Золушка

Глава I (Предисловие)

По мотивам сказки Ганса Христиана Андерсена «Девочка со спичками»

1

Божественная мудрость ласково простиралась над городом, даруя сухую и тёплую зиму.

Юи провела в поместье Сакамаки полтора года. Лето уступило место осени, а пора красных клёнов — сухому зимнему ветерку.

В жизни девушки ничего не изменилось. Вампиры жадничали, ругались, доводили её до истощения, а потом, поставив на ноги, вновь возвращались к забытому старому.

Когда Корделия умерла и Аято вернул любимый кулон, казалось, что жизнь наладится. Но чего ожидать от эгоистичных садистов, которые привыкли получать всё, что им вздумается?

К Новому году у Юи уже не осталось никаких сил. К двадцать девятому декабря Академия Рётэй закрылась на новогодние праздники, и жизнь девушки стала ещё ужаснее, чем прежде. Рейджи пилил, Райто преследовал, Аято вылавливал, Шу подстерегал в самых неожиданных местах, а на Канато и Субару лучше было вообще не наталкиваться. У любителя сладкого в это время года разгорался волчий аппетит, а у Субару — праздничная депрессия. Вот так они и жили, пока одной ночью Комори не вырвалась из лап тройняшек, оставшись на попечении самой себя.

Юи выбежала из особняка на улицу. Её не стали преследовать и загонять в угол: праздничное настроение навевало лёгкую лень и меланхолию. И она бежала…

«Для чего я убегаю?.. — спрашивала она себя. — Я же знаю, что это бесполезно…» — думала Комори, задыхаясь от холодного воздуха.

Эта ночь отличалась от всех предыдущих. Обычно в это время года даже ночью температура не опускалась ниже нуля, а сегодня у неё зубы стучали от холода, и изо рта шёл белый пар. Замёрзшая трава под ногами хрустела, а сгустившаяся над округой тьма заставляла оглядываться каждую секунду.

Юи так устала, напугалась и обессилела, что выбежала на улицу в чём была — когда вампиры ворвались в её комнату и устроили себе маленький праздничный стол. Лёгкий розовый топ, коричневые шорты и белые гольфы… Сапоги остались в комнате: Райто стащил их, когда у него появилась такая возможность. Вероятнее всего, именно поэтому ей позволили так легко уйти. Ноги примерзали к заледеневшей траве, но уже через минуту лёд превращался в воду, согревшись под теплом человеческого тела, и белые гольфы пропитывались холодной талой водой.

Пальцы на ногах закоченели, да и тело давно перестало чувствовать тепло — холодная дрожь забирала всё.

— Я вижу свет… — тихонько сказала Юи, разлепляя глаза. На холоде ей захотелось спать. Она уже почти прислонилась к дереву, чтобы в обнимку с ним встретить Новый год, но впереди, в склепе, где иногда спал Шу, она увидела зеленоватый огонёк.

— Может быть, хоть там тепло?.. — сказала она в надежде и, качнувшись, побрела к гробнице.

Звёзды светили сегодня ярко, но вдруг небо посерело, и пошёл снег. Белые хлопья падали на лицо Комори, и она совсем расслабилась, чувствуя гармонию с самой собой.

В склепе оказалось ещё холоднее, чем на улице. Каменные стены источали поистине могильный холод, а на маленьком круглом столе из того же серо‑зеленоватого камня стояла крохотная свечка. Она горела странным зелёным огоньком, но излучала тепло. Юи скорее подставила свои продрогшие руки, разминая красные от мороза пальцы.

Ветер гулял по аллее вокруг поместья Сакамаки, и, когда он врывался в убежище Комори, клубился со снежинками в паре, задувая её крохотный огонёк.

— Пожалуйста, хоть ты меня пожалей… — жалостливо попросила Юи своего непрошеного гостя. Но ветер завывал, продолжая быстрый вальс в паре с прекрасными ажурными леди.

Свечка потухла, и в склепе стало темно. Юи поёжилась от холода, подумывая, что стоит вернуться, но она так устала… Хотелось спать…

Комори схоронилась на каменной лавке возле стены. Она поджала колени к груди, спрятала в них нос, думая, что это будет её последний ночлег, — и вдруг нащупала на лавке два коробка спичек. Один был полным, а в другом болтались три тощие спички. Юи поднесла их к самому носу, чтобы лучше разглядеть в темноте, и решила, что, должно быть, кто‑то оставил их здесь. Брать чужое без разрешения может быть чревато последствиями. Но было так холодно, что она взяла коробок с тремя спичками и, поднявшись, забрала оставленную тем же добрым незнакомцем свечку. Юи прислонила её к стенке и загородила собой. Когда спичка вспыхнула, зелёный огонёк вновь согрел её продрогшее тело.

Крохотный, странный огонь свечи согревал Юи сильнее, чем пропитанные парафином поленья в камине. А может быть, это и был камин? В какой‑то момент ей показалось, что серо‑зелёная стена расступилась и перед ней открылся огромный камин — раза в три больше, чем тот, что дымил сейчас в гостиной поместья Сакамаки. Толстые поленья в нём трещали, а красно‑жёлтый огонь танцевал на их коричневой коре, источая самый настоящий жар.

Юи оторвала взгляд от камина и увидела, что на ней пышное платье — такое, о каком она и мечтать не могла: жёлтое, почти золотое, с пышной юбкой до самого пола. Ещё на ней были белые атласные перчатки. Вдруг чьи‑то шаги у неё за спиной заставили обернуться.

Комори дёрнулась и уронила свечу. Та потухла, а в склепе так никого и не оказалось.

— Это ветер… — сказала себе Юи, желая прогнать страх, и чиркнула второй спичкой. Огонёк вновь заиграл тёплым светом, а, встретившись с обгоревшим фитильком, позеленел.