Зараза

Глава 1 Авария

Тимур

До столкновения 2 часа

Открываю глаза. Солнце жжёт лицо. Пацан кусает меня за палец на ноге. Дёргаю ногой, пытаюсь спрятать под одеялом — куда там! Эта зараза ныряет за мной и продолжает грызть. Да чтоб тебя…

— Да отвяжись ты… — не злобно отпихиваю собаку. — Дай поспать.

В ответ — рычание. Пацан видит, что дело труба, и переходит к тяжёлой артиллерии: запрыгивает на живот и начинает скакать. Джек-Рассел — порода мелкая и лёгкая, но его прыжки по переполненному мочевому пузырю сравнимы разве что с танцами слона в брачный период. Особенно если учесть, что в этом пузыре до трёх ночи копились шоты. Терпеть долго я не могу.

— Ну ты, зараза мелкая… — ворчу и бегу спасать организм от последствий вчерашнего.

Пацан следует за мной по пятам. Он хоть и пёс, но явно считает себя главным в нашей паре. Постоянный контроль и надзор. Как будто не я — помощник военного прокурора, а вот эта псина.

Справив нужду (ещё чуть-чуть — и всё бы выплеснулось наружу), освежившись в душе (чтобы не пугать народ), мы с Пацаном вышли глотнуть свежего июньского воздуха. Я — глотнуть, а он…

— Мля… — протянул я, доставая пакет. — Ты собака или слон?

Птички щебетали, цветочки благоухали — красота. Вроде и Москва, и в то же время — нет. Моя двушка — недалеко от Третьего транспортного, до работы рукой подать. Магазинов — тьма, кафе и ресторанов — в изобилии. Но главное — близость Серебряного бора.

Сижу на лавке, раскинув руки, закрыв глаза, загораю. Пацан как угорелый носится то за белкой, то за птицей. Народу почти никого — восемь утра, воскресенье.

Вскоре ему надоедает это занятие, и он начинает дёргать меня за джинсы. Мол, хватит валяться, поднимай задницу и пошли. И тащит, гад, к турникам.

Я, в принципе, со спортом дружу: в юности получил мастера по тхэквондо, да и сейчас, в свои 22, форму не растерял. Железо в зале тягаю, на спарринги хожу — чтобы и тело, и реакция были как у пантеры, а не у диванного воина.

Подхожу к турнику тоскливо — шоты ещё не до конца переработались. Но раз Пацан сказал «надо» — значит, надо. Лёгкая разминка — и вот уже двадцать подъёмов-переворотов.

— Красава! — хвалю себя.

До столкновения 1 час

Пацан — довольный, я — потный, но тоже в норме. Ещё один душ за утро — теперь чист, как операционный стол. Пошли с псиной рыскать по квартире в поисках еды. Пацану повезло — его корм у меня всегда в наличии. А вот мой завтрак — классический провал логистики.

Из стратегических запасов — только кофе (без него я не человек, а ходячий труп) и быстрорастворимые каши (на случай, если жрать охота, а ждать доставку — нет). Но сегодня и этого не оказалось. Жрать собачий корм не рискнул — я, конечно, кобель (как метко подметил Бодя), но только в плане темперамента, а не пищевых привычек.

Темперамент у меня знатный – хоть в учебники по психологии вписывай. Да и внешность соответствующая: спасибо, маменька, за «фейс», спасибо, папенька, за харизму – получился у них как шведский ассортимент: всё лучшее в одном наборе.

Рост – под метр девяносто (без пафоса, просто факт), телосложение – «ой, а ты, случайно, не спортсмен?» (спасибо «тренажёрке»). Глаза – голубые, но не до одури, а так, с намёком на «да, я знаю, что ты уже влюбилась». Улыбка - не голливудская, а та, после которой или в постель зовут, или в морду бьют. Чаще первое.

Чувство юмора – имеется, деньжата – тоже водятся (не нефтяные, но на стейк, бензин и пару глупостей хватает). Вниманием, соответственно, не обделён.

Барышни любят меня за «харизму» (за ту, что ниже пояса тоже), коллеги – за то, что могу отмазать от выговора, а друзья – потому что у меня всегда есть парочка смешных историй про мой «богатый внутренний мир».

В общем, если бы я был продуктом, на мне бы красовалась надпись: «Гарантия качества. Собрано вручную с любовью и лёгкой безалаберностью».

Натянул белую футболку (последняя чистая, остальные в стирке - спасибо, Пацан, за «помощь»). Джинсы - не тесные, но и не мешковатые, золотая середина между «я слежу за собой» и «мне плевать». Провёл рукой по волосам - вроде лежит как надо. Жвачка (освежаю дыхание, мало ли какие планы на день), солнечные очки (не столько от солнца, сколько от вчерашнего).

Красава!

Пора на охоту. Точнее, в ближайшее кафе.

С жратвой у меня проблем не было никогда. Настенька, Аллочка, Дашенька и ещё пара «ангелов» (объединённых под общим термином «бабы») всегда были рады накормить, обогреть и… ну, дальше по списку. Но сегодня идти к ним не хотелось.

Бабы — они ведь как кредит: сначала тебе дают, а потом требуют выплат. В их случае — в виде денег, комплиментов и прочей лабуды. А я сейчас голодный, мне не до ублажений.

Глава 2 Шок

Тимур

Сижу как ошалевший тюлень на асфальте и наблюдаю, как этот «дрищ» на скейте смывается в закат. Ребра ноют — не смертельно, но обидно.

В теории, такой пинок для моей комплекции — как комариный укус. Но эффект неожиданности сделал свое дело.

Внезапно меня накрывает приступ дикого хохота.

Мля…

Я — двухметровый (почти) качок, мастер спорта по тхеквондо, которого только что отправил в нокдаун подросток размером с мой левый ботинок!

Да еще и на прощание удостоил похабным жестом.

Поднимаюсь, отряхиваюсь.

На белой футболке — стильный отпечаток кроссовка 36 размера.

Осматриваю «бэху» — царапинка и вмятинка, страховка все покроет. Жаль, что страховка не сможет покрыть мой персональный позор. Девчонка с пятым размером сбежала — ну и ладно, не до нее сейчас.

Запах кофе ведет меня в кафешку неподалеку. Надо срочно заесть и запить этот позор — потом махну к родителям за порцией нежных поцелуев от маман и крепких мужских объятий от отца.

Кафе «Брауни» встретило меня уютным гудением кофемашин и приглушёнными разговорами. Интерьер в стиле индустриального лофта — кирпичные стены, массивные деревянные столы с характерными царапинами, кожаные диваны с потертостями, будто пережившие не одну душевную исповедь.

Над барной стойкой висели медные светильники, отбрасывающие тёплый янтарный свет на стены, где в беспорядке развешаны винтажные фотографии старой Москвы: заснеженные трамваи, купеческие особняки, бойкие торговки с корзинами цветов.

За стойкой колдовал бариста — парень лет тридцати, с хищным профилем, коротко стриженными тёмными волосами и руками, полностью покрытыми татуировками: переплетение якоря, розы и цитаты на латыни. Его движения были точными, почти механическими — он взбивал молочную пену, не глядя, будто его руки жили отдельной, давно отточенной жизнью.

— Двойной эспрессо и пару ваших фирменных блинов, — бросил я, плюхаясь на барный стул.

Он кивнул, даже не подняв глаз:

— Будет горько.

— Так мне и надо, — проворчал я.

Я занял место у панорамного окна, за которым копошился город. Я уставился на свой искажённый силуэт в стекле — здоровый детина с перекошенным лицом, которого только что уложила на асфальт какая-то мелкая шпана.

Кофе принесли быстро. Эспрессо оказался настолько крепким, что от первого глотка сводило скулы. Блины — воздушные, с хрустящей корочкой, — пахли ванилью и топлёным маслом. Я впился в них вилкой, как будто они были виноваты во всех моих сегодняшних бедах.

«Хоть здесь меня не подвели», — подумал я, чувствуя, как сладкий творог и горький кофе смешиваются во рту в странное, но приятное послевкусие.

Пережёвывая последний кусок блина, одной рукой набираю номер страховой. Звонок длится ровно столько, сколько нужно, чтобы окончательно убедиться – деньги могут все, ну или почту все!

"Ну что, теперь можно и к родителям", — думаю я, выходя из кафе.

Час пути по загородному шоссе — и вот я уже сворачиваю к знакомым воротам коттеджного посёлка "Золотые сосны". Охранник в будке, узнав меня, лишь кивает. Ворота медленно распахиваются, открывая вид на аккуратные аллеи с вековыми дубами и ухоженные газоны.

Родительский особняк, построенный в стиле современного модерна, по-прежнему впечатляет своим величием. Фасад из светлого песчаника украшен панорамными окнами в черных рамах, отражающими закатное небо. На втором этаже — просторная терраса с коваными перилами, где мама обычно устраивает свои "чайные церемонии".

Перед входом — небольшой фонтан. Вода тихо журчит, создавая атмосферу умиротворения. По обе стороны от парадной лестницы — аккуратные кусты самшита, подстриженные в идеальные шары.

Родители, словно почувствовав мое приближение, уже ждут у входа. Мама — хрупкая блондинка в своем любимом сиреневом кардигане (кажется, у нее их дюжина одинаковых) — бросается ко мне с объятиями. Ее волосы пахнут любимыми духами с нотками ванили, а руки, несмотря на возраст, такие же мягкие и нежные, как в детстве.

Отец стоит чуть поодаль, его мощная фигура в безупречно сидящих кардигане и джинсах оттеняет мамину хрупкость. Его темные волосы с благородной проседью, зачесанные назад, и проницательные карие глаза выдают в нем человека, привыкшего командовать. Но сейчас в его взгляде — редкая мягкость.

— Ну что, герой, как дела? — его крепкое рукопожатие могло бы раздавить кости обычному человеку, но мне досталась такая же богатырская хватка.

Холл встречает прохладой керамики под ногами и мягким светом огромной хрустальной люстры — того самого подарка на двадцатилетие их свадьбы. Стены украшены семейными фотографиями в строгих деревянных рамках: вот я — пухлый карапуз сижу на горшке, вот наш семейный отдых в Сочи, вот выпускной в школе.

Из гостиной доносится тонкий аромат тюльпанов — маминых любимцев. Кожаные кресла, доставшиеся от деда, будто приглашают присесть, но я знаю — сначала будет обед.

— Идем на кухню, я приготовила твой любимый борщ! — мама хватает меня за руку и тащит по коридору с дубовыми панелями, будто я всё ещё пятилетний сорванец, который может сбежать по дороге к тарелке.

Глава 3 Будни

Тимур

Рабочая неделя тянется, как жвачка из-под дивана — липкая, бесконечная и уже безвкусная. Стены военной прокуратуры давят, как кредит на мою «Девочку», а личная жизнь… Какая, к черту, личная жизнь?

После работы — священный ритуал: диван, пицца «4 сыра» (хотя сыра там, как моей мотивации — чуть-чуть), кола (диетическая, ведь я же «за ЗОЖ») и иногда пиво (недиетическое, потому что жить тоже надо).

Разбавляет эту идиллию только Пацан — мой четвероногий тиран. Он свято верит, что его миссия — вытаскивать меня на улицу, будто я тот самый забытый мячик под шкафом. Бегаем, прыгаем, утрамбовываем пиццу… Потом — зубки, баиньки, и снова по кругу.

На работе меня радует только одно — наш небольшой, но до невозможности заботливый женский коллектив. Видимо, у меня лицо вечно голодного студента, потому что коллеги буквально взяли шеф-поварской контроль над моим питанием.

Варечка-секретарша — миниатюрная блондинка с кудряшками цвета пшеницы и хитрющими глазками. Каждый понедельник она «случайно» заходит ко мне в кабинет под предлогом "свежих пирожков" — то с капустой, то с вишней, то не пойми с чем. "Тимур Георгиевич, угощайтесь, столько напекла, а есть некому!" — причитает она, делая трогательные глазки. Но я-то прекрасно понимаю: её интересует не мой голод, а возможность пофлиртовать под видом заботы. А меня, если честно, интересуют только её пироги.

Светлана Ивановна — женщина внушительных габаритов с лицом, напоминающим добродушный месяц август, и руками, которые явно созданы не для заполнения кадровых документов, а для варки варенья. Этот добрая женщина, чем-то отдаленно напоминающая мою маман, подкармливает меня домашним вареньем — малиновым, смородиновым, а иногда даже экзотическим крыжовниковым с апельсином. «Для мозгов полезно!» — уверяет она.

Но и это не всё!

Марина из бухгалтерии — дама с формами, достойными рубенсовских полотен, и вечной печалью в глазах периодически приносит домашние сырники «чтоб мужчина силы не терял». Олеся с третьего этажа — высокая, как тополь, брюнетка со взглядом «ястреба на охоте» виртуоз "случайных" визитов. Её шарлотка — это, конечно, шедевр кулинарии. Но есть нюанс: пирог исчезает за пять минут, а Олеся — нет. Приходится изобретать гениальные отговорки: "У меня срочные переговоры!", "Меня ждут на выездном совещании!". Однажды я даже попытался притвориться, что у меня аллергия на корицу, но на следующий день она принесла шарлотку с ванилью. Похоже, это война на истощение.

Александр Петрович (да, мужчина!) — мой единственный оазис в этом кулинарном безумии. Суровый архивариус с лицом, напоминающим переплет советской энциклопедии, и вечным недовольством в голосе. Наш архив — последний оплот мужской солидарности. Здесь хорошо: пахнет старыми бумагами, пылью и свободой. "Забирай моё хачапури", — бурчит он, — "жена опять перестаралась". Мы сидим, едим, иногда молчим, иногда обсуждаем футбол. Здесь можно даже вздремнуть в обед — никто не придет с пирожками и дурацкими разговорами.

Я, конечно, не жалуюсь... Но сухомятка – это вредно, борщик бы не помешал! Хотя бы для разнообразия. А то скоро придется не просто штаны менять — придется пробивать в бюджете статью "спецодежда для постоянно растущего сотрудника".

К концу недели меланхолия накрыла меня так, что в пятничное утро я проснулся с одной-единственной мыслью: «Сегодня — без тебя, грусть!» Взял Пацана (мой верный бело-рыжий двортерьер с умными глазами и вечно виляющим хвостом), достал велосипед (мне, конечно — Пацан предпочитает передвигаться на своих четырех лапах, зато как он обожает бежать рядом!) — и мы рванули в Серебряный Бор, подальше от городской суеты и тоскливых мыслей.

Шесть утра. Время, когда город только просыпается, а мы уже мчим по лесным тропинкам. Воздух — свежий, с легкой прохладой и ароматом хвои. Белки, будто разделяя наше настроение, игриво прыгают с ветки на ветку — наверное, они тоже радуются, что наступила пятница. Солнце приятно согревает, его лучи пробиваются сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры. Птичий хор исполняет утреннюю серенаду, и кажется, будто весь лес ликует вместе с нами.

Мы с Пацаном носились по тропинкам, как два счастливых безумца. Он с азартом обнюхивал каждый куст, заглядывал под каждое бревно, а я просто наслаждался свободой и этим моментом — ни дедлайнов, ни забот, только лес, солнце и мой верный рыжий комок энергии.

Вернулись домой обалдевшие от счастья, уставшие, но довольные. Пацан моментально уткнулся мордой в свою миску и принялся жадно уплетать завтрак, громко чавкая и периодически поднимая на меня благодарный взгляд.

Я же, скинув пропотевшую футболку, отправился под душ. Ледяные струи воды смыли с меня остатки усталости, пот и следы утренних приключений. Обновленный, с мокрыми волосами и свежей головой, я наскоро заправился геркулесовой кашей (гадость редкостная, но полезная – этим и берет) и отправился на службу.

До работы долетел на своей «Девочке» – и, о чудо, без привычной утренней толкотни. Даже Третье транспортное кольцо, обычно задыхающееся в бесконечных пробках, сегодня раскрыло передо мной свои объятия. Пустые полосы, свободные развязки, отсутствие привычных "пробочных вампиров", высасывающих последние капли утреннего терпения – казалось, сама дорога решила сделать мне подарок в этот прекрасный день.

Я несся по городу, как по взлетной полосе, чувствуя, как адреналин бодрит лучше самого крепкого кофе. «Сегодня точно мой день», – подумал я.

Глава 4 «Нежданчик»

Тимур

С пацанами вывалились из паба на Николке. Пиво лилось рекой, градус поднимался, настроение – тоже.

— Давайте прогуляемся до Красной, проветримся! – предложил Марк.

— Ага, «потрясем» съеденное, «поплещем» выпитое, – заржал Бодя, похлопывая себя по животу.

Николка кишела народом. Туристы с фотоаппаратами, парочки, подвыпившие компании – все смешалось в одном пестром потоке. Баб – море. Но, как метко заметил Санек:

— Ассортимент – не фонтан.

Вдруг — грохот музыки, улюлюканье, хлопки. Подходим ближе: пацаны крутят брейк. Человек 10, не больше. Колонка трещит, народ зажигает. Особенно выделяется мелкий пацаненок — вертится, как юла на энергетиках.

— Откуда в нем столько энергии? — удивляюсь. — Он что, питается энергетиками?

Будучи подростком, пытался заниматься брейком, но не срослось. Помнится отец тогда стукнул по столу, насупил брови и поставил ультиматум: «либо брейк и ты примеряешь форму кадета суворовского училища, либо рукопашный бой и ты остаешься на мамкиных харчах!». Мамкины харчи я любил как-то больше, чем брейк, поэтому решение принял быстро. Но сердце продолжало трепетать при виде ребят, делающих бэкспин, фризы, твист…

Стоим, смотрим. Через час брейкеры собираются. Решаю подойти к тому мелкому пацану, 1000 подкину, отработал лучше остальных. Он стоит в сторонке, пьет воду. Щуплый, потный, но глаза горят.

— Эй, пацан! — кладу руку на плечо.

Он оборачивается… Зеленые глаза расширяются. Бутылка падает. И тут…

— Тыыыы?! — раздается противный писклявый голос.

Я в шоке. Передо мной… ОНО – «Дрищ» на скейте собственной персоной.

— Ты следишь за мной?! — визжит пацан.

— Больно надо! Хотя разговор есть…

— У меня нет с тобой разговоров! Вали, дядя!

— Чегооо?! Как ты меня назвал?!

Хватаю его за рукав. Он пытается лягнуть.

— Неа, братан, второй раз не прокатит!

Дергаю к себе…

Уля

Пятничный вечер шел своим чередом. Мы встретились с ребятами на Никольской улице — народу тьма, значит, можно будет хорошо подзаработать. Расстелили линолеум, поставили колонку, застучали биты.

По очереди начали выходить на танцпол. Я, конечно, не звезда, но опыт есть — знаю, как завлечь и удержать публику.

— Уля, твой выход! — кричит мне Витька.

Сердце колотится, но я уже на автомате начинаю с Toprock — ноги скользят по линолеуму, тело ловит ритм. Поначалу немного волнуюсь, но быстро отпускает — и вот я уже кайфую.

Перехожу на Footwork, делаю «шесть шагов», база на пятерку. Перехожу на Air Flare. Ох, мои ручки, держите меня, ноги в шпагате, делаю вращения, все как по книжке. Power Move сложный, но я справляюсь (спасибо восьми годам в айкидо, трём в брейке). Добавляю немного Twist и Swipes — фууууух. Хорошо, что я легкая иначе тяжело пришлось бы моим женским бицепсам и трицепсам. Возвращаюсь к Footwork, чтобы отдышаться, где там мои двенадцать шагов. Еще пара оборотов — и снова Toprock. Где нужно скольжу, где нужно прыгаю, не забываю о ритмике и пластике. Пора закругляться. Заканчиваю Air Baby Freeze, не особо сложно, но смотрится эффектно, и ухожу под хлопки и улюлюканье.

— Молоток, Улька! — хлопает меня по плечу Ваня.

Я улыбаюсь, но внутри — гордость. Да, я молодец.

Время пролетело быстро. Нас десять человек, так что между выходами можно перевести дух. Когда закончили, уже стемнело. Разделили заработок, начали собираться.

Я стою в сторонке, пью воду, пыхчу как паровоз. Пот течет ручьем, волосы мокрые, но я довольна. Ну почти. Если не считать, что мои ноги и руки сейчас подают сигналы SOS.

И вдруг — чья-то тяжелая рука ложится мне на плечо.

— Эй, пацан...

Этот голос! Медленно оборачиваюсь — и выхожу в осадок. Передо мной стоит ОН. Тот самый мужик (хотя какое там мужик, парень, причем красавчик), которому я помяла дверцу машины коленками и скейтом.

Я в шоке. По его лицу видно, что он тоже.

От неожиданности выплёвываю воду прямо на него. Он стоит, обтекает, весь такой лощёный красавчик... и теперь ещё и в моих слюнях. Новый тренд — «мокрый гламур».

— Ты следишь за мной?! — вырывается у меня писклявый вопль.

— Больно надо! Хотя разговор есть...

«Знаем мы эти разговоры!» — мелькает в голове. Обычно они заканчиваются фразой «а теперь заплати за ремонт» или «где твои почки».

Валить.

Срочно.

Брейкеры меня не сдадут, в этом я уверена. Но вот в своих ногах после пятичасового джема — нет. Я выжата, как лимон.

— У меня нет с тобой разговоров! Вали, дядя! — огрызаюсь, хотя сама чувствую, как коленки дрожат, а сердце вот-вот выскочит.

— Чегооо?! — он буквально закипает. Глаза сверкают, ноздри раздуваются — кажется, сейчас задымится. — Как ты меня назвал?!

Глава 5 Фингал судьбы

Тимур

Парни гогочут, как будто я им запас анекдотов на год вперёд выдал.

Особенно старается Бодя — конченый тролль.

— Ты уверен, что у тебя МС по тхэквондо? — ехидно щурится он, размахивая перед моим лицом салфеткой с пятнами крови. — Может, всё-таки по шашкам? Или там... по вышиванию крестиком?

Ну прям Comedy Club. Мля…

Санек внешне сохраняет олимпийское спокойствие, но по дрожащим уголкам губ видно — еле сдерживает хохот. Особенно веселит его момент, когда пришлось рассказывать историю нашего «знакомства» с этой мелкой заразой.

— Ну так что, - давится смехом Санек, - пацан, получается, тебе снова "привет" передала? В прошлый раз – машинно-коленный, теперь – лицо-кроссовочный. Интересно, что будет в следующий раз? Может, стоит ракушку начать носить?

Марк, хоть и проявил подобие заботы, моментально раздобыв ледяное пиво для моего пострадавшего носа (откуда он его взял - загадка), тут же продемонстрировал свою истинную сущность, выдав перл:

— Да отстань ты от пацана, сам виноват!

О, великодушие!

— Браво, "адвокат дьявола"! — саркастически аплодирую. — Ты прямо ангел-хранитель, только почему-то на стороне оппонента!

В этот момент я понимаю весь масштаб катастрофы: нос разбит; репутация (если она вообще еще есть) растоптана хуже, чем газон у дома; вечер пятницы превратился в сеанс групповой психотерапии с элементами буллинга.

— Всё, идите нахер, — мрачно заявляю я, допивая пиво. Нос, конечно, не подарок, но могло быть и хуже — мог сломать. А так...

— О, — оживился Бодя, — Мы-то пойдем, да только кто тебя до дома проводит?

Вот ведь гад.

Достаю телефон, вызываю такси. Прогулка моя на сегодня закончена, как и мои шансы выглядеть прилично в ближайшие дни.

Как теперь в таком виде баб ловить? Придётся по старым запасам шарить.

В такси листаю контакты:

Светка — мимо. В прошлый раз устроила истерику:

— Тимурчик, ты так редко звонишь! Мне без тебя так одиноко!

Ага, «одиноко». Одиноко её кошельку без моего пополнения. Рестораны, шмотки, салоны — везде нужен спонсор. Я, конечно, не скупердяй, но баба должна хотя бы на суши себе зарабатывать, а Светка в последнее время как-то «недорабатывает». Искра погасла, страсти нет — даже пельмени разогреть лень.

Лидка — тоже мимо. И борщ варит, и котлеты лепит. Готовит «бомбезно», но есть нюанс — хочет замуж. Причём исключительно за меня. После каждого «романтического вечера» начинает:

— Дорогой, представляешь, какие у нас дети будут? Четыре сыночка и лапочка дочка! Все в тебя — высокие, крепкие, с твоими голубыми глазками!

Какие детки?! Какая лапочка?! Я на одного себя-то с трудом соглашаюсь!

Татьяна (мать её Олеговна) — полный атас. Дочь маминой подруги — это приговор. Один раз в кино сходили, а теперь она мне практически каждый день пишет:

— Тимурочка, ты же не против, если я тебя Тимурочкой называю? Мы ведь так близки!

Нет, Танюш, мы не близки. Мы вообще не знакомы.

Настенька, Аллочка, Дашенька... Нет, сегодня этот «тройничок» мне не по зубам.

Вывод: Сегодня — женский детокс.

До дома долетаем минут за двадцать – ночная Москва к этому располагает. Водитель, судя по стилю езды, либо бывший гонщик, либо человек, у которого дома остался кипящий чайник – но мне не жаловаться. Чем быстрее, тем лучше.

Возвращаюсь домой с носом цвета спелого помидора и самолюбием, растоптанным в пыль. Что за абсурд творится в моей жизни? Этот пацан с весом меньше моего завтрака... Неужели это карма за все те бутылки, что я в молодости не донес до урны?

Ну серьезно! Он же такой щуплый — мне бы одного удара хватило, чтобы он пускал слюнки в нокауте. А по факту второй раз подряд слюни пускаю я.

Подхожу к зеркалу, осматриваю свой новый «фейс» — ни дать ни взять, боксер после 12 раунда с Тайсоном. Хорошо хоть пятница — есть целых два дня, чтобы вернуть себе человеческий облик. Иначе на работе меня ждёт триумф (и это очень мягко сказано). Весь такой лощёный, харизматичный, атлетичный (ну а что, скромность – не мой конёк), помощник начальника военной прокуратуры... И с носом, как у гориллы после особенно жаркой драки за самку.

На всю прокуратуру прославлюсь, да что там — на всю Генпрокуратору! Хохот разнесётся от Москвы до самой Хабаровской тайги.

От мрачных мыслей меня отвлекает мой боевой конь, то есть пес. Не просто собака, а верный страж, который, судя по всему, уже давно ждал момента моего появления.

«Все понятно», – мысленно вздыхаю я.

— Ну что, гулять? — спрашиваю у рыже-белого комка энергии, который уже вовсю крутится в прихожей.

Ответ очевиден. Хвост метёт пол, в зубах – поводок. — всё его существо орёт: «Хозяин, ну сколько можно тупить? Бежим уже!».

Натягиваю потрёпанное худи, кепку (чтобы не пугать прохожих своим «уставшим» лицом) — и мы вываливаемся на улицу.

Глава 6 Сессия, военкомат и бумеранг судьбы

Уля

Выходные пролетели — не успела моргнуть. Пятничный инцидент я постаралась запихнуть в самый дальний угол памяти. Ирония судьбы — в миллионной Москве умудриться дважды наткнуться на человека, которого видеть не хочется. Кому расскажи – не поверят.

Суббота и воскресенье — марафон учебы. В понедельник стартует выпускная сессия в МССУОР №2. Три года я учусь на педагога по физкультуре и спорту, а мечта — поступить в Московскую государственную академию физкультуры и стать тренером по брейк-дансу.

Да, я не принцесса и не жду принца на розовом пони, скачущего по разноцветной радуге. Я хочу открыть свою школу и учить людей танцевать. А для этого надо учиться самой.

Сижу, листаю учебник, жую кислое яблоко — идеальный баланс между пользой и мучением. На небе уже зажигаются первые звёзды.

Ночью просыпаюсь от того, что все тело ноет. Неудивительно — спала сидя, используя учебник как подушку. То ещё удовольствие. Разбираю кровать и принимаю горизонтальное положение — никаких билетов, только сон.

Утром встаю бодрая, с уверенностью, что всё сдам. Натягиваю черные карго, белую рубашку (экзамен требует дресс-кода, а я его почти соблюдаю). Короткие волосы блестят (вчера помыла — видно же!), глаза без косметики (мне и так хорошо, голова-то чистая!). Сияю уверенностью.

Быстро умываюсь, закидываю в рот бутерброд с сыром (почти гастрономический подвиг), запиваю сладким чаем и вылетаю во двор.

Солнце жарит, сирень благоухает, внутри — уверенность, что я всё смогу. Пашка, старший брат, встречает у подъезда. Весь потный, с наушниками в ушах, только что с пробежки. Хлопаю его по руке - даю «пятюню» и спешу к метро.

Метро не подводит, 30 минут — и я на месте. Просторное фойе училища встречает прохладой и толпой студентов с дикими глазами. Сессия, а халява так и не пришла — сколько её ни вызывали наивные первокурсники.

Захожу в аудиторию. Счастливчиков, как я, ещё человек пятнадцать. По одному берём билеты. Мне везёт — достаётся несложный. Пишу тезисы (почерк, конечно, как у врача скорой помощи), отвечаю — и вуаля, заслуженная пятёрка!

Преподаватели меня знают и любят (я одна из тех, кто действительно учится, а не просиживает родительские деньги).

Кладу зачётку в рюкзак, собираюсь уходить...

И тут — БАМ!

В кабинет врывается делегация из трех человек в сопровождении декана:

Мужик-круглик в форме (по аудитории идёт гул: «Что военком тут забыл?»).

Щуплый тип в очках, с портфелем и спиной-вопросительным знаком (видимо, ответственный за моральное давление).

И третий…

КОШМАР.

Да кому и что я сделала, что этот бумеранг уже в третий раз прилетает мне в лицо?!

Передо мной предстаёт персонаж моего ночного, утреннего, дневного и вечернего кошмара.

В зелёной форме.

С ухмылкой на губах.

С холодом в глазах.

Над девятнадцатилетними неокрепшими умами возвышается...

Тот самый громила, которому я в пятницу зарядила прямо в нос.

Мне капееееец.

Он меня видит.

Я его вижу.

Кажется, что никого кроме нас нет. Воздух электризуется, того и гляди молнии сверкать начнут.

И тут он говорит:

— Ну что, товарищи студенты, слабая половина может уйти, а из остальной половины будем делать сильную.

И как зыркнет на меня.

Я подскочила, схватила рюкзак и бегом к двери. Глаза в пол, по спине пот, в груди - узел напряжения. Прохожу мимо громилы, выход уже рядом, ещё чуть-чуть — и я на свободе! Тут чувствую, как меня хватают за рюкзак и тянут назад. Оборачиваюсь. Этот гад схватил меня и держит, как нагадившего котёнка. Вот ведь…

— Я же сказал: «Слабая половина может уйти».

Пытаюсь что-то сказать, но от волнения и страха начинаю мычать. На подмогу приходит преподаватель.

— Уважаемый, оставьте студентку Петрову в покое, пусть девушка идёт по своим делам. — Посмотрел на меня педагог. — Ступай, Улечка, всего хорошего.

Голубые глаза громилы расширяются до небывалых размеров — того и гляди выкатятся. На заднем фоне слышится смех и поддразнивания. Рука отпускает мой рюкзак, и я выбегаю из аудитории.

Всё. Я в аду.

Тимур

Благодаря Вике понедельник я встретил в отличном настроении. Тем более, день не обещал быть напряжённым. Руководство решило сослать меня к студентам в какое-то спортивное училище — я не вникал, главное, не детский сад, а то у меня с малышами отношения сложные: они плачут, я нервничаю.

Моя задача — совместно с товарищами из военкомата провести беседу с мужской частью обучающихся, чтобы они воспылали желанием отдать год жизни армии. Ну или хотя бы перестали так яростно прятаться от военкомата.

Вхожу в образ. Надеваю форму, хватаю папку, закидываю в рот жвачку и выхожу. Во дворе ждёт служебный автомобиль. Доехали, немного потолкавшись в пробке — видимо, кто-то тоже спешил на встречу с военкоматом, но в обратном направлении.

Глава 7 Головная боль

Тимур

Всю неделю я ходил, как зомби после ночного дежурства. Только вместо тяги к человеческим мозгам меня мучил один-единственный вопрос:

КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!

Этот "тот самый пацан" — оказался... девушкой.

ДЕВУШКОЙ, Карл!

Я, Тимур "Железный Кулак" Смирнов, действующий помощник военного прокурора, выпускник Военного университета имени князя Александра Невского, мастер спорта по тхэквондо — устроил разборки с девчонкой ростом с мой локоть и весом меньше моего спортивного рюкзака.

— Как я мог не заметить?! — мысленно орал я, в сотый раз прокручивая в голове тот момент.

Ну ладно:

Короткие волосы — бывает.

Точный удар с ноги по рёбрам — везение.

Брейк-данс — не самый женский спорт.

Но как можно было не разглядеть, что это НЕ ПАЦАН?!

Я представлял себя этаким крутым альфа-самцом, защищающим честь мундира... А на деле получился здоровенный бык, нападающий на котёнка. Мля…

Мне еще повезло, что она так лихо от меня убежала. Если бы я её догнал и реально начал "воспитывать", как планировал... Даже думать страшно. Это был бы не просто конфуз — настоящее пятно на репутации размером с Красную площадь.

— Надо бы извиниться...

Мысль настолько противоестественная для моего эго, что мозг тут же попытался её заблокировать. Но совесть (оказывается, она у меня есть!) настойчиво твердила:

"Ты же не подонок в конце концов. Наорал, напугал... Не по-пацански!"

От этих грустных размышлений меня отвлек звонок. "Мама" — светилось на экране.

Я внутренне сжался. Моя горячо любимая матушка звонит в двух случаях:

— Тимурчик, как дела? — началось всё невинно.

— Нормально, — буркнул я, уже чувствуя подвох.

— Тимурчик, а ты когда к нам в гости приедешь? Так по тебе скучаю!

Ага, "скучаю". Перевод с мамского: "Когда уже внуков подаришь?"

— В ближайшие выходные планировал. Что-то случилось? — насторожился я.

— Нет-нет-нет! — затараторила маман. — Просто именно в эти выходные (совершенно случайно!)

"Ага, конечно", — мысленно фыркнул я. "Совпадение уровня "я просто проходила мимо роддома".

— ...у нас в гостях будет моя давняя институтская подруга.

— И наверное не одна? — усмехнулся я.

— Ты угадал! — счастливо продолжила она. — Со своими дочерями!

Мне труба, подумал я. Одна дочь — ещё куда ни шло, но несколько? Это же как стая голодных стервятников накинутся!

— Да ты что?! — самым неискренним удивлением воскликнул я. — Как неожиданно!

— А они такие чудесные! — восторженно продолжила она. — Представляешь, три сестры, три красавицы: Даша, Маша...

— ...и Глаша? — едва сдержал смех я.

— Почему сразу Глаша?! Саша! Александра!

— Александра, Александра... Этот город наш с тобой! — запел я всем известную песню.

— Не паясничай! — нравоучительно проговорила маман. — Ждём тебя в субботу в 18:00.

— Маааам...

— Не "мамкай"! — перебила она. — При твоей-то должности, с твоей-то внешностью... Да ты же мог бы хоть десять девушек на выбор иметь! Тебе уже 22... Я внуков хочу!

А вот и старая пластинка заиграла.

— Мам, ну какие внуки? Мне ведь не 42, а всего 22! Я сам ещё не до конца вырос, какие дети?!

— Ах, вот как?! — голос матери стал ледяным. — Ты что, мне внуков не хочешь подарить?

Тактическая ошибка. Пора переходить в контратаку.

— Хочу, но попозже! А любимая девушка у меня уже есть! — тут я непроизвольно вспомнил "мелкую заразу". Ну а что?

Девушка — стремная немного, но девушка.

Брейк-данс — у всех есть свои изюминки.

Нос мне разбила — значит, можно на чувстве вины сыграть.

Идеальный кандидат в невесты? Ответ очевиден!

— О-о-о! — шокированный голос маман. — А кто она? Как зовут? Где учится?

Мозг лихорадочно заработал.

— Эээ... Ульяна Петрова. Брейк-дансом занимается. Учится в спортивном училище, — выдал я краткий отчёт.

— Брейк-дансом?! Учится в спортивном училище?! — мама слегка охладела. — Ну... ладно. Главное, чтобы девушка хорошая была.

— Очень хорошая! — уверенно заявил я. — И мне очень нравится.

Пауза.

— Значит, привози свою "очень хорошую" девушку в эту субботу. Будем знакомиться.

Мозг начал лихорадочно соображать:

Где мне за три дня найти эту Ульяну?

Как уговорить её пойти на ужин к моей маме?

Что делать, если она снова начнёт бить меня по рёбрам?"

— Я подумаю.

— ...ЧТО?!

— Ничего, мам, шучу.

— Если не привезешь — будешь ужинать с Дашей, Машей и Глашей... тьфу, Сашей. — голос матушки зазвенел сталью. — С каждой. В отдельности.

Затем тон внезапно смягчился до медового:

— До субботы, дорогой. Береги себя.

— И ты себя береги!

Тяжелые мысли, как назойливые мухи, кружили в моей голове всю неделю. Каждый день начинался с одного и того же — я просыпался, смотрел в зеркало на свой почти заживший нос и снова прокручивал в голове тот злополучный день.

"Как же так вышло?" — этот вопрос преследовал меня даже во сне.

Работа не спасала — в военной прокуратуре дел было по горло, но даже строгий график и куча бумаг не могли полностью отвлечь меня от навязчивых размышлений.

К счастью, Вика оказалась не только веселой, но и по-настоящему чуткой девушкой. Пару раз за эту непростую неделю она спасала меня от мрачных мыслей, приглашая на свои фирменные "кино-вечера".

Глава 8 Фасфудный договор

Тимур

Раздобыть телефон Ульяны Петровой оказалось проще, чем я думал.

Я нашел того самого декана, который представлял меня и военкоматовских перед студентами. Мужик оказался сговорчивым — особенно после того, как в его папку с документами случайно затесалась рублёвая купюра.

— Хочу извиниться перед студенткой Петровой за ту неловкость, — бодро соврал я.

Декан хитро прищурился, но номер (и даже адрес!) мне выдали. Удовольствие получили оба: он — бумажку, я — скорость исполнения своего желания. Бюрократия, спасибо за гибкость!

На карте адрес выглядел как типичная московская окраина — не трущобы, но и не элитка. Вот где вылупляются Ульяны Петровы, подумал я.

Добирался из центра минут 40. Моя «Девочка» припарковалась у ничем не примечательной пятиэтажки. Двор чистый, машин немного, деревья ветвистые, коты спокойные. Решил подождать у подъезда. Интуиция (да-да, она у меня иногда срабатывает) подсказывала, что девчонка скоро появится.

Ждал около часа.

И вот — ОНА.

На скейте, в серой толстовке, спортивных штанах и кепке, с рюкзаком набекрень. Моя будущая девушка (которая, конечно, еще не знает о своем внезапном счастье) катила ко мне, даже не подозревая, что сейчас её жизнь изменится.

Когда девушка поравнялась с моей машиной, я плавно открыл дверь и вышел, перекрывая ей путь к подъезду.

— Ульяна... — произнес я максимально нейтрально.

Она резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Её глаза округлились до размера пятирублевых монет.

— Ты что тут делаешь?! — выпалила она, сжимая рюкзак так, будто собиралась швырнуть его мне в голову.

Я постарался изобразить на лице самое невинное выражение, какое только мог:

— Привет! Я тут подумал... Может, познакомимся нормально? Без драк и оскорблений?

Ульяна медленно подняла бровь. Взгляд её ясно говорил: «Ты вообще в своём уме?»

— Зачем мне это? — фыркнула она, явно не впечатлённая моим обаянием.

— Ну как зачем? Ты мне дважды увечья нанесла, — парировал я. — Неужели совесть не мучает?

— Не особо, — невозмутимо ответила эта зараза.

— Чуть рёбра мне не сломала — воскликнул — Я, между прочим, страдал! А что с носом сделала? У меня, между прочим, личная жизнь под откос пошла (ну почти – это я, конечно же не стал говорить)!

— Ну и что ты хочешь? — скрестила руки на груди Ульяна.

— Для начала услышать простое человеческое «извини».

— Ну извини, — съязвила она и уже потянулась к дверной ручке.

— И это всё?! — возмутился я.

— А что ещё? Если денег хочешь, то у тебя этот номер не пройдёт. Сначала докажи, что эти увечья, вообще, были, потом докажи, что это я их причинила, — завелась она.

Я закатил глаза:

— Да ничего я доказывать не буду. Я вообще с девчонками не связываюсь.

— А что тогда? — настороженно спросила Ульяна.

— У меня к тебе просьба есть.

Она открыла было рот — видимо, чтобы меня послать куда подальше, но я поспешно добавил:

— Небольшая и взаимовыгодная!

— Просьба? И какая же? — язвительно протянула она, но на лице появилась явная заинтересованность.

— Ну не здесь же объяснять. Пойдём, я тебя «вкусняшкой» угощу, заодно и поговорим.

Ульяна сузила глаза:

— Приставать будешь?

— К тебе? — я не сдержал смеха, но, увидев её мрачное лицо, поспешил добавить: — Нет.

— Почему же? — фыркнула она.

— Скажем так, ты не в моём вкусе. Совсем не в моём.

— Ты тоже не герой моего романа, — парировала эта зараза.

Мы устроились в забегаловке быстрого питания — в одном из тех мест, где черную жидкость в пластиковых стаканчиках гордо называют «эспрессо». Я, опасаясь за свое пищеварение, заказал гранатовый фреш, а Ульяна...

Ох уж эта мелкая бестия! Развела меня на первое, второе, компот и десерт. Видимо, решила компенсировать моральный ущерб через мой кошелек.

Когда Ульяна расставляла свои яства на столе, ее лицо буквально светилось от счастья. Зеленые глаза — точь-в-точь как у кота, нашедшего валерьяну— горели хищным блеском.

— Ты что, неделю не ела? — не удержался я, наблюдая, как она набрасывается на суп.

— С утра только йогурт, — буркнула она, не отрываясь от тарелки.

Я тем временем разглядывал свою «будущую девушку».

Невысокая, худенькая, с явным отсутствием гендерных отличий.

Либо там у нее еще не созрело, либо девчонке просто не повезло с генами.

Темные волосы каре едва доставали до ушей, а длинная челка постоянно норовила закрыть правый глаз. Впрочем, когда она его приподнимала, взгляд был таким острым, что, кажется, мог резать стекло. Смотреть зараза умела – как будто аппарат МРТ.

Когда Ульяна добралась до десерта (уничтожив по пути все, что было на столе), я решил перейти к делу.

— Ну что, Ульяна Петрова, — начал я, — теперь, когда ты съела половину моего месячного бюджета, можно поговорить?

Она подняла на меня взгляд (наконец-то оторвалась от еды!) и усмехнулась:

— Говори. Я сейчас сытая и добрая. Хотя... — ее глаза сузились, — ты не находишь, что мы в неравных условиях? Ты обо мне знаешь кучу всего, а я про тебя только то, что ребра у тебя крепкие, а реакция... хм... оставляет желать лучшего.

— Тимур, — представился я. — 22 года, холост, обаятелен и горяч….

— Ну и что нужно такому обаятельному и горячему дяденьке от меня?

Я глубоко вздохнул:

— Мне нужно, чтобы ты... стала моей девушкой.

Ульяна закашлялась, подавившись чаем, и выплюнула половину обратно в чашку. Ну и манеры!

Глава 9 Неожиданная встреча

Тимур

Договор был подписан, а значит — священный долг каждого уважающего себя мужчины требовал отметить это событие должным образом. Я выбрал "Бункер" — один из пафосных клубов в центре Москвы.

С составом компании, правда, вышла незадача:

Бодя — на сутках ("армия, брат, никуда не деться"). Марк традиционно слился — у него с Яной какие-то пятничные планы. Но верный Санек не подвел:

— Да без проблем, — флегматично ответил он на мое предложение. — Мне как раз нужно срочно прийти в себя после рабочей недели, проведенной рядом с мадам "33 несчастья".

"Мадам 33 несчастья" — так мы между собой называли его новую помощницу, девушку, которая за первую неделю работы успела сломать его психику. А это дело не легкое.

Клуб встретил нас как старых знакомых — густым, сладковато-горьким воздухом, где смешались запахи дорогих духов, мужского пота и дыма кальяна. Бас бил так, что грудная клетка вибрировала в такт, а световые пушки слепили глаза, выхватывая из темноты то чье-то разгоряченное лицо, то обнаженное плечо.

— Офигенная акустика! — заорал я Саньку в ухо, пробираясь сквозь толпу разгоряченных тел.

Тот лишь поднял палец вверх, соглашаясь. Санька всегда отличала эта молчаливая мудрость — он мог выразить целую гамму эмоций одним жестом.

Барная стойка стала нашим спасительным островком среди этого безумного океана.

— Завтра важный выход в свет — надо закрепить успех, — заявил я, изучая меню с ценами, от которых у нормального человека мог случиться инфаркт.

— Поподробнее? — приподнял бровь Санек.

— Давай сначала накатим, а потом я все расскажу.

Бармен, поразительно похожий на молодого Брюса Уиллиса, тут же навострил уши:

— Два сета из трех шотов? — уточнил он с профессиональным безразличием человека, который уже видел все.

— Именно так, друг. И чтоб красиво!

Через минуту перед нами красовался деревянный поднос с разноцветными рюмками — будто радуга, которую можно выпить. Каждый шот был маленьким произведением искусства:

Первый — кроваво-красный, как мои недавние грехи;

Второй — ядовито-зеленый, как глаза той самой мелкой заразы;

Третий — фиолетовый, как мой нос в первые дни после встречи с ногами той самой заразы.

— За удачу! — провозгласил я, поднимая первую рюмку.

— За удачу! — вторил Санек.

Эффект не заставил себя ждать:

Первый шот обжег горло, заставив моргнуть от резкого вкуса. Второй уже ласкал, оставляя после себя приятное тепло. После третьего мир стал таким дружелюбным, что даже бармен начал казаться старым приятелем.

— Ну, давай рассказывай, чего празднуем, — потребовал Санек, ставя пустую рюмку на стойку.

И я рассказал. Всю историю — с момента, когда эта зараза подправила мне нос на Николке, до моего шока, когда выяснилось, что пацан оказался вовсе непацаном. Про звонок мамы и тот безумный договор, который я заключил с этой бестией.

Санек слушал, сохраняя олимпийское спокойствие. Лишь легкое подрагивание уголков губ выдавало, как ему тяжело сдерживать смех.

— Слушай, — наконец произнес он, когда я закончил. — А может, нам еще по сету взять?

— Думаешь, надо?

— Уверен.

Где-то после третьего сета мы с Саньком осознали три важные вещи:

Мы — самые крутые перцы в этом клубе;

Нам срочно нужно найти баб, которые с этим согласятся;

Завтрашняя встреча у родителей под угрозой.

Охота началась.

Я окинул зал профессиональным взглядом, мысленно оценивая каждую девушку по десятибалльной шкале. Сегодня, в моем добром состоянии, меня устроили бы 8, 9 и 10. Но, к сожалению, ассортимент явно подкачал — выше шести баллов никого.

— Ну и где тут все эти модельные внешности? — проворчал я, разочарованно откидываясь на спинку барного стула.

— Может, все нормальные девушки уже с кем-то? — философски заметил Санек.

— Или просто мы пришли не в тот клуб, — вздохнул я.

Санек тоже приуныл. Мы сидели, потягивая очередные коктейли, и наблюдали, как вокруг нас кружится этот безумный мир ночной Москвы. Вдруг мой взгляд упал на силуэт у входа...

— Сань... — я схватил друга за рукав. — Ты видишь то, что вижу я?

— Если ты имеешь в виду ту девушку в красном кожаном топе, то да, — ответил он, прищурившись.

Девчонка то, что нужно для завершения этого вечера — высокая, длинноногая, с идеальными формами, которые так и просились на обложку глянца. Безоговорочная "десятка" по моей шкале. Я уже мысленно составлял план знакомства, как вдруг...

Мой взгляд съехал чуть в сторону — и сердце екнуло.

"Да ладно, зараза!!!"

Рядом с красоткой стояла та самая Ульяна — в своей фирменной серой мешковатой толстовке с капюшоном и тех самых широких штанах, в которых она, кажется, спала, тренировалась и, возможно, даже хоронила своих врагов.

Глава 10 Ночные откровения

Уля

Мы вышли из клуба, и ночной воздух ударил мне в лицо, резко контрастируя с душной атмосферой клуба. Паша шёл рядом, его тяжёлые армейские ботинки гулко стучали по асфальту в такт моим мыслям. Я чувствовала его изучающий взгляд — тот самый, которым он проверял масло в двигателе своей любимицы, чёрной Yamaha R1. Этот зверь ежедневно оповещал весь наш квартал о возвращении Паши домой.

Неожиданно встретив Тимура в клубе, я сначала немного растерялась. Хотя ничего удивительного в этом не было. По нему видно, что такого рода заведения ему не только по карману, но и в его стиле. Широкие плечи Тимура обтягивала светлая рубашка, рукава которой были закатаны по локоть, а тот самый фингал на переносице (моих рук дело) уже побледнел, но всё ещё напоминал о нашей встрече на Никольской улице.

Его выражение лица в момент узнавания было бесценным! Будто увидел привидение в святом месте. Глаза округлились, брови поползли к волосам, а рот приоткрылся — прямо как у того мема с удивлённой рыбой.

"Как такая как я могла попасть в такое пафосное место?" — вероятно, именно эта мысль крутилась в его голове. Если бы он только знал, что мой брат здесь работает...

Паша устроился в "Бункер" еще на первом курсе Московского политеха. Трижды в неделю он превращался в виртуоза шейкера, создавая алкогольные шедевры. Остальное время (которого катастрофически не хватало — учеба на факультете машиностроения требовала полной отдачи) он проводил в автосервисе неподалеку от дома, где с упоением копался в механизмах.

Наш отец — автомеханик от бога — недавно перебрался с мамой в Подмосковье, открыл собственный бокс и теперь воскрешал "мертвецов" на колесах. Паша с детства впитывал не только материнское молоко, но и запахи машинных масел, бензина и солярки.

Теперь мы с братом делили родительскую трешку на востоке Москвы. Паша, как старший, взвалил на себя все заботы о моем содержании. Я изо всех сил старалась облегчить ему финансовое бремя — его Ямаха требовала постоянных вложений, плюс коммуналка, плюс продукты... Но мои занятия брейк-дансом приносили больше удовольствия, чем денег. Уличные джемы давали копеечные призы, да и то только летом. Соревнования — лотерея: никогда не знаешь, получишь ли денежный приз или очередную пыльную грамоту.

Поэтому Паша крутился как белка в колесе: дни — лекции и лабораторные, вечера — автосервис, выходные — коктейли и пьяные посетители в "Бункере".

Иногда мне кажется, что он слишком много на себя берет. Но когда я пытаюсь завести разговор о поиске работы, он только отмахивается: "Мелкая, учись пока есть возможность. Деньги — моя забота".

Хотя, глядя на то, как он ловко жонглирует шейкерами и бутылками, я понимала — эти навыки бармена ему явно пригодятся в жизни. Особенно когда он начинает одним движением открывать пивные бутылки краем стола — этот трюк всегда приводит посетителей в восторг.

— Что за тип? — голос брата выдернул меня из размышлений, когда мы подошли к его Ямахе. Он закурил (эту дурацкую привычку я так и не смогла принять), делая это одной рукой — фирменный прием, сводивший с ума девчонок.

— Знакомый, — буркнула я, глядя, как он выпускает дым.

— Почему я о нём ничего не знаю? — голос брата приобрёл тот опасный спокойный тон, который предвещал бурю.

— А почему я должна отчитываться? — огрызнулась я, зная, что это бесполезно.

— Очень даже должна, мелкая, — он резко развернулся, прищурившись. — Я за тебя в ответе с тех пор, как родители свалили в свою коммуну. Он из твоей брейк-команды?

— Нет, мы познакомились... случайно, — я намеренно сделала паузу, наблюдая, как брат напрягается. — Он пришёл в училище читать лекцию о призыве. Из какой-то там прокуратуры. Девушек это не касалось, поэтому я не вникала.

— Ииии? — Паша выпустил дым колечком, требуя продолжения.

— Что "ииии"?

— Не беси, мелкая! — он швырнул окурок, который яркой точкой исчез в темноте.

Я вздохнула.

— Была неловкость. Он принял меня за парня. Ну и... ты понял.

Паша нахмурил лоб, так что появилась маленькая складка между бровями:

— Я же тебе говорил — хватит носить эти мешки! Ты же девушка, а выглядишь как бесполый подросток!

— Как хочу, так и выгляжу! — мои щёки загорелись от злости. Этот разговор повторялся уже в сотый раз. Мои оверсайз-кофты и широкие штаны были моей броней, моим выбором. Удобно, практично, и главное — никто не пялится.

— Ну и что он от тебя хочет? — Паша скрестил руки на груди.

Я закусила губу:

— Ну... изображать его девушку перед родителями.

Тишина. Затем Паша разразился таким хохотом, что редкие прохожие оборачивались.

— Он что, слепой?! — брат еле стоял на ногах от смеха. — Или у его родителей извращённый вкус?

— Какая разница! — я толкнула его плечом. — Главное, он платит по пять тысяч за встречу!

Смех оборвался. Лицо Паши стало серьезным, как тогда, когда он вытаскивал меня из школьной драки:

— Ты ему чётко сказала, что интим не входит в стоимость "аренды невесты"?

— Ты совсем дурак?! — взвизгнула я от возмущения и ударила его кулаком в плечо. — Конечно сказала!

— Если будет приставать — сразу говори, — Паша снял с Ямахи мой шлем — чёрный, с забавными кошачьими ушками, его подарок на последний день рождения. — Поняла, мелкая?

— Поняла, поняла, — буркнула я, натягивая шлем.

Паша ловко запрыгнул на мотоцикл — стальную хищницу, на которую он собирал три года, откладывая с каждой зарплаты. Когда он завёл двигатель, вибрация прошла через всё моё тело — знакомое, почти родное ощущение.

Я обняла брата за талию, прижавшись к его спине. Мы рванули вперёд, и ночная Москва превратилась в размытую акварель:

Неоновые вывески растягивались в цветные линии. Огни высоток отражались в Москве-реке, как рассыпанные драгоценности.

Паша лихо вписывался в повороты, и я смеялась, чувствуя прилив адреналина. Здесь, на спине этого стального зверя, под рёв двигателя, все проблемы казались такими мелкими. Даже мысли о Тимуре, о нашей странной договорённости, о завтрашней встрече с его родителями — всё это уносилось ветром, оставляя только здесь и сейчас.

Глава 11 Визит вежливости или Как я познакомилась с родителями своего «вроде бы парня»

Уля

Ровно в 17:01 под моим подъездом зарычал чёрный монстр на колёсах — машина Тимура. Казалось, этот агрегат создан не для перевозки людей, а для демонстрации превосходства над всеми, у кого нет водительских прав.

— Запрыгивай, моя «любимая девушка», — подмигнул он, открывая дверь изнутри.

Собираясь на встречу с родителями Тимура, я решила не строить ту которой не являюсь, но всё-таки сменила штаны с толстовкой на трикотажное зеленое платье с капюшоном. На ноги одела новые кроссовки, которые купила несколько дней назад.

Мой рюкзак, увешанный значками с батлов и соревнований по айкидо, дополнял образ. Да, у меня такой фетиш — из каждого нового места привозить сувенирный значок. Кто-то магниты собирает, кто-то тарелки, а я — доказательства своих побед.

Интерьер авто напоминал операционную — стерильно, холодно и пахнет деньгами. Первые пять минут я сидела, как школьница на собеседовании в Гарварде, но потом осмелела: настроила удобно спинку, опустила солнцезащитный козырек, убавила громкость радио (какая-то скучная попса). Тимур бросал на меня убийственные взгляды, но я их нагло игнорировала.

— Ничего не случится с твоим монстром, — похлопала я по приборной панели.

По дороге Тимур решил ввести меня в курс дела:

— Отец, Георгий Владимирович, — военный прокурор. Фигура серьёзная, но с чувством юмора. Любит отдыхать от мамы на своём «Харлеюшке». – Я с удивлением посмотрела на Тимура - Да, он так ласково называет свой мотоцикл, с которым он проводит все свое свободное время. Мама, Наталья Владимировна, — женщина активная, любознательная. Про таких говорят «заноза в з…це». Ну ты поняла! Любит заботиться об отце и мне. Причем она делает это настолько рьяно, что отец в будни бежит на работу, а в выходные – в гараж. Я же решил вопрос кардинально – съехал от родителей в свою квартиру.

Я рассмеялась и кивнула:

— Понятно. Твой папа — беглец, мама — стихийное бедствие, а ты — жертва гиперопеки.

- Что-то вроде того - Тимур скривился, но возражать не стал.

Ехали мы не очень долго, мне даже понравилось. Тимур пытался что-то рассказывать и даже шутить, я слушала его в пол-уха наслаждаясь комфортной поездкой.

Где-то через час мы въехали в коттеджный посёлок. Дорого-богато кричало из каждого угла: электрические ворота, охраняемая территория, идеально ухоженные газоны и клумбы, огромные дома.

Двухэтажный особняк родителей Тимура впечатлял. Его стены были выложены красным кирпичом с белыми швами. Крутая двускатная крыша из натуральной черепицы, массивная кованая дверь и высокие окна с металлическими наличниками придавали зданию аристократический шарм.

Особое внимание привлекали изящные кованые перила на крыльце и балконе второго этажа.

Перед входом расстилалась большая круглая клумба, усыпанная бесчисленными разноцветными тюльпанами и ирисами. Невдалеке виднелся каменный колодец-гриль с кованым дымоходом и открытая веранда с кованым гарнитуром под старинный фонарь.

Даже забор здесь был особенный — кирпичные столбы с коваными вставками. Всё вместе создавало образ респектабельного семейного гнезда, где каждая деталь говорила о богатстве и хорошем вкусе.

Дверь открыла Наталья Владимировна — невысокая, слегка полноватая женщина лет пятидесяти с небольшим. Ее элегантное голубое платье в мелкий цветочный узор идеально гармонировало с голубыми, будто подсвеченными изнутри глазами. Светлые, тщательно уложенные волосы до плеч, легкий макияж, лишь подчеркивающий природную свежесть кожи — во всем ее облике чувствовалась та самая "дорогая" ухоженность, которая не кричит о себе, но заметна с первого взгляда.

— О-о-о, — протянула она, расставив руки в театральном жесте, и тут же заключила Тимура в объятия, чмокнув в обе щеки. Пока сын склонился к ее поцелую, я успела заметить, как ее внимательный взгляд за секунду оценил мою фигуру, наряд и даже, кажется, новые кроссовки. — Мой родной, как я рада тебя видеть!

— Я тоже, мам. — Тимур тепло улыбнулся и легким движением притянул меня вперед. — Познакомься, моя девушка, Ульяна.

Его рука на моем плече казалась невесомой, но от этого прикосновения по спине пробежала дрожь.

— Очень приятно, — произнесла я, стараясь улыбаться естественно.

— А уж мне-то как приятно! — Наталья Владимировна тут же перехватила инициативу, ловко взяв меня под руку, словно боясь, что я могу сбежать. Ее ладонь была удивительно мягкой, но в этом жесте чувствовалась стальная уверенность.

Она буквально фонтанировала энергией. Пока мы шли по просторному холлу в гостиную, хозяйка дома не переставала комментировать буквально каждый квадратный метр:

— Вот эту вазочку мы привезли из Вены, — она кивнула на хрустальный сосуд причудливой формы, — а эту статуэтку Георгию подарил его старый друг, перебравшийся в Японию. Видите, как искусно выполнены складки кимоно?

Глава 12 Боулинг, пиво и мужские разговоры

Тимур

Войдя в квартиру и потрепав Пацана по холёной шерстке, я вдруг осознал, что забыл поблагодарить Ульяну за помощь.

Она, конечно, временами вела себя так, будто её воспитывала стая диких гиен, но всё же не всегда. Иногда в ней проскакивали проблески человечности. Ну, или хотя бы цивилизованной гиены.

«Спасибо за помощь», — набираю ей в мессенджер, предвкушая, как она сейчас или проигнорирует, или ответит что-то ядовитое.

Ульяна не заставила себя ждать. Ответ прилетел мгновенно:

«Лучшая твоя благодарность — это пополнение моего счета!»

— Вот же зараза! — вырвалось у меня против воли. Но что поделать! Перевожу деньги.

Интересная она, чёрт возьми. Вся её дерзость, прямолинейность, отсутствие этой дурацкой девичьей ужимки и вечных «ой, не знаю, как бы тебе сказать…». Если бы она была парнем — цены б ей не было! Идеальный друг: не ноет, не кокетничает, а если хочет денег — так и говорит. Но дружба между парнем и девчонкой — это как попытка подружить кота с собакой: вроде возможно, но кто-то точно останется без хвоста.

Смыв с себя впечатления сегодняшнего дня (и тонны сарказма Ульяны), я рухнул на кровать и тут же провалился в сон.

И снится мне такая дичь, что хоть в психушку звони.

Я, весь такой брутальный, стою у фонтана. В руках — скромный букет белых цветов, будто я не мужик, а невеста на пробном дне в ЗАГСе. Но самое жуткое — на мне свадебное платье. Да-да, белое, пышное, с рюшечками. И я улыбаюсь, как дебил, который только что проиграл спор на «слабо».

Звучит марш Мендельсона, и навстречу мне идёт… ЗАРАЗА!!!

В чёрном смокинге, с бабочкой, с сигаретой в зубах. Подходит, выдыхает дым мне прямо в лицо и говорит хриплым голосом:

— Ну что, касатик, жениться идём!

Я в шоке. Во-первых, я в платье. Во-вторых, она в смокинге. В-третьих, какой я ей «касатик»?!

Пытаюсь отступить, но Ульяна вдруг издаёт звук, средний между рыком голодного медведя и мурлыканьем довольного гепарда, и набрасывается на меня.

В прямом смысле.

Обхватывает руками за плечи, ногами — за пояс и тянется с поцелуем. Я отворачиваюсь, но она только рычит и приближается.

И тут начинается самое страшное.

Она лижет меня.

Не просто так, а с каким-то звериным остервенением, будто я — последняя котлета в собачьей миске. Рычит и лижет, рычит и лижет.

— Ты что, очумела?! — пытаюсь вырваться, но она уже обвилась вокруг меня, как питон вокруг добычи.

Сердце колотится, паника накрывает… И вдруг — ЗВУК.

Меня выдергивает из этого безумия голос какой-то певицы, орущей с экрана телевизора.

Открываю глаза. Рядом с пультом сидит Пацан, держа в зубах поводок. Его взгляд красноречиво говорит: «Ну и долго ты ещё валяться будешь?»

— Так это ты меня лизал?! — осознаю я.

В ответ раздаётся довольное: «Р-р-р-р!»

Пффф…

— Ох, Пацан, ты бы знал, что мне снилось… — вздыхаю я, потирая щёку, которую он, видимо, решил отполировать до блеска.

С трудом оторвавшись от кровати (а Пацан уже топтался у двери, всем видом показывая: «Ну сколько можно?!»), я натянул спортивные штаны с футболкой, прихватил поводок — и мы двинули в Серебряный Бор.

Пацан, как всегда, исправно выполнял программу: обнюхал каждый куст, каждое дерево, каждую кочку. Потом устроил показательные выступления перед местными собаками, демонстрируя, кто тут главный по части меток. Ну а дальше — кульминация — он привел меня к турникам и сел рядом, уставившись.

— Что, опять? — вздохнул я.

Пацан молчал, но его взгляд говорил: «Ты же знаешь правила. Без турника ты не мужик.».

Пришлось попотеть. После третьего подхода я уже ненавидел всё: турники, здоровый образ жизни, и особенно – собственную слабохарактерность, из-за которой я когда-то позволил этому хвостатому тирану установить свои правила.

Но Пацан выглядел довольным. Видимо, в его собачьей голове чётко закрепилось: «Хозяин должен быть в форме. Иначе кто будет таскать меня на руках, когда я притворюсь уставшим?».

Дома Пацан мгновенно рванул к миске и с упоением принялся хрустеть кормом, будто это не сухие гранулы, а деликатес из трюфелей и лосося.

Я же печально посмотрел на ожидавшую меня на столе заваренную геркулесовую кашу и передернул плечом.

Всё это – наследие маман. Её «Дай мне честное слово, что по утрам будешь кушать геркулес, и я не буду обижаться на то, что ты от нас с папой съехал».

В тот момент я был готов дать что угодно – слово, руку, печень, – лишь бы сбежать от её гиперопеки. А теперь вот расплачиваюсь.

Приняв душ, я уныло уставился на тарелку.

— Он же полезный… – пробормотал я, запихивая в себя очередную ложку этой гадости.

Каша не сопротивлялась, но и удовольствия не доставляла. Как будто жевал мокрый картон, но с мыслью «зато для здоровья».

Глава 13 Незамеченная встреча

Уля

Воскресное утро началось резко и неумолимо — в семь часов зазвонил будильник, вырывая меня из мира снов. Я открыла глаза, ощущая тяжесть в веках, будто кто-то подвесил к ним свинцовые гирьки. Мысль о приближающихся экзаменах заставила меня подняться, хотя тело умоляло хотя бы о еще получасе сна.

Из соседней комнаты доносилось громкое храпение Пашки — он спал так, будто соревновался с трактором. Даже закрытая дверь не спасала: низкое урчание пробивалось сквозь стены, словно назойливый фон.

На кухне пахло вчерашним ужином и чуть затхлым воздухом — видимо, окно всю ночь было закрыто. Я вяло открыла форточку, впуская струю прохладного утреннего воздуха, и поставила чайник. Пока вода закипала, достала из холодильника лимон, отрезала тонкий ломтик и бросила в кружку. Горько-кислый аромат свежего чая постепенно прогонял остатки сна, а первые глотки обжигающего напитка вернули хоть какое-то подобие бодрости.

Экзамены в Московскую государственную академию физкультуры были уже через три недели, а бюджетных мест — всего ничего. Я закончила МССУОР №2 с минимальным количеством четверок, выжав из себя все возможное, и теперь хотела поступить так же на бюджет и в академию. Значит, расслабляться было нельзя.

На столе в моей комнате уже лежали аккуратно разложенные конспекты, учебники по биологии и анатомии, стопка распечатанных билетов прошлых лет. Я устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и погрузилась в изучение физиологии мышечного сокращения. Текст в учебнике то и дело расплывался перед глазами, но я упрямо перечитывала сложные моменты снова и снова, пока они не начинали хоть как-то укладываться в голове.

К полудню желудок напомнил о себе громким урчанием. Видимо, не только мой — ровно в 12:00 послышалось кряхтение, и перед моими глазами возник заспанный Паша. Вид у него был потрепанный, будто он всю ночь разгружал вагоны, а не мирно спал в своей комнате. Волосы торчали в разные стороны, глаза еле открывались.

— С добрым утром, — проговорил он, потягиваясь, как кот. Суставы отозвались громким хрустом.

— Да уж, доброе… Уже обед не за горами, — усмехнулась я.

— Ты же знаешь, у меня как встал — тогда и утро.

— Яичницу будешь?

— С колбасой, — уточнил он, зевая.

— С ней самой, — кивнула я, доставая сковородку.

— С удовольствием.

Еще раз сладко зевнув, Паша побрел в ванную, где вскоре послышался шум воды. Через десять минут он вышел уже в более бодром виде: волосы блестели от влаги, лицо стало свежее, хотя тени под глазами выдавали хронический недосып. Он потянул носом, уловив аппетитный аромат.

— Мммммм, — протянул он, глядя на тарелку, где уютно расположились два жареных яйца с румяной корочкой и несколько кусков поджаренной колбасы. — Какая вкусная вредность.

— Не то слово, — подтвердила я, засовывая в рот очередной кусочек.

— Паша, сготовь сегодня что-нибудь вкусненькое, а? Мне к вступительным экзаменам надо готовиться, а вечером мы опять танцуем.

— Где на сей раз?

— Решили на Воробьёвы горы съездить.

— Ладно, что-нибудь приготовлю. Я сегодня в клубе, помнишь?

— Как же тут забудешь.

— Поэтому на Воробьёвых чтобы не задерживалась. В 23:00 как штык. И с тебя фотоотчет.

— Есть, мой генерал! — отдала я шутливое воинское приветствие. — Спасибо за компанию.

Я быстро ополоснула тарелку с чашкой, поцеловала Пашу в щетинистую щеку (мог бы и побриться, в конце концов!) и скрылась в своей комнате, где меня ждали кипы учебников.

Ближе к вечеру раздался звонок от самых заядлых садоводов нашей страны — моих родителей.

— Ну как, дочка, готовишься? — спросил отец, и в его голосе явно читалось беспокойство.

Я рассказала им о своих занятиях, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. Родители в ответ делились новостями из теплиц, рассказывали о том, как растут помидоры и когда ждать первый урожай огурцов. Их голоса звучали тепло и привычно, но мысли уже возвращались к неусвоенному материалу.

До самого вечера я сидела, уткнувшись в учебники. Тесты по биологии показали, что я допустила ошибки в двух вопросах — пришлось тщательно разбирать эти моменты, перечитывать параграфы и делать пометки, чтобы не ошибиться снова.

Когда стрелки часов приблизились к семи, я дописала последние тезисы и с облегчением закрыла тетрадь. Глаза слипались, спина ныла от долгого сидения, но чувство выполненного долга согревало изнутри.

Пашка уже ушел в свой клуб, так что дома я была одна. На кухне меня ждал сюрприз — на столе приветливо красовалась кастрюля с фаршированными перцами, еще теплыми. Когда он успел в магазин сбегать? Я ведь даже не заметила, что он выходил.

С большим аппетитом натрескавшись, я стала собираться на джем. Впереди был вечер танцев, а значит есть шанс отвлечься от мыслей об экзаменах.

Когда я показалась на нашем месте, парни уже вовсю танцевали, а из коробки виднелись купюры. Раздав каждому по "пятюне", я вышла на сцену. Тело ловило ритм, двигаясь то убыстряясь, то замедляясь. Я вся жила в этом танце. Решила попробовать впервые на публике показать свечку. О да, у меня получилось! Послышались зрительские аплодисменты. Парни начали подбадривающе кричать "Давай, давай!". Три оборота — неплохо!

Глава 14 Звонок

Тимур

Новая рабочая неделя встретила меня таким ливнем, будто сам Нептун решил устроить Москве внеплановый потоп. Вода хлестала с неба сплошной стеной, превращая дороги в бурные реки, а тротуары — в мини-озера, через которые приходилось перебираться, как заправский экстремал. Небо, затянутое плотной серой пеленой, нависало так низко, что казалось — протяни руку, и пальцы утонут в этой сырой вате.

Мой пес, обычно обожающий долгие променады, в тот день явно не оценил погодных условий. Его утренний выгул свелся к экспресс-версии: вышел, пописал, покрутился у ближайшего куста в тщетных попытках настроиться на более основательное дело, но в итоге сдался и потрусил обратно к подъезду, всем видом показывая: «Нет уж, хозяин, в такую погоду только психи гуляют дольше десяти минут».

Прогноз синоптиков не сулил ничего хорошего — обещали, что этот мокрый кошмар растянется на всю неделю. Но, видимо, высшие силы сжалились над столицей: уже к полудню ливень начал стихать, а к вечеру и вовсе прекратился. А на следующий день, как в насмешку над всеми прогнозами, выглянуло солнце, яркое и наглое, будто и не было вчерашнего апокалипсиса.

Настроение мое, естественно, улучшилось пропорционально погоде. Выгулял пса как положено — долго, с пробежками и обнюхиванием всех значимых столбов в округе. Затем — быстрый душ, тарелка геркулеса, и вот я уже еду на службу, готовый к трудовым подвигам.

Рабочий день пролетел в привычном ритме: бесконечные совещания, кипа документов, требующих подписи, и звонки, которые почему-то всегда раздаются в самый неподходящий момент. Но был в этом хаосе и приятный момент — обед в компании Александра Петровича.

На этот раз его супруга положила ему в контейнер двойную порцию селедки под шубой. Александр Петрович, человек щедрый, тут же предложил разделить с ним этот «скромный паёк». Отказываться я не стал — во-первых, идти в кафе лень, а во-вторых, в нашем импровизированном «архивном кинозале» (читай: подсобке с припрятанным телевизором) как раз показывали повтор вчерашнего хоккейного матча.

Так и провел обеденный перерыв — заедая селедку хлебом, комментируя игру и периодически споря с Александром Петровичем о том, почему наш вратарь вечно «ловит ворон» в ответственные моменты.

Но всему хорошему приходит конец. Закончился матч, закончился салат, и пришлось возвращаться к рабочему столу. Не успел я переступить порог кабинета, как услышал настойчивый звонок своего телефона. Оставил его здесь специально — чтобы хоть полчаса побыть в тишине, без этих вечных «Тимур Георгиевич, вы свободны?» и «Надо срочно подписать!».

Маман. Сердце упало куда-то в район желудка. Беру трубку.

— Тимурочка... — голос из трубки звучал слаще меда, что всегда означало одно: или просьба, которую невозможно выполнить, или новость, которую невозможно пережить. — Здравствуй, дорогой! Как твои дела?

— Привет, мам. Всё нормально. Ты что хотела?

На другом конце провода следует театральная пауза. Я мысленно готовлюсь к худшему.

— Да вот, просто так позвонила… — начинает она невинно, но я-то знаю — просто так мама не звонит. Особенно в рабочее время.

Жду.

— Да я, честно говоря, хотела узнать, как у тебя и Ульяны дела…

— Нормально, всё у нас, — настороженно отвечаю, чувствуя подвох.

— Тимур, а у вас точно всё серьёзно? — голос мамы звучит одновременно заинтересованно и подозрительно.

— Конечно, мам. Стал бы я тебе врать? Серьёзнее не придумаешь.

— Просто тут наша соседка Клавдия…

— Мама, — резко перебиваю, — мне, кроме Ульяны, никто не нужен.

В трубке повисает пауза. Длинная. Настолько длинная, что я успеваю мысленно прокрутить все возможные варианты развития этого разговора.

— Что ж… — наконец выдавливает маман. — Значит, так всё серьёзно у вас?

— Да. Я ведь говорил.

— И… живете вместе?

— Мам, ну к чему эти вопросы?

— Так живете или нет? — настаивает она, и я слышу в её голосе ту самую интонацию, которая всегда предшествует либо слезам, либо долгой лекции о «правильной жизни».

Делаю глубокий вдох, сдерживая раздражение.

— Конечно, мам. Мы ведь любим друг друга.

— Ох… — её голос вдруг смягчается. — Как замечательно…

И тут же, без паузы, словно только этого и ждала:

— А ты знаешь, сынок, я вот тебе звоню с просьбой. У меня завтра в городе кое-какие дела. Я у вас останусь на ночь. Ты ведь не возражаешь?

Взрыв.

Чтооооооо?!

Мысли разбегаются, будто тараканы. Что делать? Как быть?

— Мам… — осторожно начинаю я. — Может, лучше в гостинице? Я тебе сниму хороший номер…

— Ты хочешь, чтобы я ночевала в незнакомом месте? С тараканами?!

— Мам, я сниму тебе дорогую гостиницу. Без тараканов.

Драматическая пауза.

— Кто бы мне сказал… — начинает она жалобным тоном, но я не выдерживаю.