирового шелка спадало на пол длинной волной, а серебряные украшения мерцали в волосах, как звездный дождь.

Рэйгон Хеллвейн шагнул вперед с бесстрастным выражением лица, хотя все эти прекрасные женщины собрались здесь сегодня ради него одного. Неужели он не мог проявить хоть каплю… Человечности и эмоций в такой ответственный момент?

Миэлин присела в безупречном королевском, но не покорном реверансе. Рэйгон принял ее изящную руку, как подобало этикету церемоний, и наклонился. Его губы коснулись тонких девичьих пальцев ровно настолько, насколько позволял протокол. Их взгляды пересеклись на одно лишнее мгновение.

Этого было достаточно.

Миэлин выпрямилась и отошла, излучая спокойную уверенность женщины, которую не выбирают, а которую ожидают. Пока принцесса не заняла свое место, никто не посмел двинуться вперед.

Затем прозвучало следующее имя — и церемония вступила в свой законный ритм.

Одна за другой девушки спускались по ступеням, сопровождаемые отцами или опекунами. Каждая выполняла реверанс, подавала руку для приветственного поцелуя — жеста, наполненного традицией, но лишенного личного смысла и чувств.

Рэйгон принимал всех одинаково холодно и безупречно, как подобало традициям, а не обещаниям счастливой семейной жизни.

Ярнара была последней. Когда объявили ее имя, она едва не оступилась, хоть и пыталась мысленно подготовиться заранее. Щеки вспыхнули, но отец, Бьярндун Риндаль, тут же подхватил ее под руку и помог сделать первый шаг к лестнице.

Дальше ноги двигались сами по себе. Большой зал расплывался перед глазами, лица присутствующих сливались в сплошное размытое пятно. Зато Ярнара чувствовала тяжесть сотен взглядов, единодновременно направленных на ее скромную фигуру от дома Йосом.

Одни были наполнены любопытством, другие оставались равнодушными, а третьи — уже откровенно отвергали ее кандидатуру.

Голос объявителя донесся до Ярнары словно издалека:

— Леди Ярнара Риндаль, дочь Дома Риндаль, Хольмгард!

Прозвучавшее имя потерялось в огромном пространстве зала.

Ярнара сделала поклон так, как ее учили. Пальцы дрожали. Когда она подняла голову, Рэйгон Хеллвейн уже тянулся к ее вспотевшей от страха ладони.

Он почти не смотрел на нее, когда касался губами руки.

Вот и все.

Ярнара вновь присела в реверансе и позволила отцу увести себя к краю зала — подальше от герцога и обратно в спасительную тень. Сердце билось так громко, казалось, его стук эхом разносился по бальной зале.

Но никто его, естественно, не слышал.

Музыка изменилась — начинался первый танец. Согласно обычаю, герцог должен был выбрать партнершу. В зале не нашлось ни одного человека, который бы заранее не знал о его решении.

Рэйгон подошел к девушкам и, не раздумывая ни секунды, подал руку Миэлин Ратрак.

По залу прокатился ожидаемый и почти облегченный вздох.

Вложив пальцы в его ладонь, Миэлин вышла на сверкающий пол с победной улыбкой. Оркестр заиграл громче, заполняя пространство красивой музыкой.

Глава 6

Небо над Хеллвейном, родным миром Дома Хеллвейн, затягивало тяжелыми тучами. Ветер выл над крепостью, и этот вой казался прямым отголоском той ярости, что клокотала в зале военного совета.

Внутри большого совещательного зала воздух был натянут, как струна.

Герцог Рэйгон Хеллвейн стоял в центре все в тех же черно-серебряных церемониальных одеждах, в которых поспешно покинул Ноктион. Ни блеск ткани, ни безупречный крой не могли смягчить очертаний его лица и тот огонь, что тлел в глубине его взгляда.

Вокруг находились лишь те, кому он доверял. Младший брат, лорд Веррис Хеллвейн, нервно расхаживал взад и вперед. Дядя, старый генерал Лайос Хеллвейн, возвышался над столом неподвижной, массивной фигурой. Рядом стояла сестра, леди Абель Хеллвейн, беспокойно глядя в окно на буйство природы.

Тишину нарушил глухой голос Лайоса:

— Этот пункт был ловушкой, подготовленной самим Императором. Его вписали во все брачные контракты, отпечатанные Имперской канцелярией на Ноктионе. Даже в тот, что предназначался Миэлин Ратрак.

Он провел ладонью над голографической картой, где сеть родственных и политических связей вспыхивала холодным голубым светом.

— Формулировку спрятали глубоко, замаскировали под церемониальный текст. Но смысл предельно ясен. Если ты женишься на одной из официальных кандидаток, ты обязуешься отказаться от любых будущих прав на Императорский трон.

Веррис резко выдохнул, будто получил удар под дых:

— И сами Дома не знали, да? Их тоже обвели. Им подсунули престиж и почет, а на деле использовали, чтобы загнать тебя в ловушку.

Голос Абель прозвучал тише, но не менее жестко:

— Речь никогда не шла о браке. И не о Миэлин! Речь всегда шла о тебе, брат. О Доме Хеллвейн. Император тебя боится…

Челюсть старого генерала сжалась так, что заиграли желваки.

— Ты полагался на старые договоренности и равновесие сил. На то, что после смерти Императора союз с Миэлин сделает вопрос наследования бесспорным.

Веррис зло усмехнулся и ткнул пальцем в карту:

— Но старый ублюдок и не думал уступать! Ни в этом поколении, ни в следующем. Он не просто хочет избавиться от тебя, он хочет унизить, стереть Дом Хеллвейн с политической доски!

Вспышка молнии за окном на мгновение осветила лицо Рэйгона, который по-прежнему внимательно смотрел на голографическую карту. Будто в ней прятался ключ к разгадке этой проблемы.

Его голос, когда он заговорил, был низким и ровным — тем самым, что его враги боялись пуще крика и приговоров:

— Нас не загонят в угол, как зверя. Дом Хеллвейн ковали в бурях и похуже этой. Если Император думает, что одна скрытая строчка способна заковать нас в цепи, он сильно недооценивает то, на что мы способны.

— Тогда дай приказ, Рэйгон! Скажи только слово — и мы двинемся. Теперь это личное! Мы не обязаны терпеть такое оскорбление! — зло выплюнул Веррис.

— Мы не можем развязать войну из-за этого, — Лайос поднял руку и остудил пыл племянника. — Император именно этого и добивается. Он хочет, чтобы нас увидели бешеными псами, которые бросаются в атаку при первом же ударе. Безрассудными и предсказуемыми.

Рэйгон перевел взгляд на дядю и коротким кивком признал справедливость сказанного.

— Мы не позволим втянуть себя в войну по его правилам. Но и без ответа это не оставим.

Леди Абель слегка наклонила голову и прищурилась:

— Тогда что ты предлагаешь, брат? Если не война — чем мы отвечаем на этот плевок в лицо?

И тут в разговор вмешался Реннард — юридический советник Дома. В руках у него дрожал свернутый пергамент.

— Мои лорды, я еще раз проверил все контракты. Каждый из них прошел через Имперские каналы, — он сделал красноречивую паузу. — Кроме одного.

Все разом повернулись к нему.

— Какого?

Реннард сглотнул.

— Второстепенной кандидатки, Ваша Светлость. Леди Ярнары Риндаль. Дом прислал местный контракт без правок и без имперских печатей. Обычный вассальный шаблон.

— Объясни, — потребовал Рэйгон нетерпеливо.

— Дом Риндаль мал, Ваша Светлость. Он далек от Имперских игр. Их документы поступили в последний момент, как сюзеренская кандидатура вместо той, что внезапно заболела. Полагаю, у них не было ни времени, ни ресурсов отправлять бумаги через Имперскую канцелярию. Они обратились к местному писцу в Хольмгарде. И поэтому… — Реннард запнулся, словно опасался, что следующие слова вызовут новый виток споров и негодований.

— Поэтому в ее контракте этого пункта нет, — мрачно закончил за него Лайос.

— Ну надо же. Просто не заметили ее? — Веррис с трудом верил советнику. — Как это возможно?

— Девчонка из никому не нужного Дома. Ни силы, ни связей. Пустое место! — констатировала Абель очевидное.

— А если я не женюсь?

— Тогда оскорбление будет куда более масштабным. Вселенским, — отозвался Лайос моментально. — Ты забываешь, что это не домашний смотр невест. Брачный рынок проведен по приказу Императора и на его земле. Каждый значимый Дом отправил туда лучших дочерей за твоей благосклонностью.

Он ткнул пальцем в голограмму, на которой мерцали имена и гербы.

— Если ты уйдешь ни с чем после того, как они стояли перед тобой под пристальным наблюдением всей Империи — это сочтут демонстративным презрением и проявлением крайнего неуважения.

— Значит, старый подлец все продумал. Как ни поступи — он выигрывает, — сквозь зубы процедил Веррис. — Выбираешь хоть одну из них — ты связан. Женишься на Миэлин или любой другой — лишаешь себя права на престол. Пункт вступает в силу, Дом Хеллвейн фактически обнуляют.

— А если не выберешь никого, — тихо подхватила Абель. — Оскорбишь всех и каждого. Создашь себе врагов из тех, кто мог бы стать союзником. Императору останется только наблюдать, как мы сами роем себе могилу.

— Он построил почти идеальную ловушку, — Лайос в который раз указал на голограмму. — Но у тебя есть то, чего он не учел.

Он коснулся голографической карты в той точке, где вспыхнуло имя Ярнары Риндаль — маленьким, почти незаметным огоньком рядом с яркими гербами Великих Домов.

Глава 7

Их путь с Ноктиона обратно в Хольмгард начинался тихо. Космос вновь готовился поглотить корабль Дома Йосом на целый месяц странствий по бескрайним просторам, где холодные звезды мерцали словно далекие, равнодушные свидетели человеческих судеб. Пассажиры, уставшие и сбитые с толку, а кто-то и униженный тем, чем обернулся брачный рынок, давно разошлись по каютам и погрузились в тревожный сон.

Но эта хрупкая тишина рухнула внезапно и без малейшего предвестия.

По коридорам корабля взвыли оглушающе громкие сирены. Ярнара рывком приподнялась на койке, сердце ее билось так яростно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Искрец, ее верный спутник, тревожно лаял. Снаружи доносились крики, топот и обрывки команд. Путаясь в собственных руках и ногах, она скинула одеяло, спрыгнула на пол и бросилась к иллюминатору.

Привычный звездный узор внезапно исчез, уступив место огромной, непроницаемой тени. Это было судно с ястребом на борту — эмблемой Дома Хеллвейн.

Стража Йосомов металась в панике, крики и приказы смешивались в один неразборчивый гул.

— Они просто вынырнули из ниоткуда и стыкуются! Боги милостивые, они стыкуются!

Спустя считанные минуты корабль сотрясся от мощного толчка: стыковочные захваты сомкнулись с глухим, металлическим лязгом, и вибрация прокатилась по всему корпусу. А потом все прекратилось так же резко, как началось.

Ярнара, прижав к груди дрожащего Искреца, уже стояла в главном коридоре рядом с семьей. Все они, наспех одевшись, выскочили из кают, не успев даже обменяться парой слов о происходящем. Твердая рука отца лежала на ее плече — этот простой жест говорил больше, чем любые утешения. Он обещал защищать.

Лорд и леди Йосом стояли впереди, недоуменно переглядываясь между собой. Немые вопросы, ответов на которые ни у кого еще не было, повисли в воздухе.

Звук тяжелых, размеренных шагов по металлу заставил всех испуганно замереть. Когда двери с шипением разъехались, на пороге возникли фигуры Дома Хеллвейн собственной персоной.

Неужели они что-то натворили? Где-то провинились?!

Ярнара ощутила на себе ядовитый взгляд леди Йосом, но далее все внимание переключилось на грохот тяжелых солдатских сапог по металлу.

Первыми прошли военнослужащие в знакомой черно-серебряной форме, с оружием в кобурах и шлемами, которые скрывали лица, превращая людей в безликие инструменты чужой воли. Они синхронно расступились и открыли дорогу герцогу Рэйгону Хеллвейну.

Рядом с ним замер капитан, держа в руках свиток, запечатанный воском с гербом Дома Хеллвейн. Бросив быстрый взгляд на герцога и получив в ответ молчаливое согласие, он развернул пергамент и начал читать вслух:

— По воле Его Светлости, герцога Рэйгона Хеллвейна, Дом Хеллвейн официально выдвигает брачное предложение леди Ярнаре Риндаль.

Слова прозвучали ударом грома среди ясного неба. Ярнара с трудом могла поверить в то, что не ослышалась.

Несколько долгих секунд никто не реагировал, осмысливая зачитанный указ. Воздух в коридоре сгустился от напряжения, в этой звенящей паузе таилась вся неопределенность их дальнейших судеб.

Барон Бьярндун Риндаль моргнул, мир словно выскользнул у него из-под ног. Губы приоткрылись в безмолвном изумлении, но с них не сорвалось ни единого звука. У Сигрид схлынула вся краска с лица, сделав его болезненно бледным.

Ярнара осмелилась посмотреть на герцога, который не удостоил ее своим вниманием даже на долю секунды. Он стоял неподвижно и не произносил ни слова. Все происходящее было лишь тенью чужой воли, вращающейся вокруг него, как вокруг единственного центра притяжения.

— Д-д-д-должно быть, з-з-з-здесь произошло какое-то чудов-в-в-вищное недоразумение, — первым нарушил оцепенение заикающийся лорд Йосом, шагнув вперед с отчаянной и в некоторой степени глупой решимостью. — Дом Р-р-р-р-риндаль всего лишь мои вассалы. Если Дом Хеллвейн ищет союза с Йосомами, у меня есть дочь…

Капитан резко обернулся к нему:

— Как вы можете ставить под сомнение волю Его Светлости, герцога Хеллвейна? Как смеете вы предполагать, будто его намерения подлежат дальнейшему обсуждению?

Лорд Йосом поспешно склонился в глубоком поклоне и постарался скрыть новую волну дрожи в голосе:

— Простите, капитан! Примите мои искренние извинения, Ваша Светлость, герцог Хеллвейн! Я не хотел вас оскорбить и не имел в виду ничего подобного…

Взгляд капитана еще на мгновение задержался на нем, будто отмерял всю глубину проявления внезапной ничтожности. Лорд Йосом, спотыкаясь, попятился назад. Он продолжал кланяться, пока лицо пылало от испытуемого унижения.

Коридор вновь погрузился в тяжелую тишину, нарушаемую лишь глухим, ровным гудением корабельных систем. Все взгляды, полные напряженного ожидания, снова обратились к Хеллвейнам.

Ярнара ощущала себя скромной зрительницей театральной сцены, но никак не участницей развернувшегося представления. Ее тело похолодело и застыло, как каменное изваяние. Герцог казался выше, чем во дворце на арене и в бальной зале. Его молчаливое и хмурое присутствие давило сильнее, чем все изысканные императорские залы разом.

Капитан откашлялся и продолжил зачитывать, будто ничего не произошло:

— Леди Ярнара Риндаль, вы призываетесь явиться на формальную брачную церемонию, которая состоится… Немедленно.

Со стороны Йосомов раздался недоверчивый вздох.

Барон Бьярндун Риндаль нашел в себе силы шагнуть вперед. Голос его звучал глухо и отчаянно:

— Ваша Светлость, — он низко поклонился, обращаясь уже не к капитану, а к самому Рэйгону Хеллвейну. — Подобное решение требует некоторого обсуждения. Времени на обдумывание, согласование условий…

Холодный и бесстрастный взгляд Рэйгона скользнул по нему. Слова застыли у Бьярндуна в горле. Герцог так и не заговорил, за него вновь ответил капитан:

— Барон Риндаль, вы неверно понимаете ситуацию. Это не предложение, открытое для переговоров. Это декларация намерения Дома Хеллвейн. И она будет приведена в исполнение без промедлений. Любая задержка будет расценена как сопротивление воле герцога. А это не вариант ни для кого на этом корабле.

Глава 8

Герцогиня Ярнара Хеллвейн.

Этот титул был ей чужим — он будто стирал собственное “я”.

Когда жрец закончил произносить почетные слова, Рэйгон наконец повернулся к ней и подал руку — жест безупречной вежливости и не более того. Ярнаре пришлось вложить в его протянутую ладонь свою. Соприкосновение кожи получилось холодным и неприятным.

Они отправлялись сразу: им не дали времени ни на прощания, ни на объятия, ни на слова утешения. Когда их провожали к трапу корабля Дома Хеллвейн, Мойрана, вся в слезах, выскочила навстречу, прижимая к груди маленький белый комок шерсти:

— Ярнара, подожди, а как же Искрец?!

Как она могла забыть о своем любимце?.. Ярнара ахнула и потянулась к собаке, но капитан стражи Хеллвейнов сразу же шагнул вперед, преграждая дальнейший путь по трапу:

— Животные не допускаются на борт корабля без надлежащего медосмотра. Риск заражения…

Искрец жалобно заскулил, когда над ними навис большой, суровый человек — его внезапное появление испугало собаку. Маленькое дрожащее тельце вжималось в Ярнару, будто он чувствовал, что их пытаются разлучить.

Ярнара подняла вверх полный отчаяния взгляд и, наткнувшись на лицо Рэйгона, отшатнулась назад.

Рэйгон не испытывал к этой сцене ни жалости, ни тепла, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он поднял руку и, поразмыслив пару секунд — для Ярнары они показались пугающей вечностью — остановил капитана:

— Собака летит с нами, — это были первые слова, которые он произнес с момента своего внезапного появления на корабле Йосомов. — Оформить.

Капитан без единого возражения коротко поклонился.

Ярнара обняла Искреца крепче и поднялась на борт, чувствуя под ладонями его частые удары сердца — единственное знакомое тепло в мире, который внезапно стал чужим. Вся родня осталась позади, молча провожая ее удаляющуюся фигуру взглядом.

Как только они вошли внутрь, Ярнару никак по-особому не встретили и не поприветствовали: молча и без объяснений указали на свободное кресло у обзорного окна.

Ярнара боялась отпускать от себя собаку и покорно сидела на месте, слушая, как где-то неподалеку Рэйгон отдает четкие приказы:

— Поднять внешний щит. Усилить кормовую броню, перебросить резервную мощность на оружейную сетку. Наружную связь закрыть до входа в пространство, контролируемое Хеллвейнами. Никаких открытых каналов. Предостерегаемся удара Императора до прыжка.

Незнакомые военные термины пролетали мимо Ярнары, но по тону она понимала главное: это был мир приказов и угроз, а не балов и улыбок. Офицеры отвечали короткими “да, Ваша Светлость”, и по металлу прокатывался стук их шагов.

Ярнаре казалось, будто за один вечер она стала участницей чужой реальности, построенной на стали, дисциплине и опасности.

Где-то в глубине корабля, с мостика, донесся предупреждающий голос:

— Варп-маршрут до Хеллвейна рассчитан. Пять минут до прыжка. Примерное время — три часа.

Хеллвейн. Столица ее нового Дома, который она никогда не видела и не собиралась увидеть, если бы не… Внезапное замужество.

Ярнара повернулась к стеклу, за которым корабль Дома Йосом уже уменьшался и превращался в россыпь тусклых огней, растворяющихся в темноте космоса. Там остался ее дом, семья и ее прошлое. Все из-за решения, которое она даже не принимала.

Искрец обеспокоенно закрутился на коленях, нервно виляя хвостиком.

— Мы справимся, дорогой, — прошептала Ярнара дрожащим голосом. — Мы справимся…

С мостика отчитались снова:

— Координаты зафиксированы. Варп-прыжок готов. Ожидаем приказ, Ваша Светлость.

— Ждать, — отозвался Рэйгон.

Ярнара сжалась в кресле, услышав приближающиеся шаги. Подняла голову и увидела герцога, остановившегося рядом. Искрец тихо рыкнул, но Рэйгон и бровью не повел, никак не отреагировав на это проявление недоверия со стороны маленькой собаки.

— Ты уже летала в варп-пространстве?

— Нет, — Ярнара покачала головой. — Никогда.

— В первый раз это может быть тяжело. Не пугайся тошноты, давления и ощущения, будто голова… — Рэйгон замолчал, подбирая слово. — Взрывается. Это быстро проходит.

Ярнара в ярких красках представила описанные ощущения и забеспокоилась еще больше, но не за себя, а за Искреца, который не подозревал, что ждало их с минуты на минуту.

Рэйгон задержался рядом еще на пару секунд, затем отошел к пульту и отдал приказ:

— Прыжок.

Ярнара медленно выдохнула, пальцами поглаживая шерсть пса, и прижалась лбом к стеклу. Звезды за ним начали медленно смещаться.

Свет в кабине чуть приглушили. Монотонный гул корабля углубился и стал насыщеннее, будто набирая обороты перед рывком. За глазами появилось странное, неприятное чувство. Искрец тоже заволновался. Желудок ожидаемо скрутило. Звезды за иллюминатором не вытянулись в полосы — они словно раскололись на осколки и замерли.

Искрец тихо заскулил. Ярнара крепче прижала его к себе и зашептала бессвязные слова, в которые сама верила с трудом. В ушах хлопнуло, а головокружение накрыло так резко, что на миг Ярнаре показалось: сейчас она потеряет сознание.

Рэйгон краем глаза заметил ее состояние и отдал капитану новый тихий приказ. Сам же он практически не чувствовал никаких изменений — привык за годы совершенных с юности прыжков.

В системах корабля что-то изменилось: давление в кабине слегка снизилось, жесткая хватка вокруг груди ослабла. Тошнота отступила настолько, что стало возможным сделать ровный вдох.

Ярнара не поблагодарила Рэйгона за это, просто выпрямила спину и снова уставилась вперед.

Она не собиралась ломаться так быстро.

***

Вскоре начинался спуск к Хеллвейну. Когда корабль прорвал плотный слой облаков, Ярнара впервые увидела этот мир: темные горы, утопающие в туманах, обледенелые склоны, серое и неспокойное море. Вдали — вырастающая из скал огромная черная крепость.

Этот вид кардинально отличался от Хольмгарда. И он уже ей не очень нравился.

Глава 9

Алая бархатная портьера в личных покоях Императора была отодвинута, пропуская яркий утренний свет на отполированный мраморный пол, где выстроились статуи прошлых правителей.

Император Арданис Ратрак, семьдесят одного года от роду, владыка Известных Систем, сидел в высоком кресле из темного дерева с небрежно накинутым на плечи шелковым халатом. Он держал в руке чашку с горячим травяным настоем и неторопливо просматривал утренние сводки. По долгу службы он привык узнавать новости одним из первых.

Однако этим утром дверь в его покои распахнулась слишком внезапно и громко. Личный камердинер дернулся и поспешно отступил в сторону, пропуская вошедшего внутрь.

— Ваше Сияющее Величество! — бесцеремонно нарушившим спокойствие этого утра оказался Варин Сол — Командующий имперской разведкой. — Прошу простить столь бестактное появление.... Прибыли новости с Хеллвейна.

Арданис, не поднимая взгляда, медленно отпил из чашки.

— В чем дело? — спокойно спросил он. — Рэйгон наконец-то выбрал себе невесту?

— Жену, — мрачно сказал Варин. — Он, похоже, уже женился. Дом Хеллвейн только что разослал официальный пресс-релиз.

Император опустил чашку дрогнувшей рукой на блюдце и поднял голову к Командующему.

— На ком?

— Ярнара Риндаль. Мелкий дворянский Дом, вассалы вассалов.

— Риндаль, — повторил император, будто пробовал это пустое, ни о чем не говорящее имя на вкус.

— Она была добавлена в список в последний момент, Ваше Величество. И…

— И?

— В ее брачном контракте не было пункта о наследовании. Того самого, который мы включили во все остальные.

— Ты хочешь мне сказать... Что Рэйгон выкрутился из этой ситуации?

Варин склонил голову, принимая поражение:

— Мы… Упустили ее.

Пальцы Императора сжались на подлокотнике кресла до побеления костяшек.

— Упустили, значит, — повторил он с усмешкой. — Шесть лет подготовок, а он так просто выскальзывает из наших рук? Он должен был жениться на Миэлин и согнуться пред нашей волей! Таков был расклад!

Арданис резко отвернулся к окну, размышляя вслух.

— Теперь он запрет ее в крепости. Будет держать за флотом и планетарными щитами. А остальные Дома будут смотреть и ждать, поднимется ли он.

Варин помедлил с ответом, осторожно подбирая слова:

— Ваше Величество, остальные Дома могут отреагировать негативно. Они отдали своих дочерей на брачный рынок, а он выбрал жену столь ничтожного происхождения… Им это не понравится. Они могут счесть это за оскорбление. Такой шаг не принесет ему ни поддержки, ни популярности.

— Они могут быть недовольны. Но закон есть закон, — император нервно постучал пальцами по подлокотнику и нахмурился. — Он следовал традициям, выбрал кандидатку, как был обязан. Именно так он это и преподнесет. Одобряют они или нет — значения не имеет.

Кулаки императора непроизвольно сжались, а лицо исказилось в неподдельной ярости.

— Ты прекрасно знаешь, Рэйгон, — прошипел он себе под нос, глядя на географическую голограмму, где мигал Дом Хеллвейнов. — Я этого так не оставлю. А тот, кто допустил этот провал — контракт, девчонку, отсутствующий пункт о наследовании… Убери его, Варин! Навсегда.

— Уже убран, Ваше Величество.

— У тебя нет права на еще одну ошибку, Варин… Ты будешь наблюдать за ним и за каждым его шагом. Тихо и внимательно.

— Да, Ваше Величество…

***

Балдахин над императорским ложем мерцал искусственными звездами, заливая комнату холодным голубоватым светом. Поднос с нетронутым экзотическим завтраком остывал у окна.

Принцесса Миэлин, закутанная в свободный халат из алого шелка, лежала поперек своей широкой кровати. Экран в ее руках отбрасывал на лицо дрожащие блики.

Весть пришла ранним утром — это был официальный релиз от Дома Хеллвейн.

Сначала она просмотрела его один раз.

Потом второй.

Потом — третий. Но все никак не могла в это поверить.

Рэйгон Хеллвейн стоял в парадном мундире, как всегда — собранный и недосягаемый. Его рука спокойно лежала на плече девушки — нет, почти ребенка. Темноволосой, с огромными, потерянными глазами, бледной, в строгом белом наряде герцогини Хеллвейн.

Под фотографией значилось имя:

“Герцогиня Ярнара Хеллвейн (в девичестве Риндаль)”.

Экран выпал из пальцев Миэлин на покрывало.

Ярнара…

Это имя ей ничем не отзывалось. Миэлин перебрала в памяти лица — бесконечную вереницу кандидаток брачного рынка, их улыбки, их родословные, их тщательно отрепетированные взгляды — и ничего. Ни одной узнаваемой черты. Ни одного упоминания. Словно эта девушка никогда не существовала до сегодняшнего утра.

— Нет, — прошептала она, бросив на экран еще один короткий взгляд. Фотография никуда не исчезла. — Это… Это ошибка.

Пальцы Миэлин сжались на бархатном покрывале.

Рэйгон не произносил слов предложения. Между ними не было ни клятв, ни официальных контрактов. Но все знали: и двор, и Великие Дома. Она знала!

Помолвка не объявлялась вслух — и все же она существовала. Миэлин — дочь императора, а Рэйгон — единственный мужчина, кто мог стоять рядом с ней, не опуская головы, достаточно сильный и властный. Он должен был стать ее!

А теперь — вот это?

— Деревенская девчонка, — ядовито прошипела Миэлин. — Кто ты вообще такая, чтобы…

Экран снова вспыхнул под ее пальцами. Она приблизила изображение на лице Ярнары — испуганном, растерянном, почти детском. Девушка стояла рядом с Рэйгоном, словно маленькая белая птичка, случайно попавшая в тень огромного хищника.

Губы Миэлин тронула холодная усмешка.

— Она боится! И правильно делает. Пусть боится.

Ей не понадобился эскорт. Босиком, все еще одетая в один халат, она наплевала на приличия и пронеслась по коридорам дворца прямиком к покоям отца. Стража расступилась мгновенно, распахивая перед ней тяжелые двери.

Арданис Ратрак приподнял бровь, едва она переступила порог.

Глава 10

Стены крепости Хеллвейн удерживали за своими бастионами с одинаковым успехом не только врагов, но и тепло.

Высокие своды, бесконечные коридоры, окна, впускающие свет, но не добавляющие ни уюта, ни покоя — архитектура поражала масштабами и внушала уважение, но не способствовала созданию более приятной атмосферы. И Ярнара все еще чувствовала себя в этой конструкции чужим, слишком мягким, случайным фрагментом.

Первые две недели пролетели как в тумане.

Еду приносили в комнату молча. Слуги двигались почти бесшумно, кланялись, старательно не задерживая взглядов на ее лице. Простые платья, которые Ярнара привезла с собой, забрали и больше не вернули. Взамен оставили наряды, о которых она и мечтать бы не посмела.

Новые одежды шили из тонкого шелка и высококачественной шерсти, они отличались от ее старых нарядов кроем и сложной вышивкой. Цвета тоже в основном были глубокие и насыщенные: сапфировые, черные, серебряные. Ничего нежного и воздушного, такого, к чему она привыкла.

Украшения — несомненно драгоценные, но не изящные. Ярнаре выделили тяжелое темное колье, которое неприятно ощущалось на шее при каждом движении, брошь в виде ястреба Хеллвейнов с расправленными крыльями, вырезанную из цельного куска штормового камня, а также браслеты и перстни из кованого металла — старинные, в цене которых не приходилось сомневаться, но… Не то.

Больше никакого жемчуга, лент и теплых оттенков. Когда Ярнара подходила к зеркалу, ей тут же хотелось отвернуться. Новые платья были великолепными и тяжелыми, украшения — еще более массивными. Ярнара даже не решалась примерять большую часть того, что ей оставили: казалось, все это создано для кого угодно, только не для нее. Собственное отражение она почти не узнавала.

С Рэйгоном за все это время она увиделась лишь однажды, да и то — случайно. Он шел по коридору вместе с военными советниками, когда они разминулись. Легкий кивок — и он исчез за поворотом.

Посыл был очевиден: он давал ей время. Но не более.

Даже в общих пространствах — малых библиотеках, внутренних двориках — стихали разговоры, стоило Ярнаре войти. Фразы обрывались на полуслове. Взгляды оценивающе скользили по ней и тут же отводились в сторону.

Ярнара не Миэлин, а это значило, что она для всех этих людей — никто.

— Слишком мягкая, — однажды прошептала женщина своей собеседнице, проходя мимо. — Как она будет носить наследника Хеллвейнов?

— Ошибка. И очень дорогая.

— Наши враги, должно быть, в восторге.

Ярнара никак не реагировала на эти перешептывания за своей спиной, просто шла дальше. Ей приходилось держать голову гордо поднятой, даже когда все внутри сжималось в тугой болезненный комок.

Однажды утром она сидела в одной из внутренних оранжерей — узком дворике с вечнозелеными деревьями и черными каменными скамьями. Искрец играл неподалеку.

Ярнара подняла голову к запотевшему стеклянному потолку. От ее дыхания в прохладном воздухе поднимались крошечные облачка. Хоть это место и отличалось от садов на Хольмгарде, проводить время здесь было приятнее, чем взаперти в своей безликой комнате.

Ярнара машинально сжалась, когда услышала быстрые шаги, и обернулась. У края дорожки стояла девочка лет семнадцати. Плащ был ей чуть великоват, из туго заплетенной косы выбивались непослушные кудри. Глаза у нее были ясными, цепкими и живыми, что кардинально отличало ее от других жителей крепости.

— Вы — герцогиня, правда? — спросила она, на что Ярнара осторожно кивнула.

Девочка улыбнулась настоящей, непритворной улыбкой и без колебаний опустилась на скамью, затараторив:

— Я леди Айлиз Хеллвейн-Рел. Моя мать — леди Юстина. Но меня можно звать просто Айлиз.

Глаза Ярнары распахнулись шире. Еще одна дочь леди Юстины… Значит, она младшая племянница Рэйгона. Не в силах сдержать любопытство, Ярнара вновь аккуратно взглянула на девушку.

В Айлиз, несмотря на юный возраст, уже проступала та гордая осанка и точность движений, что отличала всех Хеллвейнов. Она сидела рядом с едва знакомой женщиной так уверенно и спокойно, словно они знали друг друга годы. Но ее взгляд… Взгляд был гораздо мягче — теплым, янтарным, с живыми искорками.

Ярнара не ожидала, что встретит здесь кого-то, кто посмотрит на нее без настороженности или скрытого расчета. И уж точно — проявления доброты от носителя фамилии Хеллвейн.

Искрец, обежав вокруг, принюхался к девочке и тут же потянулся к ней всем телом. Айлиз, не раздумывая, наклонилась и ласково почесала его за ухом:

— Обожаю собак! Тебе повезло, что дядя позволил оставить его. Он обычно терпеть не может беспорядок.

— Правда?

— Ага, — бодро подтвердила Айлиз. — Но ты же теперь его жена. Значит, для тебя он сделал исключение.

Она замолчала на мгновение, оглянулась по сторонам — быстро, по-детски осторожно — и добавила уже тише:

— Ты выглядела такой грустной. Я подумала… Может, тебе нужна компания.

В груди Ярнары впервые за долгое время стало чуть теплее, она даже позволила себе едва заметно улыбнуться:

— Спасибо.

Искрец уже беззаботно растянулся у Айлиз на коленях, довольно подрагивая лапами, пока та продолжала его гладить. Ярнара смотрела на светловолосую голову, склонившуюся к псу, на тонкие пальцы, уверенно и нежно перебирающие шерсть, и впервые подумала, что, возможно, не все здесь такие… Холодные и отстраненные.

— Тебе здесь не нравится, — вдруг произнесла Айлиз, что прозвучало не как вопрос, а как тихое, заранее известное им обеим утверждение. Ярнара тактично выпрямилась и попыталась ответить с максимальной вежливостью:

— Нет, я… То есть… Я бы не сказала, что мне не нравится. Просто… Непривычно. И немного холодно, наверное…

Айлиз фыркнула и отмахнулась.

— Можешь не стараться быть вежливой. Я прекрасно знаю, каким жутким кажется это место на первый взгляд.

Ярнара, не ожидавшая такой прямоты, растерянно моргнула. Айлиз продолжила, глядя куда-то в сторону, без тени жалости или драматизма:

Глава 11

Рэйгон стоял у высокого окна северного крыла, откуда открывался вид на внутренний сад, скрытый от посторонних глаз массивными стенами. Внизу, на черной каменной скамье, сидела новоизбранная герцогиня. Рядом с ней — Айлиз, его младшая племянница, чья детская непосредственность всегда прорывалась сквозь строгие рамки придворного этикета. Неудивительно, что именно она первой решилась подойти к Ярнаре.

Они действительно разговаривали. Не обменивались фразами по протоколу, не мерили друг друга осторожными взглядами, как это принято при первой встрече новых родственниц. Просто легко обсуждали что-то свое. И было в этом нечто живое, почти забытое в стенах их крепости.

Рэйгона, естественно, никто не видел. Он оставался тенью за тяжелым стеклом, отделенный от них высотой и холодом камня.

Ярнара рассмеялась — это было понятно по наклону головы и дрогнувшим плечам.

Он не планировал ничего подобного. Ни этого смеха, ни этой встречи, ни, если уж быть честным, самого брака с Ярнарой. Рэйгон знал, что шептал двор о его жене: слабый выбор, ошибка, мягкость, Дом погубит ее. Челюсть его едва заметно напряглась, когда до него долетали обрывки подобных разговоров и слухов.

Он ждал от нее другого. Слез, которые прячут в подушку по ночам. Страха, который заставляет опускать взгляд и вздрагивать от любого резкого звука. Ярнара казалась невинной: ее глаза часто были широко распахнутыми, шаги — тихими и аккуратными, а движения — заранее обдуманными. Рэйгон уже видел, как женщины с подобной внешней хрупкостью ломались в куда более мягких обстоятельствах, и потому готовился к тому же.

Но она не сломалась.

Теперь, глядя, как она сидела под бледным солнцем Хеллвейна рядом с Айлиз, Рэйгон ощущал в груди редкое, почти забытое чувство — гордость. Она выдержала. Тихо, без единой жалобы выстояла, когда он вырвал ее из привычного мира, от родных, без предупреждения и без подготовки. И уже умела находить островки тепла в самых холодных уголках его мира.

Тихий стук в дверь прервал его мысли. Рэйгон отвернулся от окна.

На пороге стояла леди Юстина, ладонь ее легко лежала на предплечье дочери. Элендра — всегда безупречная в осанке, с высоко поднятой головой — переводила беспокойный взгляд то на мать, то на дядю.

Рэйгон жестом пригласил их войти и сесть. Сам остался за широким столом в центре комнаты: в его кабинете не было никаких излишеств, только темная поверхность с панелью, над которой мерцал знак, ожидающий прикосновения его перстня.

Юстина заговорила первой со звенящей в голосе тревогой:

— Ты звал нас, брат?

Взгляд Рэйгона задержался на сестре лишь на одно мгновение, этого было достаточно, чтобы отметить ее напряжение, и тут же переместился к Элендре.

— Да. Элендра, твою помолвку с Сорином Розалем придется расторгнуть. Немедленно. Уведомление в Дом Розаль будет отправлено сегодня же.

Элендра резко втянула воздух, словно ей стало физически больно от этого заявления. Она повернулась к матери, безмолвно ища поддержки, но Юстина лишь крепче сжала ее руку и промолчала.

— Дядя, почему? Этот брак… Дом Розаль — Высокий Дом! Ты сам говорил, что они сильны!

— Сильны, да. Верны — нет. Они склоняются туда, куда укажет император. Я не намерен связывать наш Дом с теми, кто продаст нас при первой же возможности.

— Каким образом брак Элендры с Розалями касается наших отношений с императором? — Юстина сузила глаза.

— Если Император решит пойти на эскалацию, Розали последуют за ним без промедлений. Они охотники за выгодой, — Рэйгон оперся подбородком на сложенные ладони. — Если запахнет конфликтом, они преподнесут Элендру императорскому двору, как подарок. Или как заложницу. Император не гнушается такими ходами. И его люди — тоже. Я не позволю, чтобы кровь Хеллвейнов оказалась заложницей чужой слабости.

Глаза Элендры округлились и заблестели поступающими слезами. Она опустила взгляд на свои руки, пальцы слегка дрожали.

— Но он любит меня! — сорвалось с ее губ. — Сорин любит меня! Это не… Не только политика!

Рэйгон даже не моргнул на это проявление слабости. Напротив, его взгляд стал еще холоднее, а голос — строже:

— Тогда ты глупа, если полагаешь, что любовь способна заслонить тебя от летящих в нашу сторону клинков.

Рэйгон прижал перстень к знаку, запечатывая решение световым импульсом. Знак вспыхнул и медленно погас, растворившись в панели.

— Этот союз мертв. Ты останешься там, где должна быть. Здесь, под моей крышей.

Первая слеза сбежала по щеке, Элендра не успела смахнуть ее ладонью.

— Нет, — хрипло выдохнула она. — Нет, я хочу семью! Я хочу детей! Ты обещал мне…

— Мы найдем другой союз, — ответил Рэйгон, стараясь звучать чуть мягче. — Достойный. И безопасный для тебя.

— С кем? — бросила она, торопливо стирая слезы тыльной стороной ладони. — Никого моего ранга уже не осталось. Разве что… Лиран Ксатан? Тот безумец, что живет затворником и беседует с машинами чаще, чем с живыми людьми? Он, наверное, даже не знает, как следует обращаться с женой. Я лучше умру, чем выйду за него!

— Хватит, Элендра, — Рэйгон отвернулся, давая понять, что разговор окончен. — Ты сказала все, что хотела. Теперь выйди из этой комнаты.

Она замерла на несколько мгновений, дрожа всем телом, будто не верила, что Рэйгон говорил это все всерьез. А потом резко обернулась и выбежала, не сдержав громкого всхлипа.

— Чего ты хочешь? — спросил Рэйгон у Юстины, которая не спешила уходить вслед за дочерью.

— Брат… Пожалуйста, не отталкивай меня.

Рэйгон смотрел на нее так, словно решал: стоит ли ее фигура на его шахматной доске чего-то или нет.

— Я пытаюсь понять, — продолжила она. — Ты, Веррис, Абель… Вы мне ничего не говорите. Никогда не объясняете. Считаете меня глупой…

В голосе непрошеной горечью скользнула настоящая обида. Юстина глубоко вдохнула, собирая остатки сил.

— Но теперь речь о моей дочери. Ты сказал, что мы больше не союзники императора… Ты это всерьез?

Глава 12

Лето на Хеллвейн пришло будто из ниоткуда. Когда Ярнара впервые ступила на эту планету, ее встретила серая и колючая весна, пронизанная холодным ветром и камнем, в котором не чувствовалось ни капли живого тепла. Тогда она почти сразу решила, что и лето здесь будет еще одним сезоном ледяного воздуха и выцветшей природы.

Но солнечный свет начал задерживаться на стенах крепости дольше обычного. А в саду вдруг распустились цветы.

Не те пышные и душистые, что на Хольмгарде, с нежно-розовыми лепестками и радостными желтыми вкраплениями. Здесь, на суровой земле Хеллвейна, росли другие растения, давно смирившиеся с холодом и резкими ветрами. Их острые, четкие, почти колючие лепестки казались вырезанными из тонкого металла. Краски тоже были странными: серый, приглушенно-лиловый, глубокий, почти чернильный синий. Ярнара не знала их названий, но все равно ловила себя на мысли, что любуется ими.

Теперь она часто приходила в сад. Он стал ее любимым местом — тихим и зачастую пустым, пропитанным свежим горным воздухом. Здесь за ней никто не следил. Стража считала сад слишком незначительным, чтобы тратить на него внимание, а придворные предпочитали душные закрытые залы, где плелись политические интриги.

В этот день Ярнара медленно шла по извилистой каменной дорожке. Единственным ее спутником был Искрец. Айлиз с утра была занята то ли семейными обязанностями, то ли занятиями.

Пес топал впереди, шурша когтями по камню, деловито и настойчиво обнюхивая низкие кусты.

— Не убегай далеко, — вполголоса сказала Ярнара больше для себя, чем для собаки.

Стоило ей задержаться у очередного цветка, как белое пятно куда-то шустро мелькнуло — это Искрец рванул вперед с решительной прытью, мгновенно скрывшись за поворотом.

— Искрец! Стой!

Она бросилась следом, но за углом его уже не было. Следующий поворот — снова ни намека на присутствие собаки.

А потом она услышала звук — едва уловимое механическое гудение. Почувствовала запах разогретого масла и металла. Ярнара, сама не понимая, зачем, пошла туда. Звуки привели ее к большой двери, которую она раньше просто не замечала. Панель безопасности рядом мигала зеленым — замок был снят, словно кто-то уходил второпях и забыл об этом.

За порогом начинался небольшой ангар, нарочно укрытый от посторонних глаз в столь неприметном углу сада. В центре, залитый мягким светом рабочих ламп, стоял один-единственный корабль — заметно компактнее основных судов Хеллвейна. На обшивке не было ни знамен, ни герба Дома. Трап был опущен, огни включены.

До слуха донесся знакомый цокот маленьких лап.

— Искрец? — прошептала Ярнара и поспешила вперед на поиски пса.

Внутри корабля царила пустота. Она шагнула через порог и оказалась в узком коридоре. Пес стоял там, настороженно подняв уши, и смотрел на нее с легким укором, будто сам удивлялся ее медлительности.

— Ты когда-нибудь втянешь меня в настоящие неприятности, — выдохнула Ярнара и взяла собаку на руки. Теплый комочек прижался к груди, успокаивая ее бешено колотящееся сердце.

В этот момент она услышала голоса, которые приближались весьма быстро вместе с ритмично стучащими по металлу сапогами.

— Все системы готовы?

— Проложен курс до планеты Ильтиор, как вы приказывали, Ваша Светлость.

— Щиты держать офлайн до самой посадки, не хочу встретить никого постороннего.

— Понял, Ваша Светлость.

Этот холодный голос она узнала мгновенно — Рэйгон.

Ярнара резко обернулась, шаги звучали все ближе. Если бежать сейчас — ее точно заметят… Паника накрыла мгновенно. Движимая инстинктами, Ярнара заметила чуть дальше по коридору приоткрытую дверцу в подсобное помещение. Внутри располагались узкие стеллажи, пара запечатанных ящиков и ровно столько свободного места, чтобы там смог сесть человек примерно ее роста.

Ярнара вжалась в дальний угол вместе с Искрецом, прикрыв дверь ровно настолько, чтобы оставалась небольшая щель для обзора. Коленями она уперлась в низкий ящик, а спиной — в холодную металлическую стенку. Дышать здесь было почти нечем, но и выдавать себя она не собиралась.

Теперь звук шагов раздавался внутри самого корабля. Ярнара обняла собаку крепче, зарываясь пальцами в мягкую шерсть, и затаила дыхание. За дверью щелкали переключатели, главный входной люк с шипением закрылся.

Под ногами прокатилась ощутимая вибрация, механический гул стал глубже — корабль готовился к взлету.

Она покидала Хеллвейн с Рэйгоном и его командой и понятия не имела, куда они направляются. И зачем.

Сердце стучало так громко, что, казалось, его эхо вот-вот отразится от металлических стен и выдаст ее присутствие. Голоса из рубки постепенно стихали, растворяясь в низком, ровном гуле пробуждающихся систем корабля и редких репликах офицеров. Иногда сквозь этот фон прорывался спокойный и властный голос Рэйгона, не терпящий возражений.

В крепости он говорил скупо и холодно. Здесь же Рэйгон звучал иначе — уверенно и по-хозяйски. Это была его территория.

Дважды у Ярнары просыпалась решимость просто выйти из этого тесного закутка чужого корабля. Объясниться, что это случайность и досадная оплошность, выслушать неизбежный выговор. Рэйгон бы не поднял на нее руку. Да ведь?..

Но каждый раз, когда Ярнара собиралась встать, на нее накатывала новая волна жгучего стыда:

“Он решит, что я дура, — думала она. — Глупая девчонка, которая увязалась за собакой прямо в военный шаттл”.

Искрец шевельнулся на руках, словно уловил стыд хозяйки, и устроился удобнее, уткнувшись холодным носом в сгиб локтя. Его ровное сопение было единственной частичкой тепла в этом ледяном убежище.

Из рубки послышалась очередная команда:

— Готовиться к варп-прыжку.

Нет! Только не это! Ярнара испуганно сжалась, вспоминая свой первый прыжок через варп-пространство. Она до сих пор могла чувствовать отголоски тех ощущений, когда сводило живот, раскалывалась голова, а мир в глазах стремительно уплывал.

Глава 13

— Кто ты?

Слова были произнесены не вслух, а прямиком у Ярнары в голове. Голос существа не походил ни на мужской, ни на женский.

— Я… Ярнара…

Черные глаза, улавливающие отблеск волн, едва заметно дрогнули.

— Ярнара… Пешая. Зачем ты сюда пришла? Что ищешь?

Ярнара судорожно сглотнула и открыла рот, чтобы ответить, но не нашла подходящих слов

Она не знала.

Свободу? Место, где она будет чувствовать себя, как дома? Жизнь, которая не состоит из долга, холодных стен и разговоров о политике?

— Я… Не знаю…

Существо чуть наклонило голову, изучая ее. Искрец снова тявкнул, но черная бездна взгляда держала крепче любых цепей. Что-то звало ее, спрятанное глубоко внутри этого создания или в самом океане.

И тут раздался новый звук, который нарастал постепенно. Ярнара не могла повернуть головы, чтобы посмотреть на приближающихся людей, но слышала топот их сапог по песку и громкие крики.

— Ярнара!

Хриплый голос Рэйгона развеял туман в ее голове. Чары отпустили, Ярнара моргнула и отшатнулась, словно невидимая хватка наконец отпустила не только ее сознание, но и тело. Подошва скользнула по мокрому камню, и, не успев даже вскрикнуть, Ярнара рухнула в ледяную воду Ильтиора.

Океан сомкнулся над головой и с силой рванул ее за собой. Холод оказался невыносимым. Существо приблизилось и протянуло к ней руку. В этом жесте не было угрозы, скорее… Приглашение? И где-то в глубине сознания снова вспыхнул этот чарующий голос:

— Идем глубже…

Ярнара понимала, что должна вырваться наверх, плыть к поверхности, но не двигалась. Она просто не могла заставить свое тело слушаться. Рука существа застыла у ее лица.

— Тебе не нужно возвращаться. Больше нет никакого долга. Никаких стен. Никакого холода. Пойдем со мной.

Паника отступала. Вода больше не казалась такой ошеломляюще ледяной. Ярнара словно зависла в невесомости, окруженная теплом, которого еще не было секунду назад. Будто сам океан распахнул для нее свои согревающие объятия.

— Я могу дать тебе покой и свободу. Место, где ты будешь своей.

Пальцы Ярнары сами потянулись к раскрытой ладони существа — к зову обещаний, в которые она начинала верить.

— Просто возьми мою руку…

Кислород заканчивался в легких, грудь жгло отчаянным желанием вдохнуть. Конечности стали тяжелыми, а сознание начинало поддаваться этому манящему мраку.

И тут ее схватили крепкие человеческие руки, рванули назад с такой силой, что связь с существом в один миг оборвалась. Над головой с грохотом разверзлась поверхность — Ярнара, захлебываясь и кашляя, очутилась на спасительном воздухе.

Холод вернулся мгновенно.

Ее вытащили из воды на мягкий черный песок. Где-то рядом отчаянно лаял Искрец.

Рэйгон стоял на коленях рядом с Ярнарой, тяжело дыша. Его волосы и одежда промокли, с них стекала морская вода. Вокруг них напряженным кольцом замерли солдаты Дома Хеллвейн, направив оружие к волнам. Их взгляды прочесывали водную гладь в поисках малейших движений, у каждого за ухом поблескивало тонкое металлическое устройство.

Голос Рэйгона, когда он наконец заговорил, был таким же ледяным, как и вода, из которой ее вытащили.

— Как ты здесь оказалась?!

Ярнара смотрела на него, все еще хватая воздух рваными вдохами, и дрожала так сильно, что не могла ответить на вопрос. Пальцы Рэйгона требовательно впились в ее трясущиеся плечи:

— Почему ты ушла от корабля? Ты вообще понимаешь, что произошло? Если бы не лай собаки, мы бы не заметили тебя. Ты была бы мертва!

Искрец прижимался к ногам, жалобно поскуливая.

— Ты теперь герцогиня Хеллвейн, — процедил Рэйгон. — А не какая-то глупая девчонка, бегающая по опасному берегу. Твоя жизнь больше не принадлежит только тебе. Ты носишь имя моего Дома. Однажды ты будешь носить моего наследника.

Рэйгон был зол на нее, Ярнара это понимала, но в его взгляде проскользнуло что-то еще, напоминающее искреннюю тревогу. Ярнара прикусила губу и сжалась из-за ветра, который пробирался под мокрую ткань.

Рэйгон резко разжал пальцы на ее плечах и выдохнул, его ладонь замерла у бледной щеки, почти коснувшись холодной кожи, но потом исчезла. Он поднял с песка свой тяжелый плащ, который швырнул туда прежде чем прыгнуть в воду, и накинул его на спину Ярнары.

Затем поднялся и привычным тоном отдал офицерам команды:

— Принесите одеяла и горячий чай. Вылетаем немедленно.

Он повернулся к ней, присел и, не спрашивая, с легкостью подхватил на руки. Ярнара тихо охнула от неожиданной близости, но не попыталась вырваться — сил не осталось ни на протесты, ни на споры. Поэтому она смиренно замерла на его руках, прижавшись головой к груди. Под щекой она чувствовала тяжелые удары чужого сердца, пока они возвращались к шаттлу.

Искрец следовал по пятам, отряхиваясь от соленой воды.

Океан за их спинами дрогнул, будто что-то под поверхностью все еще смотрело им вслед.

Продолжало ждать.

***

Ровный гул двигателей заполнил кабину шаттла. За маленькими иллюминаторами бесконечный мерцающий океан Ильтиора медленно уходил вниз, растворяясь в облаках и тумане, пока корабль набирал высоту и уходил к орбите.

Ярнара сидела, укутавшись в несколько слоев тяжелых серых одеял. Дрожь все никак не отпускала — то ли от холода, въевшегося до костей, то ли от пережитого ужаса.

Рэйгон стоял у пилотской консоли и опирался ладонью на панель. Голос его звучал приглушенно, когда он отдавал короткие распоряжения экипажу. Он уже успел переодеться в сухую одежду и гладко зачесать волосы назад — выглядел так, словно ничего и не произошло. Но каждые несколько минут он бросал на Ярнару короткий внимательный взгляд, проверяя, все ли с ней в порядке.

Наконец, когда курс был построен и началась подготовка к варп-прыжку, Рэйгон отступил от панели и подошел к ней. Остановился в паре шагов, формально и почти неловко держа руки за спиной.

Глава 14

Ужин в доме Хеллвейн тянулся неспешно: блюда сменяли друг друга, и каждое оказывалось вкуснее и пафоснее предыдущего. Рэйгон сидел во главе стола, Ярнара — сразу справа от него. Впервые оказавшись на таком месте, она ощущала странную смесь гордости и тревоги, от которой неровно колотилось сердце и кусок в горло не лез.

Слева расположились лорд Веррис и генерал Лайос — брат и дядя Рэйгона, главные фигуры его военного совета. Дальше — Абель Хеллвейн и леди Юстина. В самом конце — главы нескольких малых союзных домов. Напротив Ярнары — гость вечера, лорд Марисон Хет, старший посол Дома Веларин.

Платье Ярнара выбирала долго и с осторожностью: строгий силуэт, плотный темно-стальной шелк, тонкая серебряная кайма по подолу и рукавам. Из украшений на ней были только серьги с каплевидным жемчугом — подарок Айлиз. С того самого момента, как она заняла место по правую руку рядом с Рэйгоном, Ярнара не произнесла ни слова — и не была уверена, положено ли ей вообще открывать рот.

Звон приборов постепенно стих, тарелки оставались почти нетронутыми. Вместо тепла от еды за столом царил жар иного рода — ожидание. Лорд Марисон, сохраняя полное спокойствие, заканчивал излагать суть своего предложения: “разумное”, но твердое повышение цен на сельскохозяйственные поставки из Веларина в Хеллвейн и его вассальные миры. Причина, по его словам, была проста: засуха, нехватка рабочих рук и череда особенно жестоких штормов в минувший сезон жатвы.

— Мы держались, сколько могли, — произнес он мягко. — Но житницы не бездонны. У земли есть предел. Как и у наших финансов.

Веррис чуть наклонился вперед через стол:

— Удивительно удачное стечение обстоятельств, — протянул он лениво. — Подозрительно удачное, я бы даже сказал.

Марисон терпеливо улыбнулся:

— Прибыль — то, что вообще позволяет Домам существовать. В такое неспокойное время Империя требует от нас все больше налогов. Корректируем маржу не мы одни.

— Не вам читать нам лекции о бремени, — холодно оборвала его Абель. — Хеллвейн кормит больше десяти миллиардов человек. Мы не можем каждый раз подстраиваться под новые “объективные трудности”, которые вдруг находят ваши счетоводы.

Веррис тихо хмыкнул.

— Пара голодных месяцев никому не повредит. После них, весной, человек становится шустрее.

По ряду малых лордов прошла легкая волна смешков, кто-то из них попытался спрятать рот за поднятым кубком.

Лицо Марисона осталось бесстрастным, он лишь вежливо склонил голову.

— А если голод не закалит дух, а сломает его, лорд Веррис?

В глазах Верриса мелькнул ледяной блеск.

— Тогда и кормить такой дух не стоило.

Ярнара почувствовала, как жар поднялся по шее, как сбилось дыхание от жестокости этих слов. Как легко, почти насмешливо их принял весь зал… Она бросила быстрый взгляд на Рэйгона, но тот никак не реагировал.

Абель заговорила снова:

— Дом Веларин прекрасно знает, что Хеллвейн не так-то легко оставить без хлеба, милорд. У нас большие запасы. Мы умеем пережидать трудности. А ваше излишнее зерно вечно храниться не будет, — она поднесла кубок к губам, уголки рта тронула самодовольная улыбка. — Когда в амбарах заведется плесень, вы сами вернетесь. И мы не забудем, кто первым попытался перекрыть нам кислород.

— Справедливый риск. Но голод — это бремя, которое мы не собираемся нести в одиночку, — взгляд Марисона неожиданно скользнул к Ярнаре на одно мгновение. Она ощутила его так отчетливо, словно капля ледяной воды коснулась кожи.

До сих пор молчавший генерал Лайос наконец заговорил:

— Варп-топливо течет через Хеллвейн. Ваши корабли нуждаются в нем не меньше, чем мы в вашем зерне. Нет топлива — нет перелетов. Нет перелетов — нет прибыли. Арифметика простая.

Несколько малых лордов одобрительно загудели, кто-то даже хмыкнул. Ярнара переводила глаза с одного лица на другое. Перед ней стояла миска со спелым инжиром — сладкая роскошь на столе, где судьбы обычных людей обсуждали так же спокойно, как дрова для камина. Она крепко сжимала губы, не решаясь вмешаться. Это не ее дело.

Рядом Рэйгон чуть шевельнулся — всего лишь постучал пальцами по столешнице. Единственный знак, что он внимательно слушал каждое слово.

Лорд Марисон выдержал паузу чуть дольше, чем было уместно за столом, затем едва заметно повернул голову и посмотрел прямо на Ярнару:

— Возможно… Сама герцогиня соизволит высказать свое мнение.

Весь зал замер, даже снующие туда-сюда слуги застыли с кувшинами и блюдами в руках.

Ярнара ошеломленно моргнула и посмотрела на Марисона, потом, повинуясь инстинкту, на Рэйгона, но муж не подал ей никакого знака: ни кивка, ни предостережения. Взгляд его был неотрывно прикован к послу.

Улыбка Марисона оставалась все той же спокойной, вежливой и непроницаемой.

— Ваша Светлость, — произнес он. — Вы ведь родились в Хольмгарде, нашем вассальном мире? Это известное хлебное кольцо. Насколько я знаю, ваша семья до сих пор держит там земли?

— Я… Я не уверена, что могу говорить о… — Ярнара стыдливо запнулась.

— Что вы, — почти ласково сказал Марисон, однако Ярнара ощущала, как он начинал давить на нее. — Уверен, вы хотя бы что-то слышали. Если штормы действительно были такими сильными, люди вашего отца не могли молчать. В конце концов… Если ущерб настоящий, то повышение цены — вопрос выживания нашего Дома, а не наживы. А если ущерба нет… Тогда Дом Хеллвейн вправе отказать. Но все же, Ваша Светлость…

Посол открыто повернулся к Ярнаре под удивленными взглядами присутствующих за столом:

— Если дожди действительно уничтожили урожай, то отказ от повышения приведет к нехватке продовольствия для целых миров. Для миллиардов, которые зависят от Хеллвейна, его хлеба и муки. Не думаю, что вы хотели бы нести такой груз ответственности на плечах.

Все замолкли в ожидании ее ответа. Сердце Ярнары громко колотилось в груди, она знала, что лучше промолчать. Знала, что у мужа и его семьи уже есть свое мнение по этому вопросу, свое решение… Но перед ее глазами стояли не склады, полные зерна, и не цифры. А люди, голодные дети, пустые кладовые в домах, бледные и изможденные лица.

Глава 15

Ветер трепал Ярнаре волосы, пока она шла по холодному пляжу, загребая ногами черный песок. Перламутровые волны накатывали ровными, медленными грядами. По идее, ей должно было быть холодно, но она ничего не чувствовала. Шла тихо, не торопясь — здесь было необычайно спокойно. А еще здесь она была на своем месте.

Вода шевельнулась, чуть подальше от берега из нее поднялась темная тень. Ярнара тут же остановилась — она уже знала, что последует за этим.

Существо подняло голову из моря, его кожа была такой же гладкой, темной и мокрой, как в первый раз. И эти необычные черные глаза, похожие на камни обсидиана… Оно не приближалось, просто с любопытством смотрело на нее.

И Ярнара тоже не отводила взгляд. В ее голове прозвучал знакомый голос, вторгаясь мягко, но настойчиво:

— Зачем ты вернулась?

— Я хотела узнать… Почему вы пытались меня убить?

— Ты пришла с суши. Вы жжете. Вы копаете. Вы травите. Берете у этого мира все и ничего не отдаете взамен. Ходите по нему сверху и ведете себя так, будто он ваш. Приносите смерть. Поэтому смерть — это то, что я приготовила тебе.

Ярнара не знала, что на это ответить. Однако тихий и печальный голос вернулся в ее мысли снова:

— Тебе следовало пойти со мной. Это было бы быстро... Лучше того, что ждет тебя дальше.

Дыхание перехватило от прозвучавшего в мыслях заявления, Ярнара вздрогнула и… Проснулась. Несколько секунд она сидела неподвижно, прижав ладонь к ребрам, будто пытаясь удержать грохочущее сердце на месте. Это был не единственный сон об Ильтиоре, но существо в них появилось впервые.

На ноги мягко опустился знакомый тяжелый комочек. Ярнара начала гладить теплую шерсть Искреца, пока сердечный ритм приходил в норму и напряжение постепенно отпускало плечи.

Взгляд скользнул мимо пса по комнате. Шторы на окне слегка колыхались: светлая ткань с мелким цветочным рисунком, которую она сама выбрала на местном рынке всего несколько дней назад. У камина, рядом с ее туфлями, стояла плюшевая лежанка Искреца, один из игрушечных мячиков наполовину торчал над бортиком. На низком столике — садовые цветы в глиняной вазе. Вроде бы такие простые вещи, но… Это были ее вещи.

Последние дни Ярнара почти не выходила из комнаты. В тот вечер, когда она опозорила мужа перед советом, она смиренно ожидала, что Рэйгон пришлет за ней. Сделает выговор, отчитает за слова, сказанные, когда надо было молчать, за милосердие там, где по правилам этой жизни имели значение только монеты и рычаги влияния. Но он не пришел. Не сказал вообще ничего.

Вместо него говорил Дом: холодными взглядами в коридорах и шепотом за спиной, едва она проходила мимо. Только Айлиз иногда заходила в ее покои, только Искрец сворачивался клубком у бока, пока она день за днем читала, надеясь, что двор рано или поздно забудет о ней.

Ярнара откинулась на подушки. Искрец улегся рядом с ее головой, словно почувствовал переживания хозяйки. Она обхватила его рукой и уткнулась щекой в мягкую шерсть между ушами.

Тишина комнаты и мягкое тепло утреннего солнца тянули обратно в дрему, на веки снова легла приятная тяжесть. На этот раз ей ничего не снилось.

Легкий стук заставил резко распахнуть глаза. Ярнара приподнялась, моргая от яркого света, теперь уже свободно льющегося в комнату сквозь шторы. Искрец, явно недовольный, что его столь бесцеремонно потревожили, громко зевнул.

В приоткрывшуюся дверь осторожно заглянула Мира, ее горничная, взволнованно обращаясь к Ярнаре:

— Его Светлость ждет вас к завтраку.

Сон окончательно отпустил — Ярнара не ожидала услышать от горничной нечто подобное этим ленивым утром. Сердце болезненно дернулось.

Зачем он хочет видеть ее за завтраком?..

Мира начала выполнять свою привычную рутину: помогла умыться и одеться, вытащила из шкафа простое зеленое платье.

— Сядьте, Ваша Светлость, еще есть время. Не суетитесь.

Пальцы ловко заплели Ярнаре волосы в аккуратную косу. В зеркале на нее смотрело бледное лицо с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. Аппетита не было совсем. Как и настроения.

Через несколько минут она вошла в обеденный зал, где Рэйгон, одетый в темный костюм с приталенным пиджаком, в одиночестве сидел за длинным полированным столом. Его широкие плечи были повернуты вполоборота к утреннему свету, одна длинная нога закинута на другую, а рядом стояла чашка ароматного черного кофе.

Ярнара замерла на пороге, потом склонила голову и поздоровалась с мужем, как требовали приличия Дома:

— Доброе утро, Ваша Светлость.

Рэйгон лишь едва заметно кивнул в знак того, что можно садиться.

К ней сразу же подошел слуга с серебряным подносом, на котором стояла миска сладкой каши, теплый хлеб, ломтики спелых фруктов и среди них — аккуратно разложенный слабосоленый лосось.

Сердце Ярнары робко дрогнуло при виде рыбы. До Хеллвейна она никогда не пробовала подобного, а здесь уже успела понять, насколько это бывает вкусно.

Она тихо поблагодарила слугу и аккуратно переложила лосось на тарелку. Набралась достаточно смелости, чтобы бросить быстрый взгляд на мужа… Рэйгон как раз смотрел на нее. Ярнара покраснела и опустила голову к столу.

— Завтра мы посетим Дом Ксатан, — неожиданно сказал Рэйгон. В почти пустом помещении его командный голос эхом отскакивал от стен и высоких потолков.

Вилка застыла над тарелкой.

— Дом Ксатан? — переспросила Ярнара.

— Леди Кэла Ксатан прислала приглашение. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Пальцы Ярнары нерешительно прошлись по краю салфетки, к щекам подступила еще одна волна жара.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена.

Рэйгон просто констатировал очевидное, но внутри что-то болезненно сжалось. Ярнара не понимала, почему ее сердце от этих слов пропускало удар и начинало биться сильнее.

Тем временем он чуть откинулся на своем стуле, изучающе глядя на сгорбившийся над столом силуэт, и отпил кофе.

Глава 16

Имение Ксатан оказалось не ледяным, как у Хеллвейнов, но ничуть не менее неприступным: высокие башни из бледного камня прятались в густых старых лесах и тянулись к солнцу. Красота здесь была строгой и древней, но оттого не менее завораживающей. Ярнара с восторгом разглядывала виды, открывающиеся из окошка, пока шаттл не приземлился.

На широкой посадочной площадке их уже ждала хозяйка этого места — леди Кэла Ксатан. Она стояла в конце каменной дорожки, высокая и величественная, едва ли не повторяющая строгий силуэт башен. Ее темные волосы были убраны в тугую высокую прическу, не допускающую ни одной растрепанной или случайно выбившейся пряди. Острые черты лица, узкий подбородок и тонкий нос — Ярнара видела в этом некоторую схожесть с Хеллвейнами.

Рэйгон остановился перед ней и формально поклонился, оставив на руке в черной перчатке вежливый поцелуй:

— Леди Кэла.

Ее быстрый оценивающий взгляд скользнул по Рэйгону и замер, когда она заметила рядом с ним испуганную юную девушку:

— Неужели ты наконец привез ее?

— Моя жена, герцогиня Ярнара Хеллвейн, — представил ее Рэйгон и вскинул руку, подзывая Ярнару выйти вперед для знакомства.

Тонкая бровь Кэлы изогнулась, ее взгляд прошелся по Ярнаре сверху-вниз — скорее любопытный, чем приветливый. В этом она тоже напоминала Хеллвейнов.

Ярнара вспомнила о нормах приличия и, прикусив губу из-за смущения, сделала глубокий реверанс:

— Для меня большая честь быть здесь, миледи.

Кэла не ответила на поклон. Вместо этого она медленно обошла Ярнару вокруг, словно осматривала редкий, сомнительный экспонат. Ее трость стучала по каменной дорожке с каждым новым шагом, заставляя Ярнару вздрагивать снова и снова.

— Такая молодая… — протянула Кэла с презрением, остановившись перед лицом Ярнары. — Правду говорили, что она еще совсем дитя.

— Я… Не так уж молода, миледи, — Ярнара вспыхнула и опустила голову, не в силах терпеть этот испытующий взгляд карих глаз.

На губах Кэлы мелькнула насмешливая тень.

— Тебя делает девочкой твое невинное личико, возраст тут ни при чем, — затем Кэла будто потеряла к ней интерес и кивнула на Рэйгона. — Твой Железный Герцог хорошо с тобой обращается?

— Да, миледи. Его Светлость… Очень добр ко мне.

Кэла коротко рассмеялась.

— Добрый? Он? Ты настолько наивна? Или ослеплена влюбленностью? — Кэла повернулась к Рэйгону, рассматривая его невозмутимое лицо и будто пытаясь найти на нем ответы на собственные вопросы.

Ярнара бросила тревожный взгляд на мужа, но тот лишь едва заметно кивнул: продолжай.

Кэла постучала тростью по камню, как будто закрыла тему разговора:

— Ладно. Развлеки моего сына, девочка. Он сидит в мастерской, возится со своими схемами, железяками и проводами. Может, хоть твое молочное личико сможет его отвлечь.

Она даже не дала Ярнаре возможности ответить, кивая стоящей неподалеку слуге:

— Проводите ее. А мы пока поговорим с герцогом.

Ярнара открыла рот, чтобы отказаться от столь внезапного предложения, но Рэйгон вновь слегка наклонил голову: иди.

И она не смела ослушаться. Вслед за слугами пошла в чужой дом, навстречу незнакомому человеку, которого никогда не видела, отчаянно желая одного: хоть бы не совершить ошибку снова.

***

Комната, куда ее провели, была странной — не похожей ни на гостиную, ни на кабинет в привычном понимании. Вдоль стен тянулись ряды полок, забитые книгами, свитками, деталями и непонятными механизмами. Где-то в стеклянном ящике жужжала маленькая летающая машина, монотонно нарушая царящую здесь тишину.

У окна сидел молодой человек с длинными темными волосами и худыми плечами. Он склонился над низким столом, что-то осторожно подталкивая металлическим пинцетом.

Ярнара еще некоторое время разглядывала его, а потом прокашлялась и тихо произнесла:

— Лорд Лиран?

Он едва заметно вздрогнул и повернул голову в сторону прозвучавшего голоса, светлые глаза удивленно скользнули по ее лицу в поисках намека на то, что они виделись раньше хотя бы раз.

— Кто вы? — сухо и без приветствий спросил Лиран, не выпуская пинцета из пальцев.

— Ярнара. Я… Жена герцога Рэйгона Хеллвейна.

— Понятно, — и Лиран вновь склонился над своим аппаратом, будто бы остался один в этой причудливой мастерской.

Ярнара растерянно огляделась по сторонам и подошла ближе:

— Леди Кэла сказала, что я могу… Составить вам компанию.

Лиран издал нечто похожее на “мм", не выражая ни согласия, ни отказа от ее присутствия. Его тонкие пальцы продолжали ловко играть в паутине проводов.

Это помещение было больше похоже на логово из чудаковатых мыслей, схем и идей, а не на комнату молодого господина. Ярнара никогда такого не видела.

— Это… Впечатляюще, — наконец тихо прошептала она, разглядывая необычные изобретения на полках.

Лиран замер над своим устройством, будто не ожидал услышать ничего подобного, и медленно поднял глаза, как зверек, проверяющий, ловушка перед ним или нет. Ярнара едва не улыбнулась от этой картины, но вовремя прикрыла губы ладонью.

— Большинство дам при дворе считают это скучным, — сказал Лиран и неловко пожал плечами. — Металл, коды… Им интереснее украшения и званые ужины. Поэтому я… Здесь. Один.

— Это совсем не скучно! Это… Удивительно. Я просто в этом не разбираюсь, но… Хотела бы разобраться.

Лиран моргнул пару раз, осмысливая сказанное, и воодушевленно хлопнул в ладоши, разворачивая модель так, чтобы Ярнара могла рассмотреть детали. И заговорил, с гордостью описывая то, над чем трудился:

— Это разведдрон: он бесшумный, может проникать в узкие места — шахты, тоннели, корабельные отсеки. Герцог… Ваш муж… Хочет рабочий прототип, чтобы люди не рисковали своими жизнями.

Ярнара с недоверием уставилась на “разведдрон” — ее совсем не порадовало услышанное. Заметив ее напряженный взгляд, Лиран добавил:

Глава 17

Закрытый зал приемов в Хеллвейне утопал в мягком свете. Темные каменные стены, обычно суровые и привыкшие к знаменам и гербам, сегодня были украшены цветами и тонкими лентами — непривычное, почти чужеродное убранство для этой крепости. В углу негромко играл ансамбль, спокойная мелодия струилась по залу.

Айлиз Хеллвейн-Рэлл сияла в этот вечер — ей исполнилось восемнадцать. Вокруг нее вились родственники и близкие: леди Юстина, несколько двоюродных братьев и сестер, молодые наследники верных Домов.

А чуть в стороне стояла Ярнара. Половину утра она провела в раздумьях, что надеть: одно платье казалось слишком парадным, другое — скучным, третье — чересчур смелым. В конце концов, она выбрала то, в чем ощущала себя не принцессой и не служанкой, а просто собой: спокойное, сдержанное и без лишнего блеска.

Айлиз сама позвала ее на свое восемнадцатилетие — и это отзывалось в груди теплым трепетом.

“Ты обязана прийти, — сказала она вчера, сияя. — Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты была там”.

И вот она здесь. Герцогиня Ярнара Хеллвейн среди знати, которая вежливо кивала ей при встрече и тут же отводила взгляд, словно стирая ее фигуру из поля зрения. Заговорить с ней первой почти никто не решался — разве что когда рядом гордо стояла Айлиз, крепко держась за ее локоть в подбадривающем жесте.

Айлиз и правда почти не отходила. Она умела мягко разрядить неловкую паузу шуткой, вовлечь Ярнару в разговор, когда вокруг начинало сгущаться отчуждение аристократических кругов. Они сидели вдвоем у длинного стола, заставленного фруктовыми корзинками, сладостями и бокалами с вином.

— Дядя все равно не придет, — лениво протянула Айлиз, откинувшись на спинку стула и разглядывая снующих по помещению нарядных людей. — Он никогда не приходит на мои дни рождения. Говорит, это недостаточно важно.

Ярнара слабо улыбнулась, хотя в сердце остро и неприятно кольнуло. Она и сама не понимала, зачем все еще ждала его появления. Но где-то в глубине ее души жила упрямая, глупая надежда: а вдруг…

— А Элендра? — осторожно спросила Ярнара. — Я ее сегодня не видела.

С губ Айлиз сорвался короткий смешок:

— Сидит в своей комнате. Все еще “страдает из-за разбитого сердца”, видишь ли. Дядя разорвал ее помолвку с Сорином Розалем, ты ведь помнишь.

— Я не знала, что она до сих пор так тяжело это переживает…

— Да не по нему она рыдает, — закатила глаза Айлиз. — Она рыдает по жизни не здесь. По той, что уже почти наступила. Ей проще разыгрывать любовную трагедию, чем признаться, что ей просто невыносимо больше жить на Хеллвейне.

— Все равно мне ее жаль, — выдохнула Ярнара, крепче обхватив ножку бокала пальцами.

— Это политика, Ярнара. Дом Хеллвейн не может позволить себе допустить ошибку. Элендра переживет, найдет себе другого жениха… Надеюсь.

Здесь браки заключались не ради чувств, а ради расчета, нужных фамилий, выгодных союзов и маршрутов флотов. А Ярнаре порой так хотелось, чтобы ее собственная судьба, ее дети, ее любовь не превращались в очередную строку чужого плана.

— Хочешь, расскажу кое-что интересное? — вдруг оживилась Айлиз, глаза ее привычно вспыхнули, стоило ей отвлечься с темы на тему. — Я была на рынке пару дней назад. В нижнем квартале.

— На рынке? — Ярнара удивленно вскинула брови.

— Угу. Там, у фонтана, стоит лавка. Мужчина продает расписные дощечки с ликами святых, знаменами Домов и портретами правителей. Лицо моего дяди висит там уже лет десять, наверное, — уголки губ Айлиз тронула ехидная усмешка. — Угадай, чье теперь рисуют там же?

— Чье? — тихо спросила Ярнара, уже предчувствуя ответ.

Айлиз легонько ткнула ее локтем в плечо.

— Твое.

Ярнара тихо рассмеялась больше от неожиданности, чем от радости за такую… “Новость”. А потом качнула головой:

— Этого не может быть.

— Еще как может! Я простояла там минут десять и все видела. На деревянной дощечке было изображено твое лицо с этим твоим наклоном головы, когда ты смущаешься. А рядом герцог, старые генералы Хеллвейна, — Айлиз повернулась к ней и понизила голос: — И знаешь что? За эти десять минут он продал три твоих портрета! Ни одного дядиного.

— Но… почему? — у Ярнары пересохло во рту.

Айлиз прищурилась, глядя на нее так же пристально, как Ярнара обычно рассматривала страницы старых книг.

— Потому что слухи уже разошлись по всему городу. Говорят, именно ты заставила Железного Герцога прислушаться. Настояла, чтобы он заплатил больше за зерно Веларинов, не дала половине Хеллвейна и его вассалам голодать будущей зимой. Теперь тебя называют милосердной герцогиней.

Губы Ярнары приоткрылись, она неловко забормотала:

— Но я же… Я просто… Ты знаешь, как все было…

Айлиз улыбнулась еще шире.

— Не важно, как было. Важно, что люди думают сейчас. Двору до смерти ненавистно, что ты посмела вмешаться. А простые люди считают, что ты их спасла. Им больше не хочется видеть на стене очередного святого или седого полководца. Им хочется видеть красивую молоденькую бунтарку.

Лицо Ярнары вспыхнуло жаром, она опустила взгляд и провела пальцем по тонкому краю бокала.

Спасла их.

Она никого не спасала сознательно, просто не смогла промолчать…

В этот миг высокие двери зала распахнулись — внутрь вошел герцог Рэйгон Хеллвейн. На его появление зал отреагировал, как единый живой организм: голоса семьи и гостей стали тише, движения — скромнее, взгляды — сосредоточеннее.

Рэйгон был одет просто по его собственным меркам: темный парадный костюм с тонкой серебряной вышивкой по манжетам и знаком Хеллвейна на плече. Волосы чуть растрепались, будто он торопился и не успел взглянуть в зеркало.

Ярнара почувствовала, как сердце сорвалось с привычного ритма и забилось неровно, сильно. Айлиз увидела его и засияла, сразу же вставая со своего места:

— Дядя!

Рэйгон наклонился и коснулся губами ее виска:

Глава 18

Осень на Хеллвейн не умела приходить мягко. Это Ярнара поняла, когда она спустилась с гор ледяными порывами ветра и окрасила небо в тусклые серые тона. На деревьях не было привычных пожелтевших и красных листьев, как в садах Хольмгарда. Осень здесь была бесцветной — один только камень и туман, никакого солнца.

Ярнара стояла у окна своих покоев и смотрела вниз на внутренние дворы крепости, где уже развесили знамена Дома и строгие украшения к предстоящему празднику — Дню Основания.

День, когда разрозненные горные кланы сложили оружие и стали единым Великим Домом. День громких речей, военных парадов и публичных клятв верности. В этом году он станет для нее первым — и Ярнара выйдет к людям сразу в роли герцогини.

Ярнара коснулась пальцами свитка, лежащего на столике — это было еще одно письмо из дома.

“Мойрана согласилась” — писала мать. Наследник Хасанов после нескольких недель ухаживаний наконец официально попросил ее руки, и Мойрана, едва сдерживая радость, ответила согласием. Свадьбу назначили на следующее лето — скорее всего, в том самом яблоневом храме, где венчались поколения их семьи. Подготовка уже началась, и в интонациях матери даже через строки слышались одновременно усталость и счастье.

Дальше шли другие добрые вести. Отцу, барону Бьярндуну, предложили новую должность при дворе — спокойный советнический пост по вопросам сельского хозяйства. Для его возраста это было почти неожиданным признанием, и, по словам матери, он впервые за долгое время казался по-настоящему довольным.

Но ближе к концу строки менялись:

“Ах, да, видела на рынке леди Луизу Хасан. Она с любопытством спросила, сможешь ли ты приехать на свадьбу Мойраны или теперь “все с лордами обедаешь и слугам приказываешь“. Я ответила, что герцогиня Великого Дома, конечно, занята куда больше, чем когда-либо была на Хольмгарде. Она засмеялась и заявила: должно быть, трудно так быстро привыкать к великосветской жизни”.

И чуть ниже:

“Твои подруги Джессика и Мэдди тоже заглядывали. Они, кажется, совершенно очарованы рассказами о тебе. Джессика спрашивала, из золота ли у тебя покои, а Мэдди — сколько именно драгоценностей ты надеваешь к ужину. Я сказала, что ты, скорее всего, слишком занята, чтобы считать такие вещи, и что комнаты из золота звучат глупо и неправдоподобно. Похоже, они мне не поверили“.

Пальцы Ярнары замерли на пергаменте, улыбка постепенно сошла с лица.

Люди из Хольмгарда не понимали, как изменилась ее жизнь. Им казалось, что это удачное стечение обстоятельств: девчонку “из ниоткуда” по прихоти судьбы забрал один из самых могущественных мужчин империи.

Они уже не видели Ярнару.

Они видели в ней герцогиню. Ее имя теперь мелькало в сплетнях и слухах рядом с картинами пышных приемов, торжеств и власти.

Они не знали, как ей приходилось взвешивать каждое слово, как на нее смотрели члены семьи Хеллвейн и придворные, как осторожно она шла по этим безликим холодным коридорам, словно по тонкому льду.

Ярнара положила свиток обратно и повернулась к зеркалу. Собственное отражение заставило ее на миг задержать дыхание. Впервые со дня свадьбы она была одета в полный парадный наряд.

Платье казалось тяжелым, словно доспех: глубокий синий с железно-серыми вставками, каждый его изгиб был рассчитан не на то, чтобы пленять, а на то, чтобы повелевать. Плотная ткань обрисовывала фигуру ровными и строгими линиями. Высокий воротник обрамлял бледную шею точно щит. Узкие рукава доходили до запястий, от талии спускался широкий, почти прямой передний клин, расшитый не цветами, а взлетающим ястребом Дома Хеллвейн.

У горла — не украшение, а тяжелая застежка-эмблема из темного серебра и черного кристалла.

Волосы, которые она когда-то носила распущенными или заплетала в мягкие косы, теперь были уложены в строгий венок из туго сплетенных толстых прядей, закрепленных шпильками так плотно, что каждый поворот головы напоминал об их тяжести. Никаких цветов. Никаких лент. Ни малейшего намека на ту девчонку, что бегала босиком по теплым аллеям сада.

Такой резкий контраст темных волос, светлой кожи и дисциплинированной красоты.

Ярнара долго смотрела в зеркало. Девушка из Хольмгарда исчезла. На нее смотрела герцогиня Хеллвейн.

И она не отводила взгляда.

В дверь негромко постучали, и через мгновение в комнату вошел Рэйгон — весь в парадном черном, с серебряной вышивкой по манжетам и гербом на плече. Волосы его были уложены назад.

Рэйгон остановился на пороге и медленно оглядел ее — сверху вниз и обратно. В этом молчаливом взгляде было больше чувств, чем могло бы поместиться в любую приветственную фразу.

Потом с легкой и почти интимной ноткой одобрения он сказал:

— Тебе идет.

Что-то теплое шевельнулось под ребрами.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Рэйгон встал рядом и подставил локоть, чтобы Ярнара без колебаний взялась ладонью за его сгиб. И вместе они пошли по коридору к главному залу, где собирался весь Дом перед официальным выходом к людям.

Там их уже ждали.

Специально приглашенный Рэйгоном Лиран Ксатан стоял в тени в простом темном сюртуке. На нем не было ярких знаков отличия — лишь маленький зеленый значок Ксатанов на воротнике. Зато рядом с ним нашлась увлеченная Айлиз.

Его пальцы описывали в воздухе быстрые круги, пока он негромко бормотал о своих изобретениях:

— Если успею перенастроить выходной регулятор до следующего цикла, эффективность вырастет еще на шесть процентов…

Айлиз кивала так, словно понимала каждое слово.

— Обязательно покажешь мне новый чертеж, — сказала она серьезно.

У Лирана вспыхнули уши.

— Покажу, разумеется! — отозвался он и вдруг заметно оживился.

Только когда Рэйгон с Ярнарой подошли ближе, они оба смогли оторваться друг от друга.

— Герцог, — коротко произнес Лиран, слегка прочищая горло.

Рэйгон кивнул: