Защитник моего сердца

Глава 1. Ева

— Ева, вам заново пора начинать общаться с людьми, ходить гулять, посещать мероприятия. Вы должны сделать этот шаг, — твёрдо и уверенно говорит мой психолог. Я посещаю его уже около года, а если быть точнее, десять месяцев и одиннадцать дней. Тяжело вздыхаю и продолжаю слушать. — Поймите, вы готовы к этому шагу, не надо бояться. Я хочу сократить наши встречи, так как в этом уже нет смысла.

А вот это уже интересно. Мне нравится это предложение. Ведь посещение психолога было не моим решением, а решением отца. Он переживает за моё ментальное здоровье после... После моего похищения.

— Хорошо, Вениамин Маркович, я вас услышала. Я постараюсь сделать этот шаг, — стараюсь улыбнуться, но, кажется, выходит фальшиво.

— Это правильный настрой, Ева, — ухмыляется он и что-то записывает в блокнот.
Если честно, на протяжении всего времени это жутко раздражает. В начале я не замечала, а потом даже стало любопытно: что он туда записывает? Что вообще думает обо мне? Но я так и не решилась спросить его об этом.

— Ну что же. На сегодня всё. Следующий приём... — он смотрит на календарь, висящий на стене, — через три недели в это же время.

— Хорошо, — встаю, поправляю штаны и направляюсь к выходу. На прощание бросаю: — Всего доброго!

— До свид... — не успеваю расслышать его прощание и захлопываю дверь с другой стороны.

Неужели свобода на целых три недели? Я, конечно, уже привыкла к постоянном походам к Вениамину Марковичу, так как отвертеться не получалось, водитель возил меня в определённые дни, и он знает всё моё расписание наизусть.

Этот контроль отец установил за месяц до того рокового дня, когда меня похитили. Ему стали поступать угрозы, ведь в мире бизнеса близкие люди часто становятся пешками и слабыми местами королей. Конечно, отец не хотел забивать мою голову такими проблемами, но настойчиво просил соблюдать все меры безопасности.

Тогда этот контроль жутко бесил меня. Я не могла свободно пойти с подругами на дискотеку или прогуляться по парку, повсюду меня сопровождал охранник, а машина с водителем всегда ждала неподалёку. В какой-то момент я придумала коварный план, как сбежать от них и оторваться на полную катушку. Но даже этого мне не удалось сделать. Точнее, сбежать получилось, а вот оторваться, нет...

До сих пор помню ту тёмную фигуру, резкую боль и темноту. Очнулась я уже в комнате с зарешеченным окном, кроватью и ведром в углу. Сколько я там пробыла... неделю или меньше, не знаю. Похитители сначала пытались давить на отца, требуя выполнения своих условий. Когда он не спешил их выполнять, они начали злиться.

В один из дней они перешли черту. Они начали меня избивать, чтобы на теле появились кровь и ссадины. Они считали, что так смогут быстрее получить от моего отца то, что им нужно. Эти воспоминания до сих пор преследуют меня в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту.
С тех пор я никому не доверяю. Держу всех на расстоянии, даже тех, кто искренне хочет помочь.

Мой страх стал моим постоянным спутником, а недоверие второй натурой. Но, возможно, психолог прав. Возможно, пора начать учиться снова доверять людям. Хотя бы немного. Хотя бы кому-то...
Закрываю глаза, пытаясь отогнать страшные воспоминания. Но они, словно назойливые мухи, кружатся в голове, не давая покоя.

В один из таких дней они не рассчитали силы. Избиение было настолько жестоким, что я потеряла сознание. А очнулась уже в больничной палате, где рядом сидел отец.

Он выглядел ужасно: тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, похудел так, что костюм висел на нём мешком. Его взгляд был полон боли и вины.

— Всё закончилось, — тихо произнёс он, сжимая мою руку. — Их поймали.
Спустя месяц преступников посадили. Я не присутствовала на суде, адвокаты отца сделали всё возможное, чтобы оградить меня от любых напоминаний о тех страшных событиях. Но воспоминания преследовали меня каждую ночь, превращая сон в бесконечный кошмар.

Депрессия накрыла меня тяжёлым одеялом. Я раз за разом переживала те ужасные моменты, боясь, что это может повториться. Страх стал моим постоянным спутником. Я заперлась дома, не выходя дальше крыльца. Друзья пытались достучаться до меня, писали сообщения, звонили, но я игнорировала все попытки общения. Социальные сети были удалены, я не хотела ничего, что могло бы напомнить о той жизни, которая была до...

Именно тогда в моей жизни появился Вениамин Маркович. Он был терпеливым, понимающим, но в то же время твёрдым. После долгих бесед и тестов он поставил диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство.

Первые месяцы терапии казались бесконечными. Каждый сеанс был борьбой, борьбой с собой, своими страхами, воспоминаниями. Но постепенно, очень медленно, я начала учиться жить заново. Не забывать прошлое, но и не позволять ему управлять моим настоящим и будущим.

Сейчас я понимаю, как далеко продвинулась. Хотя путь ещё долгий, и впереди много работы над собой. Но я готова идти дальше. Готова учиться доверять. Готова снова открывать двери, которые так тщательно запирала все эти месяцы.

Только страх всё ещё живёт внутри, напоминая о себе тихим шёпотом: «А что, если?..»

— Ева Вячеславовна, машина на парковке. Едем домой? — спрашивает Анатолий, мой телохранитель. Его голос, как всегда, спокоен и уверен.

Я же в это время не могу оторвать взгляд от окружающего мира. Погода сегодня действительно замечательная: солнце ласково греет, птички заливаются песнями, в воздухе витает аромат весны и тепла. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом, прикрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Нет, давайте поедем в центральный парк, — решаюсь я. — Хочу погулять. Только давайте договоримся: вы будете держаться в двух метрах от меня, а не идти рядом.

Анатолий хмурит брови, принимает задумчивый вид, словно взвешивая все «за» и «против», но затем просто кивает.

Глава 2. Ева

— Ритка, я требую подробностей! — выпаливаю я, как только мы заходим в кабинет.

— Какие подробности? — делает вид, что не понимает она, занимаясь приготовлением чая.

— Как какие? — я пристально смотрю на подругу, пока она возится с чайником. Её щёки снова начинают краснеть. — Мне интересно, как ты здесь оказалась и что у тебя с этим Севой?

— Эм... Ну как тебе рассказать, — она начинает кусать губы и заметно краснеет. — В общем, где-то полгода назад проходил конкурс молодых студентов журфака на роль пресс-секретаря команды «Метеор». И, как ты помнишь, я выиграла и меня пригласили на стажировку, а теперь я полноценный сотрудник спортивной команды.

— Я очень рада за тебя! — искренне улыбаюсь я. Действительно, у подруги такая крутая работа, и это здорово. — А с Севой что?

— А что с ним? — отворачивается она, делая вид, что очень занята чаем.

— Ритка! — говорю строго. — Я же вижу, что между вами что-то есть. Не смущалась бы ты просто так.

— Ну... Мы дружим! — отпирается она.

— Крутой у тебя друг, который целует тебя в коридоре при всех. — с хитрой улыбкой смотрю на неё — И со всеми ты так дружишь?

— Только с ним, — подруга заливается смехом и лукаво подмигивает мне. Я застываю с приоткрытым ртом. — А так… мы встречаемся, и я уже больше месяца живу у него, — она небрежно пожимает плечами, словно сообщает что‑то совершенно обыденное.

Внутри меня будто что‑то обрывается. Как я могла пропустить такое? Моя лучшая подруга впервые по‑настоящему влюблена, переехала к парню, а я… Я даже не заметила. Чувство стыда обжигает изнутри. Как можно было настолько отключиться от её жизни?

— Ой, а давай я тебе покажу, что тут и как? — резко меняет тему подруга, бросая на меня быстрый, внимательный взгляд. Она всегда умела читать мои эмоции без слов. Поняла, что я провалилась в эту чёрную дыру самобичевания.

Мы ведь всегда понимали друг друга без лишних слов это было нашей негласной суперспособностью. И сейчас она мягко тянет меня обратно, переключая внимание, спасая от неловкого молчания и тяжёлых мыслей.

Я не успеваю ответить согласием, как мы уже выходим в коридор и направляемся в неизвестном мне направлении. Я осматриваюсь в её новом рабочем пространстве и радуюсь за подругу, которая смогла реализовать себя в такой интересной работе. Мы спускаемся в холл и сразу сворачиваем в другой коридор, откуда отчётливо доносятся свистки, звон коньков о лёд и удары шайб о клюшки.

— Это наш лёд, — объясняет Рита. — Сейчас здесь тренируется команда. Периодически я фотографирую их тренировки. В первые месяцы брала интервью, а сейчас выборочно расспрашиваю ребят о том, как прошёл матч, что они сделали, а что нет.

— Вау! Как тут масштабно! С трибун это кажется не таким впечатляющим, — восхищаюсь я.

— Ой, у нас же есть сайт, который я попыталась создать. Он конечно такой себе и требует доработок. Сейчас покажу — Она достает телефон и что-то быстро вбивает и я замечаю, что она стала суетная. Нет, раньше у нее тоже было шило в одном месте и она могла делать кучу дел одновременно и говорить обо все и не запутаться в мыслях и не забыть ничего, но...

— Маргарита, а я вас ищу, — к нам подходит мужчина с довольно строгим видом и обращается к Рите. — Можно вас отвлечь на пару минут?

— Конечно, — кивает подруга. — Жди здесь.

Они отходят в сторону, а я остаюсь наблюдать за тренировкой. Это действительно выглядит иначе, чем на игре. Хотя я была только один раз, но уже тогда поняла, насколько завораживает этот спорт.

Глядя на хоккеистов, скользящих по льду, выполняющих сложные манёвры и передающие шайбу друг другу, я чувствую, как внутри растёт восхищение. Но в то же время понимаю, что, возможно, мне стоит уйти и не мешать тренировочному процессу.

Только поворачиваюсь, чтобы уйти, как тут же врезаюсь в мощную мужскую фигуру.

— Опять ты, — слышу знакомый голос, больше похожий на рык. Поднимаю глаза, а он оказывается ещё выше, чем показалось сначала. — Отойди и не мешай, — грубо бросает он и, демонстративно меня обойдя, задевает плечом.

Обидно? Ещё как. Я ведь ничего плохого ему не сделала!

— Самохин, ты время видел? — строгим голосом окликает его тренер. Парень молчит, но тренер не ждёт ответа. — Сто отжиманий!

Он принимает стойку и начинает отжиматься, а я стою как вкопанная, не в силах оторвать от него взгляд. Что со мной происходит?

— Эй, красавица, чего застыла? — слышу знакомый голос и поворачиваюсь. Передо мной стоит Ваня. — Нравятся мальчики на коньках? — подмигивает он.

Закатываю глаза. Ну надо же, опять он со своими подколами!

— Ага, вот присматриваю себе жертву, — решаю подыграть.

— О, да ты маньячка! — смеётся он. — А может...

— Гаврилов, а ты ничего не попутал? — рычит на него тренер, подъезжая ближе. — У нас тренировка, а ну марш делать упражнение! — Ваня пожимает плечами и уезжает на лёд. — А вас, девушка, прошу покинуть тренировку, — обращается ко мне тренер и тоже уезжает.

Я стою в полном шоке, не успев даже слова сказать. М-да... Как у них тут всё строго!

Выхожу в коридор, оглядываюсь и вижу справа Анатолия, который разговаривает по телефону, а слева уже спешит ко мне Рита.

— Прости, это по работе. Ну что? Куда пойдём? — запыхавшись, спрашивает она.

«Куда угодно, только подальше отсюда», — думаю про себя, всё ещё находясь под впечатлением от встречи с Самохиным.

— Ева Вячеславовна, ваш отец звонил, сказал, что не может до вас дозвониться и просил, чтобы я привёз вас в течение часа домой, — сообщает охранник, появляясь рядом.

Я перевожу взгляд на Риту. Её улыбка тут же исчезает, лицо становится серьёзным.

— Прости, Рит! — виновато произношу я. — Похоже, посидеть и поболтать придётся в другой раз.

Глава 3. Ева

Дорога домой занимает совсем немного времени. Оказавшись дома, я осматриваю гостиную и кухню, но отца нигде не видно. Остаётся только одно место, где он может быть, это его кабинет, совмещённый со спальней. Такое решение было принято специально, чтобы отцу не приходилось далеко ходить, когда он слишком уставал на работе.

Медленно направляюсь в ту сторону, размышляя о том, что могло заставить отца так срочно требовать моего возвращения. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось.

Я захожу со стороны спальни и замираю, услышав голоса. Один из них это голос отца, а второй...

— Лёш, я прекрасно понимаю, что мне нужно дать свободу дочери, о которой твердит её психолог... — начинает отец. Он что... Он общается с моим психологом? А как же врачебная тайна? — ...Но мне страшно, что ей опять могут навредить.

— Слава, ты должен попытаться, — отвечает незнакомый голос. — Начни с малого. У тебя хорошие специалисты. Если что, я могу подключить своих, они будут следить за ней и докладывать.

— Ох, блин, как всё сложно, — отец трёт лицо руками и поднимает взгляд. Он замечает меня, и в его глазах читается испуг, он понял, что я услышала их разговор.

— Привет, дочь!

— Привет, пап! — смущенно улыбаюсь ему.

— О, Евушка, привет! — в проём заглядывает дядя Лёша, папин адвокат. — Как жизнь?

— Всё хорошо! — с улыбкой отвечаю я и прохожу в папин кабинет. — Была у психолога, но вы, наверное, уже знаете, — не могу не поддеть отца. Он закатывает глаза, а я продолжаю: — И гуляла, была в ледовом у Ритки, но пообщаться не успели, так как её отвлекли по работе, а потом ты захотел, чтобы я приехала домой.

— У тебя был отключён телефон. Я волновался.

— Я его уронила, и он разбился, — грустно показываю отцу разбитый аппарат.

— Ну вот как ты так? — качает головой папа.

— Случайно, — пожимаю плечами. Рассказывать про грубого парня, из-за которого всё произошло, не хочется. Похоже, отец и так знает обо мне слишком много.

— Вячеслав Игоревич, я накрыла на стол, — с громким стуком заходит горничная.

— Спасибо, Елена!

— Так, я голодный, — хлопает в ладоши дядя Лёша и поднимается с кресла. — поэтому все разговоры откладываются.

Ужин проходит весело и непринуждённо. Дядя Лёша рассказывает интересные истории, а отец с ним иногда обсуждают рабочие вопросы. Но я не могу перестать думать о подслушанном разговоре. Почему отец так боится за меня? Неужели ему снова угрожают? И почему он нарушает врачебную тайну, обсуждая мои проблемы с психологом с другими людьми?

Папа с дядей Лёшей оставшийся вечер решали рабочие вопросы в кабинете, а я успела принять душ и спуститься вниз к камину и взять с собой книгу.

За последние несколько месяцев меня это занятие увлекло, что я стала прочитывать книгу за один или два дня. Это может быть все что угодно от современного романа до философских работ различных ученых. Избегаю только книги из раздела психология, так как самокопания мне и на сеансах хватает.

А если так посмотреть, то в чем-то психолог мой прав и мне действительно надо выходить из зоны комфорта. Восстановиться в университете, продолжить писать картины и начинать больше общаться с друзьями. Я понимаю, что я готова к этому шагу, но немного обхватывает страхом.

Ведь ты не знаешь, что произойдет в ту или иную секунду. И я даже согласна, чтобы папины спецы следили за мной тайно по началу, ведь мне так будет действительно спокойно и я буду знать, что за меня кто-нибудь заступится, если будет угрожать опасность.

— Евушка, пока! — оборачиваюсь и вижу, как дядя Лёша мне машет, и я машу в ответ.

Он хороший. Они с папой знакомы около семи лет. Тогда мама разводилась с отцом и подкупила его адвоката, чтобы тот помог обанкротить его и забрать фирму. Правда, с тех пор папа не верит женщинам, кроме меня, но это неважно.

В один из дней папа очень вовремя для него и не вовремя для них вернулся в офис и услышал весь разговор. Папа не подал вида, что знает обо всех их махинациях, и стал думать, как ему выйти победителем и преподать урок этой парочке.

Папа тихо вышел из офиса и поехал по делам, но на дороге увидел беспредел: толпа окружила мужчину, а это был дядя Лёша, а у одного из толпы был нож. Папа очень быстро среагировал и напугал хулиганов, ведь, похоже, им не нужна была огласка. Дядя Лёша поблагодарил его и даже протянул свою визитку. Как оказалось, он был хорошим, но невостребованным адвокатом, хотя ему было столько же, сколько и моему отцу. Папа тогда сказал, что это судьба, и уже спустя пару месяцев они выиграли дело в суде, а моя мама и бывший адвокат папы остались ни с чем.

— Дочь! — папа выдергивает меня из мыслей. — Как твой день?

— Если не считать разбитого телефона, то довольно неплохой.

— Я хотел поговорить по поводу того, что ты слышала... — папа делает паузу, — как бы сказать...

— Папа, я не против попробовать... — пытаюсь успокоить его, так как вижу, что он волнуется и переживает за меня.

— Правда? — папа удивлённо смотрит на меня.

— Да! И я бы хотела восстановиться в институте. Ведь пора начинать снова жить, а не существовать. Мне страшно, но я хочу попробовать.

— Это очень хорошо, Ева, — он пододвигается ближе и обнимает меня. — Я тебя люблю, дочь!

— И я тебя, папа!

Оставшийся вечер мы сидим и болтаем о всякой ерунде, смотрим передачу. Я вижу, как отец засыпает. Отправляю его спать и сама иду отдыхать, ведь завтра надо съездить в университет и договориться о восстановлении на курсе.

Глава 4. Ева

— Нет, пожалуйста, не надо! Не бейте! — смотрю в глаза мужчины в маске, а у самой всё плывёт перед глазами, то ли от слёз, то ли от крови, или от того и другого. Чувствую на губах металлический привкус крови, но боюсь пошевелиться.

— Пожалуйста... Пожалуйста... — мужчина достаёт нож из кармана, зло ухмыляется, размахивается и...

— А-а-а! — просыпаюсь в холодном поту, тяжело дышу, осматриваюсь по сторонам и понимаю, что на улице ещё ночь или раннее утро.

На протяжении всех месяцев после похищения мне часто снятся кошмары, и как с ними бороться, мы не знаем. Перепробовали разные варианты лечения: лекарства, медитацию и даже репетицию сновидений, когда на приёме я рассказываю все свои ночные кошмары и делаю их финал счастливым. Но, как показала практика, ничего не помогло. Мой психолог считает, что если я начну плохие воспоминания заполнять хорошими, то, возможно, смогу избавиться от кошмаров.
Ложусь обратно на подушку, прикрываю глаза и понимаю, что не усну. Смотрю на часы — пять пятнадцать.

Если доктор сказал начинать новую жизнь, то стоит внести что-то новое в свой распорядок. Мне кажется, что спорт это и есть начало чего-то нового. Начну с бега. У нас на первом этаже есть тренажёрный зал.

Поднимаюсь с кровати, в гардеробной быстро нахожу спортивную форму и переодеваюсь. Хочу взять телефон, но вспоминаю, что он разбит.

— М-да... — оглядываю разбитый аппарат. — Надо бы сегодня заехать и купить новый.
Беру наушники и планшет и спускаюсь вниз.

В доме тихо, все ещё спят, кроме дежурной охраны. Прохожу в тренажёрный зал, встаю на беговую дорожку и включаю программу, так бегать удобнее.

За просмотром видео проходит около часа. Решаю, что на сегодня достаточно, это хорошее начало новой главы моей жизни.

Направляюсь в комнату и по пути здороваюсь с Лидией Ивановной нашей кухаркой. Она добрая женщина, которая готовит вкусные блюда на любой вкус. Она даже научила меня готовить несколько блюд, считая, что женщине это обязательно пригодится, ведь не знаешь, когда и откуда прилетит.

Мы часто болтаем с ней по душам. Для меня она как бабушка, может дать совет и помочь как женщина. К папе со своими женскими проблемами не всегда подойдёшь, а с мамой я не общаюсь после их развода. Она решила, что отказаться от меня проще и начать строить жизнь без «прицепа».

Плетусь в душ и долго стою под тёплой водой. Это так расслабляет! Никогда не думала, что бег может приносить такую радость, а после него особое удовольствие от тёплого или чуть горячего душа.

Привожу себя в порядок, надеваю тёплый вязаный костюм и смотрю в окно, понимаю, что сегодня не весенняя погода, а какая-то зимняя. Не люблю за это конец марта и начало апреля. Вчера солнце и тепло, что не хочется уходить домой, а сегодня снег, дождь, слякоть и хочется сидеть дома и никуда не выходить.

Собираю все нужные для учёбы документы в сумку и решаю взять их с собой сейчас, чтобы не подниматься. Планирую поехать в университет с утра, чтобы до обеда быть свободной и хочу снова встретиться с Ритой.

Уж очень соскучилась по ней и по нашим разговорам.

Спускаюсь на первый этаж, и меня встречает божественный аромат блинчиков.

— М-м-м... — втягиваю носом аппетитный запах, и у меня тут же просыпается аппетит. — Лидия Ивановна, вы, как всегда, знаете, как меня порадовать! — улыбаюсь я, а она уже выкладывает на стол стопку румяных блинов.

— Ещё раз доброе утро, Евушка! Всё для тебя, моя красавица! — она подходит ко мне, обнимает и целует в щёку. На душе сразу становится тепло, так приятно, когда рядом есть такие люди.

— Евушка, доченька, доброе утро! — здоровается папа, входя на кухню. Окидывает меня внимательным взглядом: — Ты куда-то собираешься?

— Да! — отвечаю я, а он удивлённо приподнимает бровь. — Я же вчера говорила, что хочу восстановиться в университете. Решила не откладывать этот вопрос, — сажусь за стол, накладываю себе пару блинчиков и щедро поливаю их сгущёнкой. — Ты сможешь меня подвезти? Или ты спешишь?

— Нет, не спешу. Сможем тебя подвезти, это по пути, — отец допивает кофе и приступает к завтраку.

Обычно мы едим молча, под звуки новостей по телевизору. Там, как всегда, рассказывают о последних событиях в мире, политике, экономике и других сферах жизни общества. Мне это неинтересно, но отцу для бизнеса важно всё это знать и отслеживать.

***

Как же я не люблю пробки в городе! А из-за сегодняшнего коллапса на дорогах... снег валит не переставая, машины буксуют, водители нервно сигналят, а вся столица стоит на месте.

— Антон, а нам ещё долго до университета? — обращаюсь к водителю, с трудом сдерживая раздражение. Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Ну… Если бы не эта пробка, то ещё минут семь, — отвечает он, пожимая плечами.

Прикидываю, что к чему. Семь минут? Да мы уже час ползем! Внутри всё сжимается от досады. Не хочется простоять в пробках все утро.

— Тогда я пойду прогуляюсь, раз осталось немного, — цежу сквозь зубы, но тут же смягчаю тон. Целую папу в щёку: — До вечера!

— Будь аккуратнее! До вечера!

Выхожу из машины, и ледяной ветер тут же бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. Отличная идея, Ева. Пойти пешком в метель. Гениально. Но стоять в пробке ещё час, точно выше моих сил.

Шагаю быстро, втягивая голову в воротник. Снег липнет к ресницам, мешает смотреть. Когда вижу здание университета, то с облегчением достаю пропуск из кармана, но в этот момент кто-то резко толкает меня сзади. Я теряю равновесие и с громким «Ай!» ударяюсь локтем о стену. Боль пронзает руку, и из глаз невольно брызжут слёзы.

Черт!

— Девушка, вставайте! — чей-то голос звучит где-то над головой. Меня подхватывают под локти и почти поднимают на ноги. Я едва успеваю опомниться.

Глава 5. Гордей

Она меня бесит! Реально бесит!

Каждый раз, когда её вижу, внутри всё дёргается от раздражения. Вечно путается под ногами, будто специально ищет повод влезть в личное пространство. И ведь она не простая штучка, а с характером, с острыми зубками. Пальцы в рот не клади: откусит и глазом не моргнёт.

А при первой встрече она вся сжалась, голову в плечи втянула, слова вымолвить не могла. Смотрела исподлобья, будто испуганный зверёк. И вот теперь на тебе! Раскрепостилась, осмелела. Я ей одно слово, а она десять в ответ. Да ещё с таким видом, будто я у неё на экзамене.

Настроение и так дерьмовое уже второй день подряд, а тут ещё она крутится рядом, сверлит взглядом, парирует, огрызается.

Злюсь. Сильно злюсь. Но если честно… сам не знаю, на что именно. На неё? На себя? На то, что всё так легко выводит меня из равновесия?

Телефон вибрирует в кармане.

Сева: Ты где пропал? Мы с Вано ждём в холле.

Спускаюсь в холл универа. Друзья как всегда шумные, весёлые, что-то обсуждают. Пытаюсь расслабиться, но мысли всё равно возвращаются к ней.

Заноза в заднице, а не девка.

— О, кто пожаловал. Гор, ты чё так долго? — задаёт вопрос Вано, а я внутри ещё больше закипаю и хрен пойми почему. — Ой-ой, кажется, кто-то не в настроении, — он комично зажимает рот руками, изображая замок, и это правильно, так как даже его болтливость меня сейчас раздражает. — Молчу-молчу!

— Да оставь ты его. — Сева, уловив моё настроение, толкает Вано плечом — Поехали на тренировку, а то Николаевич итак ругает в последнее время на вас двоих, не хочу, чтобы и мне перепало.

— Гор, а всё же, что случилось? — уже чуть тише спрашивает Сева. Я тяжело вздыхаю. С Севой можно не притворяться, не натягивать на лицо равнодушную маску. Он из тех, кто выслушает, не станет крутить носом и не выдаст лишнего. За это его и ценю. Мы дружим с того самого момента, как он пришёл в команду. Я частенько ему всё выкладываю, и про проблемы, и про сомнения. Он не просто друг, он тот, кто всегда поможет советом или делом, без лишних вопросов.

Смотрю на Ваню и невольно кривлю губы. С ним‑то мы ещё с молодёжки. Но последние лет пять… Он будто застрял в том времени, когда шутки были главным способом выжить. Постоянно ржёт, подкалывает, переводит всё в прикол. С ним уже нереально поговорить серьёзно. Знаю, в чём дело. У него тогда всё наперекосяк пошло, первая любовь, серьезные отношения, а потом его разбитое сердце и сбитые костяшки. И он решил: лучше смеяться, чем ныть. Понял, принял. Но всё равно иногда бесит. Здоровый лоб, плечи как у медведя, а ведёт себя как мальчишка, который боится показать, что ему больно.

— Да так... — пожимаю плечами — Неважно.

— «Неважно» так громко рычит только тогда, когда этот «неважно» конкретно достал. Признавайся, Гор, что случилось?

— Есть одна… особа. Вечно под ногами путается. Говорит лишнее. Смотрит так, будто я ей лично все беды мира причинил.

— О-о-о, — Вано хохочет — да ты прямо поэтичен! Влюбился, что ли?

— Да иди ты! — бросаю раздражённо. — Ещё одно слово и пойдешь пешком.

Я уже говорил, что настроение говно второй день подряд? Ну так вот, повторюсь: оно паршивое. На все сто, а может, даже на тысячу процентов.

Вчера отец снова завёл свою вечную пластинку. Опять про то, что я занимаюсь «несерьёзным делом». Что хоккей это так, временное увлечение. И что я буду делать, когда его в моей жизни не станет.

Да какая, в конце концов, разница, что я буду делать?! Это моя жизнь. Я сам решу, как её прожить. Просто не понимаю, зачем лезть ко мне в душу. Он не делал этого последние лет десять, мог бы и дальше не делать.

А теперь вдруг ему жизненно важно, чтобы у меня было «нормальное» образование и «приличная» работа. Хотя… кто меня в хоккей привёл? Он. Мне было четыре года. Кто всегда поддерживал и гордился моими победами? Он же.

Всё изменилось после того как я получил серьезную травму колена. Играть можно, но только осторожно. Отец тогда был в ярости, когда я вернулся на лёд. А как я мог не выйти? Когда тебе предлагают контракт… Я был молод, полон амбиций, мечтал о большом будущем.

Хоккей — это не просто игра. Это моя страсть. Моя жизнь. Моё всё.

Мало кто это понимает. Только те, кто сам стоял на льду. Кто знает, что значит жить хоккеем. Болеть им до ломоты в костях, до ссадин на теле, до сломанных пальцев и выбитых зубов. Это не просто спорт. Это состояние души. Это то, без чего я не представляю себя.

Я не стал в этот раз терпеть его упрёки, даже ради мамы. Она всегда между двух огней: хочет сохранить мир, но не может выбрать сторону. А я не могу больше играть в эту игру притворяться, что меня не ранят слова, которые режут глубже любого лезвия. Просто собрал вещи и хлопнул дверью.

Вчера переночевал в гостинице. Наверное, и сегодня там останусь, но надо срочно искать жильё. Мыкаться по гостиницам и хостелам, идея так себе.

Я бы, конечно, завалился к Севычу на ночлег, да только вот незадача: у него теперь Рита живёт. Негоже «молодожёнов» смущать, хоть они и не отказали бы.

Рита… Она из тех, кто сразу в душу западает. Не просто подружка Севы, она свой человек, без дураков. Добрая, честная, открытая и позитив от неё так и прёт, будто батарейка вечная. Понятно, почему Сева на неё запал: таких, как она, днём с огнём не сыщешь.

Если кто‑то Риту заденет, а Севы рядом нет, мы её защищаем, как мушкетёры королеву. Но и расслабляться с ней не стоит, Рита запросто может и подзатыльник отвесить, и мозги на место поставить. Без церемоний, зато честно. В этом вся она.

Недавно помогал ей сайт нашей команды делать. С дизайном у меня отношения строго «на вы», так что, чтобы всё выглядело красиво и так, как нужно Рите, посоветовал ей профи найти. Не знаю, что там у неё в итоге вышло, но сайт пока мёртвый.