Зимняя сказка

Глава 1

— Нас накрыло волной неурядиц… - шутливо произносит Ната, облокачиваясь на мой рабочий стол.

— В этот Новый год всё не так, - охотно соглашаюсь, отрывая взгляд от монитора.

Вовремя замечаю, что стопка бухгалтерских бумаг опасно сдвинулась к краю, ловко подхватываю документы. Ната тут же плюхает поверх них увесистый синий мешок — на его бархатных боках поблескивают серебристые снежинки, а сверху красуется атласная голубая лента.

— Это ещё что такое? - удивленно приподнимаю одну бровь, переводя взгляд с подруги на мешок и обратно. - Подарочек от Деда Мороза?

— От Снегурочки. Вернее, для Снегурочки, - заговорщически выдаёт Ната.

Сияющая улыбка подруги — явный признак того, что меня пытаются подписать на что-то сомнительное. Мне оставалось продержаться последний рабочий день… Но всегда найдется какой-нибудь подвох.

— Неееет! Нет, нет и… дай подумать, - театрально тру подбородок наманикюренным указательным пальцем, изображая задумчивость, затем саркастично добавляю: - Нет!

— Маша должна была снегурить, ездить по адресам сотрудников, чтобы поздравить их детей, но она завтра уезжает со своим в Тайланд.

— То есть ты предлагаешь мне потратить последние предновогодние вечера на то, чтобы мотаться домой к коллегам, разодетой в Снегурочку?

Не то, чтобы у меня была куча планов на эти вечера, но и снегурство - это совсем-совсем не моё.

— Больше некому, - пожимает плечами Ната.

— Так уж и некому!

— Остальные все… семейные, - виновато-сочувственно добавляет подруга, убирая русую кудрявую прядь за ухо, словно извиняется за то, что у самой дома подрастают два замечательных мальчугана.

Я окидываю оценивающим взглядом опенспейс, напоминающий своим жужжанием рой разбуженных пчёл. Кто-то болтает по телефону или с коллегами, кто-то идёт мимо, а Сашка из закупок скребет маркером по белой доске — рисует новогоднюю ёлку рядом с цифрами годового отчета.

Большинство явилось на работу лишь к десяти после вчерашнего корпоратива и выглядит слегка помято. Менеджеры по продажам исподтишка продолжают вчерашний праздник, ведь какие могут быть новые контракты, когда на календаре тридцатое декабря?

— Хочешь сказать, я во всей нашей “Канцелярской империи” единственная жалкая неудачница-одиночка?

— Нет, ну что ты наговариваешь на себя, Марин… - ободряюще смотрит подруга. - Просто все знают, что ты отлично справишься, у тебя даже цвет волос подходящий — как у настоящей Снегурочки!

Неосознанно поправляю пепельно-голубые пряди в своем каре. Результат того, как я пыталась освежить блонд. Хорошо, что волосы не ярко-синие и что цвет постепенно смоется. Типичное моё везение.

— Так, выход есть: срочно звоню Марку, прошу снова сойтись и увезти меня на праздники хотя бы за город, - отшучиваюсь, но при упоминании его имени в груди всё равно что-то предательски сжимается.

Ната, конечно же, считывает мою уязвимость, спрятанную под напускной улыбкой. Черт, я надеялась, что мне хватит полугода, чтобы спокойно говорить о бывшем.

— Марин, уж лучше убить пару предновогодних вечеров и побыть Снегурочкой, чем снова возвращаться к этому … душниле, - мягко добавляет подруга, поправляя край светлой блузки.

— Знаю, знаю… Я же просто шучу, - отмахиваюсь от того, что это предложение могло быть сказано всерьёз и, сама не замечаю, как касаюсь пальцами вышитых на мешке искрящихся снежинок.

— Тем более, что у тебя будет замечательный напарник! - ободряюще произносит Ната.

— Кто?

— Конечно, Дед Мороз! - улыбается подруга, и ее лицо оживляется.

— Да, а если серьёзно? - скептически интересуюсь, уже готовясь к худшему.

— Гриневский! - подруга пытается поиграть бровями, но у неё плохо получается, и тем самым она вызывает у меня улыбку.

В груди разливается тепло, как хорошо, что у меня есть Ната... А потом смысл сказанного постепенно доходит до моего сознания.

— Кто?! Гринч? - выпаливаю я чересчур громко от эмоций. - Нет! Только не он!

Трое девушек из отдела продаж оборачиваются в нашу сторону и тянут шеи, выглядывая из-за зелени офисных фикусов. Их взгляды скользят по нам с Натой и цепляются за мешок на моём столе. Я делаю строгое лицо, каким обычно отпугиваю назойливых консультантов: нечего подслушивать. Вряд ли я мешаю им работать: многие только делают вид бурной деятельности. И лишь помощники бухгалтера вроде меня, словно новогодние эльфы, дорабатывают до последнего, латая дыры в годовом балансе.

— Только не Гриневский, - тихо шиплю и впиваюсь убедительным взглядом в лицо Наты.

— Почему? Он же нормальный, весёлый… - подруга делает беззаботный взмах рукой в воздухе, как будто нет ничего сложного в том, что я проведу два вечера подряд в компании Гринча-Гриневского, - и даже симпатичный. В чем проблема?

— В том-то и дело, что он весёлый, - последнее слово я произношу, растягивая губы в пластиковую полуулыбку-полуоскал. - Я не понимаю его шуток, мне неуютно находиться в его компании. В общем… Я. Его. Не. Выношу.

В голове сразу всплывает наш с ним тот странный разговор.

— Пфф… - отмахивается от моих железных аргументов Ната.

— И ты же помнишь, пару недель назад он пытался пригласить меня на свидание, ну, или, мне так показалось. Не знаю, что это было. Я не могу привыкнуть к его манере общения.

— Вот именно! Тебе пойдёт на пользу немного флирта в приятной компании. Это поднимет тебе настроение! И самооценку!

— В приятной? - саркастично щурюсь я.

На что Ната вздыхает и с присущей ей прямолинейностью выдаёт:

— Он хотя бы развеселит тебя, а то ты уже полгода киснешь после этого своего… Марка.

— Я?! Ничего я не кисну!

— Ага, - включает скепсис подруга, поигрывая атласной лентой мешка, другой ладонью опирается на мой стол, не замечая того, что сбивает в кучу все документы. Как и мои ближайшие планы.

Несмотря на мягкую, миловидную внешность словно у Мэри Поппинс, Ната умудряется чётко вести сложный график главного, курировать все встречи и деловую почту. У нее талант работать в режиме многозадачности, ведь помимо офисных дел на ней все, что связано с погодками. И уж если она успешно проводит “переговоры” с двумя неугомонными мальчуганами, то уболтать меня на снегурство для неё лишь вопрос времени.

Глава 2

Последние пару кварталов до площади иду пешком, чтобы полюбоваться витринами бутиков и кофеен, ярко украшенными к празднику. В предновогоднее время город просто сияет: ёлки блестят шарами, повсюду мерцают гирлянды. По улице разносятся ароматы свежесваренного кофе и голоса спешащих закупиться подарками горожан.

На секунду забываю обо всём и улыбаюсь, когда вижу в витрине сувенирного магазина пухлых гномов в красных колпаках и изящных оленей со светящимися рогами. Подхожу ближе, стекло на миг отражает моё лицо, обрамленное голубыми прядями.

Эх, если бы ещё погода не подвела: вместо красивых снежинок, узорами сыплющихся с зимнего неба, на меня оседает назойливая морось. Волосы норовят превратиться в голубую мочалку, а под сапогами начинает хлюпать слякоть.

Сырой холод незаметно пробирается под куртку. Ситуацию усугубляет то, что пришлось надеть юбку и капроновые колготы, чтобы поверх одежды мог органично смотреться наряд Снегурочки. Шагаю, сильнее кутаясь в вязаный полосатый шарф.

На парковке, освещаемой фонарями, меня уже ждёт Гринч — его высокая фигура выделяется на общем фоне, широкие плечи обтянуты тёмной курткой. Он небрежно облокачивается о капот серой шкоды, держа в руках стаканчики с кофе на вынос. Чёрные отросшие пряди хаотично выбиваются из-под ярко-зеленой шапки с торчащим помпоном. На лице играет фирменная ленивая ухмылка. Новогодний Гринч во всей красе. Вот и сказочке конец — настроение тут же ползёт вниз. Внутренне уже готовлюсь к долгому вечеру, куче подколов и постоянному ощущению себя не в своей тарелке.

— А вот и Снегурочка, - насмешливо приветствует он меня, слегка приподняв уголки губ.

Затем протягивает стаканчик с кофе, когда я подхожу ближе.

— Что там? Признавайся, ты туда подсыпал цианистый калий? - парирую с саркастичной улыбкой.

Гринч не теряется ни на секунду:

— Зачем мне избавляться от тебя, Мальвина?

— Ну, не знаю, чтобы, как и положено настоящему Гринчу, украсть все подарки?

Запоздало проскальзывает мысль, что зря в лицо называю его Гринчем, ведь это было довольно мило с его стороны - угостить меня кофе. Но он сам вынуждает меня отвечать на его слова про Мальвину. Однако вместо недовольства моей репликой, Гриневский открыто и слегка хрипловато смеётся.

— Цианиды нужно беречь для особых случаев. Здесь только чистый нервный кофеин. Смотри, не растай — горячий, - в его глазах искрятся весёлые чертята.

Я беру стаканчик из его рук, случайно касаюсь тёплых пальцев, и отчего-то глупый ток проносится по коже.

Поспешно делаю глоток, чтобы скрыть охватившее меня лёгкое смущение. Терпкий кофе с ароматом апельсиновой цедры дразнит рецепторы. Неосознанно перебираю кромку шарфа рукой, в которой держу мешок Снегурки.

Облизываю кофейную пенку с губ и снова ловлю на себе взгляд Гриневского. В уютном полумраке парковки его глаза кажутся темно-серыми и устремлены прямо на меня. Непривычно видеть его вне стен офиса, здесь он кажется каким-то другим. Реальным.

— А почему ты не пьешь свой кофе? - не могу придумать ничего лучше, чтобы заполнить паузу.

— Выпью по дороге. Сани с оленями поданы, забирайся, Мальвина, - ухмыляется он, обходя капот авто и галантно открывая для меня пассажирскую дверь. - Спасибо за кофе, Антон, - добавляет дурацким фальцетом, когда я протискиваюсь мимо него к двери.

В ответ буравлю его раздраженным взглядом — вот же шут! Я просто не успела поблагодарить, хотя собиралась это сделать, как только окажусь в машине. А ведь я уже была близка к тому, чтобы зарыть топор войны после примирительного кофе.

Но его шуточки вместе с обращением “Мальвина” — это явные попытки вывести меня из себя.

— Просто читаю твои мысли, - поясняет он свои фальцетные песнопения, как только я забираюсь на сиденье и располагаю на коленях свой синий мешок.

Внутри шкоды меня окутывает свежий мятный запах, который только усиливается, когда Антон садится за руль. С его ростом и габаритами он занимает почти всё пространство со стороны водителя. В салоне очень чисто, а на заднем сидении я замечаю склад упакованных подарков.

— Если бы ты, и правда, мог читать мои мысли, то знал бы, что я вопрошала Вселенную о причине, по которой ты носишь свою зелёную шапку. Ты что, отобрал её у какого-то ребёнка? Или продолжаешь наряжаться Гринчем, хотя маскарад давно прошел?

— Да ладно, она забавная и тёплая.

Он убирает свой кофе в подстаканник. Затем нарочно касается шапки рукой, сдвигая её выше на лоб и перекидывая на сторону небольшой зелёный помпон.

— Ты хотел сказать — странная? - иронично приподнимаю уголки губ.

— И о странностях я слышу от девушки с голубыми волосами? - чуть ухмыляется в ответ.

Вот же… Гринч! Снова он за своё.

Шумно вздыхаю.

Пока он подстраивает боковое зеркало, я очерчиваю взглядом его скулу, на которой впервые замечаю вереницу небольших тёмных родинок. Если соединить их линиями, получится волна. Его профиль чуть резковат: высокий лоб, прямой нос с небольшой горбинкой, когда улыбается — на слегка небритой щеке проступает небольшая ямочка.

— Мальвина, - довольно выдаёт он, растягивая слоги, словно пробует слово на вкус.

Чем абсолютно точно добивает меня, раскачивая моё самообладание, словно лодку в шторм.

— Слушай, - не выдерживаю я и начинаю пылить, жестикулируя рукой, в которой всё ещё держу стаканчик с кофе, - я не в восторге от сегодняшнего вечера и всего этого, так что, будь добр, придержи своё ценное саркастичное мнение насчёт цвета моих волос при себе. Давай просто будем соблюдать вежливую дистанцию, как и положено едва знакомым коллегам. Сделаем свою работу и распрощаемся.

— Да ладно, тебе идёт быть Мальвиной, - невозмутимо произносит Антон.

Я вспыхиваю, как сухая спичка, снова он о цвете волос, как будто вся моя тирада до этого была обращена не к нему.

Уже собираюсь открыть рот для того, чтобы произнести очередную отповедь. Но Антон, быстро скользнув по мне взглядом, считывает бушующее в моих глазах пламя, и на секунду примирительно вскидывает руки ладонями вверх.