Запертые в академии

Глава 1

Как может академия называться лучшей, если она еще не выпустила ни одного студента?

Этот вопрос не отпускал меня, даже когда я уже стояла напротив этой самой академии и пути назад не было.

Железные ворота возвышались передо мной, словно клыки древнего чудовища. Кованые розы оплетали черный металл, а их шипы блестели в тусклом свете осеннего утра.

Я сделала глубокий вдох, но все равно не смогла решиться сделать шаг. Впереди меня был Десмонд, а позади отец. Два человека, которых я ненавидела. Была еще Амелия, но она благо не приехала. Спасибо и на этом, мне и так хотелось убежать подальше от обоих. В лес, который опоясывал это странное место.

– Дес, помоги Алексе, – немного нервно крикнул отец.

Дес стоял во дворе, разговаривая с группой студентов. Солнечный свет, который еле пробирался сквозь нависшие тучи, слабо играл в его темных волосах, а на запястье поблескивали золотые браслеты. Он выглядел... напряженным. Даже на расстоянии я видела напряжение в его плечах, то, как он избегал прямых взглядов. Но стоило моему отцу окликнуть его, как он поднял голову, и наши глаза встретились.

– Не надо, – тут же покачала головой я, подхватывая сумку.

– Но, доченька, родителям нельзя на территорию… – начал причитать отец.

– И не надо. Я справлюсь, всегда же справлялась без твоей помощи.

В этот момент я заметила, что железные ворота покрыты инеем, хотя на дворе сентябрь. Даже не хочу знать почему...

– Добро пожаловать в ад, – пробормотала я, переступая порог. Мое предчувствие редко меня подводило, и сейчас оно буквально кричало, что мне туда не надо. Но...

– Дарина? – внезапно послышался голос сбоку. Он прозвучал одновременно сухо и громко. Согласитесь, странное сочетание. А при условии того, что Дариной звали мою маму, я просто не могла не обернуться. – Что ты тут делаешь?

К нам шел высокий мужчина с благородной осанкой и пронзительными карими глазами. Его темные волосы были тронуты серебром у висков, что лишь добавляло ему аристократичности. Черный костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и стройную фигуру. На лице мужчины читались властность, привычка командовать, но сейчас в его взгляде мелькнуло что-то похожее на... надежду?

1.2

– Виктор... – вместо мамы пробормотал мой отец, нервно поправляя галстук. – Я не ожидал тебя здесь увидеть.

Мужчина – очевидно, Виктор – остановился в нескольких шагах от нас. Его взгляд скользнул с мамы на отца, с отца на меня, и я увидела, как его глаза расширились от удивления. Он изучал мое лицо с такой интенсивностью, что мне стало не по себе.

– Ты... ты точная копия Дарины.

Вроде это был известный факт, многие отмечали мое сходство с мамой, но из уст странного незнакомца около черных ворот это звучало немного пугающе…

Отец еще больше напрягся, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот человек знал мою мать. И судя по тому, как он на меня смотрел, знал ее очень хорошо.

– Позвольте представиться, – Виктор, наконец, выпрямился, вновь обретя официальный тон, но его глаза все еще не отрывались от моего лица. – Виктор Тер Авиль, ректор Академии теней.

– Ректор? – наконец-то и у мамы проснулся дар речи. – Но как?

– За заслуги перед короной, – коротко ответил он, переводя взгляд на маму, правда, ненадолго. Не прошло и пары секунд, как он снова посмотрел на меня.– Я вышел сказать, что студентам стоит поторопиться, через час начнется официальное приветствие, а вам еще необходимо занять свои комнаты и при необходимости переодеться.

Больше Виктор ни на кого не смотрел, вместо этого он направился к академии, а я поспешила следом. Десмонд сделал шаг в мою сторону, но, видя, что я его игнорирую, благоразумно отступил.

Итак, что же представляет из себя этот старинный замок, наскоро переделанный в академию?

1.3

Стоило мне зайти за ворота, как я услышала мамины каблуки. Она резко развернулась и поспешила уйти. Официально, потому что ей было сложно прощаться с дочкой. Реально, потому что ей было неприятно находиться с отцом.

– Дарина, –послышался голос отца, но мама его попросту послала. Ожидаемо… Им уже давно было не по пути.

Ректор тем временем уже успел скрыться, поэтому я в гордом одиночестве пошла навстречу новой студенческой жизни. Ну как в одиночестве? В парке академии весело общались студенты, а около ближайшего дерева, прислонившись к нему спиной, стоял Дес.

– Давай помогу, – произнес он, прожигая меня взглядом.

– Слышал, что моя мама сказала отцу? Повторить для тебя?

– Сумка тяжелая.

– Ничего страшного, справляюсь, внутри ведь мои вещи.

– Алекса, это неправильно… – начал парень, резко отрываясь от дерева и подходя ко мне. Но я тоже умела быть резкой. Остановилась, развернулась в его сторону и нагло перебила:

– Неправильно то, что я очутилась в этой академии. Неправильно то, что ты смеешь со мной говорить. Неправильно то, что мы оказались здесь вместе.

– Это лучшая академия в королевстве… – серьезно произнес Дес.

– Кто сказал? Как может академия называться лучшей, если она еще не выпустила ни одного студента? Да и не впустила, мы будем первыми.

– И что тебя не устраивает? Если не брать в расчет мое присутствие здесь?

– То, что я старалась! Я два выпускных года в магической школе добивалась гранда, чтобы иметь возможность отправиться в лучшее высшее учебное заведение, а меня отправили сюда!

– И ты прекрасно знаешь почему. Этот замок стоял закрытым много лет, и тут его стены начали шептать. Это высшая магия! Вот король и открыл там новую академию...

– Он это сделал, чтобы высосать деньги из богатых аристократов. Таких, как мой отец. Который, кстати, повелся и быстренько перевел тебя сюда. Это же теперь престижно! И теперь я не просто учусь не пойми где, но и вместе с тобой. Еще и отец приезжать будет!

– Студентка Лирт, вас что-то не устраивает? – неожиданно послышался голос ректора. И когда он успел сюда подойти?! И откуда он уже знает мою фамилию?

1.4

– Мне академия нужна, чтобы получать знания, а не чтобы радоваться говорящим стенам. Академия не место для развлечений! Почему я оказалась здесь? – резко высказалась я. На самом деле, я никогда не позволяла себе так общаться с педагогами, но сейчас мне очень хотелось показать Десу, что я уже не та маленькая девочка.

– Потому что вы одна из лучших. Потому что так решил король. Он отправил сюда самых талантливых.

– Нет, он отправил сюда самых богатых, заломив огромную цену за обучения. А уже для кучи еще и самых талантливых, чтобы поднять престиж своего нового заведения. «Там шепчут стены и там учатся самые талантливые выпускники магических школ. Вашему чаду точно туда надо».

Все! Я высказалась, если меня сейчас за это выгонят, то я только выдохну с облегчением. Однако Виктор, очевидно, не собирался меня исключать. Пока…

– Каждый студент имеет право на свое мнение, – вместо этого сухо произнес он. – Моя задача, как ректора, доказать делом, что данная академия будет давать замечательные знания. Позвольте помочь донести вам сумку?

– Что? – опешила я. – не думала, что в обязанности ректора входит такая помощь студентам. Спасибо, я сама справлюсь.

Я резко подхватила брошенную в порыве разговора дорожную сумку и направилась внутрь. Десмонда отец привез давно, и он явно уже успел разложить вещи, а вот мы с мамой опоздали, поэтому стоит поторопиться.

Внутри пахло холодным камнем и едва уловимым озоном — как после заклинаний. Новые гобелены с позолотой и гербами не скрывали древние трещины в кладке. Отполированные веками ступени глотали шаги, а светильники под потолком горели слишком ровно, будто их заставляли. На первом этаже — ряд стоек, ровных, как по линейке, каждая с большой буквой. Я нашла стойку с буквой «Л» и спешно подошла туда. Меня встретили безупречно вежливо, выдали тяжелый латунный ключ с впаянным камнем, карту с переливчатыми линиями и отметили, где моя комната, и где зал, в котором нас вскоре будут ждать ректор и преподаватели.

Я кивнула, подхватила сумку и пошла. Коридоры тянулись высокими арками, на стенах — портреты, а под ногами — новый ковер поверх старой плитки, лоснящийся так, будто по нему никто не ходит. Хотя почему будто? По нему и правда никто не ходил, сюда же все новое закупили… Только вот ничто не могло замаскировать старину заброшенного веками замка.

Карта в пальцах едва заметно шевелилась, подстраивая дорожку. И тут произошло нечто странное… Или, точнее сказать, непривычное.

Где-то в камнях внезапно послышался сначала легкий гул, а потом странный шепот; «… левое крыло… третий этаж…» .

Стены подсказывали мне дорогу. Я остановилась и уставила на абсолютно ровную серую кладку. Ничего… Обычные кирпичи, как они могут шептать? Я, конечно, помню, что именно по этой причине здесь резко сделали элитную академию высшей магии. Но неужели это никого не смущает?!

«Собрание начнется через двадцать минут. Всем стоит поспешить…»

По моей спине пробежали мурашки. Я не думала, что это будет настолько пугающе.

Я снова поправила ручку сумки на плече и поспешила дальше, следуя уже не только карте, но и подсказкам шепота.

Моя дверь нашлась в конце узкого коридора девичьего крыла, третья от окна, с табличкой 3–17 и крохотным отпечатком печати короля. Ключ в замке тепло вздохнул — и дверь послушно отступила. Комната оказалась на одного: кровать, стол, высокий шкаф, окно во внутренний двор, где уже собирался вечерний туман.

Я скинула сумку и быстро оценила стопку учебников на краю стола. Ну да, академия для самых богатых, такие сами в библиотеку не ходят…

Бросила взгляд на настенные часы, поняла, что переодеться уже не успею, поэтому просто привела себя в порядок перед большим зеркалом, запихнула ключ в карман, провела пальцами по холодному подоконнику — из щели дохнуло сыростью, и мне почему-то послышалось: «Не задерживайся». Нет, это правда ненормально… И поспешила на собрание. Вдруг что-то важное скажут.

1.5

В коридоре уже толпились студенты: кашемир, лен, медные застежки, это все особенно сильно контрастировало с серостью старинной кладки.

Пока я двигалась по указателям к залу, некоторые стены не просто шептали — еле слышно напевали, смешивая старые слова с новыми именами. Но я сделала вид, что не слышу. На лестнице мелькнул Десмонд; он стоял на пролете, прижавшись плечом к колонне, и смотрел так, будто хотел что-то сказать. Я прошла мимо, не замедлив шага.

Большой зал встретил меня черным блеском пола и висящими под куполом светильниками, что лили свет без огня. На дальней стене — очередной новый гобелен с королевским знаком, а по бокам — древние барельефы, упрямо проступающие сквозь свежую позолоту. Студентов строили в несколько рядов, преподаватели уже собирались у кафедры. Виктор стоял там же: ровный, собранный, с глазами, в которых выцветшее небо встречается со сталью. Он бросил на меня короткий взгляд — не испытующий, а отмечающий. Это пугало также сильно, как стены, но я решила и это проигнорировать, втискиваясь в крайний ряд.

Где-то наверху скрипнула балка, и на секунду по залу прошел холодок, словно окно распахнули на зимний ветер. Шепот в стенах оборвался и, как показалось, сложился в одно-единственное слово, от которого кожу потянуло мурашками: «Смотри».

Я подняла глаза. Купол ярко вспыхнул и залился ночным небом. Светильники вспыхнули, вытянулись в тонкие нити света и, будто освобожденные из невидимых уз, стали струиться по воздуху, плетя над головами величественную сферу. В черном блеске пола, как в озере, отразились чужие звезды и тонкие очертания созвездий, которых я никогда не видела. Где-то в высоте тихо зазвенели стеклянные колокольчики — но, приглядевшись, я поняла, что это вовсе не колокольчики, а стая крохотных птиц из чистого света, складывающихся в герб короны.

Над кафедрой распахнулся очередной гобелен, и на глазах стал живым: по золотым нитям пробежал огонь, прорисовывая силуэты первых правителей, башню, чьи окна светились изнутри, и дорогу, ведущую в город. С противоположных стен поднялись барельефы и, размыкая камень, выступили вперед — древние фигуры, склоняющие головы в знак приветствия. По краям зала вспухли кристаллические сосульки светильников и источили мягкое сияние, от которого тени ложились гуще, глубже, обволакивающе.

Я мысленно присвистнула. Ну и вбухали же тут… Из казны? Или родители скидывались, чтобы их дети шли под правильно настроенным небом?

Магия сменила лад: где-то сбоку брызнули искры, позолоченные узоры на колоннах ожили и побежали кверху, вырастая в угольно-черные ветви, на концах которых раскрывались цветы из голубого пламени. Они раскрывались бесшумно, один за другим, пока весь зал не оказался в легком саду света. А потом стены запели… Запели гимн нашего королевства… Мда…

Стоило последним словам о величии нашего народа раствориться в воздухе, как зал разразился аплодисментами, под которые Виктор шагнул к краю кафедры.

– Добрый вечер, – его голос не был громким, но каким-то образом наступила такая тишина, что даже последние ряды отлично все расслышали. – Рад приветствовать вас в стенах новой Академии теней. Нас сегодня много. И среди вас – те, кто перевелся из лучших академий королевства. Это честь для нас. И ответственность.

Он сделал короткую паузу, и в полутени его профиль показался будто вырезанным ножом.

– Мы построили здесь место, где фамилии звучат, но не решают. Где ожидания высоки — и мы обязаны их оправдать. Мы дадим вам инструменты, доступ, наставников и время. Взамен потребуем дисциплину, труд и честность к себе. Вы будете делать ошибки — мы вас научим их ценить. Вы достигнете высот — мы вас заставим понять цену достижения. И — предупреждение, – уголки его губ чуть тронула сухая улыбка, – не все двери открываются с первого стука, не все знания даются без стараний, и не все навыки приходят с первого раза. Только внутренний огонь поможет вам достичь величия. Позвольте представить вам тех, кто поведет вас.

К ректору поднялись преподаватели. Я слышала, что сюда собирают лучших (ну кто бы сомневался), но вот кого именно узнать не смогла, это держали в тайне.

Вперед вышла высокая женщина с гладко зачесанными темными волосами.

– Магистр Мираэль Авро, – сказал Виктор. – Декан факультета бюрократической магии: печати, заклинания-договоры, аудит проклятий, протоколы развеивания.

Женщина сдержанно поклонилась и сделала шаг назад, явно не желая излишнего внимания.

– Мастер Северьян Корвен, – сухощавый мужчина с узкими пальцами. – Декан факультета семиотики заклинаний: грамматика рун, пунктуация ритуалов, синтаксис жестов.

Мужчина лишь кивнул, даже не сделав шага вперед.

– Мадам Рената Вейль, – женщина в темно-зеленом, волосы схвачены медной спицей. – Декан факультета лекарских наук.

Я всегда боялась крови, поэтому этот факультет точно не рассматривала для себя при поступлении.

– Мастер Аурик Хольм, – широкоплечий, с механической перчаткой, на пластинах которой спокойно горели литые руны. – Декан факультета артефакторики.

Уверена, на этом факультете и будет учиться большинство талантливых и избранных. Богатые обычно выбирают что-то попроще.

– Архивариус Таддео Финн, – невысокий пожилой мужчина с тростью. – Декан факультета защитной и контрмагии.

Мужчина кивнул и очень по-доброму всем улыбнулся.

1.6

– Алекса, – окликнул меня он.

– Что тебе надо?

– Давай поговорим. Нам предстоит обучаться в одном месте. Я предлагаю мир!

– Мир? Ты мне предлагаешь мир? – я чуть ли не рассмеялась. – А иначе что? Война? Дес, я, может, тебя, конечно, сейчас разочарую, но мне не нужны с тобой ни мир, ни война. Я вообще не желаю вспоминать о твоем существовании.

– Это невозможно.

– Это было бы возможно, если бы ты не искал общения.

– Я стараюсь вести себя по-взрослому!

– Пока ты стараешься вести как взрослый, я веду себя именно так. Не замечаю тех людей, которые этого недостойны.

– Нам обучаться вместе, – холодно отрезал парень.

– На разных факультетах и на разных курсах. Не думаю, что наш выбор совпал.

– И какой же факультет ты выбрала?

– Я не обязана отчитываться. Но уверена, ты выбрал факультет стихий и энергетики. Дай угадаю, мой папа уже пообещал тебе должность и стажировку?

Лицо парня напряглось, и это означало лишь то, что я все угадала.

– Поздравляю, прибыльное дело! – выпалила я и развернулась, чтобы уйти, но Дес нагло схватил меня за руку.

– Пусти! Мне больно!

– Не ври, я контролирую свою силу! Алекса, пойми же ты наконец, эта академия собрала почти всю элиту общества, а они не прощают ошибок. Ты либо с ними, либо они против тебя.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Я не хочу, чтобы тебе здесь было сложно!

– Мне? А с чего ты взял, что их общество достоин именно ты? Да, мое платье стоит в разы дешевле твоего костюма, и добиралась я сюда на общественном транспорте, а не в личной карете, но аристократка из нас двоих именно я. Проверим, что победит, кровь или деньги?

– Вот об этом я и говорю: я не хочу войны!

– Я тоже, потому что воевать с тобой — это значит тратить на тебя время, а ты этого недостоин. Но если ради того, чтобы не общаться, нам придется воевать, я готова.

Я все же вырвала руку и гордо пошла вглубь коридора.

– А я думал, ты повзрослела, – послышался ледяной тон за спиной.

– А я думала, ты поумнел, – не осталась в долгу я, скрываясь за поворотом.

Что ж, это будет сложнее, чем я думала… И если раньше я еще надеялась, что король разрешит со временем перевестись даже тем, кого взял по гранду, то теперь я поняла, что перевестись – значит сбежать, значит уступить. Но второй раз я сбегать не буду!

В комнату я вошла на автомате. Щелкнула замком, прислонилась лопатками к двери и выдохнула. Холодный металл замочной скважины уперся в спину — отлично, возвращает в реальность.

Разобрала вещи, поставив на стол рамку с фотографией. Приняла душ, уверенная, что сегодня ужин точно пропущу. Переоделась и, наконец, села посмотреть учебники.

Правда, взгляд снова упал на фотографию. Я и мама. Две блондинки со светло-серыми глазами, две копии друг друга. Фотография была сделана через год после того, как родители развелись. Мама тогда снова научилась улыбаться…

Вздохнула и потянулась к учебникам. Грамматика рун. Пунктуация ритуалов. Синтаксис жестов.

Я расставила их по порядку: слева — теоретическое, справа — практикумы и сборники упражнений. На соседний стул — чистые тетради: подписаны аккуратно, крупно, чтобы не перепутать в спешке. Еще одна, поменьше, для личных заметок.

Я знала, почему выбрала именно этот факультет. Почему именно факультет семиотики заклинаний. Не потому, что это красиво, а потому что это хлеб. Переводчики рун нужны всегда. Начертатели заклинаний — тоже. Если стать профессионалом, если складывать линии без дрожи, фильтровать смыслы через собственную голову, не ошибаясь в ударениях, можно жить без чужого кошелька у себя в кармане, ведь деньги отца мы с мамой не берем. Принцип иногда кусает за пятки, но лучше собственные зубы, чем чужая рука у горла.

Немного помедлив, я взяла учебник по пунктуации рун и перевернула первую страницу. Врезка с иллюстрацией: круг ритуала, разметка, тончайшая разница между «задержать дыхание» и «задержать жизнь». Тот, кто писал, делал это с любовью и страхом — прекрасная смесь, нужная для нашего ремесла.

Краем глаза поймала свое отражение в темном стекле окна: серьезные глаза, прямая спина и нахмуренный лоб. Дес в детстве всегда любил говорить - "Не хмурься".

Мысли снова вернулись к Десу. Он вырос. Наверняка имеет тонну поклонниц, но мне все равно. Я уже однажды ему поверила, и ничем хорошим это не закончилось. Но в одном он прав, общество тут подобралось еще то. Просто не будет ни с одногруппниками, ни с преподавателями, ни с выбранным факультетом. Но я справлюсь.

Завтра начнется мой персональный ад, но я не сбегу. Ни к кому. Ни от кого. У меня слишком много целей, чтобы тратить время на бег.

Глава 2

Утро началось с тихого шепота стен. «Просыпайся», – услышала я, и мои глаза сами собой открылись. Как же это было странно...

Солнце еще не взошло, но в комнате было светло — от окна шел мягкий серый свет. Часы показывали без четверти семь.

Я встала, подошла к зеркалу. Мда… Выглядела так, будто всю ночь камни таскала…

Привела себя в порядок, быстро выбрала одежду: строгая белая блузка, клетчатая юбка чуть ниже колен, волосы собраны в аккуратный пучок. Никаких украшений, только тонкий серебряный медальон от мамы. Макияж минимальный — немного туши и блеска для губ. Собранность и сдержанность — мое кредо.

– Интересно, там есть самая обычная каша, – вслух, но очень тихо пробурчала я, закрывая дверь и упираясь взглядом в очередную позолоченную наскоро статую.

«Есть. Есть каша» – сразу же ответили мне стены, и я закатила глаза.

В столовой было многолюдно. Сразу становилась видна негласная иерархия королевского общества. У центрального стола — дети самых богатых и влиятельных семей. Справа — те, кто немного пониже рангом, слева — те, кто еще только надеется войти в высокую элиту.

Первым я заметила Ричарда Вольского — сына министра финансов. Темно-синий пиджак от лучшего портного, безупречная прическа, золотой перстень на указательном пальце. Рядом с ним Элиза Кроу, дочь главы королевской канцелярии. Ее платье стоило явно дороже моей стипендии.

Я прекрасно знала негласные правила такого общества. Здесь каждый знает каждого, каждый помнит каждую сплетню, каждый держит руку на пульсе. И каждый готов в любой момент использовать любую информацию себе во благо.

Десмонд сидел чуть поодаль, но было заметно, что он тоже в центре внимания. Приемный сын одного из крупнейших энергетических магнатов, еще и такой красавчик, он всегда привлекал внимание. Когда я вошла, Дес о чем-то негромко говорил с Маркусом Эверетом — наследником крупной торговой империи.

Он заметил меня сразу, но подходить не стал. Лишь ленивый взгляд в мою сторону и все. Надо же, неужели понял, о чем я пыталась сказать вчера.

Я выпрямила спину и прошла к столику раздачи. Яйца пашот, лосось с укропом, манго, кофе с корицей. Чуть левее — аккуратные керамические тарелки, омлет с сыром, ветчина, булочки с маком, апельсиновый сок в стекле.

Девушка за раздачей приветливо мне улыбнулась и передала приборы. Я взяла овсянку, яйцо, яблоко, наливала чай, пока пар не залил очки парнишке позади. Он робко кашлянул, и я чуть подалась вперед, освобождая кран.

– Спасибо, — коротко сказал он. Пальцы в чернилах. Пахнет типографской краской. Интересно, артефактор?

Заметив свободный стол в углу, я направилась туда. Не то чтобы я хотела быть в стороне, просто не желала быть частью роскоши, из которой давно вылетела.

Поймала на себе недовольный взгляд Деса. Ну да, я села не с ними, а прошла к таким же стипендиантам.

Их было немного. Худой юноша с торчащими коленями и линованной тетрадью, испещренной формулами. Девочка с короткой стрижкой. Еще один парень в несуразной одежде, явно на несколько размеров больше.

Не успела я занять место за большим круглым столом, как к нам присоединился тот самый парень с паром на очках — сел напротив, осторожно, будто боялся задеть стол.

Стоило мне сесть, и стол стих. Вилки зависли, взгляды сцепились на мне. В таких местах внимание всегда звучало негромко — как тонкая трещина в стекле.

– Ты заблудилась, леди? — спокойно поинтересовалась девушка с короткой стрижкой, с любопытством разглядывая мой пучок и медальон. Голос без злости, скорее — проверка.

– Нет, – я спокойно размешала овсянку, чтобы не обжечься, и подняла глаза.

Юноша с тетрадью дернул губами, пытаясь скрыть улыбку.

Правда, на этом повышенное внимание ко мне не закончилось. Не успела я съесть и пары ложек, как несколько студентов, сидящих за центральным столом, поднялись и направились в мою сторону.

Краем глаза я заметила, как Дес бросил в мою сторону быстрый взгляд. Он явно ждал, что я буду просить о помощи. Но не тут-то было.

– Что ты тут делаешь? – обратился ко мне Ричард Вольский, наклоняясь и упираясь руками в стол.

– Ем, – подала плечами я, демонстрируя ложку с кашей.

– Но почему здесь?

– Потому что это столовая. Я думала, что она для этого и создана.

– Почему за этим столом?

– Тут было свободное место, и тут сидят стипендианты.

– Ты поступила сюда по гранту?

– Именно.

– Но ты аристократка.

– Бедная. Если бы не грант, мне бы не хватило денег на обучение в этом месте.

– Но аристократы сидят не здесь.

– А где? С вами? Но там есть и не аристократы, – пожала плечами я и демонстративно съела еще одну ложку каши. Да, я сейчас подставила Деса, но мне было все равно.

Повисла пауза, которой я нагло воспользовалась и продолжила.

– Я понимаю, что академия новая, и вы пока еще не обдумали все правила досконально. Поэтому вы решите, кто сидит за вашим столиком: богатые или благородные. Тогда уже и будем решать, заслужила ли я ваши претензии.

2.2

– Вот-вот! – неожиданно вклинилась какая-то девочка.

Мы одновременно обернулись и недоуменно на нее уставились. Невысокая, хрупкая, рыжеволосая и крайне недовольная.

– Опять ты? – нахмурился Ричард.

– Опять я!

– Я тебе уже все сказал, – Ричард произнес это так, будто перед ним стоял не человек, а какое-то недоразумение. Муха, мешающая своим жужжанием. Но, надо сказать, муха оказалась настойчивой.

– Но она правильно говорит, вы, уж, определитесь! – и рыжеволосая кивнула на меня. А я-то тут вообще при чем?

– Ты пока никто, – отрезал Ричард, причем таким тоном, что возражения не принимались. Но, увы, девушка явно не умела считывать интонации.

– Мой отец оплатил обучения, мой отец…

– Твой отец стал аристократом без году неделю. Мы его не знаем. Так что не надо лезть к нам. Этот стол тебе подойдет больше! – и Ричард сухо кивнул на пустой стул рядом с парнем в очках.

– Скажи им! – эта фраза рыжей была обращена ко мне, и это оказалось крайне неожиданно.

– Что сказать? – я даже опешила, но быстро взяла себя в руки. – Я понятия не имею, что у вас случилось. И я уже все сказала. Пусть определятся!

– Вот именно пусть определятся! – и рыжая с важным видом заняла пустой стул и уставилась на Ричарда так, будто она уже победила.

– Алекса, – прошептал Ричард, глядя мне в глаза. – Я знаю, чья ты дочь. Законнорожденная дочь. Единственная. И ты имеешь полное право сидеть рядом с нами. А также я знаю, кто такой Десмонд. Он находится на той ступени, когда ему позволено почти все. Когда у его ног лучшие девушки и завидные перспективы. Прости, детка, но он с нами.

– Значит, не с вами я, – холодно отрезала.

– Уверена? – тон Ричарда звучал хищно, но меня это не пугало.

– Более, чем. Мы слишком разные, чтобы сидеть за одним столом, – проговорила и услышала собственный голос как чужой: ровный, почти ледяной.

Я посмотрела Ричарду прямо в глаза, — он медленно выдыхнул, будто пытался совладать с эмоциями. На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется. Но нет, он быстро взял себя в руки: ровный прищур, отточенная улыбка, голос, в котором ледяные нотки смешаны с сахаром.

– Я дал тебе шанс, но ты его провалила. Я слышал о характере твоей матери. Это был громкий развод. Неужели ты такая же? Хотя неважно. Уверен, эти стены тебя быстро сломают.

Ричард повернулся ко мне на пол‑шага, будто напоследок собирался сказать ещё что-то, но не сказал. Наши взгляды встретились в последний раз. Он моргнул первым и ушел обратно к своему столику, а я невольно бросила взгляд на Деса.

Все это время он смотрел на меня в упор, лениво крутя стакан сока в руках.

– Как ты его! Молодец! – вырывает меня из размышлений голос рыжеволосой. – Мы ему еще покажем, кто тут главный!

– Ты, вообще, кто? – поворачиваюсь в ее сторону, удивленно разглядывая. У меня никогда не было близких подруг, потому что я ценила тишину и одиночество. А эта девушка явно не соответствовала ни одному из этих понятий.

– Ия, приятно познакомиться.

Я кивнула и повернулась обратно к тарелке, надеясь, что это будет толстым намеком, что знакомство не такое уж и приятное.

– Мой отец недавно разбогател, – тем временем продолжала Ия, которой было все равно на мою реакцию. – У нас была старенькая ферма, и отец решил пруд выкопать. А там бац, драгоценные магические камни. Государство их и выкупило.

– Поняла, – лениво ответила я, понимая, что аппетит уже давно пропал.

– Но мы умные! Мы часть денег сразу вложили, и теперь у нас не только они, но еще и процветающее хозяйство. Представляешь! А они меня не принимают! А мы уже год, между прочим, как…

Наверное, Ия могла еще долго рассказывать про свою семью, но внезапно в зале наступила тишина, и даже она это заметила.

2.3

Виктор Тер Авиль, ректор, прошел между столами. Его взгляд остановился на мне, но я была сейчас в таком состоянии, что просто ответила ему тем же. Дес, Ричард, Виктор, чей еще взгляд я должна сегодня выдержать, чтобы от меня отстали?

– Уважаемые студенты, – громко произнёс ректор, магией разнося свою речь по всему помещению и наконец-то отворачиваясь от меня. – Напоминаю, что совсем скоро деканы будут ждать своих студентов на вводной лекции. Первая пара не зависит от вашего курса. Лишь от выбранного направления. Советую не опаздывать, ровно в десять двери залов будут закрыты.

Некоторые студенты начали торопливо доедать, а некоторые лишь лениво посмотрели на декана. Меня тоже его речь особо не впечатлила, но я училась бесплатно, а значит прогуливтаь или опаздывать не имела права.

Стоило Виктору покинуть столовую, как я подхватила свою сумку и понеслась искать нужную аудиторию. К счастью, помимо указателей на дверях виднелись эмблемы. К несчастью, аудитории оказались еще заперты, поэтому мне пришлось ожидать начала первой пары в быстро увеличивающейся толпе.

Естественно, в этой толпе появился и Десмонд. Хотя нет, он не опустился до того, чтобы зайти в толпу. Вместо этого он остался стоять в проходе, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Его взгляд быстро скользнул с меня на эмблему аудитории, около которой я стояла. Ну да, теперь он знает, какой факультет я выбрала. И что он будет делать с этой информацией? Пойдет докладывать моему отцу?

Видимо, мой взгляд Дес расценил как призыв к разговору, иначе объяснить, почему он направился ко мне, я не могла.

– Ты еще можешь поменять факультет, – сухо сказал он, останавливаясь рядом.

– Почему мне сегодня все предлагают что-то поменять? Ричард стол, ты факультет. Неужели я сама не могу ничего выбрать?

– Зачем тебе это? Твой отец…

– Что мой отец? – перебила я парня. – С чего ты вообще взял, что я буду его обсуждать с тобой.

– Я лишь хотел напомнить, кто он. Ты его единственная наследница. Ты должна выбрать другой факультет. Факультет стихий.

– Если я наследник, то кто ты? Серый кардинал? Который будет всем руководить за моей спиной? Или цепной пес, который будет преданно меня слушаться? Уверена, что второй явно не для тебя. Вон, ты даже поморщился.

– Алекса, ты должна…

– Я никому ничего не должна! Уж тем более тебе и своему отцу! Я у вас ничего не занимала, чтобы оказаться в должниках…

Дес явно хотел возразить, но не успел, ведь стены неожиданно зашептали, отчего я снова невольно вздрогнула.

«Идут. Идут. Они идут».

И в коридор стройной толпой и правда прошли деканы. Они быстро открыли нужные аудитории и начали выпускать студентов, что позволило мне избавиться от общества Деса.

Заняла первую парту, потому что я приехала сюда учиться, и нервно достала тетрадь и перо. Да пошел он… Да пошли все они! Мне надо думать только об учебе!

Глава 3

Декан стоял около кафедры в черном камзоле без единой пылинки. Никаких порхающих плащей, никаких пафосных тростей — только тонкие, почти прозрачные узкие пальцы, словно вытянутые перьями, и спокойный, внимательный взгляд серых глаз. Мастер Северьян Корвен. Он молча осмотрел аудиторию и провел пальцами по столешнице, будто проверяя ее на наличие пыли..

На полированном дереве вспыхнула линия — тонкая, ровная, из холодного света. Еще одна. Третья. Вместо мела — светящийся графит, вместо скрипа — легкое потрескивание магии. Вся комната сделала вдох. Я тоже.

– Факультет семиотики заклинаний, – произнес он так, будто мы забыли, какое направление выбрали. – Мы изучаем не силу, а смысл. Не огонь, а то, что его запускает. Грамматику рун, пунктуацию ритуалов, синтаксис жестов. И, прошу заметить, – он поднял взгляд, – молчание в магии важно не меньше, чем звук.

Я машинально сжала перо. Первая парта. Отсюда не спрячешься, но и ни одна тень на доске не ускользнет.

Корвен шагнул в сторону, и световые линии собрали слово из ломанных углов — простейший световой знак. Он коротко щелкнул пальцами, и знак вспыхнул мягким сиянием. Затем кончик его ногтя поставил едва заметную точку рядом.

Свет дрогнул, будто замялся, и начал мерцать с вопросительной интонацией.

– Точка рядом с корневой чертой, – спокойно сказал мастер, – это не украшение. Это вопрос. Вы спросили свет, уверен ли он, что должен гореть. Он засмущался.

В аудитории рассыпалось сдержанное хихиканье. Я огляделась. Зал уходил выше легким веером, каменные ряды из заполированной до зеркала плитки. На самых верхних рядах расположились старшекурсники: расслабленные, с легким превосходством, кто-то лениво смотрел на профессора, кто-то, облокотившись, бездумно перебирал четки из костяных сегментов, но пальцы у них были крепкие, натренированные, с заусенцами от бесконечных перьев и резцов. Ну да… Они уже фактически прошли свой путь в обучении, им осталось лишь получить диплом нового учебного заведения, обесценив тех, кто учил их все предшествующие годы в другом вузе.

– Пунктуация ритуалов, – продолжил Корвен, и в воздухе над кафедрой медленно сложился круг. – Это когда вы решаете, где поставить запятую между шагами. Пауза в один удар сердца... – он отмерил пальцами воздух, и круг на мгновение дрогнул, – оставит заклинанию место вдохнуть. Пауза в три — запутает дыхание. Вы удивитесь, как много несчастий рождается из неуместной паузы.

Он поднял руки, и я впервые увидела, насколько эти пальцы говорящие. Длинные фразы проступали в каждом повороте кисти. Сначала — короткий взмах — предикат, затем плавная дуга — дополнение, затем сдерживающий щелчок ногтем по основанию большого пальца — точка. Синтаксис жестов. В этот раз свет вспыхнул ровно, послушно, застыл и сам мягко погас, будто ему разрешили уйти.

– Обратный порядок, – предупредил мастер и зеркально повторил связку. Свет, едва родившись, споткнулся, дернулся, ткнулся в потолок и с плюхом распался на искры, которые прошли в опасной близости от нас. В тишине кто-то тихо выругался.

– Будете учиться распознавать ошибки по звуку, – пообещал Корвен, будто это что-то само собой разумеющееся. – Шипение — чаще всего неправильно снятая связка. Глухой удар — неверная пауза. Свист — чужая мысль в структуре.

Я судорожно записывала. Пальцы норовили повторять движения мастера, но я прижала ладонь к колену. Не хватало еще, чтобы меня дернуло что-то «включить».

– Теперь взгляните на соседа, – вдруг сказал мастер. – Возможно, это ваш будущий соавтор. Что еще хуже — ваш корректор. В группе вы выживаете либо вместе, либо поодиночке и недолго. Вам всем предстоит узнать важные азы, например, что моргание — это тоже пунктуация.

У меня дернулся уголок губ. Старшекурсники одобрительно ухмыльнулись — фраза была из тех, которыми щеголяют потом весь семестр.

– Но не смотря на раздельные знания, – тем временем продолжал профессор. – Высоких результатов всегда достигает слаженная работа.

Он говорил еще — про происхождение знаков, про «узлы смысла», которые нельзя перерезать, не заменив их на что-то равноценное, про то, как жест «за» и жест «после» одинаковы, если смотреть не теми глазами. Показывал простейшую ловушку: «кавычки» на круге, которые выделяют внутреннее действие, не дают ему испариться; и как опасно ставить «многоточие» — длинную тянущуюся паузу — в конце очищения. Конечно, многое из этого я уже знала. Профессор говорил азы. Но его задачей на первой паре и не было научить нас чему-то новому, он описывал процесс обучения в целом. Вскоре он перешел к правилам начертания рун, а также к риторике. Рассказал, какие преподаватели у нас будут вести и каких зачетов ожидать каждому курсу.

Я снова провела взглядом по аудитории. В первом ряду, левее, первокурсники сидели, сглотнув. На их новых манжетах еще блестели фабричные швы. У многих пальцы были чистые — слишком чистые для нашего направления. У старшекурсников — грязевые тени под ногтями от трав и материалов. Один парень на галерке вынул лупу с тонким руническим ободком — самодельную — и рассматривал линии света, прищурившись. Кто-то записывал не слова, а маленькие квадраты — схемы фраз — не перенося на лист ни одной буквы.

– С завтрашнего дня, – произнес Корвен после короткой демонстрации, – у вас начнутся разделенные занятия: теория и практикумы. Сейчас я раздам расписания для каждого курса. И да, если кто-то еще считает, что сила заклинания важнее смысла — выйдите сейчас. Нам с вами не по пути.

3.2

Так как я сидела на первой парте, к выходу подошла одной из последних. Еще умудрилась уронить сумку, из которой сразу же предательски выпала часть вещей. Пока собрала, пока подняла, оказалась одна в коридоре. Ну и хорошо.

Подошла к окну, положила руки на подоконник и осмотрелась. За окном лежал двор — неправильный прямоугольник свежей кладки и задумчивых луж. Дождь шел ровно и мелко, нитями, и каждая нить, ударяясь о новенькую плитку, собиралась в узких каналах, вырезанных между плит, и уносилась к круглой черной чаше посередине. На краю чаши шли тонкие гравировки бытовой магии.

Сад пока больше походил на схему будущего сада: молодые деревья, привязанные к колышкам, стояли ровными строками, и на каждом была намотана парусина с чернильными пометками садовника. Из стриженых кустов вывели аккуратные дуги и запятые; под дождем они блестели, как чернила на титульном листе.

Иногда по двору проходили студенты. У кого-то над головой дрожало куполом простенькое зонтичное заклинание: капли, касаясь, вспыхивали и пропадали, оставляя на воздухе краткие бледные ожоги, кто-то, видимо, из младших курсов прятался под обычным капюшоном.

Тоже надо бы пройтись. Но не под дождем…

То ли из-за неба, то ли из-за геометрии, но звук во дворе вяз в углах и не долетал до окон: все казалось приглушенным, как в библиотеке. Наверное, именно поэтому шаги за спиной показались особенно громкими.

Я обернулась и увидела красивую фигуристую блондинку, которая гналась за белой кошкой.

– Принцесса, не убегай! Принцесса! – кричала она, на что это самая Принцесса лишь фыркала.

Я инстинктивно сделала шаг вперед и присела, раскрывая перед кошкой руки. Она, конечно, оказалась против и решила меня обогнуть, но это отняло у нее те драгоценные секунды, за которые хозяйка успела схватить свою белую прелесть.

– Спасибо, – кивнула она, подхватывая кошку на руки.

– Не за что, – пожала плечами я.

– Принцесса, я же тебе говорила, это не дом! Тут нельзя спокойно разгуливать, – нравоучительна начала причитать девушка, удаляясь обратно вглубь здания.

Интересно, с обычным животным в академию явно бы не пустили. Только если эта кошка – фамильяр. Да и с фамильярами часто в академии не пускают, но это же место элитное.

Я грустно посмотрела девушке вслед. В нашем мире фамильяра мог получить только тот, кто потерял близкого человека. Магия будто пыталась хоть как-то восполнить потерю и дарила верного друга.

Я задумчиво посмотрела вслед девушке. Мне всегда было грустно видеть фамильяров. Как по мне, это было достаточно жестоко, привязывать к людям животных, которые будут постоянно напоминать о потере.

Я поспешила прочь от учебных аудиторий в сторону жилых, хотя мне и хотелось остаться учиться. Свободное время было отвратительным, ведь во время него в голову лезли непрошенные мысли. Толи дело тотальные завалы – нет времени, нет никаких проблем кроме той, что у тебя нет времени.

Дойдя до комнаты, я решила все же посетить вечеринку. Больше скажу, мне даже стало стыдно за свое утреннее поведение. Зачем я предложила им выбирать между мной и Десом? Так я только себя выставила в некрасивом свете. Молодец Алекса, не сдержала эмоций. На Деса мне все равно, даже если он будет сидеть со мной за одним столом. И на вечеринку я пойду, я же теперь студентка, а значит, должна жить студенческой жизнью.

И только я хотела открыть шкаф и подумать, чего бы такого одеть, как в дверь постучали.

3.3

– Ура! Я тебя нашла! – радостно закричала Ия, буквально врываясь в мою спальню.

– А как ты меня нашла? И зачем? – я даже не знала, какой вопрос терзал меня сильнее. Возможно, тот, почему она вошла так бесцеремонно.

– Да это вообще было несложно, – махнула рукой девушка, оглядывая мою спальню. – Спросила у коменданта. А комната, у тебя, кстати, поменьше моей.

– Логично, я по гранту учусь. Подожди, а как ты узнала кто я?

– У стен спросила, – снова пожала плечами девушка так, будто я спросила какую-то глупость.

– Что? У стен?

– Ну да. Они же говорящие. Спросила, с кем я сидела в столовой, кем так заинтересовались старшекурсники.

– Интересно. А что ж ты у стен сразу и номер комнаты не спросила? – разозлилась я.

– Спросила, но они не ответили. Сказали, что это личная информация.

– Как и фамилия! Зачем я тебе вообще?

– Пойдем на обед, а то кто знает, чем на этой вечеринке кормить будут. Да и потом, не будем же мы при мальчиках много есть!

– А в столовой мальчики глаза закрывают? – не могу сказать, что меня это и правда интересовало, но просто такая наглость и бесцеремонность загнали меня в легкий ступор.

– Нет, но там мы не в платьях, и там не вечеринка. Там все едят. Идем!

– А почему ты не можешь пойти без меня?

– Скучно. Я привыкла быть с подругами.

– Так будь. Я-то тут при чем?

– Так мы же подруги. Идем уже! Нам еще к вечеринке готовиться! У меня, кстати, такой артефакт для завивки есть, тебе дать вечером?

– Мне… Э… Нет. Я не…

– Да идем уже, – и девушка буквально потащила меня за собой. Причем осознала я это только к середине пути. И почему я вообще пошла следом?!

Мы снова заняли места рядом с другими ребятами, поступившими по гранту. В столовой в целом все сидели, как утром.

– Вы пойдете на вечеринку? – смущенно спросила у нас девочка с короткой стрижкой.

– Конечно! – сразу же ответила Ия. – А почему нет?

– Ну… – еще сильнее засмущалась она. – Там, наверное, будут придираться к внешнему виду…

– У тебя платья нет? Я одолжу, у меня много! У нас вроде похожий размер.

– Правда? – удивилась девушка.

– Конечно, почему нет? Тебя, кстати, как зовут? И вас? – спросила Ия, обращаясь ко всем ребятам. Это интересно: предложить платье тому, чьего имени даже не знаешь. Если это правда от чистого сердца, то она молодец.

– Катрина.

– Джозеф, – представился худой, высокий юноша.

– Тод, – представился парнишка в очках. Сейчас у него руки уже не были испачканы чернилами.

– Приятно познакомиться. Я Ия, а это Алекса.

Я молча похлопала глазами и кивнула, потому что имя мое назвали правильно, а значит, спорить было не о чем. Тут и без меня прекрасно общались.

– Вы на кого будете учиться, кстати? Я на лекаря! – не унималась рыжеволосая.

– Мы вдвоем на артефакторов, – кивнул на Джозефа Тод.

– Я поступила на факультет защитной и контрмагии, – прошептала Катрина.

– Зря! – сразу же выпалила Ия. – Девушек неохотно берут на такие профессии.

– У нас в городке следователей не хватает, там можно хорошо заработать, – немного виновато ответила Катрина.

– Ия, хватит, – не выдержала я. – Каждый вправе поступать туда, куда захочет.

– А ты сама куда поступила? – ничуть не обиделась рыжеволосая.

– Я на факультет семиотики заклинаний.

– О нет, с него бы я сразу вылетела, – закатила глаза Ия.

– Я тоже испугалась туда поступать, – согласно кивнула Катрина. – Поступить бы я поступила, а вот отучиться там… Столько всего запомнить надо, столько нюансов. А проваливать экзамены мне нельзя.

– Ну, как я поняла из утреннего разговора, Алексе не страшно. У нее, судя по всему, деньги на такой случай есть, – кивнула Ия и придвинула к себе второе.

– Слушай, а ты вообще знаешь, что такое чувство такта? – уставилась на нее я.

– Нет, у меня плохо с музыкой, – честно ответила девушка, а я вздохнула.

3.4

В этот момент я заметила, что Дес поднялся со своего места и не обращая на меня никакого внимания направился к выходу. Хорошо, что он на меня внимания не обратил. Плохо, что обратила я на него.

– Ну что, идем готовиться к вечеринке? – счастливо отодвинула от себя пустую тарелку Катрина.

– Она только вечером.

– У нас уже меньше, чем половина дня! А мы еще даже наряды не выбрали. Мальчики, вам помощь нужна?

– Нет! – хором выкрикнули Тод и Джозеф, которые явно испугались напора Ии. А вот мы отказаться не успели, поэтому быстро оказались в комнате Ии.

Ее спальня и правда оказалась побольше моей, но ненамного. И шкаф занимал примерно полстены.

Ия распахнула дверцы и нашему взору представли шелк, тафта, атлас, пайетки, ленточки и прочие детали декора.

– Фуф, – с видимым удовольствием сказала девушка, нырнув внутрь. – Катрина, ты у нас какая: «скромный шарм» или «молния в полночь»?

Катрина вспыхнула, но робко улыбнулась:

– Можно… просто чтобы не слишком броско?

– Броско – это вопрос уверенности, – отмахнулась Ия, уже что-то вытаскивая. – Вот! Дымчато-синее, мягкая юбка, спина закрыта, но линия плеч красивая. И пояс блестящий, но не крикливый.

Мы помогли Катрине переодеться за ширмой. Когда она вышла, я невольно кивнула: платье и правда село как влитое, подчеркивало тонкую талию и сделало её глаза глубже.

– Ох, да ты просто готовая контрмаг уже! – удовлетворенно заявила Ия. – Дай-ка, я сюда брошь поставлю… нет, лучше ниточку серебра у горловины, чтобы свет ловила.

– Я не знаю, как за это расплачиваться, – пробормотала Катрина.

– Возвращаешь чистым и с хорошими воспоминаниями, – хмыкнула Ия. – Так, теперь я. Хочу зеленое.

– Тебе и правда зелёный к лицу, – не удержалась я.

– Мне все к лицу, – совершенно серьезно согласилась она и прямо-таки взлетела в изумрудное платье на тонких бретелях, с мягкими складками, которые струились до колен.–

– Неплохо, – сказала я.

– «Неплохо» – это когда ты выжила после зачета у семиотиков, – фыркнула Ия. – А это великолепно. Катрин, держи еще заколку с синими камешками. Считай, наша мини-команда уже сияет.

– Мы ещё про меня не думали, – напомнила я и тут же пожалела: у Ии в глазах вспыхнул огонек охотницы.

– Точно! Идем грабить твой гардероб! Хотя подожди… Стены! – крикунла она, смотря почему-то в этот момент на потолок. – Как там другие девушки одеты? Мы не хуже?

– Выбирают платья… – по стенам комнаты пробежался шепот, от которого я снова поежилась. – Вечерние… Красивые…

– Но не бальные?

– Нет… – и снова этот шепот.

– Ты так спокойно общаешься со стенами, – уважительно кивнула Катрина.

– Так это же фишка академии, так почему ей не пользоваться. Все, Алекса. Теперь к тебе!

Наши комнаты оказались не очень далеко. Я открыла свой шкаф и сразу почувствовала, как за спиной зависла тишина. Там висели: темно-синее простое платье, серое с воротником-стойкой, пара блузок, юбка и пиджак. Все. Ровные линии, никакой роскоши.

– Это все? – спросила Ия осторожно. Не знала, что она так умеет.

– Все, – сказала я и потянулась к темно-синему. – Оно удобное.

– Но… – Ия повернулась ко мне и прищурилась. – То есть совсем-совсем без шелков с драконьей нитью? Без проклятых пайеток? Алекса, у тебя хоть один наряд для «ах» есть?

– У меня есть учебники, – коротко ответила я и отвела взгляд. – И комната, и приличная форма. Этого достаточно.

– Я думала… – начала она и запнулась. – Утром… ну… Там же говорили о твоем отце.

Я вздохнула. На этот разговор у меня не было ни сил, ни желания, но прятаться смешно, когда две пары глаз буквально прожигают.

– Я не беру деньги у отца, – сказала я. – Мы живем на то, что зарабатываем с мамой сами. Платья в этот бюджет не помещаются.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Ия вдруг, без своей обычной бравады, сказала ровно:

– Приняла. Тогда давай сделаем «ах» из того, что есть. Или можем взять мое. Но ты худее и выше…

– Согласна, твои мне могут не подойти. Я лучше свое одену.

– У тебя красивые плечи, – спокойно заметила Катрина. – Если чуть открыть горловину и добавить свет.

– Свет добавим, – оживилась Ия. – У меня есть тонкая цепочка с маленьким кристаллом, я ее не чувствую даже. И пояс… Где твои пояса?

– Их нет, – призналась я.

– Но платье резать не надо. Оно еще пригодится. Я просто…

В этот момент в дверь снова постучали. И кого там принесло.

– Ты кого-то ждешь? – посмотрела на меня Ия.

– Нет.

И девушка, не дожидаясь моей просьбы, распахнула дверь, чтобы явить мне Десмонда.

3.5

Парень стоял с большой коробкой и пристально смотрел на меня, не замечая ни Ию, ни Катрину.

– Это тебе, – наконец произнес он ледяным тоном.

– Это что?

– Я рассказал твоему отцу про вечеринку, он прислал тебе платье.

– Мне не надо, – серьезно сказала я.

– Спасибо! – выпалила Ия, выхватила коробку и закрыла перед парнем дверь.

– Ия?! – уставилась я на нее.

– Что? Вернуть его обратно? Судя по всему, ты не очень хочешь видеть этого красавчика, вот я и…

– И же говорила, я не беру от отца деньги.

– А это не деньги, это платье. Давай хотя бы посмотрим.

– Нет, я его верну! Я выхватила у девушки коробку и выбежала в коридор, но Деса там уже не оказалось. Однако я не привыкла сдаваться. Сначала я спросила у стен, где он проживает, но мне они также не раскрыли конфиденциальную информацию. Тогда я не поленилась спуститься к коменданту, узнать номер комнаты и нагло начать туда стучаться.

Дверь распахнулась на втором моем «тук-тук».

На пороге естественно стоял Дес с тем самым ленивым разворотом плеч. Он привалился к косяку, не отводя глаз, и уголок его рта дернулся.

– Сама пришла, – усмехнулся. – Этого я, признаюсь, никак не ожидал.

– Не привыкай, – выдохнула я и сунула ему под грудь коробку. – Забери. И передай тому, кто прислал, что я не нуждаюсь.

Дес даже не шелохнулся. Коробка уперлась в него и осталась у меня в руках.

– Я уже передал, – спокойно сказал он. – Точнее, доставил. На этом моя миссия закончена.

– На этом твоя миссия только начинается, – я попыталась снова впихнуть ему коробку. – Возврат. Обратно. В твой шикарный отдел «оказанных услуг».

– Я не пункт выдачи, – хмыкнул Дес. – И, извини, но я выполняю просьбы твоего отца, а не твои. Так что нет. Я не буду делать то, что ты просишь. Такое отношение ко мне осталось в нашем детстве.

Меня обдало жаром — злым, колючим.

– Я к тебе никогда так не относилась, но это сейчас не важно. Твой ответ даже логичен, Ты мастер выбирать, кому служить, – выдохнула я. – Удобно. Не надо думать.

На этот раз немного дернулся уголок рта Десмонда.

– Ты тоже мастер выбирать, кому перечить, – ответил он, все так же расслабленно. – Тебе оно как будто вкусно.

– Мне тошно, когда за меня решают. И когда ты считаешь, что можешь тут раздавать указания.

– Я ничего не раздаю, – его взгляд скользнул на коробку. – Просто констатирую. Платье у тебя. Вечеринка сегодня. Точка.

– Платье мне не нужно.

– Не спорю, – он отчеканил это так, будто соглашался со мной на бумаге, где мелким шрифтом пряталась ловушка. – Ты все равно ведь не пойдешь на вечеринку.

– Это еще почему?

– Потому что ты привыкла сидеть одна и на всех обижаться. А сейчас у тебя даже причина нашлась. Отец оказал тебе помощь, как посмел, ты снова обижена.

– Помощь? Это не помощь. Это контроль.

– Зови как хочешь, – кивнул парень. – Но сейчас ты стоишь в моем коридоре и пытаешься перекинуть на меня свое решение. Не выйдет.

– Это не мое решение! – сорвалось у меня. – Я не выбирала ни это платье, ни то, что ты… – я споткнулась, потому что слова стали слишком горячими. – Просто перестань. Возьми и верни. Вот так ты можешь помочь.

– Нет, – сказал он так же ровно, как до этого. – Я не твой курьер, не твой спасательный круг и не твой громоотвод. Твоему отцу я сказал «да». Тебе я сейчас говорю «нет».

Мы уставились друг на друга. Он — спокойный до наглости. Я — ком в горле, металлический привкус злости на языке.

– Знаешь, – произнес он тише, почти доверительно, и это вывело меня из равновесия сильнее, чем его сарказм. – Ты так предсказуема.

– А ты ужасен, – сказала я, почти шепотом.

– Привыкай, – отозвался он, отлипая от косяка. – Увидимся вечером.

– Не надейся.

– Не надеюсь, – и снова эта легкая усмешка, от которой хотелось либо ударить его, либо… лучше не думать. – Я просто знаю.

Он потянул дверь и параллельно отпустил коробку, а я автоматически ее схватила и отпрянула.

– И да, – добавил Дес, задержав полотно на сантиметр. – Если решишь не идти — твое дело. Если решишь идти — надень. Иначе снова станешь королевой сплетен. Дочь магната без платья. Но… Если тебе нравится быть в центре внимания, то кто я такой, чтобы тебя отговаривать…

Дверь щелкнула, а я стояла еще секунду, две, пока шум в ушах не утих. Потом — развернулась и пошла обратно, считая шаги, чтобы не сорваться и не вернуться, не выцарапать ему на двери все, что я думаю.

– Ну? – Ия вынырнула из моей комнаты раньше, чем я успела повернуть ручку. Ну да, я же оставила их здесь… – Вернула?

– Нет, – сказала я, втягивая воздух, как ледяную воду. – Курьер отказался принимать возвраты.

3.6

Крышка скользнула в сторону. Под тонкой бумагой лежала ночь — гладкая, тяжелая на вид, с мягким блеском, будто в нее вмешали лунный свет.

– Ну? – Ия ткнула пальцем, не выдержав. – Доставай.

Я подцепила ткань. Шелк — или что-то очень похожее — охладил ладони. Платье оказалось проще, чем я ожидала: тонкие бретели, глубокий вырез, косой край.

– Черное? – уточнила Катрина, хотя сама видела. – Очень черное.

– Как его чувство юмора, – пробормотала я и поймала собственное отражение в зеркале. Светло-серые, пепельные волосы падали на плечи, и на этом фоне ткань выглядела еще темнее, ярче, конкретнее. Контур. Четкая линия.

Я спряталась в ванной и медленно начала переодеваться. Платье скользнуло вверх, послушно, как вода. Боковая молния щелкнула, застегнулась, и чужой холод разошелся по коже, отступая.

– Ох, – сказала Ия, когда я вышла.

Я подняла взгляд. В зеркале — кто-то знакомый и чужой одновременно. Ключицы резче. Плечи кажется шире, чем мне казалось, но спина — прямая. Ткань легла идеально по талии. Цвет вытянул из моей кожи теплый оттенок, а волосы — светлые, пепельные — сверкнули серебром. Я автоматически передвинула бретель, подтянула, зацепила палец за маленький регулятор и укоротила на пару миллиметров.

– Подол нормальный? – спросила Катрина и присела, чтобы посмотреть, как он ложится у щиколоток. – Не споткнешься.

– Если споткнусь — это будет эффект, – ответила я, пытаясь отогнать внезапный ком в горле. – Запланированный.

Ия уже рылась в моей коробке с украшениями. Вытянула тонкое кольцо-чокер и приложила к моей шее.

К платью у меня нашлись универсальные лодочки.

– Осталось волосы, – сказала Катрина. – Чуть собрать, чтобы открыть шею, и пару прядей оставить.

– И легкий блеск на губы, – добавила Ия. – Не спорь.

Я не стала спорить. И пока Катрина ловко скручивала мои волосы в неброский узел, а Ия наводила порядок на моем столе из хаоса закладок и чернил, я поймала себя на мысли, что знаю этих девочек всего пару часов. Как так получилось? В школе мне и нескольких лет не хватило, чтобы сдружиться.

– Ну? – спросила Ия, закалывая последнюю шпильку.

– Пойдет, – сказала я.

– Перевожу: «я довольна, но никому не признаюсь», – удовлетворенно кивнула Ия. – Мы готовы. Почти. У меня есть маленькие защитные бусины. Ненавязчивые. Катрин?

– Я поставлю на твой пояс легкий щит от случайных разливов, – кивнула Катрина. – И от липких рук.

– От каких? – не поняла я.

– На всякий случай, – одинаково невинно ответили обе.

Ох… Ия оказалась права, оставшиеся до вечера часы пролетели незаметно. За это время не только студенты успели подготовиться к вечеринке, но и преподаватели высушили лужайку и накрыли ее защитным куполом.

– Там уже еду выставили? – сказал Катрина, выглядывая в окно. – Идем?

– Королевы всегда приходят последними! – задрала нос Ия.

– Ну, королевы, может, и приходят, а мы-то тут при чем? – усмехнулась я.

– О, Алекса, там твой красавчик с какой-то девушкой пришел уже.

– Что? – почему-то удивилась я и побежала к окну.

– Точно, он, – кивнула Ия, тоже заглядывая во двор.

Рядом с ним была та самая блондинка, которая утром искала кошку. Что ж, мне все равно.

– Мне все равно, – озвучила я эту мысль и отошла от окна. – Просто был интересно с кем.

– Ты ее знаешь? – посмотрела на меня Катрина.

– Нет. Я мало кого знаю, я давно не живу среди аристократов. Ну что, Ия, командой, когда идти.

– Еще минут десять, и можно, – серьезно посмотрела девушка на часы.

Глава 4

Мы и правда начали спускаться только тогда, когда положение минутной стрелки удовлетворило девушку. Я не спорила, потому что мне было все равно, а Катрина, наверное, просто боялась.

К тому моменту, как мы вышли во двор, он уже заполнился веселыми студентами. И они на наше появление не обратили никакого внимания, то есть план Ии полностью провалился. Королевы опаздывают, точно зная, что их ждут, ну как минимум потому что без них начинать нельзя. А без нас все давно все начали.

Под куполом двор оказался, будто отрезан от неба и времени: прозрачная полусфера собирала свет в тугие, переливчатые нити, и звезды, попавшие в неё, выглядели чужими, как рыбы за толстым стеклом.

Столы укрыли тяжелым черным сукном, и серебро на них сверкало не радостно, а хищно — как тонкие клыки, выстроенные в идеальные ряды. Кристальные вазы с ягодами мерцали, будто в них тлели маленькие угли; пирожные были слишком белыми, почти костяными, а торты — с разрезами алого джема, похожими на аккуратные раны. Над всем этим плавали светильники — не свечи и не лампы, кусочки холодного огня, заключенные в тонкие клетки из ажурного металла. Они качались, хотя ветра не было, и отбрасывали тени решеток по стенам.

– Как красиво! – прошептала Ия, зачем-то хватая мой локоть.

– Тебе правда нравится? – Удивилась я.

– Конечно, только не говори, что тебе нет.

– Ну... Это слишком мрачно для студенческой вечеринки.

– Не мрачно, а атмосферно! Катрина, а тебе как?

– Ну... Необычно. У нас на вечеринках были шарики обычно.

– Ага, и клоунские колпачки! Нет, девочки, это что-то на дорогом! Идемте!

Ия потащила нас дальше, но я не переставала придирчиво изучать созданный для нас фон. И на этом фоне — они. Яркие. Смеющиеся. Шелк и блестки, кричащее золото пуговиц, розовые и небесные ленты, запах цитрусов и карамели. Студенты походили на иллюстрированные страницы из календаря Нового года — слишком гладкие, слишком глянцевые, слишком живые для этого мрачного двора. Как будто встретились две эпохи. Которые не должны были встречаться. Этот замок до сих пор жил прошлым, и я не знаю, сколько нужно времени, чтобы его хоть немного осовременить.

Замок будто терпел это все, но не принимал. Черные окна смотрели, не мигая; гаргульи над арками пожимали каменными плечами, чуть наклоняясь, будто прислушивались. От стены тянуло сыростью, от арок — холодом. Даже трава под куполом — высушенная, гладкая, колкая — казалась притворством: ты видишь луг, а под подошвами чувствуешь камень.

– Ну и ладно, – прошептала Ия. – Еще не вечер.

– Ты о чем? – непонимающе посмотрела на нее я.

– О том, что мы должны стать звездами.

– Это точно без меня, – покачала я головой.

Катрина осторожно зацепила меня под локоть, словно боялась, что я исчезну в этой толпе, и оставлю ее наедине с Ией. Ее тихое заклинание, поставленное на мой пояс, незаметно зудело — едва-едва, как предупреждение о прикосновении. Бусины на запястье у Ии тонко звенели, спотыкаясь об невидимые нити в воздухе.

Первым делом нас едва не окатили — чья-то рука с кубком метнулась слишком резко, жидкость алой дугой полетела на меня, и я уже сжалась, но воздух перед грудью натянулся и мягко оттолкнул капли. Напиток собрался в сферу, вспухло и лениво скатилось на землю, оставив лишь запах смородины и мокрой ткани. Юноша с сияющей улыбкой бросил на меня взгляд.

– Видишь? – удовлетворенно шепнула Катрина. – От липких рук и от липких чаш.

На противоположной стороне двора мелькнул тот самый профиль, узнаваемый издалека: прямой нос, черные волосы, а рядом — та девушка с утренней кошкой. Ее платье было цвета жженого сахара. Я резко отвела взгляд.

Чтобы найти своему взгляду приют, я мельком взглянула на профессоров — они стояли чуть в стороне, тёмные, как тени от колонн, и точно не собирались веселиться.

Мы прошли вдоль ряда блюд, и запахи текли слоями: теплая корица, кислое вино, мята, мед и через все это — невидимая, но плотная нитка сырого камня. Я поймала себя на том, что представляю, как бы они смотрелись под дождем, без купола, без огней: выцветшие, мокрые, бесконечно уместные.

Рядом пронеслась компания — громкая, смеющаяся, с пачкой жевательных заклятий, выдувающих пузырьки света. Пузырь лопнул, мне на щеку легла теплая точка — и тут же исчезла, будто испугалась коснуться кожи. Я невольно улыбнулась — скорее от неожиданности, чем от радости.

– Ладно, – сказала Ия чуть громче, чем нужно было. – Если они не заметили, как мы вошли, они заметят, как мы танцуем.

– А с чего ты вообще решила, что нас должен кто-то заметить? – спросила я, но мой вопрос улетел в пустоту, потому что Ия уже зажигала на танцполе.

– Алекса, Катрина! – позвала Ия. — Идете?

– Нет, – покачала головой я и уселась на ближайший стул, захватив со стола стакан свежевыжатого сока. А вот Катрина, к удивлению, согласилась. Правда, она не стала выходить в центр, а знала место скраю, но все равно начала робко двигаться.

Время шло, музыка набирала обороты, студенты все больше расслаблялись, а я не переставала коситься то на яркую толпу, то на Деса, который лишь несколько раз вышел потанцевать, а все остальное время сидел на противоположном конце поляны в компании своих друзей.

4.2

Я попытался обернуться, чтобы понять, кто меня сюда вытащил, но вокруг было столько людей, что разгадать эту загадку самой было невозможно, а спрашивать было бы как-то странно. Тем более что пояс всего лишь неприятно пощекотал, не более.

Стоять как истукан, к слову, тоже было странно, поэтому я начала двигаться. Сначала медленно, а потом все быстрее, постепенно расслабляясь и забывая про все проблемы. В конце концов, я теперь студентка! Да не просто студентка, а поступившая по гранту! Я это заслужила.

Поворот, ладонь на воздухе, под который вдруг подставилась чья‑то рука, неопознанная, но теплая; мы разомкнулись без взглядов как будто так и было задумано. Ия снова была в центре и радостно мне подмигивала.

Я танцевала, пока ноги не начали ныть, напоминая о каблуках. Музыка на миг опала, и я позволила себе выйти из круга. Мир вернулся — запахи еды, шепоты, тяжелый металл наигранного смеха. Я махнула Ие: мол, на минуту, она кивнула. Катрина выглянула из-за башни из профитролей и тоже мне кивнула. Я улыбнулась и попятилась к арке.

За стеклянным куполом, оказывается, дождь давно закончился, поэтому я решила немного проветриться. Воздух тянул в себя то, чего не хватало всю ночь: запах мокрого мха, тынный тон травы, только что промытой, железистую нитку мокрой коры.

Я сняла пояс, который за время танца сильно натер. Не надо было так сильно затягивать, и зачем я Ию послушала?

От купола вела дорожка в сад, а дальше — лес, тот самый. Правда на территорию попадала лишь его малая часть, остальная оставалась за высоким кованым забором.

Не раздумывая, я пошла по тропинке в доступную часть леса. Кажется, его еще не начали приводить в порядок. Папоротники стояли по колено, под ногами сырой мох пружинил, шипя, если на него наступить слишком резко. Я сняла туфли — иначе бы каблуки где-нибудь провалились — и повесила их на пальцы. Под босыми ступнями сразу же почувствовалась прохладная мокрая трава. Я прошла еще дальше, вспоминая руну от простуды, надо будет перед сном на себе нарисовать.

Неожиданно капля с верхней ветки сорвалась и упала прямо на мой кончик носа, оставив там холодный след. Я улыбнулась и провела пальцем, стерла, затем опустила ладонь на мох. Может быть, стоит дать этому месту шанс?

Неожиданно за спиной послышался хруст от сухих веток. И не успела я оглянуться, как за спиной раздался голос.

– Наверное, мне стоит извиниться?

Я резко встала и сразу же обернулась. Напротив меня стоял тот самый парень, который чуть не облил меня в начале вечеринки.

– За что? – машинально спросила я.

– За свою неуклюжесть. И что же спасло твое платье?

– Пояс, подруга предусмотрительной оказалась, – улыбнулась я, тряся этим самым поясом перед собой.

– Хорошая подруга.

– Ну да… – не стала спорить я, потому как знала эту подругу всего ничего.

– Значит, пояс и удача, – он улыбнулся краем губ и посмотрел на мои босые ступни. – И смелость. Не холодно?

– Терпимо, – пожала я плечами. – Трава теплее, чем плитка у купола.

– Поверю на слово, – он сделал шаг в сторону тропинки и кивнул дальше, вглубь. – Там дальше чище. И тише. Пройдемся?

Я колебалась секунду, потом кивнула. Мы пошли рядом. Ветки шептались над головой, пахло мокрой корой и свежестью.

– Как тебя зовут?

– Алекса. А тебя?

– Дениас. Я тебя не видел в своей прошлой академии, – произнес он непринужденно. – Ты первокурсница? Или училась не в столице?

– Первый курс, – ответила я, поймав себя на том, что говорю мягче, чем хотела.

– Первый курс чего?

– Семиотика, – я машинально провела пальцем по шву платья, будто по невидимой строке. – Руны, знаковые системы, все такое.

– Руны, – повторил он, как будто пробуя слово на вкус. – И раньше тоже рунами увлекалась?

– Да. Но я всему старалась уделять много времени. Мне нужен был грант.

– Грант, – снова повторил парень. – То есть и пояс сама заговоришь?

– Скорее всего. Не пробовала. Никогда не собиралась связывать свое будущее с защитной магией. А ты на каком курсе?

– На третьем.

– И не жалко было переводиться, когда осталось два года учиться.

– Половина там, половина тут. Нужно стараться всегда брать от жизни лучшее.

– Я так поняла, ты из столичной академии. Там чудесные преподаватели, насколько я знаю.

– Да, но и тут не хуже. Звездный состав.

Мы вышли на небольшую поляну. Он обернулся, улыбаясь так, будто это его личная находка.

– Вот, говорил же. Тихо.

– И сыро, – сказала я, но улыбнулась в ответ.

Он подошел ближе, явно нарушая мое личное пространство, и наклонился — вытянул пальцы и снял с моего плеча тонкую хвоинку.

– Разрешишь? – спросил уже после, и это прозвучало почти шуткой.

– В следующий раз лучше спрашивай до, – ответила я, осторожно отступив на полшага. Он сделал вид, что не заметил.

4.3

Меня прошило ледяной иглой от затылка к копчику. Боль в выворачиваемом плече была дерганой, тупой, и от нее мутило. Ладонь на моем рту пахла спиртом и металлом — то ли кольцо, то ли кровь.

Дышать получалось только носом, коротко и шумно; воздух был неприятно холодным, но в легкие он почему-то не доходил, застревал где-то в горле, в комке, который распухал и распухал, как если бы я проглотила камень.

Пояс — мой дурацкий талисман-надежда — лежал метрах в трех, темная полоска в мху. Без него я почувствовала себя внезапно голой, дура. Покалывание, которое я держала на кончиках пальцев, рассыпалось, а для нового призыва магии нужно было сосредоточиться, а я этого сделать сейчас не могла.

Все мои смелые слова врезались в липкую беспомощность. Я попыталась издать хоть какой-то звук, зубами вдавилась в кожу его ладони — вышел только глухой всхлип и отчаянное «мм», которое растворилось в его смешке.

Паника — это не крик. Это узкий коридор в голове, где нервно горит одна свеча: никто не знает, где я. Я уткнулась взглядом в ближайшую кору, в линию трещины, как в текст, за который можно зацепиться, чтобы не провалиться.

Я снова попробовала призвать хотя бы искру магии. Но тщетно, Дениас сразу ее гасил.

Горло сжало так, что хрип не прорвался — только слезы сами собой выступили, горячие, унизительные.

– Тише, – прошептал он почти ласково, вжимая мне запястье сильнее, до хруста сухожилий. – Не порть момент. Расслабься

В этот момент в тишине леса что-то сдвинулось. Не ветер, а что-то более тяжелое. Низкий звук, раскатистый, как подземный гул, прорезал сырой воздух. Рык. Он был рядом, настолько, что вибрация прошла через мох к моим ступням и дрожью поднялась по икрам.

Дениас дернулся, и его ладонь на моем рту на долю секунды ослабла от удивления. Я резко вдохнула — первый настоящий вдох за время, которое растянулось в вечность. Обернуться было невероятно страшно — как будто взглядом я могла приблизить худшее, – но я повернула голову.

В тени между двумя стволами, где мох темнел почти до черноты, стоял пес. Нет, не «стоял» — как статуя. Черный, огромный, злой.

Глаза — два угля, но не красных, а глубоких, янтарных, в которых отражалась наша крошечная поляна, и мы в ней — как кривое, ненужное пятно. Обнаженные зубы — не клыки сказочного зверя, а настоящие, крепкие, сияющие влажностью. Он не дышал часто, он угрожал, а его рык шел куда-то из груди, оттуда, где у меня стучало сердце, ломая грудную клетку от страха.

Мой мозг пытался одновременно обработать две несовместимые картинки: нет, я сейчас не буду… или буду… съедят? спасут? Изнасилуют? Радоваться тому, что меня, возможно, не обесчестят, и одновременно оценивать, насколько быстро крупный хищник способен допрыгнуть до горла. Я замерла в тупом равновесии между «спасибо» и «прощай».

Пес сделал шаг. Один-единственный, мерный, тяжелый. И только тогда я поняла: он смотрел не на меня. Точнее: сквозь меня — на руку, которая зажимала мне рот, на запястье, на плечо, на Дениаса. Угол его пасти дрогнул, глаза сузились, как у существа, которое вычисляет дистанцию. Шерсть на загривке встала дыбом, линия спины стала прямой, угрожающей. Его интересовал только он.

4.4

Дениас тоже это понял. Я почувствовала это по тому, как переменилась его хватка: уверенная грузность сменилась мелкой, нервной судорогой. Он не сразу убрал ладонь с моего рта, но пальцы перестали давить, как плита. Вторую руку он дернул на полмиллиметра, словно собираясь отпустить или использовать меня как щит — и я изо всех сил уткнулась плечом в кору, чтобы хоть так выскользнуть, хоть на сантиметр. Пес рыкнул сильнее, низко, как будто предупредил: только попробуй.

– Что за… – выдохнул Дениас, и теперь в его голосе звенело не самодовольство, а тонкий металл страха. – Чей ты, а? – Он попытался придать словам уверенность, но вышло пусто.

Пес медленно, совсем незаметно сместился, обходя дугой — не ко мне, а так, чтобы между ним и мной прошла прямая линия через Дениаса. Никаких прыжков, никаких показных наскоков — только спокойная, тяжелая решимость, от которой холодели пальцы. Я почувствовала, как ломкий комок в горле немного тает. Мне не надо было понимать язык зверя, чтобы услышать в этом рыке простое и понятное: отпусти.

Я сглотнула, наконец-то сумев отлепить язык от неба, и выдавила из себя что-то вроде шепота:

– Убери… – Голос сорвался и прозвучал чужим. – Руку.

Дениас молчал. Кажется, она замер от страха и попросту не мог пошевелиться. Его дыхание стало поверхностным, частым. Я чувствовала, как он мерит взглядом расстояние до темноты в глубине леса. Пес тем временем не отводил от него глаз, не моргал, не делал ни шагу назад.

Ладонь с моего рта, наконец, соскользнула. Воздух влетел в меня жадно и больно. Парень все еще держал мое запястье, и там, где его пальцы впивались в меня, пульс бился так сильно, что мне казалось, кожу прорвет. Я не шевельнулась — ровно настолько, насколько может не шевелиться человек, у которого только что появились и воздух, и надежда на светлое будущее.

Пес сделал еще полшага, и Дениас громко сглотнул. В любую секунду этот пес готов был его разорвать…

То, что произошло в следующую секунду, я никак не ожидала. Оказывается, парень все это время медленно плел заклинание, которое резко и неожиданно полетело в пса. Дениас явно хотел использовать выигранное время для побега, вот только магия отскочила от пса, как от щита. Он что…

– Фамильяр? – озвучил мой вопрос парень. – Но чей?

– Вой! – послышался откуда-то сбоку знакомый голос. Я обернулась и увидела спешащего к нам ректора.

– Только посмей нажаловаться… – успел прошептать Дениас, прежде чем ректор успел к нам приблизиться.

Стоило мужчине подойти, как пес успокоился и спокойно сел у его ног.

– Алекса, с тобой все в порядке? – обеспокоенно обратился ко мне Виктор Тер Авиль.

– Я… – если честно, я понятия не имела, что ответить. С одной стороны, мое состояние вкупе с обстоятельствами назвать «в порядке» явно было нельзя. Но с другой меня не съели и не тронули. Так что в целом…

– Это ваш пес? Да что вы себе позволяете? – неожиданно заорал Дениас, причем заорал нервно.

– Что я себе позволяю? – холодно обратился к нему ректор. – А про себя вы сказать ничего не хотите.

– Нет! Мы с Амелией просто гуляли.

– С Алексой, – машинально поправила я.

– С Алексой! Да какая разница! Мы гуляли, а эта зверюга на нас напала.

– Вы не гуляли, я достаточно долго имею фамильяра. Чтобы научиться смотреть его глазами. Я многое видел.

– Но вы этого не докажете!

– Показания Алексы помогут.

– Да кто ей помогут! Она же по гранту, а значит…

– А значит, она умная. Вы опоздали, Дениас, а значит, многое пропустили. В том числе интересную сцену в столовой. Ее фамилия Лирт.

Услышав мою фамилию, парень побелел и перевел взгляд с ректора на меня. Не любила я прикрываться папой, но если он узнает, то у парня будут серьезные проблемы. И не удивлюсь, что они коснутся всей его семьи.

4.5

– Я… я не знал, – выдохнул Дениас, будто это могло что-то исправить.

– Значит, если бы знали, вели бы себя иначе? Или у вас есть мысленное деление, с кем из девушек как себя можно вести? – В голосе Виктора Тер Авиля не было ни капли тепла. – Прекрасная логика для протокола.

Я нервно усмехнулась, сползая на землю, а Виктор чуть повернул ладонь, и воздух вокруг парня уплотнился. На земле под ногами Дениаса вспыхнули тонкие обводки рунического круга, и он застыл, будто в стекле. Только кадык дернулся.

Вой поднялся, лениво потянулся и снова сел, положив тяжелую голову мне на бедро. Горячее дыхание согрело ткань юбки. Я машинально погладила его по широкой шее – шерсть была густая, сухая, и от этого касания меня неожиданно передернуло: жива. Я жива.

– Запястье, – коротко сказал ректор.

Я послушно протянула руку. Следы пальцев Дениаса уже проступали четким багряным браслетом. Виктор Тер Авиль скользнул взглядом, вздохнул, и на моей коже словно растаял прохладный туман – боль отступила, пульс перестал биться в ребра.

– Спасибо, – выдохнула я. Голос все еще предательски дрожал.

– Не благодарите меня за очевидное, – сухо отозвался он и снова перевел взгляд на Дениаса. – За применение боевого плетения на территории Академии, за нападение на студентку и за попытку воздействия на моего фамильяра… у нас очень мало вариантов продолжения, юноша.

– Я… – Дениас дернулся, видно, пытаясь шагнуть, но руны только ярче вспыхнули. – Это… Вы не докажете.

– Она Лирт, – напомнил ректор так же спокойно, как если бы объявлял погоду. – И довольно уважительно отнеслась к идее не пользоваться этой фамилией. Жаль, что не все способны на то же.

Я сжала зубы. Не хотела – совсем не хотела, чтобы фамилия отца меня спасала.

– Пожалуйста, – тихо сказала я. – Не надо отца.

Виктор Тер Авиль посмотрел на меня удивленно. И не просто посмотрел, он буквально прожег меня взглядом, не выжидающе и не с любопытством, а, скорее, оценивающе.

– Ваш отец узнает, – произнес он, и в голосе впервые прозвучала усталость. – Так пусть лучше он узнает это из моего отчета. И узнает, что вы целы. А теперь – в медблок. И еще… – он снова скользнул взглядом по моему запястью – …не пытайтесь героически делать вид, что все в порядке.

– Я и не пытаюсь, – честно ответила я. Руки все равно мелко тряслись.

– Стража, – бросил ректор в темноту.

Из-за елей, как будто из самой тени, вышли два мага в серых плащах. Я прежде видела их только на торжественных церемониях – молчаливые, с одинаковыми королевскими знаками на манжетах. Один щелкнул браслетом-заклятием, и руны у ног Дениаса сжались, поднимаясь к его щиколоткам и запястьям. Тот попытался вывернуться – поздно.

– Я буду жаловаться, вы слышите? Мой дядя… – Дениас захлебнулся именем. – Это подстава. Она меня провоцировала. Она…

– Хватит, – отрезал Виктор Тер Авиль. – Каждое следующее слово утяжеляет ваше положение.

Вой недовольно рыкнул – низко, предупреждающе, и пошел следом за стражей.

– Ректор, – я сглотнула. – Вы сказали… что «многое видели».

– Достаточно, чтобы не сомневаться, кто кого куда «просто гулять» тащил, – коротко ответил он и задумался, а потом тихо продолжил. – Алекса, на будущее, если вам покажется, что простого «нет» не достаточно – зовите. Даже шепотом. Фамильяр слышит.

– Он всегда там? – Я кивнула в сторону темнеющей кромки. – Он следит за всеми студентами?

– Да, – как странно поведя плечами, ответил мужчина и резко направился к академии, а я пошла следом.

Я шла и думала о том, что теперь все узнают. Завтра. Через час. Уже, наверное, узнали – стены здесь слушают лучше людей.

Внезапно послушались еще чьи-то шаги, и уже через мгновение откуда-то сбоку к нам выбежал Десмонд.

– Алекса, с тобой все хорошо? – испуганно спросил он, явно оценивая мой внешний вид. Внешний вид... Ох, я же еще и забыла туфли.

– Как видишь, все прекрасно, – ответила я.

– Это правда?

– Что с тобой случилось?

– Неудачно погуляла. Как ты вообще меня нашел?!

– Понял, что ты давно ушла и спросил у стен замка, не видели ли они тебя.

– А как вы к стенам-то попали? Вы же под куполом были.

– Дождь прошел, мы давно вышли… Не переводи тему!

– Да не перевожу я, просто не хочу, чтобы это все обсуждали! Это вообще не та история, которой я хочу прославиться.

– В этом вы правы! Стены я заставлю об этом не говорить, но и вас в таком виде не стоит показывать студентам. Вой! – окликнул Виктор своего пса. – Проводи девушку через запасной вход.

– Я помогу… – сразу начал Дес, но ректор его остановил.

– Вой справится, а вы поможете мне связаться с отцом Алексы.

– А можно без него? – в очередной раз вздохнула я.

– Нет! – хором ответили мне мужчины, и я грустно побрела за псом. Предчувствие меня не обмануло, от этой академии не стоит ждать ничего хорошего.

Глава 5

Вой честно проводил меня к запасному входу, он, кстати, вел не только в замок, но и куда-то еще, к какой-то лестнице, ведущей вниз…

Не знаю, почему я обратила на это внимание, наверное, чтобы не думать о случившемся. Правда, отвлеклась я очень сильно, потому как заметила, что пес ведет меня куда-то не туда слишком поздно.

– Эй, жилые комнаты в другой стороне.

– Ррр… – услышала я в ответ. Правда, это «ррр» было скорее настойчивое, чем злое.

К тому же к тому времени я уже догадалась, куда меня привел фамильяр ректора. Специфический травяной запах и изобилие белого в обстановке намекали, что я у лекаря.

Не успела я оказаться внутри, как мне навстречу вышла молоденькая девушка, а вслед за ней сама декан лекарского факультета Мадам Рената Вейль.

– Ох, девочка, что с тобой случилось? – запричитала девушка и сразу приобняла меня и повела к кушетке.

– Ну… Неудачно погуляла, – я уже говорила, что не хочу оглашать эту историю, и мое мнение не изменилось. Зачем вообще Вой меня сюда привел?

– Ты вся дрожишь? У тебя есть физические повреждения?

– Не думаю… Если только плечо… – после того, как мне заломили руку, плечо и правда болело, причем боль была гуляющей и отдающей то в кисть, то в шею.

– Дай я посмотрю! – женщина немного меня повернула и начала водить за моей спиной руками. – Несси, смотри, видишь, я подаю поток силы не напрямую, а через мышцу.

– Да, я знаю… – закивала девушка.

– Отлично. Принеси, пожалуйста, успокоительные капли.

– Как сейчас ощущения? – обратилась ко мне Мадам Вейль.

– Лучше, – честно призналась я, ведь боль и правда отступила.

– Отлично, сейчас еще капельки успокоительные дам. С тобой точно все хорошо? Может быть, сообщить твоему декану? Или ректору?

– Ректор знает, – вздохнула я и кивнул на Воя, покорно ожидающего меня у двери.

– А, точно. Прости, я что-то растерялась. Король позвал сюда на работу одного из лучших лекарей, а он, ты представляешь, накануне сам заболел. Приехать вовремя смогла только его помощница. Другого искать не хотят, сама понимаешь, имидж, сюда все лучшее. Попросили меня его временно подменить. Я и согласилась, думала. За первые дни никому помощь не понадобится, а тут вон оно как…

В этот момент к нам вернулась Несси с пузырьком какой-то неприятной на вид жидкости.

– Вот, возьми, в комнате выпьешь и спокойно заснешь. И завтра еще успокоительный эффект будет работать.

– Спасибо.

– Тебя проводить до комнаты?

– Не стоит, я сама дойду. К тому же уверена, без сопровождающего я не останусь, – после этой фразы я покосилась на пса, а он кивнул, будто все понимал. А мажет, и правда все понимал, я фамильярами никогда особо не интересовалась. Ни у отца, ни у матери их не было, хотя мама и потеряла в свое время семью, но она слишком слабый маг, чтобы привязать фамильяра. А отец… Не знаю, может, не захотел, может, не смог, это всегда получалось как-то случайно, просто животное чувствовало, что сейчас может помочь морально. Наверное…

Под чутким конвоем я дошла до своей спальни, радуясь, что никого в коридорах нет. Ну да, вечеринка в самом разгаре.

В этот момент где-то очень глубоко в душе кольнула неприятная мысль про Ию и Катрину. Конечно, лучшими подругами мы не стали за один день, но можно было хотя бы озадачиться вопросом, где я.

Вот поэтому у меня и нет друзей. Люди рядом находятся, только пока это приносит выгоду или веселье.

Я закрыла дверь, радуясь, что Вой не стал заходить внутрь, и хотела пойти в душ, но вместо этого сползла по стенке.

Рука сжимала в руке заветный флакончик, который обещал избавить от всех тревог. Но пока его содердимое было не во мне, дрожь била все сильнее и сильнее. Да, на людях я привыкла держаться, но оставшись одна…

Попытка изнасилования, страшный пес, ненавистная академия… Да за что мне все это?

Опустив голову и обхватив колени руками, я позволила нескольким слезинкам пролиться вниз по моей щеке. В последние годы я всегда запрещала себе плакать, поэтому такое проявление эмоций было для меня чуждым. Но полностью отдаться такому настроению я не смогла, ведь в дверь постучали.

– Кто? – выкрикнула я, поспешно вытирая слезы. Еще не хватало, чтобы кто бы то ни был видел, как меня такой.

– Я, – послышался из-за двери обеспокоенный голос.

Ну да, только Деса мне сейчас и не хватало.

5.2

– Уходи.

– Алекса, открой дверь, нам надо поговорить!

– О чем.

– Меня отправил декан. Не откроешь, мы придем вместе.

Понимая, что один незваный гость лучше двух, я все же нашла в себе силы подняться и открыть дверь.

Дес и правда выглядел очень обеспокоенным, и первым его порывом было войти, но я уже давно научилась отстаивать свое личное пространство, отчего перегородила ему проход.

– Что? – с вызовом спросила я, хотя уверена, мои заплаканные глаза меня все равно выдавали.

– Мы связались с твоим отцом.

– Можешь говорить просто с отцом, не надо формальностей. Поздравляю, и что?

– Он сейчас не может приехать, он уехал по работе в командировку.

– А вы ему сказали, что меня чуть не изнасиловали в лесу, а спас меня огромный и устрашающий пес?

– Да… Он…

– Он услышал, принял к сведению, как только у него появится время, он что-нибудь сделает. Наверное. Я поняла.

И я уже хотела закрыть дверь, но Дес не позволил мне этого сделать.

– Алекс, он правда очень испугался за тебя. И он постарается сделать все, чтобы приехать как можно раньше.

– Да мне все равно, правда. Ты же слышал, что я изначально не хотела его посвящать в эту. Подожди…

Впервые за время разговора с меня на миг слетела железная маска и наружу выступили панические нотки.

– Скажи, что Виктор не сообщил ничего моей маме!

– Нет. Он сказал, что он будет сильно волноваться. Достаточно того, что мы отца оповестили.

– Слава ректору. Теперь все? – да, я снова нацепила маску равнодушие, хотя внутри каждая частичка билась в истерике.

– Тебе совсем не интересно, что будет с тем парнем?

– Если он больше не подойдет ко мне, то абсолютно все равно.

– Не подойдет, я лично за этим прослежу.

– В смысле? Скажи, что под этим ты подразумеваешь то, что будешь следить за ним, а не за мной.

– Алекс… – и Дес снова предпринял попытку войти, но я снова ее пресекла.

– Не надо за мной следить. Тем более у этой академии, оказывается, есть дополнительная опция в виде песика, он прекрасно сегодня справился. Другие преследователи мне не нужны.

– Родителей Дениаса вызвали в академию. Он стоит на грани отчисления, но финальное слово будет за твоим отцом. Что его устроит: отчисление, суд.

– Я этого не спрашивала.

– Но хотела узнать.

– Единственное, чтобы я в данной ситуации хотела, так это сама решать судьбу обидчика, а не перекладывать эту важную миссию на отца, которого там не было. Спокойной ночи!

– Дес.

– Спокойной ночи. Тебя, наверное, уже та блондиночка заждалась. Не порть ей вечер.

В этот раз я все же захлопнула дверь и сползла вниз по стенке. Сердце стучало в груди слишком громко, но я все равно прислушивалась к звукам за спиной. Дес не уходил, долго не уходил… Но потом все же послышались шаги.

Наконец-то тишина. Такая густая, что ею можно забивать щели под дверью. Я сижу на холодном полу, колени поджаты, ладони вцепились в ткань платья, будто это спасательный круг. Сердце бьется в горле, тяжелыми ударами, и каждый — как нежеланный стук в дверь.

Маска. Чертовская, выручавшая столько раз маска. Она всегда рядом: надеть — и ты уже не ты, ты та, с кем лучше не спорить. Глаза ровные, голос сухой, улыбка с привкусом железа. Никаких дрожащих ресниц, никаких «подожди». Я училась этому годами, как другие учатся играть на рояле: четкая постановка, отточенная пауза, прицельно выпущенное «мне все равно» и все, и ты холодная высокомерная тварь. Мажорка. И с каждым разом это получается все легче. И вот это пугает сильнее всего.

Внутри же, если эту гладь пальцем тронуть, вода кипит. Там маленькая, нелепая девочка, про которую опять забыли. Которой каждый раз говорят «он занят, он работает», и она кивает, кивает, кивает — а потом вдруг перестает верить, что когда-нибудь это совпадет: нужда и присутствие. Я умею понимать. Правда. Мозгом я понимаю, что у отца ответственность, дела, командировки. Но тело не понимает. Тело помнит пустоту рядом, когда страшно. И от этого хочется хохотать — громко, истерично, — или, наоборот, выть. Но ни то ни другое мне не идет. Мне идет холод.

Я ведь не просто так не пускала Дева в комнату, а скорее пыталась избавиться от его общества. Да, мне все еще он противен, с одной стороны, но с другой… Я закрыла эту чертову дверь перед собой, перед той, которая готова была сорваться и вцепиться ему в рукав. Скажи, побудь, просто посиди рядом, дай мне пять минут отойти от шока. Меня пугает этот импульс — ничуть не меньше, чем лес, шепот стен, и тот звериный рык, от которого земля пошла под ногами.

Я поднялась и, держась за стену, пошла в ванну. Включила воду слишком горячей — пусть жжет. Пусть из кожи выкурит память. Но вода не умеет смывать боль, она только отвлекает физическими ощущениями.

Я стояла под струями и считала вдохи, как учила себя после ночных кошмаров. Пальцы дрожали. Я нащупала край раковины, как будто это были перила над пропастью. Смешно. Я же сегодня так уверенно раздавалась резкими фразами, что самой захотелось аплодировать. А под ними — пустота. Пустота, и в ней эхом отдавалось: «Да мне все равно. Правда». Моя ложь всегда была неуклюжей...

5.3

– Уходи, – зло прошептала я, уверенная, что это вернулся Дес.

– Алекса, что с тобой случилось? Это мы! – послышались за дверью голоса Ии и Катрин. Надо же…

– Что вам надо? – я резко распахнула дверь, и мой внутренний холод встретился с холодом из коридора. Кажется, мой победил, ведь по телу даже мурашки не побежали.

– Что случилось? Куда ты пропала?

– И давно вы заметили?

– Ты с нами танцевала, потом куда-то ушла. Мы ждали, ждали… А потом решили тебя здесь посмотреть.

– Вы вовремя хватились.

– В смысле?

– Со мной все хорошо.

– Но почему ты ушла?

– Устала.

– Алекса, мы же видим, что с тобой что-то не так, – попыталась разговорить меня Катрин, но я не была склонна к диалогу.

– Со мной все хорошо. Не надо строить из себя подруг, которым я буду изливать душу или жаловаться на жизнь. Мы едва знакомы.

– Так все друзья когда-то были едва знакомы, – не унималась Ия.

– Но они хотели сохранить общение, а я нет. Спокойной ночи.

И я второй раз за вечер захлопнула дверь. Уверена, девочки не поверили, что со мной все хорошо, но какая мне разница? Я им дала шанс вернуться на вечеринку и продолжить веселья, а не загрузила своими проблемами, пусть скажут спасибо.

«Самой решать судьбу обидчика». Меня за эту фразу наверняка осудили бы. Назвали бы жестокой. Но дело вовсе было не в мести. Дело было в том, чтобы вернуть себе собственное «можно». Чтобы мои границы перестали быть пунктиром на чужих картах. Я хотела посмотреть этому человеку в глаза и назвать вещи своими именами. Я хотела, чтобы у моего «нет» наконец-то появились зубы. Возможно, я выбрала бы отчисление. Возможно, добилась бы, чтобы он официально извинился. Возможно, я заставила бы его пройти через то, что заставило бы услышать, как звучит страх изнутри. А возможно и вовсе махнула рукой и простила бы, только чтобы поскорее все забыть. Но это должны были быть мои варианты, а не решение отца.

Я легла и положила ладонь себе на грудь — так было проще ловить ритм. Он все еще сбивался, как переигранная мелодия. Я прошептала: я в безопасности. Глупость, но подобные слова выстраивались в защитную стену, как кирпичики. Я в безопасности. Сейчас. Здесь. Это всего лишь академия. Наверняка у многих девушек есть подобные истории из студенческой юности. Наверняка…

Почему-то перед глазами появился взгляд Десмонда. Досадно было признавать, но его шаги за дверью держали меня на плаву, хотя я делала вид, что тонуть — мой выбор. Я злилась на него, потому что он видел ту меня, которую я тщательно прятала. Я не хотела, чтобы за мной следили. Я хотела, чтобы меня уважали на расстоянии. И — как ни трудно было признаться — я хотела, чтобы время от времени меня все-таки доглядывали. Не контролировали — берегли. Между этими словами была пропасть, но я устала ее объяснять. Я знала эту разницу отлично, ведь все мое детство меня берегли, а потом мой мир сломали и за мной стали лишь приглядывать.

В этот момент я вспомнила про склянку с успокоительным. Залпом осушила ее и снова легла. Повернулась на бок, подтянула колени. Теплое одеяло обнимало неумело, но и этого на сегодня было достаточно. Я знала: завтра я снова стану той, кого трудно ранить. Главное, чтобы ректор сдержал слово и об этом инциденте никто не узнал.

5.4

К счастью, ректор сдержал обещание, и про инцидент действительно никто не узнал. Кажется, за завтраком кто-то из «мажоров» интересовался друг у друга, где Дениас, но ответа в ответ ни от кого не было.

Немного замешкавшись с тарелкой, я выбрала дальний столик, который раньше, кажется, пустовал. Столовая была почти пустой, но это было неудивительно. Кто же встанет так рано после вечеринки, а нас ведь ждут пары. Интересно, может, это план был такой у преподавателей? Проверить, кому действительно важна учеба? Кто дойдет?

Столовая наполнялась людьми, но слишком медленно. Однако голос Ии я услышала еще издалека. Она громко что-то рассказывала Катрине. Девушке быстро набрали себе еды и сели… со мной.

– Вас ничего не смущает?

– Омлета мало осталась, – задумавшись, ответила Ия.

– Я не об этом! Мы вчера поругались!

– Да? – удивленно округлила глаза девушка. – Ну не знаю, я ни с кем не ругалась. Ты просто не захотела с нами разговаривать, а это совсем другое.

Я удивленно посмотрела на смущенную Катрину, пытаясь понять, кто из нас тут дурак, но девушка лишь пожала плечами.

– И кто придумал ставить пары сразу после вечеринки?

– Тот же, кто придумал провести вечеринку накануне пар, – буркнула я, понимая, что от подруг мне не избавиться.

– И главное, у меня ведь сегодня четыре пары! Целых четыре! – сокрушалась Ия, поедая сосиску. – – Правда, на одной из них нам обещали экскурсию в лазарет.

– Там ничего интересного, – с дуру буркнула я, и тут же пожалела об этом.

– Ты там уже была? Когда? Вчера? С тобой что-то случилось?

– Голова заболела. Там, кстати, ваш декан помогает.

– Да. Она нам говорила на вводной паре, – махнула рукой девушка.

В этот момент в столовую вошел Дес в сопровождении нескольких приятелей. Парень бросил на меня быстрый взгляд и тут же сделал вид, что потерял ко мне всяческий интерес (а может, и правда потерял, кто знает).

У меня сегодня, как и у Ии, значилось четыре пары, но в отличие от девушки я этому была рада. И первая из них: «Материалы и носители» — лаб. ассистент Грайн.

Аудитория «Материалов и носителей» будто жила в другом климате. Если в коридоре было тепло и людно, то здесь — прохлада, притихший воздух, и даже свет как будто говорил шепотом. Стены занавешены темными, матовыми щитами — экранами для рассеивания отскочивших знаков. Вдоль окон — длинные столы с кюветами, лотками, стеками, сушильными рамами, стеклянными чашами, в которых глухо лежали порошки: угольный, киноварный, мелковый. На полках — рулоны коры, плитки базальта, тонкие костные дощечки, мотки нитей.

За каждой станцией — набор инструментов: скребки, резцы, тонкие щипцы для диакритик, пипетки, кисти.

Новый преподаватель уже был внутри. Он стоял, опершись бедром о стол, и лениво размешивал в ступке что-то густое, похожее на патоку.

– Рабочие места — по одному. Пары сегодня не приветствуются, – сказал он, не повышая голоса. – У нас будут разговоры. Лучше, если каждый будет говорить сам.

Я заняла место у окна и мысленно поблагодарила профессору, что он не любит командную работу.

– Итак. «Материалы и носители», – продолжил он. – Носитель — не мешок для слов. Он сосед. С соседом либо договариваются, либо живут в вечной войне. Мы за первое. Сегодня — признаки согласия.

Он разложил на каждый стол четыре формы: копченое стекло, берестяной лист, костяная плитка, и тонкую прозрачную штуку, похожую на луковую кожицу.

– Мембрана медузья, – коротко пояснил он, заметив, как какая-то девушка вытянула шею. – Влажных заклинаний не держит, но слушает дыхание лучше всех. У кого сегодня дыхание в порядке — ставьте на нее.

Я невольно провела языком по небу: все утро считала вдохи.

– Работаем с намерением «утихомирить». Простое, домашнее. Без нравоучений. Ваша задача — положить один и тот же смысл на четыре разных соседа и не потерять его. Синтаксис — жестовый, пунктуация — нитяная, из «тихой» паузы. Лексему возьмем рунную, сверенную. Надеюсь, в школе вы такие основы изучали. Если нет, сочувствую и разрешаю взять учебник. Узлы-паузы я вам покажу. Собственно, им и посвящена новая тема, с практики ведь начинать интереснее, правда? Вопросы?

– «Утихомирить» кого? – хмыкнул кто-то сзади. – Соседей?

– С себя начните. Так меньше разрушений.

Мы взяли нити — мягкие, едва вязкие, с медовой липкостью. Узлы-паузы преподаватель показывал так, что было невозможно не запомнить: пальцы делали лишнее движение в воздухе и только потом затягивали. Жесты — лопатка к груди, плечо мягче, голову опустить. Я сделала все точно: я всегда все делала точно. Маска, оставленная ночью на тумбочке, мигом вернулась — невидимая, но привычно холодная.

На бересте «утихомирить» лечь не хотело. На кости — наоборот: слово лежало тверже, чем намерение, и требовало власти. Я попробовала добавить вторую паузу между рунами — крошечную — и звук стал легче. Стекло копченое приняло смысл сразу: тягучая копоть обняла узлы, тишина легла по поверхности ровным холодом, будто кто-то прикрыл горячую сковороду крышкой. Мембрана пела. Когда я выдыхала на нее, она тихо проседала и ловила мой выдох. Я слышала, как буквы не хотят держаться — слишком текучий сосед, — и ставила пунктуацию плотнее, вязала узелок, который снаружи никто не увидит, а носитель почувствует, как щадящую просьбу.

5.5

– Алекса, как вы себя чувствуете? – ледяным тоном спросил он.

– Хорошо, – ответила я, даже не соврав, отвар пока отлично действовал.

– Точно? Если надо, можете снова сходить к лекарю.

– Нет, спасибо. Пока все хорошо. А где Дениас? – не смогла удержаться от вопроса я.

– В комнате. У него домашний арест до приезда родителей.

– Понятно, – сказала я, но с места не сдвинулась.

– Что-нибудь еще?

– Я хотела уточнить, что его ждет, но не решилась, поэтому вместо этого выпалила: из чего сделана дверь в спальне?

– Дверь? – Виктор явно не ожидал подобного вопроса.

– Да. Мне для учебы нужно.

– Думаю, из яринского дерева. Но точно не знаю. Поищите эту информацию в библиотеке или… – и тут профессор многозначительно посмотрел на стены.

– Что? У них спросить? – скептически нахмурилась я. – Стены, из какого дерева сделана дверь в мою спальню.

– А какая ваша спаля-лья-льня – послышалось эхо.

– Эм… – я назвала номер комнаты и даже описала. Где она находится.

– Яринское дерева, привезенное из Коверола… – отозвался шепот стен.

– Ого… – я перевела взгляд обратно не ректора, но он уже куда-то направился по своим делам.

Надо сказать, что я оказалась одной из немногих, кто пока не оценил ценность говорящих стен, потому что вечером в общей гостиной был целый аншлаг.

Гостиная, кстати, была не такой уж и большой. Свет в неё просачивается осторожно — через тяжёлые, чуть влажные портьеры. Старые часы на стене мерно отбивали секунды, лампы рядом разливали тёплое сияние, но при этом рисовало огромные тени. Узкая этажерка со стеклянными дверцами держала книги, корешки которых распухли от времени. Именно ради этих книг я сюда и пришла, мне было интересно их осмотреть. Но увидев толпу, передумала.

– Стены, профессор Дуйдлен обещал нам завтра дать самостоятельную по темам, которые мы изучали в прошлом году по программе. Можешь подсмотреть, что там будет? – наглым голосом спрашивал какой-то рыжий старшекурсник, сидя у камина в огромном кресле.

К моему удивлению, стены не сразу, но ответили.

– Да ладно? – подскочил к нему второй?

– А можешь сказать, где сейчас Кирси? Такая красивая брюнеточка из пятидесятой комнаты?

– В библиотеке… – прошептали стены.

– Так, ребят, меня что-то к науке потянуло, – усмехнулся парень и ушел.

Вообще, почти все места в общей гостиной заняли старшекурсники, даже Дес был здесь. Однако он со стенами не общался, а просто наблюдал.

– Стены, а правда, что у декана Зоологии есть личный мини-грифон, который грызёт учебники? – сладко протянула блондинка с сияющими серьгами.

– Грызёт не учебники, а закладки-ки… ки-ки, – послышался шепот.

– Стены, есть ли потайной ход в кухню, чтобы ночью за пирожками? – хихикнул бойкий парень у окна.

– Есть, но задвинут изнутри-и-и-и.

– Стены, а у кого ключ от склада с колбами? – вмешался круглолицый староста. – Нам для практикума нужны будут большие реторты.

– У лаборанта Свинта. Он, он… он прячет на верёвке под столо-ло-ло-м.

С каждой новой репликой шепоток делался смелее, и я уже видела, как старшекурсники буквально обложили стены вопросами, будто мышеловками.

У меня закралось неприятное ощущение, будто нас раздели до белья и вытащили из карманов все секреты. Стены шептались без эмоций, но знали, кажется, всё. Даже то, чего знать не стоило.

– Стены, кто подменил чернила у Лисса на пахучие? – ехидно спросил рыжий. – Он весь день пах валерианой.

– Подменил он сам. Перепутал бано… баночки, – тут же откликнулось эхо, и общая зала взорвалась хохотом.

Среди весёлого гула мой взгляд опять нашёл Деса. Он сидел чуть поодаль, на краю дивана, широкие плечи уткнуты в полумрак, на лице – привычная тень. Наблюдал и молчал. Как всегда.

– Дес! – окликнул его Ричард, вставая. – Ты чего такой хмурый?

– Я не хмурый, – спокойно ответил Дес, не шевеля ни одной мышцей. – Я смотрю.

– Ну да-да, – фыркнул рыжий. – Он такой всегда. У него лицо для радости и для «конец света» одно и то же.

– Эй, не обижайся, – подпрыгнула та самая блондинка с серьгами и присела на подлокотник рядом. – Мы же любим твою… э-э… минималистичную мимику.

Ой, точно, это же она была с кошкой.

– Кстати. В ближайший выходной идём осматривать ближайший город? До него далековато, поэтому Академия выдаст кареты.

Дальше я слушать не стала, удалившись осматривать замок и не переставая думать о том, что подобное поведение стен было очень неприятным. Я будто в грязном чужом белье покопалась.

Глава 6

Я никогда так не ждала выходных, как в этот раз, и это было не потому, что я не любила учиться. Учеба мне нравилась, и в эту академию и правда набрали отличных педагогов. Но стены… Мне хотелось скрыться от них как можно дальше, потому что я всегда чувствовала себя как под прицелом. Почему все видят, что они нам помогают, но никто не делает акцент на том, что они за нами следят.

Конечно, это очень упрощало жизнь администрации, ведь они сразу узнавали обо всех незаконных вечеринках, попытках прогулять урок и так далее. Стоило им поинтересоваться у стен, как вся информация сразу же была на ладони. Но дисциплина такими способами… Один раз я даже проверила, действительно ли стены готовы дать любую информацию. Спрашивать про вопросы теста я посчитала неэтичным, поэтому решила уточнить про кого-то из студентов. Сначала стены мне сказали, что Ия в комнате, потом сообщили, что Катрина в библиотеке. А потом, что Дес гуляет с какой-то Беллой. Зачем я спросила про Деса не знаю, просто в качестве эксперимента.

В общем, выходных я еле дождалась. Ия и Катрина уехали с самого утра, а я задержалась в академии, чтобы позаниматься в пустой библиотеке, и тоже поспешила к воротам. Академия и правда выделила нам кареты, которые сейчас мирно дожидались студентов на стоянке по другую сторону ворот.

Серое небо, готовое вот-вот разразиться мелким и противным дождиком, низкий туман, начинающие лысеть деревья густого леса… Иногда я забыла, в каком месте нахожусь… В этот момент сознание подкинуло воспоминание первого дня, в котором ворота были покрыты инеем. Я немного задержалась, чтобы снова рассмотреть их. Но нет, сегодня инея не было.

– Все хорошо? – неожиданно послышался голос за спиной.

Это был Виктор, причем в сопровождении своего фамильяра. Судя по плащу, который красовался на ректоре, он тоже собрался в город.

– Да… Просто в первый день мне показалось, что здесь был иней.

– Возможно, ночь была холодная. Поторопитесь. Карета скоро уедет.

Очередная карета и правда уже раскрыла двери для новых пассажиров. Туда уже залезла какая-то рыжеволосая девочка. Я подошла к карете и тоже заняла свое место. Неожиданно напротив меня сел ректор. Он поедет со студентами? Я думала, ему положен отдельный транспорт. Но и Виктор и вой решил ехать с нами. Конечно, карета была большая, и большая собака на полу отлично уместилась, но все же…

Мы уже закрыли дверь и приготовились к поездке, как снаружи послышались шаги. Кучер что-то проворчал, и через мгновение к нам присоединился Дес. Серьезно?

– Извините, – вежливо поклонился он ректору и занял место рядом с ним.

Ехать нам предстояло около сорока минут, вспоминая поездку сюда, и я уже понимала, что эти минуты будут напряженными.

Карета вздрогнула, колёса прилипчиво чавкнули в грязи, и серый мир медленно пополз за окнами. День был в самом разгаре, но придавленный туманом, он выглядел как вечереющая сумеречная полоса — без солнца, без теней, с ровным холодком, который просачивался под плащ. Фонари у козел горели бледным янтарём, мазали стекло круглыми пятнами, и от этого внутри становилось ещё теснее.

Вой, сложив лапы, дышал негромко, время от времени встряхивал ушами, и его цепочка-ошейник едва слышно звякала. Девушка рядом со мной сжимала в кулаке перчатку, то приотпуская её, то снова скручивая. При этом она все время смотрела в запотевшее окно.

Хотя я делала то же самое. Изнутри на стекле оседала влага, и под моим дыханием рождался тусклый круг, в котором дрожал серый лес. Деревья будто тянулись оголёнными пальцами к дороге; ветви шуршали по крыше, скребли по бокам — тонкие, как чужие ногти. Где-то далеко каркнула ворона, звук размазало туманом и снова стало тихо.

Я чувствовала взгляд Деса так же отчётливо, как чувствовала сырость в воздухе. Он сидел рядом с ректором, но потом чуть подался вперёд — вроде бы просто, чтобы не ударяться спиной о спинку при каждом толчке, но от этого его колено время от времени едва касалось моей ноги, когда карету бросало. Я ловила его взгляд в отражении стекла, не поднимая ресниц: тёмный, цепкий, не в лоб — чуток в сторону, будто он подглядывал за тем, как я подглядываю за миром. Один раз наши глаза всё-таки встретились в зеркальной зыби, и я поспешно перевела взгляд на каплю, просочившуюся внутрь по шву окна.

6.2

«С Беллой», – вспомнилось вдруг, как будто кто-то прошептал мне в самое ухо. Не стены — их сейчас не было, и это был не их равнодушный мурлыкающий голос. Это уже была игра моего подсознания.

Колёса ввалились в глубокую колею, нас качнуло. Вой тихо фыркнул. Виктор, не меняя позы, постучал костяшками пальцев по стенке, и кучер, видно, понял: карета чуть сбавила ход. Полотно тумана стало гуще. Я прижала пальцы к стеклу и провела линию — за ней показался мутный мир, но ненадолго. Линия тут же снова заплыла мягкой влагой. И я отчего-то ощутила детское, нелепое желание — написать на стекле слово, любое, лишь бы отвлечься. Но естественно, я этого не сделала, я давно выросла.

Никто не говорил. Ректор молчал как человек, знающий цену каждому слову и каждой паузе. Девочка рядом, кажется, считала вдохи. Я километры. Что было в голове у Деса я не знаю, да и знать не хочу.

Заметив мой взгляд, Дес пошевелился и чуть поправил перчатку. Капюшон его плаща тёмным треугольником отбрасывал тень на лицо, и я не смогла рассмотреть его выражения лица, и, самое главное, моего взгляда. Но чувствовала, как этот взгляд касается меня, отступает, возвращается, как волна. Я упрямо смотрела в окно. Пар струился, стекло под пальцами было холодным и гладким, как камень.

Где-то на обочине вспыхнула поздняя дикая рябина — кровавыми пятнами в сером; за ней мелькнул просвет, и я поняла, что мы выехали из плотной чащи: туман стал чуть светлее, не такой вязкий. Город ещё не виднелся, но дорога стала шире. Кучер снова что-то проворчал себе под нос, погоняя лошадей мягким голосом.

Карета слегка подпрыгнула на мостках, и мои колени снова на миг соприкоснулись с коленями Деса — так, что это уже нельзя было списать на случайность. Я вздрогнула, отдёрнула ногу, опомнилась слишком резко. Вой поднял голову, посмотрел в мою сторону золото-янтарным глазом и медленно выдохнул.

– Прости, – негромко сказал Дес, и от его голоса туман внутри кареты будто бы на секунду разошёлся.

Я кивнула — одними ресницами, как будто это мог кто-то расслышать. И снова уткнулась взглядом в стекло. Лес снаружи становился ниже, туман — светлее, но внутри всё ещё теплилась та самая напряжённая тишина, в которой каждое движение — как слово, от которого лучше воздержаться.

– Алекса, – голос ректора прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнула. Хотя это уже стало нормальным моим состоянием, я почему-то постоянно вздрагивала от посторонних звуков. Академия явно дурно влияла на мою нервную систему.

– Да?

– Почему ты одна? Где твои подруги?

– Они уехали еще утром.

– Вы с ними сейчас встретитесь?

– Я… Я не знаю. Мы об этом не говорили.

Точнее Ия предлагала меня подождать, но я понимала, что целый день с ней в городе превратится в вихрь разговоров и походов по магазинам, а я хотела насладиться тишиной и побыть одна. Затеряться в городской суете.

– Ты же не хочешь ходить по городу одна?

– А почему нет? Разве там опасно?

– Ты молодая и юная девушка.

– И что? Мне теперь на улицу не выходить? Вы так за каждую студентку переживали.

– Другие студентки поехали своими компаниями, а ты едешь одна.

В этот момент я покосилась на свою соседку по сидению. Она как-бы тоже была без своих друзей.

– Меня будут там ждать! – сразу пояснила она ректору, поймав наши взгляды.

– Я могу за ней присмотреть, – предложил Дес, за что сразу получил мой обжигающий взгляд.

– Спасибо. Я лучше тогда вернусь в академию

– Как я понимаю, мисс Лирт не в восторге от вашей компании, так что не стоит, – Виктор даже не посмотрел на Деса. – Хотите, я оставлю вам в сопровождающие Воя.

– Не хочу, но вы же все равно оставите, – я смотрел на ректора не отрываясь.

– Он будет присматривать за всеми студентами.

– Думаю, этого достаточно, – твердо сказала я и выпрыгнула из кареты, которая как раз в этот момент остановилась.

6.3

Камень под сапогами упруго брызнул влагой — не лужей, а тонкой плёнкой, спрятанной между плит. В лицо пахнуло городом: мокрый камень, сырая сажа, откуда-то — варёная свёкла или квашеная капуста. Шум собрался вокруг плотным венчиком — шаги, крики кучеров, лязг упряжи, чей‑то смех, чей‑то спорный шёпот. Казалось, серым здесь было все: стены, платки, плащи, даже вывески казались припудренными одной и той же сдержанной пылью.

Рыжеволосая девочка, едва спрыгнув, заозиралась и тут же рванула к группе, стаявшей клоком у стоянки. Их «о‑о!» и «Ну где ты так долго» мгновенно разрезали шум.

Я обошла карету не оглядываясь. На краю площади, под стеклянным козырьком, висела карта — желтоватая от времени, с выцветшими буквами. Над ней, как ещё один слой тумана, висело моё отражение — расплывчатое лицо, чуть прикушенная губа. Я провела пальцем по стеклу — холодно. Где‑то на уровне груди крупно значилось: «Вы здесь», стрелочка указывала на «Северные ворота». Оттуда, ветвясь, уходили улицы: «Рыночный спуск», «Кожевенная», «Чернильный ряд», «Сырая набережная». Ещё — «Солёный амбар», «Дом ремёсел», «Ратушная площадь», «Липовый склон». За городом — кусачие штрихи леса и тускло‑голубая лента реки.

Этот город казался мне чужим, он был не похож на то, что я видела раньше. Столица была другой — высокой, будто вытянутой вверх за волосы, шумной и уверенной в каждом камне. Маленький городок, в который мы перебрались с мамой после развода родителей, наоборот, низенький, мясистый, пахнущий печным дымом, где каждый забор облокачивался на соседа. Этот же город — будто бы стеснялся себя. Широкие улицы, но узкие взгляды. Домам здесь было холодно, и они это не скрывали.

Сбоку загремели ступени кареты; я краем глаза увидела, как ректор спускается осторожно, перехватывая полы плаща. Он, как всегда, представлял из себя сухую собранность. Дес спрыгнул вниз легко. Он задержался на секунду, отступил на полшага, оставляя мне воздух. Вой выбрался последним — приземлился мягко, как тень, встряхнулся, и с него брызнула тонкая искра воды. Янтарный глаз скользнул по площади и остановился на мне. Я сделала вид, что разглядываю только карту.

– Чернильный ряд… — пробормотала я, чтобы рот не молчал совсем. Там, судя по пунктирам, прятались лавки переплётчиков и торговцев бумагой. Да и чернила явно там посмотреть можно было. Ну и книжные, возможно, тоже там.

– Набережная сейчас скользкая, – негромко сказал где‑то сзади Виктор.

– Я не на набережную, – ответила я также в пустоту. – Мне бы… в книжные.

Дес молчал. Это молчание было ощутимее слов. Я снова выдохнула на стекло; круг прояснился, и я отметила про себя: вниз по «Рыночному спуску», мимо «Дома ремёсел», свернуть на «Чернильный ряд».

– Будьте внимательны, мисс Лирт, – снова послышался голос ректора. – Этот город не привык к туристам. Гости, а уж тем более богатые гости, для него новинка. Мы не знаем, как поведут себя горожане.

– Я небогата, пусть Дес переживает, – кивнула я и поспешила в нужном направлении.

– Не забудьте, что последняя карета в город отходит в шесть, – послышался позади голос ректора.

Я обернулась, Вой сидел рядом с ним, но это было показное. Ректор точно будет за всеми следить или приглядывать… Я пока не понимала, какое слово верное.

6.4

В этот момент на площади появилась компания Деса, которая сразу же позвала парня к себе, и он, кинув на меня тяжелый взгляд, направился к ним. Ура! День перестает быть напряженным.

С каждым шагом я понимала, насколько этот далекий и забытый город беден. Хотя судя по архитектуре старинных домов, когда-то ему была присуща своя доля роскоши, но сейчас она потонула во времени и в трещинах. На слои былого величия лежал слой времени и пыли. Вывески — тонкие, как тетрадные поля, дверки — узкие, с колоколами на тонкой проволоке; стекло с мелкими пузырьками времени, витрины, где вещи лежат не красиво, а как получится.

Первой открытой оказалась лавка бумаги и мелочей — за прилавком сутулился мужчина с пальцами, почти полностью навсегда испачканными сажей.

– Бумага? Перья? Линейки? – спросил он негромко.

– Блокноты поплотнее, листов по двадцать. Пара перьев попрактичнее — гусиные. Чернила… не самые водянистые. И нож для бумаги.

Мужчина ухмыльнулся почти беззубо и выдвинул из‑под прилавка стопку тонких тетрадей в серой обложке. Бумага шуршала шершаво, но приятно;. Перья — коротыши, без лишних прикрас, с аккуратно подточенными концами. Нож — обычная стальная пластинка с костяной накладкой;

– Чернила сами мешаем, – предупредил он, будто оправдываясь.

– Это хорошо, – сказала я и выбрала флакон потемнее. Рядом висел пучок простых графитных карандашей — я добавила к покупке парочку. И кусок промокательной бумаги.

Цены оказались почти ласковыми. Мужчина, не называясь, ловко завернул покупки в серую бумагу, перехватил шпагатом и своей же печатью — крошечным чернильным штампом — щёлкнул узел.

Я поблагодарила мужчину и направилась дальше. Да, в магазине не было ничего особенного, но надежные мелочи по приятной цене не могли не радовать.

В соседней лавке пахло тёплым клеем и воском. Там продавали нитки, ладные куски марли для блоков, мягкие кусочки кожи для корешков. Женщина с крепкими плечами и резкой чёлкой показала мне два вида воска — белее и желтее, и кивком одобрила мой выбор потолще ниток: «Меньше махрится».

– Свечи длинные не берите, – сказала она, завязывая мне узел. – Тянут дым. Вот эти — короче, но стоят честно.

Я взяла две, складывая к остальному — не редкость, не красота, просто «чтобы было».

Я побрела дальше, уходя вглубь города. Иногда мне казалось, что я вижу тень Воя. Иногда доносилось едва слышное «хр» — когда кто‑то слишком пристально задерживал на мне взгляд. Город действительно не привык — не к богатым, как сказал ректор, ни к чужим. Но здесь, в узком «Чернильном ряду», чужих, кажется, мерили полезностью: купила — значит, своя на пять минут.

Книжная лавка пряталась в глубине, под вывеской, где буквы «Книги и прочее» были выцарапаны чем‑то острым прямо по старой краске. Дверь скрипнула и выпустила на меня запах пыли и крахмала. Внутри было тесно: полки под потолок, стопки на табуретах, крохотный островок свободного пола. Хозяин — сухой, с длинным шрамом у уха — кивнул и снова вернулся к своему делу. Кажется, он переписывал каталожные карточки.

Я прошлась вдоль полок и поймала себя на том, что запинаюсь каждый второй раз об слово «руны». Удивление вспыхнуло и не спешило гаснуть: тонкие брошюры на жёлтой бумаге, пособия «для практикантов и помощников», сборники «Введение в тёмные знаки», «Ошибки начертания», «Свод безопасных сочетаний», даже облезлая книжонка «Тёмные руны в быту». Я провела пальцем по корешкам — дешевая печать, расползающиеся буквы, иллюстрации, где рука художника явно тряслась от спешки. Но их было много.

– Вас что-то интересует? – хмыкнул хозяин, не поднимая глаз.

– У вас столько книг по рунам и по магии.

– Так это вы в самом дешевом отделе, вся нормальная литература по другую сторону, – вздохнул мужчина.

– В смысле? А эта чем ненормальная? – возмутилась я.

– Да кому она нужна? Это что было у нашего маленького издательства, то они и печатают, никому ненужная ерунда. А там, – и мужчина снова кивнул на соседние полки, – из столицы литература, нормальная. Но и цены другие!

Я подошла к соседним полкам и вот там, как раз, не нашла ничего для себя нового.

– Почему ваша редакция печатает про темную магию?

– Говорю же, про что сохранилась информация, то и печатаем из года в год. Другой вопрос, что никто не берет. Да и потом, а почему нет? Тёмные — они же не злые. Они как нож. Зачем ругаться на нож, если он может быть полезен в умелых руках? Иногда от добра гораздо больше дурных помыслов.

Я кивнула и стала выбирать. Не редкость, не орнаменты с позолоченными полями, не «великие трактаты».

После этого магазинчика сумка потяжелела увесисто и ощутимо. Где‑то в животе пусто и громко стукнуло — я опомнилась: голод. Посмотрела на часы в витрине — они показывали не время, а расположение стрелок по чьему‑то настроению, но колокол с площади уже отбил, кажется, полдень. Идти к центру, туда, где сейчас отдыхали все студенты, не хотелось — там будет шум, болтовня, острые взгляды. Я свернула в боковой проход — между «Настойками» и лавкой нитяных изделий — на улицу, которая как будто не имела названия, просто была. Тат как раз пахло щами и хлебом.

6.5

Кафе нашлось само — маленькая вывеска «Чайная у подпорки», подпорка — это бревно, которым подпирали соседний дом. Внутри — два окна, четыре столика, тёмные от времени стены. На полке — три банки варенья, две сахарницы не из одного сервиза, большой самовар, который шептал безостановочно. На кухне позвякивало, и время от времени оттуда выдувался пар — пахло капустой, лавровым листом и чем‑то мясным.

За столиками сидели свои: парень в кожевенном фартуке; женщина в разноцветном платье и таком же разноцветном платке; дед с сетчатым мешком — там блеснула рыбья чешуя. Я зашла очень тихо, но все равно сразу же привлекла к себе внимание.

– Девушка? – выглянула хозяйка, полная, с мягко сбившейся в пучок косой. – Суп есть, пироги горячие, каши. Чай, квас, морс. Без мудрёности.

– Без мудрёности, – согласилась я. – Щи. Пирожок с капустой… и если есть с чем-то мясным. Чай.

– Есть с печёнкой, маленькие, – кивнула женщина. – И хлеба дам. Хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась я.

Я села у окна и облегченно положила покупки на соседний стул.

Щи пришли первыми — зелёный жирок тонкой сеткой на поверхности, укроп, маленькие квадратики картошки, правильная кислая нота, которая прижимает язык к нёбу. Хлеб оказался удивительно свежим, с хрустящей корочкой и со слегка сладковатым мякишем.

Разговоры вокруг катились своей дорогой: про цену на воск («поднялся, шельмец»), про лодочника, который опять обижает своим языком всех подряд, про дочь кузнеца — «добрая, да рот тяжёлый». Кто‑то спросил у кого‑то, когда сушить верёвки, если сыро. Решили: «в печи, когда остынет». На меня почти не смотрели. Это было лучшее из возможного.

Я достала один из купленных карандашей, проверила мягкость на бумажном крае подставки — оставил чистую линию, чуть крошась.

Дверь звякнула, и внутрь вошёл мужчина — невысокий, жилистый, в тёмном пиджаке, который держался на нём как чужая кожа. Он огляделся мельком, взглядом, который всегда ищет крючок для подозрения, зацепился за меня, задержался дольше, чем вежливо, и отвёл глаза, словно откусил мысль и спрятал под язык.

Пошёл прямиком к стойке. Хозяйка встретила его с улыбкой и поспешила заварить чай.

– Смотрю, у тебя новые гости, – шепнул он ей.

– Я сама не думала, что студенты и сюда дойдут, – сказала она вполголоса.

– Да они по всему городу гуляют, все им интересно.

Они склонились друг к другу, будто над одной миской. Я повернула блюдце, чтобы скрыть движение, и тонко провела карандашом по деревянной кромке стола: крючок-ушко, хвостик на звук, маленький замок на себя. Подслушивающая руна — летом выучила, хотя по программе это даже не первый курс. К счастью, в заведении руны отвода не нашлось, и все сработало. Это не столица, где запрещающие руны на каждом столбе, да и в моем маленьком городке тоже так баловаться не получится. Тут, видимо, про магию давно забыли.

Я чуть нажала на руну — и шёпот, прежде расползшийся, собрался в мой стакан.

– Кто ж додумался-то, – проговорил мужчина. – В проклятом замке академию открыть… Умники, значит.

– Ишь, – это хозяйка, шуршащая полотенцем, – наша земля-то до сих пор проклята, а они в сам замок полезли. Не надо туда людям. Скажи ж.

– Не надо, – охотно согласился мужчина, делая глоток чая. – Сколько лет все обходили — и правильно. А эти пришли, стены растормошили, знаки свои лепят. Спят ли, небось, спокойно? Того и гляди, встряхнёт.

Карандаш лёг вдоль тарелки, будто просто нашёл своё место. Я сделала вид, что обмакнула хлеб в щи.

– Ты смотри, – мужчина опять. – Тени-то с полей не ушли. По ночам, говорят, звуки — как будто ставни сами по себе. А они туда — книги, свечи, давай учёбу. Учи‑и‑ись, ага.

– Так нас туда еще и работать звали. Тьфу-тьфу-тьфу! Только я скажу: не надо туда людям. Ни нашим, ни ихним. Что было закрыто — пусть закрытым и стоит.

Руна все это время дрожала — слишком близко говорили к меди самовара, резонанс. Я вложила в линию на столешнице ещё один штрих, как стежок: «держание». Шёпот снова стал мягче, упал, как тряпка на край таза.

– Ладно, – хозяйка подвела черту. – На углу языком не болтай. Нам такие гости только в радость. Говорят, богатенькие все там. Так что иди в свою лавку, вдруг покупатели придут! Нам деньги нужны! Возьмёшь пирог и иди.

– Возьму, – буркнул он. – С печёнкой, как всегда.

Он всё-таки снова глянул на меня. Я посмотрела мимо — на стекло, где улица покачивалась, как вода в блюдце. За дверью Вой шевельнулся, еле слышно царапнул камень когтем. Я допила чай и ногтем сорвала замок руны — лёгкий «смыв», как учат: хлебной крошкой провести и выдохнуть. Линия побледнела, распалась на обычные карандашные царапины.

Мужчина забрал свой пирог, дважды поблагодарил — слишком громко для благодарности — и вышел.

– Что еще? – спросила у меня хозяйка.

– Только счёт, – ответила я.

Снаружи серость стала чуть светлее, и я побрела обратно. Конечно, хотелось рассмотреть город, но я накупила столько книг, что плечо ужасно ныло.

– Вам помочь? – и снова ректор. Он и правда за мной следит?

Глава 7

Я остановилась, пытаясь найти ответ на самый главный вопрос: что мне сейчас делать. В голове была два варианта: побыстрее скрыться в своей комнате и надеяться, что отца туда не пустят и я мне удастся избежать общения с ним. Или же найти его и побыстрее с этим разговором покончить.

Судя по тому, что я медлила, второй вариант казался более реальным и даже правильным. Я уже не маленькая девочка, чтобы бегать от проблем.

Выпрямив спину, я направилась вперед, стараясь не думать о том, как покупки оттягивали руки.

Я взбежала на крыльцо, и холод камня под подошвами будто помог выровнять дыхание. У колонны стоял он — неподвижный силуэт в дорожном плаще, тёмный, слишком знакомый. Он повернулся на звук шагов, и наши взгляды встретились. Его — взволнованный, с той хмурой складкой меж бровей, что появлялась у него только в двух случаях: когда он злился или боялся. Мой — ровный, гладкий, как поверхность замёрзшего пруда. Ледяная маска легла на лицо так легко, будто и не снималась.

– Доченька, ты как? – отец почти сорвался с места, шаги загремели по ступеням, рука рванулась ко мне.

Я отступила вбок, не давая себя обнять, и демонстративно перехватила ремень сумки повыше.

– Плечо устало, а так всё нормально, – сказала я, и удивилась, насколько чужим прозвучал мой голос.

Отец остановился в полушаге, тяжело выдохнул, будто только сейчас заметил, как быстро бежал. Взгляд скользнул к моему плечу. Пальцы на мгновение сжались в кулак, потом он накинул своё обычное спокойствие, мы оба умели играть в эту игру, но я играла лучше.

– Я… – он подбирал слова, поочерёдно отбрасывая каждое. – Мне сообщили... О том, что… пару дней назад здесь… произошёл инцидент. Непростой. С тобой.

Я молча кивнула, не меняя выражения лица. Где-то сбоку проскользнули двое студентов, притормозили, уставились — я опустила взгляд на щербатую ступень, и они поспешили дальше.

– Я не сразу поверил, – продолжил он глухо. – Но мне назвали имя. Сказали, что всё… едва не зашло слишком далеко. – Он запнулся на слове, как на невидимом пороге, и не перешагнул. – Ты в порядке? С тобой говорил целитель? Магистры? Я…

– Не сразу поверил? Ты думал, я решила соврать о таком, чтобы привлечь твое внимание? – усмехнулась я от такой несуразной мысли.

– Нет, что ты… Просто тут такой контингент…

– Какой? Залюбленный? Избалованный? Считающий, что за деньги можно все купить, даже прощение?

– Пусть даже не надеется! Я этого так не оставлю!

– А что ты сделаешь? Раздуешь скандал, чтобы все узнали? Со мной всё в порядке, – я сказал это удивительно мягко, почти вежливо. – Я справилась. Не надо.

Отец прикусил губу, посмотрел в сторону дверей академии — тяжёлых, закрытых, как и я сейчас. Потом снова на меня:

– Я не собираюсь давить. Я хочу понять, как тебе помочь. И… поговорить о том, что было. Чтобы это не осталось между строк. Маме же ты не сказал.

– И ты не смей! Я предлагаю вообще об этом забыть.

– Я не оставлю обидчика своей дочери безнаказанным.

– Самый большой обидчик твоей дочери это ты. Но ты себя не наказал. Хотя не только ты…

И стоило мне вспомнить о Десе и его маме, как Дес сам появился у отца за спиной. И когда уже успел приехать?

7.2

Дес остановился в паре шагов позади, как тень — длинная, неуместная. За эти годы он вытянулся, окреп, острые скулы, знакомая родинка у виска — и глаза. Её глаза.

– Алекса… – позвал он тихо, почти неслышно.

Я дёрнулась, будто мне по голой коже провели ледяной костью.

– А ты что здесь делаешь? Только не отвечай, что учишься. Я конкретно про это место в это время.

Отец резко обернулся, заметил Деса, нахмурился — и накинул поверх хмурости ровную маску:

– Дес… – он поднял ладонь, будто это могло меня успокоить. – Он переживал. Он хотел…

– Он хотел что? – я рассмеялась коротко, сухо. – Проверить, не треснула ли ещё одна несущая внутри меня? Зачем ты притащил его, если хотел поговорить со мной? Как он вообще здесь оказался. Хотя дай угадаю, ты ему сказал, что приедешь.

– Да.

– А мне хотел сделать сюрприз?

– Если бы я предупредил, ты бы точно сделала все, чтобы мы не увиделись.

– Ты прав, но это не повод доверять ему, а не мне.

– Я попросил его быть неподалёку, – признался отец. – На всякий случай.

– На всякий случай чего, папа? – я специально выделила слово, словно оно горчило на языке. – На случай, если мне станет слишком больно. И какова дже роль Деса? Рассказать потом об этом своей матери, чтобы она порадовалась? Кстати, а она знает о моем позоре? Ты ей рассказал?

– Это не твой позор! Ты ни в чем не виновата.

– Не уходи от темы, ты ей рассказал? Молчание красноречивей ответа, папа!

– Не начинай, – проговорил он тихо, но жёстко. – Я приехал, чтобы решить, что делать с этой ситуацией, и я никому не позволю говорить о тебе плохо. Я отвечаю за то, что происходит с моей семьёй. И если кто-то поднимает руку на мою…

– На твою семью? – я шагнула ближе, и его спокойствие качнулось. – На какую именно? На ту, которую ты бросил, или на ту, которую ты подобрал?

Дес втянул воздух, но промолчал. Отец сжал челюсти так, что скулы побелели.

– Алекса, мы с твоей матерью…

– Даже если вы с ней были несчастливы, ты мог расстаться с ней иначе. Но сейчас нет смысла об этом говорить. Дес, – я резко развернулась к парню. – Если я тебе задам вопрос, ты можешь мне пообещать, что не соврешь?

– Не совру.

– Твоя мама уже сообщила моей о том, что произошло?

– Я… Я не знаю, – честно ответил он.

– А как ты думаешь, сообщит она ей или нет? Как и всем вокруг?

Повисла тишина. Очередная тишина, которая кричала громче любого «да».

– Хватит, – отец шагнул ко мне, но я отступила, не давая сократить дистанцию. – Я боюсь за тебя. К чёрту репутацию, к чёрту всё. Когда я услышал, что на тебя напали…

– Ты услышал имя, – поправила я. – И посчитал, на кого давить, кого уволят, чьи родители придут с конвертами. Это у тебя автоматически. Навык.

– Да при чем тут это? Почему ты обо мне такого мнения? Потому что так говорит твоя мать? Она меня ненавидит, но ты…

– Ненавижу тебя тоже. Помнишь. Ты мне как-то сказал, что у меня вечные проблемы. Что ж, не успела я поступить в академию, как появилась новая проблема. А ты ведь этого не любишь. Но со мной все хорошо, правда. Единственное, что я хочу, это не поднимать скандал. Так что можешь возвращаться туда, где всё гладко и правильно.

– Я никуда не уеду, пока мы не решим этот конфликт! Я подниму на уши всех, но…

– Папа. Ты меня вообще не слышишь?! Я не хочу поднимать никого на уши! Я хочу забыть об этом, как о страшном сне. Мне достаточно будет, если он просто уйдет из академии, да даже если он просто не будет приближаться ко мне. Дес, скажи хоть ты ему, он меня не слышит!

– Он не просто не будет приближаться, – отрезал отец. – Он ответит. По‑настоящему. Не бумажками, не шепотом. Я уже…

– Что – уже? – я почувствовала, как под ребрами дрогнула тонкая перекладина. – Что ты уже сделал?

Он на долю секунды замялся – и этой доли стало достаточно, чтобы меня накрыло.

– Я поговорил с ректором, – произнес он тем самым деловым тоном, от которого у всех вокруг расслаблялись плечи. У всех, кроме меня. – И с деканом. И… с его отцом.

– С чьим отцом? – спросила я, хотя и так знала.

– Того мальчишки, – слишком быстро. – Я объяснил, что будет, если…

– Он не мальчишка. И ты не имел права, – воздух во рту стал сухим и пыльным. – Не имел права лезть без меня.

– Я твой отец. Я обязан, – он будто поставил печать.

– Ты обязан спросить. Хотя бы раз в жизни, – я рассмеялась, но смех вышел хриплым. – Ты встретился с ним? Ты стоял с ним в одном кабинете и говорил обо мне и без меня, даже не зная, что произошло.

– Мне все рассказли!

– Кто? Дес? Так его самого там не было!

– Перестань, – отец шагнул ближе, и запах его дорогого одеколона ударил в нос. –Я делаю, как правильно, чтобы тебя защитить.

7.3

Я оттолкнула отца и побежала внутрь, глупо виляя по коридорам. Куда идти? Отец везде меня найдет, но как он не понимает… Все обошлось, со мной ничего плохого не сделали, и я хочу это забыть! Не скандалить, не ругаться, не придавать огласки, а просто забыть, как страшный сон. Если бы отец сказал, что договорился, что этот парень ко мне больше никогда не подойдет, иначе отец подаст в суд, я бы была рада, но вот так… Громко. Ведь это все делается только для того, чтобы все вокруг посчитали его хорошим отцом. Таким, каким он уже давно не был. Он лишь скрывает свои комплексы, а не спасает меня… Да и тот факт, что он предупредил Деса о приезде, а меня нет. Он будто пытался обмануть меня и загнать в ловушку…

Петляя по коридорам, я вспомнила про маленькую лестницу около запасного выхода. Куда она вела? В подвал? Уверена, там меня ни Дес, ни отец искать не будут.

Я свернула за первый попавшийся угол, потом за второй, ударилась плечом о выступ, сумка хлестнула по бедру и тут же повисла якорем. Коридоры тянулись, как жилы под кожей старого зверя, тусклые лампы редкими спазмами шипели и моргали. Стены что-то шептали, но я не слушала. Я зажала зубы.

«Вернись, девочка» – прошептал очередной поворот, и я глубоко вздохнула.

Запасной выход пах холодом. Сбоку сразу начались ступени: крутые, упрямые, вкрадчивые. Я аккуратно пошла вниз, сумка съехала ниже, ремень врезался в плечо так, что захотелось выть не хуже в унисон со стенами. Я подтянула ремень на ключицу и пошла дальше.

Внизу не шептали. Ни одной буквы, ни одного злого шороха. Только глухое молчание.

Ходы петляли, низкие своды распухали и сужались, где-то капала вода — одиночные, холодные выстрелы. Я задела паутину щекой, отдёрнула голову, язык ощутил вкус пыли.

Поворот, ещё поворот. Я пыталась запомнить: два вправо, один влево, на стене скол, неровный камень. Но все сколы были одинаковые, как и все пятна, да и каждый камень обладал неровностью. Я остановилась, прижалась ладонью к камню — холод вонзился в кожу, как игла. И тишина. Молчание замка было громче крика моего отца.

И тут что-то сорвалось с балки над головой — темное, несуразное, как комок ночи. Летучая мышь лизнула воздух у моего лица кожей крыла, я увидела на миг ее черные глаза-булавки — и крик вырвался сам.

Я замаха руками и случайно ее задела, отчего стала кричать еще громче, а потом я снова побежала. Вслепую, по-своему же эху, спотыкаясь, цепляясь подолом сумки за колени. Ремень впился в плечо так, что там будто прорезалась новая кость. Я врезалась в стену, отскочила, снова бросилась вперед.

Через минуту, или через год — я уже потеряла счет времени — я остановилась и поняла: я не знаю, где нахожусь. Под подошвой хлюпнула вода. Носком я нащупала край лужи, от которого пошла дрожать бледная полоска отражения — моя тень.

Я обернулась — справа такой же коридор. Слева — такой же. Ровно за спиной — кирпичи, как оскал. Я сделала шаг и услышала, как ремень сумки скрипнул, как бы предупреждая: «Не туда». Я засмеялась — тихо, без радости, пусто. «А куда — туда?»

Подвал молчал. Замок слушал. И я поняла, что заблудилась. А еще поняла, что никуда я от этой мыши не делась, и она сидела напротив и смотрела на меня.

Я прислонилась спиной к стене и медленно сползла, отбрасывая сумку. И зачем я накупила столько книг?

Мышка тем временем сидела и с интересом меня рассматривала. Мне кажется, она даже немного наклонила голову вбок, хотя навряд ли. Интересно, через сколько меня найдут? Они вообще часто проверяют подвалы? Хотя если я пропаду, меня же начнут искать… Везде… Не подумают же они, что я сбежала? Или подумают после моей ссоры с отцом? И может ли это мышь меня съесть?

Я снова посмотрела на это несуразное животное с прижатыми крылышками. Максимум покусает… И то, летучие мыши вроде не кусаются. Или кусаются? Вроде как из-за угрозы могут. Но я же ей не угрожаю…

– Пи… – тем временем пропищала мышка.

– Вот тебе и пи, – усмехнулась я. – эй, стены, вы меня слышите? Где здесь выход?

Вот почему когда они действительно нужны, они не работают. Стоп, стены же могут рассказать, что я сюда спустилась, если у них спросят. А у них спросят. Ура, я буду жить. Наверное…

– Пи… – снова пропищал зверек.

– Что пи? Ты знаешь, где тут выход?

– Пи, – снова высказалось животное и полетело в правый проход.

Не пойду же я за летучей мышью? Это было бы слишком странно.

– Пи! – на этот раз послышался недовольный выкрик, и мышка закружилась на месте.

– Что пи? Я не пойду за тобой, я не сумасшедшая!

– Пи!

Я вздохнула и заметила на стене какой-то странный символ. Естественно, как человека, изучающего руны, меня это заинтересовало. Символ был мне не знаком, значит какой-нибудь бытовой. Чтобы сушить подвал? От крыс? Я снова покосилась на летучее создание, которое недовольно било крылышками.

– Да иду я, иду.

Посчитав, что хуже не будет, я подняла с пола сначала себя, потом сумку, а потом последовала за летучей мышью.

7.4

Удивительно, но спустя несколько поворотов мышь и правда вывела меня из подвала. Ура! Я спасена!

– Отец уехал? – спросила я у стен, даже не надеясь на ответ.

– Да… – послышалось эхо.

– Ого, правда? Даже меня не искал?

С одной стороны, это очень хорошо. А с другой даже обидно. Да и обидно, что он там еще натворит такого?

Я побрела к своей комнате, около которой, естественно, встретила Деса.

– Что? – Я недовольно, но при этом устало посмотрела на него. Сил и энтузиазма ругаться не было.

– Вы снова поругались.

– Если ты пришел констатировать сюда факты, то у тебя слишком много свободного времени.

– Ты всегда воспринимаешь отца в штыки, так нельзя.

– А ты всегда на его стороне и забываешь про собственное мнение, так тоже нельзя.

– Сейчас я с ним и правда солидарен.

Я открыла дверь в свою комнату, и Дес, естественно, зашел следом.

– Я тебя не звала.

– Я и не надеялся. Алекса, вот скажи, ты правда хочешь, чтобы Дениас остался безнаказанным?

– Я хочу больше не вспоминать про то, что случилось, а отец хочет устроить из этого шоу, чтобы все думали, какой он хороший.

– Ты все не так поняла.

– Ты сам все слышал. Он и матери твоей все рассказал, и прессу хотел привлечь.

– Прессу только если потребуется, так он хотел…

– Чего? Суда? Справедливости? Дениас золотой мальчик, его никогда родителя не дадут в обиду, тут такое бы началось. Не удивлюсь, что я бы еще и виноватой осталась, что платье не то одела и мальчик просто не удержался.

– Отец бы этого не допустил.

– Отец бы просто это решил, – оборвала я. – Но согласись, не доводить ситуацию до абсурда лучше, чем ее решать. И нет, я не прошу безнаказанности. Тихо и молча выгнали бы его из академии.

– Если бы ты не восприняла сразу все в штыки, возможно, вы бы с отцом и договорились.

– Если бы ты меня предупредил, что он приедет, я бы, возможно, заранее продумала речь.

– Ты бы просто избежала разговора.

– И мы бы не поругались. Хотя в таком случае он бы все сделал по-своему… Стоп, но он и так все сделал по-своему. Зачем он хотел меня увезти?

– Он переживал за твое моральное состояние.

– Что-то когда он в детстве просил тебя отвлекать меня и уводить из дома, чтобы я его с твоей мамой не застукала, он об этом не переживал.

– Алекса, ты опять…

– Да, опять. Вы снова все делаете за моей спиной. Отцу надо было сначала поговорить со мной, а не лезть на рожон. Что он сейчас решил? Куда уехал?

– По работе срочная встреча была. Я его попросил больше ничего не предпринимать без твоего согласия. Сказал, что поговорю с тобой, подготовлю тебя к следующей вашей встрече, и вы вместе решите, что делать дальше. И он успокоится, и ты.

– Дес, я уже сказала что хочу: забыть об этом.

– Отец это услышал. Но он считает, что Дениас тогда избежит наказания. Вам нужно найти компромисс, подумай об этом. Отец приедет через пару дней.

– А где сейчас Дениас?

– В своей комнате под аналогом домашнего ареста.

Дес ушел, а я завалилась на кровать. Не так я себе представляла выходной, ох не так…

– Пик! – послышался звук за окном, и я резко села на кровать.

За окном с недовольной (вот правда, с недовольной, хотя я думала, что такого у зверей не бывает) мордочкой сидела летучая мышь. Скорее всего, та самая. Не думаю, что я у них настолько популярна, чтобы меня разные преследовали.

Я помахала руками перед стеклом, но она не улетела, а просто смотрела на меня, как на умалишённую, мол, что она скачет.

Понадеявшись, что ей скоро надоест, я решила сходить на ужин. Естественно, там я встретила Ию и Катрину. Причем Катрину была такой уставшей, что я даже побоялась представить, сколько энтузиазма было у Ии в городе. Хотя по ее рассказам, они там все заведения успели обойти. Кошмар, молодцы.

Сухо рассказав о том, как прошел мой выезд, я вернулась в комнату в надежде, что никаких мышей на подоконнике нет. Но, увы, очередная моя надежда разбилась о реальность. Она была там. Да в смысле? Что с ней не так? Почему животное меня преследует?!

Не успела я мысленно произнести этот вопрос, как меня прошибло холодным потом от догадки. Нет, только не…

Я распахнула окно, чтобы проверить свою догадку. Мышка тут же влетела, недовольно пискнув на свет, и, зацепившись лапками за светильник, тут же повисла рядом с моим плечом… Нет, ты же не…

– Ты мой фамильяр? – шепотом пробормотала я.

– Пи… – мне не требовался переводчик с мышиного, я почему-то сразу поняла, что это было «да».

Но если у меня появился фамильяр, то кого я потеряла? Кто умер?

Глава 8

Тишина стояла пугающая, и лишь ужасное тиканье часов разрывало пространство, давя на нервы ещё сильнее. Виктор сидел в своём кресле с каменным лицом. И этот человек ещё меня успокаивал? Да он сам сейчас от нервов просто взорвётся. Я прекрасно знаю, что скрывают такие маски.

Наконец пространство вспыхнуло яркой искрой магии — ректору вернулось его письмо.

– Что там? – вскочила я с места.

– Всё хорошо.

– Врёте! – я выхватила письмо из рук ректора, наплевав на все правила приличия.

Текст был более чем нейтральным. Ректор лишь интересовался, передавала ли мама копию документов из академии в мою бывшую школу, чтобы подтвердить грант. Ниже маминой рукой было выведено коротко: «Да. Всё передала сразу же».

– Тогда папа? – всё с тем же испугом, но уже и с примесью удивления спросила я.

– Ему я тоже уже написал.

Действительно, не прошло и минуты, как в воздухе вспыхнуло второе письмо. В нём ректор задавал нейтральный вопрос моему отцу, и тот также ответил своим почерком.

– Ничего не понимаю… Но тогда кто? – я уставилась на ректора, понимая, что больше у меня никого нет.

– А ты вообще уверена, что это фамильяр?

– Уже нет… Посмотрите?

Мы направились в мою комнату, по пути ловя удивлённые взгляды одноклассников. Вой при этом медленно и даже немного гордо шёл за нами. Признаться, фамильяр ректора всегда выглядел гордо.

– Что случилось? – подбежал к нам Дес. Ну да, как же без него.

– Всё хорошо.

– Но почему тебя куда-то ведёт ректор?

– Господин Валенроу, напомните, почему мы должны перед вами отчитываться? – холодно обратился к Десу Виктор, резко останавливаясь.

Десмонда по его родной фамилии называли крайне редко; часто по ошибке использовали фамилию моего отца. Но Виктор… Кажется, наш ректор недолюбливал его не меньше, чем меня.

– Я просто за неё переживаю, – так же холодно ответил Дес.

– Вы считаете, что рядом со мной ей грозит опасность?

– Нет, но…

– Хорошего вечера! – отрезал ректор и направился дальше.

Мышка обнаружилась ровно там, где я её и оставила, – в шкафу. Виктор втянул носом воздух, сделал жест руками, будто пытаясь поймать что-то невидимое, а потом заинтересованно посмотрел на меня.

– Это ваш фамильяр. У вас есть магическая связь.

– Но как? Кто умер, я не понимаю… – я растерянно села на край кровати, в то время как летучее животное забралось мне на плечо, немного царапаясь коготками, и там улеглось, буквально обняв меня.

– А с чего вы вообще взяли, что кто-то умер?

– Ну как… У меня появился фамильяр, а он не появляется просто так.

– Он появляется, только если вы кого-то потеряли, но это не обязательно связано со смертью.

В этот момент Виктор выразительно посмотрел на Воя.

– В смысле?

– Когда я встретил Воя, у меня никто не умирал, но из моей жизни в тот день ушёл один очень важный для меня человек. Но только из моей жизни: его жизнь продолжалась.

– То есть… Я всё равно не понимаю.

– Что было перед тем, как вы привязали к себе мышь?

– Я… поругалась с отцом…

– Значит, ссора с вашей стороны была очень сильной и искренней.

– Я в сердцах крикнула, что у меня больше нет отца… – растерянно проговорила я. – Но это не первая наша ссора.

– Возможно, первая настолько сильная. Возможно, вы впервые дали волю эмоциям. Вы выросли, и ваши эмоции стали сильнее.

– Да, но что будет, когда мы помиримся? А я уверена, что нам всё равно придётся общаться. Наша связь пропадёт? – задавая этот вопрос, я покосилась на мышку, которая, кажется, тоже с интересом слушала наш разговор.

– Нет, фамильяр — это навсегда. И да, вы, скорее всего, помиритесь с отцом, но ваши отношения уже никогда не будут прежними. Он перестал занимать ту ступень в вашей жизни, которая предназначена родителям. Извините, Алекса, но это так.

Я чувствовала себя опустошённой. Я не была готова к такому повороту…

– И что мне теперь делать?

– Жить, как и раньше. Ничего критического не произошло. Просто вы повзрослели и установили границы. Сами.

– А с ней что делать? – я ещё более нервно покосилась на мышь.

– С ним.

– Что? – не поняла я.

– С ним. Это мальчик. Я запишу вас на факультатив работы с фамильяром. Также я обязан сообщить вашим родителям о таких изменениях.

– И как вы им это объясните? Что вы им скажете?

– Правду, а выводы они уже сделают сами.

С этими словами Виктор ушел, за ним последовал и Вой, бросив последний заинтересованный взгляд на мышку.

– Ну и как мне тебя назвать? – покосилась я на свое плечо. Невесело так покосилась…

8.2

К слову, истерика не заставила меня ждать, ведь уже через час я в кабинете ректора читала гневное письмо о том, что он, то есть этот самый ректор, крайне некомпетентный. Его дочь не могла настолько сильно разозлиться на отца, и эта мышь вовсе не фамильяр, а просто дикий зверь. И что Виктор ничего не понимает в магии, вот отец приедет, и сам во всем разберется…

Реакция ожидаемая, но очередной поток эмоций заставил меня покрыться мурашками, поэтому Виктор предложил мне заглянуть к лекарям за успокаивающим зельем. Кажется, это уже входит у меня в привычку.

Однако спорить я не стала и спустилась в лазарет, но он, увы, оказался заперт.

Подергав несколько раз ручку и выругавшись так, как совсем не подобает девушке, я уже хотела развернуться, но тут из-за угла вышла Мадам Рената Вейль. Ее волосы снова были схвачены медной спицей, а глаза на этот раз украшали большие круглые очки.

– Ох, к вечеру зрение подводит, – вздохнула она, проследив за моим взглядом. – У тебя что-то случилось?

– Да, у меня снова нервы немного не выдерживают.

– Ох, деточка, неужели опять кто-то напал.

– Нет, что вы.

– Любовь? – скорее для вежливости, нежели из интереса спросила женщина, с трудом отпирая дверь и надавливая на нее, чтобы та открылась.

– Хуже, семья.

– О, семья — это радость.

– Вот я и радуюсь, до мурашек… А лекарь еще не приехал?

– Увы, ждем со дня на день. А пока за него я.

Получим заветный флакончик с жидкостью, я залпом опустошила его в спальне и легла, надеясь, что следующий день будет лучше. Правда перед этим выпустила из шкафа Писка. Он в свою очередь сладко зевнул, а потом упорхнул в приоткрытое окно.

«Хоть бы не вернулся» – подумала я, но надежды не оправдались, и утром Писк снова занял место в моем шкафу. Вот и зачем мне фамильяр? Что мне вообще с ним делать?!

– Что мне вообще делать в единственный выходной? Как все успеть? Вот объясните мне, почему только один выходной?! – возмущалась Ия, ковыряя вилкой омлет. Как видно, у каждого в этой академии проблемы были свои.

– Потому что у нас учебная суббота, – пожала плечами я.

– Но почему она учебная? Мы сейчас проживаем лучшие годы своей жизни! А нам выдают всего один день для жизни.

– Мы сейчас проживаем те годы, которые станут нашей базой в будущем. И мы либо построим себе фундамент для светлой взрослой жизни, либо эти годы… Прогуляем.

– Фу, какая ты скучная, – нахмурила носик Ия.

– И это не новость, я давно тебе это пытаюсь объяснить, то все равно продолжаешь со мной зачем-то общаться.

После моей фразы Катрина хмыкнула, а Ия фыркнула, будто я сказала очередную глупость.

– Алекса, фундамент нашего счастливого будущего – это удачно выйти замуж.

– Моей маме это не помогло, – усмехнулась я. – Вышла-то она удачно, а вот дальше все пошло не по плану. В наше время нельзя жить только за счет мужчины, нужно стать личностью.

– Я уже говорила, что ты скучная?

– Да, и много раз.

– Тогда ладно.

Пока мы обсуждали смысл учебной субботы, за столиком самых важных персон тоже происходило какое-то бурное обсуждение. И если верить тем фразам. Что до нас долетали, им тоже одного выходного показалось недостаточно, и они строили какие-то грандиозные планы на вечер. Ну что ж, удачи.

У меня грандиозные планы ограничивались только планами на учебу. Сначала у нас в расписании значилось «руны в артефакторике». Во время этой профессор Арколин торжественно водрузил на кафедру потемневший от времени ящик с латунными накладками и постучал по крышке костяшками пальцев, как по музыкальному инструменту.

– Основа любого артефакта — магическая матрица и дисциплина, – сообщил он, заодно кидая на нас такой взгляд, что сразу стало понятно, что дисциплина — это основа не только артефактов, но и его пар. – Сегодня соберём простейший стабилизатор тепла. Никакой стихии, никаких излишеств. Только схема, руна-узел и правильная подпитка. Есть вопросы?

Руку моментально поднял высокий, худощавый парень. Я уже поняла, что он, как и я, отличался особой тягой к знаниям.

– Извините, профессор. А зачем нам собирать артефакты? Разве мы не должны работать с уже готовыми, нанося на них нужные символы?

– Правила написания символов, молодой человек, зависят от способа сборки и от материалов. Я не жду, что вы станете великими или даже посредственными артефакторами, но пока вы своими руками не соберете хотя бы самые примитивные вещи, вы никогда не поймёте, где и что выводить. Еще вопросы?

Мы покачали головами.

Профессор между тем вскрыл ящик и раздал нам наборы: круглая керамическая подложка, три серебряных штифта, тонкая пластина слюды и пузырёк с гелем для активации. Я, честно, не пищала от радости, но руки сами нашли правильный хват — когда-то в детстве мы с папой собирали из обломков часов крошечные компасы. Вроде похожая моторика.

– Без самодеятельности, – предупредил Арколин, обходя ряды. – Контуры ровные, питание — капля в минуту. Кто устроит фонтан — будет вытирать потолок.

8.3

– Неужели мы ничего не можем с ними сделать? – причитала магистр Мираэль Авро, идя рядом с деканом.

При этом декан факультета бюрократической магии была не столько взволнована, сколько зла.

– Нам нельзя, – холодно отрезал декан.

– В смысле нельзя? Студенты спрашивают у стен абсолютно все! Я уже не столько переживаю за вопросы на тесте, сколько за свое личное пространство.

– Неужели вы думаете, что студенты будут узнавать о вашей личной жизни?

– Нет, но… Я вообще не знаю. Что и думать! Но я точно знаю, что такими темпами мы не выпустим ни одного компетентного специалиста. Все преподаватели в шоке.

– Зато дети в восторге. Для короля это важнее.

– Но…

– Что «но»? – ректор на секунду остановился и резко развернулся к своей собеседнице. – Вы же не хотите ставить под сомнение решение короля.

– Я? Нет, что вы… Но…

– Король открыл передовую академию с современными кафедрами и лучшими преподавателями. Значит, он знал, что мы справимся.

– Да, но Виктор, вы же понимаете, что я права…

– Понимаю, но сделать ничего не могу. Причем во всех смыслах этого слова.

– Что вы имеете в виду?

– Я пытался ограничить шепот стен, не убрать, а просто поставить некие запреты, но не смог. Я пока не понял природы этой магии.

– Но я думала, что…

– Что если меня поставили ректором, то мне что-то рассказали? Увы. Можно лишь догадываться, почему это место досталось мне, и эти догадки мне совсем не нравятся.

После этого Виктор и Мирэаль удалились, а я немного подождала и выбежала из укрытия. Мда… На пару я опоздала серьезнее, чем планировала.

Конечно, не нарочно подслушанный разговор не вылетал из головы, но я решила решать проблемы по мере их поступления. И пара на данный момент была критичнее стен. Кстати, стены!

– Эй, – тихо позвала я, – в каком расположении духа сейчас профессор Грайн?

– В плохом… в плохом… в ужасном…

– А почему? – нахмурилась я.

– Никто не может ответить на его вопросы… Никто… Ответить не может… – пугающий шепот разлился по коридору, и я мысленно взмолилась, чтобы рядом никого не было.

Так, ладно, я обещала себе так не делать, но тут экстренная ситуация.

– А какие вопросы он задавал?

Вопросы и правда оказались с подвохом, поэтому прежде чем заглянуть в аудиторию, я заглянула в учебник.

– Извините, можно?

– О, еще один человек, который не считает мой предмет важным. А ведь материалы и носители — это основа вашего предмета.

– Извините, я задержалась на прошлой паре. Мне очень жаль, правда. Позвольте мне войти.

– Три вопроса. Ответите правильно, и я позволю вам присоединиться к занятию. Нет, пишу декану о вашем прогуле.

Я кивнула, хотя выбора у меня все равно не было.

Стены не подвели, да и Грайн тоже. Он задал мне те же самые вопросы, и, только удовлетворившись правильными ответами, впустил в аудиторию.

– Итак, господа студенты! – продолжил преподаватель, когда я заняла свое место. – Вот вам пример того, что надеяться надо на свои знания, а не на стены. Они вам могут подсмотреть ответы на домашнее задание у соседа. Продиктовать вопросы из теста, если я их не скрою от всех кирпичей, но они не выручат вас в таких ситуациях. И уже тем более не помогут вам в реальной жизни.

Грайн снова похвалил меня в конце речи, а у меня внутри все сжалось. Я поступила нечестно, я обманула. Я сделала то, за что порицала других. И будто одного чувства вины мне было, на выходе с пары меня поджидал Дес, чтобы подселить второе.

8.4

– Ты рада? – с порога начал он.

– Ты о чем? – мгновенно нацепила холодную маску я. – Хотя не важно. Нет, я не рада.

– Точно, ты же по жизни обиженная и обделённая, – презрительно фыркнул Дес.

– Что тебе надо?

– Отец отменил важные рабочие встречи, чтобы вернуться в академию.

– А я тут при чем? Это же он отменил.

– Зачем ты наврала про фамильяра?

– Я не врала. Не стоит всех судить по себе.

– Алекса, хватит. Ты хочешь сказать, что он у тебя правда появился?

– Да.

– Покажи.

– Прямо сейчас? Вместо пар? Конечно, мы же не учиться сюда приехали.

– После.

– И после я тебе ничего не покажу. Я вообще не обязана. Кстати, а чего тебя так волнует, что отец отменил встречи по работе?

– Он очень переживает из-за фамильяра.

– А что переживать? Он меня не обидит. Да и разговора нашего он уже не изменит. Дес, мой тебе совет, хватит тебе уже быть его цепным псом.

– Алекса!

– Мне пора!

Не знаю почему, но этот разговор также поселил внутри меня порывы самобичевания. Я отвратительная, я ужасная студентка, да и хозяйка для фамильяра так себе, я ведь до сих пор его не покормила…

– Алекса, вот вы где! – послышался позади голос ректора. – Добрый день.

– Добрый…

Давайте, скажите еще, что вы знаете, что я подслушивала, прочитайте лекцию, что так делать нельзя, и я вообще себя морально съем. – Завтра начнутся ваши занятия по взаимодействую с фамильяром.

– Отлично, а до завтра что мне делать?

– В смысле?

– Чем его кормить, поить?

– Ваш фамильяр летучая мышь, окно не закрывайте, и он сам себе все добудет. К тому же вы теперь связаны магически, не будет поблизости насекомых или лягушек, съест частичку магии.

– Спасибо, с лягушками мою магию еще не сравнивали.

– Привыкайте. И еще…

Тут Виктор замялся, и мне это не понравилось.

– Сегодня за Дениасом приедут родители. Точнее пришлют карету. Они забрали его документы из академии.

– Отлично, я тут при чем?

– Просто передаю информацию. Надеюсь, ваши пути с ним больше не пересекутся.

– Надеюсь.

Ректор дальше побежал по своим делам, а я направилась на следующую пару, правда все мои мысли были в подслушанном разговоре и в том, что сказал ректор. Занятия по взаимодействие с фамильяром это хорошо. Уезд Дениаса тоже. Может быть день не такой уж и плохой…

Вечер оказался более прозаичный, чем я думала. Точнее даже не так. Я думала, что вечеринка, которую обсуждали утром, будет тайной и закрытой. А ее закатили прямо в столовой. У всех на виду… Мда, нынешние студенты явно чувствовали полную безнаказанность за родительские деньги.

Они сдвинули столики к стенам, и столовая превратилась в странный гибрид клуба и актового зала. Из чьего-то артефакта лилась крайне нестройная музыка, между блюдами стояли стаканчики с неизвестной жидкостью, а откровенные платья некоторых девушек смущали даже меня. Пара человек сидели прямо на столах, болтали ногами; другие растянулись на стульях, поставив рюкзаки вместо пуфов. Смех, карты в углу, спор о чём‑то бессмысленном — и та самая легкомысленная уверенность, что последствия рассосутся сами.

Я взяла поднос, как щит. Отодвинула чей‑то чужой кардиган с края свободного стола, устроилась у окна, спиной к движению, чтобы не ловить взглядов. План был прост: суп, котлета, уйти. Никаких вовлечений.

Конечно, именно в этот момент я его увидела. Дес — в обычной чёрной толстовке, с небрежно закатанными рукавами, рядом девушка: светлая, лакированные ногти, важная аккуратность в каждом жесте. Причем я даже не могла понять, та же эта блондинка с котом или уже другая. Они тут были все… Немного похожи…

Девушка что‑то сказала Десу на ухо, он усмехнулся. Его взгляд скользнул по залу, зацепился за меня на полсекунды — и так же спокойно прошёл дальше, как по списку в расписании. Холодная, ровная линия внимания — ни зацепки, ни вопроса. Ну и отлично. Он вписался в эту компанию.

Я намеренно жевала быстро, считая ложки, словно каждую можно отметить галочкой в задачнике: ещё три — и свобода. В какой-то момент ко мне присоединились Ия и Катрин. Причем если вторая выглядела растерянной, то у Ии ярко горели глаза, ей явно нравилось все происходящее.

Пока я отвлекалась, чтобы объяснить Ии, почему я не хочу остаться, слева качнулась тень.

– Можно? – Дес стоял напротив, ладонью придерживая спинку стула. Девушка рядом чуть склонила голову, рассматривая меня так, будто оценивала незнакомую картину в галерее: интересно, но можно и мимо пройти.

– Столиков много, – сказала я, не поднимая глаз. – Этот занят ужином.

– Мы ненадолго, – ответил Дес и я всё‑таки подняла взгляд. У парня на лице была та самая нейтральность, которую он, кажется, тренировал годами. Ни тени воспоминаний, ни попытки прочитать меня. Чужой в собственной истории.

8.5

– Отпусти, – прошептала я, выпрямляясь и стряхивая его пальцы. – Я умею ходить.

– Спорный тезис, – едва заметно усмехнулся он, но отступил. Его глаза скользнули по моему лицу, убедились, что я стою, и вернулись в прежнюю нейтральность. – Вечером.

– Никогда, – ответила я громко, чтобы услышали те, кто ждал зрелища. И пошла вперёд, доставая из‑под ноги чужую лямку носком ботинка, на этот раз глядя очень внимательно.

В зале многие шептали, толи, обсуждая, как я чуть не упала, толик как Дес меня обнял и прижал к себе. Интересно, а как это выглядело? Как брат, ловящий младшую сестру? Или как парень, спасающий девушку от падения? Хотя вообще не интересно. Вот ни капельки! Он мне не брат и не парень, он предатель и пустое место в моем настоящем!

Когда я выходила из столовой, мне навстречу попался разъярённый ректор в сопровождении преподавателей. Хоть какая-то отдушина для сегодняшнего вечера. При этом, когда Виктор пробегал мимо меня, он бросил будто облегчённый взгляд. Он будто радовался, что я в этом не участвую, но ему-то какая разница. Одной нерадивой студенткой больше, одной меньше.

Сделав еще пару шагов, я даже передумала и вернулась, чтобы посмотреть, что там происходит. А происходило там ужасное. Ректор кричал на студентов про правила поведения, а те лишь лениво спрашивали:

– И что вы нам сделаете? Исключите? Отстраните от занятий? Так у нас все оплачено, не посмеете.

Среди выступающих были Ричард Вольски, Элиза Кроу, Маркус Эверет и другие представители этой компании. Дес при этом хоть и стоял рядом, но помалкивал. Трус! Ты либо с ними, либо против них.

Мне стало настолько неприятно от всего происходящего, что я развернулась и снова направилась в комнату, где меня уже ждал Писк.

– Ну привет, – помахала я рукой мыши и задумалась, насколько это вообще нормально. – Нам сказали, что завтра мы начнем учиться взаимодействовать.

– Пи!

– Полностью согласна, что бы это ни значило.

Я скинула сумку, вытащила из бокового кармана сушёный кусочек груши – стащила еще за завтраком. Писк отлепился, как липучка, и сделал круг по комнате: шорох кожи по воздуху, мягкая тень на стене, два аккуратных хлопка крылышками. Приземлился на край моей ладони, цепко, почти без веса, и посмотрел бусинками-глазами в упор: где гонорар?

– Ладно, твоя взяла, – положила ему лакомство на подоконник и отступила. – Давай договоримся: я тебя не трогаю без повода, ты не устраиваешь налёты на мои уши. И никаких других диверсий, ясно?

– Пи! – победно сообщил он и тут же проверил пределы договора: сорвался с места и ухватил крошечными зубками резинку для волос, оставленную на ручке окна.

– Ах так, – сказала я и завела ему «игрушку»: вытащила из ботинок шнурок, привязала мятую обёртку, подняла над головой и повела из стороны в сторону. Писк, забыв про резинку, пошёл следом, петляя, как танцор, то взмывая, то ловя блестяшку на повороте. Мы играли пару минут: он – азартно, я – с каким-то смирением.

Наконец, я подняла руки, сдаваясь.

– Всё, чемпион, я в душ. Ведёшь себя прилично. Никаких налётов на зеркало, никаких батальных криков под дверью. Договор?

Писк задумчиво посмотрел на меня вверх ногами и, кажется, кивнул. Потом аккуратно перевернулся, нашёл удобную складку на моём старом шарфе, который висел на спинке стула, и завернулся в него, как в гамак. Маленький комок с ушами. И почему я раньше считала, что все мышки, даже летучие, страшные?

Я проверила, что дверь закрыта на оба замка – щёлк, щёлк, – для верности повесила на ручку табличку из блокнота: «Непрошеным – вход по записи». Для особо одарённых, то есть.

Правда, перед тем как скрыться в душевой, я спросила у стен, что там происходит в столовой.

– Все разошлись… Разошлись… Тишина… Спокойствие…

– И как ректор этого добился?

– Письмо… Пригрозил… Пригрозил письмом королю… Опозорить семьи… написать и унизить фамилии…

– Поняла, стандартные пугалочки для аристократов. Господи, я теперь не только с мышью, но и со стенами разговариваю…

Душ шипел и пыхтел, пока артефактный нагреватель подбирал температуру, а я стояла под струями, пытаясь смыть с себя чужие взгляды, чужие голоса и этот его «вечером» с точкой вместо вопроса. Правда, смывалось трудно, при условии, что я постоянно боялась, что за мной подглядывают сен. А вдруг у них и глаза есть?

Вода барабанила по плечам, подцепляла мысли и уносила их в слив, но одна, самая упрямая, всё равно цеплялась: как я выглядела со стороны, когда он меня поймал? Как девчонка, которую в последний момент вытянули за воротник из неприятностей? От этого в груди снова что‑то зашевелилось – злость и стыд, взбитые до пены.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладной плитке. Писк в комнате пару раз коротко пискнул – видимо, ворчал на душевой шум, – и затих. Хорошо бы, чтобы также затих весь остальной мир.

Разумеется, мир выбрал другое.

Стук.

Сначала короткий, вежливый. Потом – пауза. Затем ещё раз, чётче и настойчивее.

Я закатила глаза в пустоту ванной, хлюпнула водой и также беззвучно сказала потолку: «Почему он такой непонятливый?» Мы же договорились. Точнее, я договорилась, а он нет – как всегда.

8.6

– Приём закончился до утра, – сказала я ровно, не выкрикивая.

– Алекса, я не могу связаться с отцом.

– Сочувствую, – совсем неискренне сказала я.

– Да открой же ты, это важно.

– Для кого? Для тебя? Если это важно для тебя, то почему я должна открывать?

– Да пойми ты, у нас настроен быстрый канал связи, и я не могу с ним связаться!

Пауза. И, конечно, знакомый низкий голос, усмирённый до шёпота:

– Пять минут. Без сцен.

Я закатила глаза во второй раз за вечер и тихо ударила лбом о створку. Раз за разом. Очень помогает. Потом глубоко вдохнула, отступила на шаг – и усмехнулась сама себе.

– Никогда, – сказала я всё так же через закрытую дверь.

Писк одобрительно пискнул. За дверью на секунду стало пусто, как в паузе между вдохом и выдохом. Тишина, в которой можно было бы поверить, что он передумал.

Конечно, нет. Но это уже будет его проблема. Моё «никогда» сегодня упрямей, чем его «вечером».

– А если с отцом что-то случилось? Если фамильяр появился не просто так?

– Что? – я испуганно отворила дверь забыв, что в полотенце. – Но… Что… Как… Стоп! Он прислал гневное письмо после того, как у меня появился Писк. С отцом точно все было хорошо!

– Писк? – и тут Дес удивленно уставился на летучую мышь в моей комнате.

– Ты вообще ненормальный? Такими вещами шутить, чтобы я открыла!

– Я не шутил, я правда испугался.

Говоря это, Дес смотрел на меня— слишком внимательно и, разумеется, не в глаза. Его взгляд скользнул по моим мокрым волосам, по полотенцу, которое, как назло, решило жить своей жизнью.

– Перестань, – процедила я, дёрнув край. – Глаза наверх, герой.

– Я пытаюсь, – невозмутимо сказал он, и в уголке рта дрогнула виноватая улыбка. – Но ты в полотенце.

– Блестящий вывод, – я дёрнула дверью, собираясь закрыть. – Значит, увидимся тогда, когда я буду не в полотенце.

Я правда собиралась прерывать наш разговор, но Дес положил ладонь на кромку, не давая створке захлопнуться. Ладонь тёплая, упёртая, как всё, что связано с Десом.

– Алекса. Пять минут.

– Я тебе сейчас такие пять минут… – начала я с выражениями, но Писк возмущённо пикнул, будто стыдил. Дес перевёл взгляд на него, и это спасло мне остатки достоинства: пока он осознавал факт летучей мыши в интерьере, я успела выдохнуть.

– Ладно. Внутрь — и к стеночке, – процедила я. – Смотри только под ноги и на свои прекрасные принципы.

Он мгновенно вошел, а я, не теряя ни секунды, шмыгнула в ванную, защёлкнула замок и, прижавшись лбом к прохладной двери, пару раз сосчитала до десяти. Потом натянула первый попавшийся комплект – старую футболку и шорты, стянула влажные волосы в пучок и заглянула в зеркало. Вроде человек. Вроде.

Когда вышла, Дес стоял у подоконника, запрокинув голову, и рассматривал Писка с нескрываемым удивлением.

– Значит, летучая мышь.

– Ну я не твоя куколка, чтобы иметь белую кошечку в фамильярах. У меня все суровее.

– Он кусается? – насторожился Дес.

– Только в случаях, если на него смотрят слишком пристально, – сладко сообщила я. Писк вторил моим словам громким «пи» и торжественно перевесился на другую сторону карниза, будто демонстрировал профиль.

Дес оторвался наконец от моего фамильяра и повернулся ко мне.

– Я правда не понимаю, что со связью, – сказал он тихо. – Канал настроен. Магия активизируется. Но в итоге ноль. Пустота.

– Поздравляю, – развела я руками. – Я в этих каналах не разбираюсь.

– Ты была в контуре, – напомнил он.

– Была. Отказалась. Чтобы не быть под вечным прицелом моего папочки, – скопировала я его тон. – Это не связь, это поводок. С бубенчиками.

– Это безопасность, – упрямо сказал Дес. – Для тебя.

– Для него, – поправила я. – Чтобы он знал, где я, что я, с кем я, как дышу. Спасибо, не надо. Я умею сама. Не хочу давать ему простой способ почувствовать себя ответственным отцом, он провалил эту миссию.

Дес провёл ладонью по лицу, как будто стирал невидимую пыль.

– Алекса, если он отключил канал сам – это одно. Если канал вырубили извне – это совсем другое.

– Ага. И ты пришёл выяснять это на моём коврике? – я скрестила руки. – Странная тактика.

– Не смешно, – отрезал Дес. – И да, «Писк» – это фамильяр? Он появился прямо… ну…

– Не сейчас, – оборвала я. – К делу. Что ты хочешь от меня?

– Ты ничего не знаешь?

– Об отце? Я уже много лет не знаю о нем больше тебя.

– Алекса, я просто спрашиваю!

– Я ничего не знаю, – сказала я, чётко разделяя слова. – Я не хочу знать. Я не тот, кто ему нужен, когда у него проблемы.

– Он тебе отец, – произнёс Дес так, будто это было заклинание.