Замуж за гоблина. Книга 3

Глава 1. Если встретил и узнал истинную любовь, то другие уже не нужны

Гло

Я считаю магию Ноксов не совсем удачной. Я могу уходить во мрак, питаться Силой, перемещаться из одного тёмного местечка в другое. Но не могу переместиться к конкретному существу. Если бы у меня была такая способность, я бы тут же ей воспользовался и не терял столько времени.

А мне пришлось открывать видимость в тёмных уголках северных земель множество раз. Если не выходить, а только смотреть, то видно всё, как в ночи. Я видел, как оборотни разрывают своими пастями животину, как по их мордам течёт кровь, пачкая шерсть на груди. Видел, как гоблин пытается защитить землю, не дать пройти оборотням — и снова кровь. Видел бушующее море, что неистово бьётся о скалы.

Потратив множество часов на поиски, я всё же нашёл отряд. Один из детей короля и ещё какая-то неизвестная мне Санбина с фиолетовыми волосами. Её я тоже убью. Я видел, как тот, что разорвал меня на землях Фригусов, смотрит на неё. Этому гоблину точно будет больно.

А найдя отряд, что разбил лагерь около реки и леса, отыскать нужную мне Санбину не составило труда.

Дождавшись, когда ещё один мой губитель покинет палатку, оставив недовольную, закутанную в покрывало Санбину одну, я немного показываюсь из тьмы в углу палатки.

— Вот мы и встретились, золотце, — говорю с улыбкой. Это существо стало моей навязчивой идеей. Я просто обязан впитать её Силу. Вобрать её всю, и тогда мне будет неважно — день или ночь, светло или темно. Я стану непобедимым. — Не вздумай кричать. У меня твоя знакомая.

Развеяв тьму, я показываю лик золотой номер два. Почуяв свет, та начинает приходить в себя, её ресницы трепещут. Но я не даю ей впитать силу солнца и прячу её обратно во тьму.

Золотце кричит, пятясь отползает в своём покрывальном коконе, а я спешу сказать, пока сюда не набежали гоблины:

— Если не придёшь в лес одна, я заберу Силу твоей подруги. Никому не рассказывай, что видела меня, иначе больше не увидишь…

Я не успеваю договорить, потому что завеса палатки хлопает, и я слышу быстрые шаги. Я исчезаю, уходя обратно во тьму. Дам ей немного времени и буду ждать. Она придёт. Уверен.

***

Феррум

— Смотри, это перелеска, — указываю я Гвойду рукой на маленькую яркую птичку, что пытается достать из большого жёлтого цветка соцветие: — Я читала про них, но никогда не встречала, они только на севере живут. Она меняет свой окрас в зависимости от времени года: сейчас она яркая, радужная, а зимой приобретает голубые оттенки. Говорят, они находят себе одну пару на всю жизнь. И если вдруг тот, кого они выбрали, погибает, они так и остаются одинокими.

Мы сбежали из лагеря, почти не сговариваясь, и укрылись в тени деревьев возле небольшого, но чистого озера. Уже завтра, с рассветом, отряд переместится в новый лагерь, от которого будет совсем недалеко до оборотней. И Гвойд, как предводитель отряда, уйдёт сражаться, тогда как мне предстоит остаться для охраны Аурумии. Я и подумать не могла, что это будет для меня так сложно — не рваться с ними в бой. И нам бы поговорить, обсудить всё произошедшее, только вот… только мы молчим. А я вспоминаю старые книги и изучаю птиц.

— Их можно понять. Если встретил и узнал истинную любовь, то другие уже не нужны.

Гвойд меня обнимает, а я прижимаюсь к его плечу и прикрываю на миг глаза. Как бы мне хотелось его продлить… Во всей этой ситуации меня радует только то, что до замка гоблинов нам ещё предстоит возвращаться, и у нас будут не только дни, но и недели. А потом… не буду я думать о том, что будет потом.

— Сейчас, когда Аурумия переманила тебя на наши земли… Ты всё равно не можешь поделиться своей кровью с храмом? — спрашивает Гвойд, отчего я вздыхаю.

— Нет, ведь во мне, а значит, и в моих детях, если они родятся через ритуал Силы, может быть кровь наследников трона Санбинов. И если вдруг моё дитя будет сильнее ребёнка Аурумии… неизвестно, как поведёт себя магия храма.

— Из расы можно изгнать. Значит, возможно и наоборот. Принять в расу. Если ты будешь гоблином…

— Чтобы стать гоблином, надо как минимум доказать, что ты достоин. Не заметила в себе ваших повадок, — улыбаюсь я, представив себя большой и зелёной. Ха, а мне бы, наверное, пошло.

— Ну, не скажи. В бою ты нам не уступаешь.

— Устроим турнир? — посмеиваюсь и чуть перемещаюсь, чтобы видеть его улыбку. Почему все считают, что она похожа на оскал? Гвойд улыбается очаровательно. Это как увидеть улыбку хищного зверя, что расслабился на солнышке. Хочется запечатлеть её и никуда не отпускать.

— Ты такая обжигающая, когда сражаешься… — выдыхает и наклоняется, чтобы сорвать с моих губ поцелуй. Млею от того, как он ласково при этом меня обнимает, будто я из тонкого, хрупкого стекла соткана. Никто и никогда ко мне так не относился.

— А ты первый, кто меня поцеловал, — сообщаю ему тихо, будто по секрету. — И знаешь… мне понравилось. Я бы с удовольствием делала это почаще.

— Расцениваю это как намёк.

— О да! — смеюсь я, но затихаю под напором его губ, что закрывают мой рот. Как же мне это нравится… это чувство, что ты кому-то нужна, что кто-то получает удовольствие от тебя, — оно по неповторимости ни с чем несравнимо.

— Я должен сказать тебе, — обрывает удовольствие Гвойд. — Перед отъездом… По моей вине… Мы вступаем в брак по очереди. После Шипе идёт Велиал, а следом я. Но моё поведение подвинуло эту дату. После похода мы будем обязаны сыграть две свадьбы. Нужно что-то придумать…

— Что тут придумаешь? Даже если мне будет позволено попасть в храм, где шанс, что он укажет тебе на меня? Ты рождён по праву Силы, я — животным путём. Я слабее, Гвойд. Но... Раз у нас так мало времени, может, возьмём от него по максимуму?

Шумный выдох и… нет, мы не продолжаем целоваться! Ну что за гоблин? Это мне теперь его уламывать, а не ему меня?

Глава 2. Это ты её убил!

Велиал

Не думаю, что это хорошая идея. Точнее, даже не так: я уверен, что эта идея отвратительная. И дело даже не в том, что мы без поддержки и подготовки собрались отправиться в центр города оборотней, которые сейчас решили вдруг повоевать. Я хоть и спокойнее своих братьев, но от боя никогда не бежал, за что неоднократно получал от отца. Сейчас меня намного больше волнует сам процесс перемещения.

То, что я воспользуюсь зеркалом и попаду к Глацес (если она, конечно, откроет), — это неправильно. Мы не виделись уже больше месяца, и мой приход лишь разбередит кровоточащую рану, которая должна была со временем начать заживать. И я не знаю, чего я больше страшусь: того, что я сейчас увижу Глацес, или того, что зеркало окажется нерабочим. Она могла его запереть, и это было бы правильным решением.

Нам с Хебетом пришлось выйти за пределы замка, так как зеркало я из спальни унёс. Я просто не мог видеть его и бороться с желанием отправиться к той, кто живёт в моём сердце. Один шаг, одно движение — и я снова увижу её, смогу коснуться… Бороться с таким слишком сложно.

Я отнёс его в домик, что прикупил когда-то, совсем в юности, чтобы водить туда тех, кого я считал друзьями. Много позже я понял, что дружба — это не так просто и что, возможно, отец был прав, когда не одобрял мои побеги из дома. Так и вышло, что друзей тех уже нет, а вот домик остался.

— Стой! — вырывает меня из невесёлых дум злой юношеский голос. — Это всё ты!

Я в таком шоке от подобного обращения, что даже не сразу понимаю, что орут не на меня. А через мгновение, оглянувшись, удивляюсь ещё больше: у невысокого забора стоит знакомый мне гоблин и, натянув тетиву лука, целится в Хебета. Сдурел, что ли?

Хебет, кстати говоря, удивлён происходящим не меньше меня. По крайней мере, глаза у него расширились сильно.

— В чём же вина моя? — спрашивает Хебет, даже не думая уходить от прицела, на что лучник рычит:

— Это ты её убил! Или выкрал! Я видел, как ты шёл за ней на празднике! А потом она пропала! И я остался без жены! Узнал, что она выбрала не тебя, и решил, что самый умный?!

— Сходи к лекарю, вдруг поможет, — советует ему Хебет с каменным выражением на лице, на что лучник только сильнее рычит:

— Признавайся, где она?! Я не посмотрю на то, что ты замковый, даже не надейся!

Не знай я Хебета почти всю жизнь, я бы даже не заметил, как резко напрягаются его мышцы. Но, к счастью, я видел его в бою, и это даёт мне возможность пресечь бой до того, как случится непоправимое. Я успеваю дёрнуть его за рукав буквально в тот же момент, как он кидает в гоблина мешочек, что сорвал с пояса, и рявкаю:

— Хватит! Ты сейчас угрожаешь оружием в присутствии наследного сына! Уже только за это по нашим законам тебе положена смерть.

Я не хочу проливать кровь на своих землях, тем более по такому глупому поводу. А вот Хебет явно со мной не согласен — я прямо ощущаю, как ярость гуляет под его кожей.

Лучник от моих слов бледнеет, и лук слегка дёргается в его руках, но он его не опускает.

— Простите меня, но этот гоблин — преступник! Он как-то узнал, что Люкс собирается выбрать не его, и сделал с Санбиной что-то ужасное!

По телу Хебета проходит рык, но я продолжаю крепко держать друга.

— Ты ошибся. Хебет пришёл сегодня ко мне и попросил помощи в поисках Санбины. Он точно ни при чём.

— Поисках? — удивляется тот и даже наконец-то чуть отводит лук в сторону.

— Да. Мы идём её искать.

Я прям вижу работу мыслей в его голове. Эта информация ему, судя по всему, даётся сложно, он даже бледнеет немного, но буквально через мгновение его взгляд меняется, и он твёрдо заявляет:

— Я иду с вами.

Первое, что рвётся с моего языка, — это закономерный вопрос: “А не аргхерел ли ты, юноша?”

Но следом приходит другая, возможно, более правильная идея.

Если у нас получится и мы попадём всë-таки к оборотням, возможно, нам и не помешает помощь.

Или будет на один труп больше. Но если ему так хочется…

— Ладно, — пожимаю я плечами и, поймав удивлённый взгляд Хебета, поясняю: — А что? Он вон тоже явно переживает и тоже участник турнира. В конце концов, если ему так хочется умереть, почему мы должны быть против?

— Почему умереть? — не понимает лучник, на что я рукой машу:

— Так к оборотням же идём. Чего там ещё можно делать, как не умирать?

Если до этого я думал, что он бледнел, сейчас я понял, что ошибался — теперь светло-зелёный цвет его лица стал почти белым. Интересные такие метаморфозы.

Я почти уверен, что он откажется.

Но лучник меня удивляет коротким кивком. Ну и ладно. Главное, чтобы не мешался.

***

Хебет

Мне не нравится этот лучник и его предположения. Из-за этого я лишь сильнее себя накручиваю. Но с Велиалом не спорю. Не имею права, тем более в присутствии посторонних. Да, мы росли вместе, но я своё место знаю.

Втроём мы заходим в небольшой дом за витиеватым забором, а уже оттуда через зеркало попадаем в чужую спальню с голубым пушистым покрывалом на кровати. Тут никого нет, но вот это меня не удивляет. Большее изумление вызывает это особенное зеркало, что перенесло нас… судя по виду из окна — на снежные земли.

Велиал просит подождать нас на кухне, а сам уходит на улицу. Ожидание томительно. В нависшей тишине мы стоим с лучникам как два столба от забора.

Ладно. Я смирюсь и с лучником, и с кем бы то ни было, только спасти бы Люкс поскорее.

Есть шанс, что мы… умрём. Что оборотни, к которым мы держим путь, растащат нас на мелкие кусочки, и… Я бы не хотел, чтобы Велиал пострадал. Могу ли я просить его не идти с нами дальше?

Додумать мысль я не успеваю, потому что Велиал возвращается и, махнув рукой, ведёт нас на улицу.

Мы не сильно отдаляемся от дома, когда на нашем пути оказывается красивая снежная эльфийка. Мантия с меховой подкладкой, лук за спиной, а в руках заяц. Животинка трясëтся, а эльфийка, сверкнув лиловыми глазами, обрушивает на нас снег. Не знаю, как она это сделала, я не успел ничего заметить, но она словно прорезала облака, из которых посыпало, повалило. Тут и так было не жарко, а после такого приёма стало совсем холодно. Нас явно не рады видеть.