Земная помощница для галактического прокурора

1. Заявка

18+

– Опять изучаешь законы Альянса? – Катя ставит чашку с чаем мне на перегородку так, что я вздрагиваю. В ее тоне – смесь снисходительности и легкой досады. – Мару, ну брось. Это же не для нас.

Я не отрываюсь от планшета, где открыт сайт Галактического Альянса с его лаконичным, внушительным интерфейсом – темный космос и серебристые буквы. «Центр кадрового распределения для разумных рас III категории (ограниченный доступ)». Мои пальцы бегут по знакомым уже разделам: требования, процедура, контракты.

– Процедура раз в год, – говорю я. – Никто же не запрещает подать документы.

Мне тридцать. Моя жизнь – это заштопанная юбка-карандаш, белая блузка и вечная усталость после десяти часов работы у нас в конторе. Моя внешность – мамино наследие: светлые, почти белые волосы, которые я собираю в тугой хвост, и голубые глаза.

Красота – это ресурс, на который у меня нет ни времени ни сил.

Я юрист и ксенопсихолог.

И я старшая сестра.

– Запретить-то не запрещают, – Катя фыркает, опираясь о перегородку. – Но люди с тремя дипломами и космическим стажем годами в очереди стоят! А ты… – она жестом обводит наш убогий кабинет с треснувшим линолеумом, – ты земной юрист в муниципальной конторе. Не обижайся, Мару, но куда тебе? На должность дезинфектора на грузовом транспорте? И то вряд ли.

Каждое ее слово – колит. Они не злые, они просто… констатация факта. Факта моей никчемности в масштабах Галактики.

Я думаю о Косте, о моем брате. Ему пятнадцать лет. Его смех, который теперь слышен все реже, и глаза, ставшие слишком взрослыми от боли. Счет из частной клиники «Нейрокортекс» лежит у меня в сумочке, его цифры жгут дыру в сознании. Операция на спинной мозг. Генная коррекция. Реабилитация в капсуле с нулевой гравитацией. На наши с мамой зарплаты – учительницы и мелкого клерка – мы можем оплатить разве что обезболивающее.

– Им платят, – говорю я, и мой голос звучит тихо, я поднимаю на нее взгляд. – Катя, они платят сразу. Год контракта – и Костя будет здоров. Я готова мыть палубы или сортировать образцы на зараженной станции. Мне все равно.

Катя смотрит на меня, и в ее глазах появляется что-то похожее на жалость. Она знает про Костю. Знает, что мы отдали последние сбережения.

– А если не возьмут? – спрашивает она уже мягче. – Мару, там же нейросканирование, психотесты… Это же не наш отдел кадров. Ты хоть представляешь уровень?

Представляю. От этого становится страшно. Но страх за брата – больше.

– Попробовать надо, – говорю я и нажимаю кнопку «Подать заявку». Сердце на секунду замирает. – Это единственный шанс.

Следующий этап это нейросканирование и различные тесты.

Я приехала в Центр межзвездного распределения.

Передо мной не здание. Это монолит из черного полированного камня и светящегося сплава, парящий в центре города. Внутри – тишина, нарушаемая лишь мягким гулом неизвестных технологий, и воздух, пахнущий стерильностью. Здесь нет очередей. Здесь есть тихие залы с прозрачными капсулами, где единицы из миллионов проходят отбор.

Меня проводят в небольшую, белую, как хирургический бокс, комнату. В центре кресло, похожее на стоматологической, и сложная конструкция похожая на шлем..

– Разденьтесь до нижнего белья. Лягте. Не двигайтесь. Мысли должны быть ясными, – говорит техник, женщина с лицом без единой эмоции. Ее зрачки светятся мягким голубым светом – признак кибернетической имплантации.

Я снимаю свой поношенный костюм, чувствуя беззащитной, ложусь, кожа прилипает к холодному материалу кресла.

Шлем опускается на голову. Щелчок, шипящий звук. Темнота.

А потом ощущение…

Ощущение, как будто мой разум осторожно, погружают в ледяную, мерцающую воду. Через меня пропускают потоки данных – символы незнакомых алфавитов, трехмерные схемы звездных систем, голоса на незнакомых языках. Где-то на периферии сознания возникают образы – Костя в больничной палате, мама, плачущая у окна, предательское равнодушие в глазах того, кого я когда-то любила…

Я пытаюсь отгородиться, выстроить стену из юридических параграфов, из теоретических моделей ксенопсихологии.

Я не знаю, сколько это длится. Время теряет смысл. Это пытка тишиной и собственными мыслями под увеличительным стеклом искусственного интеллекта.

Шлем снимается с тем же шипящим звуком. Я лежу, не в силах пошевелиться, ощущая себя вывернутой наизнанку. Техник смотрит на меня теми же голубыми глазами.

– Процедура завершена. Результаты вам будут направлены. Следующая попытка – через один стандартный год.

Она даже не говорит «до свидания».

Я – просто еще один биологический образец, прошедший тест. Я одеваюсь дрожащими руками и выхожу на улицу. Вечерний воздух кажется густым и грязным после стерильности Центра.

2. Назначение

Утро приходит слишком быстро. Я встаю первой, ставлю чайник и распечатываю на принтере уведомление о назначении. Бумага теплая, текст кажется еще более нереальным.

Мама выходит на кухню, закутанная в старый халат. Ее лицо, измученное бессонницей и заботами, смотрит на меня вопросом.

Я протягиваю ей листок. Она берет его дрожащими пальцами, долго вглядывается, словно не доверяя глазам. Потом поднимает на меня взгляд. В ее глазах – не радость. Облегчение. Глубокое, выстраданное облегчение, от которого у нее дрогнут губы и навернутся слезы.

– Приняли… – шепчет она. – Машенька… Значит, сможем?..

– Сможем, – говорю я твердо, обнимая ее за острые плечи. Я чувствую, как она плачет тихо, беззвучно, прижавшись лбом к моему плечу. – Аванс придет сегодня же. Ты сразу записывай Костю на все процедуры. На все, что скажут лучшие врачи.

Она кивает, не в силах выговорить ни слова. В этот момент из своей комнаты выходит Костя. Он смотрит на нас, на бумагу в маминых руках, и его лицо, такое взрослое и уставшее, озаряется первой за долгие месяцы настоящей, детской улыбкой.

– Сестренка-космонавтка, – хрипло шутит он.

У меня сжимается горло. Я глажу его по коротко остриженным волосам.

– Помощница прокурора, поправляю. Буду следить за исполнением законов в Альянсе. Тебе потом расскажу.

Я прощаюсь с близкими и в последний раз иду на старую работу.

На работе все идет как в тумане. Я подаю заявление об увольнении по собственному желанию. Начальник отдела, вечно недовольный мужчина с вечной язвой, смотрит на бумагу, потом на меня.

– Альянс? – переспрашивает он, и в его голосе слышится неподдельное изумление. – Вы… прошли отбор?

– Прошла, – киваю я, не вдаваясь в детали.

Он что-то бормочет про «потерю ценного кадра» и быстренько ставит подпись, будто боится, что я передумаю. Видимо, мысль, что его отдел покинет человек, взятый на работу в сам Альянс, льстит его самолюбию. Пусть думает, что это его заслуга.

Катя застает меня, когда я уже собираю вещи с рабочего стола в картонную коробку – старую кружку, пару безделушек, фото Кости и мамы в простой рамке.

– Ну что, героиня? – подходит она. Ее лицо выражает бурю эмоций: и шок, и радость, и капельку зависти, и искреннее «я же говорила!». – Приняли? Куда? На ту самую… палубу?

Я делаю глубокий вдох.

– Нет, Кать. Не на палубу. – Я опускаю голос, хотя вокруг и так все только и смотрят на нас. – Меня взяли старшим помощником Верховного прокурора.

Катя замирает с открытым ртом. Ее глаза становятся круглыми, как блюдца.

– Чего?! – вырывается у нее громкий шепот. – Помощником… Верховного? Ты шутишь? Это… это уровень… Мару, да это же невероятно!

Она хватает меня за руку, трясет.

– Ксавьер Дар’Велл будет твоим боссом?!

– Да, – говорю я почти беззвучно.

Реакция Кати мгновенна и оглушительна. Она издает тонкий, визгливый писк, от которого несколько коллег оборачиваются.

– О-ГО-ГО-ГО-ГО! – растягивает она, хлопая себя ладонями по щекам. – Да ты понимаешь, на кого ты вышла?! Это же… это же Ксавьер Дар’Велл!Он же герцог! Красавец! Легенда! Брюнет с такими… такими невероятно синими глазами! А эти золотые полосы на скулах! Ой, я все статьи про него собирала! Он же как с картинки! Высший свет Альянса!

Она полностью теряет связь с реальностью, захлебываясь восторгом.

– Катя, – пытаюсь я вставить слово, чувствуя, как краснею еще сильнее. – Его боятся. Говорят, даже бездушные машины в его присутствии снижают гул, чтобы не раздражать.

– Ох, – Катя отмахивается, мечтательно закатывая глаза. – Я бы с таким красавчиком не то что дела рассматривала… Да я бы папки ему в кабинете перекладывала с улыбкой до ушей! Представляешь, приходишь на работу, а там такое…

Тычет она мне в лицо планшет с его фотографией.

– Хватит! – обрываю я ее. – Это контракт. Год моей жизни в обмен на здоровье брата. И мой начальник – не «красавчик», а, самый опасный и требовательный босс Альянса . Так что хватит.

Катя надувает губы, но видит мое выражение лица и смолкает. Потом обнимает меня, уже по-настоящему.

– Прости. Я… я просто рада за тебя. И за Костю. Будь осторожна, ладно? Пиши, если что.

Расчет получаю быстро и без задержек. Сумма за неиспользованный отпуск – капля в море после тех цифр, что я увидела ночью, но все равно приятно. С коллегами прощаюсь сдержанно, под легкие, завистливые вздохи и пожелания удачи, в которые мало кто верит.

Дальше следую инструкциям из письма, мне снова необходимо явиться в Центр межзвездного распределения.

И вот я снова стою перед черным монолитом Центра. На этот раз я прохожу внутрь не как проситель, а как контрактник. Меня узнают по скану сетчатки и без слов направляют по длинному, слегка изогнутому коридору с мягко светящимися стенами.

В небольшом, аскетичном кабинете меня встречает тот же техник с голубыми глазами. На столе перед ней лежит тонкий металлический планшет, сундучок размером с ладонь и… сложенный комплект одежды. Форма. Лилового цвета с тонкой серебристой окантовкой на воротнике и манжетах. Значок Альянса уже прикреплен к нагрудному карману.