Запретная близость

Глава первая: Сола

Глава первая: Сола

— Ты сможешь, - говорю своему отражению в зеркале, откуда на меня смотрит бледная, с лихорадочным румянцем на щеках женщина, которая – минутка самоуспокоения – на свои тридцать совсем не тянет. – Это же просто… полчаса дела.

Найти симпатичного мужика, раздвинуть ноги, дать себя трахнуть – и наслаждаться местью.

С моими внешними данными от желающих отбоя не будет. Я же не слепая – вижу, как на меня мужики смотрят, и даже присутствие рядом мужа редко кого останавливает.

— Просто сделай это – и сразу перестанет быть больно, - уговариваю свою внутреннюю хорошую девочку, пока подкрашиваю ее от природы пухлые губы блядским глянцевым блеском цвета крови.

Той самой, которая сейчас адски пульсирует в моих венах, отравляя каждый прожитый в браке день вкусом предательства.

Ощущаю внутренний протест. Настолько сильный, что, поддавшись ему, швыряю блеск в сумку, мысленно твержу себе «нет-нет-нет!» и хватаю телефон, чтобы вызвать такси.

Снимаю блокировку – и взгляд натыкается на развернутое почти на весь экран фото.

Сглатываю. Вес тонкого премиального телефона ощущается как раскаленный кирпич.

Мужчина и женщина, склонившиеся друг к другу головами, застывшие в миллиметре от поцелуя – так выглядит изнанка моего идеального во всех отношениях брака. Она до сих пор не дает дышать полной грудью.

Мой любимый Серёжка – муж. Уже десять лет как муж.

Первый, единственный мужчина в моей жизни.

И Дашка – подруга детства, с которой мы прошли огонь, лед и медные трубы плечом к плечу со школьной скамьи.

Я листаю короткую переписку от неизвестного абонента со зловещими «666» в конце номера. Три сообщения, стандартных, наверное, как во всех таких же историях, имя которым – легион: «Вам это будет интересно, Соломея».

И фотки – всего три, но достаточно хорошего качества, чтобы у меня не возникло ни малейших сомнений в том, кто эти мужчина и женщина. Все настолько четко, что я даже интерьер ресторана узнаю – «Прима» на Дворцовой. «Свежие», потому что уже открыта летняя площадка, и я эти ротанговые кресла с полосатыми серыми подушками ни за что не спутаю – сама там сидела вот буквально на прошлой неделе, даже если пришлось прикрываться пледом от еще прохладного апрельского воздуха.

Я упоением шизика, ковыряющего болезненную рану, пролистываю фото.

Вот они что-то обсуждают, наклонившись друг к другу через стол. Вроде бы невинно почти.

Смена кадра – и Сергей уже сидит рядом с ней, забросив руку на плечо.

И третий – как выстрел в сердце. Тот самый, который вчера раздробил в труху мое счастье. Не ставил камня на камне от многолетнего брака.

Господи, мы с Сергеем вместе так давно, что это ощущается как целая жизнь.

Которой больше нет.

Я толкаю вентиль холодной воды до упора вверх. Струя воды разлетается брызгами. Набираю полные ладони и яростно швыряю в свое отражение в зеркале. На несколько секунд оно искривляет меня до неузнаваемости.

Точно так же ощущается теперь вся моя жизнь, только наоборот: то, что казалось безупречным, на самом деле было просто… бесконечной уродливой ложью.

Я откладываю телефон на холодный мрамор мойки, но экран не блокирую – хочу смотреть, хочу, блять, ковырять. До тех пор, пока не доковыряю до печенок хорошую жену Солу, чтобы она перестала ставить в колеса моей мести свои соломенные палки.

— Так будет легче, поверь, - говорю своему отражению, краем глаза поглядывая на застывшую на фотке парочку предателей.

Споласкиваю ладони до тех пор, пока не заледеневают кончики пальцев.

Степенно закрываю кран. Прикладываю ладони к покрытым лихорадочным румянцем щекам. Жду, пока остынет, но, кажется, становится только хуже.

Меня шатает между желанием выйти в чертов зал и снять мужика на один раз – и просто уйти. Вернуться домой, собрать вещи, уехать… куда-нибудь. В Нико, возможно – давно хотела жить у моря. Оставить их здесь наслаждаться своим выстраданным счастьем.

На экране телефона всплывает входящее сообщение от абонента «Любимка» с двумя розовыми сердечками в конце. Хочется стереть их сейчас же – совершить хотя бы этот маленький акт разрыва нашей связи. Сделать первый шаг от него.

«Как ты? Целый день молчишь, все хорошо? Я запахался, прости, решаю все дела на свете».

Следом присылает пару фото с застолья, нарочно снятого так, чтобы было видно, что оно проходит чинно-благородно – чист в мужской компании, с шашлыками и крепкими напитками.

Хочет отпустить, наконец, свою внутреннюю суку, набрать и ехидно поинтересоваться: а если вот, допустим, он трахнет сегодня эскортницу – на сколько процентов это будет измена мне, а насколько – Дашке? Или меня в этой цепочке уже в принципе не существует?

«Давай выйду и наберу?» - пишет Сергей.

Я сглатываю, и быстро отвечаю, что у меня просто разболелась голова и я уже вообще-то сплю. Не выдержу даже десяти секунд разговора с ним – просто сломаюсь, устрою безобразный скандал по телефону. Буду жалкой, орущей, обманутой под самым носом женой.

ВАЖНО! От Автора

Прочтите это ОБЯЗАТЕЛЬНО, пожалуйста.

Девочки (и мальчики, кто заглянул), сразу без прелюдий.

Эта книга — про измену.

Не про «как правильно жить», не про «как покаяться», не про терапию для тех, кого когда-то кинули.

Это просто история про то, как бывает, когда двое взрослых людей внезапно теряют контроль и начинают разрушать все вокруг себя, потому что «хочу» оказалось сильнее «нельзя».

Здесь не будет:

морализаторства,

уроков жизни,

белых и черных героев,

оправданий или осуждения.

Здесь будет:

грязная страсть,

ложь,

ревность, от которой сводит зубы,

секс, после которого стыдно и кайфово одновременно,

и два живых человека, со своими достоинствами и недостатками (как у всех нас)

Я не оправдываю героиню.

Я не оправдываю героя.

Я просто показываю, как это может быть - без прикрас и без розовых очков.

Если вы ищете светлую романтику, исцеление или пример «как надо» — смело закрывайте.

Если готовы нырнуть в мутную воду, где никто не прав, но остановиться уже невозможно — добро пожаловать.

Это не моя мораль и не ваши правила — это их история.

Обнимаю всех, кто останется до последней главы.

И заранее прошу прощения у тех, кого будет трясти.

Я предупредила :)

PS. И, конечно, буду очень благодарна за ваши лайки, добавления книги в библиотеку и комментарии - на старте это особенно важно!

С уважением, Сумасшедшая Я

Визуализация: Незнакомец

(ниже - изображение, если вы его не видите, попробуйте обновить страницу несколько раз)

Глава вторая: Руслан

Глава вторая: Руслан

Пустота.

Вот что остается после. Неприятный гул как в пустом доме.

Я стою у бара, вливая в себя еще глоток алкоголя, который уже не греет, а просто проваливается куда-то вниз, не оставляя приятное послевкусие на языке. Поэтому с каждой секундой все отчетливее чувствую во рту ее – незнакомый привкус кожи и металла от прокушенной губы. В носу – запах ее волос, что-то цветочное, слишком «сладенькое» для того, что мы только что сделали.

Я трахнул ее. Жестко. Грязно. Так, как она выпрашивала.

Из нее выбил дурь, из себя – напряжение.

Работает безотказно. Обычно.

Но сейчас что-то не так, что-то скребется внутри и дергает, как будто заноза.

Она лежит на диване, и даже в полумраке я вижу, как подрагивают ее плечи – бледная кожа, растрепанные волосы, на полу рядом – разорванное кружево. Картина разрушения. Жалкая какая-то что ли. Хорошая девочка получила то, за чем пришла. Пора заканчивать спектакль.

— Одевайся. Я вызову тебе такси, - бросаю, стараясь не смотреть на нее, и выхожу из комнаты, чтобы закурить в коридоре.

Мысленно даю ей пять минут.

Дым от сигареты сегодня по-особенному горько жжет легкие.

Стою немного, делаю пару затяжек. Сую руку в карман, на секунду торможу, прежде чем достать до дна и вытащить кольцо. Верчу его в пальцах, разглядывая, как на белом золоте бликует огонек сигареты. Надеваю на безымянный палец и морщусь от того, что за шесть лет так к нему и не привык. Всегда ощущается чужеродно.

Возвращаюсь в ВИП. Она уже на ногах, натянула платье, которое теперь выглядит помятым и как будто с чужого плеча на ее тонком теле. Пытается застегнуть молнию на спине, но руки не слушаются. Я молча подхожу и одним движением застегиваю замок доверху. Ее кожа под моими пальцами ледяная и как только дело сделано – мстительница тут же отшатывается. Хмыкаю, удерживая на кончике языка замечание о том, что вообще-то корчить целку после того, как я ее выебал без имен – смешно.

— Спасибо, - бросает она, не оборачиваясь.

— Такси внизу.

— Не нужно.

— Что? – Не то, чтобы сильно, но удивляюсь. Она отсюда в таком виде на метро собралась ехать без трусов?

— Такси не нужно. – Поворачивается. Лицо заплаканное, но взгляд… определенно изменился. Паника ушла. Вместо нее - холодная, колючая злость. – Ты меня отвезешь.

Я усмехаюсь. Просто в голос. Типичное женское: пизда чесалась у нее, но виноваты в этом все вокруг, и теперь должны выстелить перед заплаканной принцессой свои жалкие кости.

— Ты, кажется, что-то перепутала, мстительница. Я тебе ничего не должен.

— Ты порвал мое белье. Ты оставил на мне синяки. Ты был груб, - чеканит сталью в голосе. – Ты меня отвезешь. Или я выйду отсюда и закричу.

Какая сучка. Какая внезапная, отчаянная сука.

Это даже забавно. Думает, что может меня шантажировать?

Второй раз за вечер придерживаю во рту слова, которые бы точно вернули ее на грешную землю. Невиданная щедрость – Руслан Манасыпов не посылающий и не наваливающий сразу.

Наверное, дело в ее взгляде. Смесь вызова и отчаяния неожиданно цепляет. Это не страх и не желание наживы – просто упрямство.

— А вдруг у меня развалюха, а не машина? Не побрезгуешь? – решаю постебаться.

— Мне плевать, хоть на телеге. Поехали.

— Ладно. Твоя взяла. – Усмехаюсь. Это даже неплохо, что она не сбежала сразу – мне нужно переключиться. – Пошли, мстительница.

В машине она молчит. Огромный салон моего «Гелендвагена» кажется еще больше из-за звенящей тишины между нами. Она сидит на пассажирском сиденье, вжавшись плечом в дверь, словно боится, что я ее… что? Трахну? Веселая девка. Дурная, но забавная.

Вывожу машину с подземной парковки, и рев восьмицилиндрового двигателя разрезает ночную тишину.

— Адрес, - бросаю, выруливая на проспект. Она называет улицу на другом конце города. Ехать минут сорок. Отлично. Просто великолепно. – Решила устроить мне экскурсию по ночному городу?

— Решила вернуться домой, - огрызается она.

Я еду, барабаня пальцами по рулю, пока город проносится мимо размытыми огнями.

Она явно не из тех, кто от скуки прыгает по чужим постелям – все ее тело кричало об этом. Неуклюжая, зажатая, но при этом… отзывчивая. Слишком отзывчивая. Когда ебал ее, это было… идеально. Узко. Горячо. Словно ее создали под меня.

— Первый раз изменяешь? - не выдерживаю. Обычно из меня слова не вытянешь, но ее молчание, помноженное на воспоминания и проклятый, прилипший к языку вкус, действуют странно.

Она дергается, поворачивает голову. На секунду смотрим друг на друга, потом ее взгляд падает на мои руки, съезжает на пальцы. Замечает кольцо. Крепко жмурится, как будто получила пощечину.

Ну вот, теперь ее собственная измена стала еще грязнее.

Пока я делаю вираж по короткой дороге, роется в сумке. Долго, как будто пытается найти там нефтяную скважину. Достает… кольцо, и рывком возвращает его на палец.

Глава третья: Сола

Глава третья: Сола

Я захожу в квартиру, и меня встречает мертвая оглушающая тишина.

Здесь все на своих местах, поэтому оставленная на консоли в прихожей чашка с остывшим кофе, которую я забыла убрать, уже кажется диссонансом, а я сама – чужеродным элементом, грязным пятном, которое пытается втиснуться в безупречную геометрию нашей с мужем семейной жизни.

Сергей уехал вчера, но его отсутствие ощущается физически, как дыра в пространстве.

Он в командировке, на другом конце страны, и вернется только завтра утром.

И… Господи, спасибо тебе за эту отсрочку.

Я закрываю дверь, наваливаюсь на нее всей тяжестью спины.

Не включаю свет.

Скидываю туфли, и морщусь от звука их падения на ламинат, потому что он кажется слишком наглым и разоблачительным одновременно.

Отходняк накрывает мгновенно.

Дрожь начинается в коленях и волной расходится вверх до самого затылка, застревая там как ком в горле, который нельзя сглотнуть. Прицельно как будто в опорные точки, на которых держится мое тело, потому что держаться горизонтально не то, что не получается – это просто невозможно.

Я сползаю на пол, обхватывая себя руками.

Зубы стучат.

Тело, только что пережившее атомный взрыв, пытается само себя реанимировать.

Что я наделала? Боже… Зачем?!

Вопрос пульсирует в висках острой болью, на которую нет ответа. Есть только слишком яркие, слишком «живые» картинки и они, кажется, вот-вот сожгут мне сетчатку подчеркнутой непристойностью.

Только что во мне был дикий огонь, а теперь – ледяной вакуум.

Прижимаю ладони к лицу. Это не стыд. Стыд – слишком простое чувство.

Это идущая изнутри тошнота.

Я пыталась сравнять счет, думая, что мщу. Решила, что грязная измена сделает боль от предательства мужа менее жгучей.

Господи…

Я не отняла его вину – я просто добавила свою, превратив нашу жизнь в бесконечное умножение на ноль.

Мотаю головой, пытаясь отделаться от навязчивых образов, но они пробираются под кожу через каждую пору, через каждый вдох. Кажется, если меня разрезать – оттуда польется не кровь, а грязь.

Перед глазами снова вспыхивает темнота салона «Гелендвагена».

Мужской рык, заглушающий мои стоны.

Шершавые ладони, сжимающие мои бедра до синяков.

Его член. Огромный как таран.

Вспоминаю боль от первого толчка – и накрываю голову руками, сгибаясь под их тяжестью.

Вспоминаю, как на несколько минут превратилась в движимое бездумной похотью существо.

Я хотела этого.

Хотела, чтобы он вытрахал из меня «хорошую девочку», чтобы она сдохла в муках.

До сих пор не могу поверить, что он меня не прикончил своими габаритами – мои ладони не могли обхватить даже половину его спины. На кончиках пальцев до сих пор чувствуются твердые, перекатывающиеся мускулы и горячая кожа.

Смотрю на ладони, на дрожащие пальцы. Пытаюсь вспомнить как обнимала этими грязными руками своего родного Серёжку – и громко стону, потому что даже фантомно муж ощущается сейчас просто каким-то изящным юношей. Мне как будто нужно содрать кожу до мяса и нарастить новую – ту, которая не будет помнить чужого мужика.

Но самое ужасное даже не в этом.

Я… для него…

Сжимаю колени так сильно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Как будто воспоминание о том, какой мокрой я была для Незнакомца из клуба, отменит этот «маленький грязный факт».

Я несколько лет ходила по долбаным врачам, пытаясь понять, почему мое тело остается «сухим» в постели – и никто, ни один специалист не нашел причины!

Мы с Сережкой нашли выход – перепробовали всякие лубриканты, нашли тот, что нам подходит и проблема перестала существовать. И все эти годы я вообще о ней даже не вспоминала!

Боже, а это мужика я знала десять минут – и потекла для него как сука!

Он не был ни нежным, ни внимательным. Не устраивал мне прелюдию длинной в полночи, чтобы расслабить – он был просто машиной для боли и удовольствия. И именно этот контраст сейчас неумолимо рвет меня на куски.

Я помню жесткие, короткие волоски на его затылке под моими пальцами.

Помню влажный звук наших тел в тесной машине.

Помню полынный, мускусный запах – чужой, но почему-то вызывающий новый, острый толчок желания внизу живота.

Ненавижу себя за эту потребность.

И его тоже ненавижу.

За то, что он ее открыл.

За то, что прямо сейчас я изо всех сил хочу его забыть… но еще больше хочу повторить.

Соберись, тряпка! Хватит рефлексировать – никто тебя под дулом пистолета не заставлял раздвигать ноги. И кончать – тоже. Дважды.

Глава четвертая: Руслан

Глава четвертая: Руслан

Целую неделю, все семь дней, кажется, нет ни часа, когда бы я не вспоминал о Мстительнице.

Она – как вирус, прописавшийся в операционной системе моего мозга. Не мешает работать, не вешает систему, но постоянно жрет ресурсы на фоновом процессе. Я могу проводить совещание, орать на подрядчика по телефону, анализировать сводки по ценам на топливо, но где-то там, в подкорке, сидит ее образ.

Пару раз даже словил жуткий флэшбек, когда, стоя на очередном повороте, глянул в зеркало заднего вида – и увидел там ее злющие глаза. Мозг отбивал дупля, что ни при каком раскладе ее не может быть на заднем сиденье моей тачки, но я все равно оглянулся.

Бесит, сука. До зубного скрежета бесит.

Раньше все было просто. Женщины были… функциональны. Для секса, для статуса, для приятного вечера. Я никогда не смешивал. Любовницы – чисто сбросить давление, Работа – это приоритет и самый затратный процесс. Жена – это проект. Четко, по полкам.

А эта сучка залезла под кожу как заноза, и чем больше я пытаюсь ее выковырять, тем сильнее она впивается.

А тем временем абсурдность ситуации начинает зашкаливать.

Моя жена ждет ребенка, мне уже тридцать шесть и в таком возрасте самое время радоваться появлению наследника. Дом у нас – полная чаша, мои дела из года в год стабильно идут в гору. Я должен сверкать от счастья как фонарь, должен с Надьки пылинки сдувать и потакать всем ее капризам, но получается… Хуево в общем. Я пытаюсь, честно: привожу ей свежие фрукты, говорю правильные слова, на все ее внезапные «хочу» отвечаю согласием. «Хорошо, Надь, как скажешь, Надь, как считаешь нужным, Надь».

Но когда ложусь ночью в постель, и жена прижимается к моему боку… в башке другая.

И вспоминания, как она стонала, когда я грубо трахал ее в «Гелике».

Ненавижу себя за это. Ненавижу ее за то, что не выходит из моей головы даже на перекур. Но больше всего ненавижу тотальную потерю контроля. Я, блять, Руслан Манасыпов, я контролирую тысячи гектаров земли, сотни людей и многомиллионные контракты. Но я не могу контролировать собственный член, который встает от одного воспоминания о девчонке, чьего имени я даже не знаю.

Пиздец.

— …так что я считаю, нам нужно заходить в эту тему сейчас. Через два-три года все ломанутся, а мы уже будем с готовой инфраструктурой.

Я возвращаюсь в реальность. Мы с Сергеем сидим на летней террасе «Праги» - нашем обычном ресторане для редких офлайн-встреч. Он, как всегда, пьет зеленый чай, я – двойной эспрессо. На столе – остатки стейков.

— Предлагаешь вложить почти лям евро в зарядные станции для электротракторов, которые у нас еще даже не сертифицировали? – Я настроен скептически, хотя за годы совместной работы уже попривык, что чуйка Серегу подводит редко.

— Именно, - Сергей спокоен, как удав. Постукивает пальцами по планшету, где открыты какие-то графики и диаграммы. Он мне их минут десять под нос тыкал, я все равно там ни хуя не понял, это не по моей части. – Рус, посмотри на цены на дизель. Они будут только расти. Логистика уже сжирает тридцать процентов прибыли. Электричество пока дешевле. Да, инвестиция большая, но она окупится за несколько лет. Мы станем первым агрохолдингом в стране с собственным парком электротехники и полной энергонезависимостью. Это не просто экономия – это наша репутация и будущее.

Вот в этом весь Сергей.

Я – тактик. Я решаю проблемы здесь и сейчас. Сломался комбайн – найти новый. Поставщик кинул – выбить из него долги. К главе сельсовета с ноги зайти – запросто. Организовать блядей и сауну для «правильных людей» - как два пальца. А Серега – стратег и он смотрит на годы вперед. Иногда его идеи кажутся безумием, но, в конечном счете, он почти всегда оказывается прав. Наше партнерство – идеальный симбиоз силы и мозгов.

— Ладно, - выдыхаю. – Готовь разбивку с расчетами, сроками, потенциальными поставщиками. Посмотрим.

Он кивает, удовлетворенно улыбаясь. Деловой вопрос закрыт. Теперь можно и о личном.

— Кстати, чуть не забыл. – Морозов лезет в свой портфель, достает плотный кремовый конверт. Кладет на стол передо мной. – Это тебе с женой. Приглашение.

Я удивленно смотрю сначала на него, потом на конверт. Комментарий о том, что это как-то даже для него слишком сладко, держу при себе – мы с ним реально полные противоположности, и взгляды на многие вещи у нас с Морозовым кардинально расходятся.

Открываю, читаю.

— Годовщина? Десять лет? Серега, серьезно? Поздравляю! – На фоне полного пиздеца в собственной семейной жизни, за него радуюсь прям от всей души и почек.

— Только, Рус, чтоб были, ладно? А то как не родные.

— Мамой клянусь.

Мы, аграрии, не та тусовка, которая собирает командные корпоративы и устраивает прочий мотивирующий движ. В основном наши с ним контакты вот такие, как сегодня – строго по рабочим вопросам, и этого хватает с головой.

Замечаю, что Серёга хмурится, глядя на приглашение в моих руках. Трет переносицу как от усталости.

— Проблемы? – Не то, чтобы я большой любитель лезть в душу, но мало ли что.

Глава пятая: Сола

Глава пятая: Сола

Шесть десять утра.

Раньше в это время я видела третий сон, теперь – стою на кухне, и утреннее солнце, еще бледное и нерешительное, пробивается сквозь жалюзи, рисуя на полу полосатую зебру. Пахнет свежемолотым кофе и беконом. На идеально сервированном столе – два комплекта посуды.

Все правильно.

Все красиво.

Идеальное утро идеальной семьи.

Я стала жаворонком – это мое покаяние и наказание. Жду, когда станет легче, а становится только хуже. Кажется, что теперь даже красивые ломтики мяса на сковороде шипят с осуждением.

Но все равно продолжаю свое самобичевание, правда, уже почти ни на что не надеясь. Каждое утро просыпаюсь за час до будильника Сергея и иду на кухню. Готовлю ему завтрак, выжимаю сок, завариваю его любимый кенийский кофе. Делаю все то, что раньше делала только по выходным и по настроению. Теперь это – мой маленький ритуал омовения от грязи.

После всех манипуляций с завтраком, тру столешницу до блеска, словно могу так же оттереть мерзость с души. Раскладываю на тарелки омлет и бекон с симметрией, достойной архитектурного проекта.

Это самообман – я все прекрасно понимаю. Как и то, что моя вина – это не пятно, которое можно отстирать. Это грязь под кожей. Невидимая, но ощущающаяся каждую секунду.

Моя маленькая уродливая месть ни за что, воняет полынью, табаком и двумя слишком бурными оргазмами.

Я слышу тихие шаги в коридоре и машинально замираю у плиты, спиной к двери.

Раньше я бы улыбнулась ему, сонному и растрепанному, обняла, чмокнула в шеку, сказала бы, что он колючий как будто не брился с прошлого года. Теперь я боюсь смотреть ему в глаза, чтобы не сделать то единственное, что нужно было сделать еще неделю назад.

Серёжка, любимый мой, единственный, я была с другим мужчиной… но это ничего не значит, слышишь?! Это просто чудовищная ошибка, я так виновата перед тобой! Я одна во всем виновата!

Муж подходит сзади, и я чувствую его тепло еще до того, как он до меня дотрагивается. Руки мягко и осторожно ложатся мне на талию, подбородок – на плечо, и его щетина, совсем не колючая, щекочет шею.

— Ммм… пахнет так, что можно умереть от счастья, - мурлычет Серёжка хриплым ото сна голосом.

Целует меня в шею. Легко, почти невесомо. Всегда нежно и с заботой, всегда – чуть-чуть «недо», чем «пере».

А мое тело напрягается как струна, простреливает огненной спицей боли от копчика до затылка, потому что в этот момент милой семейной идиллии… помнит совсем другие губы – жесткие, требовательные. Помнит укус над ключицей, который я старательно замазываю тоналкой. А рот помнит требовательный язык, хозяйничавший внутри так, как за десять лет брака не хозяйничал язык моего любимого мужа.

Я вздрагиваю.

Сергей тут же реагирует, потому что всегда чутко замечает малейшие изменения во мне.

Я не спалилась за эту неделю только потому, что сейчас посевная и он бывает дома только чтобы спать и завтракать. Всегда ненавидела этот период, хоть и понимала, что это его работа и что все это – для нас. Старалась не лезть с упреками. Кто бы подумал, что наступит время, когда даже этого часа утром мне будет слишком много?

— Замерзла? - Муж обнимает меня крепче, прижимает спиной к своей груди.

Его тело – стройное, подтянутое, идеально знакомое. Родное.

В его объятиях я всегда чувствовала себя уютно.

А сейчас этот уют ощущается как тюрьма, потому что я больше не имею на все это права. То, что раньше исцеляло меня от всего на свете, теперь ранит как кислота.

Он не он.

Рядом с Серёжкой я физически ощущаю пропасть между ними. Сергей – как теплое, отполированное годами любви дерево. Незнакомец – как холодный, грубый гранит. Скала, об которую я разбилась.

Руки мужа соскальзывают на мои бедра, сжимают их нежно, но настойчиво.

Он прижимается плотнее.

Чувствую его утреннее желание.

Раньше это было нашей маленькой традицией – быстрый, сонный утренний секс на кухне, пока готовится кофе. Это было весело, спонтанно и очень интимно. Иногда – бурно, так, что я даже прогуливала работу и целый день после валялась в кровати, ленивая и сонная.

Сейчас это пытка.

— Сереж, не надо, - шепчу я, стараясь не обидеть его порыв.

— Почему? – Его губы у меня за ухом, ладонь скользит под халат. – Я соскучился, Сола…

Я уже неделю динамлю его в постели.

Пальцы знакомо касаются моей голой кожи.

Но вместо приятного ощущения мурашек по коже, прошибает ледяной волной паники.

Я не могу.

Не могу позволить ему до себя дотронуться.

Не после него.

Потому что мое тело – осквернено. Потому что оно – улика.

Я резко отстраняюсь, выходя из его объятий.

Глава шестая: Сола

Глава шестая: Сола

В десять утра я уже сижу за столиком в «Атмосфере».

Это одно из тех мест в нашем небольшом, слегка провинциальном городке без метро и трамваев, которое всегда забито до отказа, потому что отсюда красивый панорамный вид на реку, набережную и парковую часть города внизу. Чтобы занять столик у окна – нужно постараться, но пару лет назад, когда они только открывались, дизайнером этого места была я, так что теперь у меня здесь что-то вроде маленького «блата» - если не в час пик и брать столик на двоих, то мне всегда делают бронь.

С клиентами я предпочитаю встречаться здесь. Во-первых, это сразу как будто немного прибавляет весам моей личной фигуре, во-вторых – здесь приятная расслабляющая атмосфера, неважно, идет ли за окном дождь, снег или жжет летний зной.

Обычно я всегда прихожу немного раньше, чтобы сделать пару красивых кадров или еще раз пересмотреть референсы перед работой. Но сегодня в голове абсолютный вакуум.

Я механически помешиваю ложечкой в чашке с латте, который давно остыл, и отчаянно пытаюсь натянуть на каменной лицо маску вежливого профессионализма. На лежащем на столе планшете открыта «доска» с моими первыми набросками по ее пожеланиям, которые она прислала в мессенджер. О том, что будет сложно, понятно уже по этому – когда клиента шатает из «тут нежно и воздушно» в «здесь урбанистический стиль и каменная грубая кладка», значит, это классический, «любимый» всеми дизайнерами клиент «сам не знаю, что хочу, но ты знать обязан». Эта клиентка – именно такая. Честно говоря, я согласилась связаться с ней по двум причинам – потому что попросил Сергей и потому что мне нужна порция мозгоёбства, чтобы хоть ненадолго переключаться с самобичевания. Иначе я просто сойду с ума.

Задумавшись, мажу ладонью по лицу, замечаю мазок помады на пальце и, мысленно выругавшись, иду к зеркалу, чтобы привести себя в порядок и поправить одежду. Критически оцениваю свой вид – строгий брючный костюм цвета слоновой кости, шелковая блузка, застегнутая на все пуговицы. Никакого намека на вырез, никакой открытой кожи. В который раз напоминаю себе, что я – профи, успешный дизайнер интерьеров и жена лучшего в мире мужчины, а не та сука в порванном платье, которая отдавалась незнакомому мужику сначала на диване, где обычно трахают стриптизерш, а потом – в его машине.

Отдавалась чьему-то мужу, если быть точнее.

Я прикусываю нижнюю губу, сдирая зубами остатки люксового блеска. А потом, пока методично наношу новый с точностью хирурга следуя по контуру, вспоминаю старый анекдот про падающего с колокольни звонаря. И в голове бьется: «Один раз – случайность, второй раз – совпадение, третий – привычка».

От третьего раза меня остановило только… что?

Точно не благоразумие и не совесть.

Выдыхаю, возвращая мысли в рабочее русло. Проговариваю в голове мантру собственного сочинения – о том, что клиент всегда прав, что я просто должна выполнять за деньги любой каприз и ставить интересы, и хотелки клиента превыше своего чувства прекрасного. И если клиенту хочется шелк по дереву и «домик в стиле Барби» - я делаю и не выпендриваюсь.

Входная дверь звякает колокольчиком, как раз когда возвращаюсь за стол и прячу блеск в сумку. Я поднимаю голову, готовя свою самую профессиональную и обезоруживающую улыбку.

И рассеянно жмурюсь, на секунду не веря своим глазам.

Надя? Моя Надин?!

Я узнаю ее мгновенно, хотя мы не виделись… боже, да кучу, просто кучу лет! Она изменилась, конечно, и повзрослела. Даже подростком выглядела очень женственной, когда на мне толком ничего кроме кожи так и не наросло, но сейчас стала просто… красоткой: роскошные светлые волосы (всегда немного завидовала их густоте и особенному натуральному пшеничному оттенку) лежат на плечах волнами почти до самой спины, на плечи небрежно накинуто дорогое кашемировое пальто, в руках – сумочка известного бренда.

Я все это тоже могу себе позволить, но… куда мне Гуччи и Прада, если большую часть времени я ношусь с ноутбуком и планшетом, и горой всего, что можно вместить только в удобный, но совершенно не женственный портфель? И туфли – на удобной плоской подошве, потому что часто приходится заниматься дизайном там, где еще даже базовые ремонтные работы не закончены и под ногами хрустит абсолютно все, что вообще может хрустеть.

Она ведет взглядом по сторонам, натыкается на меня.

Надя, блин. Ну точно она!

Ее глаза распахиваются на максимальную ширину.

— Сола?.. - шепчет Надя, и я читаю свое имя по ее губам. – Солка, ты?!

Надя стремительно подходит к столику, а я, как истукан, не могу заставить себя пошевелиться. Просто смотрю на нее – и лавина детских воспоминаний накрывает с головой. Разбавляет крах в моей голове, принося легкое облегчение.

— Надя… - выдыхаю я. – Блин, реально ты что ли?

— Да ущипни уже! – Она протягивает руку, подталкивает мазнуть по ней пальцами, а потом смеется – оглушительно и очень счастливо. – Слушай, я вчера только подумала, что в нашем захолустье двух Соломий быть не может, а спросить постеснялась. Ты бы хоть аватарку сменила, Фикус Фикусович!

Я подхватываю расплескивающуюся вокруг нее энергию, вспоминаю, что в моем рабочем аккаунте в профиле действительно просто дизайн комнаты с цветком в горшке.

Глава седьмая: Руслан

Глава седьмая: Руслан

Кабинет головы сельсовета пахнет пылью, дешевым куревом и ёбаным «совком

На стенах – столетней давности пожелтевшие карты района и выцветший портрет Шевченко, который смотрит на все это с укоризной.

Сам голова, Петр Михайлович – рыхлый, потный мужик лет пятидесяти – пытается изображать из себя важную шишку. Сидит за обшарпанным столом, сложив руки на животе, и цедит сквозь зубы слова о «нуждах громады» и «социальной ответственности бизнеса».

Я сижу напротив и делаю вид, что пью остывший растворимый кофе, который принесла его секретарша. Даю ему выговориться. Даю ему набить себе цену. Это тоже часть игры.

— …так что, Руслан Викторович, вы же понимаете, земля – это наше все. А тот кусок, на который у вас аренда заканчивается – это пятьсот гектаров чернозема! - Он аж причмокивает. - На него есть и другие желающие. С очень серьезными предложениями. Для села, для людей…

Я ставлю чашку на стол – нарочно так, чтобы крутое кожаное кресло (единственная новая вещь в этом «музее») скрипнуло под его задницей от «переизбытка надвигающегося пиздеца».

— Михалыч, давай без этого театра, а? – Я всегда говорю тихо – и все всегда почему-то дергаются. - Мы же с тобой не дети. Какие, к черту, «нужды громады»? Ты хочешь поднять цену аренды вдвое. Просто скажи это.

— Ну почему же сразу… - Он надувается и важно краснеет.

— Потому что я знаю – никаких «других желающих» нет, - перебиваю его и подаюсь вперед. – Потому что никто в этом районе не потянет такие объемы, кроме меня. А еще я знаю, что твой младшенький недавно разбил папину «Ауди». И папе очень нужны деньги на ремонт. И на новую сессию в аграрном, куда Виталика с горем пополам пристроили.

Его лицо становится серым.

— Я не понимаю, Руслан Викторович…

— Все ты понимаешь, Михалыч, а я – вот так тебе крупно не повезло – все знаю. – Улыбаюсь ему своей «фирменной» переговорной улыбкой, холодной как лезвие. - Знаю, что ты три года назад помог своему куму оформить два гектара прибрежной зоны под видом сенокоса. Знаю, что на твоей пилораме половина села работает неофициально. Я много чего знаю. Так что давай так: я продлеваю договор на тех же условиях, что и были. Оплачу твоему тупоголовому лосю учебу и помогу починить машину. Это будет моя, так сказать, «социальная ответственность». Идет?

Это не переговоры – это тупо дрессировка отбившейся от рук старой псины, которая скрежещет зубами от бессилия, понимая, что я загнал ее в угол.

Что поделать – никому не нравится, когда его держат за яйца.

Времени на его рефлексию у меня нет, поэтому, что поторопить, начинаю выразительно стучать пальцами по столу. Это всегда работает безотказно.

Михалыч со скрипом, но молча согласно кивает.

— Вот и лады. – Встаю. – Занеси бумаги на подпись к вечеру.

Я выхожу из этого гадюшника, чувствуя привычное удовлетворение от того, что в моем мире все работает так, как надо: есть хищники, есть – добыча, а я точно знаю, кто есть кто.

Только сажусь в «Гелик», как телефон тут же начинает разрываться.

Жена.

У меня дел полный рот, а ей наверняка снова скучно и не с кем обсудить очередной звездный скандал, до которого она сегодня долисталась в социальных сетях.

Я сбрасываю, но она тут же перезванивает снова. Может, наконец, соизволила сходить к врачу и это действительно что-то важное?

— Да, - отвечаю, выруливая на дорогу.

Здесь она разбита просто в хламину – собственно, это единственная причина, по которой я купил «Гелендваген». Для поездок по городу мне хватило бы любого другого недорогого «европейца» или «японца». Мне принципиально насрать на значки на капотах.

— Руслан, ты где?

Первое, что я сразу слышу в ее голосе – капризы. Странно, что еще «Русланчиком» не назвала.

— Работаю. Что случилось?

— Ты должен срочно ехать в дом, - говорит она таким тоном, как будто я валяюсь на диване и у меня под рукой есть ковер-самолет.

— Неужели упал потолок? – не могу сдержать иронию, прокручивая руки на руле до легкого скрипа.

— Хуже! Приехали электрики! Они спрашивают, где делать розетки, представляешь?! А я откуда знаю, где их делать?!

Я на секунду прикрываю глаза и тянусь за сигаретой. Достаю ее из пачки губами, бросаю обратно, прикуриваю, выпуская дым в окно, за которым – бескрайние изумрудные поля.

Розетки. Блять, розетки. Я только что ворочал делами на сотни тысяч долларов, а теперь должен все бросить и ехать решать, где будет стоять торшер.

— Надя, вызови дизайнера. Для этого мы ее и наняли.

— Она здесь! - тут же начинает жаловаться жена. – А она сказала, что по утвержденному плану, нужно делать справа на стене, внизу, развязку какую-то. Я ей говорю, что хочу там повесить неоновую картину, а она мне про какую-то «концепцию» и «симметрию».

Воображаю лицо этой святой дизайнерши в тот момент, когда моя жена заявила про «неоновую картину». Даже у меня, человека абсолютно далекого от отделки и мебели, едва не хлынула кровь из глаз. А они с Надеждой уже как-то целых две недели работают – рекорд. Правда, жена говорила, что они типа знакомы? В последнее время я слушаю ее в пол-уха.