Заставить любить

Глава 1

Ладно, это ведь очевидно, когда рейс откладывают на сутки, и я решаю вернуться домой, а мой личный водитель всеми правдами и неправдами уговаривает меня поехать в магазин-салон-кино-кафе-парк, то есть куда угодно, только не домой – очевидно, что я увижу дома нечто такое, что видеть мне нельзя, верно?

Нужно быть абсолютной идиоткой, чтобы ни о чем не догадаться и согласиться на предложение водителя.

Так что вот она я – стою на входе в столовую и смотрю, как мой муж трахает рыжую девушку прямо на нашем обеденном столе. На том самом, который мы искали и выбирали чуть ли не полгода. Он огромный, тяжелый и дубовый. И сейчас он даже не шатается.

Девушка – красотка, это объективно. Наверняка занимается йогой и растяжкой. Ее ноги такие длинные, что будь у неё не две коленные чашечки, а например десять, она бы запросто могла сделать из ног бантик за спиной моего мужа.

Сейчас они с ней выглядят до крайности гармонично, и мне даже немного завидно.

К тому же они оба высокие, и ей не приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, как мне.

Откуда я это знаю?

Просто эта рыжеволосая красотка работает бухгалтером в компании моего мужа. Разумеется, не главным – на этой должности сидит серьезная тетечка из тех, что успешно пережили девяностые годы. Таких, как она, не трахают на обеденном столе.

В раздумьях я делаю несколько беззвучных снимков этой парочки из какого-то странного побуждения запечатлеть их вместе в памяти своего телефона, когда замечаю на полу свою любимую чашку для утреннего кофе.

Разбитую.

Я не убрала ее со стола, а эти двое… Нет, ну ладно рыжуля. Но Марк-то знает, как дорога мне эта чашка!

Вот засранец.

С трудом сдержав себя от громкого возмущения, я тихо выхожу на улицу и прислоняюсь к двери.

Ко мне тут же устремляются две пары встревоженных глаз – моего водителя и безопасника, который сидит в домике у ворот. Их жалость и сочувствие настолько откровенны, что вызывают во мне злость.

Все всё знали, верно?

Я подхожу вплотную к своему водителю.

– Дай ключи.

Он отрицательно качает головой.

– Мне самой поискать в твоих карманах?

Кирилл молчит, глядя на меня сверху вниз.

– Что? – сердито спрашиваю.

Угадывать его мысли я сейчас не собираюсь.

– Я не пущу тебя за руль в таком состоянии.

Вот спрашивается: чья это машина? На кого он работает? Кто из нас двоих главнее?!

Я делаю глубокий вдох и медленно растягиваю фальшивую улыбку на лице:

– И в каком я состоянии по-твоему?

Кирилл сканирует меня своим внимательным взглядом, ведёт им сверху вниз и обратно, не задерживаясь там, где обычно задерживаются взгляды мужчин – и этим ещё сильнее злит меня.

– В котором обычно совершают глупости.

Я привстаю на носочки и схватив галстук Кирилла резко дёргаю его на себя. Так, чтобы почти столкнуться с ним носами. Так, чтобы он наконец разглядел мое настоящее состояние.

– Я когда-нибудь делала глупости? – зло шиплю почти задевая его губы.

– А ты когда-нибудь видела, как Марк Андреевич трахает Стасю? – спрашивает он, сильнее наклоняясь ко мне и заставляя опуститься на пятки.

Да, субординацией тут и не пахнет.

– А ты?

Вопрос с подвохом, конечно. Скажет «нет» – соврёт, скажет «да» – покажет, кому на самом деле он предан. Несмотря на отсутствие субординации, несмотря на сотни часов проведённых вместе.

Да и ответ мне, собственно, не нужен. И так всё очевидно.

Говорю же, я не идиотка.

Кирилл мягко освобождает свой галстук из моего кулака и отстраняется.

– Садись в машину. Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно.

Я вглядываюсь в его непроницаемые серые глаза, а потом зачем-то оборачиваюсь назад. Как будто фасад дома может стать прозрачным и показать мне ещё раз то, что и так на повторе крутится в моей голове.

Он уже кончил? Они переместились в душевую? Или устало упали на наш большой белый диван?

Я шумно выдыхаю и поворачиваюсь к Кириллу.

– Ладно. Вези.

Он распахивает передо мной дверь, и я падаю на кресло. Кирилл сам пристегивает меня, наклоняясь слишком близко. Звучит щелчок замка безопасности, и ладонь моего водителя скользит обратно вверх по ремню, задевая меня там, где он не задерживается взглядом.

Я вопросительно изгибаю бровь, но Кирилл никак не поясняет свое действие. Просто закрывает дверь и садится за руль.

Я фыркаю и отворачиваюсь от него.

Сколько бы часов мы не провели рядом – всё равно чужие. Он не понимает меня, я не понимаю его.

Ворота открываются, и мы выезжаем. Заборы коттеджей в посёлке смазываются в один, а я прикрываю глаза.

Не от усталости, от чего-то другого.

От разочарования? От обиды?

На самом деле меня несколько тревожит то, что я ничего не испытываю. Ни ярости, ни разбитого сердца, ни ощущения предательства. Лишь вязкое равнодушие… и что-то ещё.

Я перебираю в голове все возможные негативные эмоции, но ничего не подходит.

В конце концов я ведь знала, что увижу? Знала.

Подозревала, что однажды это случится? Подозревала.

Чувствовала, что иногда что-то происходит за моей спиной? Чувствовала.

Но всегда закрывала на это глаза.

Потому что… ну что ждать от договорного брака? Да, мы оба были в общем-то не против пожениться. Нравились друг другу, уважали друг друга. Общались, смеялись, занимались сексом.

Но любовь? Нет, этого не было.

Поэтому сейчас увидеть его измену… Это все равно, что вылететь на орбиту Земли и своими глазами убедиться, что она круглая, так?

Так.

И всё же… Всё же что-то там скреблось. Какой-то наглый и противный червячок грыз меня изнутри, заставляя чувствовать… неудовлетворение? Неудовольствие?

Я глухо стону раздражённая своими непонятными ощущениями и ударяю кулаком по дверце машины.

Кирилл бросает на меня взгляд и набирает воздух в легкие, чтобы что-то сказать. Мне любопытно, будет ли он оправдывать Марка? Поддерживать меня? Отвлекать от неприятных мыслей?

Глава 2

«Центр йоги».

Вот куда он меня привёз.

Чтобы я стала гибкой, как рыжуля? Или это приказ Марка привезти меня сюда, чтобы добить морально, когда я не смогу сложиться в асану «кукиш с маслом»?

– Там не только йога, – бросает Кирилл. – Идём.

Он обходит машину, открывает мою дверь, отстегивает ремень безопасности – вновь наклонившись так, что чуть не царапает мое лицо своей короткой щетиной – и подаёт мне руку.

– Ты не пожалеешь, – добавляет он, не замечая энтузиазма с моей стороны.

Потому что я не хочу сейчас заниматься йогой! Или пилатесом! Или аэробикой! Или что тут ещё могут предложить.

И я с неохотой иду за своим водителем, недовольно выстукивая каблуками туфель по асфальту.

К моему удивлению мы не подходим к главному входу, а обходим здание. Сбоку под навесом видно спуск в подвал, и Кирилл ведёт меня именно туда.

– Ну, удиви меня, – бормочу ему в спину, и он на мгновение оборачивается, приподнимая один уголок губ.

Стертые бетонные ступени и металлическая дверь ведут в убогий коридор. Тусклые лампочки не в состоянии скрыть облупившуюся краску на стенах. Мне немного не по себе – я не бывала в таких унылых местах. Я пытаюсь рассмотреть, что там впереди, но широкая спина Кирилла закрывает весь обзор. Это заставляет меня ещё больше нервничать, и тогда, когда мое терпение заканчивается, коридор наконец завершается, и мы оказываемся в большом зале.

Здесь пахнет потом, да так, что я чуть с ног не валюсь. А ещё здесь висят груши и лежат чёрные маты, кое-где огороженные в виде рингов.

И если вы думаете, что я любительница бокса, то вы сильно ошибаетесь.

Я просто ненавижу бокс.

Мои глаза полны скепсиса, когда Кирилл поворачивается ко мне.

–Держи, – он протягивает мне пакет. – Это моя форма, но она чистая. Раздевалки и душевые за этой дверью. У тебя есть час абсолютной свободны. Можешь перемолотить все груши. Иди переоденься, – подталкивает меня к раздевалкам.

И я почему-то иду.

Ни разу не занималась боксом и вообще не била никого никогда, но категоричный тон Кирилла решает всё за меня.

Он считает, что я в ярости? Что мне нужно выплеснуть злость?

Ну, пусть остаётся при своём мнении.

В раздевалках запах пота стойкий до такой степени, что я с трудом дышу. Скидываю всю свою одежду и белье – вдруг и я вспотею? – и надеваю вещи Кирилла. Носки мне большие, шорты до колен, зато хоть футболку можно завязать на животе. От неё приятно пахнет, и я на секунду натягиваю ее на нос, чтобы немного прийти в себя от местного амбрэ.

Мой водитель встречает меня пристальным взглядом, словно сканирует на предмет нижнего белья, но вновь не задерживается глазами там, где принято задерживаться.

– Давай руки забинтую.

– Что? – глупо переспрашиваю, потому что эта фраза из моей прошлой жизни на долю секунды стопорит всю меня.

– Прежде чем надеть перчатки, надо забинтовать руки, – поясняет он и подхватывает мою ладонь.

Кирилл ловко бинтует меня, помогает надеть перчатки и сообщает:

– Я буду ждать снаружи.

Я остаюсь одна в тренировочном зале. Ближайшая ко мне груша уже явно пострадала от чьих-то ударов – вся в разрывах и небольших дырах.

– И что мне с тобой делать? – спрашиваю у неё, но она молчит, будто с кляпом во рту.

Я бью ее правой рукой, заставив чуть качнуться. Удар неприятно отдаётся в руке, и тихое шипение вырывается из моего рта.

Не знаю, как всё это представлял себе Кирилл, но его бы наверняка постигло разочарование – я оттолкнула от себя грушу-бедолагу и повисла на ближайшем ограждении ринга. Канат чуть провис подо мной, позволяя мне даже слегка покачиваться.

Конечно, мой водитель был прав, мне как минимум стоило обо всем подумать.

Например, что мне делать теперь?

А что обычно делают жены, когда застают мужей в жарких объятиях любовниц? Кричат. Истерят. В обмороки падают.

Ладно, с этим у меня не вышло. Что ещё?

Подают на развод? Выгоняют мужа из дома? Уходят сами?

Тут я тоже в пролёте – ни уйти, ни выгнать, ни развестись. Говорю же, брак договорной, это собственно и не брак вовсе, а скорее сделка. А мы с Марком были не против – каждому подсластили пилюлю так, чтобы «да» в ЗАГСе прозвучало вполне искренне. Так, чтобы ни любви, ни ревности. Так, чтобы навсегда вместе в добрососедских отношениях.

Ни любви, ни ревности…

Так что же там за гадость-то у меня на сердце ворочается?!

Я отталкиваюсь от канатов ринга и подскакиваю к молчаливой груше.

Почему не смогла спокойно смотреть на Марка и рыжую красотку?!

Не в любимой же чашке дело. И не в обеденном столе.

Тогда в чем?!

– В чем?! – и я ударяю безвольную грушу на каждое слово. – В чем. Черт. Возьми. Дело?!

Ведь так просто было закрыть глаза, так просто было пройти мимо столовой. Так делали многие из моих подруг и знакомых. «А что такого? – пожимали они плечами. – Секс это всего лишь секс».

Ну, закрою, проигнорирую… Марк ведь и дальше будет приводить к нам подружек. И на нашем столе, в нашей душевой, на нашем диване, на нашей кровати…

Я вглядываюсь в грушу, ощущая, что наконец близка к пониманию своих чувств.

На нашей кровати…

Так это брезгливость?

Да, но не только.

Тогда что ещё?

Что потом будет, после нашей кровати? Сделает пристройку к дому – новое крыло? И ладно если для любовниц, а не для меня… Или и вовсе купит новую берлогу для свиданий.

И будет трахать всех, кроме меня?

Удар.

Просто потому что я его жена?!

Удар.

Со мной не интересно?! Скучно?! Слишком привычно?!

Удар! Удар! Удар!

Груша отлетает от меня, а потом возвращается обратно, чтобы как следует ударить поддых.

Я шлепаюсь на пол.

Так это уязвлённое женское самолюбие?

Мое дыхание с шумом вылетает из легких.

Серьезно?

Я смотрю на грушу, словно она мне только что раскрыла тайну нахождения Священного Грааля.

Глава 3

Я сажусь на заднее сидение своей машины и тут же сталкиваюсь с пристальным взглядом Кирилла. Этот серый цвет его глаз такой сложный для расшифровки. Кир мог бы запросто работать шпионом или спецагентом, но какого-то черта работает моим водителем. И вместо упрощения моей жизни он своими неоднозначными взглядами делает ее только сложнее.

– Что ты хочешь сказать? – откидываю голову назад и прикрываю глаза.

– Думаю, чего ждать от тебя.

– Тебе? – смотрю на него из-под опущенных ресниц. – Ничего. Если только ты не возишь здесь рыжеволосых красоток в тайне от меня.

Он усмехается, а потом становится серьёзнее:

– У Марка Андреевича с ней не серьезно.

Я медленно улыбаюсь:

— Какая удобная формулировка.

— Задевает тебя?

Мы пересекаемся взглядами в зеркале заднего вида. Кир смотрит так, словно действительно хочет знать ответ на свой вопрос.

Задевает ли меня, что они вместе, пусть и не серьезно?

Я усмехаюсь:

— Скорее забавляет.

Такое совпадение, ведь у него и со мной не серьезно.

Просто брак. Просто договор. Просто одна фамилия на двоих. Один дом на двоих.

Но жизни-то разные!

И всё происходящее вполне закономерно. По большому счету это даже не измена! Никто ведь никому ничего по-настоящему не обещал...

И эта мысль такая внезапно горькая на вкус, что я морщусь и добиваю саму себя, напоминая:

– Он привёл ее домой.

– Потому что так проще, – Кир пожимает плечами, словно говорит о доставке продуктов, а не о сексе с любовницей. – Ты же должна была улететь на неделю.

Я сжимаю зубы.

Он, что, будет водить рыжулю домой всю неделю? Или вообще поселит ее у нас?.. А может и не ее одну?

Эти мысли как острые колючки царапают меня изнутри.

Почему? Почему это так на меня действует?

Я никак не пойму саму себя и это злит. Я же не люблю Марка, какое мне дело до его любовниц?

И все-таки, все-таки…

Чертовы колючки.

– Поехали на Ленскую, 16.

Кирилл ждёт пояснений, но я игнорирую его изогнутую бровь и отворачиваюсь к окну. Город пролетает мимо, а перед моими глазами вновь та картинка – Марк, рыжуля и моя любимая чашка на полу. Как символично!

Интересно, если бы я привлекла к себе их внимание, то что бы было? Марк предложил бы присоединиться? Попросил подождать?

Ну, уж точно не смутился бы. Не извинился. Не сказал бы «это не то, что ты думаешь».

Он конечно тоже связан договором по рукам и ногам. Но не по тому, что между ног.

Я усмехаюсь своим невеселым мыслям.

Кирилл паркует машину, и я шагаю в здание офисного центра. Мои волосы уже почти высохли после душа в спортивном зале и своей беспорядочностью наверняка контрастируют с моим деловым брючным костюмом. Я сильно отличаюсь от местных офисных девушек и мне даже достаётся несколько заинтересованных мужских взглядов.

Раньше это всегда придавало уверенности, но сегодня такого пустяка явно мало.

Лифт мелодично звенит на пятом этаже. В коридоре прохладно и свежо. Я вглядываюсь в таблички на дверях и вышагиваю по пустому коридору. Об этом месте мне рассказала одна подруга – ей нужны были доказательства измен мужа, чтобы отсудить у него побольше денег. И кое-кто ей в этом отлично помог…

Нужная дверь оказывается в самом конце коридора, и я не медля открываю ее. Маленькая пустая приемная встречает меня запахом кофе и странными звуками, доносящимися из приоткрытой двери, ведущей в кабинет напротив меня. Мои каблуки громко цокают по паркету, а возня и не думает стихать.

Я распахиваю дверь и на одну безумную долю секунды испытываю самое жестокое дежавю в своей жизни.

Марк.

Рыжуля.

Стол.

Глава 4

– Да вы в край оборзели! – и в этот раз слова вылетают из моего рта так быстро, что я не успеваю их поймать.

Эти двое поворачивают ко мне свои головы, а мое лицо заливает смущением, потому что это не Марк и не рыжуля. Русые волосы и чёрный костюм на мужчине, рыжие волосы девушки и ее голые ноги, конечно, обманули меня, но теперь-то я понимаю, что это другие люди.

– Простите, – я вскидываю ладони вверх и отступаю назад. – Вы не торопитесь, заканчивайте, мне не срочно.

Я захлопываю за собой дверь и пулей выскакиваю в коридор, прижимая ледяные ладони к горящему лицу.

Сегодня что – день секса на столе?! Какого черта все сегодня только этим и занимаются?!

Надо держаться подальше от столов.

Или наоборот поближе…

Я прикусываю губы и опираюсь спиной о прохладную стену.

Как же это всё на самом деле унизительно.

В груди ворочается то непонятное чужеродное чувство, без которого раньше так легко дышалось и жилось. Я морщусь и прикрываю глаза.

– Вы прямо как моя бывшая, – раздаётся мужской голос.

Передо мной стоит тот мужчина, которого я приняла за Марка. Его волосы взъерошены, а вот костюм, галстук и рубашку он уже поправил.

– Ваша бывшая тоже застукала вас на столе с любовницей? – усмехаюсь я.

– Нет. Она, как и вы, сначала говорила, а потом думала, – он возвращает мне шпильку, и она действительно больно колется.

Насмешка на моем лице сменяется злостью.

– Должно быть у неё была веская причина, чтобы сначала не думать.

Взгляд мужчины становится слегка надменным.

– Мозг так не работает. Вы или думаете, или нет.

Меня злят его фразы, злят завуалированные намеки, и я становлюсь такой же высокомерной как он:

– Да? И о чем же вы думали, когда решали заняться сексом на столе в офисе в рабочее время?

В его глазах вспыхивает что-то довольное и шутливое, хотя слова кажутся правдивыми:

– О том, что клиентов все равно мало в последнее время.

– Вы именно поэтому меня дурой назвали? Потому что клиентов мало?

– Не прямым текстом, прошу заметить, – он словно продолжает посмеиваться. – А вы мой клиент?

– Уже нет, – отрезаю я, резко отворачиваюсь и шагаю в сторону лифта.

Но он конечно не даёт мне сделать и пары шагов.

– Инга Юрьевна, постойте, – его ладонь ложится на мой локоть, заставляя притормозить. Я оборачиваюсь, удивленно приподнимая брови, и он объясняет. – Я сразу вас узнал. Давайте пообедаем вместе.

Пару секунд я разглядываю его теперь уже серьёзные глаза – просто тяну время на самом деле. Мне нужна его помощь, других профессионалов такого уровня я не знаю. Но все равно разглядываю мелкие коричневые вкрапления в темно-зелёной радужке его глаз. И брови. И нос. А вместо губ вновь возвращаюсь к глазам.

– Нет, Родион Михайлович, – именно так называла его моя подруга, хотя он не слишком-то старше нас обеих. – Мне нужно место, где нас никто не услышит.

Он понятливо кивает и ведёт меня в небольшую переговорку этажом выше.

– Здесь идеальная звукоизоляция, – сообщает Родион, когда мы усаживаемся друг напротив друга за круглым столом. – Я слушаю вас.

За его спиной большое окно во всю стену, и мне видно как возле моей машины стоит Кирилл и разговаривает с кем-то по телефону, оглядывая здание. Снаружи все стекла затонированы, меня не видно, но этот взгляд Кира… Вероятно, он пытается понять, чем я здесь занимаюсь, а значит времени у меня мало. Я должна решится и сделать то, зачем пришла.

Сердце сбивается с ритма, и даже глубокий вдох не выравнивает его. Я пару мгновений смотрю на детектива, взвешивая всё в последний раз, а затем словно ныряю в ледяную воду.

– Мне нужно знать, с кем встречается и спит вот этот человек, – я протягиваю Родиону свой телефон с фотографией на экране.

Он бросает один взгляд на смартфон и тут же возвращает его мне.

– Вы хотите, чтобы я накопал компромат на нашего будущего губернатора?

Глава 5

Я морщусь.

До выборов ещё целый год, всё может измениться, но именно так все и называют сейчас Марка – наш будущий губернатор. Будто он придёт и всех спасёт, всех исцелит и всем простит кредиты.

То же мне Мессия…

– Нет. Компромат мне не нужен, – качаю головой и блокирую экран телефона. – Я не собираюсь разводиться или «топить» карьеру мужа. Мне нужно знать, с кем он спит, и немного информации об этих девушках.

Мужчина прищуривает глаза, словно пытается понять мою затею, но проблема в том, что я и сама ещё не знаю, зачем мне эта информация.

С кем спит мой муж? Насколько их много? Кто они?

Я хочу знать всё.

Вероятно, это мазохизм. Но то незнакомое и откровенно лишнее чувство внутри меня жаждет понять, жаждет разобраться в причинах и в поступках, и я очень надеюсь, что всё это меня не сломает.

Родион между тем сообщает:

– Мои камеры будут у вас в доме.

Я киваю. За окном Кир всё ещё разговаривает по телефону, и я заправляю волосы за ухо.

Интересно, это он Марку всё сразу докладывает? Или тот ещё занят рыжулей?

– Мне нужна ваша стопроцентная преданность, – поворачиваюсь к нему и жгу взглядом, чтобы понял мои слова. – Работа только на меня. В договоре должен быть пункт о конфиденциальности. Если что-то вдруг всплывёт – вы будете первым, на кого спустят всех собак.

Родион задумчиво трёт переносицу. Сомневается. Не верит мне.

Я понимаю его. Ввязываться в семейные драмы политика, выяснять его подноготную, рисковать бизнесом и лично своей шкурой – такое себе развлечение с непредсказуемыми последствиями.

Но у меня нет времени, чтобы ходить вокруг да около.

– Если вы никому ничего не будете сливать, если получателем информации буду только я, то вам ничего не грозит, – облизываю сухие губы и наклоняюсь вперёд, убеждая мужчину. – И в качестве компенсации ваших рисков оплата по двойному тарифу.

– По тройному, – резко перебивает меня Родион. – И вы рассказываете мне цель затеи.

Я вновь бросаю взгляд через окно на Кира – тот что-то печатает в телефоне.

– Можно не здесь и не сейчас, – внезапно добавляет мужчина и кивает в сторону моей машины. – Вас уже заждались, и вы так нервничаете, что становится ясно – эту встречу вы не вносили в свой график.

– Не вносила… – удивленно смотрю на Родиона.

Какой внимательный.

– В таком случае я пока подготовлю договор и начну работать, – он встаёт, заканчивая наш разговор. – Свяжусь с вами через три дня, и мы договоримся о нашей следующей встрече. Которую на этот раз вы внесёте в свой график.

Мы прощаемся, и я в одиночестве уезжаю на лифте вниз. Из зеркала на меня смотрит деловая женщина – ни психов, ни истерики, ни ярости в глазах. Абсолютное спокойствие. Будто ей босс дал задание, и она его выполнила. Быстро, качественно, но без фанатизма.

Привычно.

Эта мысль цепляет что-то во мне, словно укол осознания, и я хмурюсь, вновь не понимая себя.

Мне раньше не изменяли, я в такой ситуации впервые, и всё же почему-то всё так знакомо…

На выходе из офисного центра меня встречает Кир.

– Что ты там делала?

Ну не от большой же дружбы он интересуется, верно?

– На тебя в окно смотрела, – хмыкаю почти правду.

Моя рука ложится на ручку двери машины, а сверху ее вдруг накрывает широкая ладонь моего водителя. Я на мгновение застываю, ощущая его тепло на своей коже, а затем поворачиваю к нему голову, ожидая пояснений или извинений.

– Тебе нельзя делать глупости, Инга, – Кир сосредоточенно смотрит на меня.

– Своей руке это скажи, – легко парирую, но он, конечно, не ведётся.

– Марк Андреевич – слишком крупная фигура в нашем городе и в нашей области, чтобы идти против него.

– Пфф, да кому он нужен. Ну, кроме Стаси, – очень-очень фальшиво улыбаюсь в ответ.

Надо бы перед зеркалом потренировать более правдоподобный оскал.

– Если я что-то узнаю или что-то заподозрю, мне придётся всё ему рассказать.

– Значит ты ничего не заподозришь и ничего не узнаешь, Кир, – устало пожимаю плечами уже без всякой улыбки.

– Очень на это надеюсь, Инга. Не хотелось бы становиться тем, кого ты возненавидишь.

— А кем бы хотелось?

Вопрос вызван исключительно тёплом его руки. Приятным и… непривычно близким. И видимо Кир это всё понимает, потому что одергивает свою ладонь.

Мы садимся в машину. Кир – сама невозмутимость! – за руль. Его не смутил мой вопрос, никак не задел вообще.

Впрочем, и за пять лет я не смогла пробить в нем брешь.

– Куда?

– В аэропорт.

– Всё же полетишь? – удивляется.

– Нет причины отменять отпуск, – отрезаю я и закрываю глаза.

Разговор окончен.

Мне нужно время. Нужно всё обдумать. Осознать, принять и решить. Нужно разработать план. Понять, что за угловатое ощущение теперь сидит в груди.

Недельный отпуск на ленивых пляжах даст мне всё это, и я с надеждой смотрю на крылатую машину, стоящую возле рукава. Кир, конечно, со мной пройти к выходу не смог бы при всем желании. Хотя я знала, он хотел. Хотел убедиться, что я сяду в этот чертов самолёт и улечу. Хотел убедиться, что не свинчу с чемоданом из-под его преданной опеки.

Но всё, что он мог – сверлить взглядом мою спину, когда я уходила в зону досмотра.

– Хорошо отдохни там, Инга, – бросил Кир мне вслед.

Я обернулась на секунду, но ничего не ответила. Уж что-что, а отдыхать я там точно не собираюсь.