Зона притяжения. Перезагрузка.

= 1

- Ты предала меня, Эвелина. Сбежала. Увезла моего сына.

- Я спасала нас, Алекс! Мне сказали, что ты погиб и не оставили иного выбора!

- А теперь я здесь. Я жив. И я заберу своего ребёнка.

- Я не отдам тебе моего сына.

- А я не спрашиваю твоего разрешения!

******

У него украли женщину. Сына. Год жизни. Пока враги делили власть, пока одни предавали, а другие хоронили, Александр выкарабкался с того света. Теперь он выяснит, кто забрал у него год жизни. Он - жив. И он идёт за своим.

Год назад Эвелина оплакала его. Выносила под сердцем его кровь. Рожала в чужом городе, под чужим именем. Она не ждала. Она просто выживала - с его ребёнком на руках.

Враг, разбивший их, всё ещё рядом. Правда страшнее, чем они думали. А чувства сильнее, чем год разлуки.

1.1

Лето в этом небольшом приморском городке на удивление было щедрым. Солнце заливало узкие улицы, нагревало скамейки в парке, заставляло воздух дрожать над асфальтом.

Эвелина… нет, теперь её звали Надежда, Надя… медленно катила коляску по тенистой аллее, в который раз прокручивая в голове простую истину: она - Надежда. Мать-одиночка. Ей двадцать один год. Переехала с мамой и братиком из другого региона. Никакого прошлого. Только настоящее.

Настоящее сейчас мирно посапывало в коляске, смешно надувая крошечные губки. Андрей - её любимый сынок. Такой кроха. Ему всего три месяца и пять дней.

Чёрные, как смоль, волосики уже начинали виться, а глазки - те самые, серые, с холодным стальным отливом - смотрели на мир с таким серьёзным выражением, что у неё каждый раз замирало сердце. Девушке казалось, что малыш был копией отца. Уменьшенной, беззащитной, но точной копией.

Или она сама так хотела думать?

Каждый раз, вспоминая об отце Андрея, Эвелина заставляла себя не думать о нём. Не вспоминать. Он мёртв. Прошлое должно оставаться в прошлом. Точка!

Эва тряхнула головой, отгоняя привычную, въевшуюся в подкорку боль.

Почти год прошёл.

Почти год с того дня, как она видела Александра Дымова в последний раз: в луже крови, на экране чужого телефона.

Почти год, как она стала Надеждой, похоронив прежнюю себя.

- Эва, смотри! Как я круто умею, да? - Алёшка пронёсся мимо неё на видавшем виды велосипеде, лихо заложив вираж вокруг скамейки. Брату девять лет. Он как вечный ураган энергии и неуёмного любопытства.

Мальчишка быстро адаптировался к новой жизни, к новому имени, к новой школе. Легче, чем сама Эвелина. Не так остро, как мама. Дети вообще проще переносят такие вещи. Или просто лучше притворяются.

- Я смотрю, мой хороший. Здорово! - улыбнулась она брату, - только коленки побереги, мама с работы придёт - ей стирка лишняя не нужна.

- Ага, щас! - крикнул он, уносясь в конец аллеи.

Эвелина замедлила шаг, присаживаясь на свободную скамейку в тени раскидистого клёна. Коляску поставила рядом, краем глаза контролируя каждое движение сына. Андрей спал, посапывая в такт лёгкому покачиванию.

Парк жил своей обычной летней жизнью: где-то кричали дети на площадке, пенсионерка кормила голубей, влюблённая парочка целовалась на соседней скамейке, не обращая внимания на окружающих.

Всё было обычно. Спокойно. Безопасно.

Но странное ощущение не проходило.

Оно появилось ещё на выходе из подъезда: лёгкое, едва уловимое покалывание между лопаток, будто кто-то смотрит в упор пристальным, пронизывающим взглядом, наблюдает за ней.

Эвелина тогда обернулась, но увидела лишь захлопывающуюся дверь подъезда и соседку, выгуливающую таксу. В парке же это ощущение только усилилось. Стало более плотным, почти осязаемым.