Заводчик

Глава 1

Глава 1

9 лет назад

 - Мина, сегодня буду поздно, - кричит отец и кладет два контейнера с рагу в свою черную сумку, поправляя черную форму на подтянутом теле. Он у меня очень красивый: высокий, с черными густыми короткострижеными жесткими волосами, карими добрыми глазами, крупным носом с горбинкой, тонкими выразительными губами и сильными руками, которые пару раз в неделю бьют грушу так, что кажется, как будто она вот-вот оторвется с толстой цепи и упадет. Но главное, что нравится маме. Она любит сидеть на диване в спортзале и наблюдать за папой, попивая сок из своей любимой голубой кружки.

 - Да, пап, - отвечаю я и ловлю на себе проницательный взгляд папиных глаз. Губы автоматически расползаются в самой доброй в мире улыбке, как будто говоря: «Я хорошая девочка, меня не в чем подозревать». Рука папы замирает над сумкой, между бровей появляется глубокая морщина. Он переживает тот факт, что придется оставить меня на весь день одну, потому что мама уехала в командировку – и смотреть за мной было некому. Папа волнуется, что я отправлюсь к своей подружке, с которой мы постоянно устраиваем себе веселые каникулы. И под словом «веселые» я подразумеваю не всегда безопасное времяпрепровождение.

 - И что ты опять задумала? Или правильнее будет спросить – что ВЫ задумали? – спрашивает папа, не скрывая своих подозрений в мою сторону. Мы с Асей, моей лучшей подругой, периодически попадаем в различные неприятности, пока наши папы служат бок о бок в полиции и защищают город от преступников. Вот и сейчас наши планы переплетаются с опасным походом в лес.

Я завожу руки за спину и сцепляю их в замок.

 - Ничего. Мы просто пойдем гулять, - отвечаю я и нервно переступаю с ноги на ногу, как будто это поможет мне избавиться от папиных подозрений.

 Папа кивает и усмехается.

 - Этими сказками можешь маму кормить, Мина, а я тебя предупреждаю не первый, но в последний раз: еще раз я поймаю вас с Асей в лесу или около него, то запру дома до конца каникул, понятно? Это не детская площадка, а место обитания диких зверей, для которых ваши десятилетние тушки как сочный деликатес, - его голос строгий и стальной. Когда папа хочет донести всю серьезность своих слов, то всегда использует такой тон.

Я испугано киваю и упираюсь глазами в темный пол. Мы много раз слышали о том, что люди там пропадают – или же их находят мертвыми, но никогда, на самом деле, не сталкивались со зверем крупнее белки, поэтому, наверное, слова папы только частично доходят до моего сознания.

 - Еда в холодильнике. Мама будет завтра утром, - говорит папа и хлопает входной дверью, а я облегченно выдыхаю и, забыв о серьезности недавнего разговора, на всех парах лечу на второй этаж, чтобы позвонить лучшей подруге.

Я хватаю телефон с кровати и сначала набираю маму, но ее телефон, к моему сожалению, оповещает меня о том, что она находится вне зоны действия сети. И это очень странно. Мама никогда не отключает телефон. Затем пальцы быстро находят в моем маленьком списке контактов имя лучшей подруги, которая через один гудок уже отвечает, как будто все это время ждала меня. Настроение сразу скачет вверх как резиновый мячик.

 - Маринка, - задыхаясь как будто после марафона отвечает подруга. На заднем фоне слышится стук обуви об пол и хлопок двери, - я такое нашла – ТАКОЕ!

Я смеюсь, хватаю из шкафа легкую курточку и лечу вниз, выбегая на улицу и направляясь прямиком к дому Аси.

 - Ох, папа предупредил, чтобы мы не ходили в лес, иначе….

Ася перебивает меня.

 - Знаю, мой тоже угрожал домашним арестом, но мы уже не пойдем ни в какой лес, потому что в это нам теперь и не надо.

Я отключаю вызов, потому что знакомая невысокая фигура с рыжими волосами и яркими веснушками уже ждет меня около своего забора. Одежда Аси, а именно штаны, в темных пятнах от грязи. Значит, она и правда уже где-то без меня была.

 - Ура! Бежим за мной, - без лишних слов кидает мне Ася, и мы со всех ног огибаем небольшой кирпичных двухэтажный дом, пробегаем через огромный сад, выходим за забор, отделяющий участок семьи Аси от леса, и подходим к старому саду, который когда-то принадлежал единственной школе для двух соседних деревень.  

- Маринка, смотри, что у меня есть. Ты должна на это посмотреть. У тебя волосы от увиденного выпадут, - заговорчески шепчет Ася и, пригнувшись как самый настоящий шпион, тащит меня за руку к небольшой заброшенной полусгнившей сарайке, от которой тянет болотом, влажной заплесневелой древесиной и гнилью. Я закатываю глаза от восторгов подруги, но повторяю ее позу креветки и захожу за ней следом в затхлое и темное помещение. Ну, правда, что же такого может быть в этих руинах, в которые уже лет двадцать никто не заходил? Внезапно теплая рука отпускает мои пальцы. И я дезориентированная замираю посреди черноты и легких просветов сквозь щели в досках. Когда мои глаза начинают различать серые силуэты предметов, я шумно вдыхаю и делаю шаг назад.

 - Ты с ума сошла? Как ты протащила его сюда? Наши родители не будут рады такому соседству.

 - Они и не знают… пока.

Я делаю шаг вперед. Один. Еще парочку, пока не присаживаюсь рядом с подругой, которая достает из кармана пакетик и разворачивает его. В нос сразу же ударяет запах докторской колбасы, а из затемненного укрытия появляется черный нос. Шумное и частое дыхание наполняет наше укромное место. Зверь, которого едва ли можно принять за собаку, с недоверием смотрит то на меня, то на Асю. Я под недовольный возглас подруги выхватываю у нее из рук кусок колбасы и кидаю в темный угол. Небольшая лапа пододвигает к себе еду – и через мгновение раздается довольное чавканье.

Глава 2

9 лет назад

Хлопок двери внизу. Я вздрагиваю, как будто это не является чем-то обыденным для меня. Домой просто пришел папа. Всё как и всегда, но за исключением одной маленькой детали, которая сейчас тихо посапывает под моей кроватью. Я притащила домой волчонка, дикого зверя. И если папа узнает, то я до самого сентября не вдохну прохладного летнего воздуха и не погрею свою бледную кожу на солнце – как, впрочем, и Ася, которая неминуемо станет моим соучастником преступления.

Я сижу в пижаме на кровати и болтаю ногами, уставившись на дверь как на монстра, который вот-вот меня проглотит. Может, так оно и есть. Я знаю, что папа обязательно зайдет поцеловать меня на ночь, но не могу никак лечь, потому что волчонок пропадет из моего поля зрения. А где гарантия, что он не выбежит навстречу отцу?

Дверь ожидаемо распахивается, и я поджимаю губы, наблюдая, как папа, еле держась на ногах, медленно подходит к моей кровати, но в метре от меня замирает. Я делаю резкий вдох, вместе с которым сопение под кроватью обрывается. Только не это.

 - Мина, что за вонь в комнате? – брезгливо сморщившись папа садится рядом со мной и смотрит на кучу грязных вещей, которые лежат небрежной кучей в углу.  Папа педант и чистоплюй до мозга костей, поэтому, конечно же, он не может не отметить запах собачей шерсти, который плотной завесой наполнил мою комнату.  

Я впадаю в ступор и не знаю, что ответить. Я так устала за весь этот день и еще два дня подготовки и разработки маршрута, пока тащила через всю округу лесом волчонка себе домой: падала, царапала ладони о кусты и ветки деревьев, пачкала джинсы и совсем выбивалась из сил. Волчонок, к счастью, не мешал, но из-за раненой лапы помочь ничем не мог. Ася помогла только половину пути, а потом ей позвонил папа и сказал идти домой. Подруге оставалось с грустью в глазах плестись на семейный ужин, хотя она отчаянно хотела остаться со мной.

 - Ты опять где-то откопала бездомных собак и подкармливала их? – строго, но снисходительно спрашивает папа.

Я с облегчением смотрю на папу и киваю, радуясь, что мое молчание сошло за очередной приступ вины. Я очень люблю животных, и от меня периодически пахнет то контактным зоопарком, то бродячими собаками. Горячий язык неожиданно касается пятки, и я вздрагиваю, слишком поздно понимая, что этот простой испуг привлек внимание папы.

 - Что такое? – нахмурившись, папа собирается нагнуться, но я останавливаю его, сжимая пальцами твердое предплечье.

 - Ничего, - торопливо отмахиваюсь я, - просто поцарапалась сегодня о камни.

Я же была на речке? Была. И я правда поцарапала кожу, но просто несколько дней назад, но никак не сегодня. Папина рука обхватывает мою лодыжку и тянет наверх. Я задерживаю дыхание, потому что где-то там в нескольких сантиметрах от него находится морда волчонка. Хоть бы не высунулся.

 - Действительно, пара заживающих царапин, - заключает папа и опускает мою ногу, вставая и направляясь на выход. – И всё же проветри комнату, а вещи закинь в стирку, - добавляет напоследок он и захлопывает за собой дверь.

Когда шаги удаляются уже достаточно далеко от моей комнаты, я спрыгиваю с кровати и заглядываю в небольшое темное пространство, протягивая руку и вслепую дотрагиваясь до мокрого носа.

 - Если ты меня понимаешь, - начинаю шептать я, поглаживая пальцами плюшевую морду и понимая, что у взрослых волков такого не бывает. Интересно, как скоро он скинет этот пух и сменит его на жесткую длинную шерсть? – то прошу тебя вести себя потише, потому что твое присутствие очень не понравится моему папе.

Желтые глаза осмысленно, как мне показалось, разглядывают меня. И мне хочется думать, что они понимают меня, иначе нас ждут большие проблемы. Я быстро закрываю дверь на щеколду, чищу зубы, умываюсь и устраиваюсь в постели, бросая последний взгляд на высунувшуюся морду.

 - Не смей, иди спать, Кефир, - смеюсь я, прикрывая рот ладошкой, потому что лучшего ничего в голову не приходит. Белая пушистая голова недовольно засовывается обратно в импровизированное убежище – и через несколько минут раздается размеренное сопение. И я следом вымотанная и невероятно уставшая проваливаюсь в глубокий сон.

Глава 3

9 лет назад

 - Двигай вперед. Давай-давай, - подгоняет меня отец, пока я не спеша передвигаю ногами в направлении курятника с небольшой миской в руках. Кусты мне кажутся невероятно заманчивыми – и это не просто любовь к природе. Кефир уже пять дней живет у меня, и вот сегодня уже третий день как он выходит на улицу, но чтобы не попасться на глаза папе – прячется вдоль кустов и деревьев. А я всё жду, когда же настанет тот день, когда он уйдет. И одновременно с этим мне грустно, но вряд ли кто-то разрешит мне оставить при себе дикого зверя.

Я захожу в курятник – и в нос сразу же ударяет специфический запах, который так мне не нравится, поэтому я быстро открываю бочку с зерном, зачерпываю полную миску и высыпаю в деревянную кормушку, наблюдая, как разноцветные куры сбегаются со всего двора в одну точку, забавно переваливаясь с ноги на ногу. И тут же с легким поворотом головы замечаю огромного красного петуха, Филиппа, который сломя голову несется не к кормушке, а прямиком на меня с одним очевидным намерением – напасть. Этого огромного монстра папа купил на рынке: крупный и красивый. Он сразу понравился всем нам, но только пока не стал расти как на дрожжах, превращаясь в мой личный кошмар.

Я прыгаю в сторону, цепляюсь ногой за какую-то деревяшку и с криком отчаяния падаю на пол, закрывая руками лицо в попытке защититься. Возможно, он просто хочет меня припугнуть. Подбежит и остановится, распушив свои яркие перья. Но нет. На правую руку обрушивается град болезненных точечных ударов. Я кричу от боли, когда пара атак заканчивается кровавыми ранками. Воздух вокруг шевелится, поднимая пыль, грязь и куриные перья. Боль от удара клювом не идет ни в какое сравнение с царапинами от когтей. Я чувствую себя в ловушке, лицо мокрое от слез, горло саднит. И неожиданно раздается глухой металлический удар – и всё прекращается, но я так и продолжаю сидеть, прислонившись спиной к стене, со скрещенными руками перед лицом. Пот и слезы смешиваются на моем лице, сердце ошалело скачет в груди. Мое тело дрожит как осиновый лист на ветру, пока оно не оказывается в чьих-то крепких объятиях.

 - Моя девочка, моя сладкая. Я чуть с ума не сошла, - судорожно шепчет нежный знакомый голос.

 - Мамочка, - пищу я и цепляюсь за хрупкие плечи, разглядывая испуганные серые глаза и лицо в обрамлении густых русых волос. Если бы кто-то попросил меня назвать самую красивую женщину на планете, то я бы непременно назвала ее: миниатюрная, кукольная, с женственными красивыми формами, светлой кожей цвета топленого молока и яркими малиновыми губами. Я часто замечаю, как папа с жадностью дракона разглядывает мою маму как самое ценное в мире сокровище, когда думает, что никто на него не смотрит. А я всё вижу и мечтаю, что когда-нибудь на меня так будет смотреть мой муж.

Мама гладит меня по спине, и я вижу Кефира, который стоит в нескольких метрах от меня и испугано разглядывает, задерживаясь на окровавленных руках. Белое пушистое пятно на фоне деревянного курятника и соломы слишком сильно выделяется. Его могут заметить в любой момент. Волчонок резко поворачивается в сторону, где медленно бродит после удара лопатой петух: его щенячье тело пригибается к земле, хвост безжизненно ложится на пол, уши прижимаются к голове, а пасть открывается, оголяя острые зубы. Я задерживаю дыхание и сдавленно выпаливаю: «Нет!». Кефир поворачивается ко мне и недовольно дергает головой, пятясь назад в темноту загона, где, скорее всего, есть дыра, через которую он и пролез.

 - Что такое? – взволнованно спрашивает мама, осматривая мои руки. – Я слишком сильно сдавила? Прости, милая.

Я покачала головой и вымученно улыбнулась.

 - Ничего, я хочу уйти отсюда.

Мама идет первая и тянет меня за руку. Я лишь на мгновение поворачиваюсь и всматриваюсь в темноту, откуда, как мне кажется, на меня пытливо смотрят два желтых глаза. Грудь сдавливает чувство: такое противное и тянущее, которое одолевает меня, когда папа или мама куда-то надолго уезжают. Прощание. Точно. Мне всегда тяжело прощаться с близкими. И сейчас у меня ощущение, что я навсегда прощаюсь с этим невероятно умным существом.

Через час я сижу с перебинтованной рукой на диване. Между мамой и папой витает давящая тишина. Они думают, что я ничего не замечаю, но я просто не лезу не в свои дела, потому что очень не хочется встретить тяжелый и полный боли взгляд папы или мамы, которые наверняка не захотят мне ничего объяснять.

 - Я говорила тебе давно, что этого монстра пора пустить на суп. Такое животное не должно жить рядом с моим ребенком, - цедит сквозь зубы мама, прижимая меня к себе и целуя в висок. Папа кидает на нее злой взгляд темных глаз, но осекается, когда замечает мой озадаченный.

 - С каких это пор ты стала переживать за своего ребенка, Мира? Командировки тебя затягивают больше, чем семейная жизнь, - говорит спокойно папа, но от его тона хочется встать и убежать, потому что в нем есть что-то пугающее. Он почему-то злится на маму в последнее время. И мне грустно от этого. В нашей семье пропали совместные вечера, смех, грязная готовка, после которой нужно полночи убираться, шутки и приятное тянущее чувство в груди. Тучи. Серые тучи окружают наш дом.

Мама вздрагивает от слов папы и тяжело дышит. Если она уверена в своей правоте, то сразу отвечает, а тут молчание и слишком долгие паузы. Мама, ответь. Скажи, что он не прав. Скажи, что мы всё еще важны для тебя. Я с мольбой смотрю в ее красивые раскосые серые глаза с зелеными вкраплениями, но в них таится какой-то испуг. И мне это не нравится.

 - Макс, прекрати, - просит мама и пару раз поглядывает на меня, как будто не хочет, чтобы я услышала лишнего.

Глава 4

Я поднимаюсь рано утром. Хочется поспать подольше, но в голове навязчиво крутится мысль, что волчонок там голодный и промокший от дождя, поэтому первым делом я беру в холодильнике тарелку с оставшейся нарезкой и быстренько семеню к выходу, когда в спину ударяется папин хриплый голос.

 - Ты куда собралась с колбасой в такую рань? – строго спрашивает он.

Я оглядываюсь и вижу в его руках острый топор с красной рукояткой  и чистый таз. Его глаза опухшие и красные, а это значит, что он как и я не выспался.

 - Пряника покормить, - выдаю я первое, что приходит на ум. Не могу же я ответить ему, что иду кормить своего нового питомца волчонка. Возможно, я скажу ему, но не сейчас.

 - Я же тебе говорил, что он ест только корм. Никаких подкармливаний обычной едой – только огурец можно. Знаешь же, что его потом тошнит.

Конечно, я всё это знаю, поэтому молча иду к холодильнику и ставлю тарелку обратно. Пряник – это всеобщий любимец. Рыжий ирландский сеттер, который был куплен еще щенком на мое рождение. Сейчас он уже старый, морда покрыта седыми волосками, но щенячьего задора у него до сих пор не отнять.

- Иди пока поваляйся еще, там после ливня не просохло ничего. Позвони Асе, может, ей уже лучше.

 - Ага.

Из меня вырывается разочарованный выдох, потому что моя встреча с волчонком оттягивается. И самое страшное, что я не знаю, будет ли она когда-нибудь снова. Ждет ли он меня там как прежде в кустах – или уже сбежал к своей стае в лес?

Я подхожу к окну в своей комнате и наблюдаю, как папа заходит в курятник с топором за Филиппом. Я сглатываю, потому что знаю, что сейчас будет. Но папа выходит не с петухом в руках, а с черным пакетом, в котором уже что-то лежит. Его шаг стремительный, на лице написано непонимающее выражение. Что-то пошло не так. Он идет в дом, прижимая к уху плечом телефон. Как только входная дверь хлопает, я подбегаю к двери и приоткрываю ее самую малость, чтобы выяснить, что произошло.

 - Лёша, я знаю… да. Нет, у него порваны зубами крылья, из тела вырваны куски мяса, горло было последней целью, - настает долгая пауза. – Я тоже так бы подумал, но тут, судя по зубам, работало небольшое животное размером с лису…. И это тоже странно, да. Почему именно петух? Лиса бы не полезла к самому крупному и агрессивному животному. И почему не утащила? Тут выглядит как месть или способ развлечения. Цели съесть не было.

Я ахаю, потому что в голове всплывает оскал Кефира, которому вчера я не дала довершить свой план мести. Неужели он решил тайком отомстить за меня? Тело сотрясается от дрожи.

 - Я тоже подозреваю их. Я думал, что мы с ним и договорились, потому что я не слышал о них… сколько? Десять лет? Лучше им не высовываться из своей дыры, потому что пара предупредительных может долететь до их шерстяного зада, - теперь его голос становится тихим и угрожающе темным. – Меня это гребаное Тихвино уже задолбало. Проклятая деревня, честное слово, - тишина. Видимо, дядя Леша что-то на другом конце говорит. – Я знаю, что она там. Скатертью ей дорога. Сука. Чтобы я еще раз связался с бабой, - тяжелый выдох полный боли и усталости. Я не понимала, о чем они говорят, но это что-то очень волновало папу. – Естественно, со мной. Ты думаешь, она ей нужна? Нет. Она моя – и так будет всегда, - пауза. – Верно. Независимо от результатов. До связи.

Я быстро отлипаю от двери и осторожно прикрываю ее, а затем сажусь за стол и включаю мультик «Спирит: Душа прерий», то и дело прислушиваясь к приближающимся шагам. Я нервничаю, хотя и понимаю, что никто не видел, как я подслушиваю под дверью. Папе бы это не понравилось.

Глава 5

9 лет назад

Дверь открывается. Я поворачиваюсь и смотрю на папу. Он улыбается мне и молча проходит в комнату, затем садится на кровать.

 - Мультик смотришь? – спокойно интересуется он, разглядывая меня слишком пристально. Такое обычно бывает, когда он что-то хочет сказать, но не решается.

 - Да, решила посмотреть, - отвечаю я и ставлю на паузу нажатием пробела.

Папа отводит от меня глаза и смотрит на стену.

 - Мы тут с мамой решили пожить отдельно, Мина, - пытается спокойно начать он, а у самого раздуваются ноздри и слишком сильно поджимаются губы. – Просто стали слишком часто ругаться, а это не есть хорошо.

 - Мама всегда говорит, что нужно просто уметь вовремя просить прощения.

Папа ухмыляется, но это получается у него как-то печально.

 - Верно, но этот способ нам уже не помогает, - обреченно ответил он и снова перевел взгляд на мое лицо. – Ты остаешься со мной, мама будет приезжать в гости, когда у нее будет получаться.

Я скрещиваю руки в замок. Ладони мокрые от пота – и пальцы как по маслу скользят друг по другу.

 - А она не забудет меня? Будет приходить?

 Папа встает и замирает после моего вопроса. Слишком долго думает, а потом с улыбкой на лице отвечает.

 - Конечно. Она тебя очень любит, Мина, - говорит он и уходит, аккуратно закрывая за собой дверь.

***

 - Быстрее! Крути быстрее!  - заливисто смеется Ася и крутит педалями так активно, что вот-вот задымятся кеды. Я быстро еду за ней. Скорость такая, что нас подкидывает  на неровных тропинках. Солнце печет голову и плечи. Земля усыпана трещинами, потому что жара не спадает вот уже две недели. Кондиционер работает в доме днями и ночами. Папа перестал заниматься спортом, потому что палящее солнце и без того выматывает его на работе. Он говорит, что в рабочей машине можно свариться.

Когда мы заезжаем в прохладную тень, которая мгновенно отрезвляет меня, то я притормаживаю и осматриваюсь, потому что мы оказались в тени деревьев.

 - Ася, стой! – кричу я, наблюдая, как подруга тоже озадачилось неожиданной сменой температуры. Она разворачивается и подъезжает ко мне, широко раскрывая свои янтарные удивительной красоты глаза.

 - Ой-ой, - испугано шепчет она и крутит головой из стороны в сторону. – Мы были около речки Яковки? А что теперь?

Я разворачиваюсь и смотрю назад. Логично, что нам нужно просто двигаться по тому пути, которому ехали сюда.

 - Разворачиваемся, Ася, и спокойненько едем по той же тропинке обратно.

Подруга замирает, дергаясь от каждого дуновения ветра и шевеления куста.

 - Мне что-то здесь не нравится.

Я закатываю глаза.

 - Это просто папы нас напугали. Никто же на нас не выбежал, но поторопиться стоит.

Но Ася никак не реагирует, как завороженная уставившись за мою спину, и я дергаю ее за футболку.

 - Поехали! Спящая красавица!

 - Вам стоит побыстрее уехать отсюда, твоя подруга права, Ася, - раздается не совсем мужской голос, но и не детский. Я резко разворачиваюсь и падаю вместе с велосипедом на землю, вскрикнув от боли, когда ладони и колени слегка проезжаются по камням. Тот, кого я еще не успела разглядеть, подбегает ко мне и помогает подняться, а затем хватает мои ладони. Он морщится и разглядывает мою содранную кожу и тоненькие струйки крови, проступившие на ранках. Это парень. Наверное, старше меня года на четыре. Совсем взрослый. Белые волосы отливают золотом, а глаза горят невероятно ярким голубым цветом – как будто смотришь в самое чистое и яркое небо. Его кожа чистая и слегка загорелая – даже не стоит сравнивать с моей бледной. Парень высокий и худой. Я поворачиваюсь и смотрю на Асю, которая также как и я с интересом разглядывает незнакомца.

 - Тебе нужно обработать раны, - серьезно говорит он, и между бровями появляется неглубокая морщина.

 - Меня Ася зовут, - впервые улыбнувшись за долгое время говорит подруга.

 - Амир, - отвечает парень, удостоив подругу вежливой улыбкой, а потом отпускает мои руки. – Вам нужно ехать, потому что эта территория Тихвино.

Тихвино? Я что-то такое слышала из папиного разговора, но само название ни о чем мне не говорит.

 - А я Марина, - подаю тихий голос я.

Парень кивает и оборачивается назад, откуда вышли две темные фигуры. Очень красивые и яркие. Один с зелеными глазами, а другой с карими. Они с Амиром примерно одного возраста. Но судя по напряженным плечам блондина, друзьями их можно назвать с большой натяжкой.

 - Оу, кто тут у нас, Амир? Твои подружки? – задают парни такой безобидный вопрос, но их тон заставляет меня нервно сглотнуть и покатить велосипед назад. Моё действие сразу же привлекает их внимание. Они оба как по команде щурятся и делают пару шагов ко мне, и Амир резко закрывает меня собой. Ася затихает, но пятится назад – как и я. Боль в ладонях и коленях усиливается, но времени заниматься ими нет.

 - Они уже уходят, - резко говорит и Амир и на мгновение поворачивается ко мне, чтобы кивнуть, как будто подбадривая.

Глава 6

4 года назад

Я подхожу к огромной корзине и с умилением смотрю на рыжие батончики, которые сладко сопят, прижавшись к своей маме. Беллу, красного ирландского сеттера, папа подарил мне три года назад – и вот сейчас после многочисленных выставок она принесла нам шесть щенков. Отцом является наш старичок Пряник, который охраняет покой своей семьи на улице.

Кажется, что новое хобби помогло мне в свое время перенести разлуку с мамой. Конечно, папа не озвучивал цель своей покупки, но теперь спустя пять лет мне она кажется очевидной. Мама действительно пропала. Поначалу она перезванивалась со мной – первые полгода, а потом каждый мой звонок стал для нее раздражающим фактором. Создавалось впечатление, что реакция у нее на меня не лучше, чем на навязчивого банковского работника, предлагающего кредит. Через год я бросила попытки связаться с ней. После я видела ее в городе несколько раз с маленьким ребенком и каким-то невысоким мужчиной, но кроме равнодушного взгляда не получала ровным счетом ничего.

 - В четверг записал вас на прием к Веронике Ивановне, - сказал отец, поседевший наполовину за эти пять лет. Он продолжает работать в полиции, хотя уже давно может уйти на заслуженный отдых. Наверное, он так и будет служить, пока есть силы – и это правильно. Никакой женщины за это время у него не появилось, поэтому я, работа и собаки – единственное, что держало его на плаву.

Я киваю и делаю пометку себе в блокноте.

 - Образцов звонил и просил забронировать суку, - добавляет папа и выкладывает на стол шесть чистых собачьих паспортов.

 - Я без предоплаты не бронирую, пап.

Папа открывает бумажник и достает пятнадцать тысяч, а затем кладет на полку. Я киваю и убираю деньги в небольшой сундучок с накоплениями.

 - Сколько осталось свободных щенков? – спрашивает папа и присаживается около собак, поглаживая самого крайнего кобелька с темно-рыжей шерстью, который дергает лапой от удовольствия.

 - Один. Все остальные после прививки поедут по домам, - грустно добавляю я и морщусь от давящей грусти в груди. Я так и не научилась прощаться. Отпускать. Я уже сделала на стене комнаты коллаж из фотографий щенков – на память. Они мой первый помет. Самые сложные из-за моей неопытности и самые яркие по той же причине.

  - Нам не хочешь оставить кобеля? – напряженно спрашивает отец и поворачивается ко мне. Он тоже как и я переживает за Пряника, который с каждым днем моложе не становится.

 - Вообще не планировала, пап. Не из этого помета. Мне у этих кобелей экстерьер не очень нравится. В следующем помете видно будет.

Папа встает и упирается руками в пояс брюк, задерживаясь и давая мне понять, что разговор подошел к самой главной точке.

 - Я не смогу тебя отвезти к ветеринару, - сдавленно выдает он, проводя рукой по отросшей щетине.

 - Я знаю, пап, у тебя дежурство. Это не страшно. Я вызову такси, - отмахиваюсь я и кладу щенячьи паспорта в сумку.

 - Это Тихвино, Мина, я не очень суеверный, но это место мне не нравится по многим причинам.

Знаю, пап, потому что одна из них – мама.

 - Возможно, это место и опасное, но я буду там днем и не очень долго. Вероника Ивановна лучший специалист из тех, что мы с тобой встречали. Ты это сам знаешь.

Папа кивает, подтверждая мои слова.

 - И какие бы темные истории не витали вокруг этого проклятого Тихвино, я не собираюсь доверять своих собак другому специалисту.

 - Хорошо, прости меня, старика, - говорит он, целует меня в лоб и уходит.

***

 - Сколько с меня? – бросаю я, открывая багажник, где шесть пар глаз выжидающе смотрят на меня, радостно виляя хвостиками.

 - Восемьсот, - бросает знакомый таксист, помогая выгрузить толстую братву в переносной вольер. – Когда вас забирать?

Теплые языки лижут мои руки, которыми я пытаюсь сдержать всю эту маленькую пушистую армию от побега до прихода Вероники Ивановны. Машина срывается с места и за пару минут скрывается из вида, оставляя меня одну. И тут мне становится неуютно. Или это прохладный ветер вызывает на коже мурашки – или же чувство незащищенности, которое в меня поселил папа. Я впервые приехала в это Тихвино. До этого ветеринар приезжала сама к нам домой, но из-за загруженности на работе Вероника Ивановна больше не берет выездные заказы.

Я оглядываюсь по сторонам. Прохожие с интересом наблюдают за мной, как будто я какой-то инопланетянин. Я  стараюсь не сталкиваться с ними взглядами, то и дело опуская глаза вниз на щенков, пока не чувствую неуютное покалывание на виске. Поворачиваю голову в сторону непрошеного зрителя и вижу компанию парней, которые сидят и весело проводят время на улице. Вроде бы ничего необычного, но это тот случай, когда ты наверняка будешь избегать их внимания, потому что чувство самосохранения берет верх. Объективных причин волноваться нет, но так ты оберегаешь себя от лишних переживаний.

Двое из парней смотрят прямо на меня. И как будто нарочно память подкидывает мне картинки из прошлого, где два высоких мальчишки смотрят на меня: один взгляд карий, а другой зеленый. Оба насмешливые и опасные. Я прячусь за спину своего спасителя, а затем быстро уезжаю на велосипеде, выдыхая лишь в тот момент, когда оказываюсь в своем доме.

Глава 7

Я вхожу в дом и втягиваю родной запах, по которому я больше всего скучала вдали от родины. В Москве я закончила медицинский колледж – и теперь была готова слегка отдохнуть, прежде чем придется устроиться на работу к Веронике Ивановне. Она уже ждет моего звонка. Но это всё потом. У меня есть пара дней, чтобы выдохнуть и расслабиться. Я мою лапы Белле – и та радостно залетает в дом, обнюхивая всё на свете: мебель, пол, вещи, цветы. За прошедшие годы она принесла три помета. И одного щенка суку я оставила себе, а папе отправила щенка кобелька – как он и хотел, но от другого заводчика.

- Кира, заходи, - кричу я молодой суке, для которой это здание всего-навсего очередное место жительства, потому что родилась и выросла она в московской съемной квартире. Молодое животное неуверенно следует по пятам за матерью, осторожно переступая с лапы на лапу.

Я сразу же поднимаюсь к себе в комнату, в которой ничего не изменилось – только присутствует затхлый запах, который говорит о том, что комнату вообще не использовали все эти четыре года. Взгляд цепляется за небольшой коллаж, который я сделала, когда получила своих первых щенков. Палец осторожно обвел фото с Пряником, который умер два года назад. Замечательный был по характеру пес. Папа в самом начале даже и думать не хотел про нового щенка, а потом я уже не выдержала и прислала ему лучшего и самого крупного из помета. Бакса, который живет на улице в вольере круглый год. Папа построил ему огромную будку, больше напоминающую полноценное жилье.

Вибрирует телефон. Я смотрю на экран и улыбаюсь.

 - Мина, девочка моя, - раздается теплый папин голос в трубке. – Как жаль, что я в командировке.

 - Ничего, пап, это всего лишь пара дней – и мы увидимся.

 - Как ты устроилась?

 - Как в родном доме, пап, - пошутила я и легла на кровать.

 - Ты там простирни свое постельное белье, а то я его не трогал всё это время. Наверное, там пыли больше, чем во всем доме, - на другом конце слышится возня, папу несколько раз зовут. – Ладно, мне пора. До встречи.

 - Пока, пап, -  говорю я и отключаюсь.

Вечером я слышу сначала осторожный стук в дверь, а затем сумасшедшие удары как при пожаре. Я смеюсь и бегу быстрее вниз, пока мне не вышибли входную дверь. Я открываю ее настежь и сразу же утопаю в теплых объятия подруги.

 - Маринка, - кричит она мне на ухо и крепко сжимает вокруг меня свои руки. Я хлопаю по ним.

 - Еще чуть-чуть и я повалюсь на пол бездыханным телом, - хриплю я и делаю шаг назад, разглядывая яркую кукольную красавицу, в которую превратилась Ася. Ее ноги, кажется, стали невероятно длинными и стройными, кожа имеет золотистый оттенок, веснушки куда-то делись, рыжая копна волос теперь лежит в красивой объемной стрижке, развеваясь по плечам при каждом движении. Черты лица утонченные и очень притягательные, глаза круглые золотисто-карие, а губы – пухлый бантик. Одежда стильная и современная: свободная кремовая блузка и зауженные черные брюки. Наверное, отбоя от парней нет.  На свой наряд мне лучше не смотреть, чтобы не появилось комплекса неполноценности.  - Какая ты красивая, - искренне делаю комплимент я и улыбаюсь.

На лице Аси появляется смущенная усмешка.

 - Знаешь, из всего женского рода я слышу комплименты только от тебя и мамы. А остальные…

 - Просто завидуют, - заканчиваю я и выхожу следом за ней, закрывая дверь на ключ. – И я завидую – ты стала такой яркой.

Ася качает головой.

 - А ты себя видела, топ-модель?

Я смущенно оглядываю свое белое хлопковое платье и кожаные сандалии на ногах.

 - Ты стала очень попастая и грудастая. А глаза? Эти серо-голубые огни с зелеными вкраплениями…

Ася по-дружески задевает меня плечом.

 - Ну, кто-нибудь побывал в этих райских пещерках?

Я не сразу понимаю, о чем она, а когда смысл доходит до меня, то краснею как рак.

 - Ася! – шикаю я, кладя руки на щеки, тем самым пытаясь прикрыть красноту. Она смеется – так же, как и много лет назад, когда мы еще девчонками носились по всему поселку в поисках новых приключений и занятий.

Мы идем куда-то вдоль поселка и касаемся той точки, про которую когда-то нам говорили папы, угрожая запереть дома навечно за ее пересечение.

Я останавливаюсь и смотрю на подругу, которая без сомнений заходит в темную прохладу леса. Ася останавливается и вопросительно смотрит на меня.

 - Ты испугалась, малышка Мина? Да брось, нам уже не десять лет, - отмахивается она и укоризненно смотрит мне в глаза. – Единственные дикие звери, которые могут нас растерзать – это сексуальные парни, которых в Тихвино дофига, - она проводит рукой по пуговицам на блузке. – А тут я еще не решила, буду я сопротивляться или нет.

Я закатываю глаза и смеюсь, следуя за Асей в темный лес.

 - И кто мог подумать, что ты из милой девчушки превратишься в жуткую нимфоманку?

 - Ха. Знаешь, та десятилетняя девочка не знала, как много приятного таится в этом мире.

Мы идем медленно и коротаем время за разговорами обо всем на свете, что произошло с нами за последние пять лет. Мне, если честно, делиться было нечем. Сексуальная жизнь была на нуле, друзей не было, потому что всё свое свободное время я проводила за учебой и с собаками на выставках. Ася же фантанировала впечатлениями. И в отличие от меня распробовала эту жизнь на полную катушку – и именно в Тихвино.

Глава 8

 - Госпожа Лукьянова снова в нашем логове, - сладко протягивает он и впускает нас внутрь.

Я готовлюсь с разрывающей ушные перепонки звуковой волне, но меня встречают черно-белое фойе и оглушительная тишина. Приятная девушка за стойкой администратора приветствует и просит назвать свое имя. Ася представляется.

- Ваш столик на двоих номер семнадцать у стены. Артем вас проводит, - она кивает на высокого парня, и тот сразу открывает перед нами толстую деревянную дверь. В уши сразу ударяет громкая музыка. Я морщусь и делаю шаг назад, потому что тут уровень моего комфорта заканчивается.

 - Идем, привереда, пора нам отдохнуть по-настоящему.

Ася тянет меня за руку, и только благодаря ей я еще могу ориентироваться в этом темном пространстве, в котором фиолетовые вспышки помогают ориентироваться. Помещение двухэтажное, но небольшое. Часть гостей толпится около бара и весело чокается рюмками, другие же танцуют на танцполе – кто-то вполне себе красиво, а кто-то настолько откровенно, что я отвожу глаза в сторону на оставшуюся часть, которая сидит за столами и пытается разговаривать в этом шуме.

 - Вот мы и пришли, - кричит Ася, и мы садимся на стулья за небольшой деревянный стол темного цвета. Мне некомфортно, но ради первой за много лет встречи с подругой я просто должна потерпеть.   Хотя и не думаю, что смогу продержаться хотя бы до двенадцати ночи.

 - Что будем заказывать? – спрашиваю я, листая красочное меню со стандартными позициями, которые можно найти в любом кафе или ресторане.

Ася поднимает руку, и к нам сразу же подходит официант. Он улыбается, оголяя свои слегка удлиненные зубы, которые очень похожи на животные, если, например, попросить собаку улыбнуться.

 - Что желаете заказать?

 - Стейк средней прожарки, картофель по-деревенски, к нему чесночный соус, пять «отверток», ваш хлеб.

Официант поворачивается ко мне и улыбается. Я едва сдерживаю смех. Это и правда смотрится забавно. Интересно,  он это специально сделал – или же природа постаралась.

 - А я возьму цезарь с креветками, треска по-мурмански и морс.

 - Что-нибудь из алкоголя?

 - Нет, спасибо.

Я в принципе редко пью, а уж в незнакомом месте и тем более не собираюсь.

 - Ася, а что там? – я наклоняюсь через стол, чтобы Ася меня услышала, и киваю на второй этаж, где то и дело мелькают фигуры.

Взгляд Аси устремляется наверх.

 - Там випы, есть пара приватных комнат для стриптиза и секса.

 - Понятно, - говорю я и сразу же задаю встречный вопрос. – А ты там уже была?

 - Конечно, - без смущения говорит она, - сексом дома не позанимаешься.

И тут она машет рукой темной мужской фигуре, которая облокотилась о поручни и смотрит на нас.

 - Давай только без этого… - застонала я. – Мы же собрались девочками.

В детстве я всегда поддерживала Асю, а она за меня, но вот только ставки выросли – мы тоже, а наши интересы с геометрической прогрессией расходились на глазах. Все приключения, в которые так любит вляпываться Ася, выросли вместе с ней. И я не уверена, что она чувствует грань, когда пора остановиться. Я выросла, а вот она, мне кажется, нет.

 - Это Рафа и его друзья. Нам нужно поесть – и можно подниматься к ним, - радостно пропевает Ася, чуть ли не подпрыгивая на стуле.

Я растягиваю салат и морс как могу, наблюдая, как Ася нетерпеливо отодвигает от себя тарелки и ждет, пока я закончу есть. И когда она замечает, что я ему одну креветку слишком долго, чуть ли не откусывая по половине сантиметра от тушки, хватает меня за руку и тянет наверх под заинтересованные взгляды посетителей. Глаза некоторых из них отсвечивают странным желтым блеском.

Как только мы оказываемся наверху, сердце мое начинает излишне сильно биться в груди, потому что взгляды присутствующих парней как горячее оружие скользят по нашим телам. Ася одета соответствующе ситуации и заведению, а вот я напоминаю больше пляжного туриста, который случайно забрел в клуб. А вообще-то так оно и есть.

Тепло руки мгновенно покидает меня, усугубляя и без того дискомфортную ситуацию. Ася бежит к диванчику, на котором сидит Рафаэль, которого я помню еще с той самой встречи в лесу. Он, казалось, еще вырос, стал шире в плечах и более мускулистым, лицо заострилось и стало очень красивым и мужественным. Не могу сказать, что виню Асю в ее симпатии, но этот бог тьмы приковывает к себе взгляды всех присутствующих – хочет он того или нет.

Ася забирается к нему на колени, присаживается бедрами прямо ему на пах и впивается далеко не целомудренным поцелуем в губы. Парень не скажу, что рад, но и против ничего не имеет. Он осматривает ее, что-то спрашивает – и снимает с себя, усаживая совсем рядом. А затем переключает своё внимание на меня. И мне вдвойне становится некомфортно: жжет бедра, живот, грудь,  а затем и шею. Я отрываю от парочки свой взгляд и обнимаю себя за плечи. Одновременно ищу место, куда можно на время отойти и выдохнуть. Нахожу взглядом табличку туалета и направляюсь туда. Ася окликает меня пару раз, я показываю на направление и открываю спасительную дверь, попадая в большое помещение с зеркалами, сушилками для рук и раковинами. Здесь уже гораздо тише, но я упорно двигаюсь в самое дальнее помещение с кабинками, нахожу самую крайнюю и с выдохом удовлетворения закрываюсь на защелку. Это глупо, но я просто сижу. Достаю телефон из кармана и вижу сообщение от Вероники Ивановны: «Марина, привет. Папа сказал, что ты уже приехала. Как соберешься ко мне – позвони».  Да, надо будет ей завтра утром перезвонить. Не успеваю я убрать телефон в карман платья, как дверь в помещение с грохотом распахивается. Шума так много, что я убираю щеколду и делаю небольшую щелку, через которую можно наблюдать за происходящим. Только бы не драка, потому что я очень хочу тотчас выйти отсюда.