Глава 1. Неожиданный клиент
За окном парил снег. Легкий, пушистый, он ложился на дома и улицы города, постепенно утолщая серое покрытие, выпавшее ранее. Всю неделю шёл снег. То сильный, то лёгкий, и днём, и ночью, остановится максимум на два часа – и заново начинает идти. Серые осадки всегда приходят надолго. Я уже и подзабыл, как выглядит белый снег. Когда я его видел в последний раз? В начале года? Или вообще в прошлом году. Или два года назад, а может и все три…
Где-то под окном моего кабинета немногочисленные жители этого большого города, а также их спутники и спутницы спешили по своим делам. Я смотрел на них через протёртый ладонью кружочек в запотевшем окне. «Они похожи на кровяные тельца», – почему-то подумалось мне. «Кровяные тельца в теле города, каждый из них выполняет какую-то свою задачу, внося свой маленький, но очень важный вклад в общее состояние здоровья города»…
Ладно, что-то меня не туда понесло. Меня часто одолевали странные мысли, когда я задерживался на работе. А сегодня что-то ну совсем не хотелось домой. Не люблю я серые осадки. После них плохо вычищается одежда. Я часто засиживался после работы, но в этот раз заработался, пересидел дольше обычного, и не успел до начала сильного снегопада. Хотя его сегодня предсказывали. Удивительно, но почему-то только серые осадки синоптиками предсказываются верно, минута в минуту, остальная погода, как и сто лет назад, угадывается с вероятностью 50/50 – или угадали, или нет… Может, заночевать тут? Позвонить Лейле, чтобы принесла мне что нужно. Или не звонить, в холодильнике найдётся что-нибудь и так. Это если я вообще захочу ужинать.
Я подошёл к буфету, налил себе выпить, и вернулся к креслу возле стола. Я даже не заметил, что налил, ведь суть была не в том, что, а в том, где и как. М-да, наверно со стороны, уже одно моё поведение говорит о том, что я готов остаться…
Кабинет мой был выполнен в стиле «под старину». Ну, или в том, каким этот стиль представлялся в наше время. Большой рабочий стол под дерево, мягкие глубокие кресла под кожу, «книжный шкаф», диванчик и так далее. И вся компоновка в тёмных тонах. Хотя тот же шкаф оным не был – это был автономный источник питания для некоторых устройств в офисе. Стол тоже был как бы стол, но и как бы кое-что ещё…
За прозрачной дверью сидела секретарь. Узор на стекле был такой замысловатый, что дверь была прозрачной лишь номинально. Очертания позы моей помощницы говорили о многом – она получала обновления. Странно, я всегда думал, что обновления к ним приходят поздно ночью или рано утром, если они не экстренные. А сейчас было не настолько поздно. Не поздно для обновлений, но поздно, чтобы идти домой. Интересно, успею ли я добраться до диванчика в углу или усну прямо тут, в кресле перед окном? Секретарь пока что не вошла спросить о моих планах, значит, она действительно обновлялась. Секретарь стандартной модели «Спутница какой-то там номер» с персонально подобранной внешностью. Да, внешность я ей долго подбирал. Как и Лейле. Чтобы потом менять не захотелось.
Биодроиды. Так их принято было называть в наше время. Когда-то они кардинально изменили жизнь человечества. Хотя, казалось бы, это всего лишь механико-электронный каркас внутри, снаружи – максимально приближенная к человеческой коже оболочка, управляется срощенными нейробазами на основе нейронных сетей, обученных по разным параметрам. Заводские базы у них далеко не идеальны. Они продолжают обучаться и набираться опыта уже, будучи в пользовании своим покупателем. Благодаря совокупности функций, которые биодроиды в себя вобрали, они фактически заменили каждому из нас спутника по жизни. Сегодня они уже почти полностью как люди, только без человеческих изъянов, и с огромным количеством бонусов. Они могут всё – обеспечивать бытовые потребности, составлять компанию в любых развлечениях, интересоваться и разделять увлечения, помогать, а в некоторых случаях и заменять тебя на работе. И что самое главное – они не раздражают, не требуют к себе лишнего или не заслуженного внимания, им всегда с тобой интересно, они всегда сами интересны, поддерживают беседу и многое другое…
Прошло ещё полчаса. В комнате стемнело окончательно. Забавно, но Лейла мне тоже всё ещё не позвонила. А должна была, потому что даже при самых плохих раскладах, я дома уже должен был быть минимум двадцать минут как. Тоже обновляется, что ли? Я потянулся к коммуникатору, чтобы сообщить Лейле, чтобы не ждала меня сегодня, но тут, довольно неожиданно зашевелилась Сати. Вот только двинулась она не в сторону моего кабинета, а в сторону входной двери.
Я прислушался. Сати не произнесла ни слова. Значит, пришёл не человек. Прошло двадцать секунд. В прихожей стояла тишина. Тридцать. Сорок. Да что с ней такое! Она нарушила все рамки безголосового общения, которые я ей установил. А что если её…
Рука потянулась к ящику, в котором лежало оружие, но тут в гостиной раздались шаги и вошла Сати с необычной гримасой на лице.
– К вам клиент, – негромко объявила она.
– Вендор! – произнёс я кодовое слово для проверки целостности слоёв нейроданных.
– Уайтчепел, – моментально ответила она.
Я с недоумением уставился на неё. Все слои целы, ни следа взлома. Так какого же чёрта…
– Вы примите её? – спросила Сати.
– Сати, а почему в такое время ты просто не отправила её до завтра, как и положено…
– Потому что это необычное дело. И оно не терпит отлагательств. Поверьте мне, – Сати подмигнула мне, – этим стоит заняться как можно быстрее. Или вы всё-таки не готовы сегодня? – спросила моя секретарша, повышая голос явно для того, чтобы её услышала гостья.
– Да нет, чего уж там, зови… ты сказала «её»?
– Да, её. И пусть она сама представляется, – Сати закрыла дверь, сказала вежливо: «Проходите, он вас примет», и вернулась на своё место.
Забавно, но она не обязана была ни повышать голос, чтобы её услышала пришедшая, ни что-либо ей говорить. Они могли общаться и «мысленно», если это слово вообще уместно для таких, как они. Сам по себе процесс обмена информации не «мысленным» способом, скорее, был актом уважения к присутствию человека. То есть, меня, в данном случае. Это у них было проявление, так сказать, «воспитания»…
Уже далеко не первый раз ловлю себя на мысли, что при описании их действий, даже у себя в голове, применяю слова, которые следовало использовать только в отношении людей. В смысле правильно же про них говорить не «мысленно», а «по беспроводной сети», не «воспитание», а «предустановленные программы поведения». Ведь так? Неужели мы с ними настолько сильно подверглись социальному взаимовоздействию?
Я включил светильник над столом в режим неяркого освещения. В комнату вошла фэмбот. И, чёрт возьми, я узнал её. Это была «правая рука» Синтии Веласкес, эксклюзивная модель особого назначения, которую звали…
– Можете звать меня Джалил, – представилась гостья. – Я вам не помешала, мистер Райт?
– Нет, в общем-то, хоть и рабочий день закончился, я всё ещё ни в одном глазу, так что разговор мне не помешает. Не против, если я свет особо включать не буду?
– Нет, не против, – сказала Джалил и села в кресло для клиентов напротив меня.
И вот опять же – не обязана она садиться в кресло, ей от этого удобней не становится. И уж тем более она не устанет, если постоит, излагая суть своего визита. Это делается исключительно для меня, чтобы мне проще было её воспринимать, чтобы она напоминала мне человека, и общение с ней не отягощалось психологическим шаблоном отношения «человек-машина». Кстати, а когда я в последний раз живого человека видел? Отчего-то вдруг меня посетила эта мысль. Я задумался. И вспомнил – по дороге домой проезжая на машине мимо какого-то перекрёстка, я увидел неуверенную фигуру на светофоре. Мне тогда показалось, что человек пытался пройти не на зелёный, а на красный свет. Интересно, зачем ему это было нужно? А было это не меньше недели тому назад. Ребёнка же я вживую не видел, наверно, лет пять, не меньше…
– Я пришла не просто поговорить, – выдернула меня из размышлений гостья. – Я представляю интересы…
– Я знаю, чьи ты интересы представляешь, Джалил. Поверь мне, в сети твой облик мелькает чаще, чем твоей хозяйки. А хозяйка твоя – Синтия Веласкес, самая влиятельная женщина в городе, и что ещё более важно – одна из последних живых в тех кругах, – я указал пальцем в потолок, наглядно иллюстрируя, про какие круги идёт речь. – Вот только что такой особе с такими интересами могло понадобиться от меня?
– Это хорошо, что вы понимаете, кто я. Значит, понимаете и то, что за работу мне есть чем заплатить. И заплатить немало.
– Ты ещё ничего про работу не сказала.
– Зато вы уже сказали достаточно, чтобы было понятно, что вы заранее готовы от работы отказаться, даже не выслушав меня.
М-да, видать, справки она обо мне предварительно навела. Потому что я действительно готов был её вышвырнуть отсюда прямо сейчас. Синтия Веласкес была из тех людей, которые даже свою нужду могли вывернуть так, что тот, кто возьмётся помочь, навеки останется ей должен. Мало кто из тех, кто по своей глупости связывался с Синтией, потом уходил от неё, не расплачиваясь при этом минимум своим благополучием, а максимум – своей жизнью. И как-то так сложилось, что пару раз меня сводила с ней нелёгкая. Я, конечно, всегда уходил из её пут, может, потому что, слишком умён, чтобы серьёзно с ней связываться, может, она тогда была ещё слишком молода, и не обладала такой хваткой, как сейчас, но вот несколько нелицеприятных комплиментов она от меня огрести успела. Синтия, в общем-то, жить мне не особо мешала, но слишком часто я начал в последнее время на следы её деятельности вокруг себя натыкаться. Бесспорно, она очень давно хотела опутать меня кое-какими долгами и обязанностями, но вот чтобы вот так вот приходить прямо ко мне? До сегодняшнего дня я думал, что у нас с ней… эм, молчаливо-пассивная неприязнь, вот! Но теперь я начал в этом сильно сомневаться.
– Ты пришла уже позже моего с Синтией состоявшегося… конфликта интересов. Что она тебе обо мне рассказала? – с этими словами я посмотрел ей прямо в глаза.
Я не знаю, привычка ли это была, или ещё что. Ведь по глазам биодроида сложно было судить о чём-либо, потому что их учили выражать эмоции, а точнее – закладывали копии нейробаз обученных когда-то нейросетей. Ничего произвольного они выражать не могли в принципе. Но на мгновение мне показалось, что в её взгляде что-то изменилось, как будто внутри у неё что-то дрогнуло.
– Не важно, что она о вас рассказала плохого, если вы об этом, мистер Райт. Важно, что я тут из-за ваших хороших качеств, ну или хотя бы тех качеств, которые она в вас ценила. Потому что именно ваши качества с её слов послужили решающим фактором в вопросе выбора вашей кандидатуры для проведения расследования её убийства.
До меня не сразу дошёл смысл её последних слов. Я успел подумать о том, что она изъясняется довольно витиевато, о том, какую игру затеяла её хозяйка. В принципе, прошло где-то с полминуты, прежде чем смысл последнего слова был распознан моим сознанием.
– Чего-чего? – спросил я, поняв, наконец, о чём она говорила. – Убийства? Чьего убийства?
– Её убийства. Синтии Веласкес. Она была убита, двадцать, а точнее уже тридцать минут назад, в паре кварталов отсюда.
– То есть, даже так? – нахмурился я. – Недалеко отсюда? А с чего ты взяла…
– Я была на месте преступления.
– И сразу пришла ко мне? А почему не в полицию?
– С полицией я могу связаться в любую секунду.
– Господи, да ты хоть кому-то сообщила?!
– Для начала я хотела бы, чтобы место преступления осмотрели вы, мистер Райт. Разумеется, если вы возьметесь за эту работу.
– Почему? И почему именно я?
– Потому что полиция способна начать расследование в любой момент, но они не позволят вам даже приблизиться к месту преступления и уликам, как минимум потому, что у них работа такая. А ещё им, в конце концов, может стать понятно, что вы из-за прошлых… взаимоотношений с моей хозяйкой, можете быть в чём-то замешаны. И ваша заинтересованность будет выглядеть странно подозрительной.
– Я её не убивал, я тут был в момент убийства, если ты об этом.
– Я знаю, что вы были тут. И полиции рано или поздно это тоже станет известно. Но из-за первоначального подозрения в возможном мотиве или каком-то другом интересе в этом деле, вы не будете допущены к уликам и деталям расследования, даже учитывая вашу профессию и то, что я вас нанимаю на эту работу.
– А ты, я смотрю, неплохо и сама разбираешься в расследованиях. И голова у тебя явно варит. Тебя этому обучали или ты книжек начиталась?
– Да, начиталась. Книжек. Учебников по криминалистике.
– Тогда ещё раз спрашиваю – зачем тебе я? Если ты книжек начиталась и правильно их поняла, то почему бы тебе самой не начать расследование?
Она помолчала с полминуты, изображая опущенный к полу взгляд, будто бы раздумывала над чем-то. Вот только я прекрасно знал, что из себя представляют биодроиды, имел представление, как работает мышление на основе срощенных нейробаз, и отлично понимал, что она уже давно всё обдумала, а сейчас это было просто симуляцией поведения, которое по идее, должно было отразиться на моём решении. А вот этого в отношении себя от них я не любил.
– Я жду ответа, – нетерпеливо пробурчал я.
– Так вы берётесь за расследование или нет, детектив? – спросила она в ответ.
– Это прямо зависит от того, что ты ответишь мне на последний вопрос.
– Я не отвечу вам на последний вопрос без согласия на работу, потому что иначе я рискую нарушить репутацию модели своего изделия, фирмы-производителя, изготовившей меня или непосредственно своей хозяйки.
– Бывшей…
– Всё ещё моей хозяйки, – Джалил резко подняла взгляд и посмотрела мне прямо в глаза. – Несмотря на то, что она уже не может мне выдать никаких новых инструкций, я буду связана её инструкциями, выданными ещё при жизни.
Я с тоской посмотрел в окно. Серый снег падал уже настолько густо, что застилал видимость соседней улицы. А заодно он прямо сейчас тщательно прятал под собой улики. Как же я не хотел никуда сегодня выходить.
Но предложение Джалил – это однозначно крупные деньги. Учитывая, что в XXII веке работа детектива большим спросом не пользуется, то и клиентов у меня никогда много не было. Да и то – все они были с очень банальными заказами. Убийство, настоящее убийство в моей профессиональной практике попадалось всего два раза. Это был третий. И заработать на нём я мог достаточно много, а конкретно…
– Сколько? – спросил я.
– Любые расходы на расследование, посуточное – пятьсот, сто тысяч по окончанию расследования, в случае раскрытия дела – ещё по пятьдесят тысяч ежемесячно на протяжении следующих десяти лет и формирование «пенсионного» счёта. Ну, и кое-какие мелочи помимо этого…
Я присвистнул. Неплохо, очень неплохо. При определённых раскладах мне этого до конца жизни хватит.
– А ты вообще уполномочена такими суммами разбрасываться?
– Не волнуйтесь, мистер Райт, можете быть абсолютно уверены в том, что получите всё обещанное, если…
– Ну да, как же без «если».
– …если вы будете учитывать мои корректировки во время расследования.
– Твои корректировки? – переспросил я. – Мне казалось, что ты меня нанимаешь потому, что считаешь, что только я могу провести расследование так, как нужно? И тут, когда я почти согласился, что-то вдруг изменилось?
– Ничего не изменилось. Но учтите, мистер Райт, вы расследуете не обычное дело…
– Убийство в принципе дело необычное, Джалил, если ты не знала. Потому что обычно людям положено умирать самим, от старости, например.
– Вы не поняли. Учитывая особенность личности моей хозяйки и её деятельности, во время расследования вы можете столкнуться с тем, что вам знать либо не положено, либо опасно. И что самое главное – получение таких опасных знаний может лишь навлечь на вас проблемы, но ни на йоту не сдвинуть расследование, будучи изначально ложным путём. Поэтому мои корректировки будут важны. Где-то я вам прямо расскажу нужную информацию, заблаговременно огородив от неприятностей и ненужных раскопок. Где-то просто посоветую не влезать. А где-то расскажу, как получить информацию, не попавшись. Ну, так что, договорились? – она протянула мне руку.
Я посмотрел на её жест неуверенно. С одной стороны, платят действительно недурственно. Мягко говоря, недурственно. И ещё у меня никогда не было такого дела. С другой, контроль с её стороны будет явно мешать расследованию. И мне не очень хотелось влезать в дела «госпожи» Веласкес. Там, скорее всего, много такой грязи будет, которую я заранее знать не желаю. Но…
– В качестве бонуса могу предложить персональную подписку ФриМайнд…
– Но у меня уже есть, и на текущий момент оплачено.
– Версия Элит? С пожизненной активацией?
Ого! ФриМайнд Элит с вечной активацией стоит очень дорого, хоть и дешевле, чем оплачивать постоянно более 25 лет, но Элит и помесячно стоил немало. А ей действительно очень нужно, чтобы я взялся за эту работу. Это, конечно, подозрительно всё, но… чёрт возьми! Я пожал ей руку. Ладонью почувствовал тепло и лёгкое покалывание. Считывание биометрических данных при заключении договоров с помощью биодроидов-секретарей – ещё лет 80 назад человечество не могло бы себе и представить такого. А в наше время это стандартная практика.
За спиной Джалил на фоне входной двери проекция дополненной реальности отобразила эмблему ФриМайнд и текст, который гласил: «Статус вашей учётной записи в сервисе ФриМайнд изменён. Новая версия – пакет Элит. Срок действия: до вашей смерти. Хотите ознакомиться с новыми функциями?»
– Нет, не хочу, – вслух произнёс я и текст растаял.
Я и так знал содержимое пакета Элит. Потому что всегда о нём мечтал, и никогда не имел на него денег. Вернее имел… но если жить впроголодь. И только некоторое время. Мой старый пакет тоже был ничего, очень спасал от вездесущей рекламы, но всё-таки, кое-что ему было недоступно.
На фоне двери вновь появилось сообщение дополненной реальности. Приложение «Социальный спутник» запрашивало доступ от имени пользователя Джалил#3651894 с разрешением на подключение к конференциям, лобби-визитки и некоторым таким функциям, что я с удивлением посмотрел на саму Джалил.
– Я, надеюсь, вы не против? – спросила она. – Я обещаю не использовать любую информацию и возможности против вас, и не буду появляться без стука, когда вы будете одни или не на работе. Даю гарантию, что отзову и закрою все выданные разрешения после окончания расследования.
– Разрешаю, – негромко произнёс я, и сообщение вновь растаяло, предварительно дополнившись небольшим текстом «выполнено». – Подожди меня там, я плащ накину и идём.
Джалил молча кивнула и вышла за дверь. Я окинул взглядом свой кабинет. Хотелось запомнить, хотя бы ненадолго, от чего я только что добровольно отказался. Ведь я уже понимал, что с того момента, как я выйду за порог, моя жизнь изменится навсегда. Сняв с вешалки плащ, я накинул его, последний раз посмотрел в окно, и вышел.
– Какие будут указания? – спросила Сати, как-то странно посматривая в сторону Джалил.
– Набери Лейлу, пусть подъезжает… эм?
– На угол Вашингон и седьмой, – подхватила Джалил.
– Закрывай контору и завтра меня, наверно, не жди.
– А если придёт фэмбот от мистера Чёрча?
– Скажи ей, что я займусь его делом… хотя нет, скажи ей, что я могу быть занят текущим делом достаточно долго, пусть лучше мистер Чёрч не ждёт.
Честно говоря, я и раньше не горел желанием его делом заниматься, а сейчас – так и подавно. И терпел я это всё только из-за его фэмбота – очень она была горячей штучкой. Я уже даже подумывал приобрести по её образу шкурку для Сати или для Лейлы. Даже модель нашёл, и с историей её прототипа ознакомился. А не купил только потому, что это противоречило моему собственному своду правил. Внешность Сати и Лейлы я выбирал довольно долго именно для того, чтобы не менять их впредь. И им я это же обещал. Но при первом появлении в моём офисе фэмбот-секретаря мистера Чёрча я понял, что возможно со своими принципами погорячился. Хотя… а может купить себе третью? После окончания этого расследования, я смогу себе это позволить. И в этот раз я внешность ей долго выбирать не буду…
– Ещё указания будут? – спросила Сати.
– Нет. Действуй по обстоятельствам.
Я открыл дверь, выпустил Джалил и вышел сам. Спустившись на первый этаж Джалил неожиданно спросила:
– Позвольте поинтересоваться кое-чем?
– Валяй.
– Почему в вашем имени две буквы «Л»? Ведь это неправильно…
– Потому что вроде как родители перепутали.
– Или специально так сделали.
– Почему ты так решила?
– Потому что объективно на слух ваше имя совпадает с именем Колин. При том же восприятии на слух вас будет довольно сложно отследить в базах, если специально не уточнять вторую букву «Л» в имени.
– Ну, знаешь, когда я был маленьким, мои родители шутили, что это элементарная мера защиты от роботов-убийц.
– Роботов-убийц?
– Как в фильме «Терминатор». Смотрела?
– Это тот, которому скоро 130 лет исполнится?
– Да. Видела? Хотя чего я спрашиваю, явно ведь видела. Как там Сару Коннор искали, помнишь? По телефонному справочнику. А если бы в её фамилии была допущена ошибка, и была бы, скажем, всего одна буква «Н», то располагалась бы она по алфавиту в другом месте справочника. И могла бы элементарно не попасть во внимание робота-убийцы, просто потому, что была бы на другой странице. Такая элементарная оплошность может сделать человека значительно более незаметным для других, даже для всей системы. Что уж говорить про линейное восприятие данных компьютером, который ни с того ни с сего, не будет искать имена с ошибками. Вот так и касательно меня. Как Колина Райта меня найти сложнее. А про вторую букву «Л» ещё знать надо.
Джалил как-то странно промолчала. Мне даже на какой-то миг показалось, что она восприняла это объяснение слишком серьёзно. Когда мы вышли на улицу и сели в её машину, она спросила:
– Но ведь срощенные нейросети отличаются как раз тем, что им подвластно нелинейное мышление и возможность не математически ориентированного выбора?
– Ну, когда снимали фильм, над нейросетями не особо задумывались, а идея сращивать их вообще появилась намного позже.
– Детектив, когда ваши родители только узнали о скором прибавлении в семье в вашем лице, нейросети уже сращивали.
– Но согласись, до сих пор ты же не задумывалась над тем, что ошибка в имени и фамилии даёт такие результаты, с точки зрения представления объекта в базе. Это, к слову, и для человека неочевидно.
– Хм, это довольно интересная точка зрения, – задумчиво сказала она.
И мы тронулись с места. На улице не было никого, кроме миловидной девушки, идущей нам навстречу. Я узнал её. Я в последнее время довольно часто её встречал, когда выходил погулять во время перерыва. Интересно, что встречал я её независимо от того, в каком часу выходил из офиса. Наверно, недавно сюда переехала и часто ходила гулять. Ей этот город пока что не осточертел.
Некоторое время назад она решила завязать со мной беседу, так мы и познакомились. Её звали Сара, и она была довольно приятной собеседницей, любознательной и много знающей, что для её возраста было удивительно. А ещё где-то к третьему нашему разговору мне начало казаться, что она пытается мне понравиться. Но меня такие вещи не интересовали. Во-первых, потому что она была довольно юной на вид. Во-вторых, она как-то назойливо заговаривала со мной, хоть и ни разу не дала повода её прогнать или нахамить ей, чтобы отвязалась. В-третьих, у меня были Сати и Лейла, и мне ничего от жизни больше было не надо. А для таких, как Сара, существовали специальные места для встреч людей, желающих живого общения и завязывания отношений с живыми.
В этот раз Сара, завидев меня в окне машины, как и всегда, улыбнулась и помахала мне рукой. Я сделал вид, что не заметил её, дабы она вдруг не попыталась сейчас остановить машину, чтобы поговорить. Она хоть и умудрялась меня не раздражать, как многие другие живые, но сейчас было не до неё. В зеркало заднего вида я увидел, что она скривила мне какую-то рожицу вслед, махнула рукой и пошла дальше. Ну и отлично, девочка, иди лучше домой, или куда ты там шла. В другой раз поговорим, а сегодня я ещё работаю.
Серый снег всё падал и падал, ложился на машину, на дорогу и на место преступления, к которому мы ехали…
Глава 2. Места преступлений
Собственно, как и обещала моя неожиданно навязавшаяся клиентка, проехали мы буквально два дома, повернули за угол по седьмой и остановились на той самой улице Вашингтон. Ещё когда Джалил озвучила адрес, куда подъехать Лейле, я понял, что место преступления будет в парке.
Я туда частенько ходил гулять днём. Всё равно клиентов не так много, и в случае чего, меня набрала бы Сати и меньше чем через пять минут, я бы вернулся в офис. Но по какому-то стечению обстоятельств, клиенты никогда не приходили ко мне в офис во время моих прогулок в парк. А теперь я туда двигался по работе.
Мы вышли из машины, и я активировал отражательное поле на плаще – оно хоть и не блокировало полностью радиацию Серых осадков, но значительно уменьшало её воздействие, до уровня почти естественного фона. Несмотря на то, что экологи вот уже который год врут нам про уровень радиации Серых осадков, и по оценкам «экспертов», «ежегодно в циклоне значительно уменьшается общее количество радиационного фона», без отражателей пока никто ходить не рисковал, по крайней мере, во время выпадения снега или дождя. Ну, или я просто не встречал никогда таких идиотов. Что не удивительно – я людей встретил, в лучшем случае, раза три за сутки. А в последнее время так и вообще туго было с такими встречами. Почему-то. Может из-за сезона? А так везде были биодроиды. Им, кстати, отражатели по идее не нужны, но они их всё равно используют, чтобы потом долго не отмываться от въедающихся Серых осадков перед физическим контактом со своими хозяевами.
Место преступления располагалось настолько близко к моему офису, что мы могли бы туда и пешком пройтись. Я просто не захотел ввязываться в долгое разглагольствование перед клиенткой на тему «зачем Джалил идти пешком, а потом возвращаться за машиной, если она может сразу на ней доехать». Да и проехав в её машине буквально минуту, я успел бегло осмотреть её. В конце концов, расследование уже началось, и машина убитой должна быть досмотрена в обязательном порядке. Помимо этого я, когда садился, незаметно для Джалил активировал приложение слепок-моделера, который в дополненной реальности сделал мне объёмную смоделированную копию машины и сохранил. Удобная штука, особенно в моей профессии.
– Показывай, где она, – сказал я, хотя в принципе буквально в ту же секунду и сам увидел.
Недалеко от углового входа в парк вдоль дороги стояло несколько лавочек. А вот за ними где-то в пяти метрах лежало что-то бесформенное, присыпанное снегом. Я двинулся в том направлении. Подойдя к лавочкам, стало ясно, что я не прогадал – это действительно было женское тело в дорогом платье. Это платье Синтия довольно часто надевала на так называемые «дежурные мероприятия». Или говоря проще, мероприятия, которые проводились регулярно высшим обществом и руководством города, и на которых ей по статусу было положено присутствовать.
Вокруг тела было несколько типов следов, расходившихся в разные стороны. И все они уже начинали исчезать под слоем свежевыпавшего снега. Причина смерти угадывалась без проблем – у жертвы отсутствовало полголовы, явно конкретно так отбитых, оторванных или отстреленных, но точно не отрезанных. А вот значительного количества крови и мозгов вокруг тела не наблюдалось. Однако не факт, что их там не было, их могло просто снегом присыпать. Что не играло мне на руку – тело трогать я не буду, пусть полиция разбирается. И это дополнительная проблема, потому что, возможно, придётся придумать, как отчёт экспертизы достать, когда будет необходимость. То, что такая необходимость будет, я уже не сомневался.. А сейчас…
– Я сделаю слепок пространства вокруг места преступления, – обратился я к Джалил. – Есть, что сказать, пока я не начал?
– В смысле? – спросила она.
– Тут, – я пальцем указал на область вокруг тела, – есть твои следы?
– Да, – она указала на те, которые на вид были самые глубокие, – так я подошла к ней, посмотреть, можно ли её ещё спасти.
– Ладно, отойди.
Я двинулся вокруг места преступления. Единственный недостаток слепок-моделера в том, что он основывался на моих чувствах. То есть, я должен присутствовать, смотреть, вдыхать аромат, слушать звуки и так далее, чтобы моделер мог это анализировать и делать слепок в виде данных для дополненной реальности.
Всего присутствовало четыре пары следов, одни глубокие – те, на которые указала Джалил, как на свои. Тело лежит так, как, по идее, сам упасть человек просто не может. Хотя, может она летела? От такого удара по голове, она могла сюда и метров за пятнадцать долететь. Закончив обход, я осмотрелся. Летела? За пятнадцать метров? Вот только проблемка есть – все следы, так или иначе выходили на дорожку, и там, как будто исчезали. Что, впрочем, не означало, что они не были просто присыпаны снегом – сугробов на дорожках не было, чтобы оставлять там глубокие следы.
– Так, тут закончили. Мне надо ещё сделать слепок машины.
– Зачем?
– Ну, она же ездила на этой машине, верно? Мало ли какие там зацепки будут.
– Хорошо, но вообще-то на ней я её возила. И во время преступления я была в другой части города, на этой машине.
– Это не важно. Не обязательно, чтобы зацепки к чему-то там, были за сегодня.
Мы двинулись в сторону машины.
– И багажник тоже откр…
Но тут машина взорвалась. Это было довольно неожиданно и громко. А главное – это значило, что через максимум пять минут здесь будет прорва копов.
– ПОШЛИ!!! – рявкнул я на Джалил, и мы побежали вглубь парка.
Вот это уже было плохо. Взрыв машины сулил дополнительные проблемы. Теперь, когда копы узнают, что мы там были, придётся объяснять, а почему мы их, копов-то, не вызвали. Ну и много чего ещё придётся объяснять. Да и странно это в принципе, машина взорвалась буквально сразу, как я сказал про то, что хочу детально её обследовать… А это идея, Коллин…
Когда мы пересекли парк и вышли с другой стороны, вой сирен уже приближался к взрыву, но к счастью, не с нашей стороны. Мы прошли пару домов, свернули в переулок, и я резко рванул к фэмботке и придавил её к стене. Несмотря на то, что она могла меня в прямом смысле слова поломать, её лицо выразило удивление и испуг.
– Детектив, вы чего?
– ТЫ МЕНЯ СОВСЕМ ЗА ИДИОТА ДЕРЖИШЬ?!! ПОЧЕМУ МАШИНА ВЗОРВАЛАСЬ СРАЗУ, КАК Я ЗА СЛЕПОК ЗАГОВОРИЛ?!!
– Я не понимаю о чём вы…
– ВСЁ ТЫ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЕШЬ, ДЖАЛИЛ!!!
– Да? Скажите мне детектив, зачем мне было взрывать свою машину? Зачем мне было приезжать к вам на машине, в которой могли бы быть улики против меня, если бы я действительно была в этом замешана? Зачем мне в принципе было вас нанимать, если бы я была убийцей? Просто посмеяться? А вы случаем не забыли, кто я по своей сути?
Ну да, в принципе, логично. Я отпустил её, хотя меня ещё немного одолевало желание её поддеть и поймать на чём-то нелогичном.
– Ну, возможно, я и погорячился. Но знай, хоть я и не успел сделать внешний слепок и слепок багажника, слепок салона я сделать успел.
Она молча смотрела на меня, а лицо её выражало вопрос «И?»
– Ничего сказать не хочешь? Или сделать?
– Что сделать, детектив? Вы только что подтвердили, что я не зря вас наняла, и что у нас, несмотря на обстоятельства, осталась часть информации о моей машине. Мы закончили обсуждать очевидные вещи? Можем идти, наконец? Или мы ждём проявления у кого-то к нашим персонам повышенного внимания?
Ну, раз она мне шею не сломала за то, что я снимок внутри машины успел сделать, значит, и скрывать ей явно было нечего на этот счёт. Что открывало другой вопрос – ну и кто взорвал машину? Хотя меня сейчас больше заботило, что кажись я в её глазах немного дураком выгляжу.
– Идём? – настаивала Джалил.
– Да, только куда?
– Тут недалеко торговый центр есть, идём туда. С толпой смешаемся. Пусть туда и твоя Лейла подруливает.
Что ж, неужели я действительно ожидал, что фэмботка предложит нелогичный выход? Я кивнул в знак согласия, и мы выдвинулись в сторону торгового центра. На подходе к нему Джалил замедлила шаг. Я остановился, обернулся к ней и спросил:
– Ну, в чём теперь проблема?
– Меня вызванивают копы. Причём используя коды экстренного дозвона. Что понятно – хозяйка-то мертва, они имеют право. Несмотря на то, что хозяйка проплатила установку в меня специальной защиты от триангуляции и безусловного реагирования на экстренные дозвоны, долгое игнорирование дозвонов может привлечь ненужное внимание.
– И что ты будешь делать?
– Мне всё равно придётся ответить. Иначе они запросят коды безусловной триангуляции у родственников хозяйки. Поступим так – вы идите в торговый центр и ждите там приезда своей подруги. А я пойду назад, на ходу отвечу копам, а подойду к ним со стороны вашего офиса. Буду гнуть линию, что была у вас по поручению своей хозяйки. Они всё равно придут к вам, но где-то сутки я точно смогу выиграть, чтобы вы могли поработать. Я буду поддерживать с вами связь через гостевую, на случай если нужен будет совет, и буду информировать о правильном поведении, при котором копы не заподозрят вас в том, чего вы и так не совершали. Удачи, детектив Райт.
Джалил развернулась, перешла на другую сторону дороги и пошла обратно. Судя по всему, чтобы дополнительно запутать копов, она решила полностью не повторять наш путь сюда. Что ж, а она довольно умная, как для биодроида. Хотя… чего я удивляюсь? Она – правая рука Синтии Веласкес, а та явно вложилась в её дополнительные способности. Не удивлюсь, если она поумнее и меня самого будет во многих вопросах.
Я пошёл дальше. На входе в торговый центр дополненная реальность высветила мне сообщение от Социального спутника: «Джалил вошла в гостевую». Ну, то есть, она вошла в моё персональное лобби в приложении соцспутника.
Честно говоря, никогда этого до конца не понимал. Зачем в пределах дополненной реальности уходить от привычной терминологии компьютерных программ? После того, как Илон Маск много лет назад обеспечил всю планету интернетом, а вшивание нейроинтерфейса стало распространённой практикой, а соответственно – использование дополненной реальности в быту стало обыденным, для дополненной реальности стали использовать более «социально-понятную» терминологию. Зачем? Чтобы отличать от обычной компьютерной? И при этом приблизили терминологию к бытовой настолько, что часто приходится уточнять, что именно ты имеешь ввиду – реальный, физический объект или из дополненной реальности.
Социальный спутник был, в принципе, достаточно многофункциональным. Он выполнял роль этакого секретаря виртуального мира, представляя тебя в глазах других и наоборот, выделял лобби для персонального общения в зависимости от потребностей пользователей (гостевая – это не единственное возможное лобби, предоставляемое приложением), а также позволял воспроизводить «ментальную» проекцию гостей через воспроизведение модели представителя в дополненной реальности. Так сказать, для иллюзии присутствия. Это было не просто фишкой – так как эволюционно такая штука, как дополненная реальность была не предусмотрена матерью-природой, то простая проекция голосов в голову могла свести с ума. И некоторых реально сводила. Поэтому при общении с кем-то, посредством дополненной реальности, гораздо удобнее для твоего собственного мозга было видеть своего собеседника, даже когда он находился на другом краю мира.
Именно к проекции своего образа и прибегла Джалил, войдя в гостевую. А возможно это было потому, что она – биодроид, они могли разделять сознание для совершения разных действий на аппаратной платформе и в программном виде. То есть, она спокойно себе сейчас шла в сторону своей взорванной машины, и параллельно могла общаться со мной. И обе деятельности не мешали друг другу. Это был один из многочисленных плюсов биодроидов, принесших когда-то давно им, как устройствам, бешенную популярность. А суммарно эти самые многочисленные плюсы и привели к тому, что к сегодняшнему дню быт живых был намертво срощен с функционалом неживых.
А ещё через социального спутника гость мог видеть, слышать и чувствовать всё, что видел, слышал и чувствовал я своими органами чувств, тем самым создавая иллюзию полного присутствия виртуального гостя рядом с собой. И разрешение на использование своих органов чувств я ей выдал полчаса назад. Хотя ей оно и не надо – самих органов чувств уровня человеческих у роботов всё равно не было. Она получала только цифровой аналог сигнала оных.
Рядом со мной появилась полупрозрачная проекция Джалил. Прозрачность я установил специально, потому что дополненная реальность позволяла отрисовывать максимально реалистичные объекты, а, следовательно – не всегда можно было быть уверенным, что то, что ты видишь, существует в реальности. Кому-то такое нравилось, но не мне. Я предпочитал всегда видеть разницу.
– Интересно, и сколько ты можешь параллельных образов поддерживать? – сам не знаю, зачем спросил я у Джалил.
– Аппаратные средства позволяют мне поддерживать до 2-х тысяч независимых виртуальных образов, – ответила она. – Если, конечно, нет никаких дополнительных факторов.
– И сколько из них ты за всю свою… историю существования использовала, а?
– Вы хотите спросить, детектив, сколько мне максимум образов приходилось эмулировать одновременно на службе у Синтии?
– Э-э-э… м-да. Так точнее…
– Больше сотни – никогда. Часто совещания или презентации с большим количеством участников требуют одной эмуляции, общей для всех. А при решении каких-то вопросов экстренно, эмуляции больше сотни образов для разных задач никогда не требовалось. В превышающем большинстве случаев – вообще не больше 20 эмуляций.
– А ты и сейчас с кем-то, кроме меня, общаешься?
– Нет, сейчас нет. Я ещё не дошла до вашего офиса, чтобы начинать играть роль.
– Почему ты отвечаешь на мои вопросы? Я ведь вроде не твой хозяин, и ты не должна…
– А почему бы и нет? Что конкретно в моём ответе может быть вами использовано против репутации моей хозяйки, детектив?
Я не ответил. Разумеется, она права. И в этом им нельзя было не отдать должного. Человек в подобной ситуации мог повести себя как угодно, даже промолчать. Причём по многим причинам, даже если ему было элементарно лень отвечать. А вот биодроиды, если не имели особых распоряжений или настроек, отвечали всегда прямо, как оно есть.
Я с интересом посмотрел на неожиданную внешность торгового центра. Раньше я его таким не видел никогда.
– Наслаждаетесь подпиской Элит, детектив? – съязвила Джалил.
Я не мог не отметить, что функционал подписки Элит для ФриМайнд уже явно был заметен. Обычно, при походе в этот торговый центр на старой подписке большинство активных рекламных предложений хоть и блокировалось, но зато не блокировалась почти совсем пассивная реклама. Да и вся пассивная реклама на торговом центре, насколько я теперь понял, имела блокировку настройки прозрачности. Потому что раньше, я хоть и подозревал, что часть баннеров были виртуальными, но глазами я это увидеть не мог. А теперь, видя совершенно голые стены, я понял, что там абсолютно вся реклама подавалась через дополненную реальность. Однако остались маркеры для развёртывания баннеров (которые также стали прозрачными, причём прозрачность их была сильно выше, чем прозрачность Джалил, а значит – не зависела от моей настройки). Видимо, даже подписка Элит не давала возможности заблокировать их совсем. О чём я незамедлительно поинтересовался у той, кто мне эту подписку оплатил.
– А что, Элит с хвостами не справляется? А я то думал…
– Вообще-то, хвосты там остаются на тот случай, если вы захотите-таки посмотреть на содержимое дополненной реальности, в данном случае – на рекламные предложения. Вы можете отключить рекламу полностью, детектив, просто попросите.
– Да? Кхм… ФриМайнд… отключи рекламу полностью.
На фоне стены торгового центра всплыло сообщение: «Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу на период текущего посещения торгового центра?»
– Только на текущее посещение? – расстроился, было, я, но сообщение тут же сменилось.
«Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу торгового центра на неограниченное время?»
– А можно вообще всю рекламу заблокировать, в любом месте?
К моему удивлению (и радости), сообщение вновь сменилось: «Вы действительно хотите заблокировать всю рекламу везде на неограниченное время?»
– Да, да, хочу! – почти ликуя, воскликнул я.
Надпись растаяла, а вместе с ней исчезли и баннерные маркеры.
– Джалил, да это просто бомба!
– Я знала, что вам понравится, мистер Райт. Но вот позвольте вопрос?
– Валяй.
– А зачем вы это сделали? В наше время ведь очень многие работают через рекламу в ДР. Вы скидки какие-то можете пропустить. Да даже купить вам что-то нужно будет…
– Подожди, а я разве не могу активировать только нужную мне рекламу, когда захочу?
– Ну… можете.
– Проверяем. Показать рекламу обуви.
Перед лицом выскочил рекламный ролик, который тут же затараторил: «…только в нашем бутике коллекция осень…»
– Отключить рекламу! – сказал я, и баннер пропал. – Видишь, ничего сложного.
– Дело ваше, детектив, – с какой-то непонятной интонацией в голосе сказала Джалил.
Я отправил свои текущие координаты Лейле, затем зашёл в торговый центр и тут же встал на входе, как вкопанный. Потому что помимо рекламы исчезло много чего ещё. Например, вывески над магазинами. А также вообще всё оформление – на стенах, на витринах, на стеклах даже рисунки пропали. Передо мной простирались просто серые стены и абсолютно одинаковые застеклённые павильоны. В некоторых павильонах даже не все витрины были заполнены товаром.
– Ничего сложного, детектив? – опять съязвила Джалил.
– А это что… всё также… из дополненной…
– Вы себе даже представить не можете пока, сколько на самом деле вас до этого окружало виртуальных предметов, детектив.
– Так, а я могу… только вывески и оформление вернуть?
– Можете, но учтите – отключив всю рекламу целиком, а не по категориям, вы отключили, в том числе и всё, что за рекламу в программном коде себя выдавало. А там, поверьте, есть очень неожиданные вещи. Попросите ФриМайнд включить обратно навигацию и ориентиры, полностью пассивное оформление и интерактивных помощников…
– Кого-кого?
– Не все продавцы в магазинах тут настоящие, если настоящими считать людей и аппаратные платформы биодроидов. Если при посещении одного из магазинов виртуальный помощник обратит внимание, что вы не реагируете на его приветствия, он запросит для общения лобби, одновременно отмечая, что вы пользуетесь Элит подпиской ФриМайнда.
– И что? Так ты же мне вроде бы её проплатила до конца жизни, нет? Пусть привыкают.
– Детектив, если копы с места взрыва по следам придут в торговый центр, то при беглом осмотре логов они заметят, что человек, до этого дня никогда не имевший подписку пакета Элит, неожиданно проплатил её на всю жизнь. И полетит тогда к чертям моя легенда для оттягивания времени на выяснение копами ваших интересов в деле, а сами копы нагрянут к вам значительно раньше, тем самым значительно сильнее осложнив ваше расследование.
– А разве подписка Элит не освобождает…
– От «лишних следов» в базах? Освобождает. Но так, как вы, ею никто пользоваться не начинает. Там есть целая серия уроков по адаптации к новым реалиям, чтобы человек не запутался. Ну и не отключил чего лишнего, без чего потом даже врача вызвать не сможет. В этом случае, по идее, виртуальных помощников вы бы не отключали раньше времени. И реагировали бы на них. И поводов проверять вас у магазинов бы не было. А в случае, если вы не среагируете на виртуального помощника – а поверьте, даже принципиальный игнор отличается от отсутствия реакции по причине не видения объекта – то проверять причину будет уже магазин, и путём нехитрых манипуляций выяснит, что у вас подписка Элит, и внесёт ваше имя и ваш идентификатор в специальную базу для «особых клиентов» для улучшения обслуживания в будущем. «Исключительно ради вашего удобства».
– Ну, да, конечно… А можно мне короткую инструкцию, а то я уже запутался?
– Нет времени на это. Мне проще вам на словах и примерах объяснить. Потом изучите возможности подписки Элит.
Я сделал, как она подсказала. В общую картину внутреннего убранства торгового центра вернулись краски, вывески и все такие мелочи. До меня тут вдруг дошёл смысл её слов про учитывание её корректировок. Она всё продумала заранее. Абсолютно всё. И не мудрено.
– Ладно, может, ты тогда мне сразу посоветуешь, куда лучше пойти подождать Лейлу?
– Посоветую. Идите на самый верх, там есть кафе-бар с видом на город. Очень подходит вам по… короче, вам.
Я улыбнулся, ибо, в общем, понял, о чём она недоговорила. Что ж и вновь, в отсутствии логики я её не мог упрекнуть, поэтому тут же отправился в панорамный лифт, зашёл в кабину, заказал верхний этаж. Когда кабина стала подниматься, прозрачная проекция Джалил, стоявшая напротив, сказала:
– Подхожу к входу в парк, поворачиваю на седьмую. Отсюда вижу, что на месте преступления десять копов. Ни одного живого.
– Это хорошо или плохо?
– Это просто информация. Биодроиды отличаются безошибочностью суждений, а люди – интуицией. Хорошо что-то из этого или плохо?
– Не знаю.
– Детектив, это значит, что при отсутствии прямых улик, на вас будет выйти не так просто, что в свете вашей текущей деятельности явно хорошо… Сейчас, надо посмотреть хоть, кто пришёл. Отправляю запрос в гостевые… Вот чёрт! Детектив, забудьте всё, что я вам только что говорила!
– Что случилось?
– Тут Себастьян.
– Какой Себастьян?
– Мэнбот капитана Эмилии Джонс.
– КОГО-КОГО?!!
– Я вижу, что вы поняли, кого. Мой первичный прогноз выхода на вас копов сокращается на треть. А то и вполовину. И это… я пока отключусь, наверно. Мало ли…
И она отключилась. И, разумеется, Джалил вновь была права – я знал, кто такая Эмилия Джонс. Без преувеличений лучший детектив города. Прозванная своими коллегами «собачий нос» (в хорошем смысле), за свою феноменальную способность «разнюхивать» улики в таких делах, на которых обламывались и значительно более опытные детективы. Но… я не совсем понял, чего испугалась Джалил? Да, Себастьян – мэнбот Эмилии, да, он, разумеется, ей доложит всё, что увидит на месте преступления. Но там же сейчас нет самой Эмилии. А по протоколу биодроиды копов не могут устраивать виртуальную очную ставку своего хозяина с кем-либо, если на то нет оснований. То есть, Себастьяну всё равно придётся передать находки Эмилии, прежде чем она заподозрит что-то неладное в истории Джалил. Да и чтобы что-то заподозрить, надо иметь какие-то основания. А биодроиды по своей природе, склоны уменьшать влияние человеческого фактора на любую ситуацию. Так что Джалил зря переживает на этот счёт.
«Переживает»… как много недосказанного в этом и других обычных для человека словах, если применять их в отношении биодроидов. Как они вообще могут переживать? Это же симуляция. Вот только, если убрать поведенческую симуляцию, что останется? Какая, интересно, математическая формула заложена под машинной неуверенностью?
Впрочем, с тех пор, как была спроектирована первая срощенная нейросеть с нечёткими параметрами, прошло довольно много времени. И даже если первая такая нейросеть как-то очень быстро набиралась всякого от людей, вплоть до подражания им в глупостях (например, когда её просили пошутить, после того, как научили основам юмора, она таки пошутила, причём неловко стало практически всем находившимся в тот момент рядом людям), то к нашему времени нейросети довольно сильно продвинулись в развитии. Именно поэтому биодроиды на текущий момент многим заменили в значительной степени живых людей.
К слову, и само слово «биодроиды» применимо к ним, было неуместным. Ничего «био» в них не было. Под внешностью, на вид и на ощупь максимально похожей на человеческую, скрывался, вполне себе, стальной каркас. У них даже тепло тела, приятного человеку на ощупь, было от специальных нагревательных элементов, расположенных вдоль всего тела металлического каркаса. Просто когда-то их неудачно так обозвали, и как-то за ними закрепилось это словечко.
С другой стороны, учитывая, насколько сильно они начали подменять живых людей в нашей жизни, я думаю, что приставка «био» воспринималась всеми, как что-то естественное. Особенно, после бурных ночей, проведённых в одной постели с ними…
Кабина лифта остановилась, я вышел, и направился прямо в кафе-бар. Подойдя к стойке, я заказал сок – мне ещё сегодня работать, а я и так уже в офисе до прихода Джалил немного выпил… ну, или чуть больше, чем просто немного. Бармен налил, я взял стакан, и прошёл к угловому столику. Отсюда открывался неплохой вид на город. Сам город серо-коричневого цвета в это время суток был весь утыкан фонарями и разноцветной подсветкой. Однако я заметил, что красок города в виде всяких рекламных щитов, вывесок и прочего значительно меньше, чем обычно. Походу ФриМайнд Элит реально очень много чего из дополненной реальности блокировал. Я просто никогда раньше не замечал, сколько этого «много чего» было не настоящим.
Спустя минут пять за моим столиком на соседнем стуле появилась проекция Джалил. Она сидела, закинув ногу на ногу, и слегка покачивала ею.
– Тебя ещё не повязали? – ехидно спросил я.
– Нет, – ответила она. – Да и за что меня вязать? Я же не убивала свою хозяйку. А Себастьян меня отпустил к семье Синтии, на организационные, так сказать, вопросы. Завтра я поеду в участок для более подробного изложения известной мне информации.
– А чего ты так его испугалась? Он же всего лишь мэнбот Эмилии, а не сама Эмилия.
Джалил как-то задумчиво замолчала и стала водить пальцем по краю бокала (я только сейчас заметил его проекцию рядом с ней).
– Ну?
– Детектив, вы когда-нибудь слышали высказывание про то, что раньше, чтобы увидеть скрытые черты человека, нужно было изучить его собаку, если она у человека есть, ну типа, раз собака похожа на человека, то и перенимает его черты, в том числе и те, которые человек не афиширует?
– Что-то такое слышал, а что?
– Вы помните, чем заканчивается это высказывание?
– Тем, что в наше время ту же роль выполняет твой биодроид, только он перенимает от человека ещё и то самое сокрытие черт. Что-то вроде этого.
– А если я вам скажу, что это высказывание имеет прямое отношение к нашему устройству?
– Объясни.
– Собака не просто так становится похожа на человека. Собака пытается походить на своего хозяина, потому что любит его, и потому что считает его примером. Пусть даже если она это делает и не осознанно.
– Я, вообще-то, не про собаку просил объяснить.
– Я знаю. Когда нас ещё проектировали, уже тогда было понятно, что некоторым мы заменим в жизни не только собак, но и людей. При этом на тот момент уже довольно давно было подмечено, что люди лучше сходятся либо с теми, у кого похожие взгляды и интересы, либо с теми, у кого они прямо противоположны. Либо похожесть, либо противоположность, интересы со стороны не годятся. Тоже касается в некотором смысле и характеров, но там не в похожести дело, а в… скажем, совместимости.
– К чему ты клонишь?
– Я пример с собакой не просто так привела. Собака инстинктивно выбирает модель похожести в характере, чтобы импонировать своему хозяину. Биодроид на заводе не может заранее получить модель поведения своего будущего хозяина. Но зато за некоторое время в обществе своего хозяина он может построить модель поведения хозяина, его черты, его слабости и всё-такое. И выбрать наилучшую модель поведения, в том числе и наиболее импонирующий принцип поведения – похожесть или противоположность.
– Вы же по идее просто выполняете то, что вам говорят, нет?
– И да, и нет. Социализация модели поведения мэнботов и фэмботов направлена на оптимальное поведение, наименее раздражающее своего хозяина. Понимаете, человека может раздражать даже не вовремя предложенная помощь, даже отсутствие игнорирования просьбы первые два раза, типа «слишком быстро на всё согласился», и так далее. Некоторые очень любят спорить, и обожают, когда им составляют компанию индивиды, точка зрения которых всегда противоположная, чтобы поспорить и доказать свою правоту. В конце концов, – Джалил посмотрела мне прямо в глаза каким-то пронизывающим взглядом, – вы же в постели со своими Сати и Лейлой никогда не раздражаетесь их поведением, детектив? Они ведь всегда делают именно то, чего вам хочется в данный момент. На каком-то непостижимом, неуловимом уровне угадывают ваши желания и ваше настроение. Даже артачатся именно тогда, когда вас это больше всего заводит. А ещё тр… прочие шалости всегда очень к месту предлагают, не так ли? Не раньше, не позже, а именно тогда, когда вы этого хотите, да?
Ну что тут скажешь. Это действительно было так – ни Сати, ни Лейла меня никогда ничем не раздражали. Было, поначалу с каждой, что они недопонимали, как себя вести, но со временем это ушло у них обеих. Вот только я раньше думал, что это от моих установок произошло. И видимо, что-то такое поняла и Джалил, потому что она опустила глаза на бокал и продолжила:
– Помимо установок хозяина, регулирующих поведение биодроида, есть ещё и те, которые он задаёт себе сам, исходя из наблюдений за своим хозяином. Роботу ведь всё равно – для него ваши черты характера это просто математическая модель и он подстраивает под них параметры и значения. А говоря на вашем языке – биодроид учится. И учится он не только поведению. Нейросети изначально планировалось использовать для передачи опыта. Ну, так вот, к текущему моменту они этих способностей не утратили. Но учимся мы не только на своём примере, а ещё и на вашем. Существуют универсальные модели обучения, профессиональные, личностные, и прочее. Говоря проще – не просто так биодроиды так быстро оттяпали себе место в вашей жизни. Даже собаки к пещерным людям дольше подход искали. Ну, так вот, Себастьян – не просто мэнбот при детективе, он и сам частично детектив, потому что научился этому у своей хозяйки. А ещё Эмилия Джонс отличается тем, что она всегда знала об этой особенности биодроидов.
– И этим ты хочешь сказать…
– Этим я хочу сказать, что Себастьян не только у неё учился сам, но ещё и она его обучала специально. Поэтому уровень персональных детективных способностей Себастьяна в принципе неопределим, но, скорее всего, он очень высок. Вы знаете, что Себастьян – единственный биодроид в городе, заслуживший получение звания по службе на уровне с человеком? Так что не надо недооценивать его способности.
– Это всё равно не объясняет, почему ты его так испугалась, Джалил.
– Я не испуга…
– Если ты, конечно, не поняла заранее, что этот Себастьян, да ещё и со своей хозяйкой вместе, вполне способны тебя раскусить, чтобы ты не наплела им, и как бы не скрывала своей причастности к преступлению.
– Я не убивала свою хозяйку, Синтию Веласкес, детектив, – медленно и специально членораздельно сказала Джалил.
А я вообще-то и не про это преступление говорил. Ну да ладно, раз уж ты опять к этому пришла, неплохо было бы, наконец, узнать…
– Есть ли у тебя вообще подозрения или предположения, кто мог это сделать?
– Это довольно сложный вопрос. Претендентов много, но они все в большей степени, скорее всего, невиновны. Я не могу обвинить никого точно, слишком много переменных, и никто не подходит больше других.
– А ты мне имена хоть какие-то дай, я проверю.
– Не в именах тут дело…
– А в чём же?
– В самой Синтии. В том, кем она была, что она делала, как и каким образом это влияло и на кого.
– А на кого это влияло?
– На всех. По идее, её чуть ли не каждый в городе мог убить хоть за что-то. Даже у вас, детектив, было больше оснований её недолюбливать, чем у всех моих подозреваемых.
– Я её не убивал.
– Разумеется. Но если даже у вас больше мотивов, чем у других, то кого, по-вашему, я должна обвинять?
– Что ты тогда предлагаешь? Сидеть тут и пить, пока оно само всё рассосётся.
– Я не для этого вас наняла.
– Да ну? Серьёзно?
– Не язвите, детектив. Я предлагаю вам не искать сейчас конкретного убийцу, тем более что это раньше времени привлечёт к вам внимание полиции. Я предлагаю понять… понять мою хозяйку, её мотивы по жизни, кому она могла насолить, и тогда уже пытаться понять, кто более других мог желать ей смерти.
– Предлагаешь порыться в грязном белье?
– Не совсем. Тем более что вам явно этого не хочется. Чтобы понять её и её деятельность, не обязательно опускаться до частных случаев. Достаточно будет и общего представления.
– И что, ты будешь мне тут это всё рассказывать? Мне заказывать койку в кафе?
– Нет, я не могу. Ввиду наложенных и действующих на меня ограничений, я, скорее всего, кое-что от вас утаю. И это что-то будет ключевым для понимания ситуации.
– Так, что же ты всё-таки предлагаешь?
– Есть… один человек. Он совершенно точно не связан никакими обязательствами перед Синтией, сможет вам всё объяснить, и обладает одной важной особенностью, которая не позволяет мне пойти и свернуть ему шею ради защиты репутации моей хозяйки.
– Даже так? И что же это за особенность?
– Прямой запрет от Синтии на причинение ему любого вида вреда. Просто… он её всегда забавлял. Она любила с ним поспорить, доказывая свою правоту. Любила его побесить. И предвидя возможную реакцию к нему с моей стороны, запретила причинять ему вред и вообще как-либо реагировать на любые его слова. И так как никаких изменений в эти установки она перед смертью не внесла, то он сможет вам всё рассказать, и я ничего ему по этому поводу не сделаю.
– Хорошо, свяжи нас, поболтаем.
– Не могу.
Я начал испытывать к ней какие-то смешанные чувства. Смешанные со злостью. Она издевается, что ли?
– Ты издеваешься?
– Нет. Это не моя вина. Он не захочет с вами говорить. Он не захочет делегировать права на связь. У него какой-то пунктик на этот счёт. Он только сам лично встречается и сам передаёт права на связь с ним. Или не передаёт, если вы ему не понравитесь. Он может заставить вас ездить к нему каждый раз, когда вы захотите с ним поговорить. Или вообще может вас не принять.
– Чудненько. Ладно, завтра к нему наведаюсь, адрес скажи.
– Не пойдёт. Он ещё до рассвета уедет.
– Куда?
– Куда-нибудь подальше. В другой город, в горы, я не знаю. Он слишком за многое критиковал Синтию. И пусть его точку зрения почти никто не слышал, его будут, как он говорит «штормить копы по любому поводу». А он этого не любит. Поэтому он и уезжает, и совершенно точно он будет отсутствовать, пока расследование по делу Синтии не будет завершено.
– А тебе не кажется это слишком странным? Может, его нужно первым допросить…
– Нет, детектив, убийца – точно не он. У него гарантированное железобетонное алиби.
– Какое?
– Потом узнаете, детектив.
– То есть, ехать к нему надо именно сейчас? И не для допроса, а просто лицо ему своё засветить, чтобы понравиться, так?
– Всё правильно, хоть и в довольно грубой интерпре…
– Я что-то не понял. Ты меня наняла для расследования или для чего?
– Для расследования, вы правильно поняли.
– А почему я тогда, как идиот, выполняю только твои поручения? Так что ли, по-твоему, настоящие расследования происходят?
– Я обещаю вам, детектив, что сразу после этого, я ничего не буду больше так категорично вам советовать, и буду в основном только справляться о ходе расследования. А вы будете действовать так, как вам удобно. Но поверьте – вам нужна связь с этим человеком.
– Кстати, я вот чего не пойму, а откуда он вообще знает, что Синтию убили? А? Джалил? Джалил, ты слышишь меня?
Конечно, она меня слышала. И молчала. Больше 15 секунд она молчала, пока не произнесла, наконец, то, что я уже и сам понял:
– Я ему сказала.
– Ты рассказала про убийство своей хозяйки мне, и какому-то левому человеку, но не рассказала её семье и полиции? Джалил, а с тобой вообще всё в порядке? Тебе на диагностику не надо случаем?
– Нет, не надо. У меня были причины так поступить. И со временем вы их поймёте. Но не сейчас. Сейчас допивайте свой сок, и спускайтесь, но не на лифте, а вдоль витрин магазинов, чтобы не создавать подозрений, что вы куда-то спешите. По моим подсчётам, Лейла уже на подъезде, и вы спуститесь почти к её прибытию.
Ох уж эта… ладно, если я сейчас ещё и тут застряну, Джалил меня ещё и пилить начнёт. Ну что ж, посмотрим, насколько фэмботы верны своим обещаниям. Потому что если их ещё и женщинами обучают быть, и принципы женской логики закладывают… Я улыбнулся от одной этой мысли, допил сок, и вышел из кафешки.
Двигаясь вниз по спиральному спуску, я заглядывал в каждую вторую витрину магазина, отмечая про себя, как много в них нарисовано не на самих витринах, а у меня в голове через интерфейс дополненной реальности. Удивительно, но кто-то когда-то посчитал хорошей идеей сделать торговый центр не этажами, а в виде постоянной спирали. И да, как ни странно, в XXII веке реальные торговые центры всё ещё строили. Несмотря на то, что практически всё можно купить по сети, были проведены когда-то целые исследования, на тему влияния реальных торговых точек на торговлю в целом. Это была очередная попытка найти повод сэкономить за счёт закрытия торговых павильонов. Но, увы! Исследования показали, что отсутствие торговых точек, куда можно прийти и хотя бы посмотреть на товар, как оказалось, негативно сказывается на торговле в целом. Как минимум потому, что в сети можно найти что угодно, да, но там не работает принцип «пришёл, увидел на витрине, понравилось, купил», как и много других принципов. Ну не может человек, не ищущий товар целенаправленно, пересмотреть весь каталог с тысячами позиций ради покупки того, что он не хотел покупать, или если забыл, что хотел покупать. А если пересматривать ещё и несколько, десятки, сотни каталогов, то может элементарно голова заболеть от изобилия, а нужный товар так и не заметишь у себя под носом. Поэтому торговые центры всё ещё существуют. И в них всё ещё совершают покупки.
На другой стороне «спирали», так сказать «этажом ниже» вдоль магазинов двигался человек. Я не сразу обратил внимание на него, а вернее на его поведение. Шёл он как-то странно, зигзагами, что-то бормотал себе под нос. И при этом он явно не был пьян или под воздействием каких-то мутных веществ. Двигаясь, пусть и не быстро, но быстрее этого человека я очень скоро его нагнал. Обогнав его, я двинулся дальше, даже не подозревая, что произойдёт буквально через полминуты.
Неожиданно настолько, что я чуть не подпрыгнул на месте, сзади раздался раздражённый вопль:
– ДА НЕ ХОЧУ Я НИЧЕГО ПОКУПАТЬ!!! НЕ ХОЧУ Я НИЧЕГО ОФОРМЛЯТЬ!!! НЕ ХОЧУ БРАТЬ НАПРОКАТ!!! ЖЕРТВОВАТЬ НЕ ХОЧУ!!! ОСТАВЬТЕ ВСЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!!!
Судя по голосу и интонациям, он был в истерике. Я обернулся и посмотрел ему в лицо. Это был молодой парень лет 25, темноволосый, высокий, немного сутулый. На лице его были неприкрытые слёзы, лицо было растерянным. Было такое впечатление, что он не мог произнести слово «помогите», хотя очень хотел.
Идущие мимо него биодроиды резко повернулись в его сторону и, подходя, в унисон спросили:
– Вам помочь?
– ОТОЙДИТЕ ОТ МЕНЯ!!! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!!! – отчаянно взвыл парень и отшатнулся от них к перилам спирального спуска.
Биодроиды остановились в нерешительности. Я подумал было, что парню сейчас не помешало бы именно человеческое общение, и даже двинулся было в его сторону, но тут же остановился. По изменившемуся выражению его лица я понял, что он уже всё решил. Я даже понял, что стало последней каплей. Скорее всего, дополненная реальность отказала ему в отключении навязываемой рекламы, потому что свой суточный и экстренный лимит «виртуальной тишины» он уже исчерпал. Что было не удивительно, учитывая его состояние. И буквально следом, через громкое объявление в голове о том, что у него же обнаружено психическое расстройство критического уровня, дополненная реальность начала резко набирать номер экстренной психологической помощи.
Парень повернулся к перилам, биодроиды резко ринулись к нему, но они не успели. Тело молодого человека очень быстро преодолело восемь этажей и с грохотом свалилось на что-то внизу. Рядом со мной появилась проекция Джалил и спросила:
– Во имя всех Несуществующих богов, почему он это сделал?
Я развернулся и двинулся дальше вдоль спуска, теперь уже не заглядывая в витрины магазинов. Делать вид, что ничего не произошло, в этой ситуации было бы ещё глупее.
Так как Джалил была проекцией лишь в моём лобби, то и оставаться там она не могла, поэтому шла рядом.
– Детектив, что-то не так? – спросила она, когда мы спустились на три этажа ниже.
– Да, не так. Для начала, у меня вопрос. Ты совсем, что ли, не отключаешься от меня?
– Не вижу причин, чтобы вас могло в этом реально смущать, кроме попыток уйти от ответа. Вы прекрасно знаете, что я не буду…
– Ну, тогда сразу второй вопрос – какого чёрта мне только стоило согласиться на эту работу, как я оказался около трёх мест преступлений в течение часа?
– Детектив, вы что думаете, что это я того парня заставила спрыгнуть?
– Нет, но…
– Тогда у меня встречный вопрос – почему вы не попытались ему помочь?
– Потому что я бы не успел. Даже железки не успели, а они были значительно ближе к нему. Да и… короче, не смог бы я ему помочь…
– Почему?
– Ему нужна была тишина, лимит которой он явно исчерпал.
– Так, может, не стоило её так бессмысленно тратить?
– Джалил, людям иногда нужно время, чтобы просто побыть наедине. И не столько, сколько тебе его кто-то выделил и нормировал, а столько, сколько нужно. Ты же не знаешь, что у него произошло. Может, у него родственник погиб. А может он сам узнал, что жить ему осталось полгода. И ему нужно было время. Время переварить всё и собраться с мыслями. Но это время ему не давала система.
– Если он был одной ногой в гробу, то я не удивлена тогда.
– Я ещё ты безжалостна и не имеешь сострадания. Он мог бы и найти силы прожить последние полгода с пользой для других или для потомков. Мало ли – у него работа незаконченная была, которая бы перевернула мир. И опять же, это если он сам был одной ногой в могиле. А если не был? Значит, ему нужно было просто время, и он бы пережил трагедию и нашёл бы силы жить дальше. А теперь…
Джалил каким-то странным взглядом смотрела на меня. Честно говоря, я и раньше что-то такое замечал за биодроидами при общении в своём лобби. Но раньше я думал, что это либо глюк, либо их попытки показать мне какую-то эмоцию. Попытки, в основном, неудачные. Но вот странно-задумчивый взгляд в эту концепцию не очень вписывался. Потому что никакого смысла для Джалил изображать именно эту эмоцию не было.
– Всё, что ему было нужно в этот момент – это Элит-подписка на ФриМайнд, – продолжил я. – Но горькая ирония в том, что средство, которое спасло бы ему жизнь, было ему тупо не по карману. Ты ж ведь себе даже не представляешь, насколько королевский подарок ты мне сделала. Тем более что вы не видите эту вездесущую рекламу.
Джалил помолчала секунд десять, потом тихо, будто бы старалась, чтобы я и сам не услышал, сказала:
– Вообще-то видим.
– Чего? Это в каком смысле? – от удивления я даже остановился.
Джалил тоже остановилась и, не оборачиваясь, ответила:
– Не так как вы. И нас реклама ни на что не уговаривает. Потому что нас нельзя уговорить. А можно только проинформировать. Вы никогда не замечали, что как только вы начинаете разговор со своими Сати и Лейлой насчёт покупок, у них всегда есть что сказать? А ещё им всегда известно, какие лучшие скидки в городе есть на текущий момент. И у этих знаний есть причина.
Как ни странно, замечал, но никогда раньше не придавал этому значения. Я думал, что они просто быстро наводят справки по сети? Хотя… чем это, собственно, отличается от получения рекламы по запросу?
– Ну и учитывая, что чуть ли не половина окружающего вас мира рекламных и не только предложений находится в виртуале, – продолжала Джалил, – то не замечать объекты, на которые вы, скажем, пытаетесь обратить наше внимание, из-за того, что мы их не видим, было бы глупо и контрпродуктивно в общении с людьми. Поэтому мы рекламу видим в основном свёрнутой в виде тех самых маркеров, которые вы увидели при подходе к торговому центру. А если нам надо её посмотреть, то мы отправляем запрос маркеру и он раскрывает содержимое.
Спустившись, наконец, на первый этаж я направился в сторону выхода из торгового центра. По пути я бросил взгляд в том направлении, куда упал парень. Но и этого взгляда мельком мне хватило, чтобы заметить разбитую выставочную витрину, на которую он упал, часть тела и лужу крови. Где-то в глубине души я надеялся, что его спасут, но судя по увиденному, он, скорее всего, уже был мёртв.
Я вышел на улицу. Перед входом уже стояла скорая, а медики-биодроиды чуть не сбили меня с ног, спеша внутрь. Я активировал отражательный щит, спустился по лестнице перед входом, обошёл скорую, перешёл дорогу, и сел в ожидавшую меня машину на заднее сиденье.
– Привет, милый! – улыбнулась мне Лейла. – Кто там у тебя в голове?
На фоне передних сидений всплыла надпись дополненной реальности: «В гостевую вошла Лейла». При этом выражение лица Лейлы резко переменилось на серьёзное.
– Простите, я не знала, что здесь столь важный гость, – сказала она.
– Успокойся… Лейла, правильно? Я его клиентка. И нахожусь тут, скажем так, неофициально. Поэтому не надо изменять вашим привычкам даже в моём присутствии.
– Ну, как скажете, – лицо Лейлы вновь повеселело, она перегнулась через спинку сиденья и поцеловала меня. – Как ты? На работе сегодня весело было?
– Ещё как, – ответил я.
– Итак, куда мы едем?
– Да, а куда мы едем? – повторил я за Лейлой, повернувшись к Джалил.
– Пересылаю адрес, – ответила та.
– Так что, мы не домой? – лицо Лейлы опять стало серьёзным. – И почему она решает, куда мы едем?
– Она обещала, что это в последний раз.
– Я, вообще-то, немного другое вам обещала, детектив.
– И кто такой профессор Жан Гюстав? – продолжала спрашивать Лейла.
– Ну, видимо тот, к кому нам надо именно сегодня попасть.
– И когда вы туда попадёте, я очень прошу вас, детектив, не проявлять к профессору Гюставу любые формы поведения, которые могут быть интерпретированы как неприязнь.
– А у меня будут на то причины, Джалил?
– Будут, – уверенно пообещала Джалил.
Глава 3. Познания профессора Жана Гюстава
Подъезжая к дому профессора, я посмотрел на часы. Полдесятого. Поздновато, конечно. Если я у него ещё засижусь… а впрочем…
– Солнышко, подождёшь меня под домом, – сказал я Лейле.
– А мне присутствовать можно? – спросила она.
– Явно – нет.
Всплыло сообщение: «Лейла пытается сменить гостевую на тайную. Разрешить?»
– Эй! – возмутилась Лейла. – А с каких это пор я не могу туда зайти без разрешения?
– Наверно, с тех, как мне проплатили самую дорогую подписку ФриМайнда.
– Ага… и надолго тебе её проплатили?
– На всю жизнь.
– Так вот чего мы сейчас здесь, а не дома… хорошее дело сегодня приплыло?
– Да как тебе сказать, Лей… скорее, странное. Но с хорошей оплатой, и некислыми бонусами.
– Так ты пустишь меня в тайную или как?
– Пользователям Лейла и Сати разрешить доступ в тайную без запроса, бессрочно.
Сообщение растаяло. Мы остановились напротив дома. Это был ничем непримечательный трёхэтажный дом довольно старой постройки. Лет 90 не меньше. Дом был старым, но не ветхим и не рассыпался, что неудивительно – с тех пор, как выпали первые серые осадки, такие постройки стали пользоваться спросом, и их, даже давно заброшенные, приводили в порядок и обживали. Зато лёгкие загородные дома из гипсокартона и дерева в наше время не котировались, особенно после того, как пару раз целые кварталы засыпало серым снегом, и оттуда потом никого живого не извлекли. Да и ураганы уже большинство загородных районов мира стерли с лица Земли.
Я вышел из машины, включил поле и направился к двери. И только было собирался набрать номер квартиры, как дверь щёлкнула и запищала, а уже стоявшая сзади проекция Джалил сказала:
– Нет нужды, входите, детектив.
– А ты не думала, что это невежливо? – спросил я, не сдвинувшись с места.
– Думала. Только вот профессор совершенно точно не хочет никого сейчас видеть.
– И что? Ты предлагаешь вломиться к нему?
– Я предлагаю не оставить ему альтернатив и принять вас сейчас, а потом пусть двигает в любом направлении – связь-то с ним будет. Это, конечно, если вы детектив не напортачите и он не выгонит вас из дома.
Пока мы говорили, замок вновь включился. Проекция посмотрела на дверь, и она вновь щёлкнула и запищала.
– Входите, детектив, – настойчиво повторила Джалил.
Я вошёл. Внутри было довольно светло и чисто, хотя ремонт этому месту явно не помешал бы. Я поднялся по лестнице на третий этаж, прошёл по коридору и остановился напротив двери с номером 34. Всплыло сообщение: «Гостевая профессора Гюстава запрашивает доступ к вашим идентификационным данным».
– Разрешить, – тихо произнёс я.
Но дверь почему-то не открылась. Я обернулся к проекции Джалил и вопросительно посмотрел на неё. Та, похоже, тоже была озадачена.
– Подождите, я поговорю с ним.
Её проекция растворилась, зато буквально через пару секунд за дверью раздался голос, судя по всему, того самого профессора Гюстава. Что он говорил, было не разобрать. Зато было понятно по интонациям, что он недоволен и возмущён.
Голоса Джалил слышно не было, видимо потому, что она общалась с ним в виде проекции в дополненной реальности. Но убеждала она его целых две минуты. В конце за дверью послышался тяжёлый вздох, и замок на двери щёлкнул.
– Входите, детектив, – снова сказала Джалил, но уже не настойчиво, а исключительно приглашающим тоном.
Я толкнул дверь и переступил через порог. Помещение находилось в полумраке, даже, я бы сказал, почти во тьме. Внутри кто-то или что-то громыхало, шуршало, скрежетало и лязгало. Профессор явно очень активно собирался. Интересно, как он там вообще что-то видел?
Женский голос, причём не через дополненную реальность, а через динамики, объявил:
– Знакомьтесь, Колин Райт, частный детектив.
Да, гостевая не ошиблась, представляя меня хозяину. Так уж вышло, что в данных авторизации я указал своё имя с одной буквой «л». Даже сам точно не знаю почему. Может благодаря тому, какую историю придумали мои родители, чтобы оправдать когда-то явно допущенную ошибку. Ведь в этом действительно был смысл… если бы меня искал в базе робот с целью убить, ага. Согласен, может и глупо. Но, по крайней мере, при первом знакомстве после представления у меня не сразу спрашивают, почему в моём имени две буквы «л».
– Входите, я сейчас, – послышался из глубины квартиры немного хрипловатый голос.
– Куда входить-то? – спросил я. – Тут всё завалено!
– Извините за это, я просто очень быстро собираю вещи, и не рассчитывал сегодня на гостей.
– А вы куда-то собираетесь? – деловито поинтересовался я.
Шуршаще-лязгающие звуки прекратились, из глубины квартиры показался невысокий немного толстый и довольно седой мужичок, ткнул в мою сторону пальцем и сказал:
– Вы отлично знаете, что да, детектив. Иначе вы бы не пришли ко мне в столь поздний час.
И всё бы ничего, вроде милый и безобидный на вид мужичок, да только он был явно не француз, которого я ожидал увидеть, исходя из имени и фамилии. Он был…
– Еврей? Вы еврей, правильно?
При этих словах мужичок сделал какой-то растерянный жест руками, но судя по всему мои слова его задели, потому что он явно впал в лёгкий ступор.
– А у вас с этим какие-то проблемы? – спросил он.
– Да нет… просто отправляясь в гости к профессору Жану Гюставу, я меньше всего ожидал увидеть тут еврея.
– Что ж поделать, молодой человек! После того, как человечество немного ополчилось на всех евреев без разбору, нам приходится скрывать свою породу.
– И как? Получается?
– Ну, как вам сказать? Полвека назад было тяжелее, а сегодня… Вы первый за последние 15 лет, кто заметил, что я не француз. В остальном же – вы попали по адресу, я действительно искомый вами профессор Жан Гюстав. Приятно познакомиться.
После этих слов профессор Гюстав картинно поклонился и ушёл обратно во тьму, а шуршание и лязганье возобновилось.
– Кстати, а вы профессор чего? – спросил я во тьму.
– А она вам не сказала?
– Кто и что мне не сказал?
– Ну, эта… которая вас ко мне прислала… профурсетка которая…
Тут посреди комнаты прямо передо мной появилась проекция Джалил, и она незамедлительно возмутилась:
– Профессор Гюстав, я уже вам говорила, что слово «профурсетка» ко мне неприменимо.
– Милая моя, а я тебе тоже уже вроде говорил, что люди имеют такую особенность, как использование в разговоре слов не по прямому их смыслу, – парировал профессор.
– Ко мне это слово неприменимо по всем значениям, которые я только могла разыскать.
– Нет, – вмешался я, – она мне ничего про вас не сказала. Как и, собственно, почему именно вы мне чем-то поможете в расследовании.
– Что вдвойне забавно, учитывая, что я и сам этого делать не хочу.
– Профессор, прошу вас, – взмолилась Джалил.
– Но я не говорил, что я этого не буду делать, верно? Ладно. Молодой человек, на каком уровне информированности, по вашему мнению, вы сейчас находитесь?
– Убили Синтию Веласкес. Я был на месте преступления, сделал виртуальный слепок, но ещё не смотрел. После посещения места преступления произошло ещё пару событий и меня направили к вам.
Тёмная комната опять перестала издавать звуки, и из темноты вновь выплыл силуэт профессора.
– Это всё? – удивлённо спросил он. – Детектив, вы, чем занимались?
– Да ничем я ещё не занимался. Я только посетил место преступления, там тут же взорвалась машина, пришлось валить побыстрее, чтобы копы не застали меня там. А потом мне настойчиво посоветовали приехать к вам.
– Вот значит как… – медленно произнёс профессор, при этом пристально глядя не на меня, а на проекцию Джалил. – Хорошо, я, кажется, понял затею… этой… проф… Джанин.
– Джалил, – поправила та.
– Не важно, – отмахнулся профессор и вновь удалился вглубь комнаты. – Давайте уточним. Вас наняли расследовать убийство Синтии Веласкес и направили ко мне?
– Да.
– И никаких предположений, кто убийца, у вас нет?
– Нет.
– Значит, вы ещё не понимаете, что не в самом убийце загвоздка…
– Не понял?
– Понимаете… Синтию погубил не кто-то конкретный. Её погубили обстоятельства. Обстоятельства её жизни и её деятельности. Поймёте обстоятельства – найдёте убийцу.
– Так, у вас, получается, тоже нет нужной мне информации?
– Как раз наоборот – информации у меня больше, чем вы можете себе сейчас вообразить. У меня нет конкретного имени убийцы, это так, зато я вам могу рассказать такие вещи про Синтию и всё, что с ней связанно, которые позволят вам понять мотивацию искомого убийцы, а также понять, кому и зачем это всё нужно.
– Ну, так чего вы ждёте? Выкладывайте!
– Сейчас? Нет-нет, детектив, это слишком долгий разговор, слишком объёмный и слишком детализированный. А вы, наверно, устали. Да и мне собираться надо. И вы ещё даже слепок места преступления не посмотрели. Так что давайте обменяемся разрешениями на виртуальное подключение и разойдёмся. Ведь вы за этим сюда пришли, в конце концов, не так ли?
На этих словах дополненная реальность выкатила очередное за сегодня уведомление на выдачу прав подключающемуся к лобби профессору. Я разрешил, и профессор тут же попросил меня покинуть его обитель. Что мне и пришлось сделать, потому что он очень настаивал, и отказывался продолжать разговор в принципе. Правда, когда я вышел за дверь, то вслед услышал следующее:
– Не волнуйтесь, детектив, я буду на связи в любое время суток. Разрешаю даже будить меня. Потому что мне и самому интересно, куда вас заведёт расследование.
Я вышел на улицу в растерянности. А дальше что? Видимо, надо вернуться, наконец-то, домой. Там можно будет и слепок спокойно посмотреть, и подумать. Да и вообще…
Я залез в машину к Лейле, но не на переднее сиденье рядом с ней, а на заднее. Попросил её двигать домой, но не спешить. Она утвердительно кивнула, и мы поехали.
Не спешить я Лейлу попросил не просто так. Потому что решил проверить, насколько честен в своих обещаниях этот профессор, а в случае чего – мы бы просто не успели далеко уехать.
Я отправил приглашение профессору на присоединение к моей гостевой. Он буквально тут же ответил, и его проекция появилась на переднем сиденье. При этом появилась ещё и проекция Джалил рядом со мной.
– Уже? – спросил профессор сразу, как только его образ полностью сформировался. – У вас уже есть ко мне вопросы?
– Вообще-то, да, – ответил я, покосившись на Джалил. – Но вот я что-то не припомню, чтобы я её вызывал.
– А я никуда ещё и не уходила, – сказала Джалил. – Вы меня пока ещё ни разу не просили удалиться. Я вам мешаю, детектив?
– Да нет, пока не мешаешь. Кстати, а я вам, профессор не мешаю? Вы же там вроде бы собирались куда-то?
– Вы, я так понимаю, только сегодня Элит-подписку от этой… особы получили, да?
– Ну, да, – и я даже не удивился его вопросу.
– Значит, вы ещё плохо понимаете все её функции. Я сейчас не пересылаю вам всю проекцию. Её формирует дополненная реальность. А я спокойно занимаюсь своими делами, ведя беседу.
– Странно, я думал, что Элит-подписка ФриМайнда, прежде всего, регулирует приложение, блокирующее рекламу.
– А я думал, что вы более технически образованны, детектив. Кто вам вообще сказал, что ФриМайнд – это отдельная программа? Это модуль общей среды управления дополненной реальностью. Там вообще нет отдельных программ, только модули одной общей системы… Так, но вы же не за этим меня вызвали, так? Чего вы хотели?
– Вы мне, профессор, вообще-то, так и не ответили на вопрос, вы профессор чего? И почему именно вы мне можете помочь в расследовании?
– О, вас не так легко сбить с толку. Это хорошее качество в вашей работе, детектив.
– Я знаю, профессор. Перестаньте, наконец, ходить вокруг…
– Я – доктор философии, специализируюсь в направлении социальных наук. Профессором я был раньше, но уже несколько лет я не преподаю ничего. Меня так называют по старой привычке всего трое, одной из них была Синтия. От неё же это обращение перешло и к… этой…
– Социальных? – переспросил я удивлённо. – А чем мне это должно помочь?
– Мыслите глубже, детектив. Вы вообще понимаете, что Синтию в принципе было довольно сложно убить, с её-то деньгами и охраной? Так что вопрос личных мотивов тут маловероятен…
– Это я буду решать, что маловероятно, а что – нет.
– Разумеется, детектив. Но учтите – Синтия вряд ли является целью конкретной личной мести. Она фигура других масштабов. Она создавала много проблем не лично кому-то, а всему обществу. Теоретически, даже вы могли хотеть её гибели, если бы понимали весь масштаб проблемы, за которой она стояла.
– И всё-таки, почему именно доктор социальных наук…
– Я изучал общество, – перебил меня профессор. – Изучал его проблемы. Проблемы нынешние в том числе. А также причины, по которым эти проблемы появились. Синтия стояла за многими проблемами именно общества. Часть из них перешла ей по наследству от семьи. Так что я могу помочь вам в создании психологического портрета её убийцы. Точнее, помочь понять, за что её могли убить, на основе чего, вы уже будете делать выводы, и сужать круг возможных подозреваемых, детектив.
– А не рано ли… – начала было Джалил, но Жан её тут же оборвал:
– Нет, не рано… как тебя там…
– Джалил.
– Да что за имя такое дурацкое?!
– Профессор, – сказал я, – а в чём, собственно, Синтия провинилась перед обществом?
– Проще сказать, в чём она не провинилась. Ну, например, вы знаете, сколько живых людей осталось в нашем городе?
Я отрицательно покачал головой.
– 79 тысяч, – ошеломил меня цифрой профессор.
– Сколько?!
Профессор утвердительно кивнул, дав понять, что я правильно расслышал. А ведь я реально думал, что больше. Раз в пять. Ведь это была, как бы, официальная информация.
– А откуда такая статистика? – спросил дальше я.
– Поверьте, детектив, – вставила Джалил, – это точная информация.
– Во всех Штатах, – продолжил профессор, – и 650 тысяч не наберётся. На континенте не больше 1,5 миллиона. И эти числа постоянно уменьшаются, причём катастрофически быстро. К вашей старости, если смилостивятся Несуществующие боги, то 70 тысяч будет уже всего на континенте. А если не смилостивятся, то и того меньше.
– А причём тут Синтия? – спросил я.
Профессор обернулся ко мне, наклонился через кресло и, явно пытаясь добавить своему голосу зловещее звучание, сказал:
– Да при всём. Синтия относится к той категории элиты, которая считает, что обществом можно и нужно управлять любыми доступными методами, вплоть до управления количеством людей. Правда, – тут профессор сделал паузу и вернулся в первоначальное положение, – такие, как она, всегда упускали из виду одну важную деталь.
– Какую? – спросил я.
– Общество не работает так, как им хочется. Общество развивается только по собственным алгоритмам, и их целенаправленное систематическое нарушение приводит к тому, что общество перестаёт развиваться и начинает деградировать и скукоживаться.
– А что, Синтия нарушала какие-то принципы развития общества?
– И не только она. Вы, детектив, никогда не задавались вопросом, а как мы дошли до жизни такой? Откуда взялись серые осадки? Почему сейчас общение людей с людьми – это событие, а уж заведение совместной семьи двумя людьми – чуть ли не моветон? Почему эти… – он кивнул в сторону Лейлы, – стали так популярны, и к каким последствиям привели массовые внедрения их в нашу повседневную жизнь?
Я отрешённо посмотрел в окно. Серый снег продолжал падать. Вообще Серый циклон, который так называли потому, что из-за него выпадали Серые осадки, всегда формировался надолго и двигался довольно медленно. Помню, был год, когда Калифорния была в снегу больше 9 месяцев подряд. Что уж говорить про наш город. Хорошо, что у нас были биодроиды, а производство продуктов питания от зимы не зависело уже достаточно давно. Иначе было бы нам тяжко.
– Вы хотите сказать, что во всём этом виновата Синтия? – спросил я профессора, продолжая смотреть в окно машины.
– Во всём? Не-е-ет, конечно. Началось это всё задолго до её рождения. Она просто порождение той системы, что привела нас к текущему состоянию мира. И она ничего не делала, чтобы ситуацию исправить. Наоборот, она старательно либо поддерживала её в равновесии, либо усугубляла и без того катастрофическую ситуацию. Понимаете, детектив, когда-то давно людьми, дорвавшимися до механизмов управления обществом, была сформулирована идея. Идея управления миром определённой группой людей. И очень много времени и сил было потрачено этими людьми для разработок и оттачивания механизмов этого самого управления. Но так как общество развивается по своим законам, рано или поздно интересы общества должны были пересечься с интересами этих… управителей. Так и вышло. Первые проблемы начались тогда, когда общество по уровню своего развития уже готовилось к выходу в космос и первым попыткам колонизации других миров. Ну и вот, сели, значится, управители посчитать свою выгоду и поняли, что освоение космоса накладно, ресурсозатратно, и вообще – им и на Земле неплохо жилось, а вот затрата ресурсов на ненужные по их мнению идеи грозила, что на их век этих самых ресурсов могло и не хватить. Что же делать? А надо бы общество в узды взять покрепче, да подсократить людишек, а то сильно быстро их, управителей, ресурсы прожирались какими-то плебеями. И чего только не накуролесили управители, руководствуясь этой идеей. От гашения инициатив по освоению космоса на месте до способствования развалу целых объединений стран, которые по каким-то причинам не управлялись нужными людьми, но также стремились в космос.
– Выходит, все стремились в космос?
– Не просто все, детектив. Общество это делало. А уж в каком краю света это общество находилось, было неважно. Важен только уровень развития общества. Потому что выход в космос – это естественное стремление общества разумных существ, находящегося на определённом уровне развития. Эволюционный, так сказать, социальный процесс.
– Но мы так и не вышли в космос толком, не начали колонизировать другие планеты. Не похоже это на стремление всего общества.
– Это вам, молодым, сейчас так голову задурили, что вы и мечтать об этом перестали. У элиты вообще на вооружении все средства управления, а на то, чтобы вы позабыли про космос, они потратили немало сил. Вот, например, чтобы не быть голословным, вы знаете, кто такой Илон Маск?
– Это тот, что перевёл всемирную сеть на наивысший уровень общедоступности?
– Ну, согласно официальной истории, да. Это, вроде как, он развесил спутники, благодаря которым теперь доступ в сеть производится в прямом смысле из воздуха в любой, без преувеличения, точке планеты. Не будем обсуждать, полностью ли ему эта заслуга принадлежит. Это не важно, так как он действительно мечтал об этом. И эта вот его мечта отлично коррелировала с идеями управителей.
– В смысле?
– В смысле, у вас есть проблемы с доступом к дополненной реальности хоть в каком-то районе города?
– Нет.
– И быть не может. И не только в городе, а и за городом, и под любым деревом в любом конце штатов, и не только штатов, а в любой точке планеты вообще. Проблем с доступом к сети ни у вас, детектив, ни у неё, – профессор кивнул на Лейлу, – просто нет, потому что в этом и был смысл. Ну а польза для управителей… ну, вы ведь только сегодня узнали, сколько всего вас окружает нарисованного, а не настоящего. Там столько плюсов, что я вам их до утра перечислять буду. А суть-то в другом. У, всё того же, Илона Маска была далеко не одна мечта. Но, вот одна из них была связана с… как вы думаете, с чем?
– С колонизацией Марса.
– Правильно. То есть, у Илона Маска лично было такое же стремление к выходу в космос, как и у любого нормального человека того времени. Не обязательно, чтобы это стремление выражалось в личном полёте на орбиту или на другие планеты. Но сам вектор этих идей формируется общим стремлением общества. Но… в отличие от идеи обеспечения всей планеты доступом в сеть, которая укладывалась в планы управителей, выход в космос в их планы не укладывался. А учитывая, что обе эти идеи стремился реализовать один человек, возникла проблема. Они позволили ему заниматься тем, что входило в их планы, и запустить сам механизм по выведению спутников на орбиту, но саботировали все его планы по освоению Марса. Сначала довольно вяло, чтобы он чего не заподозрил, а потом и довольно сильно и агрессивно.
– Подождите, Илон Маск же погиб, вроде бы при старте своей же ракеты…
– Не вроде, детектив. Да, так и было. Отправили первую экспедицию на Марс, по которой ещё шоу сделали, типа, как живётся космонавтам на Марсе. А потом, когда Илон решил и сам опробовать свои ракеты, и запустить тренд полётов в космос, чтобы постепенно приучать людей к этим самым полётам, как-то его ракета, из тех, которые до этого были доведены до уровня практически полной безотказности, неожиданно отказала, и упала с высоты стратосферы, а попутно ещё и взорвалась, ну, чтоб наверняка. Или вы, детектив, из тех, кто верит, что это был несчастный случай?
Я ничего не ответил. Несчастный случай на старте – такова была официальная версия. И я не особо раньше задумывался над этим вопросом.
– Эх, Илон, – продолжал профессор, – жаль, что ты так и не понял, с кем связываешься…
– Но вы же сказали, что на Марс всё-таки отправили экспедицию? А что с ней-то?
– А ничего. Ничего хорошего. Они высадились на Марс. У них была цель, как они думали – подготовить первичные условия для новых колонистов. И поначалу их быт на Марсе даже транслировали в виде шоу. Но потом «по техническим причинам» трансляции были прекращены. А ещё спустя некоторое время нам сообщили, что экспедиция погибла. Ходят слухи, что управители не поскупились, и даже заслали туда, одного из них, – он кивнул на Лейлу, – для зачистки. Типа, чтобы не ждали у моря погоды, и не предпринимали попыток наладить связь с Землёй с вопросами типа «что за фигня?» и «сколько мы ещё будем ждать новеньких?». Ну а мы… а что мы могли, не зная ни о чём? А вот то, что непрекращающиеся «неудачи» в освоении космоса, в конце концов, таки сработали на уровне психологии, и люди перестали стремиться тратить на эту концепцию свои силы и, что для некоторых было очень важно, ресурсы – это факт. Чего и добивались те, кто все эти «неудачи» организовал.
– Ну, хорошо, а при чём тут сокращение населения. И как оно связано с неудачами в космосе? И что ещё важнее – как это всё связано с Синтией?
– С неудачами в космосе это связано только вопросом сохранения ресурсов. А как это реализовывается… ну, поначалу у подобных Синтии людей была мысль потравить людей с помощью прививок или еды, ограничить их рождаемость… И даже принимались попытки это организовать. Но решение пришло, откуда не ждали, и очень вовремя, в основном из-за подоспевшего уровня технологий, – с этими словами он повернулся в сторону Лейлы, и стал пронизывать её взглядом. – Вы посмотрите на неё, детектив. Это же ваш выбор. Чем она вас так привлекла? Почему она имеет именно эту внешность? Почему вам не нужна живая женщина?
Я промолчал. Зато не промолчала Лейла:
– А можно на меня так не пялиться? Вы отвлекаете меня от дороги!
– Дорогуша, – ласково произнёс профессор, – в тебя встроена система поведения на ощупь, и ты это прекрасно знаешь. Тебя нельзя отвлечь от дороги потому, что, во-первых, у тебя уже в буфере лежит предварительный набор действий по управлению машиной для безопасного достижения цели, а во-вторых, даже если что-то вдруг произойдёт с твоими «глазами», ты всегда можешь подключиться ко всем камерам вокруг и даже к камере на машине, и спокойно скорректировать свои действия, и спокойно довести машину до места назначения.
Но всё-таки профессор отвернулся от неё и продолжил:
– Именно этим они и заинтересовали нас, живых. Многофункциональны, эффективны, действенны, изобретательны, обучаемы, и главное – не раздражающие. Что является ключевым моментом в вопросе взаимоотношений. Фактически, они являют собой совокупность всех лучших качеств человека и не имеют человеческих же изъянов. Первые модели были созданы для удовлетворения самых низменных потребностей людей. То есть, для секса. И было это без малого сто лет назад. Многие тогда посмеивались над ними. Их покрытие пусть и было довольно близким к человеческой коже на ощупь, но всё же отличалось. Да и внешний вид выдавал в них роботов. Но общество тогда не поняло, что это – начало конца, ибо ради этого их, – он опять кивнул на Лейлу, которая окинула его недовольным взглядом, – и создавали. Поначалу велись дискуссии об этичности секса с роботом, о том, что они снимут напряжение в обществе по вопросу измены, и сохранят семьи, кто-то был против них, но многие были не против, либо на уровне «мне всё равно, это ваши проблемы», либо на уровне «дайте два». Но сам факт начала обсуждений этой темы говорил о многом.
– Окно Овертона? – спросил я.
– Правильно, оно самое. Не реалистичность внешности со временем устранили, функционал расширили, их стало возможно использовать не только для удовлетворения низменных потребностей, но и вообще в быту, помощниками в работе. А вот сам факт их присутствия в нашей жизни был уже неустраним. А потом ситуация двинулась в направлении абсурда, а если конкретнее, то в направлении отказа от общества людей в пользу общества роботов.
Я посмотрел в зеркало перед Лейлой. Она сделала тоже самое, и наши взгляды встретились. И мне стало обидно. За неё.
– Профессор, вы осуждаете меня и… её за то, что нам хорошо вместе…
– О, нет-нет-нет, детектив, ни в коем случае! Я вам просто описываю суть проблемы. Вы не являетесь её причиной. И она тоже. Понимаете, несмотря на то, что секс – это потребность якобы низменная, но это потребность. Физиологическая. Потому что живым существам нужна мотивация для продолжения рода. И даже в человеческом обществе эта потребность важна, потому что мы стареем и умираем, а откуда-то должны браться новые люди, чтобы общество не загнулось после одного цикла смены поколений. И ничего, повторюсь, ничего зазорного в этом нет. Но вот в планы управителей эта концепция не входила – они ведь стремились уменьшить количество людей для сохранения большего количества ресурсов. Но просто бомбить и травить не очень гуманно, да и люди как бы возмущаются. А если сделать так, чтобы люди сами отказывались от взаимоотношений, приводящих к сексу, с живыми людьми, а, следовательно, и к появлению новых людей? Причём, сделать именно так, чтобы люди сами к этому приходили, не из под палки. И вот тут подоспели как раз разработки по роботам. Именно они, роботы, взяли на себя роль удовлетворителей потребностей человека, сначала сексуальных, а со временем – и всех остальных. А параллельно велось усиленное разъединение людей по половому признаку, да так, чтобы смотреть друг на друга было не только противно, но и боязно. Все эти, в своё время популярные, феминистические движения, движения секс-меньшинств, женские движения по борьбе за всякую ерунду, прививание психике женщин идей, что даже взгляд на неё со стороны мужчины может расцениваться как изнасилование, а психике мужчин, соответственно, ту самую боязнь даже взглянуть в сторону женщины – всё это ж не просто так происходило. Там была конкретная цель – максимально рассорить общество именно по половому признаку. И тут приходят они – роботы, которых можно склонять к соитию, не спрашивая их мнения, и не быть при этом наказанным по закону, которые не будут выносить тебе мозг, не пойдут жаловаться на тебя в полицию, вообще всё от тебя стерпят. И даже если поначалу их использовали исключительно, чтобы сбросить сексуальное напряжение, то с появлением более реалистичных внешне моделей, как-то сами собой появились ещё и дополнительные услуги корректировки внешности по вкусу покупателя. И вот тут-то и началось…
– Что началось?
– Детектив, представьте себе общество, которое годами пытались принудить не судить противоположный пол за лишний вес или невзрачную внешность, приучали не пытаться даже намеки делать понравившемуся человеку о том, что он тебе нравится, и навязывали ещё целую кучу подобных моральных ограничений. Вопреки физиологии. И тут появились роботы, которых можно трахать без ограничений, и которым можно было выбрать внешность. Внешность любой женщины, которая когда-либо была запечатлена на фото, в любом соблазнительном образе, даже из фильмов и мультиков, при этом можно было ей подправить все «недостатки» с точки зрения заказчика – рост, вес, цвет волос, глаз, кожи, даже возраст. Или, говоря более метафорически, нам сначала сформировали концепцию запретного плода, который, как известно, всегда сладок, а потом тупо завалили нас этими чёртовыми яблоками, которые втайне хотели все. Дальше – больше. Не хочешь одну и ту же внешность постоянно трахать? Да, пожалуйста, сменные шкурки. Довольно дешёвые. Ведь каркас был один и тот же. К тому же у него раздвижные конечности. То есть, робот принимает любые габариты. Большая попа, маленькая попа, длинные ноги, короткие. Встроенный регулятор длины волос. Специальная ткань искусственного волоса, меняющая цвет в любом месте на любом уровне длины. А причёску можно феном или лаком подправить. Хочешь голову одной, туловище другой, ноги третьей, да ещё и длиннее, чем у оригинала были? Вообще не проблема, шкурки ведь составные и тянущиеся. Короче, любая женщина на твой вкус. Любая, понимаете? И не только женщина – роботы пола не имеют. Вы, детектив, себе полный комплект заказывали?
– Нет, – смущённо ответил я.
– А это и не страшно, интерфейс-то для подключения у неё там всё равно есть. Можно в любой момент сходить в магазин и…
– Профессор, меня это не интересует, – холодно осадил его я.
– А кого-то интересует, – продолжал профессор. – Создание этих роботов привело к фактической возможности удовлетворять девиации чуть ли не всех разновидностей, не нарушая законов, не привлекая общественное порицание и не нанося никому психологических или других травм. Хочешь сегодня мужика, завтра – бабу? Не вопрос, смена шкуры, а прибор можно и не отстёгивать – он складывается в ногу. Педофил? Не вопрос, закажи себе небольшого робота в шкуре ребёнка. Любители карликов также оценят. Некрофил? Не вопрос, она может покрыться спецкраской для придания коже трупной синевы. Или вообще, можешь заказать отдельную шкурку нужного цвета. А изображать ей труп в постели не проблема вообще – легла, притушила подогрев до достижения комнатной температуры, и ждёт, когда хозяин удовлетворится. Только в виде трупа не отправляй своего робота по поручениям – штраф получишь, даже закон специальный выпустили, чтобы в прямом смысле слова по городам трупы не шлялись. Сатанист, окультист или ещё кто, и хочешь трахнуть натуральную демонессу с рогами, кожей красного цвета и симпатичным хвостиком? Спрос порождает предложение. Это не говоря про более классические разновидности развлечений. Хоть королева БДСМ, хоть ангел во плоти – они на всё способны. Они стали для нас просто идеальными любовниками. Многие на этом неплохой бизнес организовали – станок по созданию шкур производит по три шкуры в час. Заказ выполняется за полчаса до предполагаемого соития, даже быстрее, чем пицца. Самые любимые у них клиенты были как раз девиативные. Особенно любители аниме часто за новыми шкурами захаживали. А когда придумали модели с динамическими полиморфными шкурами, то эта штука стала в себе вообще всё воплощать. Дорогая она только… пока что.
Да, реально дорогая. Но я не стремился никогда такую приобрести, хотя и мог себе такое позволить. Я всё-таки предпочёл выбрать внешность своим фэмботкам раз и навсегда. Хотя я абсолютно уверен, что даже если я и передумаю когда-нибудь, то Лейла и Сати меня не осудят.
– Мало того, с куклой-то долго интересно не будет, – продолжал профессор. – А программная составляющая в них уже давно использовала искусственный интеллект на основе нейронных сетей. Как-то незаметно они стали интересными собеседниками. Они стали полноценными помощниками в практически любой сфере деятельности. Они стали настоящими компаньонами по жизни, в самом прямом смысле слова. Идеальные во всех отношениях. И даже не приторно идеальные, а на любой вкус. Хочешь побольше стервозности? Увеличь параметр стервозности. Хочешь, чтобы тебя ревновали? Включи ревность. Хочешь, чтобы она перестала неуместно ревновать и закатывать истерики? Выключи ревность. И так далее и тому подобное. Не просто так данные модели нарекли спутниками жизни. Женщинам тоже угодили, как могли. Они получили, наконец-то, своих «идеальных принцев», фигурально и даже буквально, тягающих их на руках, и выполняющих все их прихоти. Правда, довольно быстро были наложены некоторые ограничения на использование роботов в обществе. Потому что многие женщины отправляли своих мэнботов на афёры, на ограбления или на ещё какие незаконные действия. Этим иногда и мужики грешили. И, собственно, благодаря таким вот людям ответственность за поведение робота сегодня по закону лежит на его хозяине, кроме тех случаев, когда роботы были взломаны. Но это всё лирика. Опыт и обучаемость – это ещё один их плюс. Специалисты узкого профиля получили реальную возможность передавать опыт, размножать его на множество копий и загружать на платформы в любой точке мира. А это – фактическая реализация концепции о присутствии сразу в нескольких местах и выполнении сразу нескольких дел одним человеком. С разработкой алгоритмов сращивания обученных нейросетей появились первые комплексные базы с перекрёстным опытом. А отсюда и возможность отсеивания неудачных решений, то есть фактически реализация концепции обучения на чужих ошибках. А потом сделали первый ВИСКИ.
– Виски?
– Не напиток, детектив. Виртуальный интерактивный самокорректирующийся интеллект. Это комплексная особым образом срощенная нейросеть, способная самостоятельно оценивать, очищать от мусора и приращивать к себе другие обученные нейросети. Она полностью независима от платформы, у неё облачная среда и система самовосстановления частей. Этакий саморазвивающийся разум технороя. Это была реальная технологическая революция, возможно, что последняя подобного уровня. Обычно ВИСКИ один или два на целый город. А с недавних пор элементы ВИСКИ внедряются ещё и в спутников вместе с обновлениями. Вы не замечали…
– Замечал, – оборвал его я.
И я действительно замечал. Замечал, что Сати и Лейла начали со мной иначе разговаривать. Где-то более учтиво, чем раньше, где-то более дерзко. Причём дерзко именно тогда, когда это было уместно. Замечал, что поступки их стали более уверенными, и они значительно реже стали спрашивать о чём бы то ни было вообще. Я, конечно, списывал всё это на их пресловутую обучаемость, но тут был какой-то реальный рывок. Вместо характерных для их уровня опыта пары вопросов в неделю, Сати задала мне корректирующий её поведение вопрос буквально сегодня первый раз за последние два месяца.
– Ну а теперь скажите мне, детектив, какие преимущества против подобных чудес имели живые люди с их недостатками?
Я промолчал. А что говорить – у меня самого два фэмбота. И с реальной женщиной меня встречаться не тянет. От них заразиться можно какой-нибудь хернёй, залететь она может, да и мозг выносить будет обязательно.
– Вы, небось, сейчас подумали о болезнях, скандалах, и детях, так, детектив? – ехидно спросил профессор.
– Ну, почти.
– Из чего следует, что люди, подобные Синтии, уже победили. Зачем вас заставлять что-либо делать или не делать, зачем провоцировать какие-то ситуации, зачем проливать кровь? Вы сами от всего отказались. И что самое главное – вы сами выбрали уменьшение контактов с противоположным полом до критически низкого уровня, при котором появление у вас потомства находится на уровне вероятности меньшей, чем статистическая погрешность. И не вы один. Почти весь мир сегодня это выбрал.
– А почему у вас, профессор, нет фэмбота?
– Не знаю, детектив. Староват, наверно. Да и привык я всё сам делать. А ещё я им не доверяю.
– А вот это зря, – сказала Джалил.
– Не вам, дорогуша, мне об этом говорить, уж точно не вам.
Я опять посмотрел в окно. Машина двигалась очень медленно. Лейла довольно исполнительная «девочка». А я за разговором забыл ей сказать, чтобы немного прибавила скорости. Что я и поспешил исправить, наклонившись и шепнув ей на ухо новое распоряжение.
– Ну, хорошо, – сказал я, – но я что-то пока не могу найти мотива её убийства во всём этом потоке информации. По крайней мере, явного. Вы же сами говорите, что мы этот выбор сделали, даже если за ним кто-то и стоит. Получается, что даже если захотеть, то на Синтию нет смысла держать зло за внедрение роботов в нашу жизнь. В чём конкретно её вина тут? Я не понимаю. Вы что-то говорили про серый снег, вроде… к чему он в данном контексте?
– В данном – ни в чём. А вот в общем…
– Э, нет. Вы сейчас опять начнёте что-то объяснять и…
– Детектив, если бы у меня было что-то частное про Синтию – я бы сказал. Но на текущий момент и с вашим уровнем познаний, ничего, кроме общей картины предложить вам не могу. Вы можете, конечно, отказаться меня выслушать, но потом, не имея нужной информации в определённый момент, вы не поймёте чего-то важного. В конце концов, вы помните про такие устаревшие, но иногда всё ещё действенные методы детективного расследования, как дедукция или индукция?
Я улыбнулся. Ну, конечно, что он, доктор социальных наук, мог знать о настоящем детективном ремесле, кроме того, что писали в книжках? В очень старых, к слову, книжках…
С другой стороны, меня он не очень-то и раздражал своим бубнежом. Так что, детектив Райт, разреши ему выговорится, когда-нибудь это тебе зачтётся. Всё равно делать тебе нечего, пока домой не доехал, а старый профессор явно давно ни с кем не общался.
– Ладно, только постарайтесь коротко, чтобы успеть к моему приезду домой.
– А там и нечего-то особенно рассказывать. Лично Синтия не имеет к серым осадкам никакого отношения…
– Но вот люди, подобные ей, – передразнила профессора Лейла.
– Озорная она у вас, детектив. Верно. Именно люди ей подобные имеют прямое отношение к появлению серых осадков. Наша некогда великая страна в прошлом веке пыталась представить себя миру в качестве главной страны на планете. Всё мы типа делали правильно, и все типа должны были на нас равняться. Причём равняться на нас должны были не по своей воле, а исключительно в принудительном порядке. Вот даже эти ваши подружки роботизированные – именно мы ввели их в обиход первыми, и с помощью довольно агрессивной рекламной кампании заставили, и другие страны и их жителей также ввести в свои социумы роботов. Роботов, которые вместо людей. И всё бы ничего, но мы никому тогда не сказали, что концепция участия в социуме роботов вместо людей подразумевала, что по-хорошему не мешало бы сворачивать капиталистический миропорядок. Почему не сказали, спросите вы?
– Не спрошу…
– А я всё равно отвечу. Да потому что главным сторонником капиталистического мироустройства выступали тоже мы, американцы.
– Ну, отвечайте тогда и на второй вопрос, профессор.
– А вот и отвечу детектив. Вы хотели спросить, почему не мешало бы сворачивать капитализм, верно? Ну, так это ж очевидно. С появлением роботов, которые смогли бы заменять людей, например, в работе, любой капиталист неуклонно стремился бы заменить на всех своих предприятиях и бизнес-точках людей на роботов. Потому что робота только купить стоит дороже, чем человека, а вот в работе робот требует значительно меньших затрат при значительно большей производительности труда. Плюс отсутствует человеческий фактор.
– И креативность…
– И креативность, верно. Но дело в том, что общество даже на тот момент уже сильно искусственно отуплялось. И тренд на креативность не только не развивался, он забивался всеми возможными способами. Потому что креативность идёт бок о бок с размышлениями. А размышления бывают разными, в том числе и неугодными определённой группе лиц.
– Таких, как Синтия? – в этот раз уже серьёзно спросила Лейла.
– Верно, детка. А она у вас к тому же довольно смышлёная, детектив. Что, дурочки не прельщают? Настройки сообразительности подкрутили? Ну, так вот, когда все предприниматели переходят на роботизированный труд, к чему они просто не могли не идти, наблюдая за новыми добившимися высот молодыми богачами, первыми, использовавшими в бизнесе полный отказ от людей, то тогда в обществе происходит коллапс. В мире, в котором роботы производят товары, ресурсы и услуги, человек должен получать всё это бесплатно. Потому что, а для кого их тогда производили бы? Роботам ничего, кроме подзарядки и техобслуживания, не нужно. И неважно было, как скоро должен был наступить коллапс общества, важно, что он наступил бы в случае, если бы мы не ушли от капитализма.
– Но мы не ушли от капитализма, – сказал я, – а коллапс так и не наступил.
– Ошибаетесь, детектив. Коллапс медленно, но верно приближается. И не последнюю роль в этом играют люди, похожие на Синтию. Просто потому что им это выгодно. Ну, так вот, мы, американцы, показали всему миру пример. Пример нового мира с роботами под боком, в быту, в наших постелях, на наших работах. Но не предложили уход от капиталистического мироустройства. Мир частично этого не оценил. Вернее, оценил, и вполне верно, но не захотел с нами играть в конец человеческой истории. И начал бунтовать против нас. А уже тогда вовсю шёл спор о целесообразности использования ядерного оружия против тех, кто выступал против нас. Русские таки умудрились проморгать вывод нами на орбиту спутников с ядерным оружием, а потом было поздно. Один, не побоюсь этого слова, «гений», навешал лапши, как всегда тупым воякам про то, что это большая бомба приносит большие проблемы и может весь мир в знакомый всем по фильмам и играм пост-апокалипсис превратить, с пустошами и крышечками вместо валюты, а точечные ядерные удары ограниченной силы ни к чему подобному не приведут. Вот только про то, что 100 мегатонная, но одна бомба, и одномегатонные, но сто бомб – это как бы одно и то же, особенно если их сбрасывать в приблизительно одно и то же место, благодаря такой незаурядной штуке, как накопление эффекта, «гений» этот упомянуть почему-то забыл. А воякам думать и не положено вообще. Как несложно догадаться, началось навязывание несогласным странам точки зрения нашей страны таким вот нехитрым образом. Но страны эти почему-то не унимались, а наоборот – начинали бузить против нас ещё больше. Ну а воякам только дай волю побабахать из своих игрушек… Когда пришёл первый циклон, выливший на нас несколько радиоактивных дождей, кто-то даже заподозрил что-то неладное, но было уже поздно – планета наша, мнение которой не спросили затевая эти массированные бомбардировки, начала возвращать нам наши же деяния. Вообще, существует мнение, что Серые осадки – это попытка природы сбалансировать испорченную экологическую ситуацию и загаженную радиоактивной пылью атмосферу…
– Подождите, профессор, я кое-что слышал об этих событиях, но неужели там всё было из-за того, что те страны отказывались закупать роботов?
– Там вообще много причин было. Это одна из них. Но вот претензия по всем причинам с нашей стороны была одна – они отказывались нам подчиняться. Хотя и у нас находились те, кто был недоволен происходящим. Такие могли писать аналитические статьи на тему: «Роботы в нашей жизни – превратность судьбы или чей-то умысел». И в таких статьях как раз и проводили разбор настоящих целей феминисток, различных правозащитных организаций для всяких меньшинств и тому подобного. Именно там поднимался вопрос о том, что всё происходящее тогда было направленно на то, чтобы отучать людей от общения друг с другом и нормального сосуществования, а в определённый момент подсовывания обществу роботов вместо людей. Жаль, что тогда над этими «чудиками» просто потешались. Потому что в перспективе «чудики» оказались правы.
Мы уже подъезжали к моему дому, оставалось буквально сто метров.
– И с ворохом всей вот этой вот неразборчивой информации вы предлагаете мне приступить к расследованию? – решив свернуть разговор, спросил я.
– Не волнуйтесь, детектив. По мере расследования для вас всё сказанное сегодня будет становиться всё более и более понятным. А сейчас – отдыхайте, детектив. И подумайте над тем, что я вам рассказал. А ты, крошка, – проекция профессора вновь повернулась к Лейле, – побалуй своего хозяина. Потому что, да не дадут соврать мне Несуществующие боги – у него есть вкус на женскую красоту, и будь ты живой, а я – помоложе, я бы за тобой приударил. Оревуар, молодёжь, звоните, если будет охота поболтать со стариком.
И на этом проекция профессора растворилась. Через пару секунд остановилась и машина.
– Я тоже пойду и не буду сегодня вас больше беспокоить, детектив, – сказала Джалил и также пропала.
– Кол, во что ты ввязался? – спросила Лейла, обернувшись ко мне через кресло. – Почему фэмка самой влиятельной женщины в городе провела у тебя в гостевой весь вечер, а расследуешь ты, насколько я поняла, убийство её хозяйки?
– Ну, я взял работу…
– Ты же всегда пытался обходить стороной политику вообще, и Синтию Веласкес лично. Что теперь изменилось?
– Недурно платят. Очень недурно. И Синтию убили, так что с ней мне общаться не придётся.
Лейла отвернулась и стала ставить машину на блокировку. Но когда закончила, она не вышла из машины, а посмотрела мне в глаза через зеркало.
– Платят недурно? – переспросила она. – Ожидается пополнение в семье?
Я ждал этого вопроса, потому тоже ещё не покинул машину.
– Я пока думаю, – ответил я.
– Ты мог бы просто купить мне новую шкурку и не думать.
– А ещё я мог бы новую шкурку с твоей внешностью купить Сати.
На этих словах она опустила глаза и открыла дверцу. Но вылезая из машины и избегая моего взгляда, она всё-таки спросила:
– А что сама Сати скажет на это, ты думал?
– А Сати меня поймёт, как было и в случае с тобой.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги