Змеиный холм

Пролог

Все истории и персонажи выдуманы,
а совпадения с реальными лицами случайны.

Словиша.

Как бы солнце не светило в небе, но лучи не могли коснуться крыш, пройтись по брусчатке и заглянуть в мутные стекла окон. Избы словно скрыла дымчатая пелена. Поселение казалось призраком. Огни и те боялись светить и дрожали на ветру, словно маленькие дети перед тем, что скрывается в темном углу комнаты. Одиночество просачивалось сквозь стены сквозняком. Я знал, что Словиша обречена на гибель. Другого выхода не было. Разве что… Но сейчас не об этом. Слышите? Кто-то приближается. Давайте посмотрим поближе. Ах, вот кто нарушил тишину! Туман их тоже услышал.
– Милана, нужно поторопиться, если действительно желаешь попасть на ярмарку до заката!
Высокий мужчина активно жестикулировал руками, что превращало его в набитую сеном куклу. Драган шел по каменной дороге и все время оглядывался. День выдался прохладным. Ветер неумолимо продувал насквозь даже самые незначительные льняные заплатки, так аккуратно пришитые к рубахе любимой женой. Драган провел рукой по густой бороде и посмотрел в сторону приближающейся женщины. Она больше походила на горбуна, как вдруг выпрямилась и стала от этого краше. Тусклый солнечный свет делал лицо Миланы бледным с еле проступающим живым румянцем.
– Свет очей моих, не гневайся попросту. Лучше глянь какие ленты удалось выменять за заячьи шкуры. Кровинушке нашей тоже досталось, – ответила супруга, как только поравнялась с мужем.
Милана откинула за спину русую косу и попыталась разгладить руками расшитый передник. Пальцы цеплялись за грубую ткань, а посеребряная прядь волос так и норовила коснуться кончика носа. Ярмарка всегда была желанным событием в Словише, тем не менее именно сегодня чувствовалось напряжение в воздухе, как перед грозой, хотя на небе не было ни единого облачка. У низенькой околицы цвела душистая черемуха. Деревянная скамья покосилась и звала отдохнуть под раскудрявыми ветвями. Частокол напротив был увешан связками сушенных яблок. Их аромат насытил воспоминаниями о желтеющих нивах, журчании хрустального ручья неподалеку и о прошлогоднем осеннем зное. Заголосила калитка словно старая гармонь, обрывая тем самым наваждение. Пелена тумана стелилась по дороге, поднялась по крыльцу ближайшей избы и волной накатила на дверь.
– Тьфу ты, – сплюнула Милана, предчувствуя неладное. – Никак нечисть разбушевалась?
– Голубушка, полно тебе серчать. Всего лишь поднялась пыль от телег, – ответил супруг, ощущая мороз по коже.
Сейчас его заботой был ветхий сарай и новая прялка для дочери. Взгляды родителей окутали теплом юную девушку, их отраду, стройную словно осинку. Девочка с красной лентой в косе проливала свет, распугивая тем самым тени. Купава ропотно ступала вслед за матерью, уважительно опустив взор на новые сапожки. Пальцы перебирали шнурок, на котором висел кулон. Его металл был теплым, как и отношения родителей к совсем юной хранительнице очага. В медальоне Купава хранила выведенный угольком рисунок семьи. Беззаботной и счастливой. Девочка понятия не имела, откуда украшение взялось на прикроватном столике подле зажженной свечи. Совсем юную деву не покидало чувство, что раньше с ними жил кто-то еще. Тот, кто хорошо знал семью кузнеца Драгана. Неведомое лицо будто застилала дымчатая пелена, но сердце чувствовало, что это был недостающий осколок зеркала с семейным отражением. Маленький острый кусок затерялся где-то глубоко в памяти за пеленой тумана.
Главные башенные часы города пробили одиннадцать часов. Купава вздрогнула, тем самым развеяв мрачные мысли. Ярмарка должна была начаться именно в это время. Часы находились на главной площади, которая загудела от множества голосов, но до Купавы они долетели лишь эхом.
– Любушки, запаситесь терпением! – сказал Драган, когда хозяйки подобрав подолы юбок ускорили шаг.
Небесное светило пробилось сквозь сумрачный купол и одарило семью своим мерцающим сиянием, но лишь на мгновение. Вместе они прошли по центральной улице, где не было ни души. Чтобы сократить путь Милана свернула в проулок, куда не попадал солнечный свет даже в самый ясный полдень. Не стоило переживать, что какие-то бродяги решат поживиться содержимым в их карманах. Все жители Словиша были на площади или в полях. Послышались песни и крики зазывальщиц.
– Два медяка за лисью шубу!
– Меняю корзины на льняное полотно!
– Недорого возьму!
До центральной площади Словиша оставалось пересечь улицу и пройти до следующего перекрестка. Вдруг путь перекрыл густой туман. Он стелился по земле тончайшей вуалью, поднимаясь до остроконечных крыш, пряча тем самым терема. Свет солнца быстро угасал, пока тьма не укатала улицы словно покрывалом.
– Что происходит? – спросил Драган в пустоту и остановился, прищурив взгляд.
Купава и Милана стали ближе, теряя из виду очертания близстоящей избы. С виду туман казался совсем обычным. Как тот, что приходит по утрам, как только солнце поднимется над горизонтом. Но Милана ощущала недоброе нутром и крепко держала дочь за руку. То, что скрывал в себе туман, заставляло сердце Купавы биться чаще.
– Нужно идти домой, – прошептала супруга.
Когда за спиной появился тусклый зеленый свет, возражения Драгана затерялось в шуме листвы. Кузнец обернулся и увидел парящий над землей фонарь. Он медленно приближался. Из-за тумана были видны только очертания человеческих силуэтов, плывущих по воздуху.
– Коли друг ты мне – выходи, – молвил кузнец, пряча за спиной супругу и дочь, – Будешь названным братом. Коли враг, то сойдемся в честном бою.
Из тумана послышался смех. Зеленый свет стал ярче, а шум леса – громче. Кузнец сжал кулаки, почуяв присутствие темных неведаных сил. Первым желанием стало оградить родных от неминучей опасности. Противник не спешил показывать лицо, так и блуждая тенью. Дорога под ногами исчезла и стала тропой. Избы сменились на высокорастущие ели. Ветер гнул ветви к земле, на которой еще были видны свежие следы диких зверей. Как вдруг за спиной Драгана вскрикнула супруга:
– Купава! Вернись!
Голос звенел, а ноги подкашивались, когда побежала на зеленый свет. Милана поспешила за дочерью, которая замерла. Мать схватила Купаву за руку и попыталась потянуть за собой, но та даже не шелохнулась.
– Бежим отсюда!
Драган быстро нагнал супругу.
– Купава… Она…, – Миланы не нашла в себе силы, чтобы продолжить.
– Уведи ее!
Драган прикрыл Купаву от зеленого мерцания, когда супруга заглянула в ее глаза. Они стали как два черных уголька. В них больше не было тепла. Девичья красота померкла. Их отрада стояла и слушала приближающийся звук. Дочь смотрела только на зеленый свет, словно мир вокруг перестал существовать. Родители трясли Купаву за плечи, но та не подавала никаких признаков присутствия. Драган попытался поднять дочь на руки, чтобы унести, но резкая боль в затылке остановила. Из глаз посыпались искры. Кузнец упал. Тропа покрылась инеем, и грязь сковало цепким льдом. Это было последнее, что Драган запомнил, прежде чем провалился в туман. Густой и беспощадный.
Крик Миланы эхом пронесся по улице, но ни одно окно не открылось, чтобы впустить его в дом. Надежда на то, что женщину кто-нибудь услышит, улетучивалась как пар над кипящим казанком. Капли влаги повисли в воздухе льдинками. Туман сгущался, скрывая в себе диких зверей. Милана кожей чувствовала голодные взгляды, продолжая крепко держать дочь за руку.
– Все будет хорошо, – повторяла супруга снова и снова.
Она закрыла глаза и всеми силами пыталась поверить, что нечисть исчезнет, ели вернуться в лес, солнце разгонит туман, а Словиша вновь станет обычным поселением. Каждый взгляд из сумрака пронизывал насквозь и словно выворачивал внутренности Миланы на каменную дорогу. Глаза незнакомцев не были видны. Только ощущалась их злость и ненасытное желание вонзить клыки в жертву, заставить кричать, звать на помощь, рыть ногтями землю. Милана открыла глаза и посмотрела на свою кровинушку, веря, что все закончится благополучно. Мать крепко обняла девочку и поцеловала в лоб дрожащими ледяными губами.
– Я люблю тебя, – только и успела вымолвить женщина перед тем, как почувствовала сильную боль.
Тьма забрала и Милану. Когда из тумана вышли двое, Купава даже не шелохнулась. Дымчатая пелена оказалась не единственной, кто скрывал незнакомцев ото всех. Ветер вздымал полы плащей, но даже ему не дозволено было заглянуть в тень капюшонов.
– Это так трогательно. Сейчас расплачусь, – раздался женский голос.
– Ты же знаешь, чувства людей интересуют меньше всего, – поддержал разговор мужской голос.
– Что прикажете с ними делать, колдун?
– Мне нужна только девчонка.
Мужчина подошел прямиком к Купаве, переступая через ее родителей. Колдун провел пальцами по щеке девушки. Рука, туго обтянутая перчаткой с драгоценными сапфирами, скользнула по плечу вниз и повисла в воздухе. Это выглядело как приглашение на бал, где мертвецы танцуют вальс, а мохнатые чудовища играют в оркестре. Купава приняла приглашение. Из-под капюшона показалась только ухмылка. Колдун исчез в толще густого тумана и увел с собой жертву. Ее родители так и остались на дороге. Незнакомке не нужно было объяснять, что с ними делать.
В скором времени шум леса начал затихать. Дневной воздух наполнился тишиной и запашистой цветущей вишней. Туман рассеялся и теперь любой крестьянин Словиша мог из окна увидеть тех, что лежали на холодной каменной дороге. Но никто этого не сделал и даже не заметил, как пара медленно поднялась и с осторожностью огляделась вокруг. Лучи солнца согрели лица супругов. В них как на ладони читалось спокойствие, уверенность, удивление. Если бы кто-то их увидел, то оклеветал бы, хоть в душе и порадовался что в трактире день подарочной медовухи.
Первым заговорил Драган: – Кажется, на ярмарку опоздали.
– Похоже на то, – ответила Милана, сметая с его льняной рубахи дорожную пыль.
– Вернемся домой, – предложил кузнец, протягивая ладонь.
Двое супругов взяли друг друга за руки и спокойно отправились вдоль улицы в южную часть поселения. Силуэты отдалялись, пока полностью не скрылись за высоким теремом. Драган и Милана ни разу не обернулись и не вспомнили о том, что оставили что-то очень важное в этот ясный день. В память об их семье на каменной дороге лежал раскрытый кулон и исчезая, он растворился во времени.