Заноза в сердце хищника

Глава 1

- Как относишься к детям? - не успеваю я войти в кабинет, летит в меня вопрос начальницы.

Смутившись, смотрю на Викторию Николаевну, абсолютно не понимая, к чему она это спрашивает.

Как обычно, она сидит за своим столом, в просторном кабинете с большим панорамным окном. Стол из натурального дерева и удобное кресло.

Виктория Николаевна в нём почти утопает.

Вообще, она приятная женщина. Худощавая блондинка сорока лет, приятной внешности.

Но, если не дай бог накосячишь, то берегись. Сдерёт с тебя три шкуры. И если не хочешь штрафных санкций, то готовься к повышенной нагрузке.

И мы всем отделом в какой-то мере благодарны ей за это. Что не рублём наказывает.

Она смотрит на меня поверх приспущенных на нос очков и ждёт ответа.

- Да, в общем, хорошо отношусь, - пожимаю плечами.

- Отлично, - кивает она. - Сейчас едешь по этому адресу. Пару дней понянчишься с ребёнком. Там форс-мажор какой-то, - протягивает мне небольшой лист бумаги. - Ты должна там быть через полчаса.

Я, как вкопанная, стою на месте, даже не делая попытки подойти.

- С каким ребенком? А как же работа? - растерянно говорю я.

Виктория Николаевна делает глубокий вдох и чуть ли глаза не закатывает. И я её отчасти понимаю и не понимаю одновременно.

- С самого верха приказ пришел, - она показывает на потолок. - Собирайся. Нельзя опаздывать.

- А работа? - показываю в сторону отдела. - Вы же сами просили отчёт, как можно быстрее?

- Наташа! - повышает голос Виктория Николаевна. - Я дала, я забрала. Света доделает. А ты марш собираться! - она хлопает по столешнице ладонью.

Я тут же подпрыгиваю от неожиданности. Быстро прохожу к её столу, забираю адрес и тороплюсь на выход.

- Номер такси пришлю смской, - летит мне в догонку её голос.

- Хорошо, Виктория Николаевна, - отвечаю я и закрываю за собой дверь.

И почему именно меня она выбрала?

У нас весь отдел, сплошные женщины, а мне отдуваться. Та же Света, уже с опытом.

Через полчаса я уже стою перед дверью нужной квартиры и нажимаю на дверной звонок. Почти сразу же дверь открывается и в её проёме появляется шикарная шатенка, с волосами цвета тёмного шоколада. Капец какая красивая.

- Наташа? - вопросительно произносит она.

- Да, - киваю. - Здравствуйте.

- Вы как раз вовремя, - лучезарно улыбается она. - Спасибо, что согласились. Проходите, - бросает она и исчезает в недрах квартиры.

Зачем-то оглянувшись, словно ищу подтверждения того, что меня снимает скрытая камера, вхожу в квартиру. Тут же появляется желание громко присвистнуть.

Закрываю тяжёлую, тёмно-коричневую дверь. Замок щелкает почти беззвучно.

Попадаю в просторную прихожую в мягких кремовых тонах. Пол покрыт светлым дубовым паркетом с тёплым медовым оттенком. Стены идеально ровные и чуть светлее пола. Большое зеркало справа. Слева встроенный шкаф из светлого дерева, без ручек.

Видно, что всё дорого-богато. Однако подобрано со вкусом и чувствуется уют.

- Ты кто? - спрашивает меня маленькая копия хозяйки квартиры, лет четырёх или пяти.

- Привет, - присаживаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. - Я Наташа. Буду тебе вместо няни, - улыбаюсь ей.

Она такая хорошенькая. Словно маленький ангелочек.

Девочка кивает и внимательно рассматривает меня.

- Я Алина, - наконец осмотрев меня полностью, улыбается она.

- Приятно познакомиться, Алина.

- Мне тозе. Тебе не залко? - смешно приподнимая бровь, спрашивает она.

Кажется, я с первого взгляда влюбилась в эту маленькую кроху.

- Уже познакомились, - как ураган появляется мама Алины.

- Успели… - запинаюсь, не зная, как зовут девушку.

- Я Ксения. Раздевайтесь и я быстро вам всё покажу, - подхватывая Алину на руки, тараторит она.

Я быстро поднимаюсь, снимаю свою куртку и вешаю в шкаф, который предусмотрительно открыла Ксения.

Затем следует быстрая экскурсия.

Просторная гостиная, с льющимся светом через панорамные окна от пола до потолка.

Диван и кресла обиты плотной тканью цвета топлёного молока. Между ними низкий столик из светлого мрамора с прожилками цвета мёда. На полу большой ковёр с едва заметным геометрическим узором в бежевых и песочных тонах

Гостиная плавно соединяется с кухней. Длинный остров из кремового мрамора с матовой поверхностью служит и столом, и границей зон.

Шкафы кухни выполнены в одном тоне со стенами, почти сливаются с ними. Только тонкие золотистые ручки добавляют акцент. Над островом висят три подвесных светильника с молочно-белыми стеклянными плафонами.

Детская, светлая комната с цветовыми акцентами нежно-персикового и кремового. Кровать под балдахином из лёгкой ткани. Рабочий детский столик у окна с видом на город. Полки с книгами и игрушками окрашены в цвет светлого дуба. На стене большая доска для рисунков, над кроватью гирлянда из маленьких тёплых лампочек.

Здесь всё пространство дышит спокойствием.

Хотела бы и я так жить.

И мыть по два дня всю эту красоту, - подкалывает внутренний голос.

- Ксюш, ты готова? - доносится до нас низкий мужской голос.

- Ой! Заболтались, - небрежно пожимает плечами. - Всё Наташ, нам пора, - передавая Алину мне в руки, уже тараторит Ксения.

Через пять минут мы с Алиной остаёмся вдвоём. Она тут же ведёт меня к себе в комнату, чтобы ещё раз показать свои рисунки. Потому что переживает, что я не всё успела внимательно рассмотреть.

Странно то, что она совсем не переживает, что родители уехали. Видимо часто так уезжают и кроха уже привыкла к такому. Да и со мной быстро на контакт пошла.

Я с усердием рассматриваю детские рисунки, а Алина рассказывает, что на каждом нарисовано.

И везде есть мама, папа и она.

- Скойко влемя до обеда осталось?

- Полтора часа, - чуя подвох, отвечаю Алине.

- Пола гулять, потом обед и спать, - важно заявляет она.

Глава 2

Колочу изращенца по спине.

- Да отстань ты от ребёнка! - выкрикиваю я.

Он медленно оборачивается, с Алиной на руках и смотрит на меня с удивлением. А у меня сердце от страха готово из груди выскочить.

Зелёные глаза, как два клинка, впиваются в моё лицо. Всего на несколько мгновений. Но мне хватает, чтобы стало ещё страшнее.

Он осматривает меня с головы до ног. Мне кажется, он меня своим рентгеновским зрением просветил всю, раздел и одел обратно только что.

- Ты её знаешь? - кивнув на меня, низким голосом спрашивает он у Алины.

- Да, это моя нянька новая, - она машет на меня рукой. - Я дазе имя не запомнила.

- Нянька, - копирует он Алину, - тише будь, - ведет он плечами.

Понимаю, что на площадке стало тихо и все сейчас смотрят на нас. С трудом разжимаю вцепившиеся в его пальто пальцы и убираю руки. Всё это происходит, как в замедленной съемке.

- Ты знаешь этого мужчину? - растерянно спрашиваю у Алины, а у самой ноги подкашиваются.

- Конесно! - удивленно пожимает плечами Алина. - Это деда мой.

Деда?!

Да он на "деда" совсем не похож!

Офигеть просто! Я, только что, родного дедушку Алины педофилом обозвала. Рука лицо называется.

- Извините. Вы просто так резко…

- За мной, - нагло прерывая меня, приказывает "деда".

Он быстро шагает к машине представительского класса. Я в них особо не разбираюсь, но выглядит машина очень дорого.

Спешу за ними еле передвигая ноги. Видимо накатили последствия от стресса. Ноги ватные, а всё тело потряхивает.

Приходится ладони под мышки засунуть, чтобы не было видно, как они дрожат.

Смотрю на его широкую спину. На ней следы от моих ногтей. Я же в него так вцепилась, что практически висела на нём.

Детская площадка начинает оживать. Но я всё равно чувствую взгляды на себе. И детей и всех женщин, что за ними присматривают.

И ведь никто не подумал помочь. Неужели плевать всем, что ребёнка среди белого дня чуть не украли.

Когда мы подходим к машине, водитель уже открывает заднюю дверь.

- Получается я больше не нужна? Я тогда на работу могу вернуться? - каким-то не своим голосом, говорю я.

Ну, а зачем я им здесь?

"Деда" приехал и нужда в няньке отпала. Всё логично.

- Нет. Садись, - кивает он в салон машины.

Хочу возразить. Однако он кидает на меня такой взгляд, что всё желание спорить и спрашивать, отпадает напрочь. Не взгляд, а орудие пытки. Потому что внутри, всё замирает и дрожать начинает от него.

Быстро забираюсь в салон и сажусь, вплотную прижавшись к противоположной двери.

Сижу ни жива ни мертва. Только сейчас до меня доходит, что этот мужчина скорее всего из тех кто "сверху". Как сказала Виктория Николаевна. А значит или директор, или его зам.

Насколько знаю, их двоих все боятся. Сама с ними ни разу не сталкивалась

Ой мамочки! Мне конец. Он же меня уволит и глазом не моргнёт. Подумает, что я истеричка и решит, что ему такие в компании не нужны. Или отправит за справкой к психотерапевту. Это в лучшем случае.

Он садится в машину и дверь за ним тут же захлопывается.

В салоне тут же становится тесно. Словно он своим присутствием заполняет всё вокруг.

- Деда, - прижимается к нему Алина, - купишь молозенное? - заглядывая ему в глаза, просит она.

Очень подходит сюда фраза: поплыл бородатый. Потому что именно так это сейчас смотрится. Суровый мужчина, который одним своим видом пугает, превращается на глазах в нормального человека.

Вижу, как суровое лицо смягчается и на губах появляется улыбка. Он бросает взгляд на часы.

- И кто тут хитрая лиса? - мягко спрашивает он. - Кто ещё не обедал?

Алина забавно морщит носит.

- Ну лазок-то мозно, - строит невинную мордашку она.

Несмотря на то, что меня от страха уже размазало. Не могу сдержать улыбку. Я хоть и без бороды, но тоже поплыла, от милоты этой маленькой девчушки.

- Егор Тимурович, домой? - произносит севший за руль водитель.

Услышав имя, внутри у меня всё обрывается.

Всё! Мне кабзда.

Визуализация 1

Дорогие друзья!

Приветствуем вас в нашей новой истории! 🤗💞

Будет всё как мы любим. Противостояние характеров, жаркие сцены и Властный настоящий мужчина, которого нужно немного перевоспитать)) 😉

И конечно же ХЭ!

Давайте начнем знакомиться))

Казаков Егор Тимурович 46 лет

Визуализация 2

Колмыкова Наталья Дмитриевна 24 года

Глава 3

Перед глазами проносится весь ужас, который меня ждёт. Потому что это даже не генеральный директор. Он блин владелец компании! Казаков Егор Тимурович.

Он владелец домов, заводов и пароходов, как бы моя мама сказала.

В общем насколько я наслышана, очень крутой бизнесмен. У которого несколько компаний. В одной из них я и работаю.

Говорят, он начинал с нуля. Буквально с одной маленькой фирмы по поставкам.

Теперь его имя мелькает в бизнес-новостях чуть ли не каждую неделю. Слияния, поглощения, новые направления. Всё это без лишнего шума и с железной хваткой.

Коллеги шептались, что он не прощает ошибок и слабаков рядом с собой не терпит.

Да меня просто вышвырнут и всё. Даже спрашивать ни о чём не станут. И дай бог, если без волчьего билета.

Да ещё и рекомендацию дадут такую, что смело можно на карьере крест ставить.

И я сейчас не о том, что мечтаю стать бизнесвумен. Просто в приличную компанию, где хорошо платят меня точно больше не возьмут. А продавщицы в пятёрочке гораздо меньше получают.

Сжимаюсь в комочек, и с опаской смотрю на Егора Тимуровича.

Надо же было так влипнуть!

- Да, - произносит он.

Затем, переводит взгляд на меня. И непонятно, о чём он там себе думает.

Его лицо непроницаемое, как каменная плита.

Но вот то, что я попала, этот взгляд мне точно говорит. В глубине зелёных глаз мелькает что-то острое, оценивающее. Будто он уже вынес мне приговор, просто ещё не озвучил.

Чувствую, как по спине, стекает капелька холодного пота.

Машина плавно трогается, словно увозит меня из моей прошлой жизни в непонятную неопределённость.

Егор Тимурович расспрашивает Алину, как она провела время. Голос у него становится совсем другим, низкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой, когда он обращается к внучке.

Она конечно же всё докладывает. Потому что видно, "деда" своего она капец как любит. Смотрит на него снизу вверх, глаза блестят, маленькие ручки то и дело цепляются за лацкан его пальто.

- Завтла в басеин вместе подём? - опять строит мордашку Алина.

Похоже эта кроха из деда веревки вьёт. Потому что пока они разговаривают, с его лица улыбка не сходит. Но стоит ему переключить внимание на меня, как его лицо становится суровым. Каменная маска возвращается на место за долю секунды.

Так что можно не надеяться, что мне сойдёт с рук то, что я его обозвала, да ещё и с кулаками накинулась. И страшнее всего то, что он это никак не прокомментировал.

- Не обещаю. Но сделаю всё, чтобы успеть, - поправляя шапку Алины, серьёзно отвечает он.

Во все глаза смотрю на него. У меня шок, что есть мужчины, не говорящие "посмотрим".

Мой бывший только этим меня и кормил. Повесишь полку - посмотрим. Сходим погулять - посмотрим. Мы будем наши отношения официально оформлять - посмотрим.

Такой ответ я получала практически на любой свой вопрос. Словно любое моё желание было для него лишней обузой, которую можно отложить в долгий ящик.

А по итогу, он заявил, что я много от него требую. Видите ли не даю ему полноценно отдыхать и с друзьями встречаться пиво пить. А потом выяснилось, что там не только друзья были, но и подруги.

В общем, некрасиво мы расстались. Точнее его поведение было таким. Обвинил меня во всех грехах, а я терпеть не стала. Собрала вещи за одну ночь и вернулась к родителям зализывать раны.

А он и не горевал долго. Потому уже через неделю в его соцсетях появилось новое фото. Он, целует одну из своих "подруг", на том самом диване, где мы спали.

Всю ночь я тогда проревела.

- И няню возьмём, - долетает до меня голос Алины, вырывая меня из моих невесёлых мыслей.

Куда меня возьмут, спросить я не успеваю. Машина паркуется около дома в элитном жилом комплексе с одним подъездом.

Пять домов стоят полукругом. Они облицованы светлым камнем, с большими панорамными окнами в тёмных рамах. Придомовая территория огорожена кованым забором.

Даже представить страшно, сколько здесь может стоить квартира. Наверное, больше, чем я за всю свою жизнь смогу заработать.

Водитель тут же выходит и спешит открыть пассажирскую дверь. Сразу видно, боится своё место потерять.

- Имя, - повернув ко мне голову, резко говорит Егор Тимурович.

- Существительное? - выдаёт мой рот.

Вижу как его правая бровь ползет вверх. И суровый взгляд вроде на таким уж страшным начинает казаться.

В нём мелькает что-то похожее на удивлённое веселье.

Или мне кажется?

- Ты не такое имя говоила, - с видом маленького эксперта, произносит Алина, сидящая на коленях Егора Тимуровича.

Рука лицо! У меня от страха голова соображать что ли перестала.

Какой нафиг существительное? Почему вообще этот ответ вылетел из меня?!

Прямое подтверждение моей неадекватности, ему на блюдечке с каемочкой преподношу. С красной каемочкой вместо голубой, чтобы заметнее было.

Щёки горят так, что, кажется, сейчас от них дым повалит.

- Твоё имя, - уже немного мягче повторяет Егор Тимурович.

- Наталья, - наконец выдаю нужный ответ.

Дверь машины давно открыта. И водитель стоит рядом как статуя, ожидая когда мы начнем выходить. А мы все сидим, потому что Егор тимурович решил устроить мне допрос.

- Кем работаешь? - слегка прищурив левый глаз, спрашивает он.
Ну всё! Вот и подтверждение моих догадок.

Глава 4

Смотрю на Егора Тимуровича со страхом. Он похоже решил меня уволить. Прямо здесь и сейчас, чтобы на откладывать в долгий ящик.

- В отделе бухгалтерии, - едва дыша, отвечаю я.

Голос получается тонким, почти срывающимся.

Получив мой ответ, он так продолжает смотреть на меня. Не мигая. Не отводя глаз. Словно время для него остановилось. А я застыв под этим взглядом жду его вердикта.

Не по себе становится. Он словно как букашку, меня под микроскопом разглядывает. Хочется сжаться ещё сильнее, стать совсем маленькой и незаметной.

Я ведь прекрасно знаю, что лучше вообще не привлекать внимание высшего руководства. Обычно, это ничем хорошим это не заканчивается.

Либо тебя внезапно увольняют, либо внезапно повышают, требуя взамен интима.

Так мою подругу, босс в постель пытался затащить.

- Нравится? - опять спрашивает он.

- Очень, - киваю в ответ.

И это чистая правда. Мне и правда нравится работа с цифрами. В отличии от людей, они всегда понятны. Не предают, не врут, не исчезают, оставив тебя с разбитым сердцем.

- Деда, ты не забыл пло обед? - возвращает к себе внимание Алина.

Егор Тимурович переводит на неё взгляд. Опять вижу его моментально потеплевший взгляд. Суровые черты смягчаются, уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке.

Поразительно просто, как этот огромный пугающий мужчина меняется за долю секунд. Суровые черты смягчаются, уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке.

- Не забыл, кнопка, - он нежно щёлкает Алину по носу кончиком указательного пальца.

Мы наконец- то выбираемся из машины. Мне даже дышать легче становится. В маленьком пространстве он словно все пространство занимает собой. А вместе с его дорогим парфюмом, это чувствуется еще острее.

Древесный запах, с нотами кожи, смолы и чего-то терпкого, мужского. Вроде резкий, но его почему-то вдыхать хочется.

Войдя в подъезд вижу консьержа. Которая сдержанно приветствует Егора Тимуровича лёгким кивком и улыбкой, предназначенной только для него.

- Доставку у двери оставили, - отчитывается она тихим, профессиональным голосом.

- Спасибо, Карина Ибрагимовна, - кивает он.

То, что он знает имя консьержки меня очень удивляет. Мне казалось такие люди вообще простых смертных не замечают. А здесь даже по имени отчеству назвал.

Дальше мы поднимаемся в лифте. И это не простая железная отделанная хромом и зеркалами.

Здесь деревянные панели из темного дерева. На полу тёмный мрамор с золотистыми прожилками. Даже кнопки лифта подсвечены мягким золотым светом. И зеркало, полностью занимающее одну стену.

И смотрюсь я с этой парочкой рядом, как бедная родственница. Даже несмотря на то, что моя одежда аккуратная и чистая. Видно что я из простого народа, а не девушка, одетая с лоском.

Мой пуховик из масс-маркета выглядит рядом с его кашемировым пальто примерно так же, как запорожец и его машина представительского класса.

Мы доезжаем до последнего, двадцать пятого этажа. На этаже всего одна дверь, массивная, тёмно-коричневая, с явно дорогой фурнитурой. У двери стоит крафтовый бумажный пакет из доставки "Кофемания"массивная, тёмно-коричневая, с незаметной, но явно дорогой фурнитурой.

Он открывает дверь, подхватывает пакет и кивает мне ,чтобы я первая заходила в его квартиру. Также он поступил у подъезда и лифта.

Может он решил не увольнять меня. А так бы зачем ему проявлять галантность к человеку, которого собираешься вышвырнуть?

Вхожу и с трудом заставляю себя пройти пару шагов, чтобы освободить проход. Здесь ещё богаче, чем в предыдущем доме этого семейства. И цвета более брутальные. Черный, коричневый и бежевый.

Из прихожей открывается вид на гостиную, такую же брутальную как и её владелец.

Длинный диван из тёмной кожи, низкий стол из чёрного мрамора, напротив камин. Высокие потолки, минимум перегородок, огромные окна от пола до потолка. Полы из широкой тёмной доски. Несколько больших ковров с геометрическим узором в серо-коричневых тонах. На стенах несколько крупных абстрактных картин в чёрных рамах.

Всё дышит деньгами, властью и абсолютным вкусом.

- Отомри, - бросает Егор Тимурович.

Вздрагиваю от звука его голоса. Поворачиваюсь и вижу Алину, которая тянет ко мне руки, сидя на полу и пытаясь самостоятельно снять ботинки.

Вспоминаю, что я здесь временная няня и присев, помогаю крохе раздеться. Аккуратно расстёгиваю молнию на куртке, снимаю шапку, поправляю растрепавшиеся волосы.

- Ты класивая, - наблюдая за мной, выносит вердикт Алина. - Как мама. Да зе деда? - она поворачивает голову к Егору Тимуровичу, ожидая подтверждения.

Я почему-то даже дыхание задерживаю, в ожидании его ответа.

Он проходится взглядом по моему лицу, медленно, внимательно, оценивающе.

- Сымай култку, - требует у меня Алина. - А то деда не видел.

И вот я, в этот момент, вообще хочу так и остаться в своём недорогом пуховике. И пусть мне будет дико жарко, и с меня сойдет сто потов.

Понятно, что так я только больше привлеку к себе внимание. Встаю в свой полный небольшой рост. Как говорит папа, метр с кепкой.

Расстегиваю молнию в полнейшей тишине, под пристальными взглядами двух пар глаз. Алина смотрит с любопытством ребёнка, Егор Тимурович с чем-то совсем другим.

Он тут же протягивает руку, чтобы забрать мой пухових. Мы пересекаемся взглядами и у меня словно внутри что-то простреливает. Мощный электрический разряд от кончиков пальцев до пяток.

Вижу, что зрачки его зеленых расширились. И теперь его взгляд словно огнем обжигает.

- Согласен с тобой, кнопка, - не отрывая от меня взгляда, бросает он Алине.

- Ну вот! Зенись! - выдает Алина.

Глава 5

У меня дыхание перехватывает от слов Алины. Смотрю на неё немигающим взглядом. Маленькая, с серьёзным выражением лица, стоит, уперев ручки в бока, и ждёт ответа, будто решает судьбу мира.

Скажите на милость, откуда в этой четырёхлетней головке могла родиться такая мысль?

В пять лет я в лучшем случае мечтала о новой кукле, а не о том, чтобы женить деда на первой попавшейся няне.

В немом шоке перевожу взгляд на Егора Тимуровича и вижу его усмешку, лёгкую, одним уголком рта, но от этого ещё более опасную. В зелёных глазах пляшут искры, будто ему действительно забавно.

Да что ему могло во мне понравиться?

Обычная девушка в офисном костюме. Причём не дорогом, который ещё и перешивать пришлось из-за нестандартной фигуры. Слишком широкие бёдра, узкая талия и маленькая грудь. Зз-за чего стандартные юбки - карандаши и брюки либо жмут, либо висят. А про пиджаки вообще молчу.

- Ну так что, деда? Ты зенися? - упирая свои ручки в бока ещё сильнее, спрашивает маленькая командирша.

Голосок звонкий, требовательный.

- Так сразу? - приподнимает он бровь.

В голосе сквозит лёгкая насмешка, но не над Алиной, а надо мной.

- А чего здать? - разводит руки в стороны она, будто это самый логичный вопрос на свете.

- А меня никто спросить не хочет? - стараясь, чтобы голос звучал уверенно, вставляю я свои пять копеек.

Шутки конечно хорошо, но мне вот эта не очень нравится. Потому что задевает за больное. За то место, где ещё не зажило. Где до сих пор болит, что я никому не нужна всерьёз, что мужчины видят во мне только временный вариант, удобный на пару свиданий, а потом следующая.

Егор Тимурович переводит взгляд с Алины на меня. Очень медленным взглядом проходится по мне. По волосам, которые сегодня растрепались, по лицу, по шее, по плечам, по груди, по талии, по бёдрам и дальше, до ступней ног, в обычных носках.

Мурашки бегут по коже от ощущения, будто он меня раздевает одним взглядом.

Страшно капец. Я же не забыла, как накинулась на него с кулаками. Да ещё и кричала как полоумная. И такое чувство что сейчас я хожу по тонкой ниточке, которая в любой момент может лопнуть.

- Поклутись Наташ. Пусть деда лассмотлит, - командует Алина.

Вижу как Егор Тимурович кивает, в ответ на слова внучки. Поднимает руку и указательным пальцем делает круговое движение. Немой приказ подчиниться словам Алины.

Презрительно фыркаю и складываю руки на груди. И не только для того, чтобы показать, что делать я этого не намерена, потому что я не кобыла на выставке. Но и потому, что хочется прикрыться от его пристального взгляда.

Все похоже на какой то сюр. Абсурдный, нелепый и от этого ещё более пугающий.

Зеленые глаза вспыхиваю недовольством.

- Делай, - звучит его приказ.

От его низкого голоса, с резкой вибрацией, всю прошибает током. Словно по позвоночнику пропустили электрический разряд.

Руки, как по команде опускаются вдоль тела, словно я получила приказ "смирно". И не подчиниться мне очень страшно. Потому что не понимаю, какие последствия будут, если я сейчас взбрыкну.

Уволит? Унизит? Или что-то хуже?

Презрительно фыркнув ещё раз, быстро поворачиваюсь кругом и останавливаюсь. Слегка вздернув подбородок, смотрю не Егора Тимуровича уже лицом к нему. Стараюсь держать спину прямо, хотя коленки дрожат.

Он ещё раз осматривает меня спереди. Медленно, тщательно, без спешки. Потом переводит взгляд на Алину.

- Кнопка, покажи Наташе свою комнату, - подмигивает он ей.

- Холосо, - деловито кивает Алина и протягивает мне руку.

Перевожу дух. Надеюсь это была какая-то дурная проверка и слова внучки Егор Тимурович не воспринял всерьёз.

Пока идем через гостиную, поражаюсь как эта квартира подходит Егору тимуровичу. Все такое же брутальное с налётом власти и статуса. Темные тона, чёткие линии, минимум лишнего.

Кожаная мебель, металлические акценты, огромные окна, за которыми виден город. Здесь нет ничего случайного, всё продумано до мелочей.

- Смотли, - толкая темную дверь, говорит Алина.

Мы входим словно в другой мир. Сказочный и светлый. Комната принцессы, не меньше.

В центре кровать с резным изголовьем и балдахином. Всё в пудрово-розовых, кремовых, жемчужно-белых тонах с золотыми акцентами в отделке мебели и стен.

Белоснежный комод с золотыми ручками бантиками, столик с большим зеркалом в резной раме, под рост Алины. На потолке хрустальная люстра с подвесками из ангелочков, единорогов и других волшебных персонажей из сказок.

Большой шкаф, рядом полки во всю стену, заставленные игрушками: плюшевыми зайцами, куклами в платьях, конструкторами в красивых коробках. Ещё один столик для творчества, заваленный фломастерами, альбомами и блестящим пластилином. И пушистый ковёр, в котором ноги утопают.

Рассматривая все это, понимаю, что я ещё маленькая девочка, потому что с удовольствием бы пожила в такой комнате. Хоть на недельку, просто почувствовать себя принцессой, а не взрослой тётей с заботами и проблемами.

- Очень красивая у тебя комната, - присаживаясь на корточки, говорю Алине.

- Деда для меня делал. Вот зенится на тебе и тебе сделает, - кивая с видом всезнайки, экспертно заявляет Алина.

- Алина, почему ты решила, что твоему дедушке надо женится? - задаю мучающий меня вопрос.

- Ну ему зе нузна зенсина, - разводит она руками, будто объясняет очевидное. - И ты мне нлавися.

"Л" - логика.

Смешно и грустно одновременно. Детская прямота бьёт прямо в сердце.

- А может я ему не нравлюсь? Или мы характерами не сойдемся?

Алина смотрит на меня задумчиво. Видимо шестеренки в её голове заработали на полную катушку. Маленькие бровки сдвигаются, губки поджимаются.

- Сойдемся, - звучит позади меня голос Егора Тимуровича.

Дорогие друзья!

Глава 6

Резко поворачиваю голову назад, чтобы убедиться, что Егор Тимурович шутит. От резкого движения, мой центр тяжести смещается и я неуклюже плюхаюсь на задницу прямо на мягкий ковёр.

Алина воспроизводит непонятный звук. То ли смеётся, то ли хрюкает, прикрывая рот ладошкой. А Егор Тимурович мгновенно наклоняется и ловко подхватывает меня за талию обеими руками. Я почти втыкаюсь носом в его широкую грудную клетку, обтянутую дорогой тканью рубашки.

Меня обдаёт ароматом его парфюма. А руки, так и оставшиеся на талии, словно два раскаленных железных захвата, обжигают кожу сквозь слои одежды.

Ладони, схватившиеся за него, когда он меня поднимал, чувствуют стальную силу рельефных мышц. Твёрдые и горячие.

И совсем не тело деда у него. Совсем. Это тело мужчины в самом расцвете сил. Тренированное, мощное, опасно притягательное.

- Не ушиблась? - спрашивает он.

Его низкий голос заставляет внутри всё затрепетать. Волна горячей дрожи прокатывается от солнечного сплетения к низу живота.

Ой мамочки! Как же мне страшно и волнительно одновременно.

- Н-нет, - с запинкой отвечаю я.

Стараюсь не дышать слишком глубоко, чтобы не вдыхать его запах ещё сильнее.

- Ок, - бросает он коротко и тут же отпускает меня.

Руки исчезают с моей талии так же быстро, как и появились.

Щёки горят огнём. И я не смею поднять взгляд, чтобы посмотреть на него. Чтобы он не понял как его близость действует на меня.

- Мыть руки и явиться на кухню, - командует он.

Алина тут же берет меня за руку своей маленькой тёплой ладошкой.

- Идём, - тянет она меня вслед за Егором Тимуровичем, только вскоре мы заворачиваем в ванную комнату.

Стараюсь погасить внутреннее смятение. Но нифига подобного. Я в шоке от того, как моё тело отреагировало на мужскую близость. От одного прикосновения, от одного запаха.

Внутри до сих пор всё вибрирует мелкой дрожью и ноги не очень уверенно держат тело.

Мы одновременно моем руки. Алина стоит на специальной подставке, чтобы дотягиваться до раковины. Она тщательно намыливает ладошки, потом показывает мне, как правильно тереть между пальцами.

После, маленькая командирша ведёт меня дальше, крепко держа за руку. Словно опасается, что я могу сбежать. И эта идея мне очень нравится

Заходим на кухню, где уже сервированный на троих стол.

Две тарелки с запечённой рыбой. Судя по виду не простой горбуши. Нежно-розовая мякоть, политая каким-то соусом, с гарниром из рассыпчатого риса и ярких овощей. А одна тарелка детская. С маленькими круглыми тефтелями в томатном соусе и картофельным пюре.

Ещё стоит большая упаковка яблочного сока без, три стеклянных стакана с толстым дном и плетёная корзинка с хлебом, на срезе которого видны семечки подсолнечника и кусочки грецких орехов.

- Натаса, садись лядом с дедой, - командует маленькая генеральша.

- Маленькая сваха, взрослые сами разберутся, - мягко, но так что спорить не хочется, говорит Егор Тимурович.

Алина картинно вздыхает, закатывает глазки и смотрит на нас так, как будто мы глупые взрослые и ей приходится с нами возиться.

Смотрю на неё и не могу сдержать улыбку. Детская непосредственность умиляет. Хочется схватить милашку, затискать и зацеловать щёчки, настолько она хорошенькая.

Знаю, что это во мне кричит нерастраченная любовь. Желание стать матерью, от общения с Алиной, только сильнее становится. Каждый её смешок, каждое слово, как укол в самое сердечко.

Но есть нюанс. Нет у меня мужа. Да и не скоро появится, с моей занятостью.

Кому нужна девушка, которая несется скорее домой, после рабочего дня? Потому что дома мама, которая требует ухода.

Ни на свидание не сходить, ни просто с подругами выбраться куда-нибудь. Только по выходным, и то если повезёт.

- Отомри, - пальцы Егора Тимуровича щёлкают у меня перед носом. - Ты где витаешь? - пристально смотря мне в глаза, спрашивает он.

Взгляд тяжёлый, проникающий, будто видит всё, о чём я думаю.

- Просто задумалась, - отмахиваюсь я и помогаю Алине сесть на высокий детский стул.

"Деда" точно во внуке души не чает. И комната как принцессы, и стульчик, и подставка в ванной, чтобы ей было удобно. Не удивлюсь, что здесь ещё что-то есть для удобства внучки.

Усадив Алину, замечаю, что Егор Тимурович наблюдает за мной. Вижу, как его брови сходятся на переносице, едва заметно.

Неужели я и здесь что-то не так делаю?

Вроде нет. Аккуратно стараюсь всё делать.

Мы с ним садимся за стол. И получается так, что Алина сидит во главе стола а мы напротив друг друга.

Кажется это не очень хорошо. Не уверена, что под его пристальным взглядом не хоть кусочек в горло пролезет.

Алина берёт вилку, умело отламывает кусочек кусочек тефтельки и отправляет его в рот. Сосредоточенно жуёт.

- Деда твои вкуснее, - улыбается она ему.

- Спасибо кнопка, - с теплом в голосе, отвечает он.

Офигеть, он ещё и готовить умеет. Даже странно, что такой мужчина одинок. С деньгами, статусом, внешностью, характером… и с руками, которые могут поднять тебя как пушинку.

Почему нет жены? Или была, но…

Беру вилку, чтобы опять Егор Тимурович ничего не сказал. А то и так наверное думает, что я не от мира сего. То кидаюсь на него с кулаками, то падаю, то зависаю, то краснею.

Отправляю кусочек рыбы в рот, и прикрываю глаза. Нежная мякоть буквально тает во рту. Лимон, травы, лёгкая солоноватость, это очень вкусно.

- Натса, а ты с нами на два дня? Лодители зе в комнадиловке, - спрашивает неугомонная Алина.

- До шести вечера, - накалывая кусочек стручковой фасоли, бросаю в ответ.

- На два дня, кнопка, - предупреждающе смотря на меня, говорит Егор Тимурович.

Глава 7

Пытаюсь понять, что он имеет в виду.

Ну не двое же суток я с Алиной должна сидеть безвылазно?

Я же не няня на полную ставку, а временная помощь, пока родители в командировке.

Алина прекрасная маленькая девочка. Но у меня своих забот хватает. Я не могу оставить маму без присмотра. После инсульта и возникшеей после него аппластической анемии. Она теперь не может сама себя полностью обслуживать.

Если я не приеду к вечеру она просто не сможет нормально лечь спать, будет мучиться, переживать за меня и бояться.

Бросаю взгляд на притихшую Алину, которая навострила свои ушки. Глаза большие, любопытные, ротик чуть приоткрыт. Явно ловит каждое слово.

- Я… я не могу на двое суток, - возвращая взгляд к Егору Тимуровичу, откладываю вилку.

Руки слегка дрожат, поэтому кладу её аккуратно, чтобы не звякнула о тарелку.

Вижу как лицо Егора Тимофеевича тут же темнеет. Брови сдвигаются, скулы напрягаются, а рука, в которой находится вилка сжимается сильнее.

- У меня мама болеет. И я не могу одну её надолго оставлять одну, - быстрее добавляю я, чтобы он не успел ничего сказать.

Не знаю почему, но мне не хочется, чтобы Егор Тимурович подумал обо мне плохо. Потому что у меня действительно важная причина.

Вижу, как его плечи после моих слов немного расслабляются, хватка на вилке слабеет, взгляд уже не такой тяжёлый.

Он меня приревновал что ли?

Да ну. Фигня какая-то мне в голову лезет. С его статусом у него точно отбоя от женщин нет. Выбирай любую, молодую, красивую, без проблем и без больных родственников. Зачем ему вообще напрягаться из-за какой-то бухгалтерши?

Он просто… просто был недоволен тем, что я ему поперёк сказала. Не подчинилась сразу, как все вокруг.

- До скольки ты можешь сидеть с Алиной? - уже ровным голосом спрашивает он, но в нём всё равно чувствуется сталь.

Прикидываю в уме время на дорогу. Отсюда до нашего района на метро и автобусе минимум час пятнадцать, если без пробок. Нужно успеть к вечернему приёму лекарств в девять вечера.

- До семи, - робким голосом отвечаю я.

- Дорогу на общественном транспорте считала? - приподнимает он правую бровь.

Это капец как устрашающе смотрится, на его суровом лице.

- Угу, - чувствуя, как краснею до корней волос, киваю в ответ.

- До половины восьмого будешь здесь, после, мой шофер тебя отвезет. Утром, в семь, он же заедет за тобой, - говорит он и отломив кусочек рыбы, отправляет его в рот.

Не спрашивает. Просто приказывает. Он всё уже решил и озвучил своё решение.

Хочется задать уточняющие вопросы. Однако, бросив на него взгляд, понимаю, что не осмелюсь задать ни одного. Сидит, ест, смотрит на меня спокойно. Но в этом спокойствии абсолютная уверенность в том, что всё будет так, как он сказал.

И как в нем сочетается нежность, которую он проявляет к Алине и такая непоколебимая властность, которая граничит с опасностью. Словно два разных человека в одном теле.

Думаю, мало кто видел вообще это его перевоплощение в любящего дедушку. И мне лучше об этом помалкивать, если хочу сохранить работу.

- Наташа, ешь, - приказывает он.

Я тут же быстро беру вилку и отправляю в рот наколотые до этого овощи. К моему удивлению и Алина начинает есть быстрее. Видимо, тоже чувствует тон, когда дедушка перестаёт шутить.

Как бы она веревки из него не вила, но послушание на высоте. Любящий но строгий "деда" у нас получается.

Значит с ним точно не забалуешь. Или ровно на столько, на сколько сам Егор Тимурович позволит.

Дальше обед проходит спокойно. Алина рассказывает деду, как провела последние два дня, докладывая практически всё, что происходило. Голосок звонкий, она жестикулирует, иногда даже встаёт на стул, чтобы лучше показать.

А я тихонечко сижу и ем, чувствуя на себе взгляды Егора Тимуровича, не постоянные, но периодические, тяжёлые, изучающие.

- Тепель зубки и спать.

Тянет ко мне ручки Алина, как только мы заканчиваем обедать. Глазки уже сонные.

Подхватываю её на руки, чтобы спустить на пол. Однако она обхватывает мою шею, показывая что ножками идти не хочет.

- На лучках хочу, - прижимаясь щёчкой к моему плечу, уже сонным голосом, говорит она негромко.

- Ручки, так ручки, - улыбаюсь ей и несу кнопку в ванную.

Спиной чувствую провожающий взгляд Егора Тимуровича. Словно горячий лазер по спине прошёлся.

Алина ополаскивает зубы детским Листерином и протягивает его мне, чтобы и я проделала тоже самое. Вздохнув, делаю тоже самое.

Может и не надо идти у неё на поводу, но опыта работы няней у меня нет. Поэтому я действую по наитию. Чтобы малышка не раскапризничалась перед сном.

После снова подхватываю её на руки и несу укладывать спать. Она уже почти висит на мне, как коала.

Алина показывает мне где взять пижаму, розовую с зайчиками, мягкую, как облачко. Помогаю ей переодеться и забраться под одеяло.

Она устраивается, обнимает плюшевого мишку и почти сразу засыпает. Дыхание становится ровным, тихим.

Настоящий маленький ангелочек. Только бы ещё каверзные вопросы и указания не раздавала.

Улыбаюсь и тихо выхожу из комнаты, прикрывая дверь. Нужно убрать со стола. Егор Тимурович точно этом не будет заниматься. Да он наверное уехал уже на работу, пока я Алину спать укладывала.

Но не тут-то было. Егор Тимурович сидит за кухонным столом с чашкой кофе и планшетом в руках. Всё убрано, стол вытерт, даже крошки нет. И в раковине пусто.

Замечаю, что на столе, напротив него стоит ещё одна кружка кофе.

Заметив меня, он кивает на стул, напротив. Подчиняюсь немому приказу и тут же обхватываю горячую кружку, словно она мой щит от него. Внутри все замирает, словно сейчас будет что-то ужасное.

- Поговорим о свадьбе? - откладывая планшет, пронзает меня взглядом он.

Глава 8

Если бы я стояла, то тут же бы грохнулась, и не исключено что в обморок. Хорошо, что горячая кружка заземляет меня, не давая сознанию впасть в истерику.

Пальцы сильно сжимают фарфор. Так, что костяшки белеют, а горячая поверхность обжигает ладони. Но я даже не замечаю.

- К-какую свадьбу? Вы же шу-шутите сейчас? - от страха у меня слова троить начинают.

Голос дрожит, как у школьницы перед строгим директором.

Егор Тимурович делает глоток кофе. Видно, что он наслаждается вкусом напитка, медленно смакует. Причём у него черный кофе, в отличие от моего, с молоком или сливками.

Я так и не успела попробовать. Да и сейчас не решусь поднести кружку, потому что сто процентов руки у меня трястись будут.

- Я похож на шутника? - с тихим стуком ставя кружку на подставку, серьезно спрашивает он.

А я блин от куда знаю? Я сегодня впервые с ним лицом к лицу столкнулась. До этого только издалека видела. В коридорах компании, на общих собраниях, где он стоял на сцене, а я сидела среди сотен других сотрудников. Никогда не разговаривала с ним, и не здоровалась даже.

Знаю только слухи, что он железный человек, не прощает ошибок, и он один из влиятельных людей в стране.

- Н-нет. Наверное, - робко отвечаю я.

- Отлично, - кивает. - Теперь к делу, - он делает паузу, словно даёт мне время собраться с мыслями.

Вздрагиваю всем телом, ощущая во рту резко наступившую сухость. Смотрю на него в надежде найти признаки, что все это глупая шутка. Хотя бы лёгкую усмешку, искру в глазах, что-то, что выдаст игру.

Ага-ага. Он вообще на шутника не похож так-то. Скорее на человека, который привык, что его слово закон.

- Ты мне подходишь, - кивает он на планшет, словно только что в нем прочитал всю информацию обо мне. - В понедельник подадим заявление, месяц ухаживаний и свадьба.

Моя челюсть в прямом смысле падает. И если бы она могла оттягиваться метра на два, то с грохотом уже бы плюхнулась на дорогой стол. В голове гул, как будто кто-то включил сирену на всю громкость.

- А… - горло сжимается и я замолкаю не в силах подобрать слова. - А любовь, доверие там, и всё остальное вас не интересуют?

- Нет, - отрезает он без малейшего колебания. - Достаточно уважения. Ещё вопросы?

Мои мысли как с цепи срываются. Мельтешат, как стая мошек в голове и невозможно зацепиться хотя бы за одну.

Любовь? Доверие? Семья? Дети?

Нет, ему нужно уважение. Как будто я сотрудница, которую он повышает в должности, а не женщина, с которой собирается связать жизнь.

Открываю и закрываю рот не в силах произнести ни слова. Это какой-то театр абсурда.

Ну не может такой человек решить жениться на простой девушке из бухгалтерии?! Или может?

- Значит согласна, - кивает он, допивает кофе, бросает взгляд на часы и поднимается. - До вечера Наташа, - чуть мягче добавляет он и выходит из кухни.

Обескураженно смотрю ему вслед. Рот отказывается воспроизводить звуки. А тело отказывается подчиняться, чтобы пойти следом и заявить что я вообще-то не согласна.

Наконец отмираю, подскакиваю со стула и быстро иду в прихожую. Успеваю только увидеть закрывающуюся дверь.

Тихий щелчок звучит для меня словно выстрел. Замерев смотрю на неё, не веря в происходящее.

Может я вообще сплю?

Щипаю себя за бедро и тут же шиплю от боли. Не сплю я, блин! Не сплю!!!

Бросаюсь к двери, открываю и вижу пустую площадку. Чёрт!

Не могла сразу сказать. что не согласна? Как теперь ему теперь об этом сказать?

Опять увижу его и от страха язык к нёбу прилипнет.

Возвращаюсь на кухню, падаю на стул. В голове пусто. Только эхо его слов: "В понедельник подадим заявление… месяц ухаживаний и свадьба".

Делаю глоток кофе. Вкусное капец. Со сливками и чувствуется вкус шоколада. Никогда такой не пила.

Сможешь теперь пить такой хоть каждый день, - ехидно вмешивается внутренний голос.

- Ой, вылез когда уже не надо, - тихо ворчу на него. - Лучше бы подсказал что делать!

Надо просто подготовить речь, заучить её, чтобы когда буду говорить не сбиться и расставить все точки над "i". Перечислить причины. Мама, моя работа, отсутствие чувств, разница в возрасте, статусе, образе жизни…

Он же адекватный мужчина и должен понять, что…

Мда. Что понять он должен? Если он на полном серьёзе сделал "предложение", про какую адекватность я тут размышляю?

Сделал… Да он просто по сути поставил меня перед фактом. Те секунды, что он дал мне на размышление, не в счёт. Он же прекрасно видел что я в шоке от услышанного, что я даже ответить толком не могу.

Значит так! План простой. Придумываю речь, заучиваю её и как только он вернётся, всё ему говорю.

Очень наивно думаю я, не представляя, что меня ждет дальше.

Дорогие друзья!

Огромное спасибо за вашу обратную связь! Ваши комментарии заряжают нас энергией и очень вдохновляют)) Не всегда успеваем отвечать, но всё читаем и радуемся, что вам нравится история 🥰🤗

С любовью, ваши Вильда и Мари.

Глава 9

Остаток дня проходит замечательно. Алина чудесная малышка.

По началу я переживала, что она будет капризной девочкой, богатых родителей, но ничего такого и рядом не оказалось.

Она вежливая, ласковая, с отличным чувством юмора для своих лет. Когда мы играли в куклы, она даже придумала, что одна из кукол - это я, а другая - дедушка, и они "сейчас поедут на свадьбу", а потом уложила их спать вместе. Я только улыбалась через силу, а внутри всё сжималось от воспоминаний о кухонном разговоре.

Это меня мягко сказать огорошило, что она так и не забыла, что сосватала меня Егору Тимуровичу. И ещё несколько раз уточняла у меня, не передумала ли я.

- Наташ, ты зе зенишься на деде? - спрашивала она с такой серьёзностью, будто решала судьбы мира.

Я отшучивалась, мол мне ещё рано, а сама чувствовала, как краснею до ушей.

Сразу видно, что у этих двоих семейные узы крепки. И теперь я и надеяться перестаю, что"деда" забыл о своих словах про свадьбу.

Он точно не из тех, кто бросает слова на ветер. Особенно такие.

Слова отказа я уже выучила наизусть и теперь мысленно их постоянно прокручиваю в голове. Переставляю местами пункты, чтобы звучало убедительно и твёрдо.

Ещё бы какую-нибудь таблетку для храбрости мне выпить. Вот есть же успокоительные, почему не придумают такие, которые смелости придают.

Понятно что есть алкоголь, но это не мой метод. Хотя, выпивающая женщина может отвернуть от себя мужчину. Только вот я практически не пью. Меня от половины бокала вина может развести, а на следующий день голова трещит так, будто по ней молотком стучат.

Так что нет, только чай и сила воли.

По заказу Алины, готовлю ей жареную картошку на ужин и надеюсь, что мне за это не прилетит. За нарушение её режима питания.

Она просила именно картошку с хрустящей корочкой, как у деда. Только это оказывается большой секрет.

Самой кусок в горло не лезет от волнения. Поэтому ограничиваюсь чаем.

После мы устраивается на диване в гостинной и смотрим мультики. Алина с удовольствием обсуждает поступки мультяшных героев, а я поглядываю на часы. Каждые пять минут. Стрелка движется медленно, как в кошмаре.

Время приближается к половине восьмого и меня начинает заметно потряхивать. Руки холодные, коленки дрожат, в животе будто бабочки дерутся на ножах.

Ровно в семь двадцать дверь открывается. Алина почти кубарем слетает с дивана.

- Деда! - громко крича бежит к входной двери.

Я выключаю телевизор и на негнущихся ногах иду за ней. В прихожей алина уже на руках у Егора Тимуровича.

- Мы скучали, - обнимая его за шею, тянет Алина сладким голоском.

Вот же хитрая лиса. Маленькая неугомонная сваха.

- Прям таки скучали? - прищурившись спрашивает он и переводит взгляд на меня.

Меня тут же волной жара окатывает. Он смотрит так, как будто я уже его женщина, или собственность. Взгляд тяжёлый, пробирающий до костей.

Холодок бежит по позвоночнику, а потом сразу в жар бросает.

- Кое кто очень сильно преувеличивает, - с вежливой улыбкой, поправляю слова Алины. - Можно вас на пару минут, - говорю я, пока вся моя решительность не улетучилась.

Алина слегка хмурится. Наверно не поняла мой намёк, иначе точно что-нибудь бы сказанула.

- Завтра, Наташ. Водитель ждёт тебя внизу, - строго произносит он.

И как то желания настаивать не возникает. Но, лучше не откладывать.

- Мне хотелось бы сегодня, - стараюсь говорить уверенно. но в голосе всё слышна робость.

- Пять минут, - бросает он мне. - Кнопка посмотришь пока мультики? - уже ласково спрашивает Алину.

- Холосо деда, - кивает она.

Он опускает Алину на пол и она тутже послушно бежит к дивану.

- Проходи на кухню, - снимая своё пальто, бросает он.

Захожу на кухню и растерянно смотрю, куда лучше встать. Хочется так, чтобы быстро сбежать была возможность.

- Садись за стол, - раздается сзади повелительный голос Егора Тимуровича.

Вздрагиваю от неожиданности и оглядываюсь.

Да что же меня так от страха колотить начинает. Ну не покусает же он меня в конце концов!

Приободрившись как могу, сажусь за стол. Он напротив.

Считаю до десяти и выдохнув начинаю:

- Егор Тимурович, мне очень приятно, что вы обратили на меня внимание. Но я не готова к таким событиям в моей жизни. Во-первых - я почти ровесница вашей дочери. Во-вторых - у нас разница в возрасте очень большая. В-третьих - замуж, я по любви хочу выйти. В-четвертых - маму мне не на кого оставить. В-пятых - у нас очень разный уровень жизни, я простая девушка, и навряд ли вас мои привычки устроят. И в-последних - я не верю, что вы это говорили серьёзно, - на одном дыхании выдаю я.

Замолкаю и со страхом смотрю на суровое лицо Егора Тимуровича. Хотя хочется зажмуриться, чтобы не чувствовать себя так непонятно. Я же могла его задеть своими словами. Мне и стыдно, и страшно и интимно волнительно. Какая адская смесь из эмоций внутри меня бушует.

- Поэтому я вынуждена отказаться от вашего предложения. Во-о-от, - выдыхаю я.

Он молчит. Просто смотрит, долго, пристально, не мигая.

В кухне тишина такая, что слышно, как тикают часы на стене. И моё сердце, громко, как барабан.

- Картошки жареной не осталось? - вместо ответа на мои слова, спрашивает он.

Я что, со стенкой разговаривала? Какая нафиг картошка?!

Глава 10

Возмущение переполняет меня. Я старалась, аргументы подбирала, чтобы не очень обидно звучали.

Говорила мягко, с уважением, даже "мне очень приятно" добавила, чтобы не задеть его самолюбие.

А он получается просто к воздуху на кухне принюхивался?

- Вы сейчас серьёзно, Егор Тимурович? - приподнимая бровь, спрашиваю его. - Я вам объясняю, почему не согласна на ваше предложение, а вы мне про…

Прерываюсь на полуслове, потому что теперь, у Егора Тимуровича правая бровь начала подниматься вверх. Медленно и пугающе, а его лицо на глазах становиться суровее. Глаза сужаются, скулы проступают резче, как будто маска спадает и остаётся только тот, кого все боятся. Владелец империи, не привыкший к отказам.

- Твои доводы? - он делает паузу, а я киваю в ответ, не в силах отвести взгляд. - Херня. Не принимаю ни один, - жестким, как удар голосом, отрезает он. - А картошку в следующий раз на всех жарь.

В шоке смотрю на него. Непробиваемый какой-то. Он решил себе значит, а я должна делать как он сказал. И моё мнение его вообще не волнует получается. Словно я не человек, а пункт в его плане, который им уже утверждён и подписан.

- Вы не можете не принять, - не очень уверенно говорю я.

- Водитель ждёт, - поднимаясь, бросает он. - Ты к маме торопилась?

Поднимаюсь вслед за ним, не понимая как себя с ним вести дальше. Ещё и мамой попрекает. Как будто я сама не знаю, что мне нужно домой.

Внутри всё кипит. Смесь обиды, бессилия и какого-то странного трепета от того, что он вообще запомнил про маму.

Ну ничего, у меня ночь есть, чтобы лучше подготовиться к разговору с ним.

Придумаю новые аргументы, может даже напишу речь на бумажке, чтобы не забыть от волнения. Или запишу на диктофон в телефоне и буду слушать, чтобы звучало твёрдо.

Самое обидное, что я не решусь вступать в прямую конфронтацию с ним. Возьмёт ещё и уволит, а это очень плохо. Прям катастрофически. Я лекарства не смогу купить.

Мамины таблетки стоят бешеных денег, а пенсия по инвалидности крошечная. Без моей зарплаты мы просто не выживем.

Приходится идти за ним следом, сверля его широкую спину. Мало того что он влиятельный, так ещё и огромный такой. Плечи как у борца, спина прямая, походка уверенная ,что каждый шаг отдаётся по полу. Рядом с ним я чувствую себя крошечной.

Представляю, как он меня целует и сердце в пятки убегает.

Да он меня раздавит в своих объятиях, если вдруг перестарайся. Силы-то у него точно огого. Когда поднимал меня сегодня, я как пушинка была для него.

А если по-настоящему обнимет?

От одной мысли по коже мурашки, и не только от страха.

Одевшись, берусь за дверную ручку.

- До свидания, - киваю головой.

Господи, как батюшке зачем-то кланяюсь. Так и хочется себе по лбу заехать. Чувствую себя какой бесхребетной рядом с ним. Хотя давно уже на себе тащу быт и заботу о маме.

Я привыкла быть сильной. А тут… рядом с ним я как девчонка.

Дергаю дверную ручку, а она не поддаётся. Растерянно смотрю на неё и не понимаю как открыть дверь. В прошлый раз, когда выбегала следом за Егором Тимуровичем она просто так открылась, видимо, была не заперта.

Оборачиваюсь и вижу как он приближается ко мне. Медленно, уверенно. Смотрит прямо в глаза. И я от этого нервно сглатываю. Потому что мне кажется, что совсем не дверь он идёт открывать.

- Мужа будущего на прощание не поцеловала, - с каменным лицом произносит он, своим низким голосом, от которого все волоски на теле дыбом встают.

Отшатываюсь назад, впечаталась спиной в дверь. Задираю голову, чтобы видеть его лицо и ударяюсь об эту же дверь.

Глухой звук словно гром, искры летят из глаз, вместе со слезами. Острая боль, простреливает до макушки.

- Дурында, - хватая меня за шиворот куртки, Егор Тимурович дергает на себя.

Тут же сдёргивает с меня шапку и трогает место ушиба. Касания едва ощутимые. Кончики пальцев тёплые, осторожные, почти нежные. Подушечки скользят по волосам, проверяют.

- Я такой страшный? - смотря мне в глаза, требовательно спрашивает он.

Ну так-то да. Только вот чувствую ,что говорить об этом не стоит, а то решит ещё начать меня переубеждать. А мне и правда домой уже очень срочно пора.

- Нет, - дрогнувшим голосом отвечаю я.

- Пиздеть не хорошо, - нравоучительно говорит он. - Шишки не будет.

Его рука движется по моей голове от места ушиба к щеке, затем к подбородку. Он фиксирует мою голову за него.

- Привыкай. Муж у тебя любвеобильный, - проводя большим пальцем по нижней губе, говорит он.

Палец тёплый, чуть шершавый от мозолей. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

Раздается щелчок замка и Егор Тимурович открывает дверь.

- До завтра, Наташа.

- До завтра, - получив свободу, киваю головой.

На негнущихся выхожу, в полной растерянности. Дохожу до лифта, нажимаю кнопку и хвала небесам, дверь тут же открывается. Я почти вваливаюсь в кабину и нажимаю на кнопку первого этажа.

Закрывающиеся двери отрезают меня от его пристального взгляда.

Божечки, во что я умудрилась вляпаться?

Приваливаюсь к сене и обреченно вздыхаю. Он ведь не отступит.

Дорогие друзья!

Не забывайте про волшебные кнопочки.

Глава 11

Водитель отвозит меня домой. Всю дорогу он молчит, только поглядывает на меня в зеркало заднего вида. И мне от этих взглядов не по себе становится.

Кажется, что он меня за распутную девицу воспринимает. Хотя это вообще не так.

У меня всего один мужчина был. И то, оторви да выбрось называется.

Сейчас уже думаю, как я вообще на такого могла посмотреть. Покопавшись в себе я поняла со временем, что это скорее было бегством из родительского дома. Хотелось наконец почувствовать себя взрослой, самостоятельной. Вот и повелась на ухаживания Данила.

Он был старше на два года, уверенный, говорил красивые слова. А я тогда только четвёртый курс закончила. Казалось, что с ним будет легко, свободно, по-взрослому. А оказалось, просто удобно для него.

За то сейчас, очень бы хотелось вернуться в то время, когда мама и папа были в порядке. Но время ушло, и как бы не хотелось, его не вернуть. И папу не вернуть тоже.

Папа умер через год после того, как я ушла к Данилу. Инфаркт на работе. Прямо у его рабочего токарного станка. Мама очень горевала, потом инсульт - и вся моя жизнь перевернулась. Теперь я не бегу от дома, а бегу домой. Каждый день.

Машина плавно тормозит напротив моего подъезда.

Старый пятиэтажный дом, мигающий фонарь над входом, мусорные баки у дороги. После пентхауса Егора Тимуровича это выглядит как другая планета.

- Наталья Дмитриевна, приехали, - вырывает меня из задумчивости голос водителя.

А ведь даже имени его не знаю.

- Спасибо вам, - искренне благодарю его и открываю дверь.

- Завтра в семь, не забудьте, - напоминает он.

- Хорошо. До свидания, - захлопываю дверь и спешу в подъезд.

Вроде он и общается со мной вежливо, но всё равно мне как-то не по себе. Да вообще мне не по себе от всё ситуации. А особенно от предложения Егора Тимуровича.

Оно висит в голове, как дамоклов меч. Не отпускает ни на секунду.

Дома меня выходит встречать мама с тростью, несмотря на то что я ей уже сто раз говорила так не делать.

- Опять твоя Николаевна лютует? - хмурится она.

- Ага, мам. Сейчас переоденусь и ужинать будем, - снимая пуховик, отвечаю я.

- И что на этот раз у вас там случилось?

- Да отчет не так составлен был. А я упустила, - вру я, а самой тошно от этого.

Мама потихоньку идет в кухню, шаркая тапочками, а я быстрее иду переодеваться и мыть руки. Как раз успею, пока мама дойдет.

После инсульта я вообще боялась, что мама самостоятельно передвигаться не сможет. Потому что левая рука и нога у мамы почти полностью потеряли чувствительность. Да и врач советовал готовится к худшему. Я тогда ночами не спала, плакала в подушку, чтобы мама не слышала.

Но наверное бог нас миловал, то что нога отошла. И мама хоть ходить может и можно без сиделки обойтись.

А вот рука у мамы так и осталась висеть плетью. Мы делаем гимнастику, но результаты практически нулевые. Ещё и мама капризничает, говорит что её всё это уже надоело.

Заходя на кухню вижу, как мама тянется здоровой рукой к кастрюльке. Которую точно уронит, если возьмет.

- Мама, давай без геройствования, - останавливаю её и помогаю сесть за стол.

- Ты же устала, и еще со мной сейчас возиться будешь, - начинает опять она.

- Мама, у меня мозг устаёт а не тело. Так что не волнуйся.

Пока разогреваю нам ленивые голубцы, мама рассказывает как провела день. И что её подруга, баба Надя сегодня звонила. Хвасталась, что у неё теперь есть внук.

- Вот и тебе пора личной жизнью заняться, а не за мной присматривать.

Закатываю глаза. Я бы и с радостью, только вот нет человека, с которым бы я готова была семью создавать. Да и кому нужна девушка, с проблемами.

- Мамуль, как встречу того самого, единственного и неповторимого, так сразу, - улыбаюсь ей.

Мама закатывает глаза и мотает укоризненно головой.

- И где ты его встретишь-то? - возмущается она. - Целыми днями то на работе, то со мной возишься.

Перед глазами встаёт образ Егора Тимуровича, с его пристальным взглядом зелёных глаз. В том моменте, когда я думала что он меня вот-вот поцелует.

Тут же вспоминаю, как у меня всё замерло внутри в ожидании. Как он наклонился, как зафиксировал мою голову, как большой палец прошёлся по губе, медленно, уверенно.

Наверное, я бы умерла от разрыва сердца, если бы он сделал это. И не только от страха.

Мне почему-то кажется, что после его поцелуя, я буду всех сравнивать с ним. Как будто я уже знаю, что он целуется лучше всех. И все будут блёклыми копиями.

Не знаю почему, но я в этом уверена. Просто чувствую, что после ничего уже не будет прежним.

От этих неправильных мыслей чувствую как щёки гореть начинают. Да и то что нужно вилкой в рот еду отправлять я совсем забыла.

Возвращаюсь с небес на землю и натыкаюсь на мамин пристальный взгляд. Сидит тихонечко и наблюдает за мной с лёгким прищуром.

Сама себя сдала с потрохами называется. И подтверждения долго ждать не приходится.

- Рассказывай, кто у тебя на горизонте замаячил, - требовательно говорит мама.

Да Наташа, тебя в разведку брать категорически нельзя! Все секретные миссии провалишь.

Смотрю на маму и понимаю, что теперь она с меня точно не слезет, пока все подробности не выпытает.

А подробности… их-то как раз и не расскажешь.

Глава 12

- Мам, да нечего рассказывать, - пожимаю плечами и запихиваю в рот большой кусок голубца, чтобы жевать подольше и не отвечать.

Я так в детстве часто делала, когда родители начинали подобные неудобные разговоры. Рефлекс работает однако. Жую медленно, старательно, глядя в тарелку, будто там самые важные секреты мира спрятаны.

Мама усмехается в начале, а потом закатывается смехом. Наверное тоже самое что и вспомнила.

- Наташ, еда рано или поздно кончится, - всё ещё смеясь, говорит она.

Я сама не могу сдержать улыбку. И эта минута такая теплая, что я протягиваю руку и беру маму за руку.

Её ладонь сухая, прохладная, пальцы чуть дрожат. Но она сжимает мою руку в ответ, крепко, как в детстве.

На секунду начинает казаться, что всё нормально, что нет ни инсульта, ни долгов за лекарства, ни странного предложения от Егора Тимуровича.

- Да просто нечего рассказывать, - прожевав отвечаю маме.

- Ой, не рассказывай сказки. Я же вижу, что тебя кто-то заинтересовал. Или скорее всего тобой заинтересовались, а ты как всегда думаешь, что у тебя на отношения нет времени, - закатывает глаза мама.

- Давай так, как что-то более ясное будет, я тебе расскажу.

- Ой лиса, - мотает головой мама.

- Есть в кого, - подняв брови, отвечаю я.

Дальше вечер у нас с мамой проходит по обычному сценарию. Лекарства, гимнастика, душ и кровать для мамы. После готовлю куриный суп с с морковкой, луком, картошкой, лапшой и зеленью. Запах разносится по квартире, и даже успокаивает.

Дальше душ, горячий, почти обжигающий. Смываю с себя весь день, но запах его парфюма всё равно будто остается на коже.

Лежа в кровати, в своей комнате, прокручиваю этот сумасшедший день в голове. Всё что произошло сегодня, похоже на злую шутку судьбы, из которой теперь мне надо как-то выбраться.

Слова для Егора Тимуровича, которые я составила на листочке, врезались в память. Только сейчас они кажутся мне не подходящими. Слишком мягкие, слишком вежливые. Он же их просто не воспримет опять всерьёз.

Чувствую, что ему более веские аргументы нужны. А те, которые у меня были, я уже озвучила. Новых у меня не нашлось. И вот как ему объяснить, что это совсем не "Херня", как он выразился.

Может, просто сказать прямо?

"Я вас боюсь". или "Вы слишком большой для меня во всех смыслах". От одной мысли краснею в темноте.

Утром, с трудом отрываю голову от подушки. Пол ночи думала и так ничего годного и не придумала. Придется импровизировать, потому что придуманные вчера новые пункты, я за Егора Тимуровича сама разгромила.

Разница в возрасте - ерунда. Мама - решим. Не по любви - уважение важнее. Всё, что я могла возразить, он уже заранее обесценил в моей голове.

Остаётся уповать на собственное красноречие, которое в его присутствии красноречием и не блещет. Но я всё равно надеюсь что импровизация сработает лучше чем заготовка.

Привожу себя в порядок. Задумываюсь на пару секунд, во что одеваться. И решаю, что офисная одежда не подходит точно. Поэтому надеваю джинсы, футболку и толстовку. Теплые колготы складываю в сумочку, для прогулки с Алиной.

Волосы собираю в простой хвост, макияж минимальный. Только тушь и блеск для губ. Хочу выглядеть обычной, незаметной, чтобы он не подумал, что я стараюсь ему понравиться.

Готовлю маме завтрак, наливаю суп в тарелку, чтобы она сама смогла разогреть себе в обед. Делаю несколько бутербродов, если ей захочется перекусить и мою пару яблок и грушу.

Мама ещё спит. Тихонечко поправляю одеяло и выхожу.

Ровно в семь я уже выхожу из подъезда. Машина Егора Тимуровича с водителем уже стоит у подъезда. Я быстрее сажусь в неё,чтобы соседи меня не увидели, потому что злых языков везде хватает.

Ещё маме не дай бог наговорят фигню всякую и доказывай потом, что ты не верблюд.

- Доброе утро, - сев в машину, сразу говорю я.

- Доброе утро, Наталья Дмитриевна, - кивая говорит водитель и тут же трогается.

Доезжаем мы быстро, потому что город ещё не успел погрязнуть в пробках. И уже через двадцать пять минут Егор Тимурович открывает мне дверь своей шикарной квартиры.

Он уже одет в дорогой костюм. Как пить дать сшитый на заказ. Тёмно-синий, идеально сидящий, белая рубашка, галстук в тон. От него пахнет кофе и его парфюмом, древесно-кожаным.

- Доброе утро, Егор Ти…

- Просто Егор, - перебивает меня он. - Проходи и не шуми.

Чуть ли не на цыпочках вхожу в квартиру. И так же тихо стараюсь раздеться.

- На кухню потом приходи, - не дожидаясь пока я закончу, приказывает он.

Вся моя решительность поговорить с ним тает на глазах. У него какое-то магическое воздействие на меня.

Хотя какая блин магия, Наташ!

Просто он богатый и влиятельный. А я из простого народа. Вот и вся магия. И я прекрасно понимаю ,что если он будет недоволен, может одним словом "Уволена" испортить мне жизнь.

Он об этом открыто не говорит, но от этого не легче.

На кухне застаю Егора Тимуровича за завтракающим. На удивление вижу в его тарелке кашу. Никогда бы не подумала, что такие брутальные мужчины её едят.

Рисовая каша, по виду на молоке, с ягодами, орехами, выглядит полезно и дорого. Потому что одна голубика стоит капец как дорого. А у него ещё и клубника с малиной.

- Завтракала? - отрываясь от своего мобильника, спрашивает он.

- Д-да, - растерянно отвечаю я.

- Так! Хватит трястись как осина на ветру, - недовольно бросает он.

И вот его недовольство никак не помогает смыслу его слов. Наоборот, стало ещё страшнее.

- Сегодня в пять у Алины бассейн, - поднимаясь начинает он. - До этого времени живёте по этому графику, - тычет он на бумажку на холодильнике. - В четыре пятнадцать вас будет ждать Андрей. Ты купальник с собой взяла? - ставя тарелку с кашей на стол, спрашивает он.

Повернувшись ко мне, Егор Тимурович сканирует меня своим пристальным взглядом. Он скользит по джинсам, по толстовке, по лицу, медленно, оценивающе. Словно уже представляет меня без одежды. От этого по спине холодок с мурашками бегут.

Глава 13

Дорогие мои! Вы просили и свершилось! Глава от Егора Тимуровича.

Егор

- Купальник? - растерянно говорит Наташа. - Зачем?

Блядь. Какая же она охуенная сейчас. С широко распахнутыми глазами, полными удивления и лёгкого испуга.

Пугливая только чересчур. Как маленький оленёнок, который не знает, куда бежать от опасности.

- Не нравятся купальники? - наблюдая, как она краснеет ещё сильнее, задаю вопрос.

Наташа ещё больше теряется. Взгляд мечется по кухне, словно ищет спасения.

Пришла все точки над и расставить, а не получилось. Так я и позволил. Точки уже расставлены. Ей осталось свыкнуться с этой мыслью. Принять, что она теперь моя.

- В сауну в выходные сходим, - продолжаю я накидывать. - Там разрешу не надевать купальник. Но в бассейн без него не пустят.

Она открывает и закрывает рот, как рыбка, выброшенная на берег. Походу слова подбирает, чтобы не дай бог лишнего не наговорить. Боится что уволю. То и дело бросает взгляды на дверь, словно прикидывая, как отсюда сбежать.

Естественно делать я этого не собираюсь. Но это мне на руку, а значит пока пусть находится в неведении. Сама придумала, сама и боится. Забавная, искренняя в своей панике. Хочется улыбнуться, но я держу лицо.

Этим и зацепила. Естественностью, которая так редко встречается. Особенно в моём мире фальшивых улыбок и расчётливых взглядов.

И все благодаря дочке, Ксюше.

- Пап, тебе давно пора себе кого-то найти, - возмущалась она в очередной субботний вечер три месяца назад.

По субботам мы собираемся всем нашим небольшим семейством на ужин. Традицию начал я, а Ксюша теперь активно её поддерживает.

- Ты их видела, дочь. Всем только бабки подавай, - отмахиваюсь я, отрезая кусок стейка и отправляя его в рот, не желая развивать эту тему.

Вбила себе в голову, что мне жена необходима и уже месяц мозги мне выносит. Почти каждый вечер с новыми аргументами пристаёт по телефону.

Ксюша закатывает глаза и затем бросает на меня укоризненный взгляд, полный такой же упрямости, которую она унаследовала от меня.

- А ты не пробовал, не на своих встречах и корпоративах девушку искать?

- А где ещё? - приподнимаю бровь, отпивая глоток вина из бокала.

- У тебя огромный холдинг. Озвучь критерии и пусть тебе по ним личные дела на ознакомление принесут. Из понравившихся и выберешь, - мотая криветкой, наколотой на вилку, даёт ценные советы Ксюша.

Игорь, мой зять уже чуть ли не хрюкает в кулак от смеха, пытаясь скрыть это за салфеткой.

- Игорь именно так тебя нашёл? - спрашиваю дочь, подмигивая зятю..

Она шумно вздыхает и с укором смотрит на меня.

- Пап, ну ты же знаешь что нет. Просто из нашего круга хороших найти не так просто. У меня и подруг среди них нет.

И правда нет. Ксюша с обычными девчонками дружит, с которыми подружилась в институте. Так их компашка до сих пор Игоря в страхе держит. А он молится когда они все наконец замуж повыходят.

- Давай ты попробуешь, пап. Я уверена, работает на тебя умница и красавица, а ты знать не знаешь, - через стол наклоняясь ближе ко мне, не унимается Ксюша.

Зять больше не сдерживаясь ржёт. Засранец.

- Ксюша, это блядь абсурд! - посмеиваясь, отвечаю ей.

- Значит так, я сама твоим помощникам дам задание. Твоё дело только личные дела посмотреть, - стуча вилкой по тарелке для убедительности, твердо заявляет Ксю.

- Тимурович, соглашайся, а! А то я уже месяц про это по вечерам слушаю, - сквозь смех просит зятёк.

Зная свою дочь, я ни капли не удивлён. Вся в меня. Вбила себе что-то в голову, и не успокоится, пока положительно результата не добьется, даже если придётся перерыть весь холдинг.

- Я ничего тебе не обещаю Ксю! - грозно говорю я.

Но на дочь это не действует. Она уже расплывается в улыбке, а я закатываю глаза, понимая, что проиграл эту битву.

Через два дня на моём столе оказывается внушительная стопка личных дел, аккуратно сложенная и помеченная ярлычками.

Я решил, что скажу Ксюше, что ни одна не подошла.

Рассматривать их я не собирался. Пока верхняя папка не упала мне на стол, когда я проходя мимо нечаянно не задел её локтем.

На меня с фотографии смотрела Наташа. Папку я убрал обратно, а вот взгляд так и остался в памяти, заставляя возвращаться к этой фотографии мыслями снова и снова..

- Ни в какую сауну с вами, Егор Тимурович, я не собираюсь идти. И в бассейн тоже, - заявляет Наташа, вырывая меня из воспоминаний.

Её голос слегка дрожит, но в нём теперь есть нотка упрямства.

Отлично. Это мне нравится.

- Ты идёшь, - не давая ей шанса на отступление, отрезаю я. - Садись и ешь, - киваю на тарелку.

Не пойдет она. Как миленькая побежит, когда поймёт, что сопротивление бесполезно.

- Но вы не понимаете… - она замолкает под моим пристальным взглядом.

- Нет купальника? - вставляя капсулу в кофемашину, спрашиваю её.

Она отрицательно мотает головой и садится за стол. Сидит смирно, сложив руки на коленях, как примерная ученица.

Так, Егор Тимурович, будь помягче. А то в обморок грохнется от испуга твоя невеста.

- Купальник тебе привезут, - ставлю кружку кофе рядом с ней. - Ешь, - сделав голос чуть мягче, говорю я, чтобы не напугать её окончательно.

Наташа вскидывает на меня свои тёмно-карие глаза, полные противоречивых эмоций. Вижу в них желание высказать мне всё, что обо мне думает. Однако покорно берёт ложку и зачерпывает кашу.

Бросаю на неё взгляд и думаю, что однозначно сегодня надо вырваться, чтобы посетить бассейн с внучкой. И с Наташей!

Глава 14

- Купальник тебе привезут, - он ставит большую кружку кофе рядом со мной. - Ешь, - приказывает он.

Его голос звучит мягче, но от этого менее страшно не становится. Да меня парализует рядом с ним. А теперь я ещё должна буду в не пойми каком купальнике перед ним в бассейне ходить.

Ну явно же решил проверить, что там у меня под одеждой. От одной мысли по спине бежит холодок, смешивающийся с жаром.

Егор Тимурович садится обратно за стол и я получаю предупреждающий взгляд, от которого внутри всё сжимается. И проверять, что он мне сулит я не планирую. Беру ложку, зачерпываю ей кашу и отправляю в рот.

Обалденно вкусная. Сливочная, нежная, с лёгким ароматом ванили и свежих ягод, которые лопаются на языке сладкими каплями.

Утром я так и не смогла в себя запихать не кусочка от переживаний и нервов. И сейчас ем с большим удовольствием, стараясь этого не показывать.

Наоборот, делаю вид что очень недовольна приказами Егора Тимуровича. Хмурюсь, медленно жую и смотрю в тарелку.

Ему на это кажется плевать. Он опять уткнулся в планшет и что-то там читает, быстро бегая глазами по экрану, иногда хмуря брови.

И вот что это за жених, если он так пышет желанием взять меня замуж?

Ни разговоров, ни взглядов, ни попыток узнать меня поближе. Он ведь точно сейчас работой занимается. И я вот не хочу бороться за внимание мужа с работой, которой он отдаёт явное предпочтение.

Наташа, ты о чем вообще думаешь?!

Сидишь и реально рассматриваешь его как будущего мужа?!

Нет! Надо завязывать с такими думками немедленно.

Если он не слышит мои слова, может надо как-то его своим поведением отталкивать?

Вести себя как те девушки, которые заявляют что для того чтобы с ними только встречаться, мужчина должен зарабатывать не меньше миллиона рублей в месяц. И это только на неё одну.

Самой тошно от таких мыслей. Это же торгово-товарные отношения, а не любовь. Не понимаю я этого подхода и никогда не пойму.

Я наверное неправильная какая-то, раз не думаю так. Всем подавай деньги и статус, а мне человека хорошего. Потому что если не будет понимания и любви, то зачем людям вместе находится?

Деньги это не плохо. Но они не поддержат тебя когда тебе плохо. Когда ты оступился или сломался. Не обнимут и не скажут, что всё будет хорошо и мы со всем справимся вместе.

А Егор Тимурович, скорее всего вообще кинет в меня пачкой денег, когда мне будет плохо и всё на этом.

Нет. Я так точно не хочу!

Мама мне рассказывала, как они с папой часами гуляли и разговаривали, когда начали встречаться. Как папа смотрел на маму с горящими глазами. И как мама понимала, что с этим человеком они смогут вместе пройти огонь, воду и медные трубы.

И у нас была счастливая, любящая семья.

Вот скажите мне, что меня ждёт с Егорм Тимуровичем? Холод и подчинение? Приказы вместо разговоров по душам?

Ах да, ещё и уважение, которого ему достаточно. Но на одном уважении долго не проедешь. Вот я честно так считаю.

Я же буду чувствовать себя как в клетке. Лишнего слова не скажи. Делай все как скажет он. Дыши только по расписанию.

Ложка в руках скребет по дну тарелки, возвращая меня в реальный мир. Оказывается я уже всю кашу съела и даже не заметила.

А Егор Тимурович сидит и на меня внимательно смотрит. Его зелёные глаза прищурены, губы чуть сжаты.

- Ещё? - поймав мой взгляд, тут же спрашивает он, кивая на пустую тарелку.

- Н-нет, спасибо, - чувствуя, как щёки начинают гореть смущенно отвечаю я.

Блин! Я даже не заметила, когда он от своего планшета оторвался.

Егор Тимурович кисает и поднимается. И я вслед за ним инстинктивно встаю тоже. Не успеваю полностью выпрямиться, как его большая, горячая ладонь ложится на моё плечо.

- Сиди и кофе пей, - приказным тоном говорит он и пододвигает вазочку с конфетами.

Затем забирает мою тарелку из под каши, ставя её в свою и быстро моет.

- В четыре пятнадцать, Наташа, - выходя из кухни, через плечо бросает он.

Смотрю ему в широкую спину и не знаю что делать. То ли идти провожать, то ли выполнять его команду.

А вот и останусь сидеть! Он же привык командовать, а новую команду он не выдал. Вот и пусть сам за собой двери закрывает!

Какая же я смелая, когда он на меня не смотрит! Вот бы наоборот было, чтобы смелость появлялась именно в его присутствии.

Вскоре слышу, как тихо закрывается входная дверь.

Ушёл.

У меня даже поза сразу же расслабленнее делается, после его ухода. А он замуж за него требует выйти.

Да ни за что!

День проходит замечательно. Я успеваю поспать ещё пару часов, пока Алина спит. А после у нас идет всё по списку. Завтрак, игры, прогулка, обед, дневной сон. Только вот время уже три, а купальник мне всё так и не привезли.

Надеюсь у Алины занятия в бассейне групповое, или с тренером. Чтобы было кому за не присмотреть, а я останусь в сторонке и просто посижу на трибуне.

В четыре пятнадцать мы с Алиной выходим из подъезда. Андрей уже стоит напротив и ждет нас. Чёрный мерседес блестит на солнце, как новая игрушка.

Как только мы выходим, он открывает заднюю дверцу машины. Алина, с криком "Деда" вырывает свою руку из моей и бежит к открытой двери, топая ножками.

Андрей помогает ей забраться внутрь. А затем вопросительно смотрит на меня.

- Да я наверное не поеду. Алина же с Егорм Тимуровичем, - мотаю головой.

Андрей бросает взгляд в открытую дверь. Видимо ждёт команды Егора Тимуровича.

- Наташа, в машину!

Тут же раздаётся его рычание, низкое, властное, пробирающее до костей.

Я моментально по стойке смирно вытягиваюсь и как на каторгу иду к машине. Андрей и мне помогает сесть и дверь захлопывается.

Ну и где твоя смелость, Наташ?

Опять поджав хвостик убежала, как только Егор Тимурович рядом оказался.

- Я не понимаю, почему вы так настаиваете на моём посещении бассейна? - повернувшись к нему, спрашиваю я.

Глава 15

- Натас, а ты плавать умеесь? - внимательно глядя на меня, спрашивает Алина.

- Умею, - говорю в ответ.

Подмечаю, что мой голос звучит как-то обречённо.

У меня складывается впечатление, что бы я ни решила, всё будет так, как решит Егор Тимурович.

- А то бы деда тебя научил, - невинно смотря на меня, горделиво горит она.

У меня складывается ощущение, что внучка и дед заодно. Потому что Егор Тимурович с интересом наблюдает за мной. И когда я сказала что умею, мне показалось, что я увидела недовольство в его глазах. Быструю тень, почти незаметную, но она точно-точно была.

Тихо радуюсь, что не доставлю ему удовольствия меня облапать, под предлогом "уроков плавания". От одной мысли о его руках на моей талии в воде всё внутри сжимается. И это хорошо, если только на ней.

Алина опять докладывает Егору Тимуровичу, как мы провели день. Подробно, с эмоциями, размахивая ручками и показывая, как мы строили замок и как я читала ей сказку про принцессу и дракона.

И самое интересное, что он внимательно слушает. Не перебивает, не смотрит в телефон. И сам ещё и вопросы задаёт.

Голос у него становится мягче, теплее, когда он разговаривает с Алиной.

Пока они заняты, решаю заглянуть, что же за купальник мне дали. Заглядываю в небольшой пакет, вижу внутри аккуратную чёрную коробку, перевязанную атласной лентой тёмного-бордового цвета.

Как подарок запаковали, ёпрст. Словно это что-то очень личное и интимное.

Краем глаза вижу, что Егор Тимурович смотрит на меня. Но больше всего меня напрягает его лёгкая усмешка на губах.

Да он развлекается похоже!

Что-то мне подсказывает, что неспроста всё так тщательно упаковано. Но я всё же надеюсь на его адекватность. Мы ведь с ребёнком в бассейн идём.

Нормы приличия же должны соблюдаться? Или для него норм приличия не существует, когда он чего-то хочет?

Вскоре машина паркуется около здания. Это оказывается не бассейн в прямом смысле этого слова, а огромный спа-комплекс. Огромное современное здание из стекла, металла и светлого камня, подсвеченное мягкими прожекторами даже днём.

Сразу понятно, что обычные обыватели здесь не бывают. По одному входу понятно, что ценники здесь не для средних кошельков. Мраморные ступени, стеклянные высокие двери.

Егор Тимурович выбирается с Алиной на руках, а Андрей открывает руку с моей стороны и галантно подаёт руку.

- Спасибо, я сама, - киваю ему.

Как-то я не привыкла к такому. Словно я сама немощная и не смогу выбраться из машины.

На лице Андрея ни один мускул не дергается. Он лишь отходит сторону, давая мне дорогу. Однако в этот самый момент дорогу мне перекрывает Егор Тимурович, широкими плечами, уверенной позой.

- Хватайся, - теперь уже он подаёт мне руку, раскрытую ладонью вверх.

- Да я сама в состоянии выйти из машины, - не очень уверенно возмущаюсь я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

- И? - слышу в ответ от Егора Тимуровича.

- Что и? И сама хочу это делать!

- Руку давай, Наташа, - строго говорит он.

И тон такой тяжёлый, что ослушаться страшно. Внутри всё холодеет.

Недовольно сопя, вкладываю свою ладонь в его. Она практически тонет в его большой и тёплой ладони. Он крепко сжимает пальцы, чуть тянет и я почти пулей вылетаю из машины, врезаясь в его бок.

- Я говорю, ты делаешь. Запомни и выполняй. Ясно? -едва наклонив голову ближе ко мне,

чуть ли не рычит он.

Алина смотрит на него огромными глазами, со смесью удивления и лёгкого испуга. Впрочем как и я наверное. Потому что от такой наглости, мои глаза на лоб лезут.

С чего он взял, что может приказывать мне?

Я невестой его быть не соглашалась. А то что он сам решил… да мало ли что он решил. Это его фантазия.

Эти мысли пролетают за доли секунд. А когда я снова поднимаю на него взгляд, слова возмущения застревают в горле. В зелёных глазах появилась сталь, холодная, острая, неумолимая. Вообще пропало какое-либо желание говорить.

Понимаю, что он ждёт моего ответа. Как собственно и Алина, и Андрей. Все смотрят на меня. Мир вокруг как-будто замер.

Алина, напоминаю, что ты не тряпка, и не игрушка, которой можно вертеть как угодно. Пора проявить твердость. Иначе и правда, так и выйдешь замуж за него, без права голоса.

- Нет, - твёрдо произношу я.

Хочется вжать голову в плечи от страха, что решилась это сказать.

У Алины глаза ещё больше стали. Она даже ротик приоткрыла. Андрей, водитель, вообще делает вид, что разглядывает небо.

А вот Егор Тимурович, смотрит так, что мне сразу становится понятно, что мне конец. Не физически, морально. Он сейчас меня просто раздавит одним своим взглядом.

Проявила блин твердость. Бежать надо было. Не оглядываясь.

Но вот только моя рука, всё ещё в руке Егора Тимуровича и он держит так, что не вырваться. Его пальцы как стальные тиски.

- Андрей, идите с Алиной зону выбирать, - не отрывая от меня глаз, бросает он.

Андрей тут же оказывается рядом, забирает Алину у Егора Тимуровича. Аккуратно, быстро, без лишних слов.

Малышка оборачивается на нас, но ничего не говорит, только смотрит огромными глазами.

Смотрю на удаляющегося Андрея и завидую Алине, что это не я там. Перевожу взгляд на Егора Тимуровича и у меня дыхание перехватывает.

Зелёные глаза смотрят на меня с хищным, опасным блеском. А на губах такая же хищная улыбка. Медленная, уверенная, от которой по коже бегут мурашки.

Так и хочется закричать: Галя у меня отмена. Хочу забрать свои слова обратно!

Дорогие друзья!

Не забывайте про волшебные кнопочки.

Глава 16

Я словно один на один, оказалась с опасным хищником, которого очень боюсь и от которого глаз отвести не могу. Потому что он очень красивый.

Егор Тимурович и правда красивый, по мужски. Широкие плечи, мощная шея, чёткая линия челюсти, покрытая лёгкой щетиной, которая только добавляет брутальности. А она в нём так вообще зашкаливает, в каждом движении, в тяжёлом взгляде, в том, как он занимает пространство вокруг себя.

Освободившаяся рука Егора Тимуровича поднимает мой подбородок. Фиксирует его. Вроде и не больно, но дернуться, чтобы освободиться от его пальцев не получится, хватка железная.

- Я говорю, ты делаешь, - с расстановкой произносит он снова.

В голосе рычащие нотки, от которых дыхание захватывает. И сказать, что я не буду выполнять его команды и вставать по стойке смирно, у меня язык не поворачивается.

Да у меня вообще ничего не поворачивается! Всё замерло внутри и ждет его нападения.

Голова Егора Тимуровича едва склоняется на бок. Словно он даёт мне последний шанс ответить правильно. И от моего ответа зависит сейчас моя судьба.

И последняя мысль отрезвляет. Не только моя судьба сейчас зависит от того, смогу я продолжить работу, или меня уволят, и дай бог без волчьего билета.

А так, может он наиграется и передумает?

Бывает же такое? Да?

- Я поняла, - отводя взгляд в сторону, говорю я.

- Отлично. Закрепим.

- К-как? - возвращая взгляд, со страхом смотрю на него.

- Вот так.

Не отпуская моей руки, он заводит её за мою спину и прижимает к себе крепко-крепко. Тут же его голова наклоняется к моему лицу. Медленно и неуклонно.

У меня дыхание перехватывает.

Он же не собрался меня целовать?

Прямо посреди улицы. Где ходят люди. Это так-то неприлично.

Но судя по тому, что его дыхание уже касается моих губ, ещё как собрался. Вместо того чтобы начать хоть как-то сопротивляться, меня начинает мучить любопытство.

Как это будет, почувствовать всю эту силу и мощь, что есть в Егоре Тимуровиче?

Его губы касаются моих и меня простреливает током. Они не жесткие, как я ожидала. Они словно обволакивают, приглашают сдаться на его волю. Мягкие, тёплые, но всё равно властные даже здесь.

Его язык проходится по моим зубам, словно приглашая разделить удовольствие.

Этот контраст взрывает мой мозг. Грубая хватка его рук и такая нежность губ кружат голову.

Чтобы не разжать зубы, приходится призвать всю свою выдержку.

- Пока достаточно, - оторвавшись от моих губ, говорит Егор Тимурович. - Идём развлекаться, - вдруг подмигивает но по мальчишески.

У меня глаза на лоб лезут. Вот вообще от него этого не ожидала. Всегда суровый и собранный, а тут такое!

Придерживая ошарашенную меня за талию, он ведёт меня ко входу.

А я думаю, что он имеет в виду под словом "развлекаться"?

По сути, это приятное и весёлое провождение свободного времени, с целью получить удовольствие и отвлечься от дел и забот.

Только вот я-то на работе.

И как я, блин, в присутствии начальства, коим и является Егор Тимурович, должна буду расслабиться?

Правильно, ни как! Только напрягаться буду ещё больше.

Ещё неизвестно, что он там за купальник мне приготовил. Надеюсь, что в силу возраста, понимания приличия у него есть и там не будет ничего ультра открытого.

Только вот я думала, что он и делать со мной ничего не будет, пока не получит согласие. А он взял и поцеловал.

Я до сих пор в себя прийти не могу.

Мы входим в двери спа-центра и я замираю.

Внутри всё выглядит как добротный современный аэропорт. Это огромное пространство из стекла, белого камня и синей подсветки. Сразу на входе длинная стойка. Дизайн космический, с обтекаемыми формами, много глянца и воздуха.

Нет ощущения тесноты, но нет и камерного уюта. Всё вокруг намекает на масштаб. Высокие потолки, массивные колонны и бесконечные переходы. Это не "бабушкина баня" и не пафосный салон красоты, а огромный, чистый и технологичный завод по производству отдыха. Светло, функционально и очень просторно.

Алина уже машет рукой скорее идти к ней. Она сидит на стойке регистрации и разглядывает какой-то буклет с картинками.

Сходить в бассейн это у них называется. Офигеть просто. Да тут и массаж наверное делают, и другие процедуры.

Там наверное список услуг огого! И цены тоже. Даже представить страшно, сколько это всё стоит.

Егор Тимурович отпускает Андрея, оплачивает выбранную Алиной зону и нас тут же провожают туда. Вежливый администратор в униформе ведёт нас по широкому коридору. А я стараюсь не крутить головой, разглядывая всё вокруг.

Выбранная зона оказывается что-то вроде приватной сауны, только здесь всё дорого-богато.

Есть две комнаты для переодевания с индивидуальными шкафчиками из тёмного дерева, зеркалами в полный рост и мягким освещением. Есть комната для отдыха с кроватью. Есть разные парилки, типа финской, русской, турецкой.

Центральная комната, в которой стоят диваны, стол с фруктами и водой и большой бассейн.

Ещё есть и комната с двумя лежанками, в которых есть отверстия. Так полагаю, это массажные. Только голова туда поместится.

- Натс, посли пелидиваться, - берёт меня за руку Алина и тянет в сторону раздевалки.

Я послушно иду за ней, а сама чувствую спиной взгляд Егора тимуровича. Даже плечами передёрнуть хочется от того как он ощущается на спине.

В небольшой комнате снимаю свой пуховик, и помогаю Алине раздеться и натянуть детский купальник, вырвиглазного салатового цвета с рюшами и маленькими бантиками.

- Ты потолопись, а я к деде, - командует маленькая генеральша-сваха и выбегает из комнаты, хлопнув дверью.

Такое чувство, что совсем не я здесь "няня".

Первым делом достаю коробку из бумажного пакета, перевязанную лентой, раскрываю и оседаю на лавочку. Это не купальник, это три треугольника с ленточками, чёрные, глянцевые, с едва заметным золотистым отливом.

Глава 17

- Оба не подошли? - приподняв бровь, спрашивает он.

От звука его голоса, низкого и властного, мне в комочек сжаться хочется. Стать совсем маленькой и незаметной в этой тесной комнате.

Но блин, если я буду так постоянно трястись, точно себя отстоять не могу. Значит надо с этим бороться, хоть и страшно капец как.

- Какие оба? - не очень уверенное, но возмущение в моем голосе всё таки проскальзывает. - Сами свои ленточки ностие!

Сказав последние слова, внутри всё сжимается так сильно, что дыхание перехватывает. Даже чувствую себя дерзкой, но трясущейся от страха зверушкой. Которая порыкивает на льва, хотя ноги подкашиваются.

Егор Тимурович смотрит на меня как идиотку. Даже его взгляд на доли секунды взлетает вверх и быстро возвращается. Как будто он пытается сдержать эмоции, рвущиеся наружу.

Ничего не говоря, он наклоняется, подхватывает меня под попу большой сильной рукой и поднимает одним лёгким движением, как будто я ничего не вешу. Приходится схватиться за его мощную шею, чтобы не навернуться.

Мышцы под ладонью как будто каменные. Да он весь как камень ощущается, сильно нагретый на солнце, что обжечься можно.

Егор Тимурович заносит меня обратно в комнату и наклоняется к пакету, который я оставила на лавочке. Приходится плотнее к нему прижаться, чтобы удержаться. И так получается что моя грудь прижимается к его лицу.

А он, нагло шевелит головой, словно трется об неё. И я чувствую, как соск моментально начинает твкрдеть. И он тоже это точно чувствует щекой, потому что его губы слегка изгибаются в довольной улыбке.

В зеркало вижу своё лицо. И оно цветом, как переспевшая малина. Стыд и срам, как бы моя мама сказала, если бы увидела такую сцену.

Перевожу взгляд на руки Егора Тимуровича, который как раз достаёт коробку, снимет с неё крышку, достаёт ленточки, затем убирает слой шуршащей бумаги и в его руках оказывается черный сплошной купальник.

Он выпрямляется и поднимает на меня глаза, в которых пляшут непонятные искры.

Чувствую себя полной дурой, которая сама себя накрутила.

Почему я даже не подумала, что там может быть два купальника?

Да потому что он только и делает, что намекает на секс. Взглядами, прикосновениями и своими приказами. Вот и подумала, что только эта феерия ленточек и куплена для меня.

- Этот на сегодня, - приподнимает он купальник в руках. - А тот, - кивает на лавочку, - в субботу в сауну оденешь.

Вот это поворот. У меня уже расписание составлено, а я и не в курсе. Как будто меня уже включили в его планы, без права отказаться.

- Я не пойду в сауну! - отрезаю я. - У меня дел полно и планы уже давно составлены.

Взгляд Егора Тимуровича говорит, что плевал он на мои планы, на мои возражения и вообще на всё, что не совпадает с его волей.

- Переодевайся, - ставя меня на пол, командует он.

Не отходит. Стоит смотрит на меня, не мигая, с хищной уверенностью.

- Вы, выйти не хотите?

- Моей будущей жене незачем стесняться, - будто это уже решенный факт, заявляет он.

- Я согласия не давала. Так что, к будущей жене и идите.

Сама себе удивляюсь, что смелости хватило так сказать. Даже гордость появляется за себя.

Егор Тимурович усмехается, медленно и опасно, одним уголком рта. От чего у меня тут же холодок по по позвоночнику ползти начинает, превращаясь в волну мурашек.

- Деда! - доносится до нас радостный зов Алины.

Он тут же поворачивает голову в сторону двери, на мгновение отвлекаясь от меня.

- Позже обсудим, - вернув мне свой взгляд, заявляет он, вкладывает в мои руки купальник и направляется к выходу.

И как только дверь за ним закрывается, я буквально падаю на лавочку, ноги подкашиваются окончательно. Быть смелой не так уж и просто. Особенно в присутствии Егора Тимуровича. Словно по тонкому льду сейчас ходила, каждую секунду рискуя провалиться.

Рассматриваю купальник, который тоже оказывается с изюминкой. У него вырез до пупка наверное, соединенный между собой вставками из этой же ткани.

Быстро переодеваюсь, пока моё уединение не нарушили. Купальник конечно провокационный, с этим разрезом, который оказался почти до лобка. Но хоть не треугольнички, которые вообще ничего не прикрывают. И за это уже спасибо.

Собрав всю силу воли в кулак, выхожу из раздевалки. Егор Тимурович и Алина резвятся в бассейне. Смех Алины раздается на всё помещение, отскакивая от стен.

Но стоит мне показаться в поле их зрения, как две пары глаз мгновенно устремляются на меня.

И если Алина разглядывает меня с детским интересом, широко улыбаясь, то вот во взгляде Егора Тимуровича детского ничего нет. Вообще нет.

В нём голодный огонь, который обжигает кожу.

- Класивая Натса, плавда деда?

- Плавда, - с явной хрипотцой в голосе, говорит он, не отрывая от меня взгляда, который нагло блуждает по моему телу.

Что-то мне и этот купальник кажется теперь развратным, слишком откровенным. Особенно потому, что кажется я вообще без купальника, под его взглядом-рентгеном.

Мне бы сейчас очень пригодилась паранджа. Вот с удовольствием бы её надела, чтобы спрятаться от этих зелёных глаз.

Глава 18

Замираю в нерешительности. Лесенка, по которой спускаются в бассейн далеко от меня, метров десять по мокрой плитке. И чтобы до неё дойти, мне придётся продефилировать под внимательным взглядом Егора Тимуровича.

А мне совсем не хочется, чтобы он меня со всех сторон разглядывал. И так стою здесь как спелое яблочко наливное, красное полностью.

- Плыгай к нам! - хлопнув по воде, зовёт Алина.

Вариант хороший, только моя недорогая тушь точно потечёт. и+И буду я выглядеть как панда облезлая.

- Я быстро сполоснусь под душем и приду, - отвечаю маленькой начальнице.

- Ага, - кивает. - Деда кидай есчё! - тут же переключает внимание Алина.

Егор Тимурович чуть дёргает головой, словно наважденье с себя стряхивает. И слава яйцам, отворачивается от меня. Я быстрее сбегаю в душ, чувствуя облегчение от того, что его взгляд больше не жжёт кожу.

Пока стою под горячими струями, думаю почему я так реагирую. Я же не раз была на пляже. И вот таких ощущений я не испытывала, даже когда ловила на себе взгляды парней и мужчин.

Были обычные, любопытные, иногда наглые, но никогда не такие… пронизывающие, как будто он видит не только тело, а всё внутри.

А под взглядом Егора Тимуровича, у меня как будто все чувственные рецепторы обострились и стократно усиливаются.

Магия какая-то.

Хотя какая в одно место магия. На пляжах тех обычные люди были. Такие же как и я, простые. И не было у них ни огромных корпораций, ни такого высокого роста, ни такого пронизывающего взгляда, от которого внутри всё замирает.

Да и не ходит по таким пляжам на речке Егор Тимурович. Он наверное за границу загорать летает. В морюшке купаться, на Мальдивах или в Греции, где белый песок и прозрачная вода. На которые мне, не скоро заработать получится. Маму бы вылечить, какие блин моря…

Возвращаюсь к бассейну и уже без пристальных взглядов добираюсь до лестницы и спускаюсь в воду.

Алина как рыбка плавает. Я в её годы только топориком умела, если честно. Да и в бассейн я впервые только в школе пошла, по обязательным урокам физкультуры.

- Ну наконец-то, - радостно вскрикивает Алина и плывёт ко мне.

Не замечаю как пролетает следующий час. Мы втроём резвимся в воде. И даже Егор Тимурович перестал на меня так пристально смотреть. Он больше занят Алиной, подбрасывает её, учит правильно дышать, показывает, как плавать на спине. И я незаметно для себя расслабляюсь и действительно получаю удовольствие от купания, смех, брызги, тёплая вода, ощущение лёгкости.

Мы плаваем на перегонки, устраиваем водные баталии, в которых Егор Тимурович нам с Алиной поддаётся.

Останавливает наше веселье пришедший официант, который на тележке доставил нам ужин, лёгкие салаты, фрукты, горячие закуски, соки и минералку. Пока он расставляет всё на столе, мы выбираемся из бассейна.

Первым выходит Егор Тимурович с Алиной на руках. Вода стекает по его рельефным мышцам ручейками.

Замечаю, как его короткие шорты плотно облегают его тело и область паха. Очень выпирающую область.

Отвожу глаза, но понимаю, что меня уже подловили. Зелёные глаза со слегка приподнятой бровью, говорят, что за это мне ещё аукнется.

Вот зачем я вообще на него смотрела?

Ведь по нему ясно можно прочесть, не подходи убьёт, а в моем случае замуж выйти заставит.

- Беги за полотенцами, - ставя малышку на пол, мягко говорит он и тут же подаёт мне руку.

Приходится принять его помощь, потому что случай у машины показал, что лучше в этих моментах свою самостоятельность не проявлять. Себе дороже выйдет.

Он меня практически выдёргивает из воды одним движением. Врезаюсь в его мускулистое тело. Он прижимает меня к себе, не давая отскочить от него подальше.

Меня тут же током прошибает от макушки до пяток, проходясь горячей волной. Тело ждёт более откровенных прикосновений.

Всё-таки близость Егора Тимуровича на меня неправильно действует. Потому что женщина, внутри меня, трепещет от его пристальных взглядов, наглых прикосновений. И пищит от удовольствия, понимая что она желанна, что этот мужчина её замечает, хочет.

Ну кому не понравится, когда такой мужчина признаёт тебя привлекательной. Приятно конечно. Но это лирика. Мы точно друг другу не подходим.

Ему уж точно более опытная женщина нужна. А не простушка с проблемами, заниженной самооценкой и кучей комплексов, благодаря бывшему парню.

Кажется, ещё пара секунд, и меня поцелуют. Такое чувство, что он смакует каждый момент. Даже тот, когда медленно склоняет голову ко мне ближе. А может просто следит за моей реакцией, а я тут себе навыдумывала всякого.

- Делзите, - подавая полотенце, внимательно смотрит на нас Алина.

Вижу что и руку Егора Тимуровича на моей талии она подметила. И то что мы смотрели друг другу в глаза тоже.

- Спасибо, - почти хором отвечаем мы.

- Идём быстлее есть! - командует маленький генерал.

Больше интимных моментов слава богу не было. Мы поели, ещё немного покупались и начали собираться. Купальник я постирала и как могла высушила полотенцем, чтобы его вернуть. Сложила в коробку, к развратным ленточкам, и когда мы уже собираемся выходить, протягиваю Егору Тимуровичу.

- Спасибо.

- Это твоё, - не принимая коробку, отрезает он. - В субботу пригодится, - подмигивает он.

На выходе нас встречают Андрей, водитель, и папа Алины - Игорь. Она с радостным криком "папа" бросается к нему. Он подхватывает её на лету и нежно прижимает к себе, перебрасывается парой слов с Егором Тимуровичем и прощается. Алина тоже машет нам ручкой.

Перед тем как уйти, Игорь бросает на меня какой-то странный взгляд и едва заметно качает головой с легкой усмешкой.

Возникает чувство, что он что-то знает. И теперь мне интересно что именно?

Растерянно смотрю им вслед, понимая, что теперь сдерживающего фактора для Егора Тимуровича нет. Надо скорее делать ноги отсюда.

Глава 19

Первым делом появляется желание бежать. Развернуться и рвануть прочь из этого спа-комплекса, от его взгляда, от всей этой истории.

Но вот сделать этого я не могу. Потому что от этого зависит ,буду я работать в его компании или нет. А такую же работу я фиг найду. Тем более с такой зарплатой.

А нам с мамой этих денег тютелька в тютельку хватает. Потому что большая часть денег уходит из зарплаты на лекарства, на анализы. А ещё надо как-то найти денег на операцию, которая позволит маме жить нормальной полноценной жизнью. Без её постоянной слабости, без ежедневного страха, что очередной приступ заберёт её навсегда.

Потеряй я сейчас работу, то в один момент всё станет очень и очень плохо. Маме нельзя без лекарств. Иначе её иммунная система не будет производить клетки крови, и тогда… даже думать об этом страшно.

Вот только поэтому, мне приходится вместо того, чтобы бежать сверкая пятками, идти в машину Егора Тимуровича. Который сейчас не "деда" Алин напоминает, а самого настоящего хищника, который поймал свою добычу и собирается делать с ней всё что ему захочется.

Все эти мысли пролетают за несколько секунд. И вот уже Андрей открывает дверь передо мной и я ныряю в теплый салон машины. Внутри пахнет богатством, кожа, какой-то дорогой ароматизатор или как там называют вонючки для машины, и дорогой парфюм владельца.

Егор Тимурович садится с другой стороны. Дверца закрывается с мягким щелчком, который для меня звучит как выстрел в тишине.

Вижу, как он нажимает на кнопку на панели. В этот момент сразу начинает подниматься перегородка, отрезающая нас от водителя. ОТ всего мира.

В немом ужасе смотрю на него. Он в ответ смотрит на меня. И в его глазах как будто дьявольский огонь полыхает. Возможно, это от уличного освещения такой эффект, но страшно капец как. Потому что кажется, не только оно в его глазах играет. Там и его часть дьявольского, хищного огня присутствует.

- Наташ, у тебя много дел на эту неделю, - как только перегородка закрывается, начинает говорить Егор Тимурович. - Сейчас едем ко мне, выберешь себе комнату и скажешь, что нужно в ней переделать. Мебель, цвета, освещение, всё.

Завтра у тебя поход в салон. Волосы, маникюр, педикюр, кожа, полный уход. Послезавтра поход по магазинам со стилистом. В пятницу не буду тебя нагружать. На субботу сауна и ужин в кругу семьи. Воскресенье проведем вместе. Будем лучше знакомиться, только ты и я. Вопросы есть?

С отвисшей челюстью, в прямом смысле, смотрю на него. У меня в голове всё это не укладывается.

Как будто он составил план на неделю для сотрудницы, которую повышает в должности. А не для женщины, которую хочет… что именно он хочет, я уже боюсь формулировать даже мысленно.

Моя надежда, что он отстанет от меня тает прямо на моих глазах. Как льдинка, которую бросили в тёплую воду и она трещит от разницы температуры.

Сейчас понимаю, как наивны были мои мысли. Дмала, если я не буду нянчится с его внучкой, он про меня и забудет. Фига с два мне, получается.

- Есть вопрос. Один, - набравшись смелости, говорю я.

И почему-то дальше не решаюсь говорить. Он опять все мои доводы забракует и что мне тогда делать?

Как ему объяснить, что всё это не правильно?

Я не хочу быть чьей-то красивой игрушкой, которую можно переодевать, водить по салонам и саунам.

Егор Тимурович делает жест рукой, показывая чтобы я продолжала.

Ой мамочки! Наташа, кажется это последний шанс как-то повлиять на ситуацию, пока ещё есть хоть какая-то возможность выбора. Или это уж иллюзия, искусно им созданная?

- Егор Тимурович, - с опаской глянув на него, начинаю я. - Мне очень приятно ваше внимание, - замечаю как его брови начинают хмуриться, а взгляд становится тяжелее. - Правда, очень приятно. Но я на все двести процентов уверена, что я для вас неподходящая пара. Вам же красивая и ухоженная женщина нужна. Чтобы вам по статусу подходила. А я вот совсем не такая. И нет у меня возможности с вами жить.

Делаю глубокий вдох, потому что тараторила всё на одном дыхании. Тимур Егорович молчит. Видимо даёт возможность мне всё ему сказать.

- У меня мама болеет. И я не могу с вами вечерами время проводить. И замуж за вас тоже не могу выходить. На кого я маму оставлю? Она сама себя не может полностью обслуживать. Найдите лучше ту, которая может вам всё своё время посвящать. И любить вас будет.

- Закончила? - приподняв бровь, спрашивает он?

Быстро проматываю в голове что ещё можно сказать. В принципе я все до этого говорила .ти не думаю, что стоит это повторять. Память, как показывает практика у Егора тимуровича хорошая. Он ничего не забывает.

- Прибавьте те пункты, что я вам говорила вчера. И всё.

Замолкаю и утыкаюсь взглядом в свои руки, лежащие на коленях и сжатые в кулачки. Замечаю, что я их так сильно сжала, что костяшки побелели, а ногти впиваются в ладони.

Внутри странная смесь чувств. Я хочу, чтобы он принял мои возражения, отпустил меня, дал вернуться в свою тихую жизнь. И одновременно не хочу этого. И вот второе меня обескураживает.

Неужели меркантильная стерва во мне появляется? Или это что-то другое?

Потому что меркантильности во мне ноль повдоль, как мама говорит.

И вот, сижу замерев в ожидании ответа Егора Тимуровича, чувствуя кожей, его пристальный, обжигающий взгляд.

Глава 20

Егор

Чуть ли не заикаясь, Наташа перечисляет очень весомые по её мнению доводы. Забавная пиздец. Я все эти доводы одним щелчком пальцев решу и ничего от них не останется.

Но видимо моя невеста не до конца понимает мои возможности. И вообще не предполагает, что я могу на неё деньги тратить. Хотя я всё ей озвучил: салон, стилист, переезд. Или она, наивная решила, что за свой счет в салон и по магазинам ходить будет?

И вот чую я, что второй вариант точно у неё в голове. Даже мысли не допускает, что я могу и буду обеспечивать её полностью. И её, и её маму.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Такой святой простоты я вообще не встречал. Меркантильности в ней ноль по вдоль. Вот просто её нет.

И ведь даже в эту сторону не думает. Что я могу со всеми её проблемами разобраться. Нет, за маму прячется.

Она даже не рассматривает вариант, что я ей с с её мамой помочь могу. Для меня это вообще не проблема. Ни финансово, ни организационно. Пара звонков.

Может в этом направлении двинуться? Глядишь сговорчивее будет?

Отбрасываю её. Просто так ей помогу и этим давить не буду. Фонд помощи им пошлю, и пусть там всё организуют.

В среднем, восемь лямов стоит "Аллогенная трансплантация костного мозга". Для меня это не деньги, за то кареглазка повеселеет. А то как загнанная лошадка уже.

Вон, глаза усталые, плечи напряженные, даже когда улыбается, улыбка у неё будто через силу.

Её полное досье у меня в офисе на столе лежит. И такого кристально чистого я никогда не видел. Была тема с бывшим хахалем. Но он там сам говна себе в кашу накидал. Сейчас грузчиком на окраине работает, и бухает как не в себя. Так что про него можно и не думать.

А больше и нет нихрена. Везде отличница, вседе умница. начальница её, Виктория Николаевна, одни дифирамбы ей поёт и радуется что у неё такая сотрудница ответственная.

Коллеги тоже про неё ни одного ни одного плохого слова не говорят, ни сплетен, ни зависти. Хорошая, тихая, надёжная девочка, которая пашет за троих и никому не мешает.

Всё перепроверили. Как Алёнушка из сказки "Морозко", честное слово. Только та не такая упертая с дедом морозом была. А эта всё упирается.

Всё доказывает мне, что она "не та", "не подходит", "не по статусу". Как будто я её на ярмарке невест выбираю по списку требований.

- Закончила? - српашиваю умолкшую Наташу.

- Прибавьте те пункты, что я вам говорила вчера. И всё, - бледнея, добавляет она.

- Сиделку маме твоей найму. Про внешность и ухоженность, решит салон и прогулка по магазинам со стилистом, - говорю я и вижу как у Наташи от моих слов глаза на пол лица становятся. - А про любовь я тебе уже говорил.

- Да как вы не понимаете! - восклицает вдруг она.

Чую, как у меня от неожиданности брови кверху ползут.

- Я замуж по любви хочу. По взаимной. И детей хочу, и семью крепкую. А вам же только развлечься надо. Я так не могу!

Вот это выдала!

- Люби, я не запрещаю. Отвечу уважением и заботой. Хочешь детей, сделаем. Я не против. Крепкая семья готова. А развлекаться, вместе будем, - подмигиваю ей, чтобы не так боялась.

Наташа откидывается на спинку сиденья. На лице отчаяние и какая-то безысходность.

- Бесполезно вам что-то говорить, - обречённо бросает она.

Она отворачивается и смотрит в окно, на пролетающие мимо дома и машины. Огни фонарей скользят по её щеке, по бархатной коже. Нежная девочка. Но упрямая засранка.

- Бесполезно искать проблемы, там где их нет, - отрезаю я.

Она резко поворачивает голову ко мне. Вижу как возмущенно поднимаются её брови. Как вспыхивают глаза, смесь злости, отчаяния и вызова.

Ядерная смесь для мужика. Так и напрашивается. чтобы я этот ядерный коктейль поджёг.

- Вот так значит? - с вызовом спрашивает он.

- Так, - киваю ей.

Она снова откидывается и смотрит прямо перед собой. Губы поджала, руки крепко сцепила на коленях.

Охренительно красивая. И это она мне про каких-то ухоженных клуш говорит?

В зеркало совсем не смотрится что ли?

Да и я достаточно привлекательный мужик, обеспеченный, тело в тонусе держу, спорт, питание. Одеваюсь не как обсос. Разговариваю не грубо, если немного только. Обходительный, внимательный.

Что ей не так, не пойму?

Надо будет Ксюху попытать. Она точно женские заскоки лучше понимает. Сама кашу заварила, пусть теперь подсказывает.

В квартире Наташу словно подменили. Пытается строить из себя тех профурсеток, что за бабки на всё готовы.

Лажает пиздец как. Нет в ней всей этой хуйни. Ни фальши, ни расчёта, ни жадного блеска в глазах. Всё наиграно, все слова через силу говорит. Голос неуверенный, глаза бегают, щёки горят от неловкости.

- Надо во всей квартире полы на светлые заменить, - морща нос, старается надменно говорить она.

Не выдерживаю, прижимаю её к стене своим телом. Её глаза тут же на пол лица делаются. Дыхание учащается и вижу как зрачки расширяются. Вот нравлюсь же ей. Чего артачится?

Беру её за подбородок, чтобы смотрела на меня. Прямо в глаза, не отводя взгляд.

- Завтра приготовь список, что заменить надо. К субботе все переделаю, - склоняя голову ближе к её губам, говорю я.

Хочет проверить мои намерения? Окей!

Мне похер что и как в доме. Если моя женщина в нем себя уютно чувствует, то и мне заебись. Так что хер она угадала, что меня это напугает. Тем более я уверен, списка завтра не будет. Пуху на вентилятор только накидывает.

И нет бы лично для себя просить, она мой дом решила улучшить.

Ну и какая из неё скажите мне на милость меркантильная сучка?

- Список? - испуганно спрашивает она.

Молча киваю и вижу, как на её лице обескураженность появляется. Всё блядь. Тормозная жидкость закончилась.

Наклоняюсь ниже и захватываю в плен её соблазнительные губы. Медленно, уверенно, не давая ей отвернуться или оттолкнуть меня.

Глава 21

Водитель везёт меня домой. А у меня до сих пор от поцелуя Егора Тимуровича губы горят. Словно он оставил на них невидимый след. Прикасаюсь к ним дрожащими пальцами, проверяя на месте ли они вообще.

Я думала он меня целиком проглотит, ровно до того момента, когда его грубость сменилась нежностью, внезапной, почти пугающей. Я не смогла устоять и ответила, чувствуя, как внутри всё переворачивается от стыда и запретного восторга.

Краска тут же снова приливает к щекам. И душно сразу становится. Словно я около печки сижу.

Господи! Это настоящий ужас!

Я целовалась с тем, кого хочу отшить, понимая, что я никогда не впишусь в этот мир богатых людей.

Да даже взять то, что я из себя строила меркантильную сучку. Провально по факту получилось. По глазам Егора Тимуровича поняла, что он ни на грамм в мою игру не поверил. Ещё и список потребовал, что мне хочется изменить.

Сейчас просто сгорю со стыда и Андрей к моему дому кучку пепла привезёт.

Может я что-то не просила?

Ну просто как он понял? Не понимаю?

Откидываюсь в очередной раз на спинку сиденья, слыша, как тут же кожаная спинка скрипит от давления.

Я провалилась по всем фронтам. А он ещё и сиделку маме пообещал. Как будто это мелочь, ничего не стоящая. А я знаю их ценники. Ничего мелкого там и в помине нет.

И вот что я маме скажу. "Мама, за мной ухаживает очень взрослый мужчина, и он чтобы со мной встречаться, нанял тебе сиделку". Даже не представляю как мама на это отреагирует.

Точно что-нибудь заподозрит, потому что знает меня как облупленную.

Я в тупике и не знаю, как из него выбираться. Никакие слова на Егора Тимуровича не действуют.

Да даже про любовь! "Люби, я тебе не запрещаю". Ну это же капец просто! Как будто любовь, это кнопка, которую можно включить по приказу.

Может, надо было спросить, что кого угодно могу любить?

И получила бы в ответ устрашающее: "Попробуй". От одной мысли по спине бегут мурашки.

- Наталья Дмитриевна, приехали, - вырывает меня из мыслей Андрей.

- Спасибо вам, - киваю в ответ. - И хорошего вам вечера, - перед тем как закрыть дверь, говорю я.

Стараюсь улыбнуться, но получается криво. Андрей прощается и я закрываю дверь.

Машина уезжает, тихо урча мотором, а я стою на улице и смотрю на падающие снежинки. Крупные, медленно кружащиеся в свете фонаря.

Словно затишье перед бурей.

Надо будет маме как-то сообщить, что завтра вечером вместо меня придет девушка, чтобы помочь ей с ужином, таблетками и гигиеной. И объяснить, откуда она взялась.

Наверное лучше рассказать как есть. Ничего страшного не произошло же. Меня не уволили, не изнасиловали. Только поцеловали так, что до сих пор сердце в ускоренном ритме бьётся. А губы до сих пор чувствуют его.

Перевожу глаза на наши окна, а в них темно. Даже света от телевизора нет. Внутри всё моментально обрывается.

Забыв про все свои переживания, бегу скорее домой.

Перепрыгивая через несколько ступенек залетаю на наш этаж. С горем пополам попадаю дрожащими руками в замочную скважину. Открываю дверь и меня встречает гробовая тишина. Даже телевизор не работает, который у мамы целыми днями как фон используется.

Не разуваясь бегу в зал, который по совместительству мамина комната. Включаю свет и вижу маму, бледную, лежащую на полу, в неестественной позе.

- Мама, - вскрикиваю я. Голос срывается на визг

Отойдя от секундного замешательства подбегаю к ней и падаю рядом на колени.

Она не реагирует. Первым делом проверяю пульс. Прощупывается но очень слабо, неровно, как будто сердце бьётся через силу. Быстрее достаю мобильник и набираю номер скорой помощи. Пальцы скользят по экрану, номер набирается с третьего раза.

Быстро сообщаю оператору болезнь, апластическая анемия, и что скорее всего произошёл обморок или приступ. Такое бывало, пока нам таблетки более сильные не выписали. И похоже и эта дозировка теперь недостаточна.

Называю адрес и мне сообщают, что вызов принят и теперь только ждать скорую.

Проверяю пульс ещё раз и иду за маминой сумкой, которая у нас собрана на такие случаи. Там и сменное бельё, и халат, и тапочки, и всё что может понадобиться в больнице. Закидываю в него мамину зарядку от телефона. Нахожу её телефон у неё в кармане халата и тоже запихиваю в сумку.

Стараюсь сосредоточиться только на действиях, чтобы не впасть в панику. Рассчитывать не на кого. Папы уже с нами нет, братьев-сестёр нет, подруг, которые могли бы приехать ночью, тоже.

И если я начну истерить, то кто обо всём позаботится? Правильно, никто.

Готовлю мамину медицинскую карту, последние выписки, последние анализы, список лекарств с дозировками, паспорт, полис. Все складываю на стол, чтобы не искать потом.

В этот момент слышу приближающуюся сирену скорой помощи. Быстро приехали. Сава богу.

Проверяю мамни пульс еще раз. Есть.

- Мамочка, дорогая моя, держись пожалуйста, - едва слышно шепчу я, из последних сил сдерживая слёзы. - Я с тобой. Мы справимся. Только держись.

Глава 22

Когда сирена уже совсем близко, поднимаюсь и спешу встретить скорую. Поплакать потом успею. Главное чтобы врачи скорее поднялись.

Сейчас каждая минута на счету, каждая секунда может стоить маме слишком дорого.

Дальше всё как в тумане. Один работник скорой опрашивает меня а двое суетятся вокруг мамы. Меряют давление, слушают сердце, светят фонариком в глаза, быстро переговариваются короткими фразами

- Девушка, не отвлекайтесь, - одергивает меня тот кто опрашивает.

Кажется проходит целая вечность,пока я отвечаю на его нескончаемые вопросы. Когда упала, что ела, какие лекарства принимает, какие хронические болезни, аллергии, последние анализы, когда был последний приступ.

У меня складывается впечатление, что он специально меня отвлекает от работы двух других медиков. Чтобы я не мешала, не паниковала, не стояла у них над душой.

- Госпитализируем, - спокойно, без эмоций, выносит вердикт один из осматривающих маму. - Риск внутреннего кровотечения.

У меня перед глазами всё плывет. Стены качаются, пол уходит из-под ног. Хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Медик, который меня опрашивал тут же подскакивает и придерживает меня за плечи.

- Парни, нашатырь, - коротко командует он.

Тут же около лица появляется рука с ватным диском и в нос бьёт резкий запах, от которого тут же глаза слезиться начинают. Морщюсь и отталкиваю руку. Но сознание встаёт на место.

Тут же вижу как третий из медиков уже вносит носилки. Маму быстро перекладывают на них.

- Надо маму накрыть. На улице холодно, - отрывисто говорю я, бросаюсь к шкафу и достаю мамин пушистый плед.

Как только мама накрыта, медики тут же поднимают носилки. Я подхватываю мамину сумку, и толкаю в карман брюк свой мобильник. Пальцы так дрожат, что телефон чуть не падает.

- Я с вами, - твердо произношу я, когда ловлю на себе вопросительный взгляд одного из них.

Он кивает и наша процессия выдвигается из квартиры. Мама, с маской на лице, и катетером в вене, через который подаётся физраствор. Двое несут её, третий держит капельницу.

Дальше машина скорой помощи. Меня сажают на переднее сиденье, а все трое остаются с мамой в заднем отсеке. Водитель, мужчина в возрасте, с пузиком и приятным лицом, пытается отвлечь меня разговорами. А я только и могу что молиться, чтобы с мамой всё было хорошо. Шепчу про себя слова молитвы, которые помню с детства.

- Ты не переживай дочка, помогут твоей маме, - мягко. я бы сказала даже ласково говорит он.

Я только киваю, прижимая мамину сумку сильнее к себе. Только бы не разреветься. Потому что когда начинают жалеть, желание разрыдаться становится только сильнее. А мне пока нельзя. Надо держать себя в руках.

В больнице маму тут же увозят. Каталка исчезает за двойными дверями реанимационного отделения. А я остаюсь, опять отвечать на кучу вопросов, только уже девушки.

Она вбивает всё в компьютер. Пальцы летают по клавишам и я наблюдаю за ними, чтобы отвлечься.

- Всё, - с сочувствующий улыбкой говорит она.

- Маме вещи передать надо, - киваю на сумку у себя на коленях.

- Сейчас вызову медсестру,.

- И ещё, скажите номер пожалуйста, куда звонить, чтобы мамино состояние узнавать. Пока она в себя не придет. И когда навещать можно? И когда мне сообщат, что с мамой? - задаю последним самый страшный вопрос.

Девушка даёт мне и номер и время посещения.

- А по состоянию, сообщат, только когда будет ясно, что с ней. Можете подождать в приёмной, - кивает она на выход.

- Спасибо, - киваю с благодарностью и выхожу в коридор с пластиковыми стульями и автоматом с водой.

Вскоре появляется медсестра. Прям бабулечка-бабулечка, но очень энергичная. Маленькая, шустрая, с седыми волосами, собранными в пучок.

- Ты не волнуйся. Мама твоя в надежных руках, - забирая сумку, говорит она. - Наш Леонид Семёнович хороший доктор. Всё сделает как надо.

Подбодрив меня, медсестра быстро уходит. А я остаюсь сидеть в коридоре-приёмной.

Откидываюсь на спинку стула, задираю лицо кверху и молюсь. Больше мне ничего не остаётся. Только ждать надеяться и верить.

Не знаю сколько проходит времени, которое тянется как резина. Каждая минута неведения, для меня как ад.

Внезапно, боковым зрением вижу большую темную фигуру в коридоре. Врачи обычно ходят в светлом, поэтому продолжаю сидеть, не поворачивая головы. Это наверное просто кто-то из посетителей или охранник.

Однако эта фигура почему-то садится рядом и мне в нос ударяет очень знакомый, пугающий аромат.

Резко поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на Егора Тимуровича, в тёмном пальто, с напряжённым лицом.

- Почему не позвонила? - недовольно спрашивает он.

- З-зачем? - растерянно выдавливаю из себя.

- В смысле зачем? У моей жены мать в больницу попала, а я ни сном ни духом. Давно сидишь?

- Не знаю.

- Сейчас всё решу, - он прижимает меня к себе и целует в висок.

Пытаюсь вырваться, потому что вообще не понимаю, как он здесь оказался.

И вообще, что он решать собрался? Кто ему сказал? Откуда он знает?

- Не дергайся. Сейчас все устрою и спать поедем, - не давая мне отстраниться, отрезает он.

Дорогие друзья!

Приглашаем вас в нашу романтическую новинку!

Будет всё как мы любим. Противостояние характеров, жаркие сцены и Властный настоящий мужчина, с которым не всё так просто)) 😉

И конечно же будет ХЭ!

Офицер. Выбор на всю жизнь

https://litnet.com/shrt/F013

18+

Глава 23

Через час мы уже стоим в приёмной частной клиники. "Европейский медицинский центр".

Это огромное здание, стеклянное, подсвеченное мягким белым светом. Внутри всё стерильно чисто, пахнет антисептиком и чем-то дорогим, едва уловимым. Пол мраморный, стены светлые, на стойке регистрации девушки в униформе улыбаются профессионально, без эмоций.

Когда я рассматривала клиники, чтоб узнать цену для маминой операции, открывала их сайт. У них один анализ крови от пяти до восьми тысяч рублей стоит. А сутки в отделении интенсивной терапии, вообще от ста пятидесяти тысяч.

В общем закрыла я их сайт почти сразу. И сейчас с ужасом думаю, как я с Егором Тимуровичем за это буду рассчитываться.

Наконец к нам выходит доктор. Представляется Денисом Андреевичем. Высокий, седеющий, в белом халате. Разговаривает он только с Егором Тимуровичем. А я как будто тут так, в виде интерьера стою, маленькая, ненужная деталь в этом дорогом пространстве.

Вообще-то речь о моей маме идёт!

Но говорить свои претензии я естественно не решаюсь. Вместо этого внимательно его слушаю.

- Евгения Михайловна пришла в себя. Внутреннего кровотечения слава богу нет. Однако судя по её состоянию, рекомендую срочную операцию. Есть большой риск, повторного обморока, и стопроцентная вероятность, что он не закончится так же хорошо, ровным голосом говорит он. - Лучше не терять время.

Броня что ли у врачей вырастает. Он же сейчас о живом человеке говорит. У которого чувства есть и родственники которые переживают и волнуются.

У меня сердце в пятки убегает от слов Дениса Андреевича. Я надеялась, что очередь на квоту подойдёт быстрее. А сейчас я не знаю что делать и куда бежать, чтобы найти деньги. Да даже если я нашу с мамой квартиру продам, не факт, что хватит на операцию в этой клинике. Цены здесь космические.

- Делай, - коротко, без колебаний, говорит Егор Тимурович.

В шоке перевожу на него взгляд.

Он сейчас это серьёзно?

Сказать ничего не успеваю, потому что Егор Тимурович притягивает меня к себе, обнимает и прижимает покрепче. Одной рукой за талию, второй за плечи, как будто я вот-вот упаду.

- Не волнуйся. Твоя мама в надёжных руках, - говорит он.

Смотрит на меня с каким-то непонятным теплом что ли.

- Подтверждаю, - кивает денис Андреевич. - Донор есть? - переведя взгляд на меня, спрашивает он.

- Я донор, - растерянно говорю я.

Вижу как Денис Андреевич хмурится. И даже головой мотает.

- У вас пятьдесят процентов совместимости. Не советую так рисковать. Вероятность отторжения слишком высока.

- А что делать? - чувствуя, как земля уходит из-под ног, упавшим голосом спрашиваю я.

- Есть банк российский доноров и зарубежных. Но втрое будет гораздо дороже и дольше, - все так же ровным голосом говорит он.

- На цену не смотри. Делай, - грубее произносит Егор Тимурович.

- Понял, - кивает Денис Андреевич. - Тогда ищем донора.

- А сколько будет длиться поиск? - мой голос срывается на последнем слове.

- Найти не долго. Две недели максимум. Но потом донор проходит полное обследование. Поэтому сроки от полутора до трёх месяцев. Это если российский регистр. Если зарубежный то может затянуться до шести месяцев. Если конечно донору перелёт сюда не оплатить.

- Ищи. Дальше разберемся, - отрезает Егор Тимурович.

- Подождите. А маму тогда можно будет домой забрать? Пока донор не найден?

- Нет, - мотает головой Денис Андреевич. - У Евгении Михайловны нестабильное состояние. Нужны постоянные переливания крови. И любой видус. обычная простуда, могут оказаться смертельными для неё.

Чувствую как мои ноги подкашиваются. И если бы Егор Тимурович не держал меня сейчас, то я бы точно на пол рухнула, как подкошенная.

Мозг тут же подсчитывает сумму, и мне ещё хуже становится. Внутри кошмар. Переживания за маму и как потом за всё это рассчитываться.

Даже если взять сто пятьдесят тысяч за сутки, и умножить на полтора месяца, это если донора быстро найдут, уже почти семь миллионов получается. Это без операции и реабилитации. Только за пребывание, без учёта анализов, переливаний, операции.

- Можете навещать Евгению Михайловну, - едва заметно улыбается денис Андреевич. Хоть каждый день.

- Спасибо, - кивает Егор Тимурович. - Делайте всё, что нужно.

- А сейчас маму навестить можно?

- Пусть сейчас отдыхает. Завтра приезжайте, - отрезает доктор.

Мы прощаемся и Егор Тимурович, придерживая меня за талию, выводит меня из клиники. Я словно ёжик в тумане. Очень переживаю за маму и не понимаю что делать.

Уже в машине, сидя на пассажирском сиденье огромного чёрного джипа, бросаю взгляд на Егора Тимуровича, который уверенно ведёт машину. Его руки на руле, взгляд прикован к дороге, профиль жёсткий, сосредоточенный.

А я не могу не отметить, что быть за рулём ему тоже очень подходит. Особенно такой машины, большой, мощной, чёрной, как он сам.

- Говори, - бросая на меня взгляд, говорит он и возвращает внимание на дорогу.

решаю, что лучше сразу ему сказать, что рассчитываться я с ним всю жизнь похоже буду.

- Я не знаю, как долго я с вами рассчитываться за всё это буду, - виновато говорю я.

Я прекрасно понимаю, что такие деньги на дороге не валяются и просто так дарить мне такие суммы, даже на лечение мамы, никто не обязан и не будет.

- Есть быстрый способ, - не отрывая взгляда от дороги, бросает Егор Тимурович.

Тут же он останавливает машину, на красном светофоре и поворачивается ко мне всем корпусом.

- Выйти за меня замуж, - глядя мне прямо в глаза, договаривает он.