Заправочная станция

1.Цветочная лавка на заправочной станции

Колокольчик над дверью задребезжал, и посетитель дернулся, словно не игрушку задел, а кнопку разгерметизации отсека. Этот гнусавый непривычный звук пугал почти всех, исключение составляли либо глухие, либо контуженные. Но потом испуг зачастую сменялся интересом, все-таки раритет. Тетка говорила, что в древности такими устройствами оснащали все магазины, чтобы хозяин всегда знал, когда в зале появлялся покупатель. Врала, поди, как барометр в четырехтактном прыжке.

Да что там посетители, даже я иной раз вздрагивала от перезвона металлической хреновины. Палец на экране дрогнул, и виртуальный крейсер, успешно прошедший три этапа головоломной трассы, аккуратно размазался по каменному обломку класса Б. «Минус одна жизнь», — оптимистично сообщила программа.

И тем не менее за пять лет, что мне пришлось хозяйничать в лавке, рука так и не поднялась снять звонилку.

— Доброго космоса, — поприветствовала я мужчину средних лет, среднего телосложения и со среднего размера лысиной на макушке.

— Доброго-о-о… — ответил незнакомец, отшатываясь в сторону от качнувшегося растения.

«Мистилия», прозванная ласковым вьюнком, была безвредна, относилась к виду сверхчувствительных растений, улавливала тепло человеческого тела. Все, что она «умела», это касаться. Не обладая ни ядом, ни иглами, она пугала людей куда больше, чем стоящая рядом «Венерум», совершено неподвижная и фонящая радиацией так, что вместе с покупкой вам автоматически бронировалось место на ближайшем кладбище. Полный сервис, так сказать, мы всегда заботимся о наших клиентах.

— Я хотел бы… — Мужчина с брезгливостью отцепил от рукава широкие листья ласкового растения.— Хотел бы купить цветок.

— Тогда вы пришли по адресу.— Я свернула экран.— Выберете сами или нужен совет?

— Нужен цветок, — повторил мужчина и уточнил:— красивый.

Самое распространенное слово в моем магазине. И самое непонятное. В прошлый раз покупатель счел красивым плотоядный «Корус» с Крипта, отдаленно напоминающий заплесневелый кружок вяленой колбасы и воняющий помойкой.

— Вам в подарок? Девушке? Или по более официальному поводу?

— Да-да, девушке и по поводу — ответил он на все вопросы разом и отчего-то смутился.

Мужику под сорок, надеюсь, он не на первое свидание собрался, иначе тут никакой цветок не поможет. Я дежурно улыбнулась.

— Возьмите «ПсевдоРуэлию». Недорогая, цветет месяц и вкусно пахнет.— Я указала рукой на ряд невысоких кустиков с изящными малиновыми цветами.

— А почему псевдо?

— Настоящая запрещена к вывозу за пределы системы Цанэ. А это всего лишь привитый к универсальному Фиту[1] побег, отцветет и израстётся в дичок.

— Одноразовое растение? Как-то это… неправильно.

— Тогда «Тринийские Бархатцы», — я указала на пушистые кустики в зеленых горшках, — уж они точно не одноразовые, к тому же светятся в темноте.

— Не знаю, не думаю что… — он запнулся и замолчал.

Мне даже не нужно было выходить из-за стола, чтобы понять, куда смотрит мужчина. К этому я тоже успела привыкнуть. При виде «Розы Заката» замолкали все. Алый цветок размером с ладонь с бархатными листьями и черной сердцевиной заставлял терять речь даже далеких от цветоводства космобайкеров. Правда, потом всегда следовал витиеватый мат, с помощью которого они выказывали восхищение.

— А это? — спросил он, указывая на цветок.

— «Увернийская Роза Заката». Красивая, дорогая, по верованиям предвещает разлуку, — сразу поставила перед фактом я.

Посетитель обошел столик с Окской рассадой. Саженцы уже начали белеть, если не продам в ближайшие два дня, начнут вонять. Цветок стоял у стены в белом пластиковом контейнере. Синеватый свет вытянутой лампы падал на бархатные лепестки.

— Разлуку? — переспросил мужчина, поднимая руку.

— В это верили первые поселенцы. Нам с вами необязательно.

— Не ядовито? — Пальцы замерли в миллиметре от бордового лепестка.

— Еще как, — хмыкнула я, выходя из-за стойки. Мужчина, вздрогнув, убрал ладонь, так и не коснувшись лепестка.— Самые красивые цветы всегда самые ядовитые.— Я осторожно дотронулась до стебля.

Покупатель прерывисто вздохнул. Но, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Я не захрипела, не забилась в конвульсиях и не грохнулась к ногам лысеющего влюбленного.

— Ее можно касаться, нюхать и при желании даже жевать, — пояснила я, — пока горит эта лампа, — и коснулась железного ободка. Круг света качнулся.— Пока бутон раскрыт. Как только лепестки соберутся, он начнет источать… — Я задумалась, подбирая слова.— Вы кто по профессии?

— Я? Археолог. Это важно?

— Не особо, просто биологу объяснить проще. Помимо обычных тычинок, у цветка есть еще ложные. Они больше похожи на мешочки.— Я поправила лампу. — Когда цветок закрывается, они раскрываются и выпускают другую пыльцу. Токсичную. Если ее вдохнет человек…

— Умрет?

— Нет. Растения первого класса опасности запрещены к розничной продаже частным лицам. Не умрет, потеряет голову от любви.

— К первому встречному? — оживился мужчина.

2. Новый кот на заправочной станции

Мирх посмотрел на кота. Кот мигнул желтыми глазами так, как умеют только коты, сперва одним, потом вторым, словно правое веко запаздывало и не поспевало за левым.

«Здоровый какой, — было первой мыслью мужчины, а второй: — Как он туда забрался?»

Переплетение коммуникационных и энергетических кабелей под потолком четвертого уровня не лучшее место для животного. В нос ударил навязчивый запах «сладкой лесной плесени» или «прелести» — ароматизатора, что со вчерашнего дня развешивали по станции. И мало кто, в том числе и сам Мирх, представлял, как пахнет настоящий лес. Станция входила в новый двести тысяч сто восемнадцатый цикл вместе со всей вселенной.

Мирх попытался перехватить коробку, которую нес, но посылка больно врезалась в бок. Негабаритный груз, чтоб его. Капитан поморщился и отправил с наручного коммутатора запрос.

Кот запрос проигнорировал. Мало того, зевнул и отвернулся, с интересом уставившись на кусок блестящей изоляции.

— Н-да, — проговорил Мирх и на всякий случай повторил отправку данных, система, словно сговорившись со зверем, ответила молчанием.

На заправочной станции были коты. Целых три штуки. Слишком дорогие для здешних обитателей, слишком любимые, чтобы бегать вот так, без присмотра, без чипа, который должен был откликнуться на запрос, передать телеметрию и данные о хозяине.

— Откуда ты взялся? — попробовал мужчина самый древний из всех способов коммуникации.

Кот исчерпывающе дернул черным хвостом. Комм на запястье запищал, извещая о входящем вызове.

— Да, — выдохнул Мирх, едва не роняя коробку. Кот насторожил уши.

— Кэп, — гнусаво прохрипел передатчик, на маленьком экране коммутатора появился небритый Тииз.— Ты нужен в командном пункте.

— Что случилось?

— Да вроде ничего, но…

— Тогда вызови Лоэна. Я капитан службы безопасности, а не нянька. — Мирх задрал голову, кота на прежнем месте не было.— Эй...

— Кэп? Ты слышишь?

— Да.

— Я не могу вызвать Лоэна, он улетел встречать Новый год с детьми.

— С чьими детьми? — Мужчина оглядел переплетение кабелей, но черный кот словно растворился в воздухе.

— Со своими гипотетическими, кэп, он сам так сказал.

Мирх вздохнул, и Тииз воспринял это как разрешение говорить.

— Кэп, в док номер три заходит йелонский исследовательский крейсер.

— Этого-то откуда марсиане принесли? — удивился Мирх, мгновенно забывая про зверя.

— На запросы не отвечает, сканер показывает разгон двигателя более шестидесяти процентов.

— Буду через десять минут.

— Принято, — помощник отключился.

Нечеловеческая цивилизация Йелон расположена слишком далеко, даже по меркам исследованного космоса. За последние пять лет эти, с позволения сказать, гуманоиды вошли в контакт с людьми, ужаснулись и, как следствие, создали самую непримиримую организацию по борьбе с загрязнением окружающей среды в обитаемом космосе, стали причиной двух вооруженных конфликтов и даже, кажется, очистили пару планет. От людей и прочих загрязнений. А сегодня объявились здесь, вдали от торговых путей, на заштатной заправочной станции, у которой Корпорация давно грозится аннулировать лицензию, да еще и с полностью разогнанными двигателями.

Корабль, которому не нужна заправка?

Капитан бросил последний взгляд на кабель и быстро зашагал к торговым лавкам, сбывающим редким гостям все — от продуктов питания и просроченных карт до цветов и лекарственных препаратов, носящих гордое название удобрений, ведь никто не спрашивает, что именно они удобряют.

Когда он открыл дверь, колокольчик над дверью тихо звякнул. Эли Тень так и не установила сенсор, питая ненормальную тягу к анархизму.

— Тебе посылка, — буркнул он, ставя коробку на стеклянную витрину.— Изотопный радиорезонатор, если не ошибаюсь.

Девушка вынырнула из подсобки, взлохмаченные волосы, сияющие глаза, словно он притащил не железку, а коробку томных конфет со вкусом эйфории и эротическим послевкусием... Может и вправду заказать «сладкую дрожь»? Лоэн как-то пытался уверить его, что правильно произносить «драже», но что владелец станции мог понимать в сладком? У него даже дети гипотетические. Хотя у самого капитана и тех нет.

— Мог бы послать Тииза, — проговорила Эли, сдирая с коробки клейкую маркировочную ленту, с которой на мужчину весело скалился череп с костями.

— Мне было по пути, — ответил Мирх.

Говорить, по сути, было не о чем, но он никак не мог заставить себя повернуться и выйти за дверь.

— Ты здесь кота не видела?

— Ммм? — Она посмотрела на него зелеными глазами, и ему пришлось напомнить себе, что его ждут в центре управления станцией.

— Здоровый такой, черный. Только на хвосте белое пятно.

— Нет, — нахмурилась девушка и переспросила:— А должна?

— Если увидишь, будь добра, сообщи, только нелегалов нам перед началом нового цикла не хватало.