Запусти цепную реакцию

Глава 1. Велосипед как предчувствие катастрофы.

Вот стою я у вокзала,

Замуж поздно, сдохнуть рано.

Не пойти ли в турпоход —

Может, там кто подберёт.

— Из походного фольклора

Алиса смотрела на велосипед и чувствовала, как внутри нарастает тихая паника.

Велосипед был красивый. Фирменный. Алюминиевая рама, дисковые тормоза, тридцать скоростей — всё, как завещала Ленка, которая в велотуризме уже больше десяти лет и поэтому точно знает, что «это база, Алиса, без неё ты там просто сдохнешь». Ну, или что-то в этом роде. Велосипед стоял посреди её однушки, прислонённый к дивану, и напоминал инопланетный аппарат, который случайно приземлился не на ту планету.

Алиса смотрела на него и почему-то подумала о маме. О том, что мама сказала бы про велосипед в квартире. О том, что мама скажет, когда узнает про поход. О том, что мама, наверное, уже чувствует что-то неладное — у неё всегда срабатывало шестое чувство на Алисины авантюры. Правда, авантюр за всю жизнь набралось от силы три — если не считать смену работы и переезд в свою квартиру. Но для мамы даже купить абонемент на йогу было спорным решением — ведь «пилатес полезнее».

Телефон на столе завибрировал, разрывая тишину.

— Дочь, ты шапку надела?

Голос мамы из динамика телефона прозвучал так вовремя, что Алиса даже вздрогнула.

— Мам, я дома. Сентябрь на дворе. Какая шапка?

— Сентябрь — он коварный. Солнце печёт, а ветер уже холодный. Голову беречь надо. Ты окна не открывала?

Алиса послушно оглянулась на окно. Закрыто. Зашторено. Мысленно закатила глаза — сама на себя. «Серьёзно?!»

— Не открывала, — вздохнула она в трубку.

— И не открывай. Я в твоём возрасте так воспаление лёгких чуть не заработала. Ты помнишь?

Она помнила. Конечно, помнила. Как и про то, что «мужчины должны быть серьёзными». И про то, что «инициатива наказуема». И про то, что «замуж надо было успеть до двадцати пяти».

Со временем коллекция маминых «правильных истин» разрослась до размеров энциклопедии. Алиса была этой энциклопедией выстлана изнутри.

— Я помню, мам, — она нервно дёрнула рукой, задев велосипед. Тот недовольно звякнул.

— Ну и славно… А что это у тебя там за шум? Телевизор?

— Нет, это… — Алиса запнулась, глядя на велосипед. — Я просто… Лена принесла кое-что.

— Леночка? Как она, кстати? Я слышала, они с Вовой в отпуск куда-то собрались?

— В свадебное путешествие, мам. Они поженились.

— Да ну? — голос мамы стал на полтона выше — ровно настолько, чтобы Алиса поняла: сейчас последует комментарий. — И когда только успели? Она же вечно по горам скакала на велосипеде, не до замужества ей было. А вот поди ж ты. Вова, говоришь? А кто он по профессии?

— Мам, ты его знаешь. Мы у них на свадьбе были. Он айтишник.

— Ах да, айтишник. Ну, это хорошо. Стабильность — это важно. А Ленка, смотрю, остепенилась наконец. Её брат, кстати, так и не женился? Как там его…

Алиса внутренне поморщилась. Она знала, кого мама имеет в виду. Глеб. Старший брат Ленки. Вечный бунтарь, который ходил в чём попало, слушал какую-то непонятную музыку и смотрел на мир с выражением «все вы тут не правы». Она помнила его ещё с детства — Ленка таскала её к себе домой, а Глеб, будучи старше их на десять лет, относился к ним как к мелким надоедливым насекомым. Однажды, когда Алисе было лет двенадцать, он закатил глаза на её робкое «а можно я тоже посмотрю?» и сказал: «Сиди в своей песочнице и не отсвечивай». С тех пор она его побаивалась. И слегка презирала. И, если честно, всегда надеялась, что больше никогда не столкнётся с ним на своём жизненном пути.

— Мам, мне пора, — перебила она собственные мысли. — Лена сейчас зайдёт, нужно кое-что обсудить.

— Ох, не нравится мне этот тон. Что вы там опять задумали? Ты помнишь, что в выходные мы с тётей Верой и Игорьком на выставку идём? Я на тебя рассчитываю, ты обещала.

«Игорёк. Тридцать пять лет, живёт с мамой, копит деньги на отпуск с ней же. Не женат. И, судя по всему, никогда не будет. А мама всерьёз считает его хорошей партией», — Алиса мысленно покачала головой.

— Помню. Всё помню. Пока.

Она сбросила вызов быстрее, чем мама успела сказать «целую», и уставилась на велосипед.

— Это безумие, — сказала она вслух.

Велосипед молча согласился.

В дверь трижды коротко и бодро постучали. Алиса узнала бы этот стук из тысячи — так стучат только люди, которые ни секунды не сомневаются, что им откроют. Ленка ворвалась в квартиру с рюкзаком, который казался больше неё самой, с пакетом каких-то вещей и с лицом человека, который пришёл спасать мир, даже если мир пока об этом не просил.

— Алиска, уже примеряешься? Красава! — Ленка хлопнула ладонью по седлу. — Садилась? Проверяла?

— Я боюсь на него садиться.

— Чего бояться? Он не кусается… Ладно, у нас куча дел. Я список составила.

Лена вытащила из кармана куртки сложенный вчетверо листок и торжественно развернула. Алиса посмотрела на него и почувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения образуется маленькая чёрная дыра.