Запретное желание хищника

Пролог

Ледяная вода не помогала. Струи больно били по плечам, стекали по спине, но внутри все равно пылал пожар. Я уперся ладонями в мокрую плитку так сильно, что задрожали мышцы предплечий. Зажмурился и попытался вытравить из мыслей этот чертов образ.

Даша. Моя персональная катастрофа. Я запер себя в одной клетке с бомбой замедленного действия. Каждый раз, когда она проходила мимо в своей нелепой пижаме, когда до меня долетал ее приторно-сладкий, цветочный запах, челюсти сводило так, что крошились зубы. Я, взрослый мужик с железной выдержкой, превращался в одержимого пацана, едва она бросала на меня взгляд из-под ресниц.

Она сводила меня с ума. Я хотел ее просто до безумия. Даже когда ее не было рядом, я заводился от одной только мысли о ней. И это раздражало меня больше всего, потому что другие женщины просто меркли на ее фоне. Все стали какими-то пресными. Член реагировал только на нее.

Сквозь тяжелый гул воды я не сразу разобрал тихий скрип двери. А когда обернулся – вокруг словно образовался вакуум. Я не смог сделать больше ни вдоха. Воздух пропитался электричеством и с силой ударил мне в голову, заводя по новой.

Она стояла на пороге. Сонная, с разметавшимися по плечам волосами, в огромной футболке, которая едва прикрывала бедра. Тонкая ткань облепила ее тело в облаках пара, превращая Дашу в самое запретное и самое желанное видение в моей жизни.

Я должен был рявкнуть. Должен был выгнать ее к черту. Но я замер, не в силах даже пошевелиться, пока ее взгляд – медленный, опаляющий – скользил по моим плечам, груди, по старым шрамам на ребрах... и опускался ниже.

Она смотрела на то, как мой член отреагировал на одно только ее присутствие, превратившись в камень. И в ее глазах я видел первобытный, неосознанный интерес. Лицо Даши покрылось красными пятнами, и она быстро отвернулась. Прикрываться я не собирался. Какая-то темная, звериная часть меня ликовала.Я хотел, чтобы она видела, что она со мной творила.

– Черт... – выдохнул я, и голос сорвался на хрип.

Вместо крови по венам потек раскаленный свинец. Я видел, как вспыхнули ее щеки, как судорожно вздымалась ее грудь под тонким хлопком. Она понимала. Она чувствовала эту дикую, болезненную жажду, от которой меня начало колотить. Но усердно делала вид, что не причастна к этому.

Между нами была почти целая жизнь, поэтому я запрещал себе прикасаться к ней. Меня тяготила вина перед моим лучшим другом, в которой я не мог ей признаться. Но сейчас, в этой звенящей тишине ванной, наполненной ее запахом, я мечтал только об одном: сорвать с нее эту футболку, вжать всем весом в холодный кафель и раздвинуть эти стройные ноги...

Резким, злым движением я крутанул кран. Тишина ударила по ушам.

– И... извини...те... – прошептала она, пятясь назад, но ее расширенные глаза все равно были прикованы ко мне. – Я не слышала воду... Я резинку забыла...

Я шагнул из кабины прямо к ней. Мокрый, злой, сходящий с ума от голода по этой девчонке.

– Ты сама виновата, Даша, – мой голос сорвался на утробный рык.

– Не надо… Руслан Викторович, не подходите! – взмолилась она.

Серую радужку ее глаз почти полностью поглотил зрачок. Она тоже этого хотела. Но продолжала пятиться, пока не врезалась спиной в стену. Она испуганно прикрыла грудь руками, только сильнее задрав свою футболку. Я скользнул взглядом по оголенным бедрам. Пиздец, какая же она красивая..

Я наступал, загоняя ее в угол, пока она не вжалась лопатками в ледяную плитку. Навис над ней, ударив ладонями в стену по обе стороны от ее головы, отрезав любой путь к отступлению. С моих волос ей на ключицы летели тяжелые капли, скатываясь в вырез футболки, и я проследил за каждой из них взглядом, чувствуя, как внутри лопается последняя струна выдержки.

Меня трясло от желания стереть эту испуганную невинность, доказать ей, что я не ее «добрый защитник». Я был мужчиной, который хотел ее до боли в зубах.

Она же замерла, будто думала, что, притворившись мертвой, сможет спастись. Ее сбивчивое дыхание обдало мою кожу жаром.

Было слишком поздно, моя принцесса, я больше не мог терпеть. Она сама была виновата, что ворвалась в мое логово.

– Что ж ты делаешь со мной, малая... – выдохнул я ей прямо в губы.

Глава 1

– Пустите, ну пожалуйста! Я на минуту, честное слово! – я в умоляющем жесте сложила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу на холодном ветру.

Охранник, грузный мужчина с красным лицом, лениво выдохнул струйку дыма и сплюнул под ноги.

– Здание опечатано. Снос завтра, а подготовка уже идет. Не положено.

– Я вещь забыла. Личную. Очень важную, – я вцепилась в ледяные прутья забора. – Она в ящике стола осталась, я просто в суматохе не проверила. Ну пропустите, никто же не узнает! Там света нет, я с фонариком. Одна нога здесь, другая там.

Охранник покосился на свою бытовку, где работал телевизор, потом на темную громаду типографии. Ему явно не хотелось стоять тут со мной и спорить.

– Ладно, – буркнул он, щелкнув замком. – Пулей давай. Если прораб увидит – убьет. И меня, и тебя. Пять минут!

– Спасибо! – выдохнула я и юркнула в приоткрытую калитку.

Внутри типографии пахло сыростью, старой бумагой и пылью. Здание казалось мертвым скелетом: станки вывезли, мебель накрыли пленкой или разобрали. Свет фонарика на телефоне выхватывал из темноты пустые оконные рамы и обрывки проводов. Было жутко.

Я побежала к своему бывшему рабочему месту в дальнем углу зала. Сердце колотилось где-то в горле.

Только бы не потерялся, только бы был там.

Я выдвинула верхний ящик стола, который почему-то заклинило. Дернула сильнее. Ящик поддался со скрежетом.

Пусто. Канцелярия, скрепки, мусор... Я лихорадочно шарила рукой по дну. Пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое, забившееся в самую щель.

Есть.

Я вытащила его на свет. Простой армейский жетон на потертой цепочке.

«Алексей Мельников. Группа крови...».

Я сжала холодный металл в кулаке, прижав к губам. Папин. Единственное, что осталось от него. Я носила его в сумке как талисман, а вчера, собираясь в спешке, выложила на стол...

Внезапно пол под ногами дрогнул.

Глухой, утробный гул прошел по стенам, и с потолка посыпалась штукатурка. Я замерла. Что это? Снаружи взревел двигатель тяжелой техники. Звук был таким громким, словно экскаватор стоял прямо за тонкой стеной задней пристройки.

– Эй! – крикнула я, но мой голос утонул в страшном скрежете.

Удар. Здание содрогнулось, как от землетрясения. Стена в двух метрах от меня пошла змеиной трещиной. Сверху, с металлических перекрытий, посыпалась бетонная крошка, запорошив глаза. Они начали снос!

Я кинулась к выходу, но коридор заволокло густой белой пылью. Дышать стало нечем. Я закашлялась, прикрывая нос рукавом, и в этот момент где-то совсем рядом с грохотом рухнула балка.

– Стойте! Здесь люди! – заорала я в панике, понимая, что меня никто не слышит за ревом мотора.

Входная дверь распахнулась с пинка. Луч мощного, профессионального фонаря разрезал пыльную тьму, ослепив меня.

– Какого хрена?! – рявкнул мужской голос.

На пороге вырос высокий мужчина в темном пальто. Он заполнил собой всё пространство, тяжело дыша и окинув зал бешеным взглядом. Увидев меня с телефоном в руке, он на секунду застыл, словно не поверил глазам.

– Ты что здесь делаешь, смертница?!

Он в два шага преодолел расстояние между нами, пока с потолка продолжали сыпаться камни.

Я попыталась что-то объяснить, но он не слушал. Жесткие пальцы сомкнулись на моем предплечье, как стальной капкан. Больно, до синяков.

– Бегом! – скомандовал он, дернув меня на себя так, что я чуть не выронила жетон.

– Там стена... – просипела я.

– Я вижу! Шевелись!

Он буквально поволок меня к выходу. Я едва перебирала ногами, спотыкаясь о строительный мусор. Мы выскочили на улицу ровно в тот момент, когда за нашими спинами с грохотом осела часть крыши пристройки, подняв облако цементной пыли.

Мужчина протащил меня еще метров десять, подальше от зоны поражения, и только там, у своего огромного черного внедорожника, остановился. Его ладонь была обжигающе горячей на моем ледяном предплечье. Он развернул меня к себе, встряхнув за плечи.

– Ты нормальная вообще?! – проорал он мне прямо в лицо.

Его глаза, почти черные в свете фар, метали молнии. Я видела, как на его шее бьется жилка от ярости. Его близость была пугающей и подавляющей. Он был огромным и от него исходила такая волна тяжелой мужской силы, что у меня подкосились ноги

– Там табличка висит: «Опасная зона»! Читать не учили?!

Я стояла, глотая ртом холодный воздух, вся в белой пыли, с размазанной тушью, и судорожно сжимала в кулаке папин жетон. Меня трясло – то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.

– Я... – пролепетала я, попытавшись оправдаться. – Я вещь забыла…

Я невольно зажмурилась от громкого звука его голоса. Руки ужасно тряслись, поэтому я сильно сжала жетон пальцами, стараясь его спрятать.

– Кто пустил? – рявкнул он. – Как ты там оказалась?

– Через забор перелезла, – соврала я, потупив взгляд в пол.

Про охранника я не хотела говорить, потому что боялась, что и ему достанется. Он же не виноват, что я такая растеряша.

Даша, ну ты и дура. Воздуха не хватало. К глазам подступали жгучие слезы, но я проглотила горький ком в горле и прикусила губу изнутри.

– Через забор перелезла? – тихим тоном переспросил он, не поверил мне, – Ну это я еще посмотрю, где ты там перелезла. И что с тобой делать теперь?

Он мазнул взглядом по моей тонкой куртке, по побелевшим костяшкам пальцев, сжимающих металлическую цепочку. Я громко сглотнула, ноги стали совсем ватными.

– Садись в машину. Живо.

– Я не...

– Я сказал – в машину! – рявкнул он, распахнув пассажирскую дверь. – Пока я тебя сам туда не запихнул.