Зов джунглей, или Особенности магического перевода

Пролог. Если вы говорите с кошкой… То вы не шизофреник, вы в другом мире

В прошлой жизни меня убил четвероногий пациент.
В этой — обвинили в подлоге, выгнали из рода и поставили перед выбором или я никто, или отправляюсь в джунгли и если вернусь - получу диплом.
Командир отряда красив, невыносим и думает, бывшая аристократка станет обузой.
Он не знает, что в теле пухлой отличницы — я, а я справлюсь. Докажу, что даже пышные форм мне не помеха, как и отсутствие магии. И не надо на меня так пристально смотреть! Нет, мое сердце бьется не из-за вас, а из-за аллигаторов!

Пролог. Если вы говорите с кошкой… То вы не шизофреник, вы в другом мире

«Не бывает невыносимых людей, бывают узкие двери»

Я сидела на стуле в центре небольшого кабинета. И, если честно, чувствовала себя не очень уютно под взглядом семи пар глаз. А учитывая, что я не понимала, где нахожусь и кто эти люди, то ситуация выходила совсем бедовая.

— Марион Дефанталь, вы обвиняетесь в обмане приёмной комиссии, присвоении места в университете с помощью подлога и использовании запретной магии, — седой мужчина, сидящий по центру, произнес эту фразу нехотя, словно сам не верил в свои слова.

— Простите, товарищи, но вы меня, наверное, с кем-то перепутали? — в моем голосе прозвучала легкая растерянность. А что, я же не могу вежливо объяснить, что они плод моего воображения. И в данный момент явно нездорового.

— Хватит! — взвизгнул мужчина, чей голос мне напомнил паренька, укравшего кольцо. — А я вам говорил! Говорил, что от нее будут проблемы! А мне никто не верил!

— Успокойтесь, — кинул на него взгляд седой. — Да, девушка явно виновна во всем, но меня смущает то, что самостоятельно она такой артефакт не могла сделать. И его возраст не пять лет, он намного старше, то есть, сделан он был тогда, когда наша студентка не обладала ни знаниями, ни возможностями. Младенец подобное совершить не в состоянии. А ещё кто-то должен был напитывать его в течение долгого времени… Причём родственник, иначе бы кровь не сработала. Значит, её отец, граф, пошёл на такой риск… И мог даже не сказать об этом дочери. Что вы скажете, мисс Дефанталь? — я позорно молчала… Просто не знала, что ему ответить.

— Она оказалась под ударом Рошера Фавино, и возможно, сейчас не может полноценно осознавать себя и происходящее, — заявила единственная, кого я здесь знала, как зовут. Мадам Эверетт. — Я бы вызвала её отца. Ведь до окончания обучения в университете он её опекун.

— С учетом того, что она не должна тут учиться вообще, она уже в состоянии сама отвечать за свои поступки. Два года, как наступило совершеннолетие по общекоролевским законам! — снова завизжал мужик.

И тут я заметила, что рядом с ним стоит переноска, в которой щурила глаза кошка. И тот момент, когда её хозяин открывал рот, она опускала уши. Словно пыталась убавить звук. Это выглядело настолько осознанно, что заставило меня улыбнуться.

— Слушай, красавица, а он у тебя всегда такой? — обратилась я к ней. — Противный…

Кто-то… Наверное, тот самый противный, подавился и раскашлялся. А кошка сначала с удивлением посмотрела на меня, потом встала, потянулась и подошла поближе к прутьям переноски.

— Ты не представляешь насколько! — неожиданно я услышала слова, вылетевшие из её открытой пасти. — Таскает меня везде за собой. Душится вонючими водами. И тискает! Меня тискает, представляешь? А главное, он не такой как ты, он меня не понимает! Я ему кричу: «Отпусти!». А он только сильнее начинает мять мне бока. А мне больно так-то. И ещё он постоянно дает мне дурно пахнущее мясо и зажимает сливки. Может, заберёшь меня? От тебя вкусно пахнет…

Я принюхалась к собственному рукаву и учуяла легкий травяной запах, что-то вроде лаванды с мелиссой. Понятно, почему, показалась такой привлекательной для нее… Стоп! Она что, со мной разговаривает? Мою ж колибри! Я сошла с ума!

— Незнание закона не освобождает от ответственности. И за использование артефакта в данном случае тоже должно быть наказание, даже если студентка не участвовала в его создании и не знала о его назначении. Как минимум, она, доучившись до пятого курса, могла задаться вопросом, что это за артефакт, — холодным тоном оторвал меня от размышлений мужчина лет тридцати пяти. Его голос с легкой хрипотцой заставлял пробежать по спине стадо мурашек. Но вот то, что он произнес, мне не понравилось. Поэтому я решила игнорировать их всех, кроме кошки. А что… Мой бред, мое сумасшествие, с кем хочу, с тем и общаюсь.

— Слушай, я бы забрала тебя с собой, и даже бы сливки каждый день наливала, только я не знаю, где я и кто все эти люди, — сказала я шерстяной.

— Да ладно? Мррр… Этот, что считает меня своим хозяином, магистр он. Рауль Фавино. Здесь работает. Маг воды. Представляешь… Он заставляет меня купаться! Нет… Мне, если честно, самой нравится плавать. Но он-то меня струей воды моет!

— Какое безобразие! — воскликнула я, хихикая мысленно из-за округлившихся глаз моих «судей». Внешне-то я сохранила невозмутимость, лишь с искренним укором покачав головой.— Прямо струёй? Вот садист! Ай-яй-яй, магистр Фавино. Нельзя же кошек струёй поливать, а вдруг в уши попадёте? Заболеет девочка. Тебя-то саму как зовут?

— Мурррина, — муркнула кошка и, сев, уставилась немигающим взглядом на хозяина.

— И почему вы ей сливок не даёте? И вонючим мясом кормите?

— Что? — подскочил на месте названный магистр. — Да что вы себе позволяете? Да с чего вы взяли?

— Кстати, у него отвратительный вкус. Он поставил мою лежанку в свою спальню, и мне приходится наблюдать его в розовом халате! — добавила кошка, не глядя в мою сторону, я же, представив эту картину, расхохоталась.

Глава 1. Лежачих не бьют? Тогда можно я полежу?

«Я вам, конечно, сочувствую. Но голову с плеч»

Парой десятков минут ранее…

Я пришла в себя на полу. Вокруг меня стояли люди. Очень странно одетая молодежь лет двадцати–двадцати пяти. Девчонки в блузках и расклешённых юбках чуть ниже колена, парни в широких брюках, рубашках и жилетках. Нет, я, конечно, в курсе, что у школьников сейчас форма, но не у студентов же?

— Мари! Ты в порядке? — Ко мне подскочила какая-то девица и помогла приподняться. Ух, так меня лет двадцать никто не звал, ровно с окончания школы. — Ты почему щит не поставила? Знаешь же, что Рошер не простил тебе своего позора на паре собственного дядюшки!

Если честно, мне всё показалось бредом. Я же помню, что несколько минут назад была в клинике, и на меня нёсся ирландский волкодав Гибсон. И никак не могла очутиться посреди толпы молодежи на полу длинного коридора с огромными витражными окнами.

Мой взгляд упал на ноги, и я обнаружила на себе пару кожаных ботинок, лысые ёжики, и юбку! Такую же, как на девице, пытающейся меня поднять! А потом я подставила свои руки себе же под нос и, наконец, сообразила, что меня смутило. Я медленно сжала эти чужие, мягкие пальцы в кулак. Не мои. Совсем не мои. Меня объял ужас. Но там, глубоко внутри, паника сжалась в ледяной комок, но наружу не прорвалось ни грамма тихой истерики. Ладошки были маленькие и похожи на лапки калана… С такими по-детски короткими и пухленькими пальчиками… И все бы ничего, если бы только мои руки обычно не напоминали пособие по остеологии в медунивере…

— Что, Дефанталь, потеряла что-то? — раздался противный голос, словно у мальчишки в пубертат он ломался-ломался и не доломался. — Может быть вот это? — Я сфокусировалась на пищащем парне, к слову внешне оказавшемся очень даже симпатичным. Он держал какое-то кольцо и вертел им передо мной. — Что жиром мозги заплыли? Иди потеря цацки лишила ума?

— Парень, а ты случайно не евнух? — поддела я его. А что он как разговаривает.

— Это кем ты меня назвала, толстуха? — взвизгнул он и сделал несколько шагов вперед. — Да я тебя сейчас размажу…

— Как кусок сала по сковородке? — ну ничего не смогла с собой поделать, ехидство вырвалось само по себе.

— Дура жирная! — да что его так на моём весе заклинило? Нет, я, конечно, чувствую, что сейчас явно крупнее, чем в реальной жизни, но не сказала бы, что все так плохо, как кажется. — Если бы я знал, что пропажа цацок тебя так расстраивает, что ты ни щита сделать, ни атаковать не можешь, то я бы уже давно стал лучшим!

— В чем именно лучшим, жертва мейотического сбоя? — нет, ну серьезно, странный он какой-то. — У твоей коры головного мозга меньше складок, чем у яичка страуса! — и чего я с ним препираюсь? Стыдно должно быть. Он явно в словесных баталиях мне не противник.

— Да я тебя… — снова решил угрожать мне мальчишка.

— Шёл бы ты, пока я из тебя центрифугой органеллы не повыбивала, и собрала обратно в случайном порядке. Получишь хлоропласты в печени и жгутики в глазных яблоках. Ты все понял, атавизм? Тогда катись обратно по эволюционной лестнице, пока твои синапсы не разорвались от попытки осмысления! — выпалила я словно заклинание посыл, который мы с одногруппниками на втором курсе придумали. И тут у него на руке загорелся огонь, заставив меня качественно так струхнуть.

— Что здесь происходит? — гневный голос, прокатившийся эхом по коридору, заставил парня стушеваться. — Студентка Дефанталь? — я посмотрела на стоящих вокруг меня ребят. Они глазели на меня и отступали. — Дефанталь! — раздалось над самым ухом. Я дернулась и задрала подбородок наверх.

— Вы это мне? — надо мной нависла женщина в платье, какое можно было увидеть в фильмах про викторианскую эпоху. Смотрела она строго, и я бы даже сказала, жёстко. Но… В клинике у моих пациентов каких только не бывало хозяев, поэтому её взгляд меня мало трогал. А вот сюрреалистическая обстановка очень даже. — А я где?

— Что здесь произошло? — это уже было адресовано не мне, а остальным ребятам. И первой отмерла девица, помогавшая мне подняться.

— Рошер атаковал Мари, мадам Эверетт. А она… Она не закрылась щитом.

— Спасибо, студентка Мори. Дефанталь, почему вы не выставили щит? — интересно, к кому обращается эта женщина? И почему так упорно смотрит на меня? — И что с вами? — ее глаза вдруг странно посветлели, и строгое лицо вдруг стало растерянным. — Этого быть не может.

— Рошер, верни Мари её кольцо! — девица, та, которая Мори, видимо, почувствовав поддержку в виде мадам, уткнула руки в боки и сделала шаг по направлению к противноголосому парню.

— Да больно надо! — он швырнул украшение в нашу сторону, и первой его взяла мадам. Она внимательно изучила «яблоко раздора», при этом её глаза вновь заволокло туманом, потом внимательно посмотрела на меня и покачала головой.

— Вставайте, Марион. Немедленно к ректору, — и тут до меня дошло, что обращается она конкретно ко мне.

Эта история выходит в рамках литературного моба "Пышные попаданки"

https://litnet.com/shrt/52Eg

Визуалы "сцена в коридоре"

А давайте представим, как это могло выглядеть?

Глава 1.1

Подняться получилось, хоть и не с первой попытки, и даже с помощью девицы Мори. Было стыдно, что я не знаю её имени. Пришлось рассыпаться в благодарностях, обходя этот момент. Почему-то спрашивать показалось мне не уместно. Но на моё искреннее спасибо она лишь махнула рукой, сказав, что по-хорошему Рошера надо было наказать, а не меня. Но тут на неё грозно посмотрела мадам, и девица, посетовав, что не может дойти со мной до конца, так быстро ретировалась, что я бы сказала — испарилась.

Я же продолжила плестись за мадам Эверетт, тихо офигевая от красочности собственного бреда. Это же надо было так удариться? Вот же Гибсон! Приду в себя, жабры ему прорежу, остолопу псовому. И хозяину его. Сколько раз говорила, чтобы он вёз в клинику его не только на поводке и в наморднике, но и желательно с чем-нибудь успокоительным. Все же этот лось почти метр в холке и при последнем взвешивании выдал пятьдесят пять килограмм. А главное, Гибсон, при всех своих размерах невероятно добродушная и любвеобильная собака, и он в состоянии уронить и зализать до смерти взрослого крупного мужчину, не то что мою дистрофичную тушку. Как говорил мой последний бывший: «Хороший ты человек, Машка, но подержаться не за что. Сильно на любителя». Да… Мои тридцать восемь, а в лучшие годы сорок два килограмма смущали не только его. И не только они. Сколько бы я не ела, сколько бы не пила витаминов, что только не делала, но завести детей у меня не получалось. Врачи в один голос твердили, что я абсолютно здорова, но недовес был тотальный и он мешал. В итоге я перестала заводить отношения и вся целиком и полностью отдалась работе. И, по-видимому, она меня и доконала. Сейчас же я была минимум вдвое крупнее той себя, и пока не очень хорошо управляла своим телом. Благо, что в пустом коридоре и прямо идти получалось вполне прилично. А вот в более узком или заставленном мебелью месте, боюсь, я посшибаю все углы.

— Дефанталь? Как вы себя чувствуете? — обратила на меня свой взгляд мадам Эверетт. До этого момента мы обе молчали, погрузившись каждая в свои мысли.

— С учётом того, что я не Дефанталь… Или я не помню, о том, что я Дефанталь, — она так на меня пристально посмотрела, что уверенно утверждать первое я не стала. Зачем будить лихо? — То, я в недоумении. А ещё есть некая слабость и, если честно, я всё и всех словно впервые вижу.

— Прискорбно, Марион… И я вам даже в некотором роде сочувствую, хотя вы мне что-то недоговариваете. Смею предположить, что вы смягчаете своё состояние, чтобы не пугать меня. И это зря. Но, впрочем, дело ваше. В любом случае, я обязана доложить о произошедшем ректору. А он… Он, Марион, соберет комиссию. Крепитесь. Чем бы она вам не грозила, я верю, что отец вас не оставит, а он не последний человек в нашем королевстве.

— Благодарю вас за добрые слова и за поддержку. И я не держу зла на вас за то, что вы выполняете ваши обязанности. Вы, несомненно, ко мне невероятно добры, — вот же голые ёжики, если мне придется говорить таким высокопарным слогом постоянно, то у меня язык в трубочку завернется.

— Вы милая девушка, не нарушавшая дисциплины и подающая надежды по всем предметам, за которые бы не брались. Даже если ваша сила не ваша, то устремления и усердие вам точно даровало не кольцо. Они исключительно личные качества. Да прибудет с вами милосердная длань богов, — с этими словами она толкнула огромную резную дверь.

А дальше все как под гору понеслось. Меня усадили в приемной. Секретарь ректора, дородная женщина, облачённая примерно в такое же платье, как и мадам Эверетт, покачала головой и сообразила мне небольшую булочку с чаем. И я лишь успела проглотить одно, запив другим, как вышедшие из ректорской мадам и седой мужчина приказали мне отправляться за ними. Вариантов не было, поэтому я послушно пошла следом. И вот оказалась лицом к лицу с кошкой в переноске и людьми, обвиняющими меня в обмане приёмной комиссии, присвоении места в университете с помощью подлога и использовании запретной магии. Как бы это по-идиотски не звучало.

И... К какому решению придет ректор? Узнаем вот прямо сейчас... Но пока хочу познакомить вас с еще одной новинкой нашего моба "Пышные попаданки"

Мари Александер "Большое (не) Счастье Дракона. Герцогиня на год"

16+

https://litnet.com/shrt/Vzvc

Глава 2. Ну заходи, хороший человек…

Кажется, моё игнорирование всей честной компании, и разговор с кошкой озадачил ректора. С другой стороны, его можно понять. Я явно выглядела немного сумасшедшей. Хотя… Мой бред, какой хочу, такой и буду.

— Мисс Дефанталь, может быть, вы перестанете издеваться над магистром Фавино и скажете хоть что-то в свою защиту?

— Мне нечего сказать, кроме того, что родственник магистра Фавино повинен в моём положении, — а что, разве не так? Не спер бы мальчишка кольцо и не ударил бы беззащитную, то я, вернее, она, не сидела бы тут.

— Это правда, — кивнула мадам Эверетт.

— А ещё то, что питомица всё того же магистра Фавино имеет к нему некоторые претензии, в которых, я, если честно, ее поддерживаю, — не удержалась я от колкости. Правда усмешку скрыла. Но розовый халат на этом персонаже? Мать-перепёлка… Ужасно! Ужасно уморительно!

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Именно сейчас у меня появилось время рассмотреть своих «судей». Первым со стороны двери сидел владелец Мурины. Он выглядел как снулая рыба: мутные глаза навыкате, белёсая кожа, явное брюшко — уж больно угрожающе натянулся пиджак. Следом за ним расположился суровый богатырь. Он не произнес ни слова, но на меня смотрел с некоторым снисхождением, что обнадёживало. Далее в глубоком раздумье изучал какую-то бумагу седовласый ректор. Мужчина в возрасте и со вполне располагающей к себе внешностью.

Мой взгляд перешёл к следующему из комиссии. К обладателю голоса с хрипотцой. Даже сидя он был на полголовы минимум выше всех остальных. И сильно моложе. Жгучий брюнет с ухоженной короткой бородой, одетый с иголочки, хоть и старомодно. Он напомнил мне кого-то из турецких актеров, но вспомнить имя не вышло, не такая уж я большая поклонница романтических сериалов. Мне как-то больше детективы и триллеры заходили. И этот красавчик, как раз смотрел на меня взглядом матёрого следователя, что нервировало. Я ему явно не нравилась. А может и не я, но ситуация. Рядом с ним сидел мужчина неопределённого возраста с невероятной рыжей шевелюрой. Эмоции на его лице так быстро менялись, что улыбка сама по себе растянулась на моём лице. И, лысые ёжики, дядька улыбнулся мне в ответ, причём сразу преобразившись. До этого я дала бы ему лет пятьдесят, но сейчас… Он и на тридцать не выглядел. Удивительно.

Ну и мадам Эверетт. Она смотрела все так же строго, но с сочувствием. И была напряжена, точно вот-вот и сорвётся с места ко мне. Видимо, боялась, что я не в себе после произошедшего.

И все эти люди сейчас перевели взгляды с меня на дверь. В которую, с приличной такой настойчивостью, постучали. И практически сразу она распахнулась, впустив в помещение молодого человека, одетого ещё страннее, чем все. На нём были высокие сапоги, брюки в облипку, рубашка с воротником стойкой, заправленная в те брюки, и тонкий плащ, сползший на одно плечо.

— Срочное донесение ректору До Версо от Его Величества Эгертона, — по военному чётко и отрывисто произнес он, подошёл к обозначенному лицу, протянул ему конверт и отступил обратно к двери, вытянувшись по стойке смирно.

Ректор, изобразив какую-то фигулину в воздухе, стал немного размытым. Словно вокруг него выросла стена из мутноватого стекла. Но то, что он достал из конверта бумагу и читает её, было понятно. А потом произошло невероятное. Бумага вспыхнула у него в руках и исчезла, а он снова стал чётким, и как-то подозрительно пристально посмотрел на меня. А потом кивнул курьеру и тот выскользнул в коридор.

— Коллеги… И мисс Дефанталь, конечно же, — вернулся он к нам. — Я принял решение, которое может удовлетворить все стороны конфликта. Первое, Рошер Фавино должен отработать тридцать часов на кухне и в библиотеке в качестве исправительных работ. Так же на него будет надет ограничитель сроком до месяца, — судя по вытянутым лицам членов комиссии и предобморочному состоянию магистра Фавино, они такое наказание сочли очень строгим. Но никто возражать не стал. — Второе, мисс Дефанталь не может получить диплом ни стихийного мага, ни боевого, ни артефактора, ни даже бытового, как не имеющая силы, годной для профессиональной деятельности в какой бы то ни было из сфер их применения. А так же она должна внести оплату, равную стоимости занимаемого ей все эти годы места и содержания, — пока он это говорил, дверь вновь открылась, и на пороге оказался сердитый мужчина средних лет.

— Ваше Сиятельство?

— Да, магистр До Версо. Я рад, что ваш секретарь решился оповестить меня о происходящем, — мужчина бросил на меня взгляд, полный разочарования и странной смеси чувств: решительности, злости и, как ни странно, стыда.

А потом я поняла, что совсем не странно. Это тот, кому принадлежит злополучное кольцо. И сейчас он зол на меня, что все раскрылось. И ему стыдно за то, что он меня подставил. Ну что, хороший человек, ты меня спасать будешь или топить?

Визуалы "комиссия"

Давайте попробуем представить, как выглядела наша многоуважаемая комиссия! (меня особо впечатлил Фавино на второй иллюстрации, а вас?)

Глава 3. Я стану Гибсон!

Хороший человек явно хорошим не был, так как спасать меня не собирался. По крайней мере, на рыцаря на белом коне он не тянул.

— Я рад, что вы смогли прибыть так скоро, — кивнул ему ректор. — Но решение уже принято…

— Я слышал то, что вы озвучили, — прищурился мужчина. — И прошу дозволения переговорить с мисс Дефанталь наедине. Это займет буквально несколько минут. И я знаю, что согласно уставу, имею на это право, — ух, как он быстро отсек все возможные комментарии и претензии, мне бы в клинику такого с вредными поставщиками общаться.

Мы вышли с ним из кабинета. Он подошёл к окну в противоположной стене и уставился куда-то вдаль, я последовала за ним и тоже выглянула. На улице царило то ли лето, то ли поздняя весна, то ли ранняя осень. В общем, было зелено, солнечно и очень даже цветуще. По дорожкам куда-то устремилась молодежь, и мне тоже отчаянно захотелось наружу, а не вот это вот все. Но сбегать было бы глупо, да и что-то внутри меня говорило, что не выйдет.

— Марион, — наконец-то начал говорить мужчина. — Как же ты могла? Сколько я тебе говорил, чтобы ты берегла кольцо пуще себя? — устало выдал он и повернулся ко мне. — Тебе же оставалось совсем немного… Но раз ты не в состоянии выполнить такую элементарную задачу, значит, тебе нет места в роду Дефанталь. Держи, это последний мой дар, — он сунул мне какие-то бумаги в руки, и почти бегом вернулся в помещение, чтобы через мгновенье оттуда выскочить и порывисто обнять меня. — Прости, дочь, и прощай навсегда, — от его объятий не было ощущений, что он мне чужой. А его пиджак пах дорогим табаком и чем-то металлическим — магией, наверное. Крот знает, пахнет она или нет. Моё новое, которое не моё тело на миг оцепенело, не зная, как реагировать на эту нежность, не подходящую для ситуации и сказанных слов. На эдакий душевный порыв.

— Видимо, у вас больше нет дочери, сэр, — ляпнула я. А он, нахмурившись, сжал какой-то камень, и перед нами развернулось отверстие. В него-то мужчина и провалился. Последнее, что я видела, так это как он надел кольцо, из-за которого начался весь сыр–бор. Я же пожала плечами и пошла обратно к комиссии. Ректор явно не договорил.

Магистры сидели малость прифигевшие, если можно так сказать. А я что? Я их прекрасно понимаю. Даже если это бред, то он ненормально реалистичный. С другой стороны психи же всегда думают, что их глюки это реальность.

— Что ж, коллеги, продолжим, — голос ректора вытащил меня из задумчивости. — В связи с тем, что граф Дефанталь внес оплату за дочь… Простите, уже не дочь. Он так же официально вычеркнул мисс Марион из рода и забрал артефакт, принадлежащий ему по крови.

— То есть, мы ей ничего не сможем сделать? — взвился с места Фавино. — Ей ничего, а мой племянник будет страдать? — твою ж колибри, ну чего ему неймётся?

— Ваш племянник сам виноват в своих бедах, — встала на мою защиту мадам Эверетт. — Не применял бы силу к одногруппникам, жил бы себе спокойно, — тут я была с ней полностью солидарна.

— Спасибо, мадам. И нет, не совсем так, магистр Фавино, — ректор устало вздохнул. — Мисс покинет стены университета ровно, как соберёт вещи. Её наказание — изгнание. И тут мне придется озвучить третье решение, — изгнание куда, мать-перепёлка? И что за решение? — Его величество согласно договору о магическом взаимодействии с Империей Флорестаденсии снаряжает туда отряд для изучения аномалии в районе сельвы Жулиа. И, если мисс Марион всё же желает получить диплом, то она должна отправиться туда вместе с исследовательской группой.

— Простите, ректор, но как кто? — не выдержал красавчик. — Когда она владела даром, я ещё бы мог понять. Лучшая ученица, прекрасные навыки. Но сейчас что она сможет в сельве? Пойти на корм аллигаторам?

— Прощаю, Айронс, — вдруг по-мальчишески ехидно улыбнулся ректор. — Но на счёт корма, вы поторопились. И забыли, как легко мисс вела беседу с Мурриной. Может она и аллигаторов заболтать сможет? Что скажете, мисс? Поедете? И тогда диплом я вам выдам по возвращению.

— И какой же? — язвительно протянул Фавино.

— Диплом переводчика животных. Ведь мисс проучилась у нас с блеском почти пять лет, да, силы у нее нет, вернее есть, но не подходящая. Вот только знания, пусть они ей и не пригодятся, но тоже есть. Значит, всё выйдет честно, — пожал плечами местный начальник.

— Я согласна, — что? Это я сказала? Да какая мне сельва? Какого лысого ежа я там делать буду? – Где подписать? — и чего же я творю? И зачем? С другой стороны, может мне, и белая северная лисичка в этом бреду, зато будет весело!

— Вот здесь, — я подошла к столу, а он протянул мне бумагу, вписав витиеватыми буквами «Марион» и поднял на меня глаза. — У вас нет больше имени рода. Сейчас вы можете взять любое.

Тут я задумалась. Свою фамилию почему-то не хотелось называть. Как-то она не вписывалась в общую концепцию бреда. А вот кличка псового остолопа из-за которого я здесь оказалась, вполне казалась подходящей.

— Марион Гибсон, — произнесла я, и ректор дописал недостающее, а я поставила размашистую подпись. А потом поняла, что буквы явно отличаются. Я писала по-русски, а он… Не знаю на каком языке. Вот только язык мне этот оказался вполне понятен.

— А сейчас вы, мисс, можете идти в общежитие и собирать вещи. Сообщите адрес, по которому отправитесь, чтобы я мог вас известить о времени отправления отряда.

— Я провожу, — поднялась с места мадам Эверетт, увидев мою растерянность. Я подумала, что это очень странно, двое из комиссии за всё время вообще ни слова не произнесли. С другой стороны, а чего попусту языком чесать, если сказать нечего? Может они просто умнее, чем Фавино?

— До свиданья, — сказала я мужчинам. — Спасибо, — а это уже моей спасительнице. И мы с ней отправились куда-то прочь от кабинета, по коридорам и на улицу.

Глава 4. В общаге что знает один — знают все

На улице было тепло. Просто невероятно тепло. Яркое солнце слепило глаза, от чего они немного слезились.

— Не расстраивайтесь, Марион, — неожиданно заговорила мадам Эверетт. — Все разрешилось лучше, чем могло бы быть. И конец одного, это не конец всего, а начало нового.

— Спасибо, — кивнула я. Ну не объяснять же, что это естественная фотофобия, а не то, что она подумала. Тем более, после такого мудрого изречения. — Точно, новое… Понимать, что говорит кошка и отправиться туда, не зная куда, — с другой стороны я уже там, черт знает где, и мне не привыкать.

— Большинство наших учеников об экспедиции в Флорестаденсию не могут и мечтать, — женщина улыбнулась. — Впрочем, я не уверена, что они бы её осилили.

— Звучит не очень ободряюще, — а чем я лучше них? В магических искусствах вроде как была лучшей, да настолько, что племянничек хозяйки Муррины не сдержался, украл перстень и звезданул чем-то убойным. И это пугало… Потому что бред всё меньше походил на бред. Уж больно стройная в нём была логика. По крайней мере, пока.

— Вы, Марион достаточно авантюрны, как минимум, если пошли в отца. И уверены в себе, опять же в него. А значит, у вас есть шанс, — пожала она плечами и мы, пройдя по небольшому скверу, уткнулись в дверь соседнего с академией здания.

Оно оказалось менее помпезным. Скажем так, сразу видно, что это не административное сооружение, а жилоё, и живут тут точно не аристократы. Вернее, не только они. Пять этажей, каждый этаж это бесконечные коридоры в обе стороны весёленькой зелёно-жёлтой раскраски с оранжевыми вкраплениями и голубым ковром. И жили тут, как в той присказке, девочки на право, мальчики налево. Мне повезло, моя комната на втором этаже. Потому что даже сейчас народ то и дело выглядывал на лестничные площадки, да и около дверей, мимо которых мы приходили, явно кто-то стоял в надежде услышать или увидеть подробности происшествия. Не думаю, что новость об исключении и махинации с даром уже распространились, но студенты точно удивляются, почему раскатали по полу лучшую ученицу. А тот красавчик говорил, что я в этом бреду была лучшей. С другой стороны, это же мой бред, так что логично.

Нужная комната оказалась чуть ли не десятой по счету. И меня немного удивило, что преподаватели знают о том, где кто живет в общежитии. С другой стороны, последний курс…

За дверью обнаружилась комната на двоих. Две кровати вдоль стен, между ними перед окном длинный стол, у спинки одной кровати двустворчатый шкаф, у спинки другой ещё одна дверь. Из неё вышла та самая студентка Мори.

— Марион, ты как? Почему комиссию собрали для тебя, а не для этого прид… недостойного звания студента нашего университета? — вовремя поправила она себя, заметив со мной мадам.

— Потому что у меня из-за случившегося нет дара в общепринятом понимании, — ну не буду же я ей рассказывать всё. Тем более, я ещё не совсем осмыслила происходящее. Да и со временем, так или иначе, студенты узнают. Как минимум то, что им позволят узнать. — И решено, что я не могу продолжать обучение в общем порядке, поэтому отправляюсь на специальную практику. Возможно, после возвращения буду иметь право о ней распространяться, – выдала я и бросила взгляд на мадам Эверетт, а она посмотрела на меня с уважением и кивнула. Мол, правильно, не стоит рассказывать всё. Что ж, буду знать.

— Катрина, — женщина удачно подсказала мне имя соседки по комнате и подруги, — Марион должна собрать вещи и съехать из общежития сегодня же, таково решение комиссии. А потом я должна проводить её до ворот, — как она лихо обрубила лишние разговоры. Преподаватель с большой буквы, однако.

Дорогие читатели,

А пока наша героиня оценивает количество вещей приглашаю вас ознакомиться с новинкой в жанре Магический детектив / Попаданка / Бытовое фэнтези от автора Виктории Цветковой.

"Попаданку не ждали, господин ищейка?!"

https://litnet.com/shrt/vtF6

Глава 5. Не твои это юбки, Марион!

Девушка оказалась понятливая. Она помогла мне вытащить внушительных размеров чемодан на колёсиках и сумку. А потом мы их раскрыли и в четыре руки под бдительным контролем мадам Эверетт начали складывать вещи. Итогом стало штук пять платьев, от нарядного до повседневного, плюс форменное — парадное, три юбки фасона как на мне, ещё две Катрина вернула назад в шкаф, вздохнув: «Ты что, это же выданные! Мари, с тобой точно всё хорошо? Ты сама не своя!». Я покачала головой, вздохнула, что да, совсем сама не своя, и попросила её подавать, чтобы не напортачить. Она кивнула, и в сумку ушло два спортивных костюма видом как из позапрошлого века, если такие бывают. Ещё штук шесть блузок разных оттенков белого, кожаные ботинки-кеды, несколько туфелек, десяток книг, личных. Учебники Катрина отложила, а мадам Эверетт пересчитала и попросила её сдать их за меня, как и выданную одежду. Канцелярия, тетрадки, косметика, какие-то девичьи мелочи… Всё это пролетело через мои руки буквально за полчаса. И вот я уже стою упакованная, а половина комнаты выглядит так, словно в ней ещё полчаса назад никто не жил.

— Ну что, давай прощаться что ли? — пробормотала я. И стало как-то неловко.

— Обязательно найди меня, когда вернёшься с практики, Мари. И не грусти, Рошеру мы за тебя отомстим, – прошептала Катрина, крепко меня обняв. — Ты была самой лучшей одногруппницей и подругой, какую бы я могла здесь обрести.

— Ты тоже, — ответила я. Мне почему-то казалось, что это правда. И очень вдруг не захотелось отсюда куда-нибудь уезжать. Да и куда? Но пришлось закончить объятия. Только уйти я не успела.

— Ой, Марион, тут бумаги какие-то. Твои! — воскликнула она. Я обернулась и посмотрела на стол. Точно, я бросила дар графа туда, когда начала собирать вещи.

А засунув свой нос, то оценила прощальный подарок. Видимо, в связи со сложившейся ситуацией мужчина был обязан лишить меня рода, чтобы не зацепило всю семью. Но он сделал так, чтобы мне было, где и на что жить. Адрес я, на всякий случай, оставила Катрине. Решила, что это логично. Хотя и предупредила, что неизвестно как надолго уезжаю.

Мадам Эверетт тоже записала его себе в небольшую записную книжечку, которую выудила из кармана платья вместе с самым обычным графитным карандашом. Следом коснулась моего неприподъемного чемодана и сумки, что-то пробормотала и кивнула, мол, можем идти. Я потянула за ручку, понимая, что катить, это не тащить по лестнице, и как я буду это делать, не понятно. Эх, мать-перепелка, покатили!

Но не было предела моему удивлению, когда чемодан вдруг стал не тяжелее какого-нибудь клатча с кошельком и телефоном в виде содержимого.

— А как так? — я растерянно посмотрела на мадам Эверетт.

— Вы пока не в состоянии для этих заклинаний, да и не знаю, будете ли. Мне же не трудно. Тем более, в долгом пути пригодится. Чтобы вы не сложили в них, вес останется такой.

— Спасибо! — вот это реально круто! Об этом мечтают все школьники и женщины, которые вечером несутся с работы домой через магазин.

А потом она проводила меня до ворот, ведущих на самую обычную улицу, с одной стороны которой шёл забор территории университета, а с другой тротуар и дома в три-четыре этажа. И по этой самой обычной улице к нам подъехал самый обычный экипаж. Ага. Конечно. Самый обычный для них, а не для меня! Это же карета с лошадьми! И пока я на них пялилась, открыв рот, мадам Эверетт переговорила с кучером, а потом вернулась ко мне.

— Марион, вас отвезут по указанному адресу. Оплачивать не нужно, отъезд за счет университета, — какие молодцы, даже приплатили, чтобы избавиться. С другой стороны, граф явно отвалил ректору немаленькую сумму, так что не обеднеют.

С этой мыслью я и попрощалась с замечательной женщиной, обещала, что обязательно вернусь, засунула вещи в салон, забралась сама, удивляясь, что очень даже ловкая при таких габаритах, и отбыла. Естественно, во все глаза глядя в окно и подпрыгивая на каждой кочке, не смотря на рессоры, которые не сильно смягчали поездку. Хотя ладно, о чём я, дороги тут точно лучше, чем у меня во дворе, а ведь не окраина города. Только где тот двор и где тот город? Я с тоской уставилась на пейзаж из невысоких каменных домиков с черепичной крышей и на прохожих. И задумалась.

Глава 6. Если есть дом, то будут и гости

Спустя минут сорок мы въехали на улочку, мало чем отличающуюся от того, что я видела на протяжении всего пути. Хотя, как я поняла, экипаж ехал по благополучным районам. То тут, то там мелькали скверы и парки с идеальными аллеями, клумбами и фонтанами. И домики все как один были даже если старыми, то с идеальными фасадами, какие-то покрашенные, какие-то просто чуть ли не мылом отмытые. Некоторые даже с садиками за невысокими заборчиками.

Но на улице, где оказался мой новый дом, с заборчиками и садиками были все. Причём не просто кустики за частоколом или решёткой, а каменная с барельефом кладка, чугунная калитка с вязью и замок. У которого я с недоумением встала. И не сразу вспомнила, что с документами была связка ключей. Один из них и подошёл к калитке. А ещё два — к входной двери. Но до неё я сначала прошла по узенькой тропинке, вымощенной плиткой и окружённой пышно цветущими кустами роз. Кажется, я уже совсем оправдала батюшку Марион. Или своего. Бред-то мой?

Двухэтажный домик с двумя спальнями, ванной, туалетом, крохотной гардеробной и примерно таким же кабинетом наверху. А также гостиной, столовой, отделенной от кухни аркой, ещё одним санузлом с душевой и третьей спальней на первом этаже. Всё отделано светлыми деревянными панелями примерно по пояс, а выше — тканью. Это ж сколько тут пыли скапливается? И подозреваю, пылесоса не существует. Жуть какая…

Но во всём остальном дом был полностью пригоден для жилья. На кроватях лежали отменные матрасы с подушками и одеялами, под ними были ящики с постельным бельём и полотенцами. На кухне нашлась посуда, из кранов текла вода. Не только холодная, но и горячая. Очень меня впечатлил камин в гостиной. Но, подумав, что полюбоваться жильём я ещё найду время, а вот разложить вещи стоит сразу, я утащила чемодан с сумкой наверх. Выбрав спальню с видом на сад за домом, я вкатила вещи в нее и поглядела в окно. Он был небольшим, за деревьями я видела забор и чуть подальше другой дом. Но все равно, радовал глаз. А потом села на кровать и задумалась.

Ведь мне придется уезжать скоро отсюда. А есть ли смысл доставать вещи? С другой стороны, вряд ли мне понадобится университетская форма в сельве. Да и вообще. Надо, наверное, запастись какой-то одеждой в поездку. Только как это сделать? На этот вопрос ответа я не знала, поэтому всё же занялась разбором чемодана. И это оказалось несколько медленнее и увлекательнее, чем его собирать. А где-то на середине процесса по дому прокатилась нежная трель. Я пробежалась по второму этажу и посмотрела в окна. Ассоциация с трелью была одна — дверной звонок. И я не ошиблась! У калитки стоял экипаж. Он выглядел побогаче того, что вёз меня. Тут и резные штуки по углам шли, и ткань с вышивкой на шторках, и вообще она как-то одновременно и изящней смотрелась, и основательнее. Вроде вещь утонченная, но качественная и от того она и крепче. Пришлось спускаться, выходить и встречать неизвестного гостя.

У моей калитки обнаружился мужчина лет шестидесяти. Полностью седой, но не растерявший при этом буйности шевелюры, ну прямо лев, только белый. Внешность у него оказалась соответствующая. Он был поджарый, одет в костюм и прекрасно чувствовал себя в нем. Не всякий мужчина, облачившись в строгую тройку, будет так выглядеть. А у этого ещё и платочек с яркой вышивкой по краям из кармашка торчит. Ну и франт! Щитоносная райская птаха да и только.

— Моя маленькая мисс, что же вы держите на пороге дядюшку Эрджи? — он уставился на меня с некоторым недоверием. — Хозяин… Ваш батюшка сказал, что произошло что-то из ряда вон выходящее… И дал некоторые указания. Вот только я не думал, что все настолько плохо. Мисс Марион, вы помните меня?

— Нет, — сказала я, покачав головой. И от выражения лица мужчины мне стало очень стыдно. Показалось, что забыть его, это как забыть самого лучшего на свете дедушку.

— Что же… Ничего. Мы и с этим справимся. Я управляющий городским домом вашей семьи…

— Но я же больше не состою в роду Дефанталь? — ну не может же он не знать? Или его это не касается?

— Вот ещё! Что бы там не понаписали и не сказали, вы родились, как Дефанталь. В законном браке ваших родителей. И для меня в другой род перейдёте лишь в замужестве. Как бы сейчас не звались.

— Гибсон, — пробормотала я. — Теперь я — Гибсон. А там время покажет.

— А я, как и был, Эрджерий Фолз. А для моей маленькой мисс — дядюшка Эрджи. Показывайте, где тут у вас кухня, мисс. Вилли, заноси!

У экипажа замаячил здоровяк. Он одет был намного проще управляющего, в обычные широкие брюки коричневого цвета с подтяжками и бежевую рубашку. На затылке бритой головы непонятно как держалась кепка, а в руках он тащил три коробки, поставленные друг на друга. И веса, судя по всему, они были внушительного.

— Доброго дня, мисс, — кивнул он мне, проходя мимо. — Это продукты.

— Здравствуй, — поздоровалась я. — Тогда на кухню, — конечно, а куда ещё можно отнести продукты? Мда, лысые ёжики… Я прямо капитан-очевидность.

Мы с дядюшкой Эрджи подошли к дому, а Вилли уже бежал за следующей партией коробок. Всего он сделал шесть ходок, после чего поклонился и попрощался. А вот управляющий посмотрел на меня внимательно и протянул мне бумажный пакет, в котором что-то характерно звякнуло.

— Мисс, если вам нужна будет помощь, пришлите за мной. Ваш отец сейчас не может здесь показываться. Но я не он, никому и дела нет до того, с кем я общаюсь и куда езжу. А это письмо от вашего батюшки, и деньги на карманные расходы. Чтобы у вас не было нужды бежать в банк прямо сейчас. И нет, их я обратно не повезу, даже не мечтайте. Не грустите, мисс. У вас всё непременно сложится хорошо, вот увидите. А сейчас мне пора.

— Спасибо, дядюшка Эрджи. Вы не представляете, как я рада была вас увидеть, — а что, чистая правда. Очень приятный человек. И что-то мне привёз, точно полезное. И видно, что он добрый и хорошо ко мне относится.

Я проводила его до калитки, посмотрела вслед уезжающему экипажу, заперла дверь и отправилась изучать наполнение коробов.

Глава 7. Бытовые трудности нового мира

В первую очередь я взялась за те короба, что Вилли расставил на кухне. В них, естественно, оказались продукты: сыр, мясо, овощи, крупы, чай и много ещё всякого-разного. Причём часть из этого требовало хранения в холодильнике, а я совсем не понимала, есть ли он здесь, ведь ничего похожего не увидела. Пришлось пока найти место тому, что вполне пережило бы и комнатную температуру. Даже фрукты помыла и положила в красивую вазу на столе в столовой. И достала ароматный хлеб с сыром, потому что почувствовала голод. И именно он уверил меня, что это не бред. Что я по-настоящему нахожусь где-то, не понятно где, да ещё и не в своем теле. Присев от шока на ближайший стул, я обратила внимание на пакет, что мне передал управляющий.

В нём оказалось штук тридцать монет, разного достоинства. А ещё письмо.

— Марион, дорогая моя дочь, — начала я читать вслух, так как окружающая тишина несколько давила. — Да, батюшка, дочь-то и, правда, дорогая. И за годы, проведённые в университете, пришлось заплатить, и дом приобрести, и счёт завести, и налички отсыпать. Дорогущая, прямо скажем. Ладно, что там… Дорогая моя дочь, я знаю, что смертельно обидел тебя… Нет, батюшка, смертельно Марион обидел Рошер, его «обижаний» она в прямом смысле не пережила, раз я в её теле. Дальше… В этом доме есть всё необходимое тебе. Постарайся прожить хотя бы год, не привлекая внимания, а там дальше мы решим, что делать. К сожалению, сейчас нельзя, чтобы меня с тобой что-то связывало. Дом твой, его содержание оплачено на год вперёд, три раза в неделю будет приходить миссис Рони и убираться. Если что, отправь курьера Эрджерию, старый плут не откажет в помощи, я уверен. Держись, дочь. И помни, ты всегда в моём сердце, моя девочка. Я хотел, как лучше для рода.

Я отложила письмо в сторону и вздохнула. Лучше для рода… Да уж. Словно заводчик обнаружил, что от породистой девочки далматинца есть щенок, у которого нет пятен и через две недели, дорисовал эти пятна, а они взяли и смылись перед продажей.

Твою ж колибри! И есть от прочитанного ещё сильнее захотелось.

Мой взгляд упал на хлеб и сыр. Я пошарилась в ящиках, нашла нож, доску и сделала себе пару бутербродов. С водой оказалось сложнее. Можно пить её из-под крана, было непонятно, но и других вариантов не предполагалось. Поэтому я нажала на кнопку с холодной, а тут были именно кнопки: один раз нажмёшь — течёт тонкая струйка, два — средняя, три — мощный напор, четыре — всё выключилось. Тут не подстроишь температуру как дома. Жаль, конечно. С другой стороны, могла бы оказаться в средневековье, где надо воду греть на печке и таскать вёдрами.

Кстати, о печке. Она выглядела странно. Снизу вроде дырка, словно туда дрова нужно совать, но дымохода нет. Да и не так уж дырка низко и в неё спокойно проходило большое блюдо. Сверху поверхность не ровная, а два углубления по диагонали. И куча цветных камушков на «фасаде». Вот только сколько бы я на них не тыкала, толку никакого не было. Пока мне не пришла идея, набрать воды в кастрюлю и потыкать снова. В итоге я победила печь! Оказалось, что внизу было что-то вроде духового шкафа. Если туда поставить посуду и нажать на первую кнопку в нижнем ряду, то появится воздушная заслонка. Но второй — внутри прогреется градусов до восьмидесяти, на третьей — до ста, на четвёртой — до ста пятидесяти, на пятой — до двухсот, а шестая выключит все. С градусами это, конечно, я всё прикинула примерно, по скорости закипания воды. Зато сразу понятно, каких лысых ежей в верхнем ряду аж десять камушков — на каждую «конфорку» по пять. Счастливая я сразу закинула вариться три яйца на одной, и кипятиться чайник на второй.

А потом снова провела ревизию полок и провизии, нашла чай, заварочник, кружку, умяла бутерброды, и поняла, что хочу ещё. Взялась за нож, но от дикого визга чайника дёрнулась и полоснула им не по хлебу, а по пальцу.

— Твою ж колибри! Как больно-то! — я прижала рану ко рту и, вскочив, поспешила к визжащему чайнику. Но вместо того, чтобы просто «выключить плиту», схватила за ручку и заорала хлеще носатой посуды. — А-а-а! — вторая рука мгновенно покраснела, ясно давая понять, что ожог получился качественный, поэтому пришлось второй, немного кровавой, ткнуть на нужную кнопку, а потом засунуть обе под холодную воду.

Продержав руки под краном достаточно долго, с немного ноющими травмами я, вооружившись прихваткой, всё же заварила себе чай, сняла кастрюльку с яйцами и поставила её остужать. Потом-таки сделала себе ещё пару бутербродов, почистила одно яичко и села за стол. И да, была бы счастлива, если бы не обе пострадавшие руки.

По-хорошему, нужно найти бинты, сделать повязки. Да и антисептик лишним бы не был, вот только вряд ли он здесь есть. Взгляд упал на окно, за ним, кажется, начинало вечереть. Потом я снова посмотрела на свои травмы. Порез саднил, ожог ныл и неприятно тянул кожу. И так захотелось, чтобы оно всё зажило, так себя вдруг стало жалко, аж слезы застили глаза. И я не сразу поняла, что что-то на моих руках засветилось. А потом… Потом веки стали тяжелыми, и вдруг сильно захотелось спать, но даже встать со стула не было сил. Кажется, на нём я и отключилась.

А пришла в себя от того, что болело всё. В основном, правда, поясница и шея от неудобной позы, а лоб от того, что я приземлилась им в стол. И ещё голод… Он был такой зверский, что я забыла обо всём, когда увидела перед собой еду. Точно, я же себе перекус сделала, перед тем как «прилечь отдохнуть». И теперь запах этой еды сводил меня с ума. Я съела всё до крошки, запила чаем, практически доползла до дивана в гостиной, так как лестницу осилить оказалась не в состоянии, и уснула.

Глава 8. Ничто так не манит по утрам, как завтрак

Сознание возвращалось медленно, словно продираясь сквозь вату странных снов, где Гибсон гнался за кошкой в розовом халате по бесконечному университетскому коридору. И, кажется, он совершенно не обрадовался, догнав её. Ведь она превратилась в магистра Фавино, и мужчина пытался накормить пса чем-то несъедобным.

Первым делом я почувствовала, что у меня, позвоночник скручен, как улитка, и ощущается, точно отдельный болезненный узел.

— Ну всё, песец котёнку, — пропыхтела я, попытавшись перевернуться на диване, и чуть не упав с него. Солнце уже вовсю светило в окна, пылинки плясали в его лучах. С улицы редко доносились птичьи трели, но ни гула проезжающих машин, ни человеческих разговоров — всего того, что сказало бы мне, что бред закончился, слышно не было. С другой стороны, я в доме, выделенном отцом Марион, и это не бред.

С трудом оторвавшись от импровизированной постели, я первым делом посмотрела на руки. И замерла.

— Мать мою… Перепёлку! — только и вырвалось у меня.

Вчерашний порез на пальце был лишь бледной полоской, как от старой царапины. А на ладони, схватившейся за раскаленный чайник, не было ни красноты, ни волдыря, только легкая сухость кожи. Я перевернула кисти, ожидая подвоха. Ничего. Память услужливо подкинула картинки со вчерашнего вечера, вот я так же смотрю на ладони, и, кажется, плачу, потом вижу призрачное золотистое свечение перед тем, как меня вырубило. Прихожу в себя в состоянии, как после трёх дней с температурой в сорок, съедаю всё, что было на столе и отползаю сюда. Вот дела…

Мне показалось, что стоять и гадать было бесполезно. Тем более, тело требовало двух вещей: гигиены и пищи. Причём именно в таком порядке, потому что ощущение липкой кожи и спутанных волос начинало преобладать даже над зверским голодом.

Подняться на второй этаж оказалось подвигом для моих затекших мышц. Какими только словами мысленно я себя не обзывала, цепляясь за перила. Вот только прекрасно понимала, что если мне сейчас подъём дался не очень легко, то вчера эта миссия была бы просто не выполнима.

Ванная комната, к счастью, оказалась оборудована вполне цивилизованно: огромная чугунная ванна на львиных лапах, раковина и даже подобие душа в виде гибкого шланга с чашкой. Разобраться с настройками было делом пары секунд, все-таки вчера на кухне я с ними уже очень ловко управлялась. Горячая вода, пахнущая чем-то минеральным, как будто я не в ванной, а у моря, оказалась благословением. Я вылезла из ванны уже почти человеком, а не набором болевых симптомов. Правда, немного посмеялась над значительно выросшим водоизмещением. И с некоторым восторгом оглядела свои пухлые формы, раньше я о таких и мечтать не смела.

Разбирая вещи, нашла не только платья и юбки, но и пару удачных, на мой взгляд, комплектов: широкие, крепкие штаны из плотной ткани и просторные рубашки из нечто вроде льна или хлопка. Те самые спортивные комплекты. Я с радостью надела один из них. После юбки и блузки это была невероятная свобода.

— Крот знает, зачем тебе это было нужно, но спасибо, прошлая Марион, — поблагодарила я предшественницу, закатывая длинные рукава.

Спустившись на кухню, я уже чувствовала себя бодрее. Руки странным образом не болели, лишь слегка почесывались, как при заживлении. Голод, однако, напоминал о себе урчанием, достойным голодного мопса, а эти мелкие плюшки вечно голодные. Вчерашние эксперименты с плитой не прошли даром — сегодня я уже уверенно «включила» одну из конфорок, налила в сковородку масла, которого нашёлся целый кувшин в шкафу, и занялась яичницей, параллельно заваривая чай. А потом вспомнила, что в одном из коробов лежало мясо. Сунулась туда и поняла, что оно подозрительно холодное. Словно не при комнатной температуре лежало всю ночь, а в холодильнике. Оправдав всё неведомой мне магией, я тиснула из того короба кусок копчёной грудинки, завёрнутой в пару слоев бумаги и отгороженной от свежего мяса чем-то вроде фольги. Отрезала от неё несколько ломтиков. И вскоре они зашкворчали рядом с яйцами.

Запах жареного — лучший аромат в мире, когда ты голоден. Я уселась за стол, водрузив на него сковороду на деревянной доске, и начала есть прямо с неё. Вкус у яичницы с мясом был сногсшибательный, а там ещё где-то и помидорка должна была быть. А сбоку мясной жирок, чтобы собрать который я уже отломила хлеба, как по дому снова прокатилась трель дверного звонка.

— Трихинеллёз тебя подери! — вырвалось у меня. Кто мог быть в такую рань? Миссис Рони на уборку? А как она выглядит? И вообще, я запачкать ещё ничего почти не успела. Дядюшка Эрджи? Вряд ли он будет тут таким частым гостем.

С хлебом в одной руке и вилкой в другой я подошла к окну, выглянула и чуть их не выронила. У калитки стоял мужчина. Высокий, ведь его голова выглядывала из-за забора вместе с плечами, статный, в невероятно строгом, старомодном костюме. Это был он, обладатель голоса с хрипотцой и взгляда матёрого следователя. Тот самый красавчик-брюнет из комиссии — Айронс, кажется.

— И чего тебе надо, голубь ты мой, сизокрылый? — прошептала я, глядя в окно на безупречного мужчину у ворот, а потом на себя в отражение в стекле. Растрёпанная, домашняя, не накрашенная. А собственно, почему меня это волнует? Я сунула хлеб в рот, положила вилку на стол у сковородки и, вытирая руки о прихваченное полотенчико, пошла открывать. Да, знаю, полотенчико жаль, но бумажных салфеток тут нет, а этот гражданин вряд ли станет позитивнее, если подождет, пока я руки помою.

Глава 9. Женщины бывают практичны и хитры

Отперев калитку, я почувствовала на себе его взгляд. Он скользнул с моего лица на рубашку, на штаны, на мои ноги и вернулся обратно. В его карих глазах не было ни капли смеха, хотя мой вид мог его вызвать. Нет, взгляд казался оценивающим и слегка раздражённым.

— Мисс Гибсон, — произнес он без приветствия. Голос был именно таким, каким я его запомнила: низким, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине сразу побежало стадо мурашек. Но сейчас он звучал холоднее, чем на комиссии. — Надеюсь, я не помешал вашим... утренним занятиям.

— Помешали, — брякнула я, не в силах придумать ничего умнее. — Я завтракала. Но изменить это нельзя, вы же уже здесь... Чем обязана?

— Тем, что, по невероятной прихоти ректора, мне поручено возглавить экспедиционный отряд в сельву Жулиа. А вы, как вы помните, являетесь его частью, — он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и протянул мне. — Это список необходимого снаряжения. Основное — палатка, спальник, минимальный лекарский набор — будет выдано централизованно. А в списке ваш личный минимум. Изучите. Я настоятельно рекомендую следовать ему, а не вашим вероятным представлениям о путешествии. Мы отправляемся не на пляжный отдых и не на воды. Разве что, можете заменить себе брюки на юбку, — он снова посмотрел на мои ноги. — Или нет.

Я взяла список, развернула. Бумага была плотной, а почерк у мужчины — идеальным, каллиграфическим. Мне так писать никогда не удавалось.

— Практичная обувь, например, высокие ботинки, две пары. Носки шерстяные — шесть пар. Брюки из плотной ткани — три штуки. Рубашки с длинным рукавом — четыре штуки. Плащ непромокаемый. Головной убор с полями. Перчатки кожаные. Нож складной. Небьющиеся кружка и глубокая тарелка, ложка. Средства личной гигиены. Индивидуальные зелья при необходимости… — Прочитала я. Список был длинным и очень, очень практичным. Каким и должен быть для подготовки к походу. — Понятно, — я, поднимая на него глаза. — Вопросы можно?

Он слегка приподнял бровь, словно удивляясь, что они у меня есть.

— Конечно.

— Отлично. Тогда проходите, так и быть, напою вас чаем, и заодно ответите на них, — и захлопнув за его спиной калитку, повернулась к дому. Пока шла, молчала. Не знаю почему. Может, хотела его позлить? Но зачем? В итоге мы дошли до кухни. А он не подал ни малейшего намека на то, что раздражён сверх имеющегося. Пришлось налить ему чай. И пусть не выпендривается, я с ним даже яичницей поделилась. Правда глядела всё это время в список и обдумывала вопросы. — Какой там климат? Среднесуточная температура, максимальные и минимальные ночью и днём, влажность, осадки? — тон выбрала самый занудный, таким обычно выспрашиваю анамнез у клиентов. — Так же, как мы будем двигаться по сельве? Пешком, на ком-то ездовом, поплывем по реке, если она там есть? От этого зависит, какие дополнительные позиции появятся в списке, — я подцепила кусок яичницы, закусила хлебом и шумно отпила чай из кружки. — Дальше… Возможные эндемичные заболевания в регионе? Малярия, лихорадка, что-то специфическое? Какие паразиты самые распространенные? Глистные инвазии, кожные? Это определит состав лекарского набора помимо выданного. И вода? Будем кипятить, использовать фильтры или магические артефакты для очистки? — я, если честно, не представляла, как у них тут вообще с очисткой воды. Но, судя по тому, что до сих пор не побежала на унитаз быстрее ветра, видимо, нормально.

Я говорила быстро, по делу, а последние несколько фраз, глядя ему прямо в глаза. Видела, как его первоначальное выражение легкого презрения начало таять, сменяясь недоумением, а затем чисто профессиональным интересом. Он даже слегка склонил голову, будто ученый, у которого эксперимент пошёл не по плану.

— Вы необычно подходите к вопросу, мисс, — наконец произнёс он, и в его голосе холод сменился чем-то новым, только чем именно, распознать я не смогла.

— Женщины тоже бывают практичны, магистр Айронс. Даже если они без пяти минут как бывшие студентки. Готовиться к походу в незнакомую среду без понимания рисков — глупо. Простите за прямоту.

Уголок его рта дрогнул. Но даже на мимолетную улыбку такая реакция не тянула.

— Справедливо, — сухо согласился он. — Что ж, климат жаркий и влажный, разница между дневной и ночной температурой не большая. Осадки в это время несколько раз в неделю, но такие, что за минуту вы промокните до нитки. Передвигаться сначала на лодках, большую часть пути, потом пешком. Заболевания... — он на мгновение задумался. — Есть местные лихорадки, не все изучены. Паразиты, скорее всего, полны разнообразия. Я, если честно, знаю не всех представителей Сельвы. Милосердная длань богов укрыла от знакомства с ними. Вода — кипячение и базовые очищающие чары, фильтры будут ненадёжны.

— Спасибо, что проясняли, — кивнула я, снова глядя в список. Потом вздохнула, и это был искренний вздох растерянности. — Теперь главный вопрос, магистр. Я, крот знает, где и как всё это купить. — Я замялась, выбирая слова. — Я вчера сюда заехала. И даже не знаю, где тут поблизости, что находится, — ага, а ещё как устроена денежная система и как поймать экипаж, на котором доехать куда-то можно. И я совсем не уверена, хватит ли у меня денег.

Мужчина посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом с удовольствием прикончил еду, которой я с ним поделилась. Презрение в его взгляде окончательно улетучилось, сменившись какой-то сложной смесью досады, ответственности и любопытства?

— Вы хотите сказать, — произнес он медленно, — что вы, выпускница столичного университета, не знаете, где купить ботинки?

— В данном контексте — да, — честно призналась я. — Я знаю, где купить ошейник для ирландского волкодава и глистогонное для попугая. А тут полный ступор, — а я вот зуб даю, что ты не знаешь, кто такой «ирладский волкодав», и так тебе и надо!

Мужчина закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами, и тяжело вздохнул.

— Да за что мне такое наказание, — пробормотал он себе под нос настолько тихо, что я едва расслышала. Потом открыл глаза. — Хорошо. У меня сегодня как раз есть дела в центре, рядом с торговыми рядами. Я могу вас сопроводить. Но, ради всего святого, только для того, чтобы вы не накупили шёлковых платьев и духов. — Он бросил взгляд на мои штаны. — Хотя, судя по вашему... выбору на сегодня, эта опасность минимальна. И скажем так, это будем моя благодарность вам за завтрак, — мужчина ехидно посмотрел на пустую сквородку, стоящую на столе.

Глава 10. Не пытайтесь смутить женщину торговым центром

Карета тронулась. Внутри пахло кожей, старым деревом и его парфюмом — что-то дымное, с горчинкой. Я прижалась к спинке сиденья, глядя в окно на проплывающие мимо дома, а потом перевела взгляд на своего спутника. Он сидел, откинувшись, и сосредоточенно смотрел куда-то мимо меня. Казалось, он уже забыл о моём присутствии, погружённый в свои мысли.

Я сжала в кармане список. Подумать только, столько лет жила мотаясь между клиникой и домом, за редким исключением. А теперь меня ждут невероятные приключения. И, кажется, ответственный за них человек не очень меня любит. Весело же мне будет.

Карета ехала неспешно, и я ловила себя на том, что пялюсь в окно, как провинциалка, что первый раз на экскурсии в столице. Город, который вчера казался лишь частью моего бреда, теперь вызывал настоящий интерес. Жизнь в нём кипела: то там, то тут кричали, рекламируя свои товары, разносчики с лотками, мелькали вывески над мастерскими, куда-то спешили женщины с корзинами, бежали дети, торопились мужчины.

Мой спутник молчал. Я украдкой взглянула на него. Он перестал смотреть мимо меня, а тоже уставился в окно, но взгляд его был всё таким же расфокусированным. Лицо — напряжённое, с лёгкой усталой складкой у рта. Наверное, мечтает, чтоб у меня гастроэнтерит случился прямо здесь, и он мог бы вежливо сдать меня в ближайшую больницу, а сам спокойно поехал бы по своим делам.

— Мы почти на месте, — его голос, резкий в тишине кареты, заставил меня вздрогнуть. — «Лавочный дом «У Дарио». Там есть всё. Почти.

Только сейчас я посмотрела в другое окно, и увидела воду. Вдоль реки растянулась красивая набережная с беседками и сквером. Но тут экипаж свернул на широкую, шумную улицу, вымощенную булыжником, и вскоре остановился. Айронс ловко выпрыгнул и подал мне руку, чтобы помочь сойти. Жест был автоматическим, вежливым, он даже не задумался уместно это или нет. А ведь я сейчас точно не тянула на томную барышню, нуждающуюся в подобном.

Перед нами возвышалось длинное, в три этажа, здание из тёмного кирпича. Оно не было похоже на современный торговый центр — скорее, на гигантский старинный особняк. Из открытых настежь двустворчатых дверей доносился гул десятков голосов, смешанный с запахами кожи, пряностей и чего-то мне незнакомого.

— Вперёд, мисс Гибсон, — сказал Айронс, и в его тоне я уловила едва уловимую нотку... предвкушения? — Попробуйте не потеряться.

Мы шагнули внутрь, и меня накрыла волна из тех самых запахов и шума.

— Мать-перепёлка! — вырвалось у меня, но я старалась не отставать от своего проводника. Без телефона тут и, правда, было страшно потеряться.

«Лавочный дом» представлял собой лабиринт. Главный коридор, больше похожий на улицу, но под крышей, когда-то широкий, сейчас был заставлен коробами и завален тюками. От него в обе стороны шли в маленькие комнатки-лавки с распахнутыми дверями. Уличный свет в сам коридор почти не проникал, окна были в тех самых комнатах, по одному на помещение. Поэтому под потолком висели плафоны, но что в них светилось — неизвестно, наверное, тоже магия. Воздух стоял спёртый, видимо, те окна открывали не часто. Повсюду толпился народ: крепкие мужчины в рабочих куртках выбивали цену на инструменты, женщины с серьезными лицами щупали ткань, мальчишки-подмастерья сновали между ног покупателей с узлами и свёртками. Я, если честно, опасалась последних. Такие же дома на автобусных станциях тусовались и тянули из карманов зазевавшихся путешественников всё, что удобно лежало.

Я замерла, сделав несколько шагов и чувствуя, как нарастает паника. Для меня это казалось слишком непривычно. Чересчур людно и шумно. В современном мире, при желании, человек легко избегает подобных мест. Да и не так много у нас их осталось… Доставка, маркетплейсы и интернет решили многие проблемы интровертов.

И тут я почуяла на себе взгляд Айронса. Обернувшись, я увидела, как уголок его губ вновь дрогнул в том самом, едва уловимом подобии улыбки. В его глазах вспыхнул злорадный огонек. Вот ведь аскарида! Он явно наслаждался моей растерянностью. Он притащил меня сюда именно за этим, чтобы увидеть, как «избалованная аристократка» задыхается в мире простых людей. В мире, чьей частью стала, как только изгнали из рода.

— Ну что, мисс? С чего начнем? Ботинки? Или, может, шёлковые ленты? — спросил он, и в его голосе прозвучала откровенная насмешка. Странно, вроде же я ему показала, что не дура, пока список изучала. Кстати, о нём!

— Со списка начнём, магистр, — отрезала я, вытаскивая бумагу. Голос звучал куда увереннее, чем я чувствовала себя внутри. — Пункт первый: практичная обувь. Высокие ботинки. Вы же эксперт. Ведите.

Его ухмылка померкла. Он явно ожидал слез или просьбы о помощи, а не повеления. Фыркнув, он кивнул и, не глядя, уверенно двинулся вглубь лабиринта, ловко лавируя между людьми. Мне пришлось почти бежать за ним, чтобы не отстать.

Он привёл меня в угловую лавку, заваленную обувью до самого потолка. Хозяин, коренастый мужчина с шилом в руке и меркой на шее, едва взглянул на мои ноги, что-то пробормотал себе под нос, и через минуту выложил передо мной три пары как по запросу: высоких, прочных ботинок из плотной, пропитанной воском кожи.

Я взяла первую пару, проверила швы, гибкость подошвы, стельки внутри. Потом надела. Походила. Присела. И даже подпрыгнула разок.

— Эта колодка жмёт сбоку, на косточку, — констатировала я, снимая первую пару и хватая вторую. — При долгом переходе будет мозоль. А у этой слишком жёсткая подошва, амортизации ноль. А вот эта... — я надела третью пару. — Вполне. Беру эту.

Продавец, обычно имевший дело с людьми, тыкающими в обувь пальцем и спрашивающими «сколько?», смотрел на меня с откровенным удивлением. Айронс же стоял, скрестив руки на груди, и его насмешливое выражение постепенно таяло. Что, несомненно, меня порадовало. Ибо нефиг веселиться за мой счет.

Так, под его сначала ехидными, а потом всё более нейтральными взглядами, я прошлась по списку: шерстяные носки, но такие, чтобы от них не чесалась кожа, носки тоньше и чулки вроде были, но я взяла несколько пар. Потом плотные штаны, рубашки с длинным и коротким рукавом из грубого, но дышащего полотна, непромокаемый плащ, похожий на рыболовный, и широкополую шляпу, из-за которой я мысленно посмеялась, представив себя то ли грибом, то ли мексиканцем.

Глава 11. Я — женщина неприличная, и штаны надену, и аптечку соберу

Пока Айронс ожидал у входа, я, к изумлению седого травника, набрала не только базовые бинты и антисептик. Ну как антисептик, нашлась бутылочка у него с чем-то вроде спиртовой настойки полыни. Но я попросила хинин, вернее описала его полезные свойства и как его добывают, понадеявшись, что есть аналоги. Не зря надеялась, баночку мне выдали. А ещё противогрибковую мазь, средство от кишечных паразитов и пасту на основе дёгтя для обработки ран и укусов. Да что говорить, местный аптекарь мне даже настойку календулы, а пахло средство именно так, нашёл. И вату, конечно же, куда без неё. И потом поинтересовался, куда мне столько всего, практически шёпотом.

— Планируется долгое путешествие, часть его пешком. Есть опасность разных травм, вот и запасаюсь на все случаи жизни, — расплывчато ответила я.

— Тогда вы, мисс, забыли об одном нюансе, — покачал головой старик, а потом чуть ли не посетовав на мою бестолковость, произнес, — женские дни. Ведь с ними точно неудобно будет.

— Вы невероятно правы, — да подумала я о них, только у кого спросить-то? Не у магистра же… Вряд ли он вникал когда-либо настолько в проблемы противоположного пола. — Удивительно, что вы про них вспомнили.

— У меня супруга, три дочери и четыре внучки, дорогая мисс. И я лекарь, — усмехнулся он, и протянул мне мешочек с травами. — Заварите одну четверть сегодня же в трёх стаканах воды. Перелейте во флягу. И пейте по два глотка с утра каждый день. Готового должно хватить примерно на пятнадцать дней. Потом заварите ещё, если вдруг путешествие затянется. И женские дни вас не побеспокоят.

— А это никак не навредит? — хотела спросить про репродуктивную функцию, ведь у земных аналогов подобных этому зелью, есть много побочек.

— Нет, что вы. Это безопасно. И травы я сам собирал, для своих в том числе, — улыбнулся лекарь. — Как вернётесь к обычной жизни, просто перестанете заваривать себе их, а уж как замуж выйдете, — он многозначно посмотрел на моего спутника, стоящего у двери, — так и о детях подумаете. Они себя ждать не заставят.

— Благодарю, — кивнула я, и заплатила столько, сколько попросил старик. Вот на лекарствах я точно экономить не привыкла.

— Вы планируете открыть полевой госпиталь, мисс? — сухо поинтересовался Айронс, когда я вышла с увесистым мешком.

— Планирую не умереть от дизентерии или заражения из-за укуса москита, — парировала я. — А всё это входит в понятие «индивидуальные лекарские средства».

Он ничего не ответил, лишь покачал головой.

Когда основные позиции были закрыты, он повел меня в последнюю лавку — где торговали рюкзаками, флягами и прочим походным скарбом. Там я выбрала простой, но крепкий ранец из парусины с кожаными ремнями и металлической флягой. А потом вспомнила про чудо-зелье и прихватила ещё одну, поменьше.

— Кажется, это всё по вашему списку, магистр, — сказала я, оглядывая внушительную гору свёртков, которую нам сложили в какой-то подсобке почти на выходе. Туда их относил специальный носильщик, любезно предоставленный «лавочным домом». Ну как любезно, за отдельную плату, конечно.

— Всё, кроме одного, — сказал он, и его взгляд скользнул по моей фигуре. — Вам нужна ещё одна, а лучше две смены одежды. Той, что вы взяли, может быть недостаточно. И, — он поморщился, — возможно, что-то... более подобающее для вечера в лагере или при встрече с официальными лицами Империи.

Я кивнула, оглядевшись. Рядом была лавка с готовой одеждой. Там висели и платья, и кофты, и...

Мой взгляд упал на висящий в углу комплект. Это были штаны свободного кроя из песочной хлопчатобумажной ткани и такая же рубашка с накладными карманами на груди и по бокам. Рядом висела майка без рукавов, тончайшая, и широкий кожаный ремень. Это же готовый костюм. Практичный, удобный, созданный для жары, движения и ношения инструментов на поясе. Почти точная копия того, что я видела на фотографиях и в фильмах про исследователей Африки и Южной Америки дома.

Я ткнула пальцем.

— Вот этот. Беру. Он же на меня налезет? — я крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя все свои объемы продавцу. Тот икнул и кивнул. — И ещё один такой же комплект, на случай если этот порвётся или намокнет. И две таких майки, — привлекла я внимание продавца, зависшего на моих нижних девяносто, и он тут же пришёл в себя и начал складывать выбранные вещи.

Айронс, следовавший за моим взглядом, замер. Его лицо стало непроницаемой маской, но я увидела, как у него слегка дёрнулась бровь.

— Мисс Гибсон, — произнес он с ледяной вежливостью, — это мужской костюм. Для охоты или полевых работ.

— Я вижу, — согласилась я. — Он идеально подходит для путешествия. А именно в нёго мы и отправляемся. Джентльмены называют это «экспедицией», но суть от этого не меняется. Беру.

— Но вы же женщина, — выпалил он, на секунду потеряв свою невозмутимость. — Это абсолютно неприлично.

Я повернулась к нему, закинув за спину свои уже изрядно потрепанные покупками волосы.

— Магистр Айронс, — сказала я четко, глядя ему прямо в глаза. — В сельве, полной паразитов, хищников и неизученной, — я чуть было не сказала «аномалии», но ведь это, наверное, секрет, поэтому пришлось выкручиваться, — флоры, я планирую выживать, а не производить впечатление на «приличное общество». Мне нужно быть мобильной, защищённой и иметь под рукой всё необходимое. Юбки и платья для этого совершенно не подходят. А это, — я снова ткнула пальцем в вожделенный костюм, — идеально. И потом... — я позволила себе ехидную улыбку. — Я уже купила брюки с рубашками и стою перед вами в мужской одежде, и еду с толпой мужчин на край света, так что я уже максимально неприличная женщина. Я больше не студентка Дефанталь, я — Марион Гибсон. И точка.

Мы стояли и смотрели друг на друга посреди шумного лавочного дома. Он в шоке, я в чужом теле в другом мире. В его глазах мелькали искры настоящего, не наигранного возмущения, недоумения и какого-то смутного уважения то ли ко мне, то ли к моей наглости.

Глава 12. Страсть маркиза, или Тайна дикого леса

Внутри пахло старой бумагой и пылью, а полки ломились от томов в коже и холсте. Здесь было куда тише, чем в общем хаосе лавочного дома. Пока Айронс с видом страдальца снова остановился у входа, скрестив руки и смотря по сторонам, я быстрыми шагами прошлась вдоль стеллажей.

Мне повезло. В разделе, помеченном как «Основы и Просвещение», я нашла два скромных тома: «Краткая хроника королевств: от Великого Раскола до наших дней» и «Элементарные принципы магии для начинающих». Идеально. Первое, чтобы понять, где же я оказалась. Второе — чтобы попытаться разобраться в том, что за свечение было у меня на руках, и что вообще значит «не иметь дара в общепринятом понимании».

Я схватила их и, чтобы отвести подозрения, сняла с соседней полки яркую книжку в розовой обложке с золотым тиснением: «Страсть маркиза, или Тайна дикого леса». Читать аннотацию не стала — и так всё было ясно.

Подойдя к прилавку, я положила все три книги перед пожилым книготорговцем в очках.

— Эти, пожалуйста.

Айронс, как тень, возник за моей спиной. Его взгляд упал на розовую обложку, и он издал звук, средний между усмешкой и стоном.

— Я же просил… Мисс Гибсон! Если что, я этим удобрю костер! — он ткнул пальцем в «Страсть маркиза».

— А что? — я сделала большие глаза. — Это же приключенческий роман. Очень даже в тему.

— В тему... — он пробурчал, снова потирая переносицу. — Ладно. Ваши деньги, ваша ноша. Только помните: ранец свой вы будете нести сами. И лишнюю унцию вы почувствуете уже в первый же день.

Я заплатила, не обращая внимания на его ворчание, и взяла аккуратно завёрнутые книги. Пакет с одеждой и книги — мои трофеи. Остальное, уже оплаченное, ждало нас у выхода.

Когда мы вышли на улицу, где наш груз аккуратно сложили в повозку того самого носильщика, Айронс вдруг обернулся ко мне.

— Ещё одна деталь, мисс. Вам понадобится два вида багажа. Первый — обычный дорожный чемодан или сундук. Туда вы сложите всё, что не понадобится непосредственно в походе: всё, что пригодится до самой экспедиции. Мы официальные представители Его Величества, поэтому выглядеть должны достойно, возьмите несколько платьев. Этот багаж мы сдадим на хранение в посольстве в Империи. А вот второй, ранец, пригодится уже непосредственно на задании. Туда — только самое необходимое для жизни в сельве. И надеюсь, весь ваш арсенал против паразитов и прочих проблем уместится. Понятно?

Я кивнула. Это было более чем разумно. Наверное, за годы руководства экспедициями у него уже выработался чёткий алгоритм.

— Понятно. Спасибо, магистр. Честно говоря, без вашей помощи я бы... — я запнулась, не желая выглядеть совсем уж беспомощной, но и не желая врать. — Я бы потратила на всё это втрое больше времени и, вероятно, денег.

Мужчина отвёл взгляд, разглядывая запряжённых в экипаж лошадей. И как мои покупки загружаются в багажное отделение позади повозки.

— Не обольщайтесь, мисс Гибсон, — сухо сказал он. — Я облегчаю путь в первую очередь себе. Чем лучше экипирован каждый член отряда, тем меньше проблем и задержек будет в пути. Ваша неподготовленность стала бы проблемой для всех. Так что мотивация моя исключительно практична.

Обратно мы ехали в гробовом молчании. Он снова погрузился в свои мысли, а я размышляла о купленных книгах, о костюме, который точно вызовет скандал среди членов экспедиции, если они придерживаются взглядов, подобным магистра, и о том, как странно чувствовать благодарность к человеку, который явно считает тебя обузой. И с учётом того, что он меня бесит.

У моего дома магистр, к моему удивлению, не только помог выгрузить все свёртки и пакеты у калитки, но и, вздохнув, взвалил на себя самую тяжёлую часть, чтобы занести её в прихожую.

Когда последняя покупка легла на пол, я обернулась к нему, чувствуя себя обязанной.

— Магистр, последние вопросы. Когда отправляемся? Где и во сколько мне нужно быть? И как туда добраться? — спросила я, понимая, что без этих знаний я действительно пропала.

Он посмотрел на меня долгим, усталым взглядом, в котором читалось бездонное терпение, смешанное с раздражением.

— Боги, дайте мне силы... — пробормотал он себе под нос. Потом выдохнул, глядя прямо на меня. — Завтра. После полудня. Я заеду за вами. Ровно в первый час после зенита. Будьте готовы. Со всем вашим... багажом. — Он сделал паузу, и в его голосе вновь зазвучала знакомая ехидная нотка. — Раз уж вы ни шагу не можете ступить без сопровождающего, придётся мне взять на себя и эту роль.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся, тяжело вздохнул, словно хотел что-то сказать и передумал, а потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди прихожей, окружённая свёртками и пакетами. Вот и толку, что он так сделал? Всё равно идти за ним калитку закрывать.

— Ну что ж, мистер Айронс, — тут уж я тоже вздохнула. — Спасибо вам и на этом, — и пошла к калитке.

Глава 13. Чего только нет в женской сумке

Я заперла дверь и устало прислонилась к ней, смотря на гору покупок. Его не высказанные слова, про то, что я — обуза, прямо-таки висели в воздухе. И от злости я слегка пнула ближайший свёрток и хотела бы попинать ещё, чтобы выпустить пар. Остановило то, что вообще-то это всё мне понадобиться, а вдруг испорчу? Стену тоже попинать нельзя — ноги дороги, мне ими ещё по джунглям ходить. Хотя это даже звучит нереально. Впрочем, после произошедшего со мной я и в чёрта лысого поверю.

— Ну и прекрасно, — сказала вслух. — Тебе, Машка, всегда везло на начальство с характером. Ничего нового. Поэтому ты и стала работать сама на себя. И тут разберёшься!

Злиться было непрактично. Да и время поджимало. У меня остались сегодняшние полдня и утро завтра.

Собрав волю в кулак, я принялась за дело. Сначала вытащила чемодан и сумку. В приличное пошли несколько красивых платьев, что привез дядюшка Эрджи вместе с продуктами и вещами, парадная форма, туфли, несколько юбок и блузок, немного косметики. Всё это было аккуратно, со вздохами, уложено в чемодан. Места осталось много, и я задумалась, чего бы ещё положить. А потом решила отвлечься и засунуть сюда то, что не влезет в ранец, но очень захочется.

Поэтому я принялась за ранец. Это был настоящий пазл из аптечки, которую надо сложить так, чтобы ничего не разлить и не разбить, костюма сафари, запасных штанов и рубашек, чтобы они потом не были точно пожёванные, а ещё носков, плаща, шляпы... С ней я долго мучилась, не зная, убрать в чемодан или прикрепить как-то к ранцу. А ведь ещё выдадут спальник, как минимум. Вряд ли будет по палатке на человека… Надеюсь, соседи попадутся адекватные. Потом пришла очередь всяких мелочей для ухода за собой, того же зубного порошка в баночке, куска хозяйственного мыла для стирки и ароматного для себя, маленького зеркальца, расчески, шампуня и крема для тела тоже в удобной баночке. Эх, ещё бы чего от загара… Вот не напрягла я старика-лекаря этим вопросом, а зря.

Мыльно-рыльное пошло в отдельный холщовый мешочек и в чемодан. Всё-таки пока у меня будет возможность им пользоваться, а что переложить в ранец, подумаю уже в Империи.

Я перекладывала вещи раз десять, пока не нашла более-менее оптимальный вариант. Нож и фляга пристегнулись снаружи. Посмотрев на последнюю, я снова вспомнила про лекаря и про его травы, пришлось вытащить аптечку обратно, и пойти заваривать себе зелье во вторую фляжку.

Дело было сделано, но покой не пришёл. Я с час ходила по дому, как неприкаянная. А ведь уже давно наступил вечер. Проверяла краны, смотрела в окна на темнеющий сад, трогала мебель. Этот уютный, чужой дом за сутки стал мне почти родным. А завтра меня ждет путешествие в никуда. В мир, где водится магия, аномалии и магистр с ледяными глазами, считающий меня обузой.

— Какого лысого ежа я здесь делаю? — так и вертелось и в голове, и на языке. — Я должна сейчас прививать котят и вытаскивать клещей у собак, а не собираться в джунгли с непонятной компанией в другом мире!

Спать легла поздно, заснула с трудом. И снились при этом странные обрывочные сны: то на меня снова прыгал Гибсон, но почему-то здесь на кухне, то я лечила какого-то енота и у меня светились руки, то Айронс, сухо перечисляющий пункты списка, расхаживал по моей квартире, там, в моем мире, а ещё розовый халат, видимо, магистра Фавино, развевающийся на ветру посреди тропического леса. Проснулась я от собственного всхлипа, в поту, за секунду до того, как во сне на меня с дуба упал аллигатор.

Сердце колотилось. Я взглянула на окно — за стеклом уже посветлело.

— Мать-перепёлка! Как бы не опоздать!

Я вскочила с кровати и начала метаться, как угорелая. Надо было умыться и, наверное, лучше целиком засунуть себя под воду. Собственно, я так и сделала, ведь когда снова попаду в ванну — непонятно. Да и знакомится с новыми людьми лучше, когда выглядишь как человек, а не как неряха. Вопрос с сушкой волос стоял остро, но я умудрилась немного просушить их полотенцем.

Я запихнула мешочек с гигиеной в ранец, натянула один из новых комплектов, потом хлопнула себя по лбу, убрала его в чемодан, а сама оделась в юбку и блузку, мы же ещё не в джунглях, нужно выглядеть прилично. Поэтому и желание завязать волосы в беспорядочный хвост убила на корню, заплела аккуратную косу. Потом бросилась на кухню, чтобы хоть что-то запить чаем.

И тут мой взгляд упал на припасы, привезённые дядюшкой Эрджи. Сыр, масло, колбаса, молоко... Часть я, конечно, съела. Но всё остальное простоит здесь неделю, максимум две, и сгниёт. Мне стало этого жалко. Но ведь нас же много, дорога долгая, нам пригодятся продукты? Верно?

Я, воодушевившись, начала выбирать всё скоропортящееся. Попутно сделала кучу сэндвичей с мясом, сыром и зеленью, завернув их в бумагу от хлеба. Вспомнила, что вчера тушила какую-то птичку с овощами, в перерывах между сборами. Погрела, и съела всё до крошки. Тут же начало клонить в сон, но дел было ещё невпроворот.

— Вот будет ему сюрприз, — бормотала я, заворачивая сыр в дополнительный слой ткани. — Приехал за «обузой», а получил ещё и гастрономический обоз.

Потом огляделась: чемодан, ранец, коробка с провизией. Похоже на бегство из дома. Что ж, так оно почти и есть.

Маша собралась и вот-вот приедет Айронс, а у нас есть время заглянуть в новинку моба Пышные попаданки!

Анастасия Гудкова "Водный бизнес поподанки. Отверженная жена дракона"

https://litnet.com/shrt/wLN1

Долгожданный всеми визуал Фавино в розовом халате

От такого в страшном сне мокрым исподним не отмашешься =D А если посмотреть последние варианты, то можно понять, в кого у Рошера такой мерзский характер))

Как вам??

Глава 14. Когда лошади — коровы!

Ровно в «первый час после зенита» у калитки остановился знакомый тёмно-зелёный экипаж. Я так и не поняла, как это точно определить, но солнце стояло высоко. Я вообще пока не заметила, как они определяют время.

Из экипажа вышел Тревор Айронс. Он был одет в свой деловой костюм, но поверх него был накинут лёгкий дорожный плащ. И не жарко ему? Я вот в юбке с блузкой себя вполне комфортно чувствую, но если бы накинула сверху плащ, то точно бы вспотела. Взгляд мужчины скользнул по моей фигуре, и я увидела, как в его глазах мелькнула некоторое удовлетворение. А что, он ожидал, что я сразу костюм-сафари натяну? Неужели настолько тупой считает? Вот же… А я ведь почти натянула… Ой, что-то так захотелось приуныть…

Потом его взгляд перешёл на чемодан, ранец и коробки, что я поставила рядом с ними.

Он медленно подошёл, остановился в двух шагах и скрестил руки на груди.

— Мисс Гибсон, — произнёс он так, словно обдумывает, где спрятать мое тело, когда меня придушит. — Мы вчера, кажется, обсуждали вопрос провизии. Или я что-то упустил? Вы планируете открыть передвижную харчевню в сельве Жулиа?

— Всё испортится, — выпалила я, чувствуя, как краснею. — Простоит тут месяц, и всё сгниёт. Жалко. Да и дом потом провоняет насквозь. Я думала, может, в дороге пригодится или отдам кому...

Он смотрел на меня несколько секунд, и вдруг засмеялся. Это был негромкий, хрипловатый, но совершенно искренний смех. Очень заразительный, между прочим, и если бы мне не было обидно, я бы его поддержала. Наконец, магистр справился с приступом хохота, потер ладонью подбородок и покачал головой.

— Невероятно, — произнёс он, всё ещё смеясь. — Вы способны трезво рассуждать о паразитах и травмах, но при этом понятия не имеете о базовых бытовых артефактах. Что-то не помню за вами таких глупостей в студенческую бытность. Или мелкий гадёныш, Рошер, выбил из вас часть ума? Идёмте.

Он легко поднял две коробки сразу, повернулся и пошёл к дому.

— Эй, куда? — окликнула я, поспешив за ним.

— Показывать вам, как не устраивать продуктовую панику перед отъездом, — бросил он через плечо.

В кухне он поставил коробку на стол и указал на махину, похожую на старинный сундук невероятных размеров, изучить которую руки не дошли. Не до того было.

— Это, мисс Гибсон, стазисный ларь. Базовый элемент любого приличного дома. Видели такой у себя в общежитии?

Я покачала головой, чувствуя себя полной идиоткой.

— Там он был маленький, — сказала я на всякий случай. Просто ничего подобного я ни на этаже, ни, тем более, в комнате не видела. В комнату он бы и не влез.

— Ну вот, — он вздохнул, но уже без прежней язвительности. Скорее, с оттенком преподавательского ангельского терпения. — Ваши коробки с провизией, тоже зачарованы — заклятием сохранности от порчи. Коротким. Судя по заряду — на три дня, два из которых уже кончились. Но стазис — это другое. Всё, что внутри, пребывает в полной временной остановке. Мясо не протухнет, молоко не скиснет, хлеб не заплесневеет. Пока вы его не достанете.

Он открыл массивную крышку. Внутри было пусто и холодно. Ловким, привычным движением он начал перекладывать мои припасы из коробки в ларь.
— Так. Яйца, мясо и всё остальное, — он покосился на бутерброды. — Всё на своё место. Видите? Никакой паники. Никакого вонючего дома.

— А вот это оставьте! — я прижала к себе сверток с сэндвичами. — Мы же не знаем, когда нас покормят. А мне фигуру надо блюсти, — буркнула я, а потом поняла, что последняя фраза в данном контексте вышла смешной. И правда, магистр снова окинул меня задумчивым взглядом.

А вот не надо на меня так смотреть! Я так долго была скелетом, что теперь отчаянно боюсь похудеть. А такие пышные формы нужно поддерживать, им долгие пешие прогулки по джунглям вредят, а без еды и подавно. Вот. Единственное, мне было стрёмно, что я выставила себя полной дурой. Это выглядело со стороны примерно так же, как если бы дома двадцатилетняя девица не знала бы о существовании холодильника…

— Хорошо. Теперь по поводу вашего багажа, — он закрыл крышку ларя с глухим стуком, и мы вышли на улицу. Я заперла дверь, а магистр подошёл к моим вещам. Он придирчиво осмотрел чемодан и даже приподнял его, одобрительно кивнув. Ещё бы, действие заклинания мадам не прошло и он был лёгонький совсем. Затем мужчина принялся изучать ранец. Ладно, хоть не стал его открывать, но в целом остался доволен. Пока он проверял крепление фляги, я, как вор, сунула свёрток с бутербродами и парой яблок в чемодан. Ну не в руках же тащить, да? А мужчина, закончив инспекцию, сам взял чемодан, а ранец протянул мне. — Несите своё сокровище сами. И поторапливайтесь.

Мы вышли. Он запер калитку моим ключом и сунул его мне в карман. Потом, помахал ладонью вдоль забора и что-то буркнул про защиту. А у экипажа он снова подал мне руку, чтобы я забралась внутрь. И по сравнению с моей маленькой, пухлой, теплой ладошкой его пальцы были огромными, твёрдыми и прохладными.

Сам же магистр пошёл помогать кучеру крепить чемодан. Я же сидела в полумраке, стараясь не прислушиваться к звукам, доносящимся снаружи. Но не получалось.

— Сейчас, магистр, вот тут ремешок перекинем и все, — голос кучера был низким, но добродушным.

— Слышь, коза, ты мне ногу отдавила! — воскликнул кто-то, и я удивилась. Но, поняв, что слова скользили сквозь ржание, ужаснулась предположению, что слышу разговор лошадей.

— Да никуда я не давила, корова! — вот это да! Я-то думала, что могу понимать, о чем они говорят, только когда ко мне обращаются…

— Не ржи, коза! Корова эта та, что в повозку зашла! Вот мало двуногих самцов тащить и деревяшку, так ещё и ее. Она в прошлый раз вон, сколько в человечьих стойлах набрала, — тут я не выдержала и выскочила из экипажа, в пару шагов подбежала к упряжке и уставилась на лошадей, уперев руки в боки.

— Сами вы коровы! Я не толстая! И не так уж и много в лавке взяла. А вели бы вы себя нормально, то я бы с вами яблоком поделилась.

Глава 15. Знакомство с командой

Карета покачивалась, выезжая с тихих улиц в более оживлённые районы. Я сидела, прижавшись к спинке, и пыталась не думать о том, что только что ругалась с лошадьми. Вот же… Лысые ёжики! Докатилась! А ещё я поглядывала за магистром. И, если честно, было интересно, что он подумал по поводу моей выходки. Только зачем мне это знать? Эх, Маша-Маша, не о том ты думаешь...

А он как назло никак не прокомментировал, ничего не спросил, и даже не усмехнулся. Просто молчал. И это молчание почему-то было хуже насмешки.

Чтобы отвлечься, я снова стала рассматривать город за окном. Архитектура менялась: меньше жилых домов, больше, как я поняла, административных зданий из серого камня, высоких и мрачноватых. Иногда на улице я видела людей в одинаковых в синих мундирах. Местные полицейские? Круто, в городе смотрят за порядком. Или нет… Наоборот, в городе не спокойно, поэтому ходят патрули? Впрочем, это меня тоже сейчас волновать не должно. Я всё равно в другую страну уезжаю.

Наконец, мы выехали на огромную, вымощенную светлым камнем площадь. В центре её возвышалось странное круглое сооружение. Оно напоминало гигантский, приземистый цирк или Колизей, но без ярусов. Стены были гладкими, без окон, из тёмного, почти чёрного камня, который, казалось, поглощал солнечный свет. Ни одной трубы, ни рельсов, ни причалов да хоть для дирижаблей — ничего, что указывало бы на транспортный узел.

— Крот знает, что это такое, — тихо пробормотала я, напряжённо вглядываясь. Мы приехали явно не на вокзал. Может, это казармы? Или магический арсенал? Очень хотелось спросить, но я стиснула зубы. Не дам магистру повода в очередной раз подумать, что я отупела после стычки с племянником Фавино.

Карета остановилась у массивных ступеней, ведущих к единственному видимому входу — высокому арочному проёму без дверей. Айронс вышел первым, помог мне вылезти, принял наш багаж у кучера и, не оглядываясь, пошёл вперёд. Даже не убедился, что я следую за ним! Я быстренько закинула ранец на чемодан и потащила эту неустойчивую конструкцию. Видимо, это урок первый, каждый прёт сам свое добро. Что же, логично. В джунглях за меня никто ничего таскать не станет, надо сразу к этому привыкнуть. Хотя такие разительные перемены…

— Магистр... — начала я, задыхаясь от усилий, но он уже скрылся в тени арки. — Трихинеллёз тебя побери, остолоп! Мог хотя бы идти медленнее, — выругалась я, волоча свою ношу. Нет, чемодан был всё такой же легкий, но по ступеням поднимать его всё равно неудобно. Я двигалась медленнее, чем нужно бы, и каждую секунду ждала, что он вернётся со своим ценным мнением о моей скорости.

Он действительно вернулся, когда я преодолела лишь половину пути. Появился в проёме, посмотрел на мои мучения, и на его лице отразилось самое искреннее, неподдельное раздражение.

— Мисс Гибсон, — его голос разрезал воздух, — мы не на прогулке. Идёмте. Или вы планируете заночевать на этих ступенях?

— Я иду, — сквозь зубы процедила я, наконец, поравнявшись с ним. Помощи мужчина не предложил.

Внутри царила прохлада, пахло старым камнем и озоном, как после грозы. Пространство было огромным и почти пустым. Один круглый зал под куполом и небольшое сооружение. На полу была выложена сложная мозаика, изображавшая что-то вроде звёздной карты. По периметру стояло несколько групп людей, стол с секретарем у того сооружения, пара человек охраны и у секретаря, и у входа. Снова бравые мужчины в синих мундирах. Мы же направились к небольшой группе из четырёх человек у дальнего края мозаики.

Когда мы, наконец, доплелись до них, причём я — красная от напряжения и стыда, Айронс отчётливо вздохнул с облегчением.

— Капитан. Вот и последний член команды. Все в сборе.

Мужчины обернулись. Ближний, симпатичный, лет тридцати – сорока, со слегка обветренным, решительным лицом, гладко выбритыми щеками и ёжиком коротких волос на голове. Он был одет в практичный, походный вариант военной формы без лишних знаков отличия.

— Магистр Айронс, — кивнул он. Его взгляд оценивающе скользнул по мне, но остался нейтральным. — Значит, это и есть наш специалист по животным?

— Да, Мисс Марион Гибсон, — подтвердил Айронс. — Мисс Гибсон, знакомьтесь: капитан Лиам Фаенс, мой соруководитель экспедиции из карабинери. Его коллеги и подчиненные из магической полиции: Гаррет, — он указал на крупного, молчаливого мужчину с руками молотами. Тот лишь кивнул. — Симон, — следующий представленный был строен и двигался так плавно, что я бы приняла его за танцора. А ещё чувствовалось, что он не судит меня по внешнему виду. И это радовало. И наш историк-исследователь, Селестин де Мар.

Селестин оказался молодым человеком лет двадцати пяти, с живыми карими глазами и обаятельной, чуть лукавой улыбкой. В отличие от остальных, одетых практично, на нём был слегка потрёпанный, но стильный камзол, и он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Очарован, мисс Гибсон, приятно, что эту суровую компанию разбавит нежный цветок такой редкой красоты, — он сделал небольшой, изящный поклон. И, как ни странно, я в его словах не заметила ни доли лукавства. — Надеюсь, наше путешествие будет столь же интересным, сколь и познавательным.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, чувствуя себя неловко среди этих уверенных мужчин.

Капитан Лиам окинул нас взглядом, точно сверяясь с каким-то списком в голове.

— Хорошо. Все на месте. Гаррет, Симон — за снаряжением. Селестин, магистр Айронс, мисс — за мной.

Он говорил так, будто мы были взводом новобранцев. И невольно выстроились в нечто, отдалённо напоминающее шеренгу. Лиам повернулся и повёл нас через зал, к самому его центру, к секретарю. Мы шли по странной мозаике, и с каждым шагом воздух становился гуще, а ощущение лёгкого покалывания по коже усилилось.

Мы подошли к суровому мужчине в форме с нашивками, знаки на которых я разобрать не смогла, сидящему за столиком. Капитан Лиам подал ему пачку документов. Тот бегло просмотрел их, что-то сверил, потом взял странный прибор, похожий на штамп, но светящийся изнутри. Он подошёл к каждому из нас по очереди, коснулся прибором правого запястья, и я почувствовала лёгкий укол. На коже вспыхнул и тут же погас мелкий, сложный узор.

Глава 16. Подслушанный разговор

И ничего не произошло. А вместе с тем случилось многое.
Было ощущение, будто меня выдернули из этого тела, и на мгновение бросили в холодную воду, в которой не было ни верха, ни низа, ни времени. Туда, где место моей душе на самом деле. Потом — резкий, болезненный рывок, как будто зацепили крюком за пупок и дёрнули с чудовищной силой. Я влетела обратно в тело Марион с такой отдачей, что уже в нём у меня хрустнули позвонки, и мир на миг почернел.

Я открыла глаза. Потолок. Простой потолок, выкрашенный в бежевый цвет. Я лежала на твёрдой кушетке, покрытой грубой тканью. В ушах гудело, во рту был вкус крови, а по коже словно пробегал разряд статического электричества. Я попыталась пошевелиться, и всё тело отозвалось глухой болью, словно до этого я с пары метров упала плашмя в воду... Или на асфальт…

И тут до меня донеслись голоса. Приглушённые, но чёткие. Из-за закрытой двери.

— Это совершенно неприемлемо, Лиам! Нам подсунули обузу, которая падает в обморок от простейшего трансфера! — это был голос Айронса, срывающийся от сдерживаемой ярости. — Как эта девица будет скакать по джунглям? Тащить её на себе? Да, она была лучшей на курсе. И даже на боёвке вполне себя прилично показывала. Но сейчас у неё нет дара, а значит, все показатели из университета можно считать пылью! Она сломается после первого же перехода!

Я замерла, слушая. Отматерить его хотя бы мысленно не хватило ни злости, ни сил. Меня мучала тошнотворная слабость.

— Успокойтесь, магистр, — ответил другой, спокойный голос, принадлежавший кому-то не из нашей группы. — Физическое состояние мисс Гибсон вполне удовлетворительное. Лёгкая полнота даже к лучшему, у неё хватит жизненных сил на восстановление. Сердце, лёгкие — в норме. Она здорова, как... ну, как относительно здоровая молодая женщина.

— Относительно! — фыркнул Айронс.

— Но, — продолжил, как я поняла, доктор, и его голос стал серьёзнее, — с магической точки зрения там не всё в порядке. Она пережила мощнейшее воздействие. Чуть ли не смертельное. Её магические каналы, которые и так были, простите, тоненькими, как паутинка, сейчас лихорадит. Их буквально переломало и перекрутило. Поэтому портал, который для обычного человека — лёгкий толчок, для неё стал шоком. Организм просто отключился, чтобы не сгореть.

В голове у меня пронеслось мысль, что Марион в момент удара Рошера без кольца, в котором была сила. И умерла… И я умерла. Вот только она всё равно была магом, даже с минимальным даром. И может что-то попыталась сделать, притянув меня сюда раньше, чем погибла? А может эти каналы уже не её, а мои, смятые путешествием через миры? Как всё запутанно…

— Тогда, как лекарь, скажите, — голос Айронса звучал уже не так гневно, а скорее тревожно. — Как на неё может подействовать магическая аномалия, к которой мы направляемся? Если даже портал...

Он оборвал себя. В наступившей тишине было слышно, как он понял, что сказал лишнее при постороннем.

Тут вмешался третий голос — твёрдый, командный. Капитана Фаенса.

— Магистр Айронс, достаточно. Доктор, спасибо за консультацию. Ваш вывод?

— На природе, вдали от сильных искусственных полей, ей действительно может стать лучше, — заговорил местный доктор после некоторого молчания. — Организм начнёт восстанавливаться естественным путём. Но в зоне высокого магического дисбаланса, — он сделал паузу. — Возможны два исхода. Либо её каналы, проходя через стресс, окрепнут и разрастутся. Либо они не выдержат и оборвутся окончательно. Со всеми вытекающими последствиями для жизненных функций.

Его слова эхом отдались в моей голове. Или стану магичкой, как Марион с кольцом, или отправлюсь туда, где мне и положено быть. А выбора у меня не было. Вернуться я не могла. Это значило быть изгоем без знаний, умений, понимания мира и перспектив. Экспедиция была единственным путём. И этот путь вёл либо к чуду, либо к могиле в сельве.

Глава 17. Рецепт от моих бед

Дверь открылась. Первым вошёл пожилой мужчина в длинном, простом камзоле, с седой бородкой и внимательными глазами. Видимо, тот самый доктор. За ним — капитан Лиам с непроницаемым лицом и Айронс. Лицо магистра было каменным, а у носа залегли жёсткие складки, точно он морщился. А ещё мужчина избегал смотреть на меня.

— Ну вот, мисс Гибсон, вы с нами, — сказал доктор, подходя. — Как самочувствие?

— Как после встречи с ирландским волкодавом на скорости, — хрипло ответила я, пытаясь сесть. Мир поплыл, но я удержалась, — доктор усмехнулся.

— Не знаю, кто такой этот волкодав, но явно существо не маленькое. Держите. — Он протянул мне маленький пузырёк с тёмной жидкостью. — Травяная настойка с некоторой энергетической составляющей для стабилизации энергопотоков. По десять капель утром и вечером в небольшом количестве воды. Предупреждаю: будет сильно клонить в сон. Но пропить нужно хотя бы две недели. Тогда ваше состояние должно нормализоваться. И порталы, я надеюсь, не будут вызывать такой острой реакции.

Я взяла пузырёк, ощущая прохладу стекла. Две недели сна в джунглях? Звучало не очень практично. Но я спросила о другом, глядя ему прямо в глаза:

— Доктор, если я пропью это... Мои шансы выжить в экспедиции... Они вырастут?

Он встретил мой взгляд, и в его глазах мелькнуло сочувствие. Он кивнул. И пусть это не для того, чтобы вселить в меня глупую надежду.

— Да, мисс. Вырастут. Организм будет устойчивее. Каналы... немного успокоятся. Но помните, что я сказал. Избегайте сильных всплесков.

Я кивнула, сжимая пузырёк так, что пальцы побелели. Потом в голову пришла ещё одна мысль, которой до этого не возникало. Но я узнала о путешествии на корабле перед самым порталом, так что меня заняла одна возможная проблема.

— Доктор, а чего-нибудь от морской болезни у вас есть? Ну, так, на всякий случай.

Айронс, стоявший у стены, тихо фыркнул. Доктор же улыбнулся.

— Разумная предусмотрительность. У меня с собой такого нет, но... — Он порылся в кармане, достал блокнот и что-то быстро написал, оторвал листок. — Вот рецепт. Растительный мир щедр на спасительные дары. Имбирь в капсулах и лёгкое седативное на основе мяты. По дороге в порт есть несколько хороших аптекарских лавок.

Я взяла рецепт, чувствуя себя немного менее беспомощной. Хоть какая-то опора. В этот момент капитан Лиам сделал шаг вперёд.

— Доктор, всё в порядке? Она может продолжать путь?

— Да, капитан. Нужен лишь небольшой отдых и дисциплина в приёме лекарств.

— Хорошо, — Лиам повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим. — Насчёт лекарства… Тоже считаю, что в нём возможно появится надобность. Мы заедем в лавку по пути в порт. Соберитесь. Через пятнадцать минут выезжаем.

Они вышли, оставив меня на кушетке с пузырьком и рецептом в дрожащих руках. Я сидела, пытаясь переварить услышанное. А что эти каналы и магия вообще значат для меня? Для той, кто пришла из мира без волшебства? Я посмотрела на свои руки. Раны на них окончательно исчезли. Может, это и есть работа моих каналов? Тоненьких, перекошенных, но живых и моих?

Собрав остатки сил, я сползла с кушетки, нашла свой ранец у двери, сунула туда пузырёк и рецепт в самый защищённый карман. Потом отпила воды из своей фляги. Вода была тёплой и безвкусной, но помогла прогнать привкус крови.

Ровно через пятнадцать минут, а может быть и раньше, я уже залезала в один из крытых фургонов, куда загрузилась наша группа. На него указал Айронс, увидев меня. Он скользнул по мне взглядом и тут же отвернулся. Явно всё ещё сердился. Но его можно понять. Если он главный, пусть и не очень похоже, то отвечает за всех членов команды.

Мы тронулись. Город ближе к порту стал другим: воздух был влажнее и солёнее, здания — ниже и шире, и словно выцветшие под бризом. Через полчаса фургон остановился у неприметной лавки с вывеской «Снадобья и Эликсиры. Травник Альбо».

Капитан Лиам что-то сказал Айронсу, и тот, скрипя зубами, слез с фургона и жестом подозвал меня. Мы вошли внутрь. Запах меня ошеломил. Пахло смесью сотен трав, смол, пряностей и чего-то вот прямо медицинского. Травник, жилистый старик, без лишних слов взял рецепт, кивнул и скрылся в задней комнате. Через десять минут он вернулся с двумя небольшими баночками.
На одной был нарисован корешок — имбирь. А на второй — зеленый листочек, явно мятные капли. Доктор попросил употреблять не выше указанной дозы, все-таки много что имбиря, что мяты тоже не в пользу.

Я расплатилась монетами из своего мешочка. Айронс, наблюдавший за этим, никак не прокомментировал. Казалось, он намеренно отстранился, словно боялся, что его раздражение вырвется наружу.

Мы попрощались со стариком и снова залезли в фургон. Мимо проплывали доки, склады, а вскоре показались и мачты кораблей, уходящие в небо. Теперь уже запах соли, рыбы и смолы стал настолько ядреным, что я на несколько мгновений зажала нос. К нему нужно было привыкнуть.

А где-то там, за этим морем, ждала сельва Жулиа. И аномалия. Которая станет для меня либо подарком, либо могилой.

Глава 18. Здравствуй море

Порт встретил нас гвалтом, который оглушал, как одноусый звонарь. Есть такая птичка, живёт на Амазонке, по громкости его брачная песня сравнима с шумом взлетающего самолета. В воздухе стоял гул от криков грузчиков, скрипа лебёдок, смеха чаек и плеска воды о каменные причалы.

Наш фургон пробился сквозь эту суматоху к дальнему пирсу, где стоял не самый крупный, но вполне себе внушительных размеров, корабль. Симон назвал его двухмачтовым бригом. На потёртом борту свежей краской вывели надпись «Морская дева». Мы начали выбираться наружу, и мне руку подал наш отрядный историк. Он проследил за моим взглядом и улыбнулся.

— Говорят, что если задобрить морских духов названием или видом корабля, — Селестин указал мне на нос, который продолжался деревянной балкой в виде искусно вырезанной женщины в летящих одеждах. — То они не нападут на экипаж.

— Интересно, — я на секунду задумалась. — Но не логично, — тут уж историк уставился на меня с удивлением. — Про скульптуру-то всё понятно, явно у морских духов есть глаза, чтобы её увидеть. Правда зрение тоже бывает разным, например, у кошек восприятие цветов менее контрастное, а те же летучие мыши не столько смотрят, сколько слушают. Они издают звуки, слышат отражённые звуковые волны и таким образом «видят». В данном случае вряд ли духи поймут, что это вот — женщина. И что она красивая, — рядом со мной раздался низкий смех, но я не обратила внимания, продолжая рассуждать дальше. — А с надписью всё ещё сложнее… Как думаете, Селестин, умеют ли духи читать? И делают ли они это на нашем языке?

— Как вы, мисс, занятно мыслите, — подал голос тот, кто до этого смеялся. — Очень стройно, так сказать. Неожиданно для дамы, да ещё столь юной, — мужчина был в возрасте, седой, и опрятный. Лицо скрывалось наполовину за аккуратно постриженной и уложенной бородой, и простая, но видно, что не дешёвая, одежда, сидела так, словно её по нему шили. — Вот только все поверья не для морского народа, а для нас. Чтобы верили, что вернемся на берег. А там уж кому что… Кому названия, кому формы, кому молитвы богам, кому обереги да амулеты. Капитан Берроуз к вашим услугам.

— Очень приятно, — улыбнулась я ему. Сейчас он мне напоминал доброго дедушку, чуть ли не Деда Мороза.

— Эта любознательная и эрудированная девушка — мисс Гибсон, — представил меня мой собеседник. — А я Селестин де Мар, историк – исследователь.

— Рад приветствовать вас у себя на борту, — улыбнулся капитан и указал на трап. — Прошу.

Я хотела подхватить свой багаж, но какой-то коренастый парень покачал головой, буркнул, мол, вот ещё, дама будет вещи таскать, когда полный корабль мужиков и очень бодро втащил его на палубу. Правда, на мгновенье его лицо изменилось, когда он понял, что размеры ноши не совпадают с весом. Капитан Фаенс первым поднялся по трапу, за ним уже магистр, я и Селестин, придерживающий меня за руку. Как он при этом тащил свой багаж, не знаю, но у него чемодан был внушительных размеров. Может, тоже облегчённый?

— Капитан Фаенс и, конечно же, магистр Айронс, — Берроуз кивнул им. — «Морская дева» готова к отплытию. Для мисс выделена отдельная каюта. Небольшая, но своя. — Он сделал шаг ко мне, понизив голос, но так, чтобы слышали все. — Мисс Гибсон, на судне у меня все придерживаются строгого порядка. Но мои ребята — народ простой и от моря горячий. Они будут так или иначе... проявлять интерес. Мой совет: без нужды каюту не покидать. А если выходите, то с кем-то из своих спутников. Или, уж если что случится, сразу ко мне. Я сделаю внушение. Такое, что запомнится. Понятно? — Я кивнула, сглотнув. Его тон не оставлял сомнений в серьёзности ситуации.

— Понятно, капитан. Спасибо.

— Отлично. Расселяйтесь. Отходим с приливом.

Моя каюта оказалась крошечным помещением под палубой, с узкой койкой, привинченным к полу столиком и одним иллюминатором. Зато своя. Я с облегчением бросила ранец на койку. Чемодан с «приличными» вещами отправился под койку, там его матрос, назвавшийся Томом, закрепил веревкой и показал мне, как если что открепить. Мало ли, что понадобиться.

Корабль отошёл от причала плавно, подгоняемый не только ветром, но и потоком воздуха, который создавал сидящий в специальной корзине перед мостиком худощавый, сосредоточенный мужчина в простой одежде. Корабельный маг воздуха. Звали его Шквал. И явно это было не настоящее имя. Потом я ещё не раз видела, как Айронс, к моему удивлению, закатав рукава, периодически подходил к нему. Они что-то тихо обсуждали со Шквалом, а потом магистр либо присоединялся к магу, либо подменял его.

Однако вскоре открылась неприглядная правда, затмившая все прочие впечатления. Симон, наш водник, буквально позеленел через час после отплытия. Оказалось, он страдал от морской болезни в такой чудовищной степени, которой мне, к счастью, и не снилось. Он лежал в углу палубы, прижавшись к борту, с глазами, полными страданий и стыда, и его периодически рвало за борт.

— Такой маг воды, а море не терпит, — пробурчал Том, тот матрос, который помог мне с багажом, но в его голосе не было насмешки, а только досада. Гаррет кружил возле друга, но толку от него было мало. Разве что подержать, чтобы Симон в море не нырнул, когда тот перевешивался через перила.

Глава 19. Спасение Симона и Мари

Я, просидела в каюте ещё час, а потом всё же вылезла и увидела, что картина не меняется. Симона уже нечем было полоскать, но лучше ему от того не было. Моё собственное состояние было сносным — видимо, лекарство доктора и правда работало, а может мне просто повезло и это тело обладало хорошим вестибулярным аппаратом. Но смотреть на мучения Симона было невыносимо.

— Эй, — подошла я к Гаррету. — У меня есть средство. Дай попробую.

Гаррет скептически хмыкнул, но пропустил меня. Я опустилась на корточки рядом с Симоном.

— Симон, послушай. У меня тут капли. Мятные. Должны помочь. Попробуешь?

Он слабо кивнул, едва приоткрыв глаза. Я отсчитала положенную дозу в ложку с водой и влила ему в рот. А потом просто села рядом с ним, с другой стороны его подпер Гаррет. Минут через десять тошнота у Симона начала отступать, сменившись просто дикой слабостью. Тут я впервые увидела рыжего огромного кота, пробежавшего мимо нас с деловым видом и мазнувшего по нам взглядом. Но задуматься о том, зачем коту жить на корабле не успела. Мы с Гарретом вдвоём потащили Симона в небольшую каюту, которую они делили с историком. Правда, стоило мне отойти от болезного, как ему стало хуже, пришлось снова сесть к нему. Я сама и не заметила, как начала гладить его по голове и запела:

Волна за волной, волна за волной,
Ты закрывай глаза, дорогой.
Море качает, как мамины руки,
Песня воды — сладкие звуки.

Дыши глубоко, как дышит прибой,
Пусть соль унесёт всю слабость с собой.
Ты — страж порядка, ты — властитель глубин,
Волна для тебя мягче перин.

Дыхание у парня стало ровнее, даже цвет лица из бледно-зеленого стал розоватым. А Селестин и Гаррет сидели и с восторгом смотрели на меня. Я же только закатила глаза и отползла в свою каюту, так как жутко хотелось есть. А у меня в багаже лежали замечательные сэндвичи. Правда, я позвала с собой Гаррета и поделилась с ним и историком, попросив оставить немного для Симона. И позвать меня, если вдруг будут кормить. А пока прилегла и сама отключилась.

В итоге с первого дня установился странный график. Пока Айронс помогал корабельному магу, Лиам решал какие-то вопросы с капитаном Берроузом, а Селестин делал какие-то заметки, я и Гаррет по очереди дежурили у постели Симона, следя, чтобы он пил капли и воду, а ещё ел, и успевал добежать до борта, если вдруг снова начнётся. В мои дежурства, чтобы убить время, я сначала гладила водника по голове и пела, а как он засыпал, тихо общалась с Селестином или читала. Сначала «Краткую хронику королевств» — суховатый текст о каком-то Великом Расколе, династиях и войнах. Потом, когда голова шла кругом от дат и имён, бралась за «Страсть маркиза». Это было ужасно, наивно и до смешного далеко от реальности, но это был идеальный побег. И, как ни странно, роман помогал понять какие-то бытовые детали мира: как одевались, как общались, что считалось приличным. «Элементарные принципы магии» я открывала лишь в своей каюте и то несколько раз, ведь там я в основном благополучно засыпала. Как и говорил доктор, его лекарство действовало, как седативное.

Лиам, заметив мою добровольную «службу», как-то раз остановил меня на палубе.

— Спасибо за Симона, мисс Гибсон. Не каждый бы стал возиться, слишком уж неприглядный труд.

— Я просто не могу смотреть, когда кому-то плохо, — честно ответила я. — Да и лекарство было, почему бы не помочь.

Мужчина кивнул, а в его строгом взгляде появилось что-то похожее на уважение. Мне вдруг стало приятно. А потом пришла мысль, что будь мы в моем мире, то я бы на такого точно обратила внимание. За таким, как за каменной стеной.

А пока я присматривала за Симоном и это правильно. Вот только кто бы присмотрел за мной? Я пила своё лекарство и проваливалась в настолько глубокий сон, что Гаррет на второй день меня с трудом разбудил на завтрак. Во время сна я становилась абсолютно беззащитной. И на четвёртый день плавания это чуть не стало для меня фатальным.

Я так и не поняла, почему проснулась. По-хорошему и не должна была. В каюте было темно, но я смутно различала два силуэта. Один у моего столика, где лежал мой ранец, а второй у двери.

— А может, не стоит, — прошептал один голос, нервный.

— Да брось, — ответил второй, наглый и глухой. — Ты же слышал магов — они болтали, что она под лекарским сном, восстановительным. Хоть чайка у уха кричать будет — не услышит. А в рюкзаке у бабы всегда найдётся что интересное, что можно потом продать или деньги. Ты же знаешь, бабы деньгам цену не знают, она и не вспомнит, сколько там было. Да и сама девка-то ничего… Спит, сопротивляться не будет.

Ледяная волна ужаса смыла остатки сна. Они мало того, что рылись в моих вещах и хотели меня ограбить. Так ещё и… У-у-у! Даже мысленно это произнести я не могла. Страх сковал меня, но ненадолго. Паника сменилась яростью. Я не стану молчаливой жертвой!

Я вскочила с койки с таким рёвом, от которого у самой холодок по спине пробежал.

— А-а-а-а! Чтоб у вас гастроэнтерит был чаще, чем простуда! Трихинеллёз вас подери!

Мой вопль был настолько неожиданным и пронзительным, что оба матроса отпрянули. Дверь распахнулась, и в проёме возникли две фигуры — Айронс, Том и Селестин, привлечённые шумом.

— Что здесь происходит?! — голос Айронса прозвучал, как удар хлыста.

Один из матросов, тот, что был наглее, попытался буркнуть что-то про «зашёл проверить», но Айронс не стал слушать. Он схватил его за шиворот и вышвырнул в коридор, после сделав то же самое со вторым, дрожащим.

— Капитан будет в восторге, — пробурчал Том им вслед. — Я подстрахую. А вы, — он резко обернулся ко мне. Его лицо в полумраке было искажено гневом, но не на меня. — В порядке?

Я стояла, трясясь от адреналина, обхватив себя руками, и только кивала, не в силах вымолвить слово. А потом и вовсе очень не изящно плюхнулась на кровать, так как ноги не держали.

— Я останусь с ней, — сказал ему Селестин, смотря, как Айронс волочет за собой обоих виноватых, и матрос, подмигнув мне, направился за магистром.

Глава 20. Двуногие и Боцман

И тут произошло нечто странное. Из тени под койкой выскользнул корабельный кот. Он равнодушно посмотрел на Селестина, потянулся, а потом подошёл к ранцу и принялся обнюхивать тот карман, куда я клала капли для Симона.

— Нет, дружок, тебе их не дам. Ты будешь тереться об палубу и орать, там же мята. А бутерброды кончились уже. Прости… Могу что-нибудь с обеда оставить, если дадут сыр или мясо.

— Эх, ни крысы, ни рыбы, что с тебя взять-то. Ну, может хотя бы лизнуть? — и он так умильно на меня посмотрел, что сопротивляться этому взгляду было невозможно.

— А ты мне чего? — сделала я последнюю попытку, а кот подошёл ко мне, запрыгнул на руки и потерся головой о ладонь.

— Так и быть, двуногие самки любят гладить животных, гладь! А потом дай лизнуть ту штуку, — промурчал он, а я рассмеялась.

— Не двуногая самка, а женщина, балбес, — почесала я ему за ухом. — Эх ты, ради мяты готов себя продать, — но всё же пошла на поводу у шерстяного попрошайки, прижав палец к крышечке изнутри, а потом подставив его под шершавый язычок.

Через минуту уже счастливый до одури котяра свернулся у меня на коленках в клубок, одним глазом посматривая на Селестина. Тот восторгался им, и коту это нравилось.

— А он ничего так. Кстати, корабельные двуногие, — оценив мой взгляд кошак тут же поправился, — мужики, которых увел твой кот и спокойный, не только тебя хотели объесть… И моего хозяина обманывают. У тебя вот это, — он посмотрел на бутылочку и выслушал мои пояснения, — бутыль, вкусно пахнет, а у них как твой мешок, только больше и пахнет хуже, чем крысы. А мой хозяин не видит и меня не понимает.

— А кто твой хозяин?

— Хозяин этого дома.

Я замерла, уставившись на кота. Он мотнул головой, спрыгнул с меня и, гордо вышагав до двери, поскребся в неё. Селестин выпустил его из каюты.

— Селестин, — хрипло сказала я. — Мне нужно к капитану. И к Айронсу. Сейчас.

Когда я, всё ещё бледная, но уже собранная, вышла на палубу, разборка была в полном разгаре. Капитан Берроуз, багровый от ярости, что-то тихим голосом высказывал понурым матросам, они даже ни словом отговориться не пытались. Айронс и Фаенс с каменными лицами стояли рядом.

— Капитан, можно вас! — позвала я, пересиливая дрожь в голосе. Все обернулись. Матросы посмотрели на меня так, что я на секунду струхнула, и чуть было не передумала. Но рыжий хвост, мелькнувший у ног капитана, сделал свое дело. — Это важно...

— Да, конечно, мисс Гибсон. Пойдемте, — он отвел меня в сторону. — Вы хотите предъявить им обвинения? Можете не переживать произошедшее ещё раз. Я вполне представляю их планы и на ваши вещи, и на вас, и не имею иллюзий.

— Капитан, они везут контрабанду. В трюме. За бочкой с солёной говядиной. Ой нет, не смотрите на меня так, я не рыскала по кораблю, сами знаете, не до того было, да и за чем мне? И не следила за ними. Вы же знаете, почему меня включили в отряд?

— Не совсем, только то, что у вас какой-то редкий талант, — нахмурился капитан. — Вы менталист?

— Хуже, — вдруг рассмеялась я. — Я понимаю животных. Вернее даже не так. Я могу с ними разговаривать. И ваш кот рассказал мне о них. Кстати, он так и не представился, — я кивнула на рыжего, трущегося у ног капитана.

— Боцман его зовут. Вот же прохвост, — усмехнулся мужчина, подхватил животинку под живот, а потом подозвал стоящего неподалеку Тома. — Знаешь, где у нас мясо засоленное? Возьми с собой пару, а лучше тройку человек, и принеси то, чего там лежать не должно. Капитан Фаенс, ваше присутствие, думаю, там не повредит. А здесь мы с магистром разберемся.

— Как скажете, — подтянулся Фаенс и скользнул за Томом.

Айронс первым нарушил тишину. Он медленно повернулся к задержанным матросам, и его лицо стало абсолютно бесстрастным, что было страшнее любой ярости.

— Ну что, будем признаваться? — тихо спросил он. — Или хотите сначала окунуться? Капитан вы когда-нибудь вели допрос? — на его вопрос капитан лишь ухмыльнулся. А Селестин быстро увел меня в каюту. И только за обедом я узнала, что обыск вскрыл целую сеть мелкой контрабанды, в которой были замешаны ещё трое матросов. Помимо какого-то редкого табака, нашли мешки с запрещёнными к вывозу артефактами. Для капитана Берроуза это был удар по репутации. А для меня… Если честно, я удивилась. Почему-то вначале не придала значения, а потом… Потом подумала, почему нас не отправили на каком-нибудь корабле, принадлежавшем магической полиции или короне? Там явно не было бы таких проблем. Почему зафрахтовали корабль со стороны? Или это было сделано специально, чтобы не вспугнуть каких-нибудь преступников, если аномалия не природного типа? А ведь явно не природного, раз в команде аж три представителя карабинери.

Позже, когда нарушителей заперли в карцере до конца рейса, Фаенс зашёл ко мне.

— Как вы узнали? — спросил он прямо. — Про контрабанду.

— Кот рассказал, — улыбнулась я. — Капитан не выдал?

— Нет, он вообще не сказал, а эти двое, что хотели поживиться у вас, даже и не подумали. Пусть один сначала и подал идею, что вы сдали их капитану. Но второй тут же отмел ее, как не состоятельную. Вы же то в своей каюте, то у Симона. Если только вы менталист. Но тогда вообще нужно сидеть тихо и не отсвечивать.

— Пусть и дальше так думают. Ведь никто из них не знает, зачем мы плывем в империю, и почему туда плыву я.

— Поэтому Селестин коту сливок у кока выпросил, — загадочно улыбнулся капитан. —Зовите меня Лиам… Всё же, вы не моя подчиненная. И надеюсь, мы подружимся. Если только какая-нибудь птичка не растреплет все мои секреты, — тут мы расхохотались.

— Тогда уж и вы перестаньте «мисскать». Просто Марион.

— Договорились. Отдыхайте, Марион. Я поставил маячок, он сработает, если в каюту войдет кто-то не из нашего отряда, — он закрыл за собой дверь, а я рухнула на кровать, почувствовав себя в безопасности.

Мари и Боцман, самый лучший кораблельный кот

Глава 21. Здравствуй Флорестаденсия

Остаток путешествия было спокойным. С одной стороны, матросы теперь смотрели на меня с подобострастным страхом, шепчась за спиной о том, как трудно держать свои мысли под уздой. С другой — наш маленький отряд сплотился. Лиам стал ко мне хорошо относиться, Гаррет чуть ли не за младшую сестренку считал, а Симон буквально боготворил. Селестин-то и так был ко мне расположен с самого начала. Правда… Он казался мне немного легкомысленным. Вернее, я бы сказала, что он дамский угодник, пусть и безобидный. Но опять же, просто потому, что любая женщина проиграет его увлеченности историей. Зато его было интересно слушать той, кто ни черта не знает про этот мир. То есть мне. А он реально кайфовал, часами рассказывая мне о каких-то событиях, случившихся давным-давно. Видимо, обычно женщины не так благосклонны к его увлечениям. Даже Айронс перестал морщиться при каждом моём появлении, хотя его взгляд оставался всё таким же острым и оценивающим. А я нет-нет, да и вспоминала его смех. Вот только он больше не смеялся.

Неделя плавания пролетела в странном ритме: сонное забытьё от лекарств, дежурства у Симона, чтение книг, которые медленно складывали в голове картину этого мира, и тихие беседы с Селестином и Боцманом, который оказался завзятым сплетником, имеющим весьма снисходительное отношение к «двуногим».

Наконец на горизонте показалась земля, сверкающий на солнце белокаменный город, раскинувшийся на холмах вокруг глубокой бухты. Ореста. Столица империи. От неё веяло не просто богатством, а древней, самоуверенной мощью. Корабли в порту были втрое больше нашего брига, а здания напоминали дворцы, увитые цветущими лианами.

На причале нас уже ждала делегация. Мужчина, седой в многослойных одеждах, вышитых золотом, камнями и жемчугом поприветствовал нас и представил нам имперскую часть отряда. Во главе стоял сухощавый мужчина в лёгком, хоть и нарядном камзоле цвета хаки, с умными, внимательными глазами — Хуан, он оказался человеком знающим сельву, нашим проводником. Рядом с ним — двое в похожей, но более простой одежде, сотрудники местного университета, Калеб и Аден. А ещё четверо солдат в лёгких, но прочных доспехах из лакированной кожи и какого-то метала. Их возглавлял офицер, представившийся как Маркус. Он был невысок, крепко сбит, и его спокойствие и уверенность напомнили мне Лиама. Видимо, на такие должности попадают люди определённого склада ума. А потом вышел вперёд магистр и представил нас.

Вот только всё впечатление от представления и от города сошло на нет, когда до меня дошло, что я понимаю речь имперцев. Хуан говорил на нашем языке с нами, но, обращаясь к своим людям, переходил на быстрый, певучий имперский. И я это понимала! Как и то, что языки разные! Просто для меня это не играло роли! Видимо, мой дар определили не совсем точно. Но кто же знал… Что дело не в животных. Дело в... языке! В лингвистической составляющей. Я понимаю языки. И, кажется, любые.

От этой мысли как-то закружилась голова, и я не особо обратила внимания, где мы ехали. Да и окна в экипаже были закрыты чем-то наподобие тюля, из-за чего рассмотреть улицы не очень хорошо удавалось. В любом случае, нас пусть и не сразу, но повезли по благополучным районам. Тут везде стояли кадки с цветами, и люди ходили неторопливо, в ярких одеждах.

Я предполагала, что нас поселят в каком-нибудь общежитии при посольстве или консульстве, крот знает, что у них тут от нашего королевства. Может, кто и говорил, но я не запомнила. Неожиданно для себя, я, наконец, узнала, как называют родину Марион. Лаверион. Красивое название, впрочем, Флорестаденсия тоже ничего, только более зубодробительно. В общем, настроилась я на временное жильё, а нас привезли в коттедж в пределах Императорского паркового ансамбля. Здание было одноэтажным, с внутренним двориком, засаженным душистыми цветами, и несколькими комнатами. Чисто, прохладно и очень уютно. А вокруг красивейший парк. Мне захотелось всё бросить и пойти по нему погулять.

Вот только тут нас ждал следующий сюрприз. Чиновник, заселявший нас, с низким поклоном сообщил:

— Его Императорское Величество оказал честь и пригласил членов почтенной исследовательской миссии на малый ужин сегодня вечером. Будьте готовы до момента, как солнце коснётся горизонта, — ну вот почему они не говорят во сколько конкретно? Что за проблема у них тут с измерением времени? Уже больше недели тут, а никак не разберусь.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Даже Лиам слегка побледнел. Айронс прошипел что-то себе под нос. Но первая заговорила я, потому что моя проблема была самой очевидной, я же «девочка»:
— У меня нет платья, подобающего для ужина с императором, — сказала я, чувствуя себя полной идиоткой. Но, если честно, я вообще не представляла, как нужно одеваться в таком случае и как такие мероприятия выглядят.

Чиновник обернулся ко мне, и его лицо озарилось сладкой, подобострастной улыбкой.

— О, прекрасная донья Марион, не тревожьтесь! Для цветка, привезённого из дальних земель, будут доставлены одеяния, соответствующие её красоте. И помощницы, чтобы создать ваш образ для услады взора Его Величества.

Меня передёрнуло от этой слащавости, но протестовать было невежливо. И я лишь кивнула.

Через час в мою комнату вплыли три женщины в лёгких, струящихся одеждах. Они несли ворох тканей. Но когда передо мной развернули первое «одеяние», у меня перехватило дыхание. Это было нечто воздушное, полупрозрачное, состоящее из множества слоёв шифона и шёлка, скреплённое, как мне показалось, парой завязочек и надеждой на чудо. Это было больше похоже на наряд наложницы, а не наряд на выход в свет. Следующие варианты отличались от него только цветом. И я от такого откровенного намёка на моё возможное положение просто озверела.

— А что, более порнографичного ничего не нашлось? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Но понесло, так понесло. — Да сквозь медузу хуже видно, чем через эти тряпки. Магистр Айронс! — мне срочно нужна поддержка. Чья угодно! А он тут главный.

Глава 22. Очень ядовитый ужин

Он замер. Огонь на его ладони погас с тихим шипением. А потом он медленно закатил глаза к потолку, словно взывая к небесам о терпении.

— Слушайте сюда, моя коллега не наложница и не шлюха. И если вы не исчезнете отсюда в течение минуты и не принесёте нормальное, приличное, закрытое платье для благородной леди, я лично сообщу вашей старшей, что вы саботируете императорский приём. И тогда вы будете не развлекать гостей, а отскребать сортиры в казармах до конца своих дней. Или вообще вылетите из дворца! Понятно?

Он был так резок и груб, что даже мне стало неприятно, а ведь это слова в мою защиту. Как-то его внешний вид с высказанным не вязался. Но цели Айронс достиг. Девушки, округлив от удивления и страха глаза, перестали хихикать. И тут же опустили головы в притворном смущении, засуетились, собрали тряпьё и почти бегом покинули комнату.

Айронс повернулся ко мне, всё ещё с каменным лицом.

— Скоро принесут что-то адекватное, — сказал он, не смотря на меня, уже на нашем языке и вышел, хлопнув дверью.

Он был прав. Через полчаса принесли новый наряд. Нижний слой — широкие, лёгкие шаровары и рубашка из тончайшего, но плотного шёлка. Дальше — длинный, прямой сарафан из тяжёлой, узорчатой ткани с длинными рукавами и высоким воротом. А поверх всего — расшитая золотыми нитями и мелкими сапфирами безрукавка до колен и тюрбан из той же ткани, от которого ниспадала лёгкая, полупрозрачная вуаль, прикрывавшая волосы. Это было роскошно, скромно и невероятно красиво. А цену такого наряда даже примерно прикинуть я побоялась. В нём за каждый шаг станешь переживать, чтобы не порвать и не испачкать.

Вечером, одетая, как принцесса, я вошла вместе со своими спутниками в малую трапезную. И сразу поняла, что как бы я не была одета, всё равно привлеку внимание. За столом сидели только мужчины. Уже позже я узнала, что во главе сидел император, рядом с ним его старший сын, принц Альдо, а еще несколько сановников, так же Хуан и Маркус. Женщины в зале оказались лишь в качестве слуг, бесшумно разносящих блюда. Как в страдавние времена.

Принц Альдо, едва я села, начал осыпать меня комплиментами, восхищаясь «экзотической красотой северных цветов» и пышностью моих форм. Где он там их разглядел, эти формы, крот знает. Мне казалось, что за безрукавкой ничего не видно, кроме того, что я не тростинка. Но протестовать против комплиментов казалось глупо и невоспитанно, поэтому я улыбалась, кивала и мысленно мечтала об окончании ужина. Но вскоре моё внимание привлёк павлин, расхаживающий по залу. Он был не сине-зелёным, как все, а ярко-рыжим с розоватым отливом. Меня заинтересовала мутация, уж больно необычно она выглядела. Правда, принц сказал мне, что этого «уродца» они держат для забавы. Но я-то видела в нём не уродство, а потрясающую уникальность.

— Да что вы, разве он уродец? Он великолепен! — искренне воскликнула я, обращаясь к принцу. — Вы должны им гордиться, это же редчайший экземпляр! Просто невероятно красивая птица, удивительное сочетание цветов.

Принц неожиданно смутился, а павлин, услышав меня, подошёл ближе. И в тот момент, когда слуга ставил передо мной блюдо с овощами и какой-то рыбой, птица нежно прокурлыкала.

— Не ешь это, двуногая! Пахнет плохо! Мне такое когда давали — перья лезли, — он дёрнул крылом, словно окунувшись в воспоминания. — И поилку поменяй, от такой и четвероногие сдохнут. Берегись!

Я чуть не поперхнулась. Вежливо отодвинула тарелку. Когда принесли следующее, я также, под предлогом того, что наелась закусок, лишь прикоснулась к еде и сразу отставила к первым «подарочкам». И искренне надеялась, что это выглядит как привередливость или неуважение. Так-то, что чиновникам, что императору на меня было плевать, но вот принц Альдо заметил.

— Донья Марион, наша еда вам не по вкусу? — спросил он с притворной обидой. — Вы оскорбляете гостеприимство моего отца, не вкусив её.

Все взгляды устремились на меня. Тишина стала гнетущей. Я тяжело вздохнула, подбирая слова, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Всё прекрасно, ваше высочество. Просто такое количество яда в одном блюде я, пожалуй, не переживу. А уж в двух, тем более. Боюсь, отходя к предкам, испорчу всем вечер.

В зале повисла мёртвая тишина. Затем Лиам вскочил так резко, что опрокинул стул. Он провёл рукой над отставленными тарелками, не давая слуге их убрать, и один из перстней на его пальце вспыхнул алым светом.

Император побледнел. Принц Альдо вскочил, его лицо исказила ярость, но посмотрел при этом он не на меня, а куда-то в сторону выхода.

— Охрана! Немедленно! — прогремел император, и зал мгновенно наполнился солдатами.

Ужин, разумеется, закончился. Нас быстро проводили обратно в коттедж, под усиленную охрану. Только Лиам остался для объяснений. А провожал нас сам принц Альдо. У дверей нашего жилища он остановился, его надменность куда-то испарилась, осталась лишь досада.

— Прошу прощения, донья Марион. Я не думал, что мои женщины способны на такую глупую ревность. Это непростительно.

— Ревность, ваше высочество, не смертельна. И с ней что-то можно сделать. А вот с глупостью — нет. Умри я здесь — и хорошие отношения между нашими странами могли бы сильно пострадать. Я, конечно, не птица высокого полёта, но всё же официальный член миссии. Такие «подарки» — это не просто оскорбление. Это государственная измена.

— Вы правы, в знак моих искренних извинений... Вы примете в дар Уродца? Раз он вам так приглянулся, — очень хотелось его чем-нибудь стукнуть, но нельзя, всё-таки наследник дружеского государства, поэтому я просто улыбнулась.

— Спасибо. Он потрясающий. Я приму этот подарок, когда мы вернёмся. Если вернёмся.

Павлина доставили к нашему коттеджу через полчаса. Когда все разошлись, я подошла к нему и поблагодарила. А ещё обрадовала, что возможно, ему предстоит долгое путешествие. Птица философски заметила, что всё меняется, и место пребывания тоже. И что со мной явно будет лучше. А расстраивать пернатого, что это далеко не факт, я не стала.

Глава 23. Путешествие по реке

Нам дали для отдыха следующий день после ужина с императором. И он прошёл в напряжённом ожидании. Мы не знали, какими будут последствия отравления. К полудню пришёл служка. Принёс величайшее повеление, что расследование ведётся, виновные найдены и наказаны. Нам рекомендовали не покидать пределы коттеджа и отдыхать перед дорогой. Имперская «гостеприимность» теперь выражалась в кольце охраны вокруг нашего жилища.

И если честно, я бы уже отправилась в путь, так как сидеть в доме и смотреть на пышный сад, не имея возможности выйти, было тоскливо.

Поэтому я сильно обрадовалась, когда на утро нас разбудили на рассвете. Лиам, оказывается, уже даже снова успел сходить куда-то, и вернулся вместе с Маркусом. Все были на месте, и всё было готово для отправки.

Меня в костюме-сафари спутники встретили у выхода из коттеджа круглыми глазами, в которых плескалось и возмущение, и вожделение. А уж комплиментов наделали… Особенно местная часть экспедиции. Я так поняла, у них женщины в теле являются эталоном красоты. Тем более, Марион могла гордиться удачным вариантом полноты. Та распределялась равномерно по всему телу и разница между бюстом, талией и бедрами была очевидной. И сейчас на мне в некоторых местах натянулась ткань вполне себе свободного фасона, что явно казалось привлекательным для спутников.

Но дело прежде всего и мы покинули столицу на двух узких, быстроходных лодках с плоским дном и небольшими парусами. Их называли «речными ласточками». Мы загрузились по семь человек в каждую, разделившись поровну и распределив вещи.

И началось путешествие, от которого у меня у меня уже бежали мурашки по коже. И от предвкушения, и от восторга, и от ужаса из-за предположений, что же нас ждет в джунглях. Райскими картинками я не обольщалась, и вполне представляла, сколько там ядовитой и опасной живности.

Река была широкой, мутной, цвета кофе с молоком. Её вода явно скрывала под собой целый мир. Временами у берега что-то бурлило, но я старалась не думать, кто там буйстует. В ветвях деревьев, склонённых к воде, мелькали пёстрые птицы размером с кошку, издававшие оглушительные трели. Которые, к счастью, были для меня именно птичьими песнями без всяких переводов. Воздух был густым и влажным. Настолько, что маечка под рубашкой прилипла к телу моментально.

Я видела подобное только в документалках. Но никакое видео не передаст ни красок, ни звуков в полной мере, ни, тем более, запахов.

Картина на берегу менялась. Сначала попадались бедные поселения на сваях: хижины из тростника и глины, тощие собаки, полуголые дети, смотревшие на наши лодки с диким интересом. Потом поселения остались позади, мы свернули в какой-то рукав реки, а может она просто разделялась островами так, что казалась уже совсем другой. И к вечеру начался дикий, нескончаемый зелёный коридор. Деревья смыкались над рекой, образуя туннель, где царил зеленоватый полумрак. Лианы свисали до самой воды, и с них иногда срывались и с плеском падали какие-то плоды. Один раз прямо перед нашим катером из воды выпрыгнула огромная, радужная рыба, сверкнув на миг чешуёй, и исчезла.

Паруса тут были уже бесполезны, и какое-то время в них поддувал Айронс, а потом и вовсе перешли на весла, а он лишь поддерживал. Плыть против течения оказалось нелегко.

К вечеру мы причалили к относительно сухому, песчаному берегу. До нужного выхода к зоне аномалии, как объяснил Хуан, глянувший в карту, было ещё несколько дней пути вверх по притокам. Здесь группа была начеку, но немного расслаблена, ведь это была цивилизованная, по местным меркам, река.

Первой проблемой стали москиты. Их было облака. Тонкий, зудящий гул заполнил воздух с наступлением сумерек. Мужчины принялись за дело по-своему. Маги: Симон, Айронс и Аден, создали над лагерем слабое силовое поле, которое отпугивало насекомых, жаль, что не всех. Хуан нашёл в ближайших кустах какие-то цветы и бросил в их в костер. Слабопахнущий дымок, спасал от гнуса поваров.

Вот только на меня комарье летело, как кошки на мяту. И всё им, наглым кровососам было нипочём. Поэтому я полезла в свой ранец и выудила оттуда глиняную плошку с тлеющей смесью из сушёных местных трав, купленную в последний момент в порту. Дым от неё был густым и едким, пахнувшим полынью, хотя откуда она тут и перцем. Он быстро расползся вокруг палатки, которую устанавливали мы с Гарретом.

— Не жалей меня гора, Марион, что ты жжёшь? — закашлялся Гаррет, проходя мимо. — Парни же поставили антимоскитный купол!

— Ага, только почему я чешусь, словно вшивая? — парировала я, зажмурившись от дыма. — А это наверняка отгонит.

— В том числе и нас с Симоном от палатки! — закатил глаза Гаррет. Симон, которого, к счастью, на реке не укачивало, принял мою сторону и плошка продолжала понемногу дымить. Вот только просто сидеть около неё я не могла, поэтому намазала все открытые участки кожи кремом на основе какого-то местного жира с добавлением лимонной мяты, приобретенного там же. Он был липким, вонючим и вызывал дикое желание почесаться, но продавец клялся, что это лучшее средство.

— Марион, это не самый лучший аромат, и скажем так, не очень вам подходит, — поморщившись заметил Селестин, но в его глазах светилось любопытство. — С другой стороны, это лучше, чем лечится от укусов.

После ужина пришло понимание, что спать обмазанной вот всем этим безобразием, не получится. И меня одолело желание смыть с себя пот и слой этого «чудо-крема». А тут еще и Симон показал небольшую заводь, в которой была относительно чистая вода. И она меня буквально загипнотезировала.

— Я на пять минут, помыться, — предупредила я Лиама, который дежурил у главного костра.

— Не отходите далеко. И чтобы вас было видно, — бросил он, склонившись с Айронсом и Хуаном над картой.

Я взяла кусок грубого мыла, тонкое полотенце, рубашку и штаны, чтобы переодеться и пробилась через кусты к узкой песчаной косе, отделяющей заводь от реки, в паре десятков шагов от лагеря. Сумерки сгущались, превращаясь в синий, бархатный мрак. Вода оказалась тёплой, как парное молоко. Я быстро, и жутко стесняясь, а вдруг увидят, сполоснулась, смывая липкий крем. Он сходил с кожи с трудом, оставляя ощущение стянутости и стойкий лимонный шлейф. Вот он, кстати, оказался очень даже приятным. Я сомневалась, мочить волосы или нет, но потом подумала, что кто-нибудь из магов сделает невозможное, вернее, для них — элементарное, и высушит мне их.