Звездный Лорд - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Александр Setroi Шаравар (самиздат)

Глава 1

Пролог

– Надо бы поворачивать, – обеспокоился Макс, едва солнце опустилось за горизонт и начало быстро темнеть.

– Максон, ты чего переживаешь? Покойников, что ли, боишься? – немного с издёвкой спросил я у своего напарника по этой вылазке.

– Обычных покойников я точно не боюсь, – произнёс он. – Но ты ведь видел кадры у Заха на телефоне? Они живые, и у них глаза светятся.

– Живых покойников не существует. Зах, ты ведь в редакторе видео обработал? – обратился я к третьему спутнику, который уже некоторое время молчал для, того чтобы успокоить Макса, хотя точно знал, что Захар никакого отношения к записи не имеет. Он просто получил её по почте.

– Эй, Зах, ты чего молчишь? – Обернулся к нему, но никого не увидел. – Зах, это не смешно! Выходи, хватит прятаться! – Я уже немного напрягся, повысив голос.

– Саня, я ведь говорил, что не стоило нам сюда идти? А вдруг Зах уже сам стал мертвецом? – начал ещё сильнее нервничать Максим, дёргаясь на любой шорох и светя в ту сторону фонарём. Да и я на всякий случай положил руку на кобуру с тазером. Предрассудки предрассудками, но даже без всякой чертовщины в лесу не очень безопасно. Месяц назад в селе недалеко отсюда волки коров подрали, так что лучше быть готовым ко всему.

– Не говори чепуху, – произнёс я. – Давай доставай телефон и звони ему.

Макс в нашей компании начинающих ютуберов – самый запасливый. На съёмки всегда брал с собой много лишнего, особенно когда мы лезем куда-то к чёрту на кулички. Вот и был у него спутниковый телефон, который работал в любой точке мира.

– Его телефон вне зоны , – сказал спустя пару минут Макс. – Как и мой мобильный. Может, позвонить спасателям?

– Не торопись. Последний раз Зах говорил минут двадцать назад, а значит, далеко он быть не может. Помнишь, как мы на обзор получили спутниковые трекеры для лыжников, которые активируются от проходящего радиосигнала?

– Ты думаешь, он взял его с собой? – спросил Макс.

– Хотел бы проверить их работу сегодня, так сказать, в условиях дикой природы. Перед выходом я положил трекеры в его рюкзак, а свой нацепил на ремень. Сейчас включу поиск, а ты на своём телефоне зайди в наш аккаунт и посмотрим, где он, – предложил я.

Вообще, обзор на трекеры мы должны были сделать уже месяц назад, но всё как-то руки не доходили. И вот вчера позвонили от рекламодателя и пригрозили, что нам придётся ещё и неустойку платить, так что я решил взять трекеры с собой на вылазку, посвящённую поиску явлений магии. Понятное дело, что никакой мистики вокруг не было, но зрителям нравилось. Вот и расследовали «мистические явления». Эта вылазка была посвящена одной наводке, по которой кто-то скинул Захару видео и координаты. На этом видео какие-то человекоподобные существа с горящими красными глазами просто бродили по лесу. Видео не несло никаких следов обработки, так что мы заинтересовались и отправились снимать очередной выпуск нашего шоу.

На небольшом экране спутникового телефона не очень удобно рассматривать карту с точками, которые обозначали наш комплект трекеров. Но разобраться вполне можно. Сигнал от трекера Захара отображался всего в семистах метрах от нас. Причём, судя по всему, он находился не на нашей тропе, а далеко в стороне от неё. Зачем он туда направился, вообще непонятно.

– Идём к нему! А после, так и быть, вернёмся к машине, – произнёс я, потеряв весь задор от нашей вылазки. – Если он специально спрятался для того, чтобы нас напугать, я ему лично в рожу дам.

– Идём, – с облегчением выдохнул Макс.

– Давай тогда быстрее. Раз мы не будем ловить «живых мертвецов» этой ночью, я хочу вернуться в гостиницу и поспать в своё удовольствие, – сказал я, затягивая лямки рюкзака.

Дорога много времени не заняла, так что спустя двадцать минут мы подошли к месту, в котором должен находиться Захар, судя по показаниям трекера. Но его тут не оказалось… Только рюкзак, зацепившийся за кусты, отчего у него порвались лямки, и он упал на землю. Нашлось тут кое-что ещё, что сильнее нас напугало. На земле были видны следы, будто волокли тело. Когда я подсветил их ультрафиолетовым фонарём, то увидел светящиеся капельки крови.

– Это уже явно переходит границы обычной шутки. Зах, если ты слышишь нас – выходи, иначе мы вызываем спасателей. Это не шутки! – крикнул я громко в темноту.

– Думаешь, это его шутка? – спросил шёпотом Макс. В это время послышался шум чуть позади от нас. Я резко обернулся и встретился взглядом с человеком в непонятном комбинезоне, глаза у которого светились красным светом.

– Макс, валим! – заорал я и побежал в сторону, но тут же наткнулся на второго необычного человека. Через мгновение почувствовал жжение в области шеи. Мой взгляд начал затуманиваться…

Глава 1

– Я сделал свою часть сделки, – услышал сквозь сон знакомый голос. Он принадлежал Захару. – И теперь хочу получить плату. – В ответ ему заговорил какой-то механический голос, вещающий на неизвестном языке. Вскоре после него послышался возмущённый вопль Захара: – Но мы ведь договаривались! Я помогаю вам найти подходящего человека, а вы даёте мне бессмертие!

– Зах, что происходит? – с трудом я открыл глаза и увидел, что нахожусь в каком-то белом помещении, полностью раздетый и пристёгнутый ремнями к какой-то кушетке. Своего тела не чувствовал вообще. Только на лице чувствовался холодок и ещё в области затылка необычные ощущения.

– Заткнись, ублюдок! – обернувшись, крикнул мой, судя по всему, уже бывший друг.

– Что происходит? Где я? И почему я голый и пристегнут? – Чувствительность к языку постепенно возвращалась, и теперь я уже мог свободно говорить, не стараясь сознательно контролировать каждое движение языка.

– Тебя интересует, что происходит? – возопил он и ударил по голове меня по голове. – Я, наконец-то, наткнулся на нечто фантастическое в нашем мире! – начал Захар говорить, расхаживая по комнате. – Я на всё был готов ради получения доступа к технологиям будущего, но меня обманули, – наклонившись к моему лицу, он зло прошипел. Было видно, что Захар в ярости. В этот момент он собрался вновь меня ударить, но внезапно дверь в комнату открылась, и зашёл тот самый непонятный человек с красными горящими глазами, а уже через секунду Захар поднял голову и рухнул на пол без сознания.

Глава 2

– Зуб, кидай плазменку! – крикнул я по каналу радиосвязи своему, можно сказать, другу.

– Бля, кончились! – услышал в ответ, и в следующий момент наша хлипкая баррикада, которую мы успели возвести из подручных средств, была сметена гравитационной волной. Следом за ней и нас отбросило в стену, придавив с такой силой, что инерционный компенсатор скафандра сразу отказал, и я почувствовал, как начинают трещать кости. Уже понимал, что не выжить, но вдруг сила, которая давила на меня, перестала действовать. Обессиленный, я рухнул на пол.

– Саша, ты как? – послышался через потрескивающий динамик голос Вениамина Сигизмундовича.

– Что это было? – спросил я у него.

– Не знаю, но зацикленная батарея от винтовки справилась с подрывом этого робота, – произнёс он. – Давай вставай. Понимаю, что больно, но если не доберёмся до цели, нам всем головы оторвёт.

– Как Зуб? – вставая с трудом при помощи бывшего бомжа, поинтересовался я.

Но вместо ответа увидел его скафандр, забрало шлема которого было покрыто кровью изнутри. Первая мысль: Ростик уже отбегался, как и остальные из нашего набора мяса, но зелёный индикатор скафандра явно говорил о том, что он ещё жив.

К этому моменту из аптечки скафандра в меня впрыснули боевые коктейли, так что боль ушла на задний план, и я мог уже сам стоять на ногах. Не переговариваясь с бывшим инженером, мы подхватили бессознательного Ростика и потащили в сторону нашей цели.

Сегодня была нетипичная операция для пиратов, которые нас купили. Стадот решил позариться не на какой-то гражданский космический корабль. Нет, он решил атаковать шахтёрское поселение в астероидном поле.

Горячий приём был устроен с самого начала. Десантный бот подбили ещё в сотне тысяч километров от астероида. Как пилоту удалось дотянуть на одном работающем маршевом двигателе до цели и при этом не подставиться под второй выстрел противокосмической обороны, мне просто непонятно.

Дальше – больше. В месте посадки, а точнее, падения, от последствий которого спасли и так с трудом работающие инерционные компенсаторы скафандров, нас ждал шахтёр-ботовод.

И тут мы понесли первые потери… Петя – автомобильный механик – погиб первым от случайного попадания под струю плазменного резака. Вдвойне обиднее то, что плазменный резак не являлся оружием. Он предназначался для бурения.

Оплакивать смерть товарища по несчастью было некогда. Чтобы не подохнуть так же глупо, мы использовали большую часть запаса плазменных реактивных снарядов. Своеобразные гранаты только до цели добираются при помощи реактивного двигателя.

Пилот, он же наш надсмотрщик, взял трёх парней и направился куда-то в сторону, а нам приказали добраться до реакторного отсека центрального жилого комплекса и заминировать его.

Вот только шахтёры не хотели подыхать или просто пропустить нас к жилому модулю. Прежде чем добраться до жилого модуля, мы потеряли ещё двоих парней: Армен и Валера. Их просто испарило выстрелом из стационарной турели на крыше модуля, которая изначально предназначалась для метеоритной защиты. Я же, находящийся в тот момент всего в двух метрах от них, получил расплавление верхнего слоя брони скафандра.

Мне сильно повезло. Сделай турель выстрел на полметра в сторону, и я точно так же испарился, как и парни. Но отделался лишь ожогами половины тела. Всё же скафандры старые, и были они не очень хорошей защитой.

Так я и познакомился с боевой аптечкой скафандра. После ожогов в меня впрыснули первую порцию наркоты, чтобы я не умер от болевого шока и мог продолжать операцию.

В сам жилой модуль пробраться было тоже не просто. Но Вениамин прихватил от уничтоженного бота в месте посадки плазменный резак. И хоть у него не было блока питания, он умудрился как-то подключить его к запасной батарее от винтовки.

Всего за полминуты работы нам удалось прорезать метровое в диаметре отверстие в стене жилого модуля. Нам очень повезло, что с той стороны стены был вакуум. Как потом я узнал, во время боя в космосе принято откачивать воздух для предотвращения пожара, и это касалось не только кораблей, но и любых пустотных сооружений, к которым относились и жилые модули шахтёров на астероиде.

С той стороны дыры в корпусе модуля нас встретили дроиды-ремонтники, которых направил искин модуля на устранения дыры. Благо, что боевых программ в подобных дроидах нет. Благодаря этому мы смогли легко справиться с ними даже с нашими откровенно дерьмовыми винтовками.

А вот дальше мы нарвались на шахтёров, которые открыли по нам просто ураганный огонь. Ростик по дури получил попадание в плечо. Ему повезло, что это была гражданская винтовка, не особо превосходящая по мощности наши, а потому он отделался лишь дырой в скафандре и прожаренным плечом на полсантиметра вглубь.

Как бы я ни ругал наши скафандры, они недавно прошли ремонт и модернизацию, а потому все системы у них исправны. Вот и дыра была залита специальным герметизирующим гелем, так что Зуб потерял не так уж много воздуха.

Примерно в это время в чат группы поступили сообщения о потере связи с теми парнями, которые отправились с пилотом, причём сам пилот оказался живым, и его показатели здоровья были полными. Пусть земля вам будет пухом, ребята…

Отвлекаться на сообщение в чате времени не было, поскольку шахтёры перешли в наступление, осознав, что нас только трое и снаряжение у нас откровенно дерьмовое. Вот только в этот раз они допустили ошибку и подошли слишком близко. Мы отправили в них последние плазменные гранаты. После того, как наши противники умерли, я и Зуб пытались разобраться в той химии, которую в нас впрыснули аптечки, поскольку кругом всё выглядело слишком ярким. Даже вокруг электроприборов виднелась какая-то аура.

Вениамин тем временем отправился на разведку по маршруту, который нам предоставили перед началом атаки офицеры Стадота. Но уже через три минуты Сигизмундович завопил по каналу связи о том, что нас там ждут боевые дроиды и какая-то непонятная хрень.

Глава 3

Две недели – это много или мало? Смотря для чего. К примеру, для того, чтобы обучить людей, ранее имевших представление о дальнобойном оружии только в виде самострелов и луков, пользоваться плазменной винтовкой и скафандром – это очень мало. Не знаю, с чем сравнивать, но эти дебилы смогли пересилить свой страх перед посохом бога только на второй день, и то после постоянного применения стимула в виде сильной боли во всем теле. Раньше они видели плазменные винтовки лишь в руках непобедимых воинов господних, которыми представлялись пираты, управляя всей планетой и разводя на ней разумных как каких-то животных.

Им с самого детства вдалбливали, что прикасаться к оружию Богов нельзя ни в коем случае. Для них использование высокотехнологического оружия – табу, причём, за нарушение которого, полагалась смертная казнь. Это делалось для того, чтобы местное население не смогло украсть оружие и использовать его против самих пиратов. А местное оружие против пиратов космического уровня было практически бесполезным. Даже наши скафандры первого поколения могли выдержать любое колющее, режущее оружие, которое могло найтись на средневековой планете. Разве что созданные специально ловушки с многотонными грузами или баллиста могли перегрузить инерционный компенсатор скафандра и повредить человеку находящемуся в нем. Про более продвинутые скафандры я и вовсе молчу. Уже на скафандрах пятого поколения устанавливаются энергетические щиты. Да, работают на пятом поколении недолго, но они способны выдержать даже пару выстрелов с десантного бота.

Про десятое поколение я лишь читал в корабельной сети и знал, что это мечта всех без исключения десантников. Сейчас они есть лишь у нескольких сотен человек во всём Содружестве. Всё из-за того, что их производителем были не люди, а аграфы. Они очень не хотели усиливать людей намного. Согласно официально заявленным характеристикам щиты такого скафандра способны выдержать залп главного орудия тяжёлого крейсера седьмого поколения, правда, всего один раз. А это, скажем так, просто огромная мощность – один такой выстрел мог сделать пятикилометровый кратер на планете. Вот только выжить у обладателя скафандра при таком попадании тоже не получится, ведь щит сдохнет, и разумный в скафандре погибнет не от самого выстрела, а от его последствий. Но против обычной пехоты монстры в таких скафандрах непобедимы.

Про встроенное оружие в скафандр, которое по мощности, скорее, подошло бы штурмовому истребителю, можно и вовсе не говорить. Такие скафандры – мечта всех, кто хоть как-то соприкасается с военным делом. И будь дело только в цене, всё равно бы уже десятки тысяч человек купило их, несмотря на цену в миллиард кредитов, но аграфы банально не продают и лишь делают исключения некоторым людям. По какому принципу эти исключения делаются, никто не знает. Хорошо хоть к концу второго дня пребывания на борту этих не шибко умных разумных они смогли понимать наши слова, пусть не все, далеко не все. Но команды сопровождаемые болью они понимали хорошо.

Мы под конец второго дня провели небольшой тест на уровень освоения языка. Оказалось, они смогли освоить не больше пятой части понятий общегалактического языка. И тут, скорее всего, связано не только с уровнем интеллекта наших подопечных, а с тем, что у них просто нет аналогов большинству слов. Нам, землянам, проще. Мы, так или иначе, смотрели или читали фантастику, а потому имеем представление о технике для космических полетов и т. д. Конечно, в реальности то, как мы понимаем слова общегалактического языка, на самом деле немного отличается от того, что они означают на самом деле. Но с каждым днём наше сознание самостоятельно достраивает понятия и вскоре, через пару месяцев, мы будем воспринимать общегалактический язык как родной, а вот нашим подопечным придётся для этого потратить гораздо больше времени. Тут и в среднем низкий уровень интеллекта, и отсутствие понятийной базы в их разуме. Так что нашей задаче по их обучению препятствовала ещё и проблема слабого взаимопонимания.

Нам пришлось вначале, как для каких-то пещерных людей, всё показывать и объяснять на пальцах. А ведь откровенно тупыми их не назвать, но зашоренные мозги средневековым воспитанием и различные запреты, которые им вдалбливались в течение жизни, весьма мешали их учить. Вот и приходилось всё показывать на пальцах: вот этим концом направь на врага, потом нажми вот тут, после с этого конца будет выстрел; на своих не направляй, иначе будет больно; если хочешь, чтобы выстрел был сильнее, – нажми вот тут, и так по всей технике. Но даже в столь простых инструкциях они умудрялись путаться. Хорошо ещё, что винтовки на борту корабля заблокированы во всех местах кроме тира, да и там они стреляют, только если направлены примерно в сторону мишени и между винтовкой и целью нет никого. Боюсь, в ином случае они бы уже перебили друг друга. Нас в том числе.

После того, как они смогли сделать по паре выстрелов, все начали чувствовать себя едва ли не Богами, ведь теперь умеют использовать посох Богов. Ох и криков радости было у них. Стоило им научится пользоваться винтовками, как на очередной тренировке, они попытались нас подстрелить. За это все получили десятиминутный приступ боли, а организатор покушения уже потом от своих в казарме получил, да так, что пришлось идти к Доку. Благо, что до первого боя все затраты брали на себя сами пираты, так что лечение не стукнуло нам по карману. А вот придурку, который организовал покушение, Док в качестве эксперимента заменил кости правой руки на металлокерамический сплав и установил систему выдвижного клинка из ладони. И всё это он проделал без обезболивающего, так как просто забыл его использовать. Ну, по крайней мере, так говорил Док, но я видел, что он просто обиделся на этого дегенерата за грубые слова в свою сторону. Он додумался использовать и так хреново изученный общегалактический язык для оскорбления Дока и требования быстрее его вылечить. В мозгах этого дегенерата явно было что-то не так.

Глава 4

Утро началось с сигнала тревоги. Пришлось в ускоренном порядке надевать скафандры и мчаться вначале к нашим отрядам, а потом в ангар на боевые позиции.

Уже когда мы расположились в нашем десантном боте, Вениамину пришло сообщение, что в промежуточной точке выхода из гиперпространства нас ждала засада, а потому нас и подняли по сигналу тревоги. Но, к счастью, благодаря паранойе капитана Стадота мы вышли в десяти миллионах километрах от рассчитанного перед началом прыжка месте, а потому смогли вовремя врубить форсаж на маршевых досветовых двигателях и уже через пятнадцать минут уйти в гиперпространство.

К сожалению, из-за того, что не удалось сбросить статику, накопившуюся на корпусе корабля в гиперпространстве о магнитную сферу любой планеты, прыжок мы могли сделать лишь короткий в соседнюю звёздную систему всего в трёх световых годах от текущего местоположения.

Сам полёт продлился немного. Средняя скорость корвета в гиперпространстве составляла около тридцати световых лет в сутки. А потому уже через два с половиной часа мы покинули вновь гиперпространство и, убедившись, что вокруг не было засады, направились в сторону ближайшей планеты для сброса статического напряжения с корпуса корабля. Нас же всех отпустили отдыхать. Но уже через полчаса я, Ростик и Вениамин оказались у неизвестного до этого нам человека. Это был ещё один лейтенант – Скорт, огромный чернокожий мужчина, больше двух метров высотой и с очень развитой мускулатурой.

– Лори сказал, что на вас можно положиться. Это так? – спросил он у нас.

– Смотря в чём, – произнёс осторожно я.

– На борту завелась крыса, которая скинула координаты точки выхода, и нас ждали. Крыса имеет доступ к системам управления корабля, а значит, десантный отсек в подозрениях отклоняется. Мне нужна помощь для допроса экипажа. Лори сказал, вам можно доверять тайны, – сказал он.

– Нам не выгодно, если нас словят. И лишний раз вступать в бои тоже не выгодно. Всегда есть риск сдохнуть, – добавил я.

– Люблю, когда мыслят логично, – усмехнулся Скорт. – Сейчас я вас всех проверю на детекторе лжи, и если вы никак не причастны, отправимся работать с остальным экипажем. Кто первый?

– Давайте я, – вызвался я.

Детектор лжи был непривычным нам, землянам. Он состоял из двух частей. Во-первых, это капсула с нанороботами, которые будут следить за электрическими импульсами изнутри организма для гарантии отсутствия лжи. Во-вторых, это шлем, который будет составлять карту мышления и фиксировать любые отклонения.

Сам допрос занял немногим больше двадцати минут. За это время я почувствовал вибрацию по всему кораблю, а значит, мы вновь оказались в гиперпространстве.

– Выходит, любви к нам не испытываешь и хочешь освободиться при любой возможности, но не предатель, – произнёс Скорт после того, как проанализировал данные со мной. – Не лучший вариант, но сойдёт. Следующий.

– Давайте это буду я, – направился к нему Ростик.

– Мне без разницы, кто из вас будет следующий, – небрежно бросил Скорт.

Через пятьдесят минут мы закончили. Скорт не был сильно доволен нашим отношением к команде, но отсутствие желания предавать и то, что мы никак не были замешаны в предательстве, его успокоило.

Сразу после окончания нашей проверки мы втроём получили браслеты, которые позволили нам войти во внутренние отсеки корабля. Раньше мы туда доступа не имели и никогда не были.

Именно тут располагался мостик и другие помещения, в которых проводилось управление кораблём. Здесь находился информационный центр корабля, в котором размещался искин. И тут же был резервный реактор на тот случай, если основной откажет.

Вообще эта внутренняя часть корабля была полностью автономной. У неё даже была система катапультирования из корабля внутреннего модуля и система внутрисистемных двигателей, из-за чего места тут было очень немного. Лишь на мостике достаточно просторно. Показав помещение, в котором будет проводиться допрос, Скорт отправился готовиться к нему, а мы получили список членов экипажа, которых следовало доставить на допрос.

Первым в очереди шёл третий пилот. Он был основным подозреваемым. В момент выхода из гиперпространства пилот летел на полпути в сторону ангара. Это подозрительно, поскольку можно эти действия интерпретировать как попытку побега.

Сейчас все члены экипажа в своих каютах. Сами каюты заблокированы по красному коду. Кораблём же управлял в данное время капитан лично и в одиночку.

Каюты для членов экипажа были двухместными и мало чем отличались по комфорту от казармы, в которой нас изначально поселили. Только вместо десяти человек в ней двое.

Всего на борту было официально четыре пилота. В их число не входили капитан, Лори и Скорт, которые и сами прекрасно умели управлять кораблём. Все пилоты жили в отдельных каютах в разных концах внутреннего модуля корабля. Это сделано специально, чтобы если и была уничтожена одна каюта, то пострадал бы только один пилот. Так же и остальные члены экипажа, которые занимались важными делами для функционирования корабля, жили в разных частях внутреннего модуля.

– Крстан Холл, пройдите с нами, – произнёс Вениамин, подняв руку с браслетом. Засветившаяся на нём голограмма говорила о том, что мы говорим от имени одного из заместителей капитана.

– Я уже говорил, что я просто шёл провести диагностику десантного бота для следующей операции, – оправдался пилот недовольно.

– Крстан, если вы не виновны – вам нечего бояться.

– Конечно, нечего, – зло усмехнулся он. – Я ведь никак не замешан в передаче координат точки выхода. Но после общения с этим извергом я спать месяц не смогу.

После этих слов он встал и протянул в нашу сторону пустые руки. Ростик сразу нацепил на него магнитные наручники. Сосед Крстана, также присутствующий в каюте, с сочувствием посмотрел на него, но не сказал ни слова. Что-то пилот слишком преувеличивает злобность Скорта. Нам он показался вполне адекватным человеком.

Глава 5

Ремонт корабля до состояния, когда он может хоть как-то летать, занял более двух недель. И это были просто адски тяжёлые дни для всех оставшихся в живых членов экипажа.

В связи со смертью большинства техников и младшего инженера во время ремонта пришлось полагаться на оставшихся в живых людях. В том числе и на нас, которых взяли изначально просто из-за нехватки рабочих сил.

Ныне живые члены экипажа в большей части были далеки от технических специальностей. Навигаторы, пилоты, личный повар капитана, остальные и вовсе чистые вояки.

В живых осталось всего двое из технического персонала, а именно – младший техник и главный инженер. На них возложили всю тяжесть ремонта корабля, что было очень непросто. Кроме того во время взрыва торпеды на корпусе и единственные универсальные ремонтные роботы были уничтожены. Они использовались раньше как для внешних работ на корпусе, так и для внутренних, где могли уместиться.

Сейчас же остались целыми дроиды лишь для специализированных работ, так что ситуация была близка к критической. Хорошо ещё, что автоматика сразу после повреждений корпуса смогла спасти основной запас кислорода. Хоть нехватки в воздухе не было, и то радовало. Именно поэтому после первого дня ремонта, когда я и Ростик помогали инженеру на внешнем корпусе с восстановлением излучателей поля Геллара, он потребовал нас в качестве постоянных помощников и договорился с капитаном, чтобы нам бесплатно установили контрафактные базы знаний по ремонту малых космических кораблей до пятого поколения четвёртого ранга. На удивление капитан сразу согласился с инженером, и уже спустя час после разговора мы были у Лори, который, как оказалось, заведовал всеми общественными базами знаний на борту. Он сразу выдал нам кристаллы и отправил в свою каюту изучать базы.

Первых два ранга базы мы выучили за одну ночь. Оказалось, с нашим уровнем интеллекта – сто шестьдесят пять у меня и сто сорок четыре у Ростика – с учётом нейросети четвёртого ранга база первого ранга равная примерно месячному курсу лекций в университете изучается за пятнадцать минут у меня и за шестнадцать у Ростика.

Каждый последующий ранг базы знаний содержал в десять раз больше информации. И время на его изучение также увеличивалось примерно в десять раз. Но тут нет точной зависимости. Если в памяти были знания, которые перекликались с новыми, – скорость изучения в такие моменты возрастала. Но для нас в этих базах была новой вся информация, так что изучался второй ранг сто пятьдесят минут и сто шестьдесят соответственно, или два часа тридцать минут и два часа сорок минут.

После изучения каждого ранга мы делали небольшую паузу, чтобы просто удостовериться, что всего за три часа времени изучили столько новой информации, сколько обычно изучают на Земле за год. Нейросети и базы знаний просто фантастические вещи. Мне до сих пор не верилось, что нечто подобное возможно, но вот уже у меня самого стояла такая штука в голове.

Третий ранг базы знаний по ремонту малых кораблей куда объёмней, и нейросеть показала требование в полторы тысячи минут или сутки и один час для меня и для Ростика сутки и два с половиной часа. Так что за первую ночь мы изучили полностью лишь базы первого и второго ранга, а вот третий удалось выучить едва на пятую часть. Вот тут и выяснилось, что пока база одного ранга окончательно не запишется к нам в память, нейросеть не создаёт нейронные связи с новой информацией. Так что, несмотря на изученный материал, доступа к нему мы до окончательного изучения базы третьего ранга не получили. Но даже так мы на второй день работы могли не только поддерживать или подносить то, что попросит Карик Гунс, главный инженер, но и самостоятельно заниматься восстановительными работами не самых важных систем.

Я в основном занимался восстановлением энерговодов, которые питают системы освещения внутри отсеков корабля, а Ростик делал то же самое для восстановленных вчера излучателей Геллара.

Во второй день ремонтных работ к нам присоединился и Вениамин. Правда, его базы не сильно подходили для ремонта корабля. Так что он занимался тем, чем занимались вчера мы. Но после работы Карик и его отправил за базами по ремонту малых кораблей. И, кстати, Вениамин изучал базы знаний в среднем на пятнадцать процентов быстрее меня. Так что за пару дней он нас догонит, если мы не будем отлынивать от учёбы.

Рабочий день длился больше двадцати часов и за это время мы не могли отвлечься ни на отдых, ни даже на то, чтобы сходить в туалет. Пришлось для всего этого использовать встроенные в скафандр системы. Сам скафандр потом переработал отходы жизнедеятельности в питьевую воду и частично в питательную смесь, которая используется вместо еды в скафандре. Вообще запас питательной смеси в скафандре рассчитан всего на трое суток, но благодаря системам переработки отходов автономность растягивалась до семи суток.

Для местных ходить в туалет в скафандр не считалось чем-то необычным, а нам пришлось преодолевать себя. Ведь нам приходилось не только гадить в штаны, что было, мягко говоря, неприятно, но и потом употреблять питательную смесь, которая еще пару часов назад была отходами жизнедеятельности. Но под конец мы стали к этому привыкать. Главное – не задумываться о том, что ты ешь и пьёшь. Хорошо ещё, что согласно алгоритмам в скафандре переработанная питательная смесь смешивалась со специальным концентратом, а потому и вкус приятней, и смесь питательнее. Но даже так на вкус та ещё гадость, но выбора у нас особо-то и не было – приходилось есть то, что есть. Ведь столовая была разрушена полностью. А наши пайки мы решили растянуть, ведь окончательно не было ясно, как быстро мы сможем вернуться к цивилизации.

Нашим десантникам пришлось и того хуже. У них в казармах не было ничего съедобного, а скафандры с питательной смесью располагались в специальном помещении рядом с ангаром. Так что первые два дня им пришлось реально голодать. Хорошо, что хоть все они привычны к этому. На родной планете им довольно часто приходилось голодать, и когда были на воле и когда уже сидели в тюрьме.

Глава 6

– Алекс, помоги с этой кучей мусора. Если я не ошибаюсь, то под ним лежит вполне работоспособный инвертор магнитного поля, – обратился ко мне Карик.

– Сейчас, – произнёс я, отстегнул тележку на антигравитационной подушке от себя и пристегнул к такой же, которую тянул Вениамин. Гарт в это время при помощи дронов разведчиков контролировал округу, чтобы быть в курсе, интересуется ли кто-то нами или нет. – Ростик помогай.

– Три, четыре, – сосчитал он, и мы подняли разбитый в хлам промышленный 3D-принтер. – Он не такой уж и тяжёлый, – заметил Ростик. А ведь и на самом деле, несмотря на размер больше четырёх кубических метров, наши сервоприводы в скафандре не напряглись и на десятую часть своей мощности. Значит, весил этот 3D-принтер не больше пятисот килограммов.

– Давай сорвём крышку с инвертора, чтобы я смог подключиться к его внутренностям, – сказал Карик. – По внешнему виду не могу понять какого года модель.

– Тут пришёлся сильный удар, из-за чего крышка скривилась и застряла. Надо вырезать, – произнёс я.

– Так режь, а не комментируй, – немного недовольно бросил Карик.

Через пять минут крышка всё же поддалась плазменному резаку на минимальной мощности, и я смог её снять. Карик, достав из своего спинного контейнера диагност и загнав в порт, активировал его.

Долго тест не продлился и уже через пять минут я вместе с Ростиком и Вениамином грузили инвертор на одну из тележек на антигравитационной подушке. Честно говоря, рынок с запчастями для космических кораблей я представлял несколько иначе. Тут же, скорее, была свалка, по которой ходили покупатели и брали, что им надо. На выходе из огромного отсека свалки взвешивали всё, что ты взял, и называли цену. В среднем получалось, что один килограмм стоил около ста восьми кредитов.

Уже сейчас у нас набралось больше трёх тонн различного оборудования, которое нам необходимо было просто позарез. Помимо этого нам следовало купить ещё броню для корвета. Хорошо, что она шла по другой цене: тонна за десять кредитов. Но если учитывать, что один лист брони для нашего корвета размером два на два метра и толщиной в сорок сантиметров весил около пятнадцати тонн, то уже не столь уж и мало выходило. А нам требовалось около тысячи квадратных метров брони для восстановления бронированного пояса корвета. Хоть сейчас новые поколения и полагаются больше на силовые щиты, чем на броню, у старых кораблей щиты не столь надёжны. Вот и броня там соответствующая для того, чтобы в случае чего защитить корабль.

Вообще, корабли до времён стандартизации по поколениям и вовсе зачастую представляли собой астероид, внутри которого вырезали пространство для экипажа и устанавливали двигатели снаружи. Сейчас такие встретить практически невозможно. Из того, что я знал, последний такой корабль в строю находился в империи Атаран. И то он там играл больше статусную вещь, ведь именно на нём две тысячи лет назад заключили мирное соглашение корабли десяти звёздных систем и создали империю. Так вот, на таких кораблях в качестве брони выступал сам астероид и стены толщиной по тридцать-сорок, а то и больше, метров. В те времена это никого не удивляло. Помимо всего прочего такие корабли летали очень медленно – около одного светового года в месяц.

Тогда полёты могли длиться годами. Известен случай: колонизационный корабль такого типа летел сто восемьдесят лет к своей цели, и когда, наконец-то, достиг необходимую звёздную систему, оказалось, что она уже колонизирована, поскольку за время полёта разработали новый тип гипердвигателей, и полёты резко ускорились. К примеру, наш корвет преодолевал тридцать световых лет в сутки, или девятьсот световых лет в месяц. И это ведь довольно старый корвет, но он и так летает уже в девятьсот раз быстрее тех кораблей.

К счастью, эпоха выхода в космос в Содружестве уже прошла, и сейчас летают современные суда. А то, как представлю, как долго летать пришлось бы между системами, аж плохо становится.

– С оборудование мы закончили, – произнёс Карик. – Отправляемся на кассу.

– Почти четыреста тысяч получается, – сказал я, взглянув на показатели веса на тележках.

– Нормально, – махнул он рукой. – Если бы брали в магазине, то обошлось бы не меньше полутора миллионов.

– Неплохо сэкономили на этом рынке, – сделал вывод Вениамин. – Но если бы мы взяли излучатели от того шахтёра, то могли бы ещё тысяч тридцать сэкономить. Они более лёгкие при той же энерговооруженности.

– Нельзя, ведь у них нет запаса мощности на случай перегрузки. Да и не рассчитаны шахтёрские щиты на регенерацию щитов, – рассказал Карик. – В бою шахтёры не участвуют и в основном рассчитаны на одномоментный вред, а вот военному кораблю нужна возможность восстанавливать щит прямо под обстрелом.

– Ну нельзя, так нельзя, – ответил Вениамин. Он сошёлся с инженером ближе всего. Все-таки возраст подходящий. Карику недавно исполнилось шестьдесят, хоть он и выглядел как двадцатипятилетний парень, так что ему было о чём поговорить со старым евреем.

– Достаём винтовки. К нам приближается боевой дрон. Первыми огонь не открывать, – скомандовал внезапно Гарт. – Карик, запускай своих дроидов. Надо, чтобы они всё снимали со всех сторон.

– Делаю, – произнёс инженер. С плечевого контейнера в скафандре вылетело три микро дроида, которые с трудом можно рассмотреть невооружённым глазом, и сразу улетели по сторонам.

– Этот дрон принадлежит охране рынка, – успел он добавить, прежде чем дрон перевалил через завалы техники и открыл по нам огонь. Первых несколько секунд мы не отвечали, принимая огонь на щиты, которые довольно быстро начинали проседать. Всё же щиты в пятом поколении довольно слабые. – Всё, можем валить. Трансляцию в сети и сигнал службе безопасности отправил.

Вениамин до этого устроившийся под прикрытием манёврового двигателя от нивейского истребителя выстрелил усиленным зарядом по дрону. И если первых два он смог принять на себя и даже перевести огонь на него, то третий поставил точку в противостоянии, и дрон упал вниз с расплавленной дырой до середины корпуса.

Глава 7

Наше пребывание на базе затянулось почти на полтора месяца, а всё из-за того, что корвет требовал весьма серьёзного ремонта. Нам пришлось ещё два раза летать за оборудованием и материалами для ремонта. Правда, в эти разы направлялись не к каким-то ремонтным мастерским или магазинам. Мы посещали места боёв космических кораблей и занимались мародёрством. Вообще, у слова мародёр есть негативный подтекст, но в нашем случае, наоборот, можно сказать, занимались благим делом – расчищали уничтоженные корабли.

На месте боёв в довольно отдалённой системе в ста восьмидесяти световых годах от базы, на которой мы находились, я обнаружил новые странности. Тут была довольно крупная космическая станция больше трёх километров в диаметре. Сейчас она, разрушенная на пять крупных кусков, просто дрейфовала в космосе. Вокруг неё летали останки космических кораблей, которые и защищали станцию, и в то же время нападали. И если вначале ничего странного я не видел в этих останках, то потом заметил во время высадки на останках станции уже знакомую мне эмблему. Именно такая эмблема была на стенах в тренажёрном зале, в котором я по дурости попробовал тренироваться.

Догадаться, кому принадлежала раньше станция, было не сложно. Судя по всему, в этот раз Гарт и Карик решили взять необходимое в разрушенных останках станции и кораблей ордена, к которому, скорее всего, они и принадлежали. Об этом также говорило то, что к кораблям противников мы не лезли. На многих из них до сих пор были активны системы обороны, и чтобы добраться к ним без боя, необходимо передать пароль доступа. От кораблей защитников у нас как раз пароли были.

Честно говоря, посещение кладбища кораблей на меня подействовало довольно гнетуще. Особенно когда в одном из залов разрушенной станции я наткнулся на тысячи детских трупов, которые, судя по поверхностному осмотру, умерли от нехватки воздуха. Ладно, когда взрослые погибают во время войны, но дети – это ведь совершенно другое. Обыскивая зал с детскими телами, обратил внимание, что к системе жизнеобеспечения были подключены несколько десятков скафандров. Запитав один из скафандров, я смог при помощи пароля, который предоставил Гарт, получить доступ к логам скафандра. И, честно говоря, это было ужасно. Последние защитники собрались с детьми в этом зале уже после разрушения основной части станции.

Они, используя свои скафандры, пытались увеличить срок работы системы жизнеобеспечения в этом зале, перекрыв доступ и лишив лишней нагрузки в виде себя. Взрослые сознательно совершили самоубийство, стараясь продлить жизнь детям. Судя по записям послушника третьего ранга, они надеялись, что придёт основной флот ордена и сможет спасти детей.

Но этого не произошло. Дети продержались больше недели после окончания боёв в системе, но вскоре один за другим умерли от нехватки воды с едой и от нехватки пригодного для дыхания воздуха. Всё это произошло больше пятнадцати лет назад. Честно говоря, смотреть кадры, записанные чёрным ящиком скафандра гибели сначала взрослых, а потом и детей, было очень тяжело.

Я с трудом удержался от того, чтобы не заплакать. Но продолжать работу не мог в окружении трупов детей, умерших в мучениях. Мой скафандр передал данные о моём состоянии Гарту, и тот пришёл за мной.

– Не стоило тебе этого делать, – произнёс он грустным голосом.

– За что их убили? – спросил я. Конечно, напрямую их не убивали. Они сами умерли, но ведь понятно было, что виной их смерти стали нападающие.

– Я не имею права тебе говорить, но если кратко: мы очень многим мешали, – ответил Гарт. Своими словами он только что подтвердил, что и сам состоит в ордене. – Мы прибыли сюда сразу после того, как отбили атаку на нашу основную базу, но было поздно. Тут уже всё закончилось, и мы только смогли констатировать смерть нашего учебного центра. Я сам лично потерял тут младшего брата и сестру, – рассказал Гарт, сдерживая с трудом ненависть и злость. – Они только начали обучение, когда всё началось.

– Сожалею, – ответил я.

– Заткнись. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить, когда я увидел плавающие передо мной тела брата и сестры, держащихся друг за друга руками, со следами мук на лице! – крикнул он на меня. – Идём отсюда. Надо было запретить тебе заходить сюда.

– Идём, – вздохнул я и последовал за Гартом.

В тот день так и не смог нормально работать: каждую секунду перед глазами всплывал вид умерших в муках детей. Ростик и Вениамин так и не поняли с чего это я так себя чувствую, ведь запрет о распространении информации про орден автоматически распространился и на эту информацию.

На следующий день попросился на работу на кораблях подальше от станции. Хоть и там встречал трупы, но это были взрослые люди, солдаты, которые знали, на что шли, так что они эмоционально воспринимались гораздо легче.

За трое суток мы тогда полностью загрузили необходимым оборудованием фрегат и отправились обратно. По возвращении работы над корветом сильно ускорились, в том числе ещё и благодаря десятку универсальных дроидов, которых мы сняли с полуразрушенного тяжёлого крейсера. Правда, они уже более чем на пятьдесят процентов выработали свой ресурс, пытаясь в автоматическом режиме, пока были ресурсы, восстановить корабль. Но даже так на них можно было перебросить огромное количество работ.

На пятый день после возвращения я понял, что спать по ночам не могу. Стоило только заснуть – перед глазами сразу появлялись кадры с чёрного ящика скафандра того послушника.

Две ночи удалось проспать благодаря литру планетарки, выпитой перед сном. Но так дальше делать было нельзя, а потому я решил обратиться к Доку, чтоб выдал снотворное. К моему удивлению, он отказался выдавать лекарство и вместо этого отправил к лейтенанту Скорту, который, по его словам, мог мне помочь. Вспоминая то, как он заблокировал возможность говорить об ордене, мне было страшно к нему идти, но ещё одна бессонная ночь заставила плюнуть на осторожность.