Заветное желание Снейпа

1. Начало. Место силы

Все, что он помнит ― огромную воронку с нестерпимо ярким синим светом, куда его затягивает со страшной силой.

Еще Снейп помнит, как в эту воронку, открывшуюся в воздухе, затягивало его сына. И это было куда страшнее.

Он бросился к нему, прижал к себе… Наверное, посчитал, что он всесильный и может противостоять магической мощи. Куда там! Неведомая сила легко поглотила их обоих и рассоединила в воздухе.

Время останавливается, все вокруг замирает. Тишина. Ультразвук по нарастающей, сводящий с ума… Мозг отключается на пару секунд. Толчок. Удар. Ох, приземление не на мягкие подушки. Жестко, твердо и неприятно.

Что вообще происходит?

Сон? Нет, ощущения слишком болезненные.

Хорошо же прокатились на горочке… только это не аквапарк. И под ним не вода. Каменный пол.

Серые стены с большими портретами, которые… двигаются.

Покатые высокие потолки, арочный проем… Запах старины, как пахнет двухсотлетний дом. Снейп когда-то был в таком. Какой-то музей за городом… На экскурсии с детдомовской группой.

Только это не музей. И детство давно миновало. Хогвартс. Да, это он.

Хогвартс. Место силы. Каково звучит, а?

Да, хохмить он не разучился, а значит, мозги на месте. Это уже радует.

А если быть предельно честным, то это место, где он ― никто. Слабак, какого только поискать. Он снова здесь. И он не хотел возвращаться. НЕ ХОТЕЛ.

Сдавливает голову ― сильно и беспощадно. Как запоздалая реакция на стресс от незапланированного перемещения в пространстве. Злость постепенно поднимается, доходит до горла, как лава, достигшая жерла вулкана и готова вырваться наружу. Какого драккла он делает здесь?!

И какого драккла он говорит, как местные? Пусть даже внутри себя, но все же…

Стоп, это неважно. Где Гарри? Его же первым засосало в эту светящуюся трубу. Ах, вот же он. Сидит неподалеку на полу, отвернувшись. Стыдно, небось. Молодец, что сказать! Открываем порталы, значит, втихаря от отца. Так, может, стоит все повторить в обратном порядке, а?!

Снейп хватает его за плечи и резко разворачивает к себе. Гневная тирада, которую он уже заготовил, которая висит на языке и вот-вот сорвется, вдруг распадается на отдельные смыслы, которые уже не собрать. Потому что…

Этот ребенок... Он такой маленький, хрупкий, самый родной, хоть и приемный. Трясется и повторяет: «Я не хотел, не хотел…» На его ресницах дрожат капельки слез. Зубы стучат. Всхлипывания усиливаются и вот-вот перерастут в истерику.

Снейп не хочет даже представлять, что было бы, если б в эту воронку затянуло только одного из них.

― Сильно ударился? ― Он машинально ощупывает его руки, ноги, как бы сделал в любой другой ситуации. В нормальной ситуации. ― Где больно? ― Он наклоняется к его личику, вытирая слезы, а потом отводит его непослушные волосы назад, которые во время «полета» просто встали торчком, будто наэлектризовались.

― Нет, я в порядке… ― бормочет тот и вдруг начинает тревожно оглядываться.

― А где Мариус?

Вопрос, как гром среди ясного неба.

― Гарри…

― Я его видел… он был здесь. Почему он не дождался? Почему убежал?

― Гарри! ― повторяет Снейп более строго.

― Он стоял по ту сторону портала… он был здесь… я видел его, в полный рост, ― продолжает бессвязно бормотать тот. ― Почему ты мне не веришь?

Он устремляет свои огромные зеленые глаза на него. Снейп только тяжело вздыхает.

Он не хотел больше ни к кому привязываться. Ему хватило Мариуса. До сих пор воспоминания выжигают в душе новые дыры, которые потом долго и болезненно затягиваются, хотя он, естественно, этого не показывает.

Он делает вид, что все в порядке, когда Гарри случайно его упоминает. Случайно ― потому что это не со зла. Ребенок не хочет его ранить. Если бы он узнал, что Снейп чувствует, когда слышит имя сына, то утонул бы в вине и сожалении.

Снейп не хочет его ранить тоже. Поэтому молчит. Молчит и терпит.

― Тебе показалось, ― бормочет он, потирая переносицу. ― Это же магическое место… здесь все, что угодно привидится. Вспомни хотя бы то зеркало!

― Папа, я не вру, это был он! ― Гарри просительно смотрит на него. ― Такой же, каким я его помню, только немного подрос. Он держал портал с другой стороны… Получается, мы вдвоем его открыли!

Нет, нет и еще раз нет. Снейп больше в это не верит. В эти несбыточные иллюзии.

Пусть они будут какими угодно. Он лишь поверит в то, что увидит своими глазами, потрогает, задаст миллион вопросов, и когда убедится, что это правда, тогда…

В общем, это все лирика. Сейчас нужно что-то делать и уж точно не сидеть на месте.

― Поговорим об этом позже, ― тоном, не терпящим возражений, проговаривает он. ― Вставай. ― Он помогает ему подняться и встает сам. Мозг требует немедленных действий. Идти… но куда? Их тут вряд ли ждут и примут с распростертыми объятиями.

Может, выход намного проще, чем ему кажется?

― А ты можешь… снова так сделать? ― осторожно спрашивает он.

Гарри вздрагивает и медленно поднимает глаза, все еще полные слез.

― Я… я не знаю. ― Он неопределенно дергает плечами. ― Тогда я что-то почувствовал, как будто должен направить силу в конкретное место. А сейчас…

Он опускает голову, шевеля пальцами в домашних тапочках. К слову, они вдвоем в магловской одежде. Если их сейчас кто-то увидит…

Значит, без аудиенции с Дамблдором не обойтись.

Снейп давит в себе естественное желание взять Гарри на руки, как в самый первый день их «попаданства». Тогда ребенок сильно испугался привидения, все время жался к нему ― к человеку, который не сделал для него ничего хорошего, наоборот, вел себя по-свински. Но для Гарри он был спасителем номер один и единственным понятным звеном во всей этой запутанной истории. Наверное, поэтому так все и вышло. Будь на его месте кто-то другой…

2. Пророчество, которое невозможно исполнить

― В чем дело? Волнуешься?

Снейп искоса поглядывает на Гарри, который в нерешительности застыл в нескольких шагах от камина.

Конечно путешествие по каминной сети, да еще и в Косой переулок ― не ближний свет ― то еще удовольствие, но ребенка этот момент вроде никогда не смущал.

Понедельник ― день тяжелый.

Хотя Снейп тут кривит душой: вместо исполнения обязанностей декана, которые ему снова навязали, и вместо учебы Гарри они идут прохлаждаться по магазинам, так как вчера они были закрыты.

― Я вот все думаю… насчет своей палочки, ― бормочет тот и отводит глаза.

Снейп вздыхает. Сложно, очень сложно не испытывать при этом вину.

― Если мистер Олливандер не смог ее починить, мы купим тебе новую, ― говорит он. На самом же деле он всеми фибрами души желает, чтобы к Гарри вернулась его родная волшебная палочка. Он слышал, что между палочками и их хозяевами образуется незримая связь. Конечно, бывает, что палочки ломаются или теряются, но, наверное, это редкие случаи.

Волшебная палочка ― как продолжение руки или даже самой магической сущности человека. Снейп об этом как-то читал на досуге. В прошлом году.

Он готов купить для Гарри все, что он пожелает. Но есть то, что невозможно исправить деньгами. Например, вычеркнуть болезненные воспоминания. Или доказать, что тот его поступок был неумышленным.

― А краски… мы будем покупать краски?

Снейп невольно усмехается: он же еще не рассказал Гарри, о чем вчера вечером они говорили с директором без него.

Кажется, в магическом мире ему придется забыть о карьере художника. Дамблдор не шутил, когда сказал, что с рисованием в Хогвартсе покончено: ему хватило тех передряг с монстрами. Снейп, поразмыслив, согласился, что это правильно. Но чем ему заниматься в этом мире, как обеспечивать себя и Гарри? Дамблдор сказал, что в его отсутствие деканом Слизерина был Гораций Слизнорт ― профессор зельеварения. Но тот взял эту ответственность на себя нехотя и с радостью передаст ее Снейпу.

― А еще я предлагаю тебе изучить зельеварение, ― добавил ко всему прочему директор.

Снейп глотнул ртом воздух и закашлялся.

―Что? ― прохрипел он, когда приступ немного утих. ― Как вы себе это представляете?

― Профессор Слизнорт собирается на пенсию и ищет себе преемника, ― без единой эмоции произнес Дамблдор. ― И не только на должность декана. Тебе придется освоить эту науку в самый короткий срок ― благо, что для маглов любая учеба это не проблема.

Снейп поежился. Последние слова прозвучали с едкими интонациями и совсем не выглядели комплиментом.

― То, что студенты проходят за семь лет, ты сможешь выучить за три месяца, а то и меньше, ― беспечно продолжил Дамблдор, а Снейп только судорожно сглотнул. Старик совсем, что ли, из ума выжил? Обычно после такого следует условие, что его ждет, если он не выполнил задание в срок. А ведь выполнить его просто невозможно…

― Ты должен поверить, что это возможно.

Что это было? Дамблдор прочел его мысли?

― Ты должен это сделать, ради Гарри.

Снейп открыл рот, чтобы спросить, а что будет, если он не справится, но… слова застряли в горле. Он не хотел знать.

Он должен приложить все силы, чтобы у него получилось. Благо, что он никогда не брезговал новыми знаниями, запоем читал книги, да и в любой учебе всегда был первым, из-за чего его терпеть не могли и обзывали ботаном.

Просто вся эта научная требуха, которой он порой даже насильно пичкал свой мозг, помогала не думать о главном, что по-настоящему его волновало. И что изменить он не мог, как ни старался.

― Зелья можно варить без магии? ― бесцветным голосом спросил он. Только, чтобы спросить. Все равно у Дамблдора на все найдется свой ответ, даже если он далек от истины.

― Магических сил там требуется всего ничего, и они у тебя есть, насколько мне известно, ― ответил тот.

Какие еще силы? Те, которыми он смог вызвать эльфа? Что ж, это утешает…

На самом деле, нет.

― Ты будешь изучать зельеварение самостоятельно, также я попрошу Горация направить тебя в особо сложных моментах, ― продолжил директор с прежней невозмутимостью. ― Хочу предупредить: нынешний зельевар болтлив, поэтому посвящать его в то, кто ты такой, не стоит. Я знаю, что ему сказать по поводу твоего… невежества. А твое дело ― прислушиваться к его рекомендациям. В твоих же интересах пробудить в себе магический дар как можно скорее, ― добавил он.

Снейп попытался что-то возразить, но вовремя замолчал. Если так посудить, то директор ему ничего не должен. Он помогал ему, маглу, который сознательно отвергал и ненавидел все волшебное, многое лет лелеял обиду и заблокировал магический дар внутри себя. А еще Дамблдор помог его матери, открыл для нее двери Хогвартса, после чего она даже обрела популярность.

Конечно, все еще висел в воздухе вопрос, каким образом они с Гарри сюда попали... но, видимо, пока ответа на него никто не даст.

Что ж, оставалось надеяться, что он сможет выжить в этом мире. Как-то.

Он обязан был выжить, ради сына. В голове у него бесконечно звучал его надрывный голосок: «Я не смогу без тебя!» Он знал, что для Гарри он ― целый мир. У того никогда не было родителей, и он, как отец, для него просто незаменим.

Он будет стараться изо всех сил.

Внезапный стук прервал его мысли.

― Да-да, пожалуйста! ― Дамблдор весь просиял, когда в дверь вошел молодой мужчина с черным портфелем в руке. Снейп хмыкнул. «Вот так всегда встречает новоприбывших, а потом, когда те не исполняют все его приказы, начинает смотреть на них, как на пустое место», ― подумал он, скептически глядя на то, как директор радушно пожимал руку своему гостю.

3. И снова розовые волосы

― Пап, ты целый день сегодня глупо улыбаешься. Что с тобой такое?

Снейп быстро смотрит на Гарри и отворачивается.

― И ничего не глупо! Я вообще не улыбаюсь… с чего ты взял?

Он пытается придать лицу самое серьезное выражение, но не уверен, что получилось.

― Ну, ты же себя со стороны не видишь, ― замечает тот. Снейп только глаза закатывает.

― Наверное, я безумно рад, что скоро стану зельеваром, ― с сарказмом протягивает он, вспоминая первый «урок», если можно так назвать, с Горацием Слизнортом. На удивление занятие ему понравилось: профессор толково объяснял ему азы преподавания этой волшебной науки и самое главное ― не лез в душу. Про таких говорят ― легкий человек. Снейп посчитал, что ему крупно повезло. А еще он, конечно, прочел за ночь учебник по зельеварению за первый курс, чтобы не показаться совсем уж чайником и не навлечь ненужные подозрения, так что беседа у них вышла… приемлемая, как бы он ее охарактеризовал.

Снейп даже подумал, что стать ассистентом Слизнорта и впрямь не такая уж плохая идея.

И что это поможет ему лучше освоиться в магическом мире и даже получить профессию, которая здесь актуальна, противовес его художественным навыкам. Пусть пока специалистом его назвать сложно, но для начала сойдет. Слизнорт просто рассыпался в комплиментах, называя его талантищем, а Снейп прятал ироничную ухмылку: видимо, старику так не терпелось на пенсию, что он рад был свалить все свои обязанности на кого угодно, хоть на домового эльфа.

― Ну что ж… ладно. ― Гарри скептически смотрит на него ― видно, что ни капли не поверил. ― А я вот помирился с Роном и мы снова друзья, ― сообщает он с неопределенными интонациями.

Снейп внимательно смотрит на него. Он своими глазами видел, как рыжий приятель его сына, заметив его издалека, тут же бросился к нему и от всей души обнял. При этом он заметил на его лице не только радость, но и неподдельное удивление, даже… беспокойство. Но потом это все скрасилось искренними восторженными эмоциями, на которые только способны дети.

Снейп снисходительно улыбается, кивая сыну, и тут же прячет улыбку: не хватало еще, чтобы Гарри продолжил ковырять тему его беспричинного веселья.

А веселиться, собственно, и не о чем. То, что случилось сегодня утром, как раз перед завтраком, когда Снейп, обойдя свои «владения» и пожучив некоторых слизеринцев для острастки, задумчиво прохаживался по коридору этажом выше, нельзя назвать счастливым совпадением или замечательным событием.

А если взять отдельные нюансы, то скорее ― наоборот.

Снейп невольно погружается в воспоминания. Этой ночью он поспал от силы час или два, не расставаясь с учебником по зельеварения, который сжимал в руках и теперь. Он не хотел ударить в грязь лицом перед Слизнортом, вызвать ненужные расспросы и вообще ― чувствовал себя второгодкой, которого вновь посадили за парту и заставили учиться, аннулируя все предыдущие заслуги.

Он нервничал и старался это скрыть. Обычно бесцельное хождение помогало успокоить мысли.

Он так сильно задумался, что почти весь ушел в себя. Учебник выскользнул из рук. Снейп наклонился, чтобы поднять, и когда выпрямлялся, нечто на большой скорости врезалось в него, и он едва удержался на ногах.

Но даже если б он упал, это было мелочью: основной удар пришелся по его многострадальному носу, который ломали многочисленное количество раз во время детдомовских стычек со старшими ребятами, да и со сверстниками тоже случалось. Боль оказалась так сильна, что на какое-то мгновение он потерял сознание и очнулся, стоя у окна и держась за подоконник, куда, его, по всей видимости, отвели.

― Простите… простите меня… я не хотела! ― всхлипывал кто-то рядом, по всей видимости, девушка. Снейп какое-то время пытался прийти в себя, и когда в глазах немного прояснилось, он увидел перед собой девушку в светло-фиолетовой мантии, с черными растрепанными, как у Гарри, волосами. Через секунду ее волосы посерели. Снейп моргнул несколько раз, невольно морщась: любое, даже малое движение на лице причиняло адскую боль. Волосы, будто насмехаясь над ним, тут же стали седыми, почти белыми. «Чего только не померещится», ― подумал он, когда боль немного поутихла, и он смог думать о чем-то другом, кроме нее.

― Разрешите… я все исправлю! ― Это странное создание потянулось к его лицу, и Снейп невольно отшатнулся, согнув руку в локте и выставив для защиты, а второй по-прежнему закрывал нос. Он заметил, что и рука, и мантия у него были залиты кровью, после чего ему снова стало дурно, аж до тошноты.

Но нарушительница его покоя не сдавалась.

― Пожалуйста, не шевелитесь! Я знаю, что делать.

Несмотря на то, что она была расстроена, почти в панике, в ее голосе зазвучало что-то твердое, вселяющее уверенность. Снейп невольно повиновался и замер. Девушка мягко прикоснулась к его руке, закрывающей лицо, как бы прося убрать ее. Снейп не без страха, помедлив, опустил ее, гоня мысли о том, как сейчас выглядело ее лицо. Девушка, быстро взглянув на него, негромко произнесла какие-то слова на латыни и провела палочкой возле его носа, из-за чего Снейп буквально силой заставил себя удержаться на месте и не дернуться, повинуясь инстинктам.

Удивительно, но боль тут же исчезла.

Девушка взмахнула палочкой еще раз, очищая его руки и мантию от крови.

Снейп вытаращил глаза: у нее были РОЗОВЫЕ волосы. Все такие же растрепанные, немного короче, чем у него, но теперь уже ― цвета жвачки, которая так нравилась ему в детстве.

Он был готов поклясться, что до этого они были черными, серыми и белыми. Не сразу, а по очереди, словно она незаметно меняла парики. Не сошел же он с ума, в конце концов!

А еще он осторожно потрогал нос. Тот был в порядке, такой же формы, как обычно. И он больше не болел, хотя удар был знатный ― просто искры из глаз.

4. Нападение

― …а еще профессор Люпин научил нас Щитовым чарам и показал, как обезоружить противника!

― Жуй, а то подавишься, ― бурчит в ответ Снейп.

Они решили пообедать в апартаментах вдвоем, чтобы побыть вдали от школьной суматохи в тихом спокойном месте и поговорить с глазу на глаз ― как раньше. Судя по всему, Гарри давно уже хотелось поделиться последними новостями, и вот он уже битых полчаса без остановки расплескивается о том, «какой замечательный этот профессор Люпин».

― А после того, как мы все по миллиону раз выполнили Щитовые чары и очень устали, профессор Люпин сказал, что в следующий раз мы будет изучать боггартов...

― Кого?

― Это такие... ну существа, которые показывают все твои страхи. Только у меня страхов больше нет, ― гордо заявляет Гарри. ― Я ничего не боюсь, вот правда!

― Очень за тебя рад. ― Снейп угрюмо смотрит в чашку.

Внушать детям бесстрашие… к чему хорошему это может привести?

Ему совсем не нравится восторженный тон сына, когда тот говорит об одном из своих профессоров. Защита еще какая-то. От темных сил. Да если б можно было защититься от них так легко, зачем тогда это Пророчество и весь пафос вокруг него?

Шарлатанство, не более.

― А еще Дора… это его жена. Она такая классная! ― продолжает Гарри. ― Она со всеми уже подружилась, и с ней можно на «ты». Она помогает тем, у кого не очень хорошо получается справиться с заклинаниями…

Дальше Снейп не слушает. Поначалу он весь замер, но тут же отругал себя. Подумаешь. С детьми нужно не дружить, а учить, это ведь элитная школа для магов, а не клуб по интересам. И эти розовые волосы… Ну кто так ходит? Ребячество какое-то. Да она вылетит из школы к концу первой же недели за ненадлежащий вид. Хотя нет, не вылетит, у нее ж связи, муж-профессор как-никак. Но это в том случае, если этот бомж имеет хоть какой-то вес в глазах Дамблдора...

Снейп невольно переводит взгляд на возбужденного ребенка. Кажется, у этого хмыря уже есть фанаты.

И это его сын.

― …и она метаморфомаг. Ты же знаешь, что это такое?

― Допустим, нет, ― очень хмуро произносит он, желая, чтобы этот обед закончился как можно скорее. Ароматное жаркое в его тарелке словно потеряло весь запах и вкус. А хрустящий свежеиспеченный хлеб вдруг стал жестким и пресным.

― Дора может быстро изменить внешность и стать, какой захочет, ― поясняет тот. ― Пап… а почему ты не ешь?

Ах, ну теперь можно легко объяснить цвет ее волос, который менялся словно по щелчку пальцев, ее непонятного цвета глаза и…

― Такие люди, как она, рождаются раз на тысячу, ― перебивает его мысли Гарри, и у Снейпа в который раз что-то неприятно екает в груди.

― Это профессор Люпин так сказал. И мне не нравится, что ты сегодня какой-то слишком мрачный.

Сказал? Он что, типа любит ее? Тогда почему вчера, после их курьезного знакомства, когда она уходила, выглядела так, словно на нее давит этот брак? В буквальном и переносном смысле.

Снейп с шумом отодвигает от себя тарелку. Понятно, почему Гарри так восхищается: эти двое ― полноценная семья. Если не вдаваться в детали, так и есть. И именно в такую семью чуть не отдали его сына. А он ― кто? Кусок непонятно чего, лучше и не скажешь. Гарри его порой идеализирует, но ему нужна мать. Нужна, хотя он об этом не говорит и сам наверняка не осознает. Нужна семья, где… гармония. Во всем.

В надломанной в нескольких местах лодке далеко не уплывешь.

А Снейп себя именно таким и ощущает ― надломанным.

Немудрено, что Гарри так расхваливает этого неказистого человека, у которого все есть: жена, магия, шикарные боевые навыки… Можно подумать, что у него проблемы с деньгами, раз он не может себе купить одежду получше, но, скорее всего, это стиль у него такой, ведь Дора одета нормально.

― Профессор Люпин ― самый крутой маг, кого я знаю, ― подтверждает Гарри всего его мысли и опасения, со счастливым выражением лица откидываясь на спинку стула. ― Я так рад, что он теперь вместо Локконса! Представляешь, он будет нас учить не только защищаться, но и воевать. Он очень хвалил меня. Он сказал, что стоит мне совсем немного потрудиться, и я стану неуязвимым…

― Вот что, хватит!

Снейп встает, опершись о стол. Точнее, он ударил ладонями о стол изо всех сил. И голос его прозвучал так резко и жестко, словно он говорил не с сыном, а с пренеприятным человеком, который его чем-то оскорбил.

― Папа… ― Гарри бледнеет и выпрямляется с непониманием во взгляде. Выражение счастья и умиротворения стирается с его лица.

― Я не хочу больше ни слова слышать о профессоре Люпине в наших комнатах! Тебе ясно? ― нависая над ним, чеканит Снейп.

― Но почему…

― Потому что я так сказал!

Гарри смотрит с обидой и вызовом. А потом просто встает и уходит из апартаментов. В коридор. Очень быстро уходит ― убегает.

Хотя знает, как Снейп к этому относится. И что чувствует при этом.

Все, как раньше. Словно этого года с лишним, за который они так крепко привязались друг к другу, просто не было.

Снейп не идет его искать, возвращать, а медленно возвращается на свое место. Садится на стул и опускает голову на сложенные домиком руки.

Какой же он придурок!

Мог бы просто выслушать ребенка до конца, а не затыкать ему рот. Это нормально, когда дети восхищаются кем-то сильным и крутым. Да, Снейп конечно хотел бы быть для Гарри номер один в этих вопросах… но это уже не так.

И вряд ли что-то изменится.

Снейп ловит себя на том, что как бы он ни презирал Люпина, он бы многое отдал, чтобы оказаться на его месте.

5. Как выглядят страхи

Снейп даже останавливается, услышав знакомое имя.

Приостанавливается ― и продолжает идти так же быстро, как и до этого, жалея, что не может ускориться еще.

Кажется, ему стало легче дышать. Как будто что-то большое и тяжелое, то, что придавило его сердце вместе с ужасной новостью, немного приподнялось, и он может хотя бы вздохнуть.

Просто Дэни Бернс звучит как-то несерьезно по сравнению с Ремусом Люпином.

Который специалист в области защиты, знает кучу боевых приемов и прочее.

― Я его видела… мельком, ― все еще пытаясь приноровиться к его шагу, проговаривает Грейнджер. ― Мне показалось, у него глаза, будто стеклянные. Можно подумать, кто-то наслал на него Империус...

Непростительное заклинание? Кто-то заколдовал ребенка, чтобы навредить его сыну?

Люпин?

Что за бред.

Та самая бетонная плита, что придавливала сердце, норовит вернуться на место. Снейп не позволяет.

Он разберется с этим, обязательно. Но позже.

Он врывается в палату. Единственная кровать из многих занята. На ней ― его сын.

Почему именно он? Почему? Нет бы, напали на кого-то другого… Но нет. Из всех… из огромного количества студентов выбрали его.

Потому что он ― магл?

Предательские мысли рисуют в воображении все, что связано с несправедливостью и злым роком. Снейп пытается взять себя в руки. Очень пытается. Один взгляд на рыжего мальчишку, что сидит по ту сторону кровати на стуле, и ноги перестают держать. Снейп опускается на колени с другой стороны, почти ничего не видя: глаза заволокло туманом, а на разум и эмоции словно надели плотный мешок, чтобы полностью отключить их от происходящего.

Нет, ничего катастрофичного не произошло, пытается уговорить он себя, глядя на перебинтованную руку и голову сына. Осторожно поглаживает маленькие пальчики, ощущая живое тепло, мысленно уговаривая себя, что все в порядке, и пытаясь успокоить дыхание.

Гарри медленно поворачивает голову и долго смотрит на него глазами, блестящими от слез, так, как будто не видит и не узнает.

― Папа… ― вдруг всхлипывает он. Снейп наклоняется к нему, осторожно проводит по щеке, стараясь не задеть синяк возле глаза и ранку в уголке губ. Все это выглядит так, как будто он просто подрался.

Может, это всего лишь кулачная потасовка с одним из сорванцов Хогвартса, а все эти страшные слова о нападении ― всего лишь домысел Грейнджер, которая, как обычно, все преувеличивает?

― Я не понимаю… ― Гарри вдруг хватает его за мантию на груди и крепко сжимает, словно боясь, что Снейп уйдет или исчезнет. ― Я не понимаю, почему…

― Тише. ― Он снова гладит его, пытаясь нежностью успокоить, вселить уверенность, но тот будто его не слышит.

― Я не понимаю… что я сделал не так? Он напал на меня… молча… без причины… я даже не знал…

― Как бешеная собака, ― подтверждает Уизли.

Грейнджер вдруг всхлипывает и повисает на рыжем, у которого округляются глаза от шока, и он выглядит так, будто не знает, куда деть руки и вообще всего себя.

Снейп нашел бы это забавным, если бы его ребенок не лежал сейчас раненым в Больничном крыле.

― Может, это потому, что я не смог тогда защитить его от Малфоя? ― осипшим голосом продолжает Гарри, глядя в пространство и пытаясь найти ответы на вопросы, которые его мучат.

― Северус, можно тебя на минутку? ― строгим тоном прерывает их мадам Помфри. Снейпу не нравится ее напряженный вид и поджатые губы. Совсем не нравится. Можно себе сказать, что она всегда такая, в силу особенностей ее работы. Но что-то это слабо успокаивает.

― Что с ним… что произошло? ― Он готов вылить шквал вопросов на медсестру, как только они отходят от кровати с Гарри на приличное расстояние, но ограничивается только этим. Самым главным.

― …парализующее заклинание, ― слышит он. Снейп осознает, что несколько секунд боролся с шумом в ушах.

Мадам Помфри только качает головой и протягивает маленький стеклянный пузырек, точнее ― не протягивает, а почти сует ему в нос. Снейп отшатывается от резкого запаха. Похоже на аналог нашатыря. Что б это ни было, в глазах у него проясняется, и он благодарно кивает, продышавшись и прокашлявшись.

― Но он ведь не парализован? ― с тревогой спрашивает Снейп, следя краем глаза за тем, что происходит у кровати его сына. Почему-то ему совсем не хочется прогнать чужих детей оттуда ― тех самых, раздражающих и надоедливых. Просто он хочет, чтобы Гарри сейчас не был один. Чтобы его не оставляли ни на секунду.

― К счастью, нет. Наблюдался небольшой эффект, который быстро прошел. Заклинание оказалось слишком слабым… для него.

― Потому что он магл? ― понижает он голос до шепота, снова глядя в сторону Гарри и замечая, как девчонка Грейнджер ласково поправляет на нем одеяло, а Уизли берет его за руку и что-то негромко говорит.

― Именно. ― Помфри смотрит на него в упор. ― Это его спасло, а также то, что противник оказался не таким сильным и проворным, каким бы мог быть.

― Но… почему именно парализующее? ― Снейпу страшно даже произносить это слово. Он не хочет представлять Гарри в таком состоянии, близком к коме. Но он бы хотел понять, хоть немного, действия этого безумца.

Была ли у него какая-то цель, или он просто хотел испробовать свои навыки на ком-то? Как бы это ужасно ни звучало.

― Директор знает о случившемся, ― спустя небольшую паузу, сдержанно произносит Помфри. ― Он считает, что Гарри, возможно, собирались похитить, но попытка вышла неудачной. ― Снейп на этом месте вздрагивает всем телом, кляня воображение за то, что оно так живо рисует ему все услышанное. ― Никто не знает до конца, где скрываются Пожиратели смерти… последователи, вы знаете кого. ― Она понижает голос и подходит ближе. ― Дамблдор считает, что кто-то из них мог заколдовать ребенка с нестабильной психикой, который не может бороться и защищаться, чтобы тот сделал то, что ему нужно…