Защитник Яви

Пролог, 1-5 главы

Пролог

Все звуки мира загудели, словно повреждённый динамик, и резко оборвались. Всё, что осталось в памяти в тот момент, — он стоит на обочине дороги и пытается завести заглохший мотоцикл. И последнее, что он почувствовал, — не боль, а глухой удар в спину, толчок, выбивающий из груди не только воздух, но и само ощущение «я здесь».

Не было ни паники, ни света. Только стремительное падение внутрь себя, словно провал сквозь ледяной пол собственного тела, теряя ощущение границ. А потом — тишина. Абсолютная, беспросветная пустота. Не та тишина, когда тихо, а та, когда отсутствует сама возможность звука. Он больше не дышал. И не нуждался в дыхании.

Из безмолвной тишины возникло движение. Не он летел — мир вокруг него понёсся куда-то, закручиваясь гигантским торнадо, втягивая его в свой вихрь. Это не было похоже на тоннель из света. Скорее, он ощущал себя крохотной каплей, затянутой в бездонную воронку. Вокруг — не просто тьма, а густая, бархатистая чернота, в которой растворились все ориентиры.

И тогда он услышал. Сквозь безмолвную тишину пробился далёкий, нарастающий гул. Сначала едва уловимый, как шум в ушах, потом мощный, как рёв океана в раковине, прижатой к виску. Постепенно гул разрастался, заполнял собой пространство, превращался в громоподобный раскат, от которого содрогалось всё его естество. Это был не звук, а вибрация, сотрясавшая то, что от него осталось.

Свет возник внезапно. Сначала как молочное пятно в кромешной тьме, затем — ослепительная, безжалостная белизна, заливающая всё вокруг. Но в этом свете не было тепла. Лишь холодный, абсолютный и безличный порядок. Он оказался в самом эпицентре белого шума. Постепенно шум обрёл форму — превратился в глухой рёв падающей воды, заполняющий собой пространство.

Свет взорвался на миллиард ослепительных брызг. Он падал — не по тоннелю, а в ледяной, бурлящий поток, который скручивал, ломал и швырял с невообразимой скоростью. Его тело больше не существовало. Он стал чистым сознанием, запертым в пузыре воздуха посреди бешеных струй.

Прогремел оглушительный удар — прибытие. Тишина. Мрак.

Он лежал на дне, погруженный в холодную, плотную тьму. Над ним колыхался смутный свет, едва пробивающийся сквозь толщу воды. Его мысли были вязкими, проступая сквозь оцепенение.

«Я… Мёртв? Это... вода? Почему я все ещё чувствую её?»

Он попытался вдохнуть — и сквозь него протянулась струя, неся с собой обрывки чужих воспоминаний: детский смех, звенящий у берега, судорожный вздох тонущего, тихий шёпот влюблённых, едва различимый сквозь время. Каждая эмоция обретала вкус: медовая сладость радости, едкий привкус страха, тягучая горечь печали. Помимо этого, все эти ментальные образования имели ещё и цвет. Золотистый цвет двух людей, сидящих на полянке недалеко от ручья, смешивался с густым, тёмно-бурым маревом тоски и отчаяния недавно утонувшего человека...

И тогда до него дошло. Он не в воде — он стал водой. Это тело ручья, впадающего в неведомую речку, теперь его тело. Холодное течение — его кровь. Камни на дне — его кости. Вода дышит им, а он дышит водой.

В тот миг, когда его сознание с грохотом ударилось о дно ручья, в Яви вздрогнуло. Местные духи — стайка русалок, дремавших в песчаной отмели, — встрепенулись. Они не увидели, а почувствовали: в ткань их мира вплелась новая, странная нить. Она пахла одновременно страхом и дерзкой надеждой. Со дна ближнего омута медленно поднялись два мутных пузыря — это открыл глаза старый Водяной. Его губы растянулись в подобии улыбки. Не гость. Добыча.

А у лежащего на дне ручья сознания пришло понимание, что он уже не человек и смерть — не конец, а мучительное перерождение в новую, странную форму бытия.

— Тогда кто же я теперь? — прошептало оно в безмолвной глубине собственного разума. Не найдя ответа, оно погрузилось в созерцание этой новой для него реальности — чуждой, пугающей и вместе с тем завораживающей.

Глава 1

— Та-ак, приплыли, — подумал я. Этот оборот речи, который я озвучивал всегда, когда происходил какой-нибудь очередной затык, был произнесён совершенно к месту. Я действительно находился в воде — у истока какого-то ручья, пробивавшегося из-под серых, поросших мхом камней.

Только воды в этом ручье было, максимум по щиколотку. И шириною он был сантиметров пятьдесят, не больше.

— Как я сюда поместился? — спросил я сам себя и закрутил головой. Головой ли? Голова, как, впрочем, и другие части тела напрочь отсутствовала! Лёгкая, серая дымка, весьма отдалённо напоминающая человеческий облик, представляла теперь мою сущность. Я уставился на свою беспалую руку и попытался ею нащупать своё новое лицо, но не обнаружил на нём ни носа, ни ушей, ни даже глаз.

— Да кто я теперь такой? Что вообще тут происходит?! — завопил я в ужасе и бросился бежать вдоль ручья... Как мне поначалу показалось. На самом деле моё сознание скользило над береговыми изгибами, над веселым журчанием воды. Моё эфемерное тело двигалось за мной, отставая на пару шагов. Как так получалось, я не понимал, но не особо и переживал по этому поводу, так как были проблемы посерьёзней.

Вместе с прозрачными водами моего ручья, который уже разлился по небольшой ложбине и составлял уже метров десять в ширину, я добрался до места, где он впадал в какую-то речку, и погрузился в мутные от песка и ила воды.

Паника, отпустившая меня во время моего бегства по ручью, вновь нахлынула с ещё большей силой. Я потерял ориентацию в пространстве. В этой мутной воде я ощущал себя ещё более беспомощным, чем на поверхности ручья. И вдобавок к этому я ощутил присутствие незримой силы, которая была разлита повсюду в этой толще. Она была старой, злобной и ревнивой и вселяла неимоверный ужас. Я замер, вернее, перестал трепыхаться, как муха в меду.

— Кто это тут ко мне в гости пожаловал?

Голос пришёл не извне. Он родился прямо внутри моей дымчатой субстанции, глухой и булькающий, словно кто-то разговаривал со дна самого глубокого омута.