Зов океана

Глава 1

Седой волос в семнадцать?

Ну почти в восемнадцать, но это сути дела не меняет.

Оттянула на всю длину белый как снег волос и пристально принялась рассматривать его, так и оставшись стоять перед зеркалом. Мои пшеничного цвета волосы с золотистым отливом на солнце неплохо прятали этого непрошеного гостя, но я все же увидела его, когда собралась причесаться перед выходом в школу.

Выпускной класс. Последний год в школе.

И вот такой подарок мне преподнесла природа в мой первый день учебы.

– И что мне с тобой делать? Вырвать тебя? - вела беседу с вражеским лазутчиком на моей шевелюре.

Почему-то стало грустно и слегка обидно. Нет еще и двадцати, а на голове уже появилась седина. И почему мне так везет?!

Дернув со злости белесый одинокий волос, я улыбнулась и взглянула вновь на свое отражение. Улыбка продержалась на лице ровно секунду. В следующее мгновение я стояла, открыв рот, и созерцала как вся прядь белела прямо на моих глазах.

– Мне же это не чудится?! Или именно так и сходят с ума? Но у меня даже причин двинуться мозгами не было. Что происходит?!

Визг услышал отец и поднялся на второй этаж нашего небольшого, но весьма уютного домика, что расположился практически у самой кромки берега океана.

– У тебя все хорошо, Настен? - Не решился войти он в девичью комнату и деликатно постучал, оставаясь за дверью.

– Да… наверное, - ответила я ему, пожав плечами.

Глазам не верилось в то, что они сейчас видели.

И что мне со всем этим счастьем делать?!

Немного подумала и решила, что все не так уж и плохо. Цвет снега на моих волосах даже шел мне и смотрелся весьма эксцентрично на фоне строгой школьной формы старшей школы Калан — маленького прибрежного городка-рыболовов.

Закрутив волосы в хвост и закончив собирать сумку, я поспешила вниз. Туда, где ждал папа. Он был насторожен и взволнован. Это можно было понять по его пальцам, отбивающим мелодию по столу как по клавишам пианино.

– Все отлично? - тут же задал он мне вопрос, едва я появилась в коридоре.

– Да, все хорошо. Что может быть плохого в такой чудесный солнечный теплый денек, если не считать похода в школу, конечно? - рассмеялась я, пытаясь перевести все в шутку.

Отец не спешил верить моему наигранному хорошему настроению. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и уже отвернулся, чтобы взяться за ручку чайника, что стоял на плите, как увидел эту злосчастную белую прядь.

– Что это, Настасья?

Я вжала плечи и опустила взгляд.

Всегда, еще с самого детства, отец называл меня Настасьей только тогда, когда был мною недоволен. В остальных же случаях я числилась его любимой доченькой Настеной.

– Пап, ты только не волнуйся. Это просто седые волосы. Всего одна прядь, честно!

– Целая прядь? Еще вчера все твои волосы были в порядке, а сегодня ты спускаешься с огромной прядью белых волос. Что случилось? Ты поэтому кричала у себя в комнате?

– В целом, да… и нет.

Стоит ли рассказать отцу все как было на самом деле или лучше поберечь его нервы? Он и так постоянно пытается уберечь и защитить меня от опасностей вокруг. С тех самых пор как… мама погибла в море.

Мне тогда только-только исполнилось пять лет и я мало что помню. Но по рассказам отца, я свалилась за борт его рыболовецкого судна, а мама кинулась меня спасать. Ночной рыбный промысел и так дело непростое, но отец поддался на уговоры своей любимой жены и не менее любимой дочери — он взял нас тогда на борт и затем горько сожалел об этом… и сожалеет до сих пор.

Волны беспощадны и ненасытны. Они забирают своих жертв навсегда и никогда не ведутся на уговоры и просьбы близких, что потеряли своих любимых.

Так случилось и с моей мамой.

Если бы не ее фотографии, всюду развешанные в нашем доме, то я, боюсь, и не помнила бы уже ее лица. В моей памяти упрямо оставалось лишь одно — ее аромат, исходивший от ее рук — морская соль, смешанная с йодистыми водорослями и тонкий аромат чего-то свежего, словно прохладный ветерок. Именно это всегда успокаивало и убаюкивало меня в дождливые вечера и ночи, когда на море разыгрывалась очередная буря.

В эти моменты отец всегда плотно закрывал все окна в нашем доме на крючки и зашторивал их тяжелыми непроглядными шторами. Входная дверь запиралась на все замки, а над ней подвешивался самодельный колокольчик из старой ракушки с ребристой поверхностью. Внутри нее билась маленькая жемчужина, жалобно сообща о проникающих потоках холодного и пронизывающего до костей ветра, что несли с собой на берег набегающие волны с пенным гребнем.

– Не подходи к воде в шторм! Никогда не заходи в море, если на нем разыгралась буря. Ты поняла меня, дочка?

– Поняла, папуля. Я не стану подходить близко к воде. Мне не нравится море — оно забрало мамочку! - с детской наивностью твердила я, будучи еще совсем малышкой со смешными косичками.

Отец трепал меня за макушку и нелепо чмокал в щеку, оставаясь довольным услышанным от меня.

Так и прошло почти тринадцать лет.

Мы научились жить без мамы, выстроив свой маленький, но надежный мирок, в котором не было место ничему необычному и непонятному. И теперь случилось это…

Мне тоже был неприятен факт появления белой пряди в моих волосах, но не так сильно как моему отцу. Его взгляд бегал из стороны в сторону, а руки то и дело сжимались в кулаки и тут же разжимались обратно. Будто он никак не мог принять решение.

– Ты не пойдешь сегодня в школу, Настасья! - отрезал он.

– Почему? Неужели из-за цвета моих волос меня туда не пустят? Это смешно!

– Я сказал, что ты останешься дома! И точка! - Выглядел он разъяренным.

– Па-а-ап… ты ведь это несерьезно сейчас, да? Сегодня первый учебный день в выпускном классе и я давно не видела девчонок. Мы договорились после учебы зайти в кафе и отпраздновать начало учебного года. А теперь ты говоришь мне сидеть дома из-за простого цвета моих волос?

– Я все сказал. И обсуждать свое решение с тобой не намерен!