Затмение

От автора

Книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются творческим замыслом и не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Пролог

Предательство. Обида. Зависть.

Или банальная жажда справедливости и одержимость желанием отомстить тем, кто причинил боль?

Что может толкнуть человека на тщательное продумывание и совершение столь ужасного для некоторых людей поступка?

Казалось, он и сам до конца не понимал свои мотивы. Просто постоянно думал и думал об этом, не задаваясь глупыми вопросами и даже не смея сомневаться в своем замысле.

Он четко помнил тот день, когда он все для себя решил. Когда все для него изменилось. Когда жизнь разделилась на «до» и «после». Когда она стала лишь чередой выборов в погоне за такой сладкой местью, растянувшейся в итоге на долгие годы.

Тогда он убедился, что любовь, привязанность — все это слабость. Слабость, которую он не может позволить себе проявлять.

Он прокручивал в голове тот день на протяжении всех десяти лет. А ведь когда думаешь о чем-либо так много, ты либо начинаешь находить миллионы причин избежать того, что запланировал. Либо все больше убеждаешься в том, что это необходимо.

Он был уверен в необходимости этого. Он не позволял себе засомневаться даже на секунду. Он достаточно долго вынашивал это в себе, чтобы теперь так просто сдаться.

Да и кем он будет, если сейчас возьмет и так просто отступится от задуманного? Точно не тем, кем он себя считает.

Один телефонный звонок. Один приказ. И месть его свершится через считанные минуты.

Вот только… разве будет ему этого достаточно?

Точно нет.

Ведь это был лишь первый шаг на пути к воплощению плана по отмщению тем, кого он считает виновными в том, что с ним случилось.

Часть I. Бесконечная зима

Десять лет спустя

На улице было удивительно безлюдно даже для раннего утра воскресенья. Видимо я одна была настолько отчаянной, чтобы возвращаться домой под утро после очередной попытки побега от реальности, поплотнее укутавшись в куртку. До цели оставалось всего несколько шагов, когда мое внимание привлекло какое-то движение сбоку.

Глубокая осень, почти шесть часов утра, темный спальный район Филадельфии и я, которая иногда даже своей тени боится – идеальная ситуация для какого-нибудь посредственного фильма ужасов. Но я-то как никто знала, что реальная жизнь иногда куда страшнее и ужаснее фильмов. Поэтому медленно, прокручивая в голове все возможные варианты того, как я могла бы отбиться от нападающего, все-таки обернулась.

Как и пару секунд назад, улица была пуста, только лишь бездомный кот сидел неподалеку, недоуменно уставившись на меня. Смерив его не менее презрительным взглядом в ответ и убедившись, что больше здесь никого нет, я продолжаю путь.

Используя уже старую схему, отодвигаю дощечку и пролезаю в дыру в заборе, затем вскарабкиваюсь на небольшое возвышение и спрыгиваю. Дело за малым, осталось залезть в малюсенькое окно в туалете, спрыгнуть и пробежать в свою комнату, постаравшись не привлечь внимание по пути. В этот раз, как и в десятки предыдущих, у меня все получилось. Отметив про себя, какие глупые люди меня окружают, я проскальзываю в комнату, в которой все еще спят мои соседки. Как можно тише снимаю куртку, сбрасываю с себя грязные вещи, переодеваюсь в чистое и накидываю сверху любимую объемную толстовку. Снова убедившись, что никто не заметил моего прихода, хватаю новую пачку сигарет, которую за день до этого выиграла в карты у пацана из соседней комнаты, и, выскочив в коридор, направляюсь во внутренний дворик.

Двери здесь обычно были заперты всегда, но только выходящие в сторону оживленной улицы. Дверь на задний двор обычно была открыта, чтобы у детей был доступ к свежему воздуху в любое время. Очень мило и трогательно, особенно учитывая тот факт, что вся территория обнесена почти десятифутовым[1] забором, перелезть через который было практически невозможно, не считая той дыры, в которую пролезала я во время своих ночных побегов отсюда, но о которой мало кто знал. Высшая степень доверия и заботы о чужих детях.

Ночная тьма, все еще окутывающая своим холодным туманом крыши соседних домов, явно пока не собиралась сдаваться, напуская на меня лишь еще больше жути. Я села на свое любимое место – скамейку, стоящую в зарослях зеленых кустов, которые осенью, к сожалению, становились менее зелеными. Закурив сигарету, я глубоко вдохнула, холодный воздух тут же окутал легкие, смешавшись с никотином. Конечно, курить на территории было запрещено, но примерно после сотого предупреждения, администрации это надоело, и они решили просто не обращать на это внимания. Ведь если детям что-то запретить, они будут хотеть этого в разы больше. Снова затянувшись сигаретой, я стала вновь и вновь прокручивать в голове только что случившееся со мной на улице.

Это началось около года назад. Раньше я не замечала за собой паранойи, тревожности или еще каких-то психических проблем, не считая одной фобии, к которой я в общем-то уже привыкла. Но с недавних пор стало происходить что-то, что я сама не могу объяснить. Словно кто-то стоит и наблюдает за мной, но каждый раз я убеждаюсь, что все это лишь игра моего воображения. Это происходит не так часто и всегда только в людных местах, и я бы, наверное, решила, что за мной кто-то следит, но это было так же невозможно, как если бы сейчас сюда вдруг зашли мои родители. Я не рисковала кому-то говорить об этом, боясь осуждения или оказаться связанной в комнате с белыми стенами.

Так или иначе, с этим я смирилась. Как и с тем, что мне почти семнадцать, еще целый год я должна жить здесь и терпеть тупые порядки и правила этого места. Не то чтобы мне было какое-то дело до этих правил, все равно я никогда их не соблюдала. Я усмехнулась своим мыслям и вновь затянулась сигаретой.

– Так и знал, что найду тебя здесь, солнышко.

Я вздрогнула и резко вынырнула из мыслей, возвращаясь в реальность. Недалеко от меня, у входа в здание, стоял Ник – двадцатипятилетний парень, один из учителей и, пожалуй, один из немногих здесь кого я могла выносить. В нашу школу он устроился в двадцать три, а ведь мог бы учиться и строить карьеру, но он почему-то решил работать здесь и воспитывать всеми покинутых, никому не нужных сирот. Поначалу я вообще не обратила на него внимания, хотя новые лица и появлялись здесь не так часто. Но он был добр ко мне и со временем я все больше и больше стала проникаться к нему. Он никогда не сдавал меня директору и не ругал за сигареты, что является огромной редкостью здесь. Но я еще в детстве поняла какое мир на самом деле отстойное место и что не стоит лишний раз раскрываться перед кем-то, поэтому хотя и не испытывала презрения к Нику, я старалась хорошо это скрывать.

Вот только презрение появлялось, стоило ему назвать меня этим отвратительным прозвищем. Он начал делать это как только появился здесь и продолжал до сих пор, прекрасно зная, как оно меня раздражает. Я совершенно не понимала выбора такой странной клички, но догадывалась, что дело было в моих огненно-рыжих волосах, из-за которых вкупе с маленьким ростом и миленьким личиком я походила на ребенка. Что, конечно же, тоже невероятно меня раздражало.

– Не называй меня так! – огрызнулась я и снова затянулась, нарочно медленно выдыхая густой дым. – Я вообще-то надеялась еще хотя бы пару часов побыть в одиночестве. Лучше бы у тебя была веская причина побеспокоить меня, иначе я за себя не отвечаю.

12 октября

После завтрака у нас всегда было время, в которое каждый мог заниматься своими делами. К тому же сегодня было воскресенье, а это значит, что никто не станет напрягать меня своими занятиями и учебой, но нужно придумать, чем заняться, чтобы не умереть здесь со скуки еще ближайший год.

Здание школы было двухэтажным и спроектировано так, что напоминало общежитие, которым в каком-то смысле и являлось. Первый этаж – основной и более обитаемый, по нему проходит очень длинный центральный коридор, который начинается со входа и заканчивается величественным кабинетом Ванессы. По его сторонам расположены двери в спальни учителей, детей, общие ванные на несколько комнат и, конечно, кабинеты для учебы. У каждого учителя, разумеется, была своя личная комната, а вот воспитанники жили по два-три человека – впрочем, когда живешь тут всю сознательную жизнь, просто не знаешь, что может быть по-другому. В самом конце коридора располагалась небольшая невзрачная лестница, ведущая на второй этаж – к столовой и библиотеке. Ванесса специально продумала все так, чтобы контролировать каждого ребенка, проживающего здесь, которых из года в год было разное количество. Кому-то исполнялось восемнадцать и их выпускали из заключения в свободное плаванье, кого-то забирала настоящая приемная семья, но это было скорее исключением, чем правилом, а еще, пусть редко, но все же появлялись новенькие. Моя комната находилась практически в самом конце коридора, максимально близко к кабинету Ванессы и комнате Ника, чтобы я уж наверняка не смогла что-нибудь вытворить. Но не очень-то это и помогало.

– Эй, Эбби, говорят, тебе вчера влетело от Ванессы?

Я шла по коридору и настолько задумалась, что даже не сразу увидела Грэга – надоедливого, раздражающего и просто отвратительного человека. Ему было почти восемнадцать, и он уже очень скоро должен был убраться отсюда, что неимоверно радовало меня, так как не терпелось избавиться от его общества.

– Ты сам отвалишь от меня или тебе помочь?

– Не горячись, я же просто спросил, – рассмеялся он и облокотился боком о стену коридора, почти полностью перекрывая мне проход своей широченной спиной.

– Заткнись и дай мне пройти мимо, если не хочешь смеяться, лежа на полу.

– У-у, как страшно. И кто же это сделает? Ты своими маленькими ручками и ростом в пять футов[1], что ли?

– Поверь, эти маленькие ручки могут…

– Грэг, тебя Ванесса ждет в библиотеке на помощь уже десять минут. Или мне пойти сказать ей, что ты ужасно занят? – за моей спиной раздался знакомый голос, некультурно перебивая меня на самом интересном месте.

– Иду, мистер Пи.

Грэг сразу выпрямился, убрал дурацкую улыбочку с лица и убежал в противоположном направлении. А я развернулась и уставилась на Ника.

– Спасибо за помощь, но я бы и сама справилась, мистер Пи, – поддразнила я его.

Другие дети, которые были с ним в не столь близких отношениях, – в общем-то это все, кроме меня, – обращались к нему «мистер Пи», чтобы не выговаривать его полную фамилию – Питерсон. Но его это ужасно нервировало.

– О, не сомневаюсь, солнышко. Уверен, спустя пару минут этот сопляк убежал бы отсюда в слезах.

– Я же просила не называть меня так!

– Зная, как тебя это бесит, я намерен делать это до конца твоей жизни, – он рассмеялся, и я не могла не оценить, как тонко он научился копировать мою манеру общения. – Вообще-то я здесь не ради тебя, Ванесса и правда попросила его помочь в библиотеке рассортировать книги.

– Его? – хохотнула я, моментально расслабляясь. – Надеюсь, она готова слушать его нытье и тупые шутки целый день напролет?

– Забыла, что мы говорим о Ванессе? Это скорее Грэгу придется терпеть ее целый день, бедняга.

– Это все, конечно, забавно, но если ты подошел просто поболтать со мной, то иди мимо, на беседу я не настроена.

Развернувшись, я собралась пойти поискать хоть какое-нибудь уединенное место, даже если это будет шкаф или углубление под кроватью – мне все равно.

– Постой, – он схватил меня за руку, слегка, будто машинально и тут же отдернул, но этого было достаточно. Я обернулась и в ужасе уставилась на него. – Прости, – он тут же немного отклонился назад и поднял руки вверх, – прости, пожалуйста. Я просто хотел сказать, что еду в город по делам и хотел позвать тебя с собой.

– Меня в город? Сколько невинных душ ты сдал нашей королеве, что она отпустила меня?

– Хватило всего шести штук, – он улыбнулся, и я не смогла не улыбнуться в ответ, как было, впрочем, всегда. – На самом деле, она целый день будет в библиотеке и оставила вместо себя Сэм. А для договоренности с ней хватило всего лишь шоколадки.

– Как низко ты пал, что подкупаешь женщин шоколадками.

– Я просто отблагодарил ее за то, что она согласилась сделать то, что нужно мне. Это называется вежливостью, нужно и тебя этому научить.

– Тебе так нужно, чтобы я пошла с тобой, что ты даже потратился на шоколадку? – я сложила руки на груди и облокотилась о стену. – Не спроста это, тебе явно что-то от меня нужно.

– Хватит соревноваться в сарказме. Ты идешь со мной или нет?

– Выбора у меня нет, шоколадка ведь уже заплачена, – рассмеялась я, выпрямляясь. – Дай мне пять минут.

13 октября

13 октября

На следующее утро я внезапно открыла глаза намного раньше обычного, и это было дико странно, особенно после бессонной ночи и напряженного дня. А я ведь люблю спать. Только во сне я могу уйти в другую реальность, подальше от этого надоедливого места. Конечно, все остальные еще спали. Решив использовать эту возможность, я встала и оделась – на этот раз потеплее, – взяла пачку сигарет и поспешила занять свою любимую скамейку во дворе, чтобы ненадолго остаться в тишине, пока это еще возможно. Вдохнув такой уже привычный никотин, я решила отбросить все мысли подальше. Просто закрыть глаза и не думать ни о чем, что может быть проще.

– Доброе утро, солнышко, – как гром среди ясного неба прогремел голос Ника.

Я вздрогнула и распахнула глаза. Момент одиночества был упущен. Снова.

– Какое там, – я закатила глаза. – Ты теперь каждый день будешь напрягать меня своим присутствием с утра?

– Вообще-то, я пришел отдать тебе обещанное, – он протянул мне пачку сигарет, но сам остался стоять рядом, – и сказать кое-что.

– Уже боюсь.

– Мне нужно уехать на пару дней по семейным обстоятельствам.

– По каким семейным обстоятельствам, Ник? Ты же сирота, – пожалуй, надо начинать думать прежде, чем говорить. – Извини.

– Жестоко, но ты права. Там открылись какие-то новые факты про наследство отца.

– Но он же умер – сколько? – лет восемь назад.

– Так и есть. Я, если честно, сам не знаю, что там случилось. Но отец долгое время жил в Нью-Йорке, поэтому я еду туда, чтобы все выяснить.

– Ты сказал «Нью-Йорк»? – вскрикнула я и соскочила так резко, что чуть не упала. – Что мне сделать, чтобы поехать с тобой?

– Как минимум, повзрослеть настолько, что не нужно будет отпрашиваться у Ванессы, потому что она ни за что в жизни тебя не отпустит.

– Ладно, пойдем другим путем, – притворившись, что задумалась, я восхитилась тут же возникшей в голове идеей. – Как ты можешь бросить меня? – я наигранно изобразила испуг, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А вдруг со мной тут что-то случится пока тебя не будет? Вдруг я сбегу и попаду под автобус? Или сбегу и напьюсь где-нибудь так, что не смогу вернуться обратно? Ты будешь виноват!

– В тебе пропадает актриса, – усмехнулся Ник моей попытке разжалобить его. – Но я все равно вынужден оставить тебя без присмотра на некоторое время, и я очень надеюсь, что ты будешь вести себя хорошо и не подведешь меня. А как только я вернусь, мы с тобой идем на ужин к Оуэнам, чтобы получше познакомиться с ними.

– Семейный ужин? Фи.

Я наигранно скривилась, опустилась обратно на скамейку и поплотнее укуталась в куртку, которая была на пару размеров больше меня, как я люблю.

– Да брось, они же тебе понравились.

– Тебе показалось. Я делала это ради сигарет.

– Хватит споров, солнышко. Мне пора ехать, – он развернулся и пошел в сторону входа, но в последний момент снова повернулся ко мне, – а тебе пора готовиться к учебе.

– Точнее к пытке, во время которой Ванесса будет пытаться выбить из меня одну дурь, чтобы засунуть другую.

– Кстати, о пытках, насчет вчерашнего можешь не волноваться, я все уладил.

– Я так и подумала. Ты ведь стоишь тут живой и вполне здоровый.

– И почему только я тебя терплю? – он махнул рукой, развернулся и молча пошел дальше.

– Не скучай! – злобно крикнула я уже в закрытую дверь.

В доме нас, как и всех нормальных подростков, обучали. Разница лишь в том, что у нас была своя собственная, так называемая «школа». Все проживающие здесь были разделены на несколько классов приблизительно одинаковых по возрастам. И учили нас все те же, кто следил за нами круглосуточно, ну и некоторые приглашенные учителя. Ванесса вела естественные науки, Сэм учила нас истории музыки и рисования, Эмили литературе, Ник просто был кем-то вроде «помощника учителя», но сам ничего не вел. Для остального же приходили приглашенные Ванессой учителя со стороны. Как бы я это ни скрывала, но мне нравилось так учиться. Я знала, что нормальные дети, которые воспитываются родителями, ходят в нормальную школу. Там они знакомятся с новыми людьми, заводят друзей, общаются со своими сверстниками. Мне этого всего не светило, даже несмотря на то, что здесь тоже были такие же люди, как и я. Но новые лица появлялись довольно редко и именно это мне и нравилось, а вот саму учебу я терпеть не могла. Науки мне не давались, зубрить историю мне было скучно, а искусство меня никогда не интересовало. Поэтому, когда Ник рассказал о своем намерении выучить меня в университете, да еще и за чужой счет, я покрутила пальцем у виска. Только в своей голове, разумеется. В глубине души я понимала, что он пытается заботиться обо мне, но не понимала, зачем ему это нужно. Да и недоверие к людям не разрушить одним хорошим поступком.

День пролетел незаметно. После ужина, я поняла, что валюсь с ног несмотря на то, что ничего серьезного сегодня не делала. Кажется, ранние подъемы не идут мне на пользу. Я зашла в комнату и приготовилась уже отправиться в царство подушек и одеяла, но моим мечтам не суждено было сбыться.

– Как ты, Эбби? – вдруг спросила Джесс, которая сидела на своей кровати. Больше в комнате никого не было.

16 октября

16 октября

– Спасибо за приглашение, – Ник шагнул вперед и пожал каждому из них руку. Я же в свою очередь осталась стоять позади и мило улыбалась, словно статуя. От выдавливания из себя улыбки уже начинали болеть мышцы лица, а ведь это только начало вечера.

– Вам спасибо, что пришли. Проходите за стол, прошу, – взмахнув рукой, Аманда повела нас в сторону столовой.

Заняв место за столом, я принялась рассматривать интерьер дома, потому как в прошлый раз мне это почти не удалось. Кроме мягкой мебели, в столовой, совмещенной с гостиной, был большой стеклянный стол, за которым вполне спокойно могла разместиться целая футбольная команда. По периметру всего пространства располагались окна в пол, из которых с северной стороны дома открывался потрясающий вид на лес. А посередине, словно просто для красоты, стоял рояль. Мне никогда не приходилось бывать в таких местах, но примерно так я себе и представляла дома богатейших людей. В целом же, это место, как и сами хозяева, создавало приятное впечатление, но я мысленно пыталась убедить себя в обратном.

– Мы очень хотели получше познакомиться с тобой, Эбигейл, – сказал вдруг Ричард.

– Боюсь, я не так интересна, как вы.

Заметив метнувшийся в меня взгляд Ника, который не предвещал ничего хорошего, я предпочла не обращать на него внимания.

– Вот как, – удивленно воскликнул Ричард с ноткой веселья в голосе, – и что же вы хотите о нас узнать? Я думал, наша жизнь подробно расписана в каждой уважающей себя желтой газетенке.

– Я думаю вы достаточно умны, чтобы сделать так, чтобы о вас печатали только то, что нужно вам. И раз уж от вас будет зависеть мое будущее, мне интересно не выйдет ли мне это боком, – я продолжала мило улыбаться, будто рассуждала о погоде за окном. Аманда слегка стушевалась, Ричард же весело рассмеялся.

– А вы явно не глупее нас, Эбигейл, – продолжал смеяться он. На секунду мне показалось, будто это просто прикрытие для того, чтобы скрыть свои настоящие эмоции. – Раз вам это так важно, давайте начистоту. Что вы хотите узнать?

В этот раз Ник, убийственные взгляды которого я игнорировала последние пару минут, уже не стал молчать.

– Прошу нас извинить, мы ненадолго отойдем.

Он встал со стула и протянул мне руку. Но, опомнившись, отдернул ее спустя пару секунд и направился прямо по коридору, видимо надеясь, что я пойду за ним. Ничего другого мне не оставалось. Я мило улыбнулась и вышла из-за стола. Плетясь по коридору, я мысленно готовилась ко взбучке, которую мне сейчас устроит Ник. К счастью, долго искать его не пришлось. Он стоял, облокотившись о стену возле двери, ведущей, по всей видимости, в ванную комнату. Увидев меня, он зашел туда и, дождавшись пока я тоже зайду, закрыл дверь.

– Ты с ума сошла? – спросил он, как только дверь оказалась закрыта. – Что за допрос ты там устроила?

– Чем ты говорил они занимаются? Ресторанами? Да брось, посмотри вокруг. Невозможно так выехать на одних ресторанах.

– Да какое тебе вообще дело чем они занимаются? – воскликнул он. – Пусть хоть людьми торгуют, главное, что они согласились помочь тебе!

– Сам-то понял, что сказал?

Он резко замолчал и отвернулся. Несколько долгих секунд он стоял спиной ко мне, а я уже начала продумывать пути к отступлению. Неожиданно, тяжело вздохнув, он повернулся. От прошлой ярости не осталось и следа, было скорее только сожаление.

– Ладно, извини. Торговля людьми это уже слишком, – он грустно улыбнулся. – Ты от всего этого не в восторге, я понимаю.

– Ни черта ты не понимаешь. Такое ощущение, что я экспонат в музее. Смотреть можно, трогать нельзя.

– Ничего подобного, – он вздохнул и отошел в другую сторону комнаты, словно задумался. К счастью, эта ванная комната была настолько большой, что можно марафоны бегать. – Подумай о возможностях, которые тебе откроются в будущем благодаря сегодняшнему ужину.

– Будущее далеко, а уйти отсюда я хочу прямо сейчас.

– Эбби, послушай, – он снова подошел и уставился на меня каким-то подавленным взглядом. – Я знаю, что не смогу переубедить тебя и уж тем более заставить сделать что-то. Но, пожалуйста...

– А теперь послушай ты, – неожиданно даже для себя, прервала его я. – Мне это не нужно. Ты делаешь это ради себя, чтобы доказать себе, что можешь о ком-то позаботиться. В таком случае лучше заведи себе хомячка и заботься о нем. Я не хочу, чтобы парочка богатеньких эгоистов – которые вообще возможно занимаются чем-то незаконным – дали мне деньги на обучение, а потом всю оставшуюся жизнь вещали на каждом благотворительном мероприятии о том, как много они сделали для будущего нашей страны.

– Может уже снимешь свои «розовые очки»? Мир жесток, но думаю ты это и так уже поняла. Через год тебе придется съехать из дома и все что у тебя будет – это надежда на светлое будущее. Тебе придется начинать с самых низов. Это не так весело, как кажется, я знаю, о чем говорю. За такую возможность, которая сейчас выпадает тебе, я мог бы убить в свое время, а ты вот так разбрасываешься этим. Я просто прошу, – он сбился и снова замолчал, бросив хмурый взгляд куда-то в сторону, – потерпи, не ради меня – ради себя.

Его слова заставили меня задуматься. Возможно, где-то в глубине души я и понимала, что он прав, но я бы не была собой, если бы признала поражение просто так.