Золотая клетка

Пролог.

Новенький инфинити несется, набирает обороты в скорости, резко тормозит от чего слышен рев резины трущейся об асфальт.Сломанная игрушка не подаст признаков жизни. Игрушка со зверинными, дикими повадками обмякнет из-за собственной никчемности и через хрипы будет вещать о своем жалком уходе. Сегодня Элиан станет его погибелью.Это животное больше не учует запах ванили и не будет трогать каштановые волосы мерзкими руками когда в очередной раз станет таскать Еву за волосы, не прикоснется к молочной коже оставляя порезы, синяки и садины.

Панельные окна на двадцатом этаже заволок густой туман, опустилась ночь. Напротив его окна простилался вид на спальный район. Он глядел в камеры пока в руке медленно остывал кофе, но он не замечал этого. Его внимание было приковано к подъезду напротив, к той самой двери с облупившейся краской, за которой она сейчас, вероятно, наносила макияж, скрывая следы истязаний тональным кремом.

Воспоминание пришло внезапно, как всегда бывало в моменты тишины. Он видел её раньше много раз, у того самого особняка, но потерял и нашел на парковке у цветочного магазина. Недаром говорят, что потерявший обретает троекратно и сегодня он возьмет свое.

Опустившаяся словно с небес, точно Афродита, тогда она выходила оттуда с букетом белых роз — нелепо огромным, почти скрывающим её хрупкую фигуру и в этот момент её нагнал он. Мужчина, в дорогом костюме с идеальными блондинистой копной и поджарым телом с искаженной гневом, гримасой.

«Ты что, на мои деньги решила сорить? Я сказал — лилии!»

Элиан внезапно замер в двух шагах, не веря своим глазам. Это «нечто» схватило её за локоть так, что букет выпал из рук, белые лепестки разлетелись по асфальту от того что он их топтал, а потом последовал удар, короткий, резкий и привычный, тыльной стороной ладони по скуле. Его Афродита не вскрикнула, даже не охнула, лишь прижала ладонь к лицу и опустила голову, словно принимая наказание как должное. Тогда он понял, что девушка которой он грезит, не впервые принимает удар.

Тогда, жених развернулся и ушёл, бросив через плечо: «К восьми будь готова. Не заставляй меня ждать», а она осталась стоять среди рассыпанных роз и когда подняла голову, Элиан увидел её глаза. Не затравленные, не сломленные, а горящие такой смесью страха и такой глубокой, первобытной ненависти, что у него перехватило дыхание от восхищения. Она выросла, перестала быть той маленькой девочкой, но до конца не осознала, что такое люди и сейчас проглатывает обиду, но Элиан не будет ждать когда головой она дойдет до осознания всего происходящего, он сделает первый шаг. Шаг, после которого она его возненавидит, потому эту тайну он упрячет в шкаф вместе с остальными скелетами укрыв на замок. Он утянет за собой в гроб этот секрет так же, как и другие свои грязные деяния.

Элиан перевёл взгляд на чёрный внедорожник, припаркованный у тротуара. За рулём сидел человек, которому он заплатил пять тысяч долларов. Обычный парень, бывший водитель, которому срочно понадобились деньги на операцию для матери. У него не было криминального прошлого, только отчаянная любовь к единственному родному человеку. Самый опасный тип — тот, кому нечего терять и есть ради кого рисковать, он всего-лишь нашел свою копию.

Элиан изучил маршрут, блондинистый черт выйдет из подъезда через пятнадцать минут, сядет в машину, поедет за цветами. Вернётся через полчаса и вызовет её и тогда она найдет его наткнувшись на бездыханное тело своими бездонными, серыми глазами. А ведь он скучал по этому взгляду, - изучающему, в котором вечно читалась тревожность, она все та же, только вглубь закопавшая свою душу от затравок уродливого избранного...

Он достал телефон и в бешенстве набрал короткое сообщение: «Жди сигнала».

Ответ пришёл через секунду: «Понял».

Элиан поставил остывший кофе на подоконник и провёл рукой по идеально выбритой щеке. Его отражение в стекле смотрело на него холодными серыми глазами — глазами человека, который давно перестал задавать себе вопрос «почему». Он знал ответ- потому что некоторые люди не заслуживают дышать одним воздухом с ней, а мир станет чище на одного мерзавца. Потому что он, Элиан, имеет право вершить этот суд.

Двадцать минут спустя чёрный внедорожник выехал со стоянки. Элиан видел, как жених — Марк, как его звали, Марк Волков — вышел из подъезда с телефоном у уха, что-то резко приказывая на том конце. Даже отсюда, с двадцатого этажа, чувствовалась его властная и истерично-давящая энергия.

«Скоро, — подумал Элиан. — Скоро ты перестанешь существовать».

Внедорожник вернулся через сорок минут. Элиан уже видел из окна, как машина плавно заезжает во двор, выбирая место прямо напротив подъезда. Марк вышел, держа в руках огромный букет алых роз — теперь уже тех, что выбрал он сам. Поднял голову, посмотрел на окна, достал телефон.

Элиан не слышал разговора, но мог представить каждое слово вырывающееся из уст ублюдка.

«Выходи. Я жду».

Она появилась в дверях подъезда, и даже с такого расстояния Элиан различал каждую деталь. Белое платье, которое она, наверное, ненавидела всем сердцем, тонкая фигура, казавшаяся ещё более хрупкой из-за кружевных рукавов. И лицо — прикрытое белым платком, который она прижимала к щеке, словно скрывая слезы или... или то, что не хотела показывать миру.

Она спускалась медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом. Платком она закрывала правую сторону лица — туда, куда обычно приходились удары. Элиан сжал челюсть, ведь видел достаточно чтобы знать: под кружевом скрывается свежий синяк.

Марк шагнул к ней, протягивая букет. Его губы шевелились — наверняка говорил что-то вроде «успокойся, всё позади» или «не позорь меня перед гостями». Идиот. Он даже не понимал, что его последние минуты жизни отсчитывают тикающие часы в машине напротив. Внедорожник зарычал двигателем и Марк не успел обернуться на звук. Удар пришёлся точно в боковую часть. Марка отбросило на несколько метров, букет взлетел в воздух, рассыпаясь алыми лепестками, которые смешались с кровью, прежде чем коснуться асфальта. Звук — глухой, мокрый, окончательный — донёсся даже через установленную его людьми камеру.