Землянка в аренду

Глава 1

«…в связи с расторжением договора о целевом обучении специалистов между факультетом геммологии Первого Галактического Университета Межпланетарной Академии наук и Горнодобывающей мобильной станцией «Церера-7», уведомляем…»

Письмо из деканата всплыло в интерфейсе моего коммуникатора в самый разгар обеденного перерыва. Сердце ушло в пятки. Отложив только что надкушенный синтетический сэндвич с привкусом соевого белка, я снова и снова перечитывала письмо, надеясь, что неверно поняла смысл. Но ошибки не было, мой грант на обучение аннулировали.

«Церера-7» - одна из десятков курсирующих в космосе подвижных автономных станций по переработке метеоритов и по совместительству мой дом. Хотя генетически я землянка, на родной планете я никогда не бывала, и родилась уже в космосе. Родители всю жизнь дробили метеориты, работая на корпорацию, которая и выдала для меня этот грант. Обещания были красивыми – обучение за счет компании с последующим трудоустройством. На деле, для таких как я – единственный шанс получить настоящий диплом и востребованную профессию. Конечно, кроме ПГУ существовали и другие университеты, но только диплом Первого Галактического признавался во всех системах равнозначно. Для геммолога на станциях, подобных «Церере-7» такой диплом - обязательный пункт в резюме, иначе его заключения не будут действительны в системах, с которыми торгует станция, и сделки могут признать незаконными, а это штрафы, которые горнодобывающим корпорациям совсем не нужны.

Без понятия, почему вдруг станция разорвала контракт с университетом, подготавливающим незаменимых специалистов, но теперь деканат давал мне неделю на то, чтобы или перезаключить договор и платить за обучение из своего кармана, или забрать документы, лишившись шанса на будущее.

Сумма, мигающая алым внизу экрана, была космической. И не метафорически, на эти деньги можно было купить небольшой транспортный коптер. Или полноценную медицинскую капсулу с функцией стазиса. И это только первый платеж.

Я с тоской посмотрела на недоеденный сэндвич. Аппетит исчез окончательно.

— Кира? Ты в порядке?

Я подняла голову. Мира и Джен, мои соседки по общежитию, стояли с подносами у столика и с тревогой вглядывались в мое лицо. Я покачала головой. Говорить не хотелось.

— Ты бледная вся, — заявила Мира, тоже землянка с вечно растрепанными кудрями цвета темного золота, плюхаясь на стул напротив. — Опять твой куратор по минералогии нахамил? ТЫ только скажи, я на него Рурха натравлю.

Я натянуто улыбнулась. Рурх – ее парень, старшекурсник с факультета межпланетных коммуникаций и сын какого-то дипломата в совете обитаемых систем. В политике я не разбиралась, но звучало внушительно, так что Мира не шутила, при желании Рурх действительно мог бы создать моему куратору парочку проблем. Впрочем, учитывая, что Рурх сам был под два метра ростом и покрыт бронированной чешуей как все трайсы, у щуплого полупрозрачного варда, к которым относился мой куратор, шансов не было. К сожалению, сейчас моя курсовая по родий-катализируемым реакциям волновала меня меньше всего.

— Ну серьезно, что случилось-то? – напирала Мира.

Язык не ворочался, так что я просто протянула им коммуникатор, развернув экран. Прочитав уведомление от деканата, Джен, обычно сдержанная полукровка, с коротким ежиком пепельных волос и рудиментарными рожками, придающими ей какой-то демонический шарм, негромко присвистнула.

— Это ж годовой бюджет нашей исследовательской группы. — она отодвинула стакан с томатным соком, не сделав ни глотка. — И что будешь делать?

Я забрала коммуникатор, и пожала плечами.

— Понятия не имею, - упавшим голосом пробормотала я. – Деканат дал неделю на размышление. Потом или забирать документы, или…

Я не договорила. «Найти деньги» звучало настолько абсурдно, что даже озвучивать не хотелось. Я, студентка второго курса, живущая в капсульном общежитии и считающая каждую монетку до стипендии.

Джен сочувственно коснулась моей руки.

— Может, разрешат взять академический? Подзаработаешь и вернешься…

— Разве что в адовые копи податься, — я горько усмехнулась. — Но даже туда не возьмут, я ж землянка, с нашей генетикой почти ни одна хорошо оплачиваемая профессия недоступна. К тому же тогда я потеряю практику и доступ к спектрографам… - я махнула рукой и прикрыла глаза.

В столовой гудел голосами обеденный перерыв. Кто-то смеялся у раздатки, кто-то спорил о целесообразности разработки разломов на Фардже. Жизнь шла своим чередом. А мой мир сузился до размеров этого стола, двух стаканов компота и запредельной суммы, от наличия которой зависела не только моя учеба, но и вся будущая жизнь.

— Может, написать им, — осторожно предложила Мира. — Ну, этим… с «Цереры». Может, это ошибка? Или удастся уговорить их вернуть грант?

Я отрицательно покачала головой.

— Я уже отправила запрос. Но станция в режиме перехода, примерное время восстановления связи – полтора месяца. А у меня неделя. Это конец.

Я часто заморгала, прогоняя подступившие слезы, воздуха не хватало. Мой мир рушился на глазах. Как же несправедливо! Я так много работала, чтобы попасть в программу! А теперь даже не представляю, куда податься. Денег на счету не хватит даже на перевод, да и бессмысленно было переводиться. Геммологу нужен диплом ПГУ, иначе с тем же успехом можно просто вернуться к родителям в цех. Среагировав на дестабилизацию показателей, на запястье замигал желтым медицинский имплант. Я прикрыла его ладонью. Мира переглянулась с Джен и хотела что-то сказать, но в этот момент по столовой разнесся громкий сигнал, сообщающий об окончании перерыва и начале пар. Меньше чем за минуту столовая опустела наполовину. Опозданий профессора первого галактического не терпели. Мира и Джен тоже подхватили свои подносы.

— Идем, — позвала меня Джен. — У тебя сейчас молекулярная химия? Ты же ее любишь, отвлечешься немного…

Я кивнула, поднимаясь. Ноги были ватными. Идти никуда не хотелось. Мир вокруг ломался, зачем делать вид, что ничего не случилось? Резкое понимание, что сегодняшняя пара по химии может стать последней заставила пошатнуться. Сигнал импланта изменил цвет на оранжевый.

Глава 2

— Что? – растерянно переспросила я.

Кара оглянулась по сторонам. Пара студентов через столик сосредоточенно разглядывали разложенные на столе графики, у раздатки протирали столики роботы-официанты. Кара решительно встала, взяла меня за руку и потянула в угол, где стоял потертый от старости, но ужасно удобный, а потому нежно любимый влюбленными парочками диван.

— Пойдем.

Я двинулась за ней, сама не зная почему. В заявление Кары я не верила, слишком уж огромна была выставленная за обучение сумма, но надежда упрямо заставляла меня хвататься даже за такой шанс. Кара опустилась на диван, я села рядом, смотря себе под ноги. Ну серьезно, что она может предложить?

Кара немного помолчала, собираясь с мыслями. Я видела, как её пальцы, длинные, с коротко стрижеными ногтями, без украшений, разгладили подол студенческой формы.

— У меня тоже были проблемы с деньгами, — наконец, сказала она. — На первом курсе. Родители потеряли работу, деканат отказал в академическом отпуске… Думала, всё, отчисление.

Я посмотрела на неё, ожидая продолжения. Не припомню, чтобы Кара когда-нибудь рассказывала о себе. Она казалась такой уверенной. Однажды пропала на целый год, просто перестала появляться на лекциях, не отвечала на сообщения, её капсулу в общежитии опечатали. А потом вернулась как ни в чем ни бывало и даже переехала из общежития в квартиру на территории студгородка. Никто не спрашивал напрямую, откуда у неё вдруг появились такие деньги, но слухи ходили разные. Ей даже приписывали роман с кем-то из членов попечительского совета. Похоже, я буду первой, кто узнает правду. Вот Мира расстроится, сплетни – это ее вотчина.

Я молчала, ожидая продолжения. Торопить Кару не хотелось, было заметно, что ей и так некомфортно. Но именно это и заставляло меня остаться, если кто-то уже смог выбраться из похожей ситуации, я должна была знать как.

— Когда я уже собирала вещи, мне неожиданно пришло предложение о… подработке, — Кара повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Контракт единоразовый, но платят отлично. Можно оплатить весь срок учебы и еще останется.

Сумму она не уточнила, но в памяти всплыли слухи, которые ходили по факультету в прошлом году. Кто-то говорил, она купила дом на родной планете. Для родителей. Я тогда не поверила, такие истории случаются в дешевых голодрамах, а не в реальной жизни.

Но сейчас я смотрела на Кару и не знала, что думать.

— В чем подвох? — мой голос прозвучал жестче, чем я планировала. — Это нелегально? Я не стану участвовать в чем-то незаконном.

Кара качнула головой.

— Все легально. Университет даже засчитает это как практику.

Я задумалась, прикусив губу. В голове крутилась треклятая цифра. Неделя. Всего неделя, чтобы найти деньги, или навсегда забыть о том, ради чего я тащилась сюда через пол квадранта. Ночные смены в кафе, контрольные, которые писала на коленке в коридоре, потому что в капсуле не было стола. Родители были так счастливы, когда я выиграла грант…

— Но, конечно, не все так просто, — Кара сцепила пальцы, костяшки побледнели. — Во-первых, берут не всех. Нужно подать заявку. Можно прямо через деканат, это официально.

Я попыталась представить, как зайду к нашей секретарше, вечно недовольной женщине с третьим подбородком и голосом, который пробивает переборки. «Здравствуйте, я хочу подать заявку на таинственную работу, о которой ничего не знаю». Отлично.

— Если возьмут, —продолжила Кара, — придется уехать на год. Жить по месту… работы, на другой планете.

Сердце пропустило удар. Другая планета — это значит чужие законы, чужая атмосфера, чужая гравитация. Это значит бросить учебу, соседок, единственное место, которое за два года стало почти что домом.

— Я не могу бросить учебу на целый год…

— Не придется, — перебила Кара. — Академический отпуск предусмотрен по контракту. А можно учиться удаленно, договорённость с университетом есть.

Она замялась. Я заметила это — легкое движение плечами, взгляд в сторону. Я невесело усмехнулась. А вот и подвох.

— Что еще?

— Те, кого берут… — Кара осторожно подбирала слова. — Подписывают договор о неразглашении. Полный. До, во время и после.

Я смотрела на неё, ожидая продолжения. Кара молчала.

— То есть я даже не узнаю, на что подписываюсь?!

— Узнаешь. После. Если пройдешь отбор. Прочти, я бы хотела сказать больше, но сама понимаешь, - она виновато развела руками.

Я откинулась на спинку дивана. В голове царил хаос. Все выглядело так подозрительно. Но, с другой стороны, если есть договоренность с университетом… И еще этот договор о неразглашении. Зачем такая секретность, если берут на работу студенток без диплома? Вопросов было больше, чем ответов.

— Это что-то опасное? — спросила я прямо.

Кара неопределенно повела плечами.

— Слушай, все честно. Проект серьезный, межпланетарного уровеня. Исследовательский. Засекреченный, потому что важный и какой-то там государственный. — Она вздохнула. — В общем, мое дело предложить. А там решай сама.

Я хотела спросить еще что-то, но Кара уже поднялась с дивана и закинула сумку на плечо.

— Я опаздываю. У нас сейчас ксенобиология, если не приду до середины семинара, Кост меня съест. На этих моров никакие женские чары не действуют, — Кара усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. — Лучше не рисковать.

Она направилась к выходу, и я уже думала, что разговор окончен. Но через пару шагов Кара вдруг остановилась и обернулась.

—Если надумаешь, скажи в деканате, что хочешь подать заявку по форме 16.91к. Они поймут.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и ушла. Я осталась сидеть на диване, глядя в пустоту. Коммуникатор мигнул. Я бросила взгляд на экран, это оказалось напоминание о завтрашней смене в кафе. Восемь монет в час. Я горько усмехнулась. Взгляд зацепился за уведомление из деканата, которое так и не закрыла. Сумма платы за обучение горела алым.