Записки писательницы и её вредной музы

О главном герое замолвите слово

Дисциплина. Дисциплина. Дисциплина.

Я повторяла это про себя как мантру. Как говорят все писатели и умные книжки? Надо писать хотя бы по чуть-чуть, но каждый день. Умные книжки ведь плохого не посоветуют, да?

Но, к сожалению, в погасшем чёрном экране ноутбука отразился не великий писатель, а лишь моя грустная физиономия. Как можно написать хоть строчку, если в голове такая же пустота, как в супермаркете перед Новым годом?

За окном уже стемнело, дождь тихо шуршал по стеклу. Итак, текст. В прошлые выходные я начала писать историю про пропавшего брата главной героини и распри между двумя королевствами. В идеале это должен был получиться ромфант. Но пока что это больше походило на дарк-фэнтези, учитывая мрачное начало.

Как вообще пишут такие книги? Наверное, надо придумать что-то позитивное, смешное и это... как его... романтическое. Так, соберись. Надо написать хоть что-нибудь. Хотя бы пару строк!

Я продолжала смотреть на открытый документ — он смотрел на меня в ответ. Тишина. И в голове, и в мыслях. Экран ноутбука вновь погас. Я в отчаянии посмотрела на дымчато-серую кошку, которая лежала на подоконнике и лениво следила за каплями на окне.

— Эй, Муза? Не хочешь помочь? У меня что-то без тебя не получается.

Муза махнула хвостом и неохотно ответила:

— А ты отчёт по работе отправила?

— Конечно.

Она хитро сощурила зелёные глаза и легла в позу сфинкса.

— Уверена?

После такого вопроса поневоле занервничаешь. Я заёрзала на стуле. Может, я что-то забыла? А вдруг цифры где-то неправильно посчитала? Надо бы проверить. И потом я точно начну писать…

Проверка цифр плавно перетекла в решение вопросов, возникших в рабочем чате. Так что рабочий компьютер я выключила уже ночью — и, конечно же, ни о каком писательстве уже не могло быть и речи.

Я выключила свет, нырнула под тёплое одеяло и почти сразу почувствовала, как царство Морфея приветливо распахивает свои объятия. И сквозь сладкую дрему вдруг услышала:

— Слушай, а что если убить того вредного парня?

Я, сонно моргнув, посмотрела на Музу, сидящую на спинке кровати. Эта вредная серая кошка выглядела чересчур бодро.

— Какого ещё парня?

— Да этого, который в начале книги уже бесит.

Поперхнувшись сном, я резко проснулась:

— Он же главный герой!

Муза свесила лапки со спинки кровати и флегматично махнула пушистым хвостом:

— И что? Бесит он меня.

— Иди спать!

Я вновь начала проваливаться в дрему, тело расслабилось, кудрявые овцы заблеяли вдалеке…

— Он может героически погибнуть, спасая даму, — донеслось до меня сквозь блеяние овец. А потом Муза мстительно добавила:

— Где-нибудь в начале книги.

— Да ну тебя, зараза!

Хтонь, печеньки и вдохновение

За окном растеклась густая чернильная ночь, мерцая тысячами огоньков. В каждом окне жила своя история, достойная того, чтобы её рассказали, а вот моя упрямо отказывалась появляться без музы. Со вздохом я отошла от кухонного окна.

Экран ноутбука погас, отчаявшись дождаться меня. Я провела по тачпаду, оживляя его и вновь столкнулась со своим худшим кошмаром: чистым листом новой главы. Из динамиков телефона лилась спокойная музыка — специально подобранная, чтобы настроить на писательский лад. Бесполезно. Внутренне вздохнув, я признала очевидное: кажется, пора мириться.

Я сварила в турке кофе, добавив палочку корицы, кардамона и перца. Налила в маленькую чашку для эспрессо и поставила рядом с ноутбуком. В свете экрана над чашкой заклубился тонкий дымок. Разложила на тарелке слегка подогретое овсяное печенье, наполнив кухню ароматами специй, ванили и тёплого шоколада.

— У меня тут вкусняшка, иди ко мне, — заискивающе позвала я. — Моя хорошая, умная, — «и совсем не вредная», пробормотала я под нос. — Где же ты, моя прелесть?

Муза материализовалась на холодильнике, свесив пушистый дымчатый хвост. Зелёные кошачьи глаза ехидно прищурились.

— Сегодня “хорошая”, да? А кто меня вчера заразой называл? Не помнишь?

— Да это я во сне, не со зла! — невинно похлопала я ресницами. — Печеньки. С шоколадными кусочками, твои любимые.

Пододвинула тарелку ближе к холодильнику. Хвать — и печенька исчезла в цепких лапах музы.

— Ладно, — раздалось довольное урчание. — Пиши: «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»

— Эй, а ну без плагиата!

— Подумаешь, — муза лениво пожала плечами. — Это же шедевр!

— Отберу печенье, — пригрозила я.

Но было поздно — тарелка уже опустела. Муза гордо сидела на холодильнике, хрустя добычей и топорща усы от удовольствия. Я терпеливо ждала. Она всегда добрела после еды.

— Кажется, у главной героини мало проблем, — наконец задумчиво произнесла муза.

— По-твоему, смерть родителей, королевство в опасности и пропажа брата — мало проблем? — задумчиво почесала я нос.

— Не, банально, — фыркнула она. Затем свесила мордочку и торжественно объявила: — И унесла её в подземный мир неведомая хтонь!

— Вообще-то я пытаюсь написать ромфант, а не дарк фэнтэзи.

— Не надо мне тут. Хтонь — это серьёзная литература! - назидательно заявила муза. — А ромфант всегда успеешь написать.

Мне осталось только грустно вздохнуть. Вот так всегда: начинаешь с ромфанта, а заканчиваешь хтонью. Но кто я такая, чтобы спорить с музой?

— Ладно, давай. Как там эта твоя хтонь выглядит?

— Ууу, сейчас расскажу! — глаза музы загорелись зелёным огнем, и она начала живописно описывать подземные лабиринты, населённые странными неведомыми существами.

Спать мы пошли только под утро, когда весь кофе был выпит, от печенья остались только крошки на тарелке, а все виды и подвиды хтони были описаны на пять страниц.

«Матчасть должна быть внушительной», — заявила муза.

Недосып у меня скоро будет внушительный, а не матчасть…