Защита с улыбкой

1 глава

Глава 1. Билборд, батальон и бюрократия

Дождь, начавшийся ещё ночью, к десяти утра не думал стихать. Он стучал по жестяной крыше десятого отделения полиции с таким упорством, будто отчаянно хотел попасть внутрь и тоже написать заявление. Хотя бы на погоду.

Катерина Воронова сидела на пластиковом стуле цвета заплесневевшей оливки и смотрела, как капля за каплей вода сочится с подола её дождевика, образуя на линолеуме предательски тёмное пятно. В руках она сжимала папку. Не простую, а фирменную, дизайнерскую, из плотного крафтового картона, на которой изящными золотыми буквами было вытеснено: «ХАОС». Она использовала её для самых сложных, многослойных проектов, где нужно было собрать воедино кучу референсов, эскизов и противоречивых пожеланий заказчика. Теперь в ней царил другой хаос. Личный. Навязчивый. И, как выяснилось, пахнущий копчёной колбасой и дешёвым парфюмом.

В папке лежали доказательства её сходящей с ума реальности:

1. Фотография билборда у входа в её собственный двор. На гигантском полотне — её же лицо, улыбающееся, снятое когда-то для портфолио. Подпись витиеватым шрифтом: «Ты — мой Бургундский закат. В.»
2. Распечатанные скриншоты электронных писем. Стихи. Длинные, витиеватые, плохо рифмованные оды её глазам («как два озера, где тонет рассудок мой»), рукам («тонкие прутики, опутавшие сердце») и профессиональному мастерству («ты в порядок приводишь не макеты, а хаос мироздания»).
3. Фото «цветов». Катя мысленно поставила кавычки размером с сам билборд. Букет из красных роз, обернутый в чёрный бархат («Наша страсть — роза с шипами отчаянья»). Композиция из кактусов («Любовь моя колюча и вечна»). И венец творения — букет, собранный из сарделек, сервелата и пары сосисок, туго перевязанный кулинарным шпагатом. На сопроводительной открытке корявым почерком было выведено: «Символ земной, плотской страсти. Твоя плоть — мой пир! В.»
4. Самое унизительное — видео, снятое на телефон испуганной соседкой. Под её балконом, в луже от только что пролившегося дождя, стоит тощий парень в дореволюционном фраке и с наклеенными усиками. Он заламывает руки и орет хриплым тенором: «Скарлетт, я не буду жить без тебя! Клянусь, я разорву эту войну, как твоё платье!» Пока из окна третьего этажа не выливают на него ведро мыльной воды.

Всё это началось три месяца назад, после удачно завершённого проекта — дизайна винного бутика для нового клиента, Виктора Морозова. Молодой, преуспевающий, с манерами старомодного денди, он показался ей немного странным, но безобидным. Он восторгался каждым её эскизом, цитировал Бродского, когда она подбирала шрифт для этикеток, и как-то обмолвился, что они с ней «созвучны, как бургундское и тёмный шоколад». Катя, привыкшая к более приземлённым комплиментам вроде «крутой логотип, берём», отшутилась. Ошибка.

Теперь он был её тенью. Её персональным, финансируемым сюрреалистом.

Дверь кабинета с табличкой «Майор Зайцев» открылась, выпустив взъерошенного мужчину с аквариумом, в котором уныло плавала одна золотая рыбка.
— Входите, — бросил в пространство усталый голос из-за двери.

Катя встала, поправила папку и вошла. Кабинет был маленьким, заставленным шкафами с папками, от которых веяло пылью и безысходностью. За столом сидел майор Зайцев — мужчина лет пятидесяти, с лицом, на котором хроническое недосыпание боролось с полным отсутствием интереса к происходящему. Он не поднял глаз, листая какую-то бумагу.
— Садитесь. Что у вас?

Катя разложила содержимое папки на столе, как пасьянс. Майор медленно, с явным усилием перевёл взгляд на фотографию билборда.
— Это что?
— Это… мой преследователь. Виктор Морозов. Он разместил это у моего дома.
— Хорошо сфотографированы, — бесстрастно заметил Зайцев. — Комплимент.
— Это не комплимент! — голос Кати дрогнул от возмущения. — Это вторжение в личную жизнь! Он узнал мой адрес!
— Из телефонного справочника, что ли? — майор взял следующую фотографию. Букет из колбас. Его бровь дрогнула, но не поднялась. — И это? Подарок?
— Это… это издевательство! И угроза! «Твоя плоть — мой пир»!
— Похоже на плохой поэтический слог, — заключил Зайцев, отодвигая фото. — Дальше.

Катя, чувствуя, как по щекам разливается жар бессильной ярости, включила на телефоне видео с «Реттом Батлером». Звук был отвратным, писклявым. Майор смотрел минуту, потом вздохнул.
— Молодая женщина. Вам делают комплименты. Неординарно, согласен. Но комплименты. Нет состава преступления. Нет угроз расправы, нет насилия. Есть… назовём это, активное ухаживание с элементами театральности.
— Он нанял актёров! — выдохнула Катя, вцепившись пальцами в край стола. — Он тратит деньги, чтобы меня терроризировать!
— Терроризируют взрывами в метро, — устало поправил её майор. — А это — богатый фантазёр с неуравновешенной психикой. Одинокая фантазия. Наслаждайтесь вниманием. Или смените номер, адрес. Следующий!

Его взгляд, наконец, оторвался от её документов и упёрся в кого-то за её спиной. Дело было закрыто. Закрыто с той же непробиваемой уверенностью, с какой закатывают асфальт.

Катя ощутила, как комок ледяного, беспомощного гнева подкатывает к горлу. Её пальцы, побелевшие в суставах, собрали фотографии, скомкав края. Она хотела кричать, бить кулаком по столу, швырнуть эту дурацкую папку с «ХАОСом» в равнодушное лицо майора. Но она лишь встала, судорожно глотнула воздух и вышла, хлопнув дверью так, что стеклянная вставка задребезжала.

В коридоре, пахнущем дезинфекцией и отчаянием, её накрыло волной тошноты. Она прислонилась к холодной стене, закрыв глаза. В ушах звенело. Блог «Хаос в квадрате». Ирония судьбы в квадрате. Всё, над чем я смеялась — эти дурацкие ромкомы, вздохи о «вторых половинках», маркетинг Дня всех влюблённых — всё это вышло за квадрат моего монитора и вломилось в жизнь. И система, которая должна защищать, видит в этом «комплимент». Боже, я сейчас взорвусь.

Она оттолкнулась от стены и, не видя ничего перед собой, помчалась к выходу. И врезалась. Во что-то твёрдое, но живое. В грудь, одетую в простую чёрную хлопковую футболку. Сверху на стуле у двери болтался брошенный пиджак с погонами капитана.