Замужем за мафией

Слово от автора.

Я рада приветствовать вас в моей новинке. Она, как всегда, будет непростая, сложная, болючая. В ней не будет рафинированных идеальных героев. В ней будет жизнь, иногда совсем не такая мармеладная, как нам хотелось бы. Мои герои будут настоящими, с обыкновенными человеческими слабостями и хотелками. Они не будут правильными, и иногда их поступки будут выводить вас из состояния душевного равновесия. Но разве мы с вами всегда поступаем правильно? Тут будет и нецензурная лексика, и откровенные картины близости, и боль, и предательство, и всё на грани, но... Такова жизнь. Они не ангелы. Я не ангел. А вы, мои хорошие, ангелы?

Тут есть алкоголь и табак, и хотя автор, к сожалению грешит и первым и вторым, но категорически против этих вредных привычек и никоим образом не рекламирует такой образ жизни!

Так что не судите их строго. В книге много будет того, что было на самом деле, но не забываем, что это прежде всего литературное произведение.

Итак, я рада начать новую историю боли, любви, предательства, прощения и много ещё чего! Вы со мной?

Кусь

Я вздохнула и стряхнула пепел, в очередной раз поглядывая на часы. Шесть часов. Ровно. И где он? Вот где, твою мать, мой муж? Нет… Оно кому надо? В конце концов, это не за мной носятся полсотни головорезов с одной только мыслью освежевать меня и распять мою шкурку на заборе… И всё было решено, подготовлено… Да ещё как подготовлено, и вот вам. Здрасте пожалуйста! Время срать, а мы не ели.

- Да чтоб тебя, Вито!- шикнула я, отщелкивая окурок и вглядываясь в лобовое стекло.

Хрен там! Пустая дорога и лес. Телефон рядом ожил и завибрировал. Тихо чертыхнувшись, ткнула пальцем в экран и поднесла трубку к уху, не сводя глаз с пустой дороги.

- Алиса, ну что там? - глухой голос начальника личной охраны мужа, преданного ему, как цепной пёс хозяину.

- Что-что? - рявкнула я. - Это я должна тебя спросить: «Что?», Глеб! Ни хера! Пусто всё! И скажи мне теперь, где он? Опять завис у своей очередной тёлки? Я сейчас плюну на всё и свалю отсюда! Оно на кой мне вообще надо!

- Алиса, детка, успокойся. - спокойный ледяной тон, от которого на душе ещё хуже.

- Ты знаешь, где он, да? - тишина. - Ты знаешь и молчишь! - да почему мне опять так больно? - Отвечай! - я уже даже не понимала, что перешла на крик. - Какого хера ты тогда звонишь? Да пошли вы все!

Бросив трубку на заднее сидение, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Чувствуя, что слёзы опять катятся по щекам. Вот как? Объясните мне, как можно так ненавидеть человека? До белых искр, до боли в животе, до ненавистной ненависти? До ежесекундного желания его убить?

А самое главное, не просто иметь желание, но и иметь возможность! Рука медленно скользнула за спину и привычно обхватила рукоятку кольта. Как только я всё здесь закончу. Нужно будет спуститься вниз в подвал и часа два отстоять в тире, пока рука не занемеет, а потом…

А потом очередная одинокая ночь, как и два года, но за одним маааленьким исключением…

Теперь я точно буду знать, где и с кем мой муж!

История выходит в рамках литмоба “Случайное похищение мафиози”

https://litnet.com/shrt/uhC5

Пролог

... И пообещал Бог мужчине, что хороших и послушных жён можно будет найти в любом уголке земли. А потом сделал землю круглой... и смеялся... смеялся... смеялся...

* * *

… И создал Бог женщину… И нет покоя с тех пор ни мужчинам, ни Богу…

Время действия: наши дни.

Место действия: Россия. Москва... Пока что.

Сначала раздался одиночный выстрел, я вздрогнула и подняла голову, вглядываясь в поворот, исчезающий в плотном молоке утреннего тумана. Началось.

Телефон пиликнул. Схватив его, приняла звонок.

- Ты на месте? - низкий, сводящий с ума баритон.

Боооже, как я его ненавидела! Да кто бы только знал! Ненавидела так, что сгорала в огне своей ненависти заживо день за днём. Два года! Он унижал меня два года! И что? А ни хера? Я сейчас сижу хер знает в какой жопе мира и жду. И всё понятно: что, зачем и почему, но…

Всегда одна карта в колоде, перевёрнутая крапом вверх, как перст судьбы, как иллюстрация этого самого случая, меняющего жизнь в одно мгновенье. Меняющего так, что даже дьявол в глубоком ахере. Н-да-а-а… И хочется вот прямо сейчас всё бросить, вдавить ногу до упора в педаль газа и свалить отсюда к чёртовой матери. Пусть выгребается из своего дерьма сам, как знает. Или вообще пусть его любовницы, которым нет конца и края, сидят вот тут и вот так, рискуя своей задницей, ради его денег и члена. Мне оно на хер не нужно. Первого у меня и так завались, так что в его подачках я не нуждаюсь, а второго… Я вздохнула, чувствуя, как вспотели ладошки, а второго я так и не понюхала, так что на кой ляд мне эта пьянка? Развернулась и свалила, но нет же…

Я лишь нервно облизываю дрожащие губы и до боли в пальцах сжимаю айфон.

- Да, Вито, я на месте. - А голос, вот ведь парадокс, даже не дрожит, ни единой вибрации. Сухой и спокойный, словно и ничего не происходит. И не я это сижу сейчас в чёрном внедорожнике на окраине леса, где-то в Подмосковье, у поворота в деревню Подколодье. Твою мать… В очередной раз удивляюсь, чем руководствовались люди, давая названия населённым пунктам?

Ну вот оно сейчас самое время думать об этой херне.

- Отлично, котёнок.

Я поморщилась, как от зубной боли. Давно ли я стала котёнком? Час назад? До этого два года я была для него только «ЭТОЙ ЖЕНЩИНОЙ». Не женой, не вдовой. Тенью, скользящей по коридорам и комнатам его резиденции. И вот, здрасте, пожалуйста… «КОТЁНОК», мать его.

- Где ты? - И на кой я это спросила? Чтобы опять, как и любой мой вопрос, обращённый к нему, и этот остался без ответа?

- Уже скоро. Жди.

Просто день грёбаных чудес! Я даже удивлённо взглянула на экран, а вдруг тупо ошиблись номером? Да нет, скривив губы, вздохнула, надпись на экране говорила о том, что абонент попал по нужному номеру. «КОЗЁЛ». Ошибки быть не могло, это он, мой муж, Витторио Росси. Муж… Сколько же фальши в этом слове. Этот человек сломал мою жизнь, всего лишь своим существованием на этом свете, похерив все мои мечты и планы, разбив на мелкие куски моё сердце, а потом для верности ещё и потоптался по осколкам.

Но что может быть опаснее обиженной женщины? Только влюблённая обиженная женщина.

Я ещё вслушивалась в холодные механические гудки, а пальцы уже рылись в сумочке, уже доставали запасной телефон и набирали знакомый номер.

- Дядя Петя? - А вот сейчас голос дрогнул. - У вас всё готово?

- Да, принцесса, всё готово. Люди подтянуты, все на изготовке, и я жду твоей отмашки.

- А отец? - Я закрыла глаза, сжимая ледяными пальцами переносицу. - Отец, он…

- Нет, Лисёнок, твой папа ничего не знает. Я же обещал. Он так и считает, что у тебя всё в шоколаде.

- Спасибо.

Утреннюю тишину прорезала автоматная очередь. Чёрт! Взглянув на часы, поджала губы. Почему так рано? Ещё как минимум минут десять, я сейчас просто не успею выскочить из машины, и…

- Охуееееть! - выдохнула я, откидывая телефон, даже не вслушиваясь в крики Петра Алексеевича, правой руки отца и друга его детства, который сейчас тупо предавал его ради меня, играя в мою игру, по моим правилам за его спиной.

Отец этого терпеть ненавидел. И ему было глубоко по хрен, какими такими моральными принципами и законами вы руководствовались. Предательство оно предательство и есть, вне зависимости от того, какими благими намерениями оно было продиктовано. А за это… Приговор один: пуля в лоб, без суда и следствия, по закону синдиката.

Но я об этом подумаю потом. Возможно, даже завтра. Или через недельку, главное выжить сейчас, потому что…

Да потому что я дура! Вместо того, чтобы растянуть на дороге ежи, я… Да уже по хрен! Глок привычным движением оказался в руке ещё до того, как включился мозг.

Я бежала по высокой траве от самой кромки леса. Чувствуя на себе взгляды, краем глаза замечая движение у самой дороги. Кто-то бросился мне наперерез, но меня уже было не остановить.

- Чёрт, чёрт, чёрт. - Рычала я, вскидывая руку, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь и вперёд. Туфли остались где-то в вонючей жиже, в которую я бултыхнулась, пока бежала к обочине, падая в заросли ивняка, поднимая ствол и замирая, держа на прицеле вынырнувший из-за поворота чёрный бронированный «Тахо». «И на кой хер в него-то ты засунул свою паршивую задницу?» - мысленно взвыла я, прицеливаясь, выдавая пару одиночных по колёсам, слыша хлопки рванувших шин.

Тяжёлая машина неуверенно вильнула, подпрыгивая на дороге и… как в замедленной съёмке взлетела вверх. Из-под капота рвануло пламя, а я как завороженная смотрела на него. И мне казалось, его глаза совсем близко, как и упрямая линия подбородка. Так близко, что можно прикоснуться. Глаза…

Глава 1

Восемнадцать. Господи, да даже не верится, что мне восемнадцать. Совсем взрослая. И вроде всё можно, да, наверное, кому-то и можно, и, наверное, даже всё, но… Но не мне. Да, я взрослая, но что я могу? Замерев у окна пафосного и самого дорогого ресторана в Москве, я смотрела на витрину не менее пафосного магазина напротив и чувствовала себя так же, как и вооон тот манекен — красивая, нарядная и абсолютно бесправная. Смешно? Кому-то да, а мне вот ни капельки. Я так же руководила своей жизнью, как рыбка в аквариуме. Никак!

Мой день рождения. Шикарный праздник, который, и это по самым скромным подсчётам, обошёлся отцу как минимум ляма в три. Золото, хрусталь, море цветов и шампанского. Самые дорогие сорта виски и коньяка, тазы чёрной икры, омары, свежайшая клубника, которую привезли специально для меня на самолёте. Умереть не встать!

А гости! О, боже, эти гости. Вообще отдельная история! Полтораста человек в дорогих костюмах и вечерних платьях, с каменными лицами и натянутыми улыбками. Мужчины, которые не мужья, и женщины, которые не жёны. Так как иметь жён в этой среде не принято. Моя мать тоже никогда не была женой, но даже это её не спасло. И всё это… Все они — гости моего отца. Их подарки — дань. Дань Черепу, а не знак уважения и любви его дочери.

Подарки — это… Н-да-а-а… Эти подарки — целое искусство лести и подкупа: спортивный люксовый автомобиль алого цвета, от которого у любой нормальной девчонки закружилась бы голова. Квартира в сто с лишним квадратов в элитной высотке в самом центре Москвы, с видом на Кремль. Я даже не знаю, кто именно — какой-то толстый лысеющий мужчина с рыбьими глазами пожал мне руку и вручил конверт с ключами. Его пальцы были холодными и липкими. А взгляд… Я еле сдержала себя, чтобы не показать ужаса. В нём не было ничего. Пустота и холод. Так смотрят наёмные убийцы или отбитые на всю голову социопаты.

А я? А я улыбаюсь. Я должна улыбаться. Я — принцесса преступной империи, и сегодня мой день. По крайней мере, все так думают.

- Ну как, именинница, тебе нравится? — доносится сбоку голос, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Это дядя Петя, правая рука отца. От него всегда пахнет дорогим коньяком и опасностью.

- Всё прекрасно, дядя Петя. Спасибо, — отвечаю я сладким, приторным, как сахарный сироп, голоском. Именно таким, каким и должна говорить маленькая дочурка Черепа.

- Иди сюда, мышонок! — огромная лапища сгребает меня, и мой нос утыкается в мощную грудь. — Если кто обидит, ты только скажи. Воот, смотри, какой дядя Петя тебе подарок приготовил.

На грудь легло что-то тяжёлое и прохладное. Опустив глаза, замерла, любуясь игрой световых лучей в каждой грани. Сапфировое ожерелье. Оно, конечно, красиво. Но куда я в нём? В универ на лекции? На конюшню к малышу стойло убирать или в тир? Н-да-а-а… Мужчины… Оно, конечно, спасибо, но я что, лошадь, чтобы на меня всю эту амуницию вешать?

- Нравится? — гудящий бас у самого уха, и я заученно улыбаюсь.

- Конечно! Спасибо, дядечка Петечка. — Встав на носочки, потянулась к небритой щеке и тут же почувствовала его лапищи на своей талии.

- Конфетка, ты можешь как угодно тут улыбаться в тридцать два зуба и чирикать, как тебе тут заебись, упс… — он усмехнулся и похлопал себя ладонью по губам. — Прости, малышка. Ну, в общем, нравится, но я же вижу, на каком месте ты это вертела, Лиса.

- На том, которого у меня нет? — хихикнула я.

- Вот уж не скажи, — глухо засмеялся он. — Как насчёт остального, тут наверняка не скажу. Но вот железные яйца у тебя точно есть, и именно для них я и приготовил настоящий подарок.

Он поманил меня пальцем, и сердечко радостно заколошматилось птичкой в груди.

- Дядя Петя! — заныла я, чуть не пританцовывая, оглядываясь по сторонам с видом преступника, отходя с ним в затемнённую нишу, подальше от этого сумасшедшего дома.

- Ва-а-ась! — он махнул рукой своему охраннику. — Тащи подарок для нашей принцессы.

Молодой широкоплечий мужчина улыбнулся и жестом фокусника достал откуда-то из-за спины коробку, упакованную в яркую подарочную бумагу с розовыми пионами.

- Ну… Давай, смотри.

Тяжёлая… Закусывая губы от нетерпения, я положила её на подоконник, безжалостно разрывая бумагу, открывая коробку и замирая. Пальчики аж задрожали от нетерпения, касаясь холодной поверхности. «Моей принцессе на восемнадцатилетние». Тонкая гравировка, изящные линии, тускло поблескивающая сталь. Божечки!

- Можно? — у меня даже голос сел.

- Конечно, детка.

Я осторожно достала его двумя руками, привычная тяжесть. Переложила в одну, поддерживая её под локоть, вытянула руку и… прицелилась… Идеально! Глок с модульной оптикой, десятизарядный. Он был просто создан для меня.

- Нравится? — тихий голос у самого уха, и я расплываюсь, пожалуй, в единственно искренней улыбке за целый день.

- Угу… — выдохнула я.

- Я рад. Только папе…

- Не скажу. — Хихикнув, встала на носочки и чмокнула его в щеку. — Спасииибо!

И вроде как стало лучше, но… Цирк продолжался, и было не уйти.

Мы начинаем нашу историю. Яркую, непривычно-необычную, чумовую, и грустную, и весёлую, и на разрыв. Ну, всё, как в жизни. Вы со мной, мои хорошие? Люблю вас. Всегда ваша VV.

Визуал Алисы

Алиса Владленовна Черепанова, 18 лет.

Только что закончила школу.

Девушка приятная во всех отношениях, кроме одного...

Она дочь главаря оружейного синдиката Владлена Всеволодовича Черепанова.

Но тут, думаю, всё понятно.

Глава 2

И вроде как стало лучше, но… Цирк продолжался, и было не уйти.

Единственный живой человек в этом зале — Стелла. Она закатывала глаза, стоя рядом со мной, и тайком наливала в мой бокал воду вместо шампанского. Она знает. Знает, что я ненавижу это шампанское. Ненавижу этот ресторан. Ненавижу эти пустые, стеклянные взгляды.

- Два дня, Ась, — шептала она, притворяясь, что поправляет мою прядь. — Твой батя что, решил, что ты должна пищать от счастья и ссаться золотым дождём?

Я горько усмехаюсь. «Чтобы все успели выразить свое почтение. И чтобы успеть все обсудить. Ты же понимаешь, какие «бизнес-переговоры» ведутся в курилке». Но говорить этого нельзя. Стелка пребывает в твёрдой уверенности, что Владлен Черепанов весь из себя крутецкий бизнесмен, как и все вокруг.

Да, заводы, да, банк, но… Это всё прикрытие. Всего лишь отмывание денег, смешно и законно.

Я чувствую взгляд. Тяжёлый-тяжёлый. Он накрывает меня бетонной плитой, заставляет оборачиваться, ища его глазами. Он стоит в стороне, у камина, окруженный своими людьми. Высокий, мощный, как утёс. Его лицо — маска спокойной силы. Но я вижу, как его глаза, такие же, как у меня — цвета аризонской бирюзы, на секунду смягчаются, когда он смотрит на меня. Это длится миг. Меньше мига. Потом он снова — Череп. Неприступный, грозный, ледяной.

Он любит меня. Я это знаю. Где-то глубоко, под слоями брони, власти и страха, который он внушает всем вокруг, он любит свою дочь. Ту, что так похожа на мать. У меня ее глаза, ее губы, ее хрупкое телосложение, которое так контрастирует с миром, в котором мы живем. Но любовь — слабость. А ему нельзя быть слабым. Ни на секунду.

Как же мне всё это надоело. Надоело быть символом. Разменной монетой. Живым напоминанием о той женщине, которую он потерял, и которую я, кажется, так и не смогла заменить.

Боль и обида подступают комком к горлу, таким горьким, что даже сладкий крем от многоярусного торта кажется отравой. Я чувствую себя в ловушке. В ловушке этого платья от кутюр, в ловушке этих драгоценностей, в ловушке своей собственной жизни.

Чёрная масса в дорогих костюмах, заискивающие белозубые ухмылки, притворно-льстивые взгляды — всё это фальшивка. Красивая, дорогая, но фальшивка.

Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Я стала совершеннолетней. И первый взрослый поступок, который я хочу совершить, — это сбежать. Сбежать от всего этого. Хотя бы на одну ночь.

Наклонившись к Стелкиному уху, я прошептала, задыхаясь от адреналина, который уже пузырьками взрывал мой мозг.

- Стел, — меня уже просто подколбашивает, по спине течёт пот, а щёки горят, и я чувствую этот нестерпимый жар. — Давай уйдём отсюда. Прямо сейчас.

Мы скользили между гостями, как тени, улыбаясь, посылая воздушные поцелуи, уклоняясь от назойливых объятий. Какой-то самоубийца, кстати, нужно потом выяснить, что это за кандидат на тот свет, даже попытался потискать меня. Смех Стеллы был нервным, натянутым, как струна — дерзкое бегство Золушки с бала, вот это приключение! Моё сердце колотилось где-то в горле, предвкушая глоток настоящей, а не бутафорской свободы. Ещё пара шагов — и тяжёлая дверь ресторана, отделявшая нас от ночной Москвы, отворилась, впустив прохладный воздух.

И в этот миг мир взорвался.

С визгом тормозов, разрывающим тишину ночи, к парадному входу подлетели три чёрных внедорожника. Массивные, как танки, с глухо затонированными стёклами. Они встали полукругом, блокируя выезд и выход.

Ледяная волна прокатилась по моей спине, сменившись адским кипятком. Я застыла на месте, инстинктивно вцепившись в руку Стеллы. Я знала, что это, и понимала, что сейчас начнётся. Дыхание встало колом в груди, а ладошки взмокли от ледяного пота. Всё происходило так быстро, что казалось нереальным. Я стояла и словно ожидала. Когда услышу: «Стоп. Камера. Мотор. Снято». Двери машин открылись одновременно, люди в чёрных костюмах так много, что мне показалось, что весь мир стал чёрным. Каменные, невыразительные лица. И в их руках, так привычно и символично, короткоствольные автоматы.

Тонкая нить натянулась до закладывающего уши звона и… Бздзыыыньк. Лопнула.

В воздухе запахло озоном, бензином и опасностью. Из ресторана ещё доносился приглушённый гул, потом — резкие окрики охраны отца. Но всё это было где-то далеко, за густой пеленой шума в ушах.

Мой взгляд, помимо воли, приковало к последней машине. Задняя дверь открылась плавно, без суеты. И из неё вышел Он.

Высокий. На голову выше своих людей. Плечистый, с осанкой, в которой читалась неоспоримая власть. Дорогой чёрный костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая каждую линию тренированного тела. Его лицо... Господи. Это было лицо с обложки, но не глянцевого журнала, а учебника по выживанию в аду. Резкие, идеально выточенные скулы, сильный подбородок, коротко стриженные тёмные волосы. Люцифер… Господи, боже мой… Именно с него, с этого человека и нужно писать портреты Короля ада.

А глаза... Они были чёрными. Бездонными, как космос. Холодными, как арктический лёд. И в них горел огонь такой силы, что от него стало душно.

Его взгляд медленно скользнул по улице, и его глаза остановились на мне. На моём бледном лице, на широко распахнутых глазах и... Да, так и есть, я даже рот открыла. Он смотрел так, будто видел меня насквозь. Словно имел право так на меня смотреть. И мне казалось, что от него ничего невозможно скрыть. Никогда.

Время замерло. Шум стих. Остался только Он. Его чёрные бездны, в которых тонуло всё. И невыносимый, пожирающий жар, разливавшийся по моим щекам и заставлявший сердце биться с безумной, животной силой.

Я не знала, кто он. Враг? Союзник? Смерть?

Я знала только одно — мне никуда от этого взгляда не деться.

Мужчина медленно приближался, и с каждым его шагом воздух становился гуще, тяжелее. Его взгляд, хищный и всепоглощающий, пригвоздил меня к месту. Я не могла пошевелиться, не могла отвести глаз. Он подошёл совсем близко, так что я почувствовала исходящее от него тепло и запах — дорогой парфюм, кожа и что-то опасное, чисто мужское.