Зона притяжения. Фальстарт к тебе

= 1 =

По грани между "запрещено" и невозможно "отказаться"

❤️‍🔥 Александр Дымов - сидит за решёткой по обвинению в убийстве. Он три месяца не видел женщин и ждал развлечений. Но вместо вульгарной и опытной “ночной бабочки” к нему в камеру привозят перепуганную, невинную девушку с глазами затравленного зверька.
Она - посмела не просто отвергнуть, но и плеснуть из бокала в лицо криминальному боссу. В наказание получила долгосрочное свидание с его братом-зэком. Не как гостья. Как подарок и с чёткой инструкцией ”понравиться любой ценой”. Её мотивация - жизни матери и брата.
🔹🔹🔹
-Тебя купили. Для меня. Отрабатывай! - Зэк стукнул пятернёй по кровати.
- Что мне нужно сделать?
- Раздевайся и иди туда, - кивнул на кровать, - впервые вижу невинную продажную девку. Но мы с этим разберёмся.

🔹🔹🔹
💥 Два разных мира, столкнувшиеся в стенах тюремной камеры.
💥 Два сильных характера и одна ложь, способная их погубить.
💥 Чувства, зародившееся там, где царят боль, страх и безысходность
💥 Страсть, рождённая за колючей проволокой.
💥 Любовь, а за право на которую нужно бороться не на жизнь, а на смерть.
💥Он вошёл в её жизнь как наказание. Станет ли он её спасением?

= 1 =

Дверь с решёткой в центре захлопнулась за спиной Эвелины с тяжёлым металлическим стуком. Девушка замерла на пороге, не в силах пошевелиться. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Камера для длительных свиданий оказалась маленькой комнаткой. Клетка. Больше похожая на больничную палату. Чисто, стерильно, бездушно.

Стены в жёлто-серый кафель. На потолке обычная побелка. В углу - крохотная раковина с одним краном. Посередине - узкая койка с серым, ватным одеялом и плоской подушкой без наволочки.

Под окном, заделанным мощной решёткой, стоял маленький столик и два табурета, привинченные к полу. Маленький холодильник, санузел за перегородкой. Всё казённое, холодное, отчуждённое.

Воздух казался очень спёртым. Пахло тем же, чем и в коридорах, только гуще, с примесью старого табака и дешёвого мыла.

На кровати, спиной к двери, сидел мужчина.

Он медленно обернулся и встал, едва ли не заполняя собой всё пространство.

Мужчина не был похож на монстра, каким Эвелина его представляла. Весьма молод. На вид ему около двадцати пяти лет. Но он огромен.

Высокий, очень широкий в плечах, в простой серой робе, которая, казалось, до предела натянута на гранитных мышцах.

Роба была коротковата на мощных руках, покрытых плотным ковром татуировок: старославянские узоры, лики святых со строгими глазами, надписи на церковнославянском. Сплошная чёрно-серая лента тату, окутывающая кожу от запястий до шеи.

Часть рисунков скрывал воротник робы, но Эвелина увидела краешек чего-то на самой шее. Возможно, изображения шипов или букв. И от этого зэк казался ещё более опасным, чужим, принадлежащим к другому, жёстокому миру.

Александр Дымов. Брат Влада Дымова. Опасный. Зэк. Убийца, как о нём говорили.

Девушка всмотрелась в его лицо.

Невольно сравнила его с подонком, из-за которого она оказалась здесь. Влад был похож на хищную птицу с острым носом и колючим взглядом. Этот же зэк… был другим. Лицо его с резкими, но удивительно правильными чертами. Тёмные, почти чёрные, коротко остриженные волосы.

Тяжёлый, резко очерченный и решительный подбородок, прямой нос. И глаза. Серые, холодные, пронзительные и изучающие.

Он смотрел на неё оценивающе, без тени смущения или нетерпения. Но в его взгляде не было той животной, грязной алчности, как у его брата. Он смотрел, как смотрят на вещь, которую привезли и поставили в отведённое ей место для использования по прямому назначению.

Эвелине стало ещё страшнее. Ээк был красивым. Страшно красивым. И от этого казался ещё более чужим и опасным.

Эвелина замерла у двери, судорожно сжав сумку с туалетными принадлежностями, которую ей велели взять. Она должна была играть свою роль.

Но как играть, когда ноги подкашиваются, а сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно за дверью?

- Ну, чего встала словно чужая? - голос у зэка был низкий, хрипловатый, будто он давно не разговаривал, - проходи. Раздевайся.

Эвелина вздрогнула, сделала шаг вперёд, потом ещё один. Поставила сумку на табурет. Руки дрожали так, что она с трудом расстегнула первую пуговицу на куртке. Потом вторую. Внутри всё кричало, протестуя против всего того, что она сейчас делала.

Девушка сняла куртку, потом свитер, оставаясь в простенькой блузке. Чувствовала на себе его слишком тяжёлый и изучающий взгляд, в котором появились искорки похоти и… любопытства.

= 2 =

Её сопровождающие молча сунули в руку охраннику на КПП папку с документами, кивнули в её сторону и отошли курить под навес.

Всё, что происходило дальше, слилось для девушки в кошмарный калейдоскоп событий: КПП, грубые окрики, унизительный досмотр, проводимый женщиной-конвоиром с безразличным лицом.

Конвоир дерзко шарила руками под короткой юбкой Эвелины, которую ей выдали люди Влада Дымова вместе с кричащим алым топом и туфлями на шпильках.

Дальше у Эвелины спросили, а нет ли у неё с собой чего запрещённого? Она отрицательно замотала головой, не в силах вымолвить и слова. Горло сжало спазмами ужаса.

А потом последовали бесконечные, серые, выложенные кафелем, пахнущие хлоркой, сыростью и чем-то ещё тюремные коридоры, лязг железных дверей, приглушённые голоса, шаги, стойкий и неприятный запах дезинфекции, страха, отчаяния и мужского пота.

Её привели в небольшую комнату, похожую на кабинет. Там сидел надзиратель, просмотрел документы, бросил на девушку оценивающий взгляд.

И вот она здесь. С зэком. С паспортом на чужое имя, со справкой о якобы медосмотре, который она прошла в полуподвальном кабинете у пугающего молчаливого врача.

Александр внимательно рассматривал шлюху, которую доставили к нему для утех. Бабы у него не было уже добрых три месяца. Он рассчитывал сразу же схватить девку за волосы, толкнуть к стенке, нагнуть раком и как следует поиметь. Сбросить первый накал напряжения, так сказать.

Но, увидев вот это… эту…

Красивая. Нежная. Юная брюнетка. И… какая-то не такая.

В этой шалаве не просто одна маленькая изюминка есть, а целый камаз изюма.

Одним словом - неправильная проститутка.

Мужчина подошёл к холодильнику, достал две небольшие упаковки с соком, поставил одну перед Эвелиной. Сел напротив.

- Пей. Вид у тебя как у привидения. Расслабься немного. Алкоголя здесь нет. Потому что я не люблю пьяных баб.

Она машинально взяла коробку, но не открывала. Пальцы скользили по картону. Подрагивали. И он это заметил.

Похоже, что ему досталась самая трусливая на свете шалава. Трясётся перед ним как трусливый кролик. Не хватало ещё, чтобы её парализовало от ужаса или в конвульсиях разбило.

Вот уж точно к чему Александр не готовился, так это откачивать проститутку и делать ей дыхание рот в рот!

- Ну? - он открыл свою пачку, отпил, не сводя глаз с девушки, - что ты умеешь, Эвелина? Танцевать? Петь? Веселить публику? Или наездница из тебя искусная?

Это был прямой намёк. Провокация. Так ведь нужно понимать его слова?

Эва бросила на мужчину испуганный взгляд.

Она должна сейчас встать, начать раздеваться, сказать что-то похабное, сесть ему на колени?

Кажется, именно так поступила бы настоящая «девушка по вызову». Но её тело не слушалось. Оно цепенело от страха и отвращения к самой себе.

Эвелина сидела, стиснув зубы, чувствуя, как сложно сдерживать предательские слёзы. Ей даже не дали времени, чтобы она могла изучить, как нужно вести себя с этим татуированным индивидом.

Александр перестал пить. Он отставил сок в сторону, внимательнее вгляделся в шалаву. Если бы Эвелине хватило опыта, то его изумление она смогла бы ощутить физически.

Дымов видел много девушек, которых привозили на такие свидания. Они были разными: наглыми, уставшими, затасканными, циничными, жадными.

Но вот такой… Такой он точно не видел. Никогда.

Это какая-то игра с её стороны?

Она сидела, как на экзамене, одетая в пошлый, дешёвый наряд, который ей, кстати, совсем не шёл. Её ноги в тонких колготках дрожали. Глаза огромные, серо-голубые, полные такого чистого, неотёсанного ужаса, что это резало взгляд. Настоящий, животный испуг.

На хера такое разыгрывать? Она дура?

Кем-то запуганная?

Или предыдущий клиент оставил неизгладимый отпечаток в её жизни? Отойти никак не может?

Мужчина поджал губы. Снова впился взглядом в лицо девки. Её красота была какого-то иного рода. Не яркая и бросающаяся в глаза, как у «ночных бабочек», а какая-то… хрупкая.

Чистые линии лица, прямые брови, длинные и блестящие чёрные волосы, губы, которые сейчас кусались ею до крови. Она не была похожа на продажную девкую.

Интересно, а где Влад такую эксклюзивную шалаву откопал?

- Раздевайся, Эвелина. Я хочу посмотреть, - он развалился на кровати, избавившись от брюк. На мужчине остались лишь трусы. И сейчас, в таком полуобнажённом виде, зэк казался Эве ещё более пугающим, - я не намерен дважды просить. Приехала работать - работай.

В его голосе появились раздражённые нотки. Эвелина с силой втянула воздух через нос, а после избавилась от блузки, чулок и юбки. Осталась в кружевном нижнем белье. Но не вызывающем или красном, как, наверное, ждали от «девушки по вызову», а в практичном бежевом бюстгальтере и трусиках.

Стояла, опустив глаза, скрестив руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Сложно побороть стыд.

Визуал 1

Александр Максимович (Алекс) Дымов - гл. герой. 25 лет. Зэк. Жестокий и расчётливый, когда нужно. Справедливый и даже благородный по отношению к тем, кого считает невинными или слабыми. Умён. Обладает стратегическим мышлением и железной волей. Ценит действия. Балансирует между миром криминала, где вырос и миром совести, куда хочет вернуться. Алекс - брат Влада, друг Ростика.

Эвелина Витальевна Кравец - 20 лет. Гл.героиня. Студентка. Гордая, но не высокомерная. С обострённым чувством справедливости. Борется с чувством вины за то, что по-глупости втянула семью в беду.

Илья Романович Свиридов - парень Эвелины. 26 лет. Бармен. В жизни ищет путь наименьшего сопротивления. Трус по натуре и слаб духом. Стремится сохранять лицо в собственных глазах, но не способен на поступок, требующий мужества.

= 3 =

Эва подошла, еле передвигая ноги. Остановилась в двух шагах от него. Он протянул руку, взял её за подбородок, грубо, но без особой жестокости, приподнял её лицо. Заставил встретиться взглядом. Его пальцы были твёрдыми и шершавыми.

- Мало опыта… говоришь. И уже на зоне пашешь? - Александру очень нравилась именно эта женщина. Давно у него не было таких красивых. Даже странно… Неужели жизнь так тяжела, что такая красивая девка решилась собой торговать?

Впрочем, это его не касается. Мало ли на свете дурных, шальных, убогих и алчных?

У каждого в башке собственные тараканы носятся. И гоняться за каждым не вариант.

Эвелина опять просто кивнула, начиная раздражать мужчину своей немногословностью.

- Ведёшь себя словно немая, девочка, - он отпустил её, откинулся назад, опираясь спиной о подушки. Снова изучал её. Его взгляд был каким-то аналитическим, как у учёного, изучающего эксклюзивный и редкий экспонат, - приехав сюда, ты вообще на что рассчитывала? Что я тут с тобой буду чаи распивать? Или смотреть на то, как ты зажимаешься, словно в клетке с хищником? Я не садист. И не планирую тебя сожрать. Но и бревном здесь валяться не нужно.

- Нет… я…

- Расслабься, что ли. Ты вся деревянная.

Она попыталась сделать шаг ближе, но её движения были скованными, неестественными. Эвелина постаралась улыбнуться, но получилось подобие жалкой гримасы.

- Боже, - пробормотал он себе под нос, глядя в потолок, - три месяца ждал дырку… и вот тебе подарок.

Он резко встал. Эва инстинктивно отпрянула. Испугалась. Он зол. Она ему не угодила. Что теперь сделает с ней?

Ударит? Прибьёт?

Да что угодно. Он же убийца. Зэк. От такого можно всего ожидать.

Её реакция на него не осталась незамеченной. На лице мужчины мелькнуло что-то вроде досады и того же самого нарастающего недоумения.

- Сказал же, что не садист. Жрать тебя, на части рвать, бить, убивать и всякой прочей, дичи, которую ты уже нарисовала в своём воспалённом, трусливом и неопытном сознании, я делать не буду. Ложись. Сюда, - он крепко хлопнул по кровати крупной ручищей.

Эвелина невольно засмотрелась на его руки. Мощные. С тяжами вен.

Девушка послушно легла на жёсткий матрац. Ей так хотелось отвернуться к стене, сжаться в комок или и вовсе исчезнуть, раствориться. Но… нельзя.

Руки мужчины одним движением сорвали с неё бюстгальтер и трусики. Вещицы полетели куда-то в сторону. Слышала, как он снимает штаны, как пружины койки скрипят под его весом.

Потом его руки коснулись её тела. Большие, горячие, покрытые той самой колючей татуировочной кожей. Она зажмурилась, впилась пальцами в одеяло. Всё внутри девушки сжалось в ледяной узел.

Эва подумала о маме. О брате. О холодных глазах Влада, который пригрозил ей: ”Играй роль”.

Александр определённо не собирался долго церемониться. Его прикосновения были грубоватыми, жадными, нетерпеливыми и вовсе не нежными, но и особо жестокими их нельзя было назвать.

Дымов делал с ней то, зачем, как он считал, её сюда привезли. И плевать, что шлюха замирает перед ним, как тот кролик перед удавом. На зоне она впервые. Испугалась. Но он отогреет и снимет с неё стресс.

Его ладони скользнули по её бокам, обхватив тонкую талию, перевернули на грудь, принялись исследовать упругие, округлые ягодицы. Эвелина услышала, как мужчина часто задышал. Словно конь после пробега.

После её развернули. Она снова лежала перед ним на спине. Эва не сопротивлялась, позволив своему телу стать послушной куклой в огромных мужских лапах.

- Красивая, - прохрипел мужчина, сжимая грудь девушки, - это единственное, что останавливает меня сейчас от того, чтобы не послать тебя к чертовой матери. Мне нравится, когда шлюха понимает, как именно нужно доставлять удовольствие. Но у тебя такое шикарное тело, что…, - он осёкся, поняв, что много болтает.

Она видела его лицо над собой: квадратная челюсть, коротко стриженные волосы, пронзительные серые глаза, читающие её как открытую книгу, которую он, впрочем, листал, не думаю о её интересах. Просто товар.

- Расслабься, - сипло бросил Александр, и его губы прижались к её шее. Они были сухие и горячие. Он не целовал, а впивался: жадно и требовательно. Даже сомнений не было, что теперь останутся следы от засосов.

Его пальцы продолжали исследовать её тело. Взгляд он бросил на руки девушки. Эвелине показалось, что зэк проверяет, нет ли на ней следов от уколов шприцев, не подсунули ли ему какую-то наркоманку. Он был осторожен даже в этом.

- Лежи. Не шевелись. Я хочу посмотреть на тебя. Когда скажу - включишься. Уяснила?

Она поспешно кивнула. Словно была рада, что он попросил её быть безучастной какое-то время.

Александру нравилась девка. Даже очень. Тело её оказалось неожиданно… изящным. Не тощим, как у многих залётных «ночных бабочек», а именно изящным, с мягкими, но чёткими линиями, округлыми во всех нужных местах.

Её кожа нежная, гладкая как шёлк, без единой татуировки, без шрамов, без следов от иглы. Чистая. Дорогая.

Влад, сука, постарался, подогнать ему такой эксклюзив. Угодил брательник.

Визуал 2

Владислав Максимович (Влад) Дымов - гл. второстеп. герой. 27 лет. - брат Александра. Хладнокровный и циничный прагматик. Для него люди либо ресурсы, либо помехи. Уверен в своей безнаказанности и вседозволенности. Берёт всё, что приглянется. Не терпит неповиновение и считает его личным оскорблением. Его месть всегда изысканна и ударяет по самому больному.

Ирина Павловна Кравец - главн. второстеп. героиня. 40 лет. Тихая, сильная духом женщина. Мама Эвелины и 8 летнего Алексея. Живёт ради детей. Не осуждает, а пытается понимать. О своём прошлом ( в котором много тайн) не любит рассказывать. Безопасность Ирины и Алексея - главный мотив поступков её дочки Эвелины.

Максим Сергеевич Дымов - главн. второстеп. герой. 48 лет - отец Алекса и Влада. Властный. Строгий. Беспощадный к слабостям (как в других, так и в себе). Ценит преданность. Уважает силу, ум и смелость. Сентиментальность и семейные узы в его мире - роскошь и уязвимость. Привык командовать и считать, что мир вращается вокруг его воли. От него веет опасной, ледяной авторитетностью. Благодаря холодному, стратегическому уму поднялся вверх по криминальной лестнице.

= 4 =

Мужчина прижался губами к шее Эвелины, чувствуя под ними бешеный пульс. Девчонка вздрогнула, как раненая птица. А он не стал её целовать в губы. Не для этого она здесь. Да и не целует он грязь, которая берёт в рот что попало и у кого попало.

Однако, её запах… Такой лёгкий, цветочный, не ядрёный и чуждый этому месту, ударил в голову, как крепкий самогон.

Его руки, исследуя тело девушки, неустанно скользили по всем изгибам. Пока вновь не сжали упругую грудь.

Она резко втянула воздух, тело девушки напряглось. Но эта её зажатость и отстранённость, этот явный ужас, который Эва пыталась скрыть, почему-то не охладили мужчину, а наоборот, разожгли пыл и страсть.

Эта девка не играет перед ним роль влюблённой стервы, которой он безумно нравится. Ведёт себя естественно. Не скрывает истинных эмоций. И это… задевает и подкупает одновременно. Нереально удивляет.

В его мире, где всё было просто и жестоко, эта сложность, эта игра в невинность, как он думал, была пикантной приправой.

Её пассивность Александр счёл профессионализмом: не суетится, не ноет, делает вид, что ей неприятно. И всё для остроты ощущений. И в этом что-то есть.

Он кайфовал не только от её тела, но и от своей власти над этой красотой, над её страхом. От того, что именно ему, Сашке-зэку, привезли такую куклу.

Эвелина расширила глаза, когда мужчина избавился от последнего атрибута своей одежды и, полностью пребывая во власти нахлынувшего желания, растолкал в стороны её ноги.

Эвелина бросила взгляд на его член и испуганно сглотнула. Этот мужик огромен абсолютно во всех местах. Он умело и ловко раскатал по члену презерватив. В панике Эва перевела взгляд вверх, уставившись в потолок, где трещина расходилась лучистой звездой.

Её разум сейчас пытался улететь, отключиться, но каждое прикосновение, каждый звук, его тяжёлое дыхание, скрип койки, далёкие шаги по коридору - возвращали её обратно в жёсткую реальность.

Александр больше не желал сдерживаться. После разберётся, почему эта шлюха играет с ним в такие ролевые игры с Недотрогой в главной роли. А сейчас ему нужно пристроиться. В неё. А иначе сдохнет от перевозбуждения. Бабы у него уже давно не было. Три месяца так точно.

А эта… красивая, соблазнительная. Молоденькая и определённо незаезженная.

Он вошёл в неё резко, без подготовки, одним уверенным, сильным мощным толчком.

Желание было таким сильным, что он даже не обратил внимания на то, что его встретила тугая, неожиданная преграда.

Плевать. Смёл со своего пути, к чёртвой матери, всё, что ему мешало получать удовольствие здесь и сейчас.

Ничто теперь не имело значения. Лишь сладкая, узкая и горячая девка под ним, которую он принялся таранить, пытаясь удовлетворить свой сексуальный голод.

Острая, разрывающая боль пронзила Эву насквозь, выжав из лёгких короткий, сдавленный звук, больше похожий на стон.

Она вцепилась в одеяло так, что пальцы онемели, а зубы сомкнулись до хруста. В глазах потемнело, и слёзы, которые она так старалась сдержать, выкатились из уголков глаз и потекли по вискам.

Мужчина однозначно услышал её стон. Настоящий, не наигранный, и почувствовал, как её тело вдруг затрепетало под ним. И, кажется, не от страсти, а от шока и боли.

На секунду он замер, ошеломлённый. А после словно и не заметил. Или не придал значения. Но волна собственного удовольствия, долгожданного и огненного, уже накрыла его с головой. Тело, забывшее за месяцы неволи женскую ласку, взбунтовалось и яростно потребовало своего.

Узкая, обжигающая теснота её лона, её судорожные всхлипы, даже эта боль, которую он ей причинял - это всё смешалось в один пьянящий, животный и дикий коктейль.

Он был нежен? Нет. Он был жаден. Он брал то, что, как он верил, было куплено и оплачено. Мужчина мчался к своему наслаждению, как поезд под откос, глуша в себе мимолетное удивление тем, что девка была такая тугая и узкая.

Александр двигался с методичной резкостью, интенсивно, заглушая тихие всхлипы Эвелины своим тяжёлым дыханием.

Его движения были неистовыми, будто он хотел выжать из этих нескольких отведённых часов всё, на что имел право.

Он не жалел шалаву. Зачем жалеть платную девку? Он брал своё, то за что заплатил Влад.

Брал с бешеным аппетитом, с каким-то даже мрачным, яростным наслаждением, свойственным тем, кто долго был лишён самого простого.

Его руки впивались в её бёдра, оставляя красные отметины на нежной коже. Александр приподнимал девушку, слышал, как скрипит проклятая койка в такт его размашистым движениям.

Он кайфовал от каждого момента их слияния. От контраста грязных стен и этого чистого, пахнущего мылом и страхом тела под ним.

Она была прекрасна в своей беззащитности, и он, как варвар, рушил эту прекрасную хрупкость. И в этом разрушении было некое своё тёмное, запретное наслаждение.

Эвелине было неприятно. Омерзительно. До тошноты. До желания кричать и исчезнуть. Раствориться в пространстве. Провалиться под землю.

Каждое его движение отдавалось новой волной жгучей, разрывающей боли.

Визуал 3

Ростислав Остапович Тихий - главн. второстеп. герой. 25 лет. Друг Алекса. Брат Стаси. Человек дела, а не слов. Он - “глаза и уши” Алекса на воле, которому можно безоговорочно доверять. Отличный стратег. Справедливый. Не умеет переступать через голос совести. Сын Остапа Сергеевича Тихого - генерала ФСБ. Сестра для Ростислава - главная гордость и его же “ахиллесова пята”, его уязвимость.

Станислава Остаповна Тихая - 18 лет - главн. второстеп. героиня. Сестра Ростислава и дочь Остапа Сергеевича Тихого - генерала ФСБ. Целеустремлённая. Самостоятельная. Студентка 1 курса медицинского института. Обладает внутренним стержнем, железной дисциплиной и большой работоспособностью. Истинная дочь своего правильного отца. Уважает брата, но при этом видит его мир и его связи (включая Алекса и Влада) без розовых очков. Стася - живое доказательство, что даже в суровом мире есть место для чести, доброты и семейной преданности.

Остап Сергеевич Тихий - главн. второстеп. герой. 48 лет. Отец Станиславы и Ростислава. Генерал ФСБ. Олицетворяет здравый смысл и честь силовых структур. Его нельзя запугать или купить. Прошёл путь от лейтенанта до генерала. Побывал в горячих точках. Должность получил заслуженно. Бескомпромиссный. Честный. Суровый, но справедливый. Мудрый стратег. Любит своих детей. Не терпит злоупотребления служебным положением. Связь сына с Алексом стала для Остапа источником тихой, непоказной боли и постоянного внутреннего конфликта. Привык ходить по самой грани.

= 5 =

Эва ненавидела каждый звук, каждый запах этого места, каждую секунду этого кошмара. Но сквозь пелену отвращения и ужаса пробивался ледяной, ясный голос разума:

«Сама виновата. Сама согласилась, пусть и не добровольно. Сама пришла сюда под видом продажной твари, потому что ей не оставили иного выбора. А этот зэк… Да он ничего не знает. Он ждал прожжённую шлюху. Он просто берёт то, за что заплатил. Ты - товар. Терпи».

Его мощные, сильные руки оставляли следы на её бёдрах. Мужчина приподнимал её, подминал, менял угол проникновения. Делал так, как было удобно ему.

Эта продажная шкура была для него лишь вещью, тёплым, живым, сладким и красивым объектом. Сосудом для слива лишней спермы и сброса избытка тестостерона, призванным на несколько часов заткнуть дыру бесконечного одиночества и тоски по женскому телу.

Эва морщилась, когда он говорил ей что-то на ухо. Это были хриплые, не всегда разборчивые слова. Не ласковые, а похабные, вульгарные.

Она старалась не слушать, пропуская его слова сквозь вату шока и боли.

Время растянулось до бесконечности. Казалось, что зэк никогда не перестанет таранить её своим членом. Никогда не выдохнется.

Боль постепенно притупилась, сменившись глухим, ноющим чувством где-то в глубине, ощущением собственной замаранности и разрушения.

Она уже не плакала. Просто смотрела в ту же трещину на потолке, мысленно идя по её лучам, как по дороге, ведущей прочь отсюда.

Эвелина не думала о зэке, который сейчас интенсивно трахал её. А проклинала его брата. Влада. Этого надменного подонка.

Он втянул её во всё это дерьмо.

Да лучше бы она его никогда не встретила. Лучше бы смолчала и сдержала свой гонор. Но… нет.

А теперь она может упиваться своей ролью в этом насилии над самой собой. И это было хуже физической боли. Она позволила этому случиться. Она вошла в эту клетку к хищнику.

И теперь он, этот незнакомый мужчина с грубыми руками и сверкающими глазами, просто… пользовался ситуацией. Пользовался ею. И Эва не могла его винить. Не за это.

Когда всё закончилось, Александр тяжело рухнул рядом, откинувшись на подушку. В камере повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только его постепенно затихающим дыханием.

Пахло теперь здесь иначе: сексом, его потом, её страхом.

Эвелина лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Всё тело ныло. Между бёдер было горячо, липко и больно.

Эвелина не понимала, как она вообще осталась жива. И это только начало. Ведь её привезли к нему на три дня.

Александр довольно захрипел. Наконец-то он смог оторваться с бабой. Хоть немного сбавил градус напряжения и опорожнил яйца. Поимел шлюху жадно, жёстко. Это ему, чёрт возьми, было нужно. Уже реально крышу сносило от желания пристроить член в какую-нибудь доступную дырку.

Мужчина потянулся за пачкой сигарет на тумбочке, щёлкнул зажигалкой. Оранжевый огонёк на миг осветил его профиль, затем погрузил мужское лицо обратно в полутьму, оставив видимым только тлеющий кончик.

Он затянулся, выпустил струйку дыма в потолок. Потом его равнодушный, оценивающий взгляд скользнул в сторону девушки,

- Недурно, - хрипло произнёс он, больше для себя, чем для неё - хоть и деревянная ты, но до одури сладкая. И дырка у тебя неразношенная. Влад определённо знает толк в бабах. Он тоже трахал тебя?

Эвелина молчала. Его пошлые слова лупили её едва ли не наотмашь. Пыталась затолкнуть обратно слёзы и справиться с саднящим ощущением между ног.

О чём она должна разговаривать с этим сексуально озабоченным зэком?

Александр потянулся к ней рукой, не глядя, положил ладонь на живот девушки, поглаживая. Его пальцы были шершавыми, с ощутимыми мозолями.

Эвелине стало так страшно. Он желает продолжения? Нужно ему сказать. Иначе она отсюда живой не выйдет. Этот зэк в татуировках её на части своим членом разорвёт и не заметит.

- Ты немая? Я спросил, Эвелина, трахалась ли ты с Владом.

Она лишь покачала головой. Голос пропал. Словно охрипла. Не может произнести ни слова.

Мужчина повернулся на бок, оперся на локоть и вгляделся в девушку более пристально. Дым от его сигареты щекотал ей ноздри, раздражая. Эвелина не выносила запах сигарет. Но сейчас приходилось терпеть абсолютно всё.

- Чего молчишь? - спросил он, - обиделась, что ли? - он хмыкнул, усмехнулся, - да, я был резким и нетерпеливым. Но у меня давно не было женщины. А ты мне прямо скажем… очень понравилась.

Эвелина ощутила, как мужская рука сжала её грудь. Сильно. Почти до боли. А после он перекатил между пальцами сосок.

Больше всего на свете Эвелина желала бы сейчас остаться одна. Чтобы её не трогали, не мучили и позволили зализать раны.

Она попыталась что-то сказать, но искусанные в кровь губы не слушались. В итоге Эвелина снова просто покачала головой, отводя глаза.

Мужские пальцы опустились к её животу и внезапно напряглись. Алекс придвинулся ближе к девке. Его хищный взгляд стал острым, изучающим.

Он провёл рукой по бедру Эвы, там, где остались следы от его пальцев. Ещё не синяки, но яркие красные полосы.

Визуал 4

Денис Игоревич Славин - 32 года. Враг Дымовых. Олицетворение грубой, необузданной силы. Хитрый. Подлый. Властен. Не терпит тех, кто стоит выше его. Беспринципен. Опасен своей непредсказуемостью и полным отсутствием внутренних тормозов.

Юлия Степановна Хмелёва - главн. второстеп. героиня. 20 лет - знакомая Эвелины и девушка Дениса. Наивная. Выросла в относительно благополучной семье. Она видит мир через розовые очки. Добрая и отзывчивая, но с узким кругозором. Её прозрение будет болезненным и разрушительным. Дочь Степана Борисовича Хмелёва - оперуполномоченного сотрудника оперативно - розыскного отдела ФСБ.

Степан Борисович Хмелёв - 42 года. Отец Юлии. Оперуполномоченный сотрудник оперативно - розыскного отдела ФСБ. Продажный мент. Информатор поневоле. Сообщник Дениса Славина. Мечется между остатками совести и грязными деньгами.

= 6 =

Она замерла, сердце заколотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу.

Что ему нужно? Точно намерен продолжать. Нужно что-то отвечать. Иначе погибнет.

Эвелина не сомневалась, что это татуированное животное не проникнется её словами и переживаниями. Ему плевать на неё. Важны лишь его собственные желания. Но и просто молчать нельзя.

Александр что-то пробормотал себе под нос. Кажется, даже выругался. Внезапно резко повернулся.

Его лицо, освещённое краем тлеющей сигареты, вдруг изменилось. Оно было искажено, но не злобой. А в его глазах больше не было холодного отчуждения или простого похотливого интереса. Там бушевала буря из изумления, граничащего с шоком, и какое-то острое, щемящее любопытство.

Мужчина схватил Эву за плечо: не грубо, но твёрдо и перевернул на спину. Она испуганно вскрикнула, увидев над собой лицо Александра.

В его серых омутах плескались волны абсолютного непонимания, сбивающие с толку сильного хищника.

Он резко отдёрнул руку от Эвы, как от огня. Словно обжёгся. Сел на койке, отбрасывая сигарету на пол и затаптывая её пяткой.

Скрип пружин прозвучал громко, как выстрел. Девушка снова повернулась на бок.

- Эй, - его голос стал тише, но в нём появилась стальные нотки, - повернись. К свету.

Эвелина не двигалась, парализованная страхом. Сейчас всё раскроется.

- Я. Сказал. Повернись! Что же ты такая непослушная! - его рука схватила Эву за плечо и снова грубо перевернула на спину. Луч слабого света из-за шторы упал на простыню между её бёдер.

Александр замер. Наклонился к ней, вглядываясь. У него уже давно не перехватывало дыхание в горле. Но сейчас был именно тот случай.

На серой, застиранной ткани алели яркие пятна крови. Неоспоримые. Реальные.

Наступила тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Мужчина медленно поднял глаза на девушку.

В его взгляде не было уже ни равнодушия, ни похоти. Там бушевало что-то тёмное и яростное: понимание, гнев, растерянность, даже что-то похожее на ужас.

- Что за… херня? - прошептал он, скорее самому себе, чем ей. Он схватил Эвелину за подбородок, заставив смотреть прямо в свои глаза, - Ты… Ты кто? Кто ты такая? - голос его звучал твёрдо, резко, с нотками изумления.

В глазах шлюхи Александр увидел слёзы. Он видел слёзы раньше. Много видел. На нарах их не стеснялись: слёзы боли, бессилия, ярости и порой даже радости.

Но то, что он видел сейчас - это было другое. Эти слёзы катились по щекам Эвелины тихо, почти стыдливо, словно она сама была шокирована своей слабостью.

Они были чистыми, прозрачными, и оставляли на её бледной коже мокрые тропинки. В них не было расчёта, не было попытки манипуляции. Лишь искренность. Только чистейший, животный страх и унижение, которое пронизывало её насквозь.

Александр перевёл дыхание и посмотрел на девушку так, будто видел впервые.

- Ты что, девственница?

Эва лежала, не двигаясь. Казалось, у неё даже дыхание остановилось. Провал. Полный. Сейчас зэк пойдёт жаловаться брату, напишет маляву-передачку, и тогда…

Перед её мысленным взором всплыло лицо матери: усталое, с морщинками у глаз. И маленького брата: озорное, улыбчивое.

И теперь её семье могут причинить вред. Всё из-за неё. Из-за её глупой гордости, из-за бокала вискаря, выплеснутого в самодовольную рожу кримиальному авторитету.

Эвелина упорно молчала. Слёзы текли из её глаз ручьями, беззвучно, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже щёк.

Ей больно, обидно и страшно. Этот зэк получил от неё то, что хотел. Пусть и дальше удовлетворяет свои примитивные желания. На черта он с ней разговаривает? Язык чешется?

Она сжала губы так, что они побелели. Эва пыталась обратно загнать рыдания, которые подступали к горлу комом.

Кивнуть? Сказать «да»? Это было бы признанием, что она обманула зэка. Что она никакая не профессиональная шлюха. А Влад сказал: «Он не должен усомниться в тебе».

- Отвечай, чёрт возьми! - голос мужчины приобрёл металлические нотки. Стал требовательным. Он наклонился ближе, и Эва почувствовала его горячий мужской мускусный запах с примесью мыла, табака, мужского пота, секса, - где Влад тебя откопал? Из монастыря похитил? К чему всё это представление?

При упоминании имени его брата глаза Эвы, и так широкие от страха, округлились ещё больше. Зрачки расширились. Это была мгновенная, животная реакция, которую невозможно подделать или скрыть. Тело выдало её раньше, чем она успела что-то сообразить.

Александр заметил. Не мог не заметить. Его собственный взгляд стал острым, пронзительным. Всё его внимание сфокусировалось на девушке.

-Прислать неопытную пай-девочку вместо…, - Алекс запнулся, - или…

Алекс провёл большой, покрытой татуировками ладонью по лицу девушки.

«Красивая девка», - с неожиданной досадой подумал он. И с такими он прежде избегал связываться. Предпочитал женщин, которые знают правила игры и умеют обращаться с мужскими причиндалами. А эта… эта была как случайно залетевшая в клетку к хищнику птица.

= 7 =

Несоответствие номер один! Её взгляд!

У продажных женщин взгляд либо пустой, либо оценивающий, либо цинично-ласковый. У неё же в глазах читался чистый, неотфильтрованный ужас, смешанный с такой тоской, что аж в груди кольнуло. Эва смотрела на потенциального клиента, как кролик на удава, и в этом не было ни капли игры.

Несоответствие номер два! Реакция!

Не реагирует ни на насмешки, ни на пошлые намёки. Не огрызается, не парирует, не пытается взять инициативу. Она плачет. Как ребёнок.

Несоответствие номер три! Тело!

Она не демонстрирует его, а прячет. Каждый её мускул был напряжён в ожидании удара, а не ласки. Она не заинтересована соблазнить. Словно не понимает, как это делается.

И самое главное - её красота! Такая хрупкая и чистая.

Она била по Алексу сейчас, в этой серой камере, с неожиданной силой. Прямые чёрные волосы. Красивая линия бровей. Прямой нос. Полные губы. Идеальная фигура.

Александр заметил, как она покусывала нижнюю губу, чтобы остановить дрожь. На ней не было плотного слоя косметики, как у тех вульгарных девиц, кого обычно присылали.

Лицо было почти чистым, лишь ресницы, слипшиеся от слёз, казались неестественно тёмными. И девчонка такая молоденькая.

«Что за дичь Влад придумал?» - пронеслось в голове Александра. Брат любил изощрённые унижения, тонкие жестокости.

Мог прислать избалованную стерву, чтобы та морщилась от обстановки.

Мог бы прислать туповатую и алчную, с которой можно совсем не церемониться.

Но эту… Эту словно выдернули из другой жизни и насильно впихнули в это платье и в эту камеру, усадив ему на член.

- Проклятье! - процедил, - не сводя взгляда с девушки, - ты даже не шлюха. Совсем не одна из продажных шкур. Так… кто ты тогда? Будешь и дальше молчать? Онемела?

Эва не отвечала. Она просто лежала, сжавшись в комок, её трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Слова Влада звенели в ушах: «Если разочаруешь его… то не поздоровится сначала маме, потом брату».

Молчание было её единственным оружием и единственной защитой. Хрупким, ненадёжным щитом, который уже дал трещину.

Александр встал. Надел трусы. Его движения были резкими, но не агрессивными, скорее, движимыми внутренним смятением.

Он отошёл к привинченному столику, с трудом вытащил из пачки смятую сигарету, зажёг.

Стоял почти обнажённый спиной к девушке, его мощные плечи были напряжены. Мужчина курил затяжками, выпуская дым резкими струйками, глядя в решётку на мутном окне, за которым моросил дождь.

Он дал Эвелине время отдышаться и собраться с мыслями. Знал, что девушке это необходимо. Нельзя на неё сейчас давить.

Прошло несколько минут. Для Эвы они показались вечностью. Каждый звук заставлял её вздрагивать.

Она ждала взрыва.

Ждала, что он бросится на неё, изобьёт, пойдёт звать охрану, чтобы её вывели и… и что? Вернули Владу? Отправили «на перевоспитание»?

Но взрыва не последовало.

Алекс обернулся. Сигарета дымилась между его пальцами. Его лицо было странно спокойным. Напряжение никуда не делось, но оно трансформировалось во что-то более сосредоточенное, аналитическое.

Он сделал ещё одну глубокую затяжку, прищуриваясь.

- Приходи уже в себя. Поговорим. Ты мне всё расскажешь. Пока время есть. У нас тут… - он горько усмехнулся, - вагон времени. Почему ты здесь? Откуда этот животный страх? И почему, чёрт побери, мой брат Владислав прислал ко мне на свидание перепуганную до полусмерти девственницу, заставив её притворяться тем, кем она не является?

Он подошёл ближе, но не сел на койку. Прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди. Поза была не угрожающей, но и не расслабленной. Поза ожидания. Поза человека, который требует объяснений.

- Может быть, нужно позвать врача? Я не затрахал тебя до смерти?

- Не нужно никого звать, - выдавила из себя.

- Отлично. Говорить не разучилась. Уже хорошо, - его серые глаза встретились с её глазами, - ты сейчас боишься меня. Понимаю. Я ведь зэк, татуированный громила, который только что трахал тебя. Но поверь, сейчас ты в большей безопасности со мной здесь, чем с теми, кто тебя сюда загнал. Мой брат… я знаю, на что он способен. Влад горячий и порой бывает отшибленным на всю голову. Если он тебя запугал так, что ты сюда пришла и пошла на такое… значит, у него серьёзные козыри и рычаги давления на тебя. Так?

Эвелина увидела, как ээк снова выругался, кинул в сторону сигарету.

Девушка приподнялась на кровати, чувствуя, как между ног всё пульсирует.

- Я разочаровала тебя? - тихо спросила, пытаясь понять его настроение.

- Удивила. Так будет правильней сказано. Так какими судьбами ты здесь?

- Понадобились деньги. Владислав предложил заработать. Я согласилась.

- Ты где-то работаешь? Лёгких денег захотелось?

- В ночном клубе “Орион” работаю, - произнесла.

= 8 =

Крепкие пальцы вцепились в её бёдра и рванули в стороны. Эвелина лежала и не шевелилась. Вряд ли стоит смущаться его после того, как они познали друг друга в самом библейском смысле.

Но ничего не могла с собой поделать. Лежать в такой доступной и откровенной позе перед малознакомым мужчиной просто ужасно.

Александр уставился между её ног, чувствуя, как сбивается дыхание. Никогда прежде так остро не реагировал на эмоции шлюх. Ему было всё равно.

- Разрывов нет. А всё остальное - заживёт, - сделала вывод. А потом встал с кровати и сделал шаг назад, - иди в душ, Эвелина. Приведи себя в порядок. Станет лучше.

Эвелина подчинилась. Мужчина вёл себя спокойно. Вроде бы адекватно реагировал на полученный “сюрприз”. Но как дальше будет себя вести?

Неизвестно. Но почему-то Эве казалось, что будет продолжение.

Интересно, она хоть выживет? Или её вынесут из этой камеры?

.

Прикрыв двери в душевую, девушка включила тонкой струйкой тёплую воду. Присела на поддон, обхватив руками колени. Здесь было зябко. Но теперь, оставшись одна, поняла, что её прорвало. Зарыдала, затыкая рот кулаком, чтобы зэк не услышал. Но ей просто необходимо выплакаться. Дать выход эмоциям.

Ещё две недели назад в её жизни ничто не предвещало беды. Она работала в клубе “Орион”. Скользила между столиками с подносом, на котором танцевали бокалы с золотистым виски и коктейли разного цвета цвета.

Её ноги горели и спина ныла от усталости, но дежурная улыбка не сходила с лица. Потому что так было нужно.

В тот роковой вечер был её третий выход за ночь. До закрытия оставалось ещё четыре часа. Потом три часа на сон, и в восемь утра уже нужно быть в институте на установочной лекции.

Заочное обучение было не благом, а необходимостью. Заработанные деньги тратила на учёбу, учебники, продукты и проезд. Жила в однушке на окраине вместе с мамой и восьмилетним братом.

Мама тоже много работала. Медсестрой в больнице. И всегда брала дополнительные смены. Мужа у мамы не было. Первый муж - отец Эвелины, умер. А второй - оказался каким-то странным типом. Мама с ним резко рассталась. Даже не сказала, что родила сына. Боялась. С тех пор и живут втроём.

В “Орион” захаживали самые разные клиенты. Были среди них и бизнесмены, и криминальные авторитеты. Эва старалась не попадаться им на глаза.

Но Владиславу Дымову она мгновенно приглянулась. Две недели назад он впервые прицепился к ней, ухватив за запястье, когда она ставила на его столик бутылку с виски. - Ну и красивая же у тебя шкурка, - просипел он, разглядывая её с ног до головы, - Сколько тебе лет, птичка-райская? Двадцать? Иди сюда, поговори со мной. Присаживайся на колени!

Эвелина тогда вежливо высвободила руку, борясь с дрожью.

- Извините, я не могу. Я работаю.

- Всё можешь, - он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого или тёплого. Хищный оскал властного мудака.

- Меня ждут клиенты. Простите. Я должна…

- Я за всё заплачу. Сколько стоит твоя смена? Пятьдесят? Сто тыщ рубликов? Назови цифру? - небрежно произнёс, но глаза его горели нехилым интересом.

Эва попыталась уйти, но Владислав снова её поймал, на этот раз за локоть.

- Ты понравилась мне, Эвелина, - он прочитал её имя на бейджике, - я хочу тебя. Себе. И я всегда получаю желаемое.

- Я не… Отпустите, пожалуйста!

- Вот покатаю тебя на члене, а после отпущу. Может быть.

Взгляд Эвы мазнул по холёному, небритому мужскому лицу. Мужчина очень сильный. Он вооружён. Крепкий. Мощный. И опасный. От такого надо держаться подальше.

Его слова стали для неё такими грязными, пошлыми, мерзкими. Они липли к коже Эвы, как гадкая паутина.

И тогда, не думая, движимая слепым порывом отвращения и желанием вырваться, она схватила с его же стола полупустой бокал с виски и плеснула ему прямо в лицо.

Тишина, наступившая в их стороне, была оглушительнее любой самой громкой музыки.

Янтарные капли стекали по небритым щекам авторитета на белоснежную рубашку. В мужских глазах вспыхнул такой холодный ад, что у девушки перехватило дыхание.

- Хорошо, - тихо сказал он, вытирая лицо платком, - очень хорошо. Норовистая… С характером, значит? - а после просто разжал пальцы, отпуская девушку.

.

А после Эвелину словно в ад окунули. Десять дней этот Владислав буквально преследовал её. Первые пять дней он дарил ей цветы. Даже делал дорогие подарки: вещи, драгоценности, которые она не принимала.

Подкатывал как вполне себе адекватный мужчина. Но Эва знала, кого он из себя представляет на самом деле. И сторонилась его. Просила не преследовать. Дала понять, что он не интересует её как мужчина. Вместе они не будут.

Но Влад не успокоился. Продолжал дарить цветы. Караулить её всюду, где она могла бы только появиться. Только теперь к цветам добавились и записки непристойного содержания у двери квартиры.

Машина, медленно ползущая за ней от работы до дома. Звонки в трубку, где слышалось только тяжёлое дыхание.

= 9 =

Но уже в этот же вечер пропала мама. Не вернулась с работы. Брат тоже исчез. Телефон у обоих не отвечал. Сердце Эвелины превратилось в комок ледяного ужаса.

Звонок раздался в три ночи. Незнакомый номер.

- Алло, - голос Эвы прозвучал как шёпот привидения.

- Эвик, привет, - голос Владислава был спокоен, почти ласков, - как настроение? Мамочку ищешь? И брательника потеряла?

Слёзы хлынули из её глаз сами.

- Где они? Что вы с ними сделали?

- Пока ничего. Живётся им хорошо. Кормят, поят. Ну, как собачек на цепи. Послушных милых пёсиков. А вот как дальше будет… зависит от тебя, птенчик.

Он снова ей всё объяснил. Неторопливо, смакуя детали. У него есть брат. Александр Дымов. Сидит. Обвиняют в убийстве. Что правда, что нет, не так и важно.

Важно, что брату скучно. И скоро у него долгожданное долгосрочное свидание. Он попросил «девушку». Не жену, не подругу, а именно девушку для утех. Проститутку.

- И я решил сделать брату роскошный подарок. Я отправляю к нему тебя, Эвик. Такой красивый, чистый подарок. Мой брат оценит.

- Нет… - вырвалось у неё, хотя она уже понимала, что слово это ничего не значит, - я не… Я не могу. Я не такая…

- Ты будешь такой, какой я скажу, - его голос потерял всю ласковость, стал стальным, - мама твоя будет такой, какой я скажу. И твой братик-сопляк Алёшка тоже. Если ты откажешься, или сделаешь что-то не так, или разочаруешь Сашку… Знаешь, у меня люди неопрятные. Мусор после них плохо отстирывается. Поняла?

Она поняла. Всё поняла. Мир сузился до одной точки: спасти маму и брата. Во что бы то ни стало.

- Сашка ждёт шлюху. Опытную, весёлую, готовую на всё. Ты будешь ею притворяться. Он ни в коем случае не должен узнать, что ты не шлюха. И не смей проболтаться ему, что я тебя заставил. Если только он мне хоть намекнёт на такое, я сразу же перережу глотки твоим родственничкам. И не думай, что шучу. Мне всё равно ничего не будет. Я найду как погасить концы. А следом и тебя, шлюху, укатаю.

Эвелина молчала. Не дышала. Вот теперь она по-настоящему испугалась. Этот ублюдок не шутит. Если Влад такой подонок, то чего можно ждать от его брата-зэка?

- Проведёшь время с моим братом. Три дня. А после я отпущу твою маму и твоего брата.

- Как… м-мне тебе верить?

- Зубы бы тебе повыбивать за такой вопрос. Снова, с-сука, унижаешь меня, - рявкнул, - я слово дал. Моё слово что кремень. Не сомневайся.

Эвелина тихо всхлипнула, чувствуя, что теряет голос.

А уже утром Владислав приехал к ней в дом. Схватил за глотку и прижал к стенке, устремляя взгляд в глаза. Сжал зубами сигарету.

- Ты сама так захотела. Не нужно было бесить меня. А ведь могло бы быть всё иначе Стала бы моей женщиной. Я бы пылинки с тебя сдувал. Но ты… Будешь послушной на зоне? Следить за языком будешь?

- Буду, - прошептала она, глотая солёные слёзы.

- Умница. Завтра тебя заберут. Сначала свозят в медпункт, а после и к Саньку на зону. Оденься… соответствующе, шалава. Смазку и презики тебе кинут в сумку. Пригодится. Мой брат с тебя не слезет все эти дни. Может и до смерти затрахать. Он там голодный до бабьего тела. Сама понимаешь.

Эвелина в ужасе смотрела на мерзавца, так внезапно испоганившего ей всю жизнь.

- Будешь делать всё, что скажет Сашка. Играть роль. Он не должен усомниться ни в тебе, ни во мне. Если разочаруешь его…, – Влад сделал паузу, выпуская дым ей в лицо, - то не поздоровится сначала мамочке твоей, потом брату. А потом и тебе. Всё просто. Как в кино. Только съёмочная площадка - зона. И режиссёр - я. Усекла шалава? - он легонько стукнул её по лицу.

- Да. Только не трогайте маму и брата. Лешё всего восемь. Не пугайте его.

- Всё в твоих руках, Эвелиночка. Надеюсь, что на зоне ты перевоспитаешься. И не с таких спесь сбивали.

Тишина после секса в тюрьме особенная. Она не успокаивает, а давит. Она не расслабляет, а заставляет кожу покрываться мурашками от каждого мерзкого звука из-за двери.

Александр лежал на спине, глядя в потолок. Курил, выпуская дым тонкой, целенаправленной струйкой.

Алекс думал о словах шлюхи. Над теми немногими её словами, что она проронила между рыданиями.

«Мне нужны были деньги. Очень. …»

Вот и всё. Просто и ясно. До банальности. До тошноты. Продалась. Как и любая продажная дешёвка.

Вся её первоначальная скованность, дрожь тела, эти растерянные большие глаза - всё это теперь складывалось в голове Александра в другую, более понятную ему картинку. Невинность? Да хер там.

Просто неопытность. Новичок в профессии. Боится. Конечно же ей страшно. Первый раз на таком «заказе», да ещё и в тюрьме с зэком.

Её страх был к зеку, которого закрыли за убийство, и к зоне, а вовсе не к ситуации в целом. Она боялась, что клиент будет недоволен. Даже поинтересовалась, а не разочаровали ли она его!

Боится, что не заплатят за плохую работу? Что её репутация «ночной бабочки» пострадает.

= 10 =

Эвелина настолько сильно ушла мыслями в себя, что и не поняла, как долго сидела на поддоне в душевой.

Вздрогнула, услышав грубый мужской голос.

- Вставай, - голос зэка прозвучал низко, без эмоций, как команда.

Эва вздрогнула, медленно повернулась. Её глаза были красными от слёз, лицо бледным. Она смотрела на Алекса с вопросом и новой волной страха.

Он поймал этот взгляд и внутренне усмехнулся. Кажется, шалава боится, что ей не заплатят. Бабки - единственный её мотив.

- Всё. Хватит валяться здесь внизу. Давай помоемся.

Она замерла, пытаясь понять, что он задумал.

- Под душ. Иди! Живо! - скомандовал.

Эвелина бросила отрешённый взгляд на душевую лейку, раковину и дырку в полу, куда текла вода с поддона. Роскошь для долгосрочных свиданий.

- Я… я потом помоюсь, - прошептала она, - задумалась. Извини.

- Я сказал - сейчас. Вместе. Или ты думаешь, я тебя сюда для того пригласил, чтобы ты без дела всюду валялась?

Его тон не оставлял пространства для возражений. Мужчина возвысился над ней. Выпрямился. Отчего стал казаться таким огромным, мощным и страшным. Его тень накрыла девушку.

Эва встала рядом с ним. Пространство здесь было тесным даже для одного человека. Для двоих - интимным до клаустрофобии.

Он включил воду. Холодная струя ударила по кафелю, быстро согревая помещение. Пар начал заполнять маленькое пространство.

Эва стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Её глаза были полны паники. Александр лишь усмехнулся, размышляя над тем, как дорого она берёт за такие глаза.

Взгляд мужчины прошёлся по телу девушки: юному, красивому, стройному, с гладкой кожей без изъянов и татуировок. Совсем девчачьим.

Он чувствовал, как желание снова начинает разгораться где-то внизу живота, подпитываемое злостью и властью над этой красотой, которую доставили сюда специально для него.

Вода окатила их обоих. Он взял кусок дешёвого серого мыла и протянул ей.

- Мой меня, - приказал.

Эвелина взяла скользкий брусок, её пальцы дрожали. В мужчине явно что-то изменилось. Он злится. Сильно. Похоже, она его чем-то прогневала. Хоть и сама не знает чем именно. Её неопытность его раздражает?

И как быть, если зэк пожалуется Владу? Тот псих убьёт маму и брата.

Нужно постараться угодить ему. Любой ценой. В глазах Влада было столько решительности… Его слову Эва почему-то верила. Он сказал, что отпустит маму и брата, если трехдневное свидание пройдёт гладко. Оно и должно пройти гладко. А после Эва отмоется, постарается забыть обо всём. Убедит маму и брата уехать из города. Далеко.

Алекс повернулся к девушке спиной. Эвелина уставилась на мощную мужскую спину, в которой, как казалось, был идеально проработан каждый мускул. А после прикоснулась. Её прикосновения были неуверенными, скользящими, будто она боялась обжечься. Мыльная пена потекла по его татуированной спине, по стальным мышцам.

Он стоял, расставив ноги, наслаждаясь её неумелыми движениями. А прежде и не думал, что такая неловкость шлюхи может доставлять удовольствие.

- Хорошо, - сказал он через некоторое время, не оборачиваясь, - теперь помой меня спереди.

Она замерла, когда Александр обернулся. Вода стекала по его лицу, по груди, по всем татуировкам. Он смотрел на неё сверху вниз. Девушка была меньше его, такая хрупкая, вся съёжившаяся под струёй воды.

Эвелина уставилась на его готовый к бою член. И теперь точно поняла: не просто так он ввалился в душевую. Хочет её. И получит. Придётся терпеть.

- Ты слышала меня? Приступай, - его взгляд едва ли не прожигал девушку насквозь. Эвелина чувствовала, как он неустанно наблюдает за ней.

Медленно, будто в трансе, Эвелина подняла руки, сжимая мыло. Стала мылить его грудь, кубики на животе, избегая смотреть ниже. Её движения были механическими, но нежными.

Александр поймал её запястье. Кожа была тонкой, кость казалась такой хрупкой под его пальцами. Видел, как ей непросто справляться с собой. Как сложно наступать на горло тому, что когда-то было гордостью.

- Я закончила, - произнесла омывая его тело, - Эвелина почувствовала, как сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Взгляд Александра не отпускал её.

- Нет. Не закончила. На колени опустись, - прошипел он, - ты знаешь, что мне нужно. Или в твоём «салоне» не учили, как угодить клиенту?

Понимание, а затем ужас медленно накрыли её лицо. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была стальной.

- Или ты думала, что мне одного раза хватит? Я ещё хочу. Ты приехала работать? Так работай. Он толкнул её вниз. Эвелина присела перед ним, уставившись на его член, которым он тыкал её в губы.

- Я… я не умею, - выдохнула она, и в её голосе снова запрыгали предательские нотки паники.

- Научишься. Считай, повышаешь квалификацию. Дорого же ты, наверное, берёшь за свою невинность. Покажи, что умеешь за эти деньги.

Алекс не отпускал её запястье, направляя её руку вниз. Его взгляд был тяжёлым, требовательным, без капли снисхождения.

= 11 =

Эвелина чувствовала, как внутри неё всё сжимается в тугой узел, протестуя. Она жутко волнуется, боится и не хочет исполнять все его изощрённые прихоти.

Но она справится с этим. Иного выхода нет. Алекс видный и красивый мужчина. Хорошо, что хоть к дряхлому и вонючему старику не попала.

Взгляд девушки вновь прошёлся по мускулистому и совершенному мужскому торсу. Она заметила несколько отметин, идущим по рёбрам. Интуитивно понимала, что это следы от ножа.

Алекс слегка склонил голову, наблюдая за Эвелиной. Его пальцы вцепились в её волосы, пропустили пряди, а после он притянул её голову ближе к своему паху. Кажется, за всю жизнь он ещё не видел ничего более соблазнительного, чем вид этой обнажённой женщины, стоящей перед ним на коленях.

Мужчина пристально наблюдал, как хрупкие пальчики девушки сместились к основанию члена, а после робко провели по всей длине. Член в её руках напрягся ещё сильнее, отчего Эвелина заметно дёрнулась, словно испугалась.

- Решительней действуй, - прошипел мужчина, усиливая хватку в её волосах.

Эвелина перевела дыхание, закрыла глаза и обхватила твёрдый ствол губами, привыкая к новому ощущению. Противно не было. Но она чувствовала себя униженной, раздавленной. Именно шлюхой.

Пытаясь скрыть предательские слёзы, несколько раз: вверх и вниз, провела губами по стволу от основания к головке, ощущая всю его мощь и длину.

- Активнее. Глубже возьми, - фыркнул мужчина, надавливая ей на затылок пальцами, показывая чего именно ему хочется.

Эвелина заскользила губами по члену, а после приняла его глубже, впустила в рот. Её пальцы крепко сжали ствол, а затем принялись поглаживать, имитируя движения при акте.

По реакции мужчины поняла, что делает всё правильно. С его губ сорвался довольный стон. Алекс тяжелее задышал. Его хватка на её затылке стала крепче.

Принимать в рот агрегат столь крупных размеров было сложно. Он такой большой, твёрдый и горячий. Эвелина не понимала, как и что она толком должна делать, но он сам направлял её.

Внезапно мужчина крепко зафиксировал её голову, а после буквально засадил член ей в глотку, сделав несколько резких движений. Из глаз Эвы брызнули слёзы. Ей казалось, что она сейчас задохнётся.

Инстинктивно упёрлась руками в его бёдра, словно пыталась оттолкнуть. Но он держал её крепко. Зафиксировал. Не вырваться.

Через несколько движений Алекс отстранился, позволяя ей отдышаться. А после вновь засадил ствол в глотку максимально глубоко, не считаясь с её неудобствами.

Эвелина тихо заскулила, пытаясь справиться с бурным мужским напором. Но он словно ничего этого не замечал. Жёстко трахал её глотку, хрипел в такт движениям.

Не в силах более это терпеть, понимая, что задыхается, Эвелина толкнула его в бёдра.

Мужчина не стал упорствовать. Кажется понял, что ей необходима передышка. Отстранился, внимательно наблюдая за ней.

Эвелина часто дышала, хватая губами воздух. По её щекам текли тонкие дорожки слёз, по подбородку стекала слюна.

Жалкая картина. Очередная шалава у его ног. Только опыта в этой совсем не чувствуется. И хорошо. Надоело уже всякую грязь трахать. А эта временно лишь ему одному принадлежит.

Впрочем, выйдет отсюда и станет уже общественной.

Почему-то эта мысль задела Алекса. Кольнула. Пробуждая внутри него очередной виток злости на неё, за то, что такая красивая и так действует на него. И на себя, что столь эмоционально реагирует на неё.

Он смотрел на нее, на её дрожащие плечи, на слёзы, которые, казалось, смывали с её лица остатки достоинства, и в нём боролись два чувства. С одной стороны, отвращение к этой уязвимости, к этой беспомощности, которая так напоминала ему о его собственном внутреннем опустошении. С другой - странное, почти болезненное желание защитить дуру от этой жалкой участи.

Алекс видел в ней не просто очередную игрушку, а что-то большее, что-то, что пробуждало в нём давно забытые инстинкты. Её невинность и красота, даже искаженная слезами и отчаянием, была неоспорима, и эта красота, как яд, проникала в него, вызывая бурю эмоций, которые Александр привык подавлять.

= 12 =

Александр провёл пальцем по соблазнительным, полным губам девушки, а после приподнял её подбородок, вынуждая её смотреть на него сверху вниз.

- Мне нравится как ты это делаешь, Эвелина, - произнёс, а после надавил на её щёки и сместил руку на затылок.

Эва поняла, что он намерен продолжать. Успела лишь вздохнуть, прежде чем он снова заполнил её рот и грубо принялся засаживать ствол в самую глотку.

Когда ей уже стало казаться, что она не вынесет этого унизительного издевательства и просто задохнётся, умрёт, его член дёрнулся и принялся наполнять её рот спермой. Мужчина не оставил Эве ни одного варианта, кроме как проглотить всё.

Когда Алекс отстранился, она принялась ловить губами воздух, продолжая стоять на коленях перед ним на скользком, грязном полу душевой, отвернувшись, давясь и кашляя, стараясь сделать это тихо, сжавшись в комок.

Вода лилась на неё, смывая следы его власти. Эва выглядела не просто униженной. Она выглядела сломанной.

Не могла найти в себе сил подняться. Слишком потрясена. В горле всё горело, саднило и болело. Это просто ужасно.

Из глаз снова брызнули слёзы. Сейчас Эвелина ненавидела не зэка, а себя. Как она сможет жить с этим? Да её просто уничтожили. На части разорвали. Как ей вынести такое?

Александр наблюдал за девушкой, не сводил неё острого взгляда. Видел её потрясение.

- Ты прежде ни у кого не брала в рот? - не мог не спросить. И ему очень хотелось, чтобы она подтвердила его догадку.

- Нет, - прохрипела, пытаясь обрести голос.

- Значит, твой ротик не такой уж и грязный, да? - Александр, глядя на её согнутую, трясущуюся спину, почувствовал не триумф, а странную, леденящую пустоту. Потому что в её позе не было ни капли игры. Ни грамма расчёта. Это было настоящее, животное отчаяние.

Эвелина ничего не ответила. Едва ли не упала, поскользнувшись. Алекс подхватил её под локти, поднял на ноги. Снова всмотрелся в её глаза полные боли. Ничего. Лучше сейчас пусть поймёт в какую профессию ударяется, а после делает выводы.

Эвелина настолько сильно была ошеломлена происходящим, что почти не чувствовала, как мужчина лапал её грудь, сжимал соски и даже вбирал их в рот. Ему точно понравилось её тело. Зэк не мог от неё оторваться. И дело здесь не только в том, что он изголодался по женскому телу. Эва чувствовала, что нравится ему как женщина. А иначе он прогнал бы шлюху-неумёху.

Сейчас уже Александр мыл девушку. Она была не в состоянии привести себя в порядок. Что заставило Алекса подумать о том, что, может быть, её история про деньги лишь верхушка айсберга? Вдруг за этой «алчностью» стоит что-то такое, что заставило эту, явно не уличную девчонку, согласиться на это?

Выйдя из душа, Алекс надел трусы, а Эвелина закуталась в халат, привезённый из дома.

Алекс отошёл от койки, снова закурил, давая ей пространство. Но его мысли уже не были такими ясными и злыми. В них появилась смутная, неприятная тревога. Он проучил шлюху. Получил то, что хотел. Но вкус победы был горьким и сомнительным.

Видел, как она, не поднимая глаз, молча, с мертвенно бледным лицом, потуже завязывает пояс халата. Пытается казаться бодрой. Но у неё точно не получается. Каждое движение давалось ей с трудом.

- Эй, - хрипло позвал он.

Она вздрогнула и медленно повернула к нему лицо. В её взгляде не было ни ненависти, ни расчёта. Только пустота, боль и усталость. Она выглядела такой униженной.

- Твои деньги… - он сделал паузу, подбирая слова, - их тебе передадут. Всё, что договорено?

Она просто кивнула, без интереса, будто речь шла не о плате, а о погоде. Эва знала, что никаких денег не будет. Хорошо, если маму и брата вернут. А после им придётся снова выживать и искать новую работу.

И это её абсолютное безразличие к деньгам в тот момент, когда, казалось бы, она должна была быть заинтересована в них больше всего, сильно удивило Алекса. С девушкой определённо что-то не так. Что-то очень и очень не так. Понять бы что именно?

Поработала сейчас и разочаровалась? Возможно.

- Нам скоро принесут ужин. Что ты будешь? - он откинул в сторону сигарету.

- Ничего. Спасибо. Я не голодна, - сдержанно ответила Эвелина.

Да ей сейчас ни кусочка в горло не влезет. Она не может есть.

Тупая боль слегка пульсировала внизу живота, вторя ударам сердца.

Колени горели от того, что стояла на них на скользком кафеле в душевой.

Мышцы ломило от постоянного, животного напряжения, в котором она провела все эти бесконечные часы.

Горло болело.

Но эта физическая боль была лишь эхом, отдалённым гулом. Настоящая катастрофа происходила внутри Эвелины, в той её части, которую она раньше называла душой. Теперь это было просто пустое, выжженное место.

Эвелина не плакала. Слёзы словно кончились. Осталась только тихая, всепоглощающая ярость. Не на него. На себя.

Идиотка! Он видел её насквозь, этот покрытый татуировками зэк с проницательными серыми глазами ледяного шторма. Он решил проучить. Наказать её за то, что она такая неумёха? Проучил. Унизил так, как она и представить не могла.

= 13 =

Еду принесли минут через двадцать. Два алюминиевых подноса с одинаковыми порциями: гречка с тушёнкой, компот из сухофруктов, кусок хлеба. Александр отодвинул свой поднос к центру стола и кивком указал Эвелине сесть на второй стул.

- Ешь, - сказал он просто, не приказывая, а констатируя факт.

Эвелина машинально подчинилась, взяв ложку дрожащими пальцами. Есть не хотелось, ком стоял в горле, но нужно было чем-то занять руки, спрятать взгляд.

Она ковырялась в каше, откладывая крупинки в сторону. Ей приказано есть. Нельзя разочаровывать зэка.

Александр активно поглощал пищу, с аппетитом, без брезгливости. Мужчина наблюдал за девушкой. Видел, как она аккуратно отрезает крошечный кусочек хлеба, как избегает кусочков мяса, отодвигая их на край тарелки, как почти не пьёт.

Её движения были слишком утончёнными для «девки с района», слишком бережливыми для той, кому «хорошо заплатили». Каждая клеточка её тела кричала о напряжении, а не о развязности.

Он доел, отставил поднос и, откинувшись на стуле, уставился на неё.

- Ты почти ничего не съела.

- Я не могу. Прошу тебя, можно мне позже поесть.

- Не проголодалась? Или в чём причина?

- Горло болит, - фыркнула она, отворачиваясь, говоря ему правду.

Он прищурился. Но не отвесил никаких пошлых словечек в ответ. Понимал, она не врёт. Знает, что жёстко поимел её в глотку. Учитывая, что девчонка не привыкла к такому обращению, то, должно быть, у неё всё тело ломит.

- Ладно. Садись рядом, - он разместился на кровати и хлопнул ладонью по матрасу рядом с собой.

Эва подчинилась. Посмотрела на мужское лицо, которое сейчас казалось ей особенно хищным. Он словно пытался считывать все её эмоции.

- Так. Давай по порядку, - начал он, его бархатный голос словно заполнил тесную камеру, - с кем ты живёшь, Эвелина?

Вопрос застал её врасплох. Она подняла на него глаза, встретив холодный, аналитический взгляд. Кажется, что уже отвечала. Или нет? Или он забыл, если снова спрашивает? Или подловить хочет её на обмане?

- С… с мамой. И братиком, - выдохнула Эва, тут же пожалев о сказанном. Лишняя информация - лишняя уязвимость.

- Братику сколько? - тут же последовал вопрос.

- Восемь. Он ходит во второй класс.

- Отец?

- Нет. У меня нет отца.

- Почему? Оставил вас?

- Умер, когда я была совсем маленькой. Потом мама познакомилась с мужчиной. И у меня появился братик Алёша.

- Мама не вышла замуж за своего нового мужчину?

- Нет.

- Не позвали?

- Мама сама оставила его. У них не срослось. Я не вникала в личную жизнь мамы.

- Она такая же шлюха как и ты?

Его последний вопрос уязвил Эвелину.

- Мама никогда не была шлюхой. Не говорите так о ней.

- Ладно. Ты говорила, что у тебя есть парень?

- Д-да, - выдавила из себя, не понимая уже, как можно избежать этих вопрос. Зачем ему всё это знать? Пусть трахает и не задаёт вопросов. Мало того, что он тело её терзает, так ещё и в душу лезет. Но никаких возражений озвучить не может. Нельзя огорчать зэка. Иначе тогда огорчится Влад. И будет плохо маме и братику.

- Сколько лет твоему парню? Как его зовут?

- Илья. Ему двадцать шесть, - отвечала девушка, чувствуя себя как на допросе.

- И где он работает?

- Барменом.

- Знает, кем его девочка подрабатывает? - в голосе Александра послышалась едва уловимая, колючая нотка.

- Н-нет. Не знает, - это тоже была правда. Ни Илья, ни кто-либо другой в её настоящей жизни не мог и предположить, где она сейчас.

Александр помолчал, скрестив мощные татуированные руки на груди. Замолчал. Тишина давила, звенела в ушах.

- И почему вы с этим Ильёй не были близки? Он импотент? Иначе как объяснить, что он ни разу не вставил такой красивой кукле, как ты?

Эвелина почувствовала, как горит лицо. Она замерла, не зная, что сказать. Правда была неприемлема.

- Мы… мы ждали свадьбы, - прошептала она, ненавидя себя за эту детскую, старомодную фразу, которая вырвалась помимо воли. Это была её настоящая правда, та, что жила в ней с шестнадцати, когда она решила, что её первым и единственным будет муж. Но… у судьбы на всё свои планы. И даже таким невинным мечтам порой не суждено сбываться.

В камере стало так тихо, что даже слышно было, как за стеной кашляет кто-то из конвоиров. Александр не шевелился, но Эвелина почувствовала, как что-то изменилось в его лице. Оно стало острее. Эмоции уже не те. Он смотрел на неё так, будто разглядывал сложный, противоречивый пазл.

- Ждали свадьбы, - медленно повторил он, - а тут вдруг… выгодный такой контракт, - он сделал паузу, давая словам достичь цели, - какая выгодная работа. Проститутка! Мечта, да?

= 14 =

Эвелина ничего не ответила. А Алекс не стал настаивать на дальнейшем разговоре. Всё предельно ясно. На сегодня разговаривать больше не о чем.

Эвелина уже была благодарна Алексу за то, что оставил её в покое и больше не трогал. Они легли спать. Девушка сжалась в комок под одеялом, пытаясь стать меньше, исчезнуть. Но бежать было некуда. Только эти четыре серые стены, тяжёлое мужское дыхание за спиной и звон тюремной тишины за дверью.

Лежать полностью обнажённой с мужчиной в кровати было до ужаса непривычно. Но Алекс запретил ей хоть что-то надеть. Его желания не обсуждаются.

Мужчина прижал её к себе на узкой койке. Но не спешил засыпать. Задумался.

Нужно будет вызвать Влада к себе послезавтра. И ещё Ростислава. Ростиславу Алекс доверял, чего не всегда мог сказать о брате. Влад слишком резок, вспыльчив и порой до ужаса заносчив. Мстителен, если задеть его за живое или, не дай бог, задеть мужское самолюбие.

С этими двумя нужно будет поговорить об Эвелине. Особенно Владу поставить голову на место и дать кое-какие указания в отношении Эвелины. Что-то брат с ней явно намутил. А Ростика попросить навести справки об Эве, но так, чтобы Влад не знал. Ростислав с этим легко справится.

А ещё нужно с отцом связаться. Батя ведь обещал, что скоро вытащит из зоны. Сидеть за то, чего не делал, Алексу совсем не хотелось. Хватит и того, что он уже здесь более трёх месяцев торчит.

Расставив кое-как план действия в башке, Алекс расслабился. Эвелина лежала тихо. Даже не шевелилась. Алекс понимал, что она не спит. Но явно боится пошевелиться, чтобы потревожить его.

Девушка погрузилась в лёгкую дрёму лишь ближе к рассвету. Когда услышала равномерное мужское дыхание. Он спит, можно немного отдохнуть и ей. Усталость взяла своё.

Александр проснулся рано. Раскрылся, убирая одеяло с себя и с девушки. Приподнялся, рассматривая спящее лицо Эвелины.

В рассветных сумерках, без гримасы страха и напряжения, оно казалось совсем детским.

Длинные ресницы отбрасывали тени на серые круги под глазами. Полные губы были слегка приоткрыты. Она выглядела уязвимой до боли. И совершенно не похожа на шлюху.

Взгляд мужчины заскользил по линии её спины, остановился на округлых ягодицах. Девушка уснула на животе в весьма соблазнительной позе. Алекс сглотнул, понимая, что не желает бороться с физиологическими потребностями. Член напрягся едва ли не до боли.

Посылая всё к чёрту, он разместился сверху на девушке, прижимаясь губами к её плечу, смещая губы к лопаткам и позвоночнику.

Эвелина что-то простонала во сне и быстро распахнула глаза. Сначала испуганно дёрнулась, не сразу понимая, где она и с кем. Но события вчерашнего дня быстро вернули её в реальность.

Эвелина часто задышала, почувствовав себя безумно уязвимой. Лежать на животе, полностью обнажённой, когда над ней возвысился голый, обнажённый мужчина - это ещё то ощущение. Не нужно было никаких слов, чтобы понимать, что именно ему нужно, чего он хочет.

Его бёдра растолкали в стороны её ноги.

- Расслабься, - сказал он, почувствовав явное напряжение девушки. Его голос прозвучал неожиданно тихо, без вчерашней повелительной хрипоты.

Эва не расслабилась. Замерла, как мышь перед удавом. Его крупная рука, покрытая сплошным ковром татуировок, медленно потянулась к её лицу. Она зажмурилась, ожидая грубости, шлепка, чего угодно.

Но его пальцы лишь коснулись её щеки, провели по скуле, отодвинули прядь волос, прилипшую ко лбу. Прикосновение было… неожиданно мягким. Почти нежным. Эва открыла глаза, смотря на мужчину с немым вопросом, полным недоверия.

- Не напрягайся, Эвелина, - снова произнёс. Затем его рука скользнула ниже, коснулась её живота. Эва вздрогнула, позволяя ему всё. К её удивлению, Алекс начал целовать её. Медленно. Не как вчера: жадно, захватывая и грубо вбиваясь в неё.

А как будто пробуя на вкус. Его губы касались её спины, а руки скользили по телу, исследуя.

Эва застыла на месте, словно парализованная. Ошеломлённая и страхом, и изумлением, и той чудовищной, нелепой нежностью, возникшей там, где её в принципе не могло быть.

Александр не желал более терпеть, шире раскрыл бёдра девушки и медленно начал входить.

Эвелина застонала, дёрнулась. А мужчина протестующе рыкнул. Его крупная ладонь придавила её спину, вжимая в матрас. Не позволил ей отстраниться.

- Сказал же, чтобы ты расслабилась. Не сжимай меня так. Этим ты делаешь только хуже.

Эвелина закрыла глаза, пытаясь справиться с этим ощущением. Он такой огромный и горячий, так распирает её изнутри.

- Я буду осторожным, не бойся ты так, - фыркнул, полностью проникая в неё. Мужчина замер, позволяя девушке привыкнуть к этому вторжению.

Эва ощутила жжение. Боль была уже не такой острой. Скорее, глубокой и ноющей. И он, кажется, это чувствовал.

Алекс двигался медленно, почти бережно, удерживая взгляд на девушке, пропуская через себя её реакцию и эмоции на происходящее.

Эвелине удалось немного расслабиться. Внутри неё шевельнулось крошечное, предательское чувство облегчения. Потому что это было не так больно, как она себе представляла.

= 15 =

Эвелина пошевелилась возле мужчины, после бросила на него вопросительный взгляд. Между ног было так мокро. Он что… кончил прямо в неё?

Эвелина ничего не понимала. Ведь в первый раз он предохранялся. Использовал презерватив. А сейчас что?

- Мне нужно в душ, - произнесла.

- Иди, - небрежно махнул рукой, сев на койке.

- Ты меня всю испачкал…

- Отмоешься. В чём проблема?

- Мне с собой дали…, - она запнулась, едва ворочая языком. До невозможности неловко столь откровенно разговаривать с малознакомым мужчиной, - мне дали презервативы.

- И? - он резко посмотрел на неё.

- Ты не предохранялся, - произнесла с нотками возмущения.

- Зачем? Ты, как я выяснил, не заезженная проститутка. Я у тебя стал первым. Ты посещала доктора перед тем, как отправиться ко мне. В чём проблема? Мне нравится без резины, - Алекс буквально впился в лицо девушки, изучая эмоции на её бледном лице.

- Но ты н-не проходил никакую медицинскую комиссию. Как мне знать, что ты не…, - она осеклась, потому что он громко засмеялся.

- Ты прикалываешься сейчас? Я здоров как вол. А вот ты, Эва, - он протянул руку и сжал грудь девушки, перекатывая сосок между пальцами, - вряд ли будешь в такой же отменной форме и столь здорова, когда пропустишь через себя N-ное количество кобелей.

Девушка ощутила, как к её бледным щекам приливает жар. Кажется, она теперь стала пунцовой. Вся.

Несмотря на то, что уже было между нею и этим мужчиной, она не стала чувствовать себя более раскованней рядом с ним. По-прежнему ощущала себя дико смущённой.

Да и смотрит он на неё как на шваль. Это невыносимо. Пережить бы этот кошмар и уехать.

- Ты чего волнуешься, Эвелина? Я тебя ничем не награжу. Успокойся. Ты ведь предохраняешься? У вас у шлюх с этим всегда полный порядок, на контроле. Верно?

Эвелина приоткрыла рот, пытаясь вспомнить, что там с ней делали во время приёма в кабинете гинеколога. Кажется, ей сделали специальный укол, чтобы исключить всякого рода неожиданности. Врач так сказала. Но Эвелина всё же надеялась именно на презервативы. А теперь на них не стоит рассчитывать. Этот герой-любовник решил, что ему нравится без резины.

- Иди в душ. Скоро завтрак принесут, - Алекс убрал руки от девушки, встал, надевая брюки.

Эвелина поспешила скрыться в душевой. Вода в душе была то ледяной, то обжигающе горячей, но Эвелина почти не чувствовала температуры. Она стояла под слабыми, разбрызгивающимися струями воды, прислонившись лбом к холодной кафельной плитке, и пыталась смыть с себя не столько физические следы, сколько само ощущение прошедшей ночи, всего, что с ней произошло.

Тело ломило от непривычных упражнений в койке. Между ног саднило и снова горело. Эвелина словно до сих пор чувствовала в себе его крупный член. Даже горло всё ещё болело после вчерашнего…

Она резко закрыла глаза, пытаясь вычеркнуть воспоминание о его руках в её волосах, о его низком, сдавленном стоне, о его толчках, когда он находился в ней. Но это не помогало.

До сих пор не могла поверить, что лишилась невинности в объятиях не просто незнакомого мужчины, а зэка.

Эва уже успела проклясть себя за глупость. Нельзя ей было вести себя с Владом так борзо. Но не думала, что этого мужлана аж так заденет её норов. Влад хотел её раздавить… Пусть радуется. Ему это удалось.

Эвелина тихо всхлипнула. Хоть утром зэк разбудил её не грубо. Да и секс был не жёстким. Мужчина заметно щадил её.

Но что будет сегодня днём и ночью?

Понятно, что он будет брать её снова и снова. И не факт, что будет терпеливым.

Девушка вытерлась жёстким казённым полотенцем, пахнущим сыростью, и натянула чёрное развратное платье, которое было у неё в сумке.

Мокрые волосы она собрала в тугой узел на затылке, стараясь не смотреть в крошечное помутневшее зеркальце. Она не хотела видеть своё отражение. Не сейчас.

Выйдя из сырой кабинки, она замерла на пороге. Александр сидел на краю койки, спиной к ней. Он был без майки. Обнажённый мощный торс, пересечённый причудливым лабиринтом татуировок, при свете серого утреннего света, пробивающегося через решётку, казался высеченным из тёмного мрамора.

Мускулы спины и плеч играли под кожей при каждом его движении. Этот мужлан силён так, что мог сломать её одним неосторожным движением. Вчера он это доказал. В этом и была некая мучительная загадка. Опасность, обёрнутая в странную, грубоватую сдержанность.

Алекс услышал её шаги, обернулся. Серые глаза скользнули по её вымытому, бледному лицу, по мокрым прядям у висков.

- Нам уже несут завтрак, - сказал он просто, сделав затяжку и глядя на дверь.

Эвелину раздражало, что мужчина так много курил. Она едва переносила запах сигарет. А в камере уже нечем дышать. Накурено. Она закашлялась.

- Оденься теплее. Не хватало ещё, чтобы ты простудилась.

- Это из-за сигаретного дыма, - выдохнула.

- Ты не куришь? - спросил.

- Нет.

= 16 =

- Так, - начал он, в его голосе слышалась холодная, трезвая рассудительность, - завтра вечером тебя отсюда вывезут. И что дальше?

Она вздрогнула, не поднимая глаз.
- Домой пойду, - тихо ответила.

- Домой. К маме, братику и парню, который не в курсе, кем работает его девушка, - он произнёс это без ехидства, констатируя факт, - а потом? На работу? В «Ореон»? Снова подаваться в шлюхи к следующему, кто заплатит?

Вопрос словно нож вонзился в грудь Эвелины. Девушка резко подняла на него глаза. А ведь Алекс прав. Его вопрос не лишён смысла. Как знать, как поведёт себя Влад?

Ему ведь ничего не стоит как-то надавить и заставить её делать то, что нужно ему.

Эвелина сглотнула, начиная пугаться. Она прекрасно сознавала, что как женщина очень привлекательная, красивая. И таких красивых шлюх у Влада не так уж и много. И он вполне способен забрать её себе, чтобы подкладывать под богатых дядь.

- Я… я не хочу это обсуждать, - выпалила она, голос её задрожал, выдавая всю глубину страха.

Алекс помолчал, разглядывая Эву. Девушка видела, как работает его мозг, складывая разрозненные кусочки пазла: её страх, её неопытность, старомодные взгляды, этот ужас в глазах при намёке на будущее.

Александру никогда не было дела до судьбы потаскух. Но эта девушка смогла задеть в его душе некие струны, которые не давали ему успокоиться и слезть с этой темы.

- Значит, так, - сказал он, его тон стал чуть мягче, но не менее настойчивым, - ты здесь потому, что тебе не просто предложили деньги, но и заставили. Придавили. Так? .

Эвелина замкнулась. Она сжала губы, глядя на свои руки, вцепившиеся в край стола. Молчание было красноречивее любых слов.

Александр медленно кивнул, будто получил важное подтверждение. Он встал, подошёл к решётчатому окну, глядя в серый, безнадёжный двор.

- Влад? - спросил он просто, без эмоций.

Она не ответила. Но её плечи сжались ещё больше, и это был практически готовый ответ.

- Послушай, Эвелина, - Алекс приблизился к ней, приподнял пальцами подбородок, чтобы она не смогла отвести в сторону взгляд, - скажи мне правду.

- Зачем тебе моя правда? - тихо спросила.

- Я могу тебе помочь.

- Чем помочь?

- Это будет зависеть от того, что ты мне скажешь.

Эвелина приоткрыла губы и изучающе уставилась на мужчину. Его глаза сузились. Прищурились, как у хищника. Он давал ей время на признание. Но её страх за семью был сильнее.

Владислав и Александр - родные братья. Кто она такая Алексу, кем ему приходится? Шлюха. Игрушка для трехдневного развлечения. А Влад - старший брат, которого он знает всю свою жизнь. Брат, который ему помогает, снабжает, в том числе и девками.

Эвелина помнила бешеное выражение на лице Влада. Его глаза. Влад - бандит. И он без тормозов. Резкий. Бешеный. Не терпит неповиновения. И что с таким самодостаточным, самоуверенным наглецом сделает Алекс? Ещё и из-за решётки?

А ничего. А вот мама и братик пострадают.

Алекс никогда не начнёт бодаться с братом ради шлюхи. А для того, чтобы помочь ей, Алексу придётся сделать именно это: надавить на брата. Но Влад не производил впечатление того, который поддаётся давлению .

Эвелина помнила угрозы Влада. И просто испугалась что-то говорить Алексу.

- Молчишь! - Алекс отошёл от неё, после обернулся, опёрся спиной о стену, скрестив могучие руки на груди. На его лице не было раздражения или злости на девушку за молчание. Было что-то другое, отдалённо напоминающее усталое понимание, холодную ярость, направленную внутрь, и то самое щемящее любопытство.

Эта девушка была перед ним настоящей. Все её эмоции на лице. И именно это Алекса и привлекало. Ведь фальши в его жизни итак предостаточно.

- За что? - эти два слова сорвались с её губ неожиданно даже для неё самой. Тихо, сдавленно. Эва сделала глоток воздуха, будто готовясь к прыжку в ледяную воду, - за что ты здесь? За что… сидишь?

Он обернулся, его брови чуть приподнялись. Серые глаза сузились. Он изучал её, взвешивая искренность вопроса. Потом коротко, без эмоций, выдохнул:

- За убийство.

Слово ударило Эву, как физическая пощёчина. Она отпрянула, кровь отхлынула от лица. Убийца. Перед ней убийца. Эвелина знала. Ей ведь говорили. Но слышать это из его уст, когда она с ним здесь… наедине…

Её взгляд непроизвольно скользнул по его рукам: большим, сильным, татуированным. Рукам, которые могли лишить жизни.

Алекс увидел этот её взгляд. И, казалось, прочёл каждый вихрь ужаса в её голове.

- Но я не убивал, - произнёс он так же ровно, как и первое признание, - меня подставили. Убрали с дороги. Но на воле у меня есть те, которые помогут. Я надеюсь, что в ближайшее время выйду отсюда. Наш с братом батя делает всё для этого.

В его голосе слышалась горькая, выжженная констатация факта.

И почему-то Эвелина поверила. Она и сама не понимала, почему верит зэку. Возможно потому, что её собственное положение - это положение заложницы чужой воли. И истории с подставами теперь не казались ей какими-то фантастическими. Они - реальны.

= 17 =

Сердце Эвелины словно упало, но она покорно поднялась. Ноги повиновались автоматически. Она сделала несколько шагов к столу, за которым они завтракали.

- Обопрись, - скомандовал Алекс, кивнув на стол, - руками, - его взгляд пристально наблюдал за девушкой.

Эвелина растерянно посмотрела на мужчину. Он прекрасно видел её вопрошающий и даже слегка испуганный взгляд. Но девчонка была слишком соблазнительной, а он достаточно “голодным” до женского тела, чтобы ещё миндальничать с ней.

Кроме того, он её уже трахал. Разом больше или меньше… Для неё нет никакой разницы. А вот ему нужно насытиться. Ведь она здесь именно для этого.

Алекс надеялся не засиживаться за решёткой ещё дольше недели или двух, но неизвестно как, что и куда вывернется.

- Давай, Эва, наклоняйся, - повысил голос.

Она покорно наклонилась, упираясь ладонями в холодный пластик столешницы. Алекс подошёл сзади. Она зажмурилась, почему-то ожидая грубости, боли или даже унижения. Он ведь накажет её за неуместные вопросы.

- Прогнись в пояснице и выпяти сильнее ягодицы, - услышала очередной приказ.

Пришлось подчиниться и молчать, когда от отчаяния хотелось кричать.

Мужские руки легли на её бёдра, но не резко, а твёрдо. Большие, тёплые ладони скользнули под край её короткого чёрного платья, медленно задирая ткань. Воздух коснулся обнажённой кожи, и Эвелина вздрогнула.

Алекс одним грубым движением освободил девушку от тонкого белья, и оно упало на бетонный пол.

- Не напрягайся ты так, словно я тебя убивать собрался, - его низкий и властный голос прозвучал у неё прямо за ухом, - не сделаю тебе больно.

Эвелина ощутила, как Алекс пристроился сзади. Одной рукой прижал её поясницу, заставляя прогнуться так, как ему нужно, а другой - мягко, но неумолимо направил её голову вниз, пока щека Эвы не легла на прохладную поверхность стола.

Девушка чувствовала себя ужасно. Поза была покорной, унизительной по своей сути, но понимала, что в действиях Алекса нет злого умысла. Он лишь делает с ней то, чего ему хочется. Использует её по прямому назначению.

Эвелина сжала пальцы на руках, слыша, как он возится с ширинкой. А через несколько секунд почувствовав, как он входит в неё. Медленно, но решительно.

На этот раз её тело не сжалось в спазме ужаса. Оно приняло его с тихим, внутренним стоном, который застрял у неё в горле. Больно не было. Было… интенсивно. Невыносимо тесно, влажно, остро.

Алекс начал двигаться. Не с бешеной страстью, а с какой-то сосредоточенной, почти методичной силой. Каждый толчок был глубоким, плавным.

Мужчина горячо дышал в шею девушки, слегка прикасаясь губами к нежной коже.

Его рука, исчерченная татуировками, опустилась на её спину, тяжело и тепло придавливая. Не давая ей возможности подняться, удерживая Эву в подчинении, которое не ощущалось принуждением, а казалось частью какого-то странного, молчаливого сексуального ритуала.

Эва попыталась пошевелиться, чтобы уменьшить его давление внутри, но Алекс протестующе рыкнул. Вцепился в её бёдра и крепче зафиксировал, продолжая размашисто вбивать в неё член.

Крупная мужская ладонь скользнула с талии девушки на грудь, лаская кончиками пальцев сосок, чувствуя бешеный стук её сердца под тонкой кожей.

Алекс видел, как сжаты её пальцы на столешнице, как трепещут веки, прижатые к пластику. Как девушка приоткрыла пухлые губы, сдерживаясь, чтобы не застонать. Ей не больно. Уже хорошо. Алекс не любил причинять боль женщинам.

Эвелина часто задышала, чувствуя, как он наращивает ритм. Камеру заполнили пошлые стоны и шлепки. Алекс глубже вжал Эвелину в стол, его пальцы впились в её бёдра, оставляя бледные, а затем краснеющие следы на коже.

Низкий, сдавленный стон вырвался из его груди: звук чистейшего, почти животного наслаждения.

Эта невероятная, обжигающая теснота внутри... Кайф накатывал не просто физический - он был глубже. В этом нежном купленном женском теле, Алекс нашёл что-то хрупкое и подлинное, и эта подлинность, эта её беззащитность перед ним, делала его наслаждение особенно острым, запредельным, до звёзд в глазах.

Резко вогнав член в лоно на максимум, Алекс замер. Тяжело задышал, опираясь едва ли не всем весом на девушку. Волны удовольствия прокатились по мужскому телу, смывая на мгновение всё: зону, срок, прошлое, будущее.

Алекс утонул в простом, животном блаженстве, и в самом его эпицентре, смутно и необъяснимо, была эта неопытная девчонка.

Эва чувствовала, как Алекс пульсирует в ней. Ощущала жар его частого дыхания. Мужчина не спешил отстраняться, продолжая находиться в ней. Его руки сжали грудь Эвелины.

- Ты красивая, Эвелина. Понравилась мне, - услышала его хриплый шёпот, - и твоя неразношенность во всех местах мне пришлась по вкусу.

Эвелина ничего не ответила. Каждый раз после подобного акта она испытывала потрясение.

Алекс стукнул её по ягодице, после осторожно отпустил, отстранился.

Эвелина не двигалась. Стояла, согнувшись. Её щека всё ещё лежала столе, чувствуя, как ноги подкашиваются.

= 18 =

Почти весь день для Эвелины прошёл спокойно. После бурного утра Алекс вёл себя сдержанно. Кажется, был озабочен какими-то своими проблемами.

Два раза к нему заходил конвоир. Один раз Алекса даже куда-то уводили. Ненадолго. Всего на полчаса. Но эти полчаса стали для Эвелины настоящим испытанием.

Она поняла, как страшно ей находиться в этих стенах одной. Без Алекса. С ним она боялась меньше, чем без него. И это открытие поражало. Всё время казалось, что пока она здесь одна, кто-то войдёт и сделает с ней что-то нехорошее.

Когда Александр вернулся, Эвелине показалось, что даже воздух в камере изменился. Напряжение, страх и ужас, преследовавшие Эвелину с той самой минуты, когда она оказалась в замкнутом пространстве с зэком, сейчас трансформировались в нечто иное.

Рядом с ним ей не так и страшно. Да, он ведёт себя с ней бесстыдно. Но он лишь делает то, для чего её сюда доставили.

А когда наступила ночь, Алекс отвёл Эвелину в душевую. И здесь она снова увидела похоть и плотский голод в его почерневших серых омутах. Он не был многословен. Молчала и она.

Прижав девушку спиной к холодному кафелю, расположив ладони под её бёдрами, Алекс легко её приподнял.

Эвелина без всяких указаний с его стороны обвила ногами мужскую талию. Вцепилась руками в его огромные плечи.

Алексу нравилась эта девка, да так сильно, что колени подрагивали. Смотрит на неё и хочет. Удерживая её взгляд, Алекс толкнулся в неё, входя резко. Сильно. Вбил член до самого конца.

Из его горла вырвался стон. Девушка приглушённо охнула. Мужчина взял её стремительно, властно, но без причинения боли. Эвелина мысленно благодарила мужчину, что он не жестит. А ведь мог бы. Она точно знала.

Алекс посмотрел на её грудь, после поднял голову. Снова искал её взгляд в полумраке, и Эва, против воли, нашла его. И утонула в этом сером море, пока её тело само собой приноравливалось к его резкому ритму.

Александр не торопился. Сдерживался. Ему хотелось растопить в девушке эту ледяную отстранённость. Заставить её чувствовать удовольствие. И он знал, что ему это удалось. Взгляд Эвелины поплыл, передёрнулся дымкой нарастающего удовольствия.

Она закусила губу, чтобы не издать ни звука, и отвернулась. Но Александр не позволил ей сдерживаться. Ускорился, а после сделал то, чего никогда прежде не делал с девками по вызову. Он впился в её губы жгучим поцелуем.

Эвелина и представить себе не могла такой бурной атаки со стороны мужчины. Его язык дерзко проник в её рот, властно захватывая новую территорию, смешивая их дыхание в одно целое. Он пробовал её на вкус и жадно вгрызался в губы.

Это был первый настоящий поцелуй между ними: влажный, требовательный, горячий и бесконечно глубокий.

И она… ответила. Сначала от испуга, потом от забытья, а затем, потому что её тело захотело этого само.

Толчки его члена в ней вторили движениям его языка, вырывая из горла девушки громкие стоны. Она и сама не заметила, когда ответила страстью на страсть.

Это было какое-то сумасшествие. Но ей нравилось. Не поняла, в какой миг её мир словно взорвался и рассыпался на осколки, утопая в волнах экстаза.

Александр чувствовал, как плотно стенки лона сжали его член. Не смог сдержать громкого стона и яростно, глубоко засадил в неё член. Со стоном облегчения, нашёл свою разрядку, всё ещё держа девушку на весу, прижимая её к стене.

Когда он отпустил её, Эва сползла по стене вниз, ноги дрожали. Алекс отошёл, давая ей время отдышаться, но не позволив отдалиться надолго.

.

Ночью мужчина не дал ей спать. Эвелина лежала на боку, притворяясь спящей, когда он повернул её к себе. На этот раз всё было медленно, почти нежно.

Алекс уложил её на спину, раздвинул её ноги и вошёл, глядя, как её глаза расширяются в темноте.

И снова начал двигаться. Длинными, глубокими, выверенными толчками. Его руки скользили по её бокам, по рёбрам, к груди, лаская, но не сжимая.

Алекс наклонился и поймал её губы, целуя. Губы девушки полные, мягкие, тёплые. Словно созданы, чтобы их целовали. Эвелина ответила на поцелуй.

Почувствовав её ответ, Алекс глубже толкнулся в лоно, изменив ритм на более жадный, более настойчивый и резкий.

Внутри девушки, где-то в самой глубине, разлилась волна тепла, такой интенсивности, что она вскрикнула прямо в его рот, задрожав всем телом в немом, пугающем блаженстве. Она испытала оргазм. Снова. С этим человеком. Зэком. Здесь. В этом пугающем месте…

Когда спазмы отпустили, Эву накрыла такая волна стыда, что она захотела провалиться сквозь койку. Она отвернулась, закрыв лицо руками, чувствуя, как горят щёки.

Алекс замер над ней, разряжаясь внутри лона. Его дыхание было прерывистым. Потом медленно вышел и лёг рядом, не касаясь девушки. Молчал. Долго.

Сейчас не только девушка была поражена всей этой ситуацией, но и он сам. В голове полный хаос. Сегодня наступит утро, а после и вечер. Она уедет. Это последняя их ночь.

И что она будет делать после?

Ляжет под какого-то нового ублюдка?

При мысли о том, что к её телу будет прикасаться кто-то ещё, из самой глубины поднималась такая волна бешеной ревности, что у Алекса возникало желание проломить башку тому, который посмеет претендовать на… на кого?

= 19 =

Обед принесли по расписанию. Обедали молча. Ужин - тоже.

Эва поглядывала в телефон на часы. Уже скоро за ней придут. Осталось менее двух часов.

Когда остался последний час до её отъезда, а солнце садилось, окрашивая камеру в багровые тона. Александр встал, потянулся. Потом подошёл к Эве, сидевшей на краю койки.

- Встань, - сказал он мягко.

Она подчинилась. Алекс взял её за плечи, развернул и легонько надавил, заставляя опуститься на колени перед ним. Сердце её ёкнуло. Не может быть…

Алекс без слов расстегнул ширинку брюк. А после приспустил трусы. И в губы Эвелины упёрлась головка его члена.

К своему удивлению, она не испытала отвращения. Эва сделала то, что должна была. Медленно, неумело, но старательно. Впустила его член в рот.

Его руки легли ей на затылок, направляя, фиксируя, а пальцы вплетались в её распущенные волосы. Он тихо стонал, и эти звуки, глубокие, мужские, щекотали что-то потаённое внутри неё.

Алекс был терпелив, не торопил её. Не пытался вогнать член ей в глотку, как это было в первый раз.

И когда его тело напряглось, он вовремя отстранился.

Резко сел на стул, обнажив перед собой всё ещё возбуждённый, влажный от её слюны член. Взгляд его был тёмным, повелительным.

- Садись. Сама, - приказал.

Эвелина, всё ещё на коленях, смотрела на него, потом на его внушительную эрекцию. Щёки горели, но внутри всё сжалось от приступа острого, запретного желания. Она поднялась, подошла, раздвинула полы платья. Потом, закинув ногу, осторожно опустилась на него сверху.

Он вошёл в неё легко. Заполнил полностью. Девушка издала тихий, сдавленный звук. Задвигалась, приподнимаясь. Его руки схватили её за бёдра, помогая найти нужный ритм.

- Двигайся, - прошептал он сквозь зубы, - покажи, как ты научилась.

Его губы снова впились в её рот, не чувствуя отвращения к этой женщине, которая, пока что, принадлежала лишь ему одному.

Эвелина прыгала на его стволе, как он и хотел, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как её внутренности притираются к нему, как нарастает знакомое, сладкое напряжение. Ощущала, как он вздрагивает внутри неё.

Алекс смотрел на девушку снизу вверх, его лицо было искажено наслаждением, губы приоткрыты. Эва даже залипла на его лице в этот момент. Сейчас он казался ей особенно мужественным и таким… открытым, диким, могущественным и полностью отданный ощущениям, которые дарило ему её тело.

- Какая ты… - вырвалось у него, когда его руки скользнули вверх к её груди. Он сжал её небольшие, упругие груди, пальцы нашли твёрдые, чувствительные соски, - сиськи у тебя зачётные, Эвелина. Шикарная.

Он рванул её платье, полностью оголяя грудь. После словно заново принялся её изучать. Каждое его прикосновение отзывался в девушке электрическим разрядом где-то в самом низу её живота. Ей было хорошо. Невыносимо хорошо. Стыд растворился, сгорел в этом костре взаимного, молчаливого сладострастия.

Эва задвигалась быстрее, глубже, ловя его ритм, и чувствовала, как его член набухает внутри, как её собственное тело снова начинает сжиматься в сладком предвкушении.

Алекс дико и глухо зарычал. И в последний момент ссадил её с себя. Резко перевернул девушку, прижав лицом к столу, и вогнал в неё член до предела, изливаясь долгими, горячими толчками. И она, прижатая щекой к холодному пластику, снова полетела в бездну, беззвучно крича в немом оргазме.

Когда всё стихло, Алекс ещё несколько мгновений придавливал её, тяжело дыша. Потом осторожно вышёл, помог ей встать.

Он не стал ничего говорить. Просто притянул её к себе, обнял - крепко. И провёл ладонью по её спутанным волосам. В этом объятии не было страсти. Была какая-то невыносимая нежность и горечь.

Где-то за дверью загремел ключ. Их время вышло. Александр отстранился, его лицо снова стало каменной маской. Но в глазах, в последнем взгляде, который он бросил на неё, Эвелина прочла что-то особенное, то, чему не смогла найти подходящего определения.

Но точно знала, что кусочек её души: испачканный, напуганный, униженный и навсегда изменённый, останется здесь, с этим зэком, который стал её первым мужчиной, который научил её, что даже в аду может быть жарко не только от огня, но и от тела другого изгнанника.

Девушка едва успела сходить в душ и привести себя в порядок, как дверь открылась. На пороге она увидела конвоира, на физиономии которого стыло выражение полного презрения и пренебрежения, обращённого на шлюху. А через мгновение заметила и Владислава Дымова.

Взгляд Влада мгновенно приковался к девушке. Ему понадобилось доля секунды, чтобы оценить её зацелованные губы, следы на шеи и походку, которая бывает у девок, которых заездили и в хвост, и в гриву. На его лице мелькнула гримаса удовлетворения, а после некой ревностной злобы.

Эве казалось, что она сейчас чувств лишится. Страх вернулся с новой силой.

- На пару слов, Алекс, - сказал конвоир, обращаясь к Александру.

Александр задрал подбородок, покосился на брата и Эвелину, после подчинился.

Эвелина в ужасе отпрыгнула назад, когда двери закрылись и она осталась в камере наедине с Владиславом.