Звезды нам не указ

Глава 1-1

— Пап, Тим и Виктор организовали поездку на Луну, — сообщила я родителю, не забывая очаровательно улыбаться фланирующим мимо гостям. — Двоюродный брат Виктора открывает там что-то вроде арены для боев в невесомости…

— Опять твои бои!.. — раздраженно рыкнул любимый папуля. И тут же одарил ослепительной улыбкой толстуху, обвешанную бриллиантами, как новогодняя елка. — Элира, ты же девушка! Дочь президента Земной Федерации!..

— Зато я точно сумею дать отпор, если меня еще раз рискнут похитить, — с самой очаровательной улыбкой парировала я. И тут же заканючила, пользуясь моментом, когда вокруг нас не осталось ни души: — Ну, пап! Мне двадцать два года! Я давно уже самостоятельная! Ты попросил — я пришла, хотя ненавижу подобные сборища! Да и тебе это ничего не будет стоить, я все оплачу сама. Просто не хочу, чтобы ты и мама нервничали, не зная, куда я исчезла.

Папа вздохнул. Его серо-голубые глаза смягчились, но не успела я обрадоваться, как папочка уже открыл рот для очередной отповеди. Которой не суждено было случиться: зал внезапно замер, легкое взволнованное эхо пролетело по рядам соотечественников. Дроны-трансляторы зависли, проецируя голографический щит с эмблемами Земной Федерации и Альфа Веларис. Музыка стихла, сменившись низким, вибрирующим "Звездным Резонансом" — веларианским гимном, от которого у меня по коже бежали мурашки, будто в уши дышал сам космос. Следом зазвучал наш: величественные фанфары Земли, эхом отдающиеся в Мемориале Единства.

Прием начинался. И это был не просто прием. Это была кульминация. Годы переговоров, сканирования, тестов на совместимость — и вот он, Договор о Звездном Союзе, подписанный час назад в соседнем зале. Камеры транслировали все на орбитальные станции, на Марс, на Луну — миллиарды глаз следили за творившейся на наших глазах историей. Земляне стояли в торжественном строю: дипломаты в парадных униформах с серебряными нитями, военные по стойке "смирно". Зал Единства, похожий на декорацию для космической оперы, совершенно преобразился. Прозрачный купол над головой сиял звездами, а голограммы двух планет кружились в воздухе. Дроиды-официанты скользили по залу с подносами, на которых искрились земные коктейли и какие-то светящиеся грибы, которые велариане называли едой. Меня передернуло, когда я впервые их увидела. Есть светящееся? Нет уж, спасибо.

Это была церемония эпохи. Я знала, что папа, как президент, должен был произнести речь о "новой эре сотрудничества", обменяться контрактами, далее — согласно дипломатическому протоколу. Согласно тому же протоколу, я, как дочь, стояла рядом, изображая идеальную наследницу: спина прямая, улыбка безупречная, роскошное платье от-кутюр. Вот только внутри я задыхалась от этой вычурной иерархии. Папуля знал о моей нелюбви к церемониалам и иногда шутил, что не быть мне дипломатом. Меня это не обижало. Интересы и увлечения были другими. Я исподтишка разглядывала, как земляне вели себя как на параде: сдержанные поклоны, формальные рукопожатия, ни слова лишнего. Все строго подчинено этикету. Мне все это претило. Но папа попросил поприсутствовать, чтобы продемонстрировать картинку идеальной семьи. И сегодня я исполнила роль примерной дочери и наследницы — ровно такой, какой должны меня увидеть гости Земли.

Они появились беззвучно, как прилив. Велариане. Их появление было не просто выходом — это было явление, тщательно срежиссированное до последнего шага. Мундиры цвета ночи облегали высокие, почти мощные фигуры, двигавшиеся синхронно, как волна, как мысль. Их кожа — бледная, с легким перламутровым свечением — мерцала под голографическим светом, будто отполированный камень. Глаза — биолюминесцентные, нечеловечески яркие — вспыхивали в такт ритуалу: ладонь к груди, легкий наклон головы — знак равенства. Впереди шел капитан Рейсар Гракс: два метра роста, шрам через бровь, серебряные глаза — холодные и бездонные, как вакуум.

Отец, следуя дипломатическому протоколу, шагнул вперед, поклонился, ладонь к сердцу. И на миг в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают в воздухе дроны-трансляторы.

— Новый век начинается здесь! Сегодня мы не просто объединяемся. Мы меняем будущее! Союз — не просто слово. Это наш выбор! — начал свою речь папочка. Нет, президент Земной Федерации.

Рейсар выслушал, кивнул, его глаза вспыхнули серебром:

— Честь Альфа Веларис — в единстве с Землей. Союз сил — ключ к звездам.

В зале вспыхнули аплодисменты — громкие, но словно бы сдержанные, как будто каждый хлопок был заранее отмерен. Стоя рядом с отцом — президентом Земной Федерации — я улавливала вокруг тонкие, почти невесомые шепотки: «Они выше нас… Их технологии… А если предадут?» Слова, как ток, пробегали по толпе.

Глава 1-2

Я уже видела десятки таких приемов. Обычный протокольный спектакль: улыбки, аплодисменты, осторожность. Этот отличался лишь тем, что на кону стояло куда больше, чем обычно. От скуки мой взгляд скользнул по строю гостей. Среди безупречно сдержанных велариан один выбивался — моложе, дерзкий, с глазами цвета индиго, вспыхивающими, как звезды на грани взрыва. Он словно не просто смотрел — он выбирал. Я заметила, как его взгляд скользил по залу, задерживаясь на землянках с тем вниманием, которое не имело ничего общего с дипломатией. Как будто… он изучал нас — пристально, неприятным, каким-то липким взглядом. Как будто прикидывал, кто из нас подойдет. А потом он увидел меня...

На мне взгляд веларианина задержался. Рассматривал с некоторым изумлением, как какую-то диковинку. Мне стало не по себе. И тогда его глаза полыхнули.

— Элира, — в ту же секунду папа окликнул меня, хмурясь. Похоже, он тоже заметил нездоровое внимание к моей персоне. — Пойдем, нужно поприветствовать делегацию.

Это, конечно, выбивалось из протокола. Но я пошла за ним с облегчением. Этот молодой велареанин почему-то пугал. Хотя в его глазах я не видела агрессии.

— Дочка, будь осторожнее, — пробормотал отец, почти не разжимая губ. — Несмотря на договор, мы все еще слишком мало знаем про эту расу. — Была б моя воля, я бы не стал брать тебя с собой. — Он бросил короткий осторожный взгляд в сторону делегации. — Но для них одиночество — признак нестабильности. Одинокий лидер вызывает тревогу. А прочная семейная связь — маркер надежности. — Присутствие близкого человека рядом — это не жест, это гарантия. Без нее они не слушают. Не верят.

Я промолчала. Во-первых, не обладала полезным умением говорить, не шевеля губами. Во-вторых… Ну что я могла сказать? Мы с папой оба знали, что я куда охотнее отправилась бы на Луну, чем на этот дурацкий прием.

— Как только будет возможным для тебя покинуть прием, не вызывая кривотолков, уходи! — неожиданно я услышала папин шепот. Мы уже подходили к группе гостей с Альфа Велары. Не нравится мне, как кое-кто из этих воинов смотрит на тебя. Отправляйся с охраной к друзьям и как можно скорее улетайте на Луну. Если будут сложности, позвонишь моему секретарю, поняла?

— Спасибо, папочка!.. — с чувством шепнула я, опасаясь добавить что-то другое. Мы уже были в паре метров от велариан. Мало ли, вдруг они слышат, как кошки?

— Позвольте представить вам мою дочь, мою гордость и наследницу, — заговорил тем временем папочка, обращаясь сразу к двум веларианам: один явно в возрасте, с морщинистым лицом, а второй… Второй капитан, которого я знала по дипломатическому досье. Из-за похода на прием пришлось выучить его назубок.

Папа говорил что-то еще, я не вслушивалась. Все равно мое представление — пустая формальность. Говорить мне ничего не придется. И слава великому космосу! Потому что глаза капитана с жутковатым рубцом через бровь обдали меня таким равнодушием, что захотелось попросить у отца пиджак — согреться. Мое вечернее платье с открытыми плечами и спиной плохо защищало от холода серебристых глаз. Не уверена, что с таким отношением я бы смогла сказать что-то приличное.

Я бросила взгляд на молодого веларианина с индиго-глазами — он, похоже, так и не отвел от меня свой звездный прищур. Его губы изогнулись в полуулыбке, когда он поймал мой взгляд, и я тут же отвернулась, сделав вид, будто меня безумно увлекла голограмма Марса, вращающаяся над залом.
Ну уж нет, парень, я не экспонат в твоем космическом музее, — мысленно фыркнула я.

— Элира, улыбайся, — шикнул папа, пока мы обменивались рукопожатиями с очередной группой велариан. — Выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.
— А если и собираюсь? — шепнула я, сохраняя безупречную улыбку. — Например, того парня с глазами, как сигнальные маяки. Он уже полчаса пялится.

Папа бросил быстрый взгляд в сторону индиго-глазого и нахмурился. Его серо-голубые глаза сузились, и я почти услышала, как в его голове прокручиваются дипломатические протоколы.

— Это Ксавир Тель’Вар, — пробормотал он, едва шевеля губами. — Младший офицер их флота. Считает себя героем, но, судя по досье, больше позер, чем воин. Не связывайся.

— О, я и не собиралась, — хмыкнула я, но внутри что-то екнуло. Позер или нет, в его взгляде было... что-то настораживающее. Не угроза, но хищная искра — как будто он уже прикидывал, как меня "поймать".

Церемония набирала обороты. Папа произнес свою речь — про "новую эру", "звезды, объединяющие миры" и прочее в духе Шекспира, которого он так любил цитировать. Веларианский лидер, седой старец с глазами, мерцающими, как далекие туманности, ответил что-то о "чести Альфа Веларис" и "союзе, выкованном в звездах". Я едва сдержала зевок. Красиво, но до одури скучно. Даже светящиеся грибы на подносах дроидов казались интереснее.

Капитан Рейсар Гракс — тот самый со шрамом через бровь — стоял чуть в стороне, скрестив руки. Его серебряные глаза в отличие от других велариан были холодны как лед на Плутоне. Он мельком взглянул на меня, когда папа представлял меня делегации. И в его взгляде не было ни любопытства, ни восхищения — только усталость. Такая, будто он видел сотню таких приемов и знал, чем они заканчиваются. Я невольно задержала взгляд на его шраме. Интересно, откуда он? Бой? Авария? Или просто неудачно открыл консервы с их светящимися грибами?

— Элира, хватит пялиться, — шепнул папа, возвращая меня к реальности. — Ты привлекаешь внимание.

— Это не я, это они, — буркнула я, но тут же выпрямилась, изображая идеальную дочь. Прием начинал раздражать.

Между тем земные дипломаты и веларианские офицеры обменивались тостами, дроиды разносили напитки, а голограммы над головой крутили историю двух миров — от первых сигналов и контакта до подписания Договора о Звездном Союзе. Я уже прикидывала, как бы незаметно сбежать, когда почувствовала, как воздух в зале стал... тяжелее. Будто кто-то включил гравитацию на максимум. Я покосилась на Ксавира — он все еще таращился, но теперь его глаза горели ярче. Как будто он принял решение.

Визуал

Знакомтесь: наша боевая землянка Элира

А это Ксавир. Хорош?))

Ну и конечно же капитан))

******

Дорогие друзья! Приглашаю вас в очередное увлекательное путешествие по необъятным космическим просторам. На этот раз наша героиня не рвалась сама к звездам. Но уж коли так вышло, спуску она не даст никому. Запасайтесь кофе и печеньками, рассаживайтесь поудобнее, наш звездолет стартует!))

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять, дарите ей звезды и комментарии. Вам не сложно, а нам с Музом очень приятно))

Глава 1-3

Реальность возвращалась медленно… Голова раскалывалась, будто по ней прошелся астероидный дождь. Во рту стоял гадкий привкус. Я моргнула — раз, два, три — и мир будто медленно выплыл из тумана: меня окружали незнакомые стены из перламутрового металла, пульсирующие мягким голубым свечением, как жилы под кожей. Воздух был прохладным, с привкусом озона и чего-то стерильно-металлического, словно воздух прошел через фильтры космического корабля — холодный, безжизненный, идеально чистый. Гравитация тянула слабее земной — тело казалось невесомым, но мысли были вязкие, тяжелые, как после глубокого наркоза. Где... я?

После короткой, липкой паузы — как будто разум перезагружался — воспоминания хлынули, как в прохудившуюся плотину: прием в Зале Единства, папин шепот «иди к двери», Рик в коридоре… и потом — провал. Тьма. Не метафора, а настоящая, чужая, инопланетная.

Похищение…

Это слово вспыхнуло в мозгу, как аварийный сигнал, и все внутри сжалось. Сердце забилось чаще — не от страха, а от ярости, глухой, вязкой, как раскаленный металл под кожей. Ярости, которую туман в голове еще пытался удержать, но уже не справлялся. Спокойствие треснуло как ваза. Злость рванула наружу взрывной волной, но тут же накатил страх, холодный, цепкий, как вакуум за разбитым иллюминатором. Они столкнулись внутри меня, будто две кометы, и я едва не задохнулась от ощущений.

Меня снова похитили.

Меня.

Я догадывалась кто, предполагала зачем, но не знала, где я теперь нахожусь. И как выбираться из передряги. Панику удалось подавить с огромным трудом. Приподнявшись на локтях, я осмотрела себя. Оказалось, что я лежала на низкой платформе-кушетке. Платье помято, плечи оголены, волосы растрепаны золотистыми прядями по лицу. А руки-ноги свободны — не связали, значит, сами идиоты.

Оглядевшись по сторонам, нашла взглядом дверь — цельная панель без ручки, с мерцающим контуром. А вот это уже было плохо. Заперто, однозначно. Осознание того, куда я вляпалась, медленно просочилось в мозг. Веларианский корабль. Без вариантов. И… Ксавир. Этот самоуверенный позер с индиго-глазами решился-таки на похищение! Не зря папа меня предупреждал: "Будь осторожна"!

Мама учила: "Разум — щит". Но сейчас сознание плыло, тело отзывалось с задержкой. Чем этот инопланетный гад меня накачал? Я медленно села, игнорируя легкое головокружение. Осмотрелась повнимательнее: каюта маленькая, можно сказать, без мебели, потолок имитирует звездное небо. Типа, для "почетных гостей"? Ха, скорее для почетных трофеев. На стене у входа нашлась панель с веларианскими символами — я выучила алфавит еще во время учебы, когда стало понятно, что дело движется к заключению соглашения с этой расой, и очень недурственно понимала язык. Но в стрессе буквы перед глазами плясали. Смысл написанного ускользал от внимания. Никаких окон или иллюминаторов — настоящих или фальшивых — не было, только доносился слабый гул двигателей откуда-то из глубины.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и я позорно дернулась, впрочем, почти успев замаскировать движение под поворот головы в сторону выхода. А там… В дверном проеме стоял он. Ксавир Тель’Вар. Высокий, мундир облегает фигуру, индиго-глаза при виде меня вспыхнули ярче, как сверхновые на старте, на губах заиграла самодовольная улыбка. В руках он держал поднос: светящиеся грибы и бокал с искристой жидкостью. Вместе с Ксавиром в помещение ворвался непривычный запах: мускус и озон.

— Проснулась, моя звездная роза? — шагнув ближе, произнес он с таким пафосом, будто долго репетировал это перед зеркалом. Глаза полыхнули от возбуждения. — Я — Ксавир из клана Тель’Вар, воин Альфа Веларис. Ты — Элира Вентворт, дочь земного вождя. Я выбрал тебя себе на Великом Приеме. По древнему обычаю — похищение сердца! Теперь ты моя невеста. Мы летим к звездам, где ты познаешь честь и силу велариан!

— Ч-че-го?.. — вырвалось у меня, почти беззвучно. Я уставилась на него, будто слова могли сложиться сами во что-то осмысленное, если просто смотреть достаточно долго. Мысли рассыпались, как горох, и я судорожно пыталась собрать их обратно воедино. Туман в голове медленно отступал, обнажая ужасную правду.

Невеста? Похищение сердца?.. Вот тупица! Это для них похищение — романтика. Для землян это Уголовный кодекс! А Ксавир между тем продолжал смотреть на меня сияющими глазами, как будто ждал, что я сейчас расплачусь от счастья и рассыплюсь в благодарностях. Или упаду в обморок. От восторга.

Я не упала. Наоборот, села прямее, опираясь на руку, и прохрипела:

— Ты... ты меня украл? — Голос оказался сиплым, горло — сухим, как пустыня. — Просто взял — и утащил? Как плохо лежащую вещь? Ни слова, ни предупреждения — просто хоп, и я в космосе? — С каждым звуком я заводилась все сильней и сильней, гнев вымывал из головы остатки чужеродного тумана. — Я — не приз на ярмарке! И это не романтика, а уголовщина! — Я чувствовала, как внутри поднимается волна — сначала потрясение, потом злость, горячая, колючая, как кипяток на коже. — Отвези меня обратно, идиот! — рявкнула все еще сияющему Ксавиру, уже даже не пыталась выражаться дипломатично. — Если ты думаешь, что я буду сидеть тут и млеть, ты сильно ошибся!

Ксавир неожиданно рассмеялся — низко, уверенно. Вошел в каюту и поставил поднос на столик у кушетки. Шагнул еще ближе, бледная кожа вспыхнула перламутром под светом.

— Земные слова — слабы, как ваши щиты! — бросил он с вызывающей самоуверенностью. — У нас воин берет то, что считает своим. А ты — как лепесток света в пустоте. Золотые волосы, лицо — как у фарфоровой богини, глаза — голубые звезды. Я увидел тебя в толпе — и сразу понял: ты моя. Договор подписан, но честь — выше. Когда мы вернемся на Альфа Веларис, ты станешь моей в ритуале Огня Велар. Это судьба, землянка. Ты еще поймешь.

Мысль о чудовищном ритуале, ожидающем впереди, пронзила холодом, но ярость вскипала, выжигая последние крохи страха. И на свою беду, Ксавир наклонился слишком близко, нарушая все границы. Его рука беспардонно потянулась к моим волосам. Эта патриархальная, собственническая наглость взбесила меня окончательно.

Глава 1-4

Ксавир издал звук, где-то между стоном умирающего космобота и воем раненого эго. И неожиданно его свободная рука метнулась ко мне. Я внутренне сжалась. Но в следующий миг поняла, что бить меня никто не собирается. О нет, он собирался меня схватить, как будто я была сбежавшей собственностью. Едва успела отшатнуться, чтобы он меня не достал. Кровь хлестала между его пальцами, пачкая мундир, и в индиго-глазах, теперь мутных от боли, мелькнуло нечто новое: уже не восторг, а... растерянность? Ха, впервые за вечер я увидела трещину в его броне из пафоса.

— Ты... осмелилась... — неверяще прохрипел веларианин, отступая на шаг, но все еще пытаясь выпрямиться, как будто это могло вернуть ему достоинство. Голос сорвался на фальцет — комично, если бы не было так мерзко. — Земная дикарка! Это... это не по чести!

Что-о-о?.. Великий квазар, да что за детский сад?..

— Честь? — фыркнула я, вскакивая на ноги. Гравитация корабля качнула меня, но я устояла. — Твоя "честь" — это похищение дочери президента Земной Федерации сразу после подписания Договора? Да папа тебя размажет по страницам этого документа, когда узнает! А теперь вали отсюда, пока я не добавила второй хук — для симметрии!

Он зарычал — низко, по-звериному. И, признаюсь, на какой-то миг стало страшно: а вдруг сейчас набросится? Но Ксавир одним прыжком достиг входной двери, распахнул ее, а потом ткнул пальцем в панель возле нее. Контур вспыхнул красным, дверь зашипела, начиная закрываться. Но перед тем, как она скользнула на место, Ксавир выплюнул, вытирая кровь рукавом:

— Ты пожалеешь, роза! Я сломаю твои шипы. Все увидят, кто здесь воин. А потом... будет ритуал. Ты будешь молить о моей милости и станешь мне покорной женой.

Дверь захлопнулась с мягким чпоком, оставив меня в тишине, прерываемой только гулом двигателей. Из коридора донесся звук его удаляющихся шагов: похоже, "великий воин" еще и хромал, зажимая нос. Я хмыкнула удовлетворенно, прислушиваясь к долетавшим до меня звукам. И вздрогнула всем телом, когда услышала... хохот. Не мой — чужой, приглушенный, но отчетливый. Грубый, раскатистый, как эхо в ангаре.

— Тель’Вар, твоя «невеста» разбила тебе звездный компас!

— Ха, нос светится ярче твоих глаз — новый тактический прицел?

Голоса экипажа, трое или четверо, перекрывали друг друга.

— Может, вызови ее на дуэль по-настоящему? Или боишься, что она тебе яйца отобьет?

Я замерла, прислушиваясь. Смех постепенно затих, но эхо осталось — сладкое, как месть. Значит, не все на корабле такие идиоты, как их "герой". Хорошо. Возможно, это даст мне рычаг. Но эйфория длилась недолго: реальность вползла обратно, холодная и цепкая. Я одна. На чужом корабле. Без связи, без оружия, кроме кулаков и мозгов. Еще и заперта. Словно эхо в голове прозвучали мамины слова: "Элира, ум помогает защищаться. Но даже самая крепкая защита может сломаться — ищи слабые места.". Папа добавил бы: "Разговоры — это тоже битва. Просто без оружия.".

Встряхнувшись, я обшарила каюту, как заправский шпион из старых голофильмов. Кушетка — сплошной металл, без ящиков. Стены: панели с символами, но те, что я видела раньше, теперь пульсировали медленнее — аварийный режим? А нет, просто освещение. Поднос с "угощением" стоял нетронутым: грибы мерцали, как новогодние огни, жидкость в бокале искрилась, пахнущая чем-то сладко-кислым, как лимон в озоновом растворе. Я с сомнением посмотрела на все это богатство. Надо бы поесть, силы на исходе, а голод — плохой советчик в плену. Но было страшно. Вдруг для землян это яд?

Я осторожно откусила маленький кусочек гриба — текстура как у шампиньона, но с привкусом электричества, от которого язык онемел. Веларианская романтика: кормить пленницу светящейся дрянью. Спасибо, не надо цветов. Я с отвращением отшвырнула «угощение».

Дальше — дверь. Панель выглядела несложной. Но сколько бы я ни тыкала в нее пальцем, пробуя самые различные комбинации и бормоча под нос: "Открыть... разблокировать... аварийный выход", у меня ничего не вышло. И дверь, и панель остались глухи к моим потребностям. Я понимала язык велариан. Но здесь либо были какие-то технические сокращения, либо, что более вероятно, доступ был попросту заблокирован. Лишь один раз дверь слабо пискнула, но сразу же затихла. Черт. Ладно, план Б: ждать. Слушать. И быть готовой действовать.

Прошло минут двадцать — или час? Время в невесомости растягивалось, как паутина. Я села на кушетку, скрестив ноги, и мысленно репетировала речь для "совета старейшин": "Дамы и господа велариане, ваш 'обычай' только что развязал галактическую войну. Верните меня, или я лично научу ваших воинов земному феминизму". Нервно усмехнулась про себя: о каких глупостях я думаю! Но это в любом случае было лучше, чем лить слезы. Вспомнила маму в оранжерее: "Цветы не ломаются, Элира. Они гнутся — и колют". Папу на приеме: "Улыбайся, но держи нож в кармане". Ножа нет, но кулаки при мне.

По окончании осмотра помещения я приуныла: ни возможности сбежать, ни хотя бы одного предмета, который можно использовать в качестве оружия против Ксавира. А я понимала, что таким беспечным, как в первую встречу, он больше не будет. Хватит ли у меня сил противостоять ему?

Едва начала успокаиваться, как дверь зашипела снова. Я вскочила, сердце в груди сделало испуганное сальто: неужели Ксавир вернулся мстить? Так быстро? Я сама не заметила, как у меня в руках оказался поднос: маленький, но достаточно тяжелый, чтобы оглушить, если застать врасплох. И распласталась по стене рядом с дверью, чтобы было удобно нанести удар. "Привет, позер. Второй раунд?"

С гулко бьющимся сердцем наблюдала, как дверь скользнула в сторону, в проеме возник силуэт — высокий, шире в плечах, чем у Ксавира, мундир с нашивками, темные волосы с проседью. Успела заметить, что глаза вошедшего серые, как штормовое небо, но с серебряным отблеском, который вспыхнул, когда он шагнул вперед.

Я замахнулась быстрее, чем подумала. И швырнула поднос, целя в голову, с воплем:

Глава 1-5

Пожалуй, настоящее понимание произошедшего накрыло меня только в этот момент. Когда я смотрела в серебристые глаза и пыталась понять, что меня ждет. Накрыл шок. Настоящий, ледяной, от которого даже ноги подкосились. На Земле мы только что подписали Договор о Звездном Союзе — фанфары, рукопожатия, голографические фейерверки над Нью-Глобал-Сити. Папа улыбался в камеры, мама шептала мне: "Наступает эпоха мира, Элира". Это был настоящий эпохальный праздник. А теперь? Я — "гостья" на веларианском корабле, где похищение — это "обычай чести"? Великий квазар, да это же варварство в обертке из биолюминесценции!

Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку и сбежать на Землю. В ушах звенело: "Ты одна. В космосе. Без папиной охраны. Без маминых протоколов безопасности. Твоя жизнь зависит лишь от тебя и принятых тобой решений". Вспомнился прием: я посреди праздничной толпы, Ксавир с его индиго-ураганом в глазах, и вдруг — тьма. Оглушитель? Наркотик в бокале? Я ведь даже не пикнула! А теперь должна отстаивать себя и свою свободу в каком-то дурацком "поединке чести"? Как в тех древних земных сказках про викингов или самураев, которые папа читал мне в детстве, хохоча: "Видишь, дочка, прогресс — это когда дерутся словами, а не мечами".

Глаза запекло. Но реветь перед этим...? Нет, не мой стиль. Шок и слабость прошли волной — холодной, обжигающей, — и сменились огнем. Решимостью. Я дочь президента Земной Федерации! Я окончила университет по ксенолингвистике с отличием, дралась в симуляторах с голографическими монстрами и даже папу обыграла в шахматы! Они думают, я — хрупкая роза? Я покажу им, что такое настоящая земная роза! Кулаки сжались сами собой. Я выпрямилась, глядя Рейсару прямо в его штормовые глаза. Если этот капитан предлагает шанс — отказываться не стану. И при первом же удобном случае поменяю правила игры на свои!

— Поединок чести? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Хотя внутри все еще бурлило: "Это что, дуэль на световых мечах? Или они меня в клетку с Ксавиром запрут?" — Объясните правила, капитан. Прямо сейчас. Что значит "одолеть"? Физическая драка? Загадки? Танцы под звездным дождем? И... почему вы мне помогаете? Вы же веларианин, как и этот позер с разбитым носом. Не боитесь, что экипаж и вас поднимет на смех?

Рейсар не отвел взгляд. Только серебряный отблеск в глазах усилился — от интереса? Или я его разозлила? Надо бы следить за тем, что и кому говорю.

Капитан неожиданно шагнул ближе, и я уловила его запах: озон, холодный металл и что-то терпкое, будто незнакомые специи. Двухметровая громадина, а двигается бесшумно, как тень.

— Правила просты, землянка, — ответил он, голос низкий, как гул гипердвигателя. — Поединок чести Тель’Вара: три испытания. Первое — Сила Тела: бой на арене, без оружия, до первой крови или до того, как один из участников признает себя побежденным. Тут ты точно справишься, — хмыкнул он с явным намеком. — Второе — Сила Ума: лабиринт разума в VR-симуляторе, где твои страхи станут реальностью. Третье — Сила Духа: Комната Эхо. Ты входишь одна. Внутри ты будешь одна. И ты сама будешь себе врагом. Эхо вытаскивает из памяти все, что ты прятала: боль, вину, предательство, страх. Оно будет говорит твоим голосом. Оно узнает, где твое самое слабое место. И ударит в него. — Он помедлил, а потом в его тоне проскользнуло что-то непонятное. — Победитель решит судьбу "трофея". Если победишь ты — отправишься домой. Если Ксавир — он получит тебя. Экипаж будет свидетелем. Но вмешиваться не станет.

Я сглотнула. Звучало страшновато и многообещающе. Но шок утихал, уступая место азарту. Это шанс!

— А если я откажусь? — из чистого упрямства поинтересовалась, скрестив руки, чтобы не выдать дрожь. — Просто запрусь здесь и буду ждать, пока папа не пошлет флот?

Рейсар усмехнулся. Впервые. Уголок рта дрогнул, шрам на брови исказился. Серебро в глазах вспыхнуло ярче, и я почувствовала... расположение?.. Черт, Элира, возьми себя в руки и не отвлекайся по пустякам!

— Откажешься — Тель’Вар объявит тебя трусихой. По обычаю, трофей становится его собственностью без боя. А флот Земли? — Он покачал головой. — Мы в гиперпространстве. Три цикла — и мы у Альфа Веларис. Твой отец, конечно, узнает, но будет поздно. Союз треснет. Возможно, начнется война. — Его голос смягчился. — Я помогаю, потому что... устал от дураков вроде Ксавира. И... Впрочем, неважно. А ты... не трофей. Ты — воин. В розовой обертке.

Шпилька попала в цель. Шок окончательно ушел — на его место пришла решимость, острая, как лазер. "Ладно, велариане. Играем по вашим правилам. Но я добавлю земные фишки".

— Договорились, — кивнула я. — Вызов принят. Но с условиями: вы — мой секундант. Учите меня. Расскажите о Тель’Варе — слабости, привычки. И... дайте комм, чтобы записать сообщение папе. На всякий случай. Если проиграю — пусть знает, кто виноват.

Рейсар кивнул, глаза загорелись — теперь точно интересом. Он развернулся и ткнул в панель на стене: стена за его спиной раздвинулась, открыв шкаф с... оружием? Я аж на цыпочки привстала, чтобы рассмотреть. И разочарованно вздохнула. Нет, с тренировочным костюмом — облегающим, с веларианскими рунами на груди.

— Первое испытание — завтра, — спокойно сообщил мне Рейсар. Хмыкнул с легкой насмешкой: — Экипаж уже делает ставки: "Роза против Позера". — Он протянул мне костюм. — Надень. Идем в тренажерный зал. Покажу, как бить веларианина, чтобы не просто нос сломать, а ударить по чести.

Я взяла ткань — прохладную, как звездная пыль. Сердце учащенно стучало. Возбуждение? Страх? Или... это его взгляд так действовал на меня?

На подрагивающих ногах проскользнула в крошечный санблок — снимать помятое вечернее платье перед капитаном почему-то смелости не хватило. Хотя у меня белье, несмотря на открытость платья, очень целомудренное.

Коридоры корабля были пусты. Корабль словно вымер или затаился, как будто сама Вселенная наблюдала. Рейсар шел впереди, уверенно, но не торопясь — как хищник, знающий, что добыча уже рядом. Я топала за ним, ежась от неловкости, чувствуя, как костюм будто сливается с кожей, подстраиваясь под мое дыхание. Слишком уж тонким и обтягивающим тело он был. Когда я только вышла из санузла, капитан велариан наградил меня та-аким взглядом, что я аж дышать на миг перестала. Но так и не поняла: ему понравился мой внешний вид в их обтягивающем костюме или наоборот, разозлил?

Глава 2-1

Тренажерный зал сильно отличался от привычных мне на Земле. Сравнительно небольшое пространство пульсировало, как живое сердце: платформы вращались, мишени щетинились искрами, а запах моего пота смешивался с озоном. Я поначалу оторопела, увидев все это. Но долго рассматривать чудеса чужой цивилизации времени не было: капитан практически сразу начал спарринг, атаковав меня без предупреждения. Пришлось срочно концентрироваться и вспоминать все, чему успела научиться…

Поначалу Рейсар сражался со мной на полном серьезе, изучая меня, мою тактику. А потом начал после каждого приема объяснять мои ошибки, корректировать мои удары: его ладонь ложилась на мое запястье, твердая, с небольшими мозольками, но осторожная, и серебро в глазах вспыхнуло одобрением.

— Грация, Элира. Пусть кулак танцует, — приговаривал он. Я кивала, пыталась взять себя в руки и надеясь на то, что краснота на щеках из-за того, что тренировка происходила в довольно быстром темпе. Впервые мой учитель так странно действовал на меня. Обычно тренеров я воспринимала кем-то вроде умного дроида: учит, исправляет ошибки, но как мужчина совершенно бесполезен.

Мы спарринговали уже минут двадцать: гравитация прыгала, я летала, как в zero-G симуляторах универа, Рейсар блокировал меня с легкостью, но не давил.

— Ты быстро учишься, — одобрительно хмыкнул он, и его шрам дрогнул в улыбке. Черт, этот капитан... Нет, Элира, соберись, тебе сейчас не до романтики!

По-моему, никто из нас не ожидал, что двери с грохотом распахнутся. Оба замерли, я тяжело дышала — несмотря на тренированность, мне приходилось туго. В помещение ввалился Ксавир — нос в пластыре, лицо припухшее и багровое, индиго-глаза полыхают, как сверхновая на взрыве. Следом за ним протиснулись еще трое и бесцеремонно уставились на меня.

— Капитан! — рявкнул Ксавир, голос эхом отразился от платформ. — Что за фарс? Вы учите мой трофей моим приемам? Это плевок в лицо традициям! Ритуал — дело крови и огня, а не вашей холодной логики! Он священный, и вы не имеете права!

Я замерла, сжав кулаки. Ого, позер в панике. Нос болит, эго трещит?

Приятели Ксавира переглянулись: один из них гоготнул, но остальные напряглись — похоже, не знали, как реагировать на происходящее.

Рейсар не дрогнул. Шагнув вперед, он словно невзначай заслонил меня плечом — его запах озона обволок, как щит. Серебро в глазах застыло льдом.

Я на миг растерялась. Этот жест — защитный, почти инстинктивный — не укладывался в образ похитителя. Он не должен был... заботиться обо мне. Да и вообще вмешиваться. Или это просто такая тактика? Велариане умеют играть с врагом. Но все равно — в тот момент, когда он встал между мной и Ксавиром, я неожиданно ощутила странное: не страх, а... облегчение. Как будто кто-то, наконец, сказал: "Ты не одна."

— Тель’Вар, твоя честь — твои проблемы. Но бой должен быть хотя бы приблизительно равным. Иначе это уже не ритуал, а казнь. Я даю ей шанс выжить в твоем ритуале. Или ты боишься, что роза расцветет и уколет тебя во второй раз?

Ксавир взбесился моментально. Это было видно невооруженным глазом. Он шагнул ближе, индиго в глазах бурлит штормом — злость, да, но и страх: я уловила струйку пота, потекшую по виску, биолюминесценция мигает хаотично. Он осознал перспективы! Я уже сломала ему нос, а теперь еще и учусь у капитана. Шанс ускользнуть для меня более чем реален, и это жрет его изнутри.

— Она — моя! — вявкнул Ксавир, разом подтверждая все мои догадки. — По обычаю предков! Вы подрываете установленный порядок, капитан. Экипаж не слепой: вы отдаете предпочтение чужачке! Если она выиграет, вина ляжет на вас. Союз? Ха, даже если Земля объявит нас варварами, обычаи должны соблюдаться!

Его приятели зашептались: "Ксавир прав... Но роза крутая...", "Ставки на капитана!" Их точно напрягало происходящее, но молодость и бесшабашность брали свое.

Я не выдержала. Вышла из-за Рейсара, скрестив на груди руки. Костюм обтянул, руны заиграли в луче попавшего на них света.

— Ой, милый, — издевательски протянула я, — это устои и обычаи? А похищение дочери президента Земной Федерации — это по уставу? Ты меня украл, как в пещерные времена, а теперь ноешь, что я артачусь? Беззащитная землянка уже разбила тебе нос — представь, что может произойти дальше! — Я улыбнулась сладко. — Или боишься, позер? Шанс есть, и он жжет тебя сильнее, чем мой кулак.

Вот тут велариане не выдержали и взорвались хохотом:

— Роза жжет! Ксавир, беги!

Ксавира перекосило. Его лицо исказилось — злость победила панику, индиго вспыхнуло ураганом. Он рванул ко мне:

— Докажи сейчас, трофей!

Рейсар не позволил тому наделать глупостей. Перехватил его за ворот — одной рукой, как котенка, и встряхнул. Сообщил жестко:

— Арена завтра. Официально. При свидетелях. А сейчас — вон. Или я сам подправлю твою физиономию... Для симметрии.

Ксавир вырвался, с яростью в глазах тряхнул головой и одернул одежду. А потом развернулся и потопал к выходу. Мне показалось, что уходил он, бормоча себе под нос: "Это не конец. Вы оба пожалеете." Приятели потянулись следом за ним. Но один из них, уходя, подмигнул мне: мол, "Держись, землянка. Ставлю на тебя."

Зал опустел. Я сумела выдохнуть только тогда, когда дверь закрылась за нежданными визитерами, мягко причмокнув сжатым воздухом. Ноги подкашивались. Рейсар повернулся и смерил меня взглядом с головы до ног, серебро в глазах смягчилось — уважение? Сочувствие? В следующий миг его рука легла на мое плечо:

— Ты справилась. Он зол, потому что боится. А ты... Ты настоящий воин, землянка.

От его прикосновения даже через ткань комбинезона по телу пробежали наэлектризованные мурашки. Я невольно судорожно втянула носом воздух. И уставилась на него, пытаясь понять. Капитан говорит, как союзник. Смотрит — как наставник. И в то же время он оставался веларианином. Принадлежал к той же расе, что и мой похититель. Он знал. Пусть и не участвовал. И все же... сейчас он дал мне шанс. Шанс, как бойцу отвоевать свою свободу и независимость.

Глава 2-2

Утром меня разбудил резкий гул — корабль словно вздрогнул, переходя в новый режим. Моя каюта была крохотной, освещенной лишь мягким сиянием панелей, имитирующих звездный свет. Я лежала на койке, уставившись в потолок, где мерцали руны веларианского алфавита — наверное, какие-то статусы систем. Вместе с пробуждением тела проснулась и память о произошедшем вчера: спарринг, Ксавир с его багровым носом, и Рейсар... Его рука на моем плече. От его "ты — настоящий воин, землянка" до сих пор сбивало дыхание. Черт, Элира, это просто комплимент, ничего такого. Или нет?..

По возвращении в каюту вчера меня до ночи никто не беспокоил. Лишь вечером один из членов экипажа, настороженный веларианин примерно одного возраста с капитаном, принес мне еду. Все остальное время я оставалась одна и имела возможность обдумывать произошедшее с разных точек зрения. Впрочем, мысли о Ксавире вызывали лишь злость. И я старалась лишний раз о нем не вспоминать.

Я села, потянулась — мышцы ныли, но приятно, как и должно быть после хорошей тренировки, так уже бывало в университетские времена. Комбинезон, который мне выдали, сидел идеально: черный, с серебристыми вставками, подчеркивающими фигуру, но не сковывающими движения. Велариане знали толк в практичной одежде. Я подошла к зеркальной панели — отражение показало девушку с растрепанными золотистыми волосами, большими голубыми глазами и легким румянцем. "Кукольное личико", как сказал бы Ксавир. Ха, пусть попробует еще раз назвать меня трофеем.

Дверь каюты издала короткое недовольное шипение, открываясь. За ней стоял тот самый веларианин, который вчера мне подмигнул в зале для тренировок. В руках у него поднос с едой: что-то вроде энергетических батончиков, фруктов, похожих на земные яблоки, но с фиолетовой кожурой, и дымящаяся чашка.

— Доброе утро, роза, — ухмыльнулся он, ставя поднос на столик. Его глаза выглядели обычно, без биолюминесценции, но в них мелькала искра веселья. — Меня, кстати, зовут Торин. А это капитан велел принести. Сказал, воину нужна сила. И... эээ... добавил, чтобы ты не нервничала. Арена через три часа.

Я подняла бровь, беря в руки чашку. Пахло чем-то пряным, как кофе с корицей, но с едва уловимым металлическим привкусом.

— Нервничать? Я? — фыркнула я, отпивая. Горячо, но бодрит. — Это Ксавир пусть нервничает. Его нос еще не зажил? — Впрочем, я кривила душой: проснулась я уже взвинченной.

Торин расхохотался, хлопнув себя по бедру.

— О, роза, ты легенда! Вчера весь экипаж пересказывал: "Ксавир влетел, как метеор, а ушел — как герой дешевого сериала: с пафосом, но без аплодисментов" — Ловко передразнил кого-то Торин. — Ставки растут. Половина на тебя, половина на него — но с коэффициентом 3:1 в твою пользу. Капитан... ну, он молчит, но вчера после твоего ухода улыбнулся. Впервые за цикл!

Улыбнулся? Рейсар? Суровый капитан со шрамом? Неужели этот так удивительно? Я почувствовала, как щеки теплеют. Нет, Элира, это адреналин. Просто адреналин.

— А что за арена? — спросила я, беря с подноса и откусывая фрукт. Сладкий и хрустящий. Как спелое яблоко.

— Большой зал в сердце корабля. Гравитация регулируемая, платформы, мишени, даже симуляторы боли — но не до смерти, ритуал же. В свидетелях — весь свободный от дежурств экипаж, — охотно принялся пояснять Торин. — Правила простые: три раунда. Первый — рукопашный. Второй — с оружием, но не до смерти. Третий — на выносливость, в нулевой гравитации. Победитель берет все: ты — свободу и билет домой, он — тебя как... эээ... жену по обычаю.

Я поперхнулась фруктом.

— Жену? Это что, средневековье в космосе?

Торин пожал плечами, но в глазах сквозило сочувствие.

— Для нас — честь. Но капитан настоял на равенстве. Сказал: "Если проводить ритуал, то честный". Ксавир бесится, но совет экипажа проголосовал за. Ты... впечатлила нас, землянка. Не многие чужаки так умеют.

С этими словами Торин ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Свобода... Дом… Папа, наверное, уже перевернул Землю вверх дном — президент Вентворт не из тех, кто будет ждать и бездействовать. Мама в своей лаборатории наверняка анализирует веларианские сигналы. А я здесь, в паутине чужих традиций. Но... Рейсар дает шанс. Почему? Зачем ему это? Тактика? Или…

Незадолго до назначенного времени я вышла в коридор — корабль гудел, как улей. Велариане кивали мне, некоторые с уважением, другие с любопытством. Биолюминесценция у них в глазах так и мерцала — всех переполняли эмоции. Один парень даже выбросил вперед кулаки с оттопыренными вверх большими пальцами: "Удачи, роза!" Это оказалось неожиданно приятно.

Арена оказалась огромной: купол с прозрачными стенами, за которыми виднелись звезды. Платформы парили, гравитационные поля искрились. Экипаж собрался — человек пятьдесят. В центре располагался ринг, окруженный силовым полем. Ксавир уже был там: нос залеплен новым пластырем, но лицо бледнее обычного, индиго-глаза горят. Стоял неподвижно, но было заметно, мышцы напряжены. Рядом — его приятели, эти выглядели неуверенно.

Признаться, при виде всего этого я немного струхнула. Да и кто бы остался равнодушным на моем месте? На миг даже посетило острое желание повернуться и сбежать куда глаза глядят. Но в этот критический момент я заметила капитана.

Рейсар стоял у края ринга, в уже ставшим привычным мундире. Когда я подошла, он кивнул коротко, но в серебре глаз мелькнуло тепло.

— Готова? — спросил он тихо, так, чтобы только я слышала.

— Более чем, — ответила я, сжимая кулаки. Не признаваться же в трусости? Его запах озона снова ударил в нос. Близко. Слишком близко. Но анализировать свою реакцию на происходящее было некогда. Раздался звук гонга или что-то вроде гулкой вибрации в воздухе. Первый раунд…

Ксавир рванул сразу же, как таран, кулак в лицо, едва я только проскользнула за ограждение. Я уклонилась — спасибо урокам Рейсара. В ушах зазвучали его слова: "Грация, пусть кулак танцует". И сразу же провела контратаку: локоть в бок. Он зарычал, блокировал, но я почувствовала — он осторожничает. Боится второго раза со сломанным носом?

Глава 2-3

Завыли сирены, по стенам заметались красные предупреждающие огни. Я, честно говоря, слегка ошалела и растерялась: куда бежать, что делать? Что вообще происходит? Как-то так получилось, что весь мой опыт космоплавания ограничивался полетами на Луну. И я никогда не задумывалась, насколько это может быть опасно. Луна рядом — случись что, быстро придут на помощь.

В этот момент к Рейсару подбежал Торин:

— Капитан, аномалия! Мы оказались в астероидном поле — маршрут сбит!

Будто во сне я увидела, как Рейсар напрягся, серебро в его глазах вспыхнуло сталью расчета, шрам на брови потемнел и стал сильнее заметен. Опытный капитан в деле: никаких посторонних эмоций, только опыт и ум... Но это не удивило. Поразило то, что Ксавир почему-то побледнел. Неужели Позеру так страшно? Или… Или маршрут сбился не сам по себе?

Корабль вздрогнул. Потом снова. Пол под ногами задрожал, как будто мы не летели, а падали. Над головой люк стремительно закрывал собой прозрачный купол, скрывая с глаз окруживший корабль хаос: громадные астероиды проносились мимо, вспышки щитов били по глазам, как молнии. Я вцепилась в поручень, не сразу поняв, что именно делаю. Все вокруг было чужое, незнакомое, враждебное. Каждый толчок отдавался в костях. Каждый грохот как удар по внутренностям. Я чувствовала, как страх поднимается от живота к горлу, как будто кто-то сжал меня в тисках.

Перекрывая шум, прогремел голос Рейсара:

— Все по местам! Игры закончились, детки! Щиты на максимум! Пилотам готовиться к маневру уклонения! Штурманам — рассчитать вектор выхода из этого безобразия! И не дай вам квазар ошибиться!..

Помещение, в котором проходил бой, стремительно пустело. Каждый член экипажа знал свое место и свои обязанности. И только я растерянно замерла на месте, не зная, как правильно поступить. Уйти к себе? Но неведение для меня было куда страшнее грозящей нам опасности. Да и помочь хотелось. Вот только чем?

Я осталась стоять, вцепившись в поручень, как в единственное, что еще поддавалось контролю. Все остальное от меня никак не зависело. Экипаж сновал мимо, слаженно, будто единый, точный механизм. Кто-то выкрикивал команды, кто-то уже что-то вводил в панели, кто-то исчезал в коридорах. Я не понимала ни половины услышанных терминов, ни смысла происходящего. Но видела лица.

Торин — напряженный, но собранный. Рейсар — как скала. А вот Ксавир…

Позер стоял чуть в стороне, неподвижно. Лицо бледное, губы сжаты, на висках капельки пота. А в глазах… Не страх — нет. Что-то другое. Как будто он знал. Как будто что-то выжидал. Я не могла отвести от него глаз.

— Что ты знаешь, Позер? — прошептала я, скорее себе. — Что скрываешь?

Корабль снова тряхнуло. Где-то в глубине раздался глухой удар. Я вздрогнула. И в этот момент Ксавир поднял глаза. И уставился прямо на меня. Не испуганно. Не растерянно. А внимательно. Слишком внимательно. И жадно.

Я не выдержала и отвела взгляд. И поняла: я не знаю, кто он. И не уверена, что хочу знать.

В этот миг Рейсар заметил меня:

— Элира, ты еще здесь? — отрывисто поинтересовался он, сверля меня серебряным взглядом. — Марш в каюту! Там безопаснее!..

Я замотала головой раньше, чем обдумала приказ капитана:

— Нет! Я так не могу!.. Лучше с вами!.. — и добавила смущенно: — Помогу, чем смогу.

Рейсар на миг остолбенел, я заметила его реакцию, так как смотрела прямо в его лицо. Но быстро взял себя в руки и поджал губы. Наверное, ему нечасто перечили.

Рейсар смотрел на меня ровно три секунды — целую вечность в такие моменты. Серебро в его глазах вспыхивало так ярко, что я почти видела в них отражение летящих астероидов. Потом он коротко кивнул, будто принял решение, которое ему самому не нравилось.

— Тогда держись рядом и не мешай, — бросил он сквозь зубы. — Торин! Открывай вспомогательный пост у правого борта. Землянка идет со мной.

Торин даже бровью не повел — просто махнул рукой, и часть стены отъехала, открывая узкую нишу с дополнительным пультом. До этого мига я ее просто не замечала. Рейсар крепко ухватил меня за запястье, не грубо, но так, что вырваться было невозможно, и буквально втащил внутрь.

В нише было тесно. Два кресла, голографический экран во всю стену и десятки мерцающих индикаторов. Он усадил меня во второе кресло и пристегнул ремнями, будто ребенка.

— Сиди. Дыши ровно. Смотри и молчи, пока я не разрешу говорить.

Корабль снова ударило. На этот раз сильно — меня вдавило в спинку, а у Рейсара из горла вырвался короткий рык. Он почти упал во второе кресло. Его пальцы летали по панели так быстро, что я видела только размытые тени.

На главном экране царил хаос. Астероиды были везде. Некоторые — размером с легковой автомобиль, другие — с грузовик или небольшой ангар. «Звездный Клинок» вертелся между ними, как щепка в водовороте. Щиты вспыхивали голубым каждый раз, когда нас задевало, и я видела, как индикатор их мощности неуклонно ползет вниз: семьдесят восемь процентов... семьдесят один процент... шестьдесят четыре процента...

— Левый борт! — рявкнул кто-то из динамиков. — Крупный, идет прямо на нас!

— Вижу, — спокойно ответил Рейсар. — Держите импульсные тормоза… сейчас!

Он резко ударил по какой-то красной пластине. Корабль будто встал на дыбы — меня вжало в ремни так, что перехватило дыхание. Астероид, размером со спасательную капсулу, пронесся в считаных метрах над нами, задев щит краем. Вспышка была такая, что на миг все стало белым.

— пятьдесят восемь процентов, — тихо сказал Торин где-то за стеной. — Еще два таких — и мы голые.

— Не будет двух, — отрезал Рейсар. — Штурман, где этот чертов коридор?!

— Ищем… есть! Азимут двести двадцать семь, отклонение — минус четырнадцать градусов, но там узко, капитан. Очень узко.

— Узко — это лучше, чем мертво. Все на маневр! Пилоты, слушай мою команду… Раз… два… ПОШЕЛ!

Корабль рванул вперед так, что я едва не потеряла сознание. Мы влетели в узкий просвет между двумя скалами — они были так близко, что я видела каждую трещину на их поверхности. Щиты заскрежетали, индикатор упал до сорока одного процента. Кто-то в рубке выругался на веларианском так изобретательно, что даже я поняла, насколько все плохо.

Глава 2-4

Рейсар вышел из ниши первым. Я последовала за ним на подгибающихся ногах. В помещении стояла тяжелая, влажная тишина: пот, озон от перегретых щитов и запах страха, который ни один фильтр не вытянет.

Все молчали. Даже самые заядлые шутники. Даже те, кто, как я помнила, ржал над Ксавиром громче всех.

Рейсар прошел к центральному посту, медленно, как хищник, который уже знает, где притаилась добыча. Остановился в двух шагах от Ксавира.

— Торин, — распорядился он, не повышая голоса и не глядя на Позера. — Выведи на главный экран лог навигационных изменений за последние шесть часов.

Торин не спросил «зачем». Он просто это сделал.

На огромном экране вспыхнули строки кода, временны́е метки, подписи. И одна строчка, жирно подсвеченная красным:

[05:47:12] Ручная корректировка курса. Идентификатор: K. Tel’Var

Тишина стала еще гуще. Казалось, живые в помещении внезапно перестали дышать.

Ксавир не шевелился. Только губы его дрогнули — едва заметно.

Рейсар повернулся к нему всем корпусом.

— Объяснись!

Голос капитана был таким спокойным, что у меня по спине побежали мурашки. Это был не гнев, а нечто значительно, значительно хуже. Это было то самое спокойствие, которое случается перед тем, как ломаются кости.

Все взгляды скрестились на Позере. Ксавир поднял подбородок. Попытался. Получилось криво.

— Я… хотел выиграть время. Чтобы она… привыкла. Чтобы поняла, что именно здесь ее место. – Он посмотрел на меня. Прямо. Открыто. Без стыда и смущения. Уверенный в своей правоте. — Я думал, если мы застрянем, она втянется и перестанет бороться. Поймет, что бежать некуда. Что я — ее единственный вариант.

В рубке кто-то выдохнул так, будто его ударили под дых. А я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Холодно и четко.

Рейсар сделал шаг вперед и уставился в глаза Ксавиру, заложив руки за спину. Словно опасался ударить того.

— Ты подверг риску весь корабль. Жизни всего экипажа. Дипломатическую миссию. Союз двух миров. Из-за того, что тебе отказала девчонка?

Ксавир вздрогнул, будто его хлестнули.

— Она не просто «девчонка», — выдавил он. — Она моя по древнему праву воина…

— Право воина, — Рейсар почти улыбнулся, но это было страшнее крика, — закончился в тот момент, когда ты ударил ее по голове и затащил на корабль, как мешок. Все. Больше нет прав. Есть статья военного кодекса. Пункт 12. Саботаж в условиях боевого дежурства. Карается расстрелом на месте.

Он повернулся к Торину.

— Арестуй его. В карцер. Без права общения. До прибытия на Альфа Веларис.

Двое членов экипажа шагнули вперед. Ксавир не сопротивлялся. Только когда его вели мимо меня, он вдруг остановился и прошептал так, чтобы слышала только я:

— Ты все равно будешь моей. Даже если мне придется сжечь за собой все.

Я посмотрела ему в глаза и ответила тихо, но твердо:

— Попробуй. Я буду ждать с ножом.

Он вздрогнул, будто не ожидал от меня сопротивления. И в тот момент я поняла: впервые до Ксавира дошло, что поражение возможно. Когда дверь захлопнулась за его спиной, Рейсар приблизился ко мне.

— Ты дрожишь, — произнес он, удивленно всматриваясь. И только тогда я осознала: мои руки действительно тряслись.

Он снял свой капитанский китель (тяжелый, теплый, пахнущий озоном и металлом) и накинул мне на плечи. Прямо поверх моего тонкого комбинезона.

— Иди в каюту. Я пришлю тебе горячий веларианский чай. И… Элира… — Я подняла глаза. — Спасибо, что не ушла тогда. Спасибо, что осталась.

Я хотела что-то сказать остроумное, как всегда. Но вышло только:

— Я никуда и не собиралась. – Откровенная глупость. Но ничего умнее в голову не пришло.

Рейсар долго смотрел на меня. Серебро в его глазах стало мягким, почти жидким. Как ртуть.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я уже знаю.

Внутри меня что-то дрогнуло от этих слов, интонаций, с которыми они были сказаны. В голове мелькнуло: это не конец, все только начинается. По-настоящему.

Рейсар ушел — его шаги эхом отдавались в металлических стенах, затихая, как пульс после адреналиновой бури. Китель висел на мне тяжелым плащом, слишком большим для моих плеч, и я вдруг почувствовала себя ребенком в отцовском пальто. Вот только это был не отец. Капитан Рейсар Гракс был для меня кем угодно, но точно не отцом. Суровый, нелюдимый веларианин, который только что арестовал своего офицера за саботаж, на который его толкнула... я? Из-за меня он сотворил страшное?

Руки все еще дрожали. Я сжала их в кулаки, пряча под широкими рукавами кителя. "Ты дрожишь", — сказал он. Удивленно. Как будто не ожидал от "земной куколки" такой реакции. А я? Я ожидала от себя стальных нервов, как в симуляциях самообороны в универе. Но это не симуляция. Это реальность: мы посреди бескрайнего космоса, Ксавир в карцере шепчет угрозы, а я... я стою здесь, вдыхая запах озона и металла с его кителя, и понимаю, что это только начало чего-то действительно нового и очень важного. По-настоящему важного.

Я побрела в каюту, не глядя по сторонам — ноги подкашивались, как после марафона. Дверь зашипела, запираясь за мной. Я села на край кровати, не снимая кителя. Он был теплым. Успокаивающим. И это пугало.

Что, черт возьми, происходит? — подумала я, уставившись на свои подрагивающие руки. Пальцы тонкие, с аккуратным маникюром, который я сделала перед приемом. "Подходящий для дипломатии", — сказала мама. Лилиан Вентворт, ксенобиолог, которая научила меня, что внешность — это инструмент. "Улыбайся, Элира, и тогда твои враги не заметят нож за спиной". А папа, Адам... Президент Земли. Он сейчас, наверное, рвет и мечет: "Мою дочь похитили инопланетяне! Союз под угрозой!" Его серо-голубые глаза вспыхивают гневом, как во время тех редких семейных ужинов, когда он рассказывал о Шекспире. "Любовь — как политика, дочь. Полна интриг и предательств". Что он скажет, когда узнает? Если узнает. Корабль — консервная банка в космосе.

Глава 3-1

Мои слова, кажется, вообще не удивили Рейсара. Во всяком случае, он даже бровью не повел. Словно так все и было спланировано. Лишь наклонился чуть ближе и переспросил ровно:

— Нас?..

Только космос знает, как мне стало стыдно и неловко после этих трех звуков. Я даже зажмурилась на секунду, не смея и дальше смотреть в серебро его глаз. Элира, ну ты и идиотка! Ведешь себя, как глупый, озабоченный подросток, придумавший себе влюбленность в папиного друга. Что с тобой вообще происходит? С чего ты решила, что между нами что-то есть? Может быть, капитан заботится о тебе лишь потому, что тебя нужно вернуть отцу в целости и сохранности?.. Но Рейсар молчал, ожидая моего ответа. Пришлось собирать в кулак остатки былого мужества:

— Твой китель. Твои слова. Это... что?

Я говорила очень осторожно. Тщательно подбирая слова. И жадно глядя в лицо Рейсару: вдруг промелькнет унизительная для меня насмешка?

Рейсар долго молчал. Я успела за это время миллион раз умереть от стыда за свою порывистость. А он потянулся и осторожно взял мою руку. Кожа прохладная, но прикосновение обожгло. Словно огонь.

— Не торопись, девочка, — мягко произнес он. — Все не так просто. Ты сильная, Элира. Не трофей. Партнер. Если захочешь — уйдешь домой. Если нет... останешься. Со мной. Но сначала нужно выбраться и разобраться с тем, что наворотил этот мальчишка.

В каюте повисла тишина. Густая настолько, что у меня сердце в груди заходилось от стука, пытаясь протолкнуть в этой давящей тишине кровь по венам. Я посмотрела в его глаза. Серебро в них стало ярче. Риск? Да. Но впервые с момента появления в моей жизни велариан это был мой осознанный выбор.

— Дай время, — тихо попросила я. — Но... чай был вкусный.

Рейсар улыбнулся в ответ.

— Еще принесу.

Он ушел. А я легла, пристроив его китель под голову вместо подушки. Жестковато и не особо удобно, но исходящий от ткани запах успокаивал. Дрожь ушла. Осталось тепло. И вопросы. Но мне уже не было страшно.

Я лежала, уткнувшись носом в воротник кителя, и пыталась убедить себя, что это нормально — доверять инопланетянину, который старше меня на неизвестно сколько десятков лет и выглядит так, будто может одним взглядом разнести астероид. "Партнер", сказал он. Не трофей. Звучит... правильно. Но космос — свидетель, Элира, ты только что согласилась на "дай время" с капитаном, который косвенно участвовал в твоем похищении! Мама бы закатила глаза: "Дочка, красота — оружие, но не забывай про мозги". Папа бы просто вздохнул и вызвал флот. А я? Я улыбалась в темноту, как идиотка.

Сон пришел неожиданно — теплый и уютный, без сновидений о Земле или разбитом носе Ксавира. Но разбудил меня не будильник, а корабль. Сначала легкая вибрация, будто "Звездный Клинок" чихнул. Потом — рев сирены, красные лампы замигали по стенам каюты, как новогодние гирлянды в аду. Я вскочила, китель Рейсара соскользнул на пол. Сердце опять заколотилось, теперь от прилива адреналина.

— Что за...? — пробормотала я, хватая первую попавшуюся одежду. Дверь каюты издала короткий шипящий звук будто раздраженная змея, открываясь автоматически — видимо, сработал аварийный протокол. Я осторожно выглянула…

В коридоре царил хаос. Велариане бегали с планшетами и какими-то инструментами, их глаза светились ярким серебром. Неуклюже топали разнокалиберные роботы. Аварийное освещение словно сошло с ума. Кто-то орал на веларианском: "Давление в секторе 7 падает!". А в центре всего этого — Торин. Он заметил меня и замахал, как будто я — спасительница галактики.

— Землянка! Элира! — заорал он, перекрикивая сирену. — Капитан на мостике, топай туда! Ревность этого идиота Ксавира опять все испортила! Его саботаж еще долго будет нам аукаться! Если мы вообще отсюда сумеем выбраться! Из-за одного недоумка мы теперь плаваем в астероидном супе, без связи и с дырой в корпусе! Помнишь его фокус с маршрутизатором из ревности? Мы думали, вычистили все под ноль — логи, сканирование, даже Рейсар лично перепроверил. Но сукин сын засунул бэкдор! Активировался только сейчас, в астероидном потоке: исказил траекторию на доли процента, и бац — метеорит врезался в антенный массив. Связь мертва, маневренность на минимуме, и трещина в корпусе сосет воздух, как черная дыра — кредиты!

Я моргнула, пытаясь осмыслить. Бэкдор… Слово всплыло в памяти из университетских лекций: скрытый доступ, черный ход для тех, кто не хочет стучать в парадную. Ксавир не ломал грубо — он шепнул системе "секрет", чтобы она предала нас позже. Как ревность: кажется мелочью, а жрет изнутри.

Надо же… А я уже записала Позера в тупые красавчики. Правильно экипаж поступил, запихнув Ксавира в карцер с помпой, как трофейного зверя. Но бэкдор... Это уже не глупость и халатность, а настоящая война. Умно, черт возьми. Даже сидя в клетке, он кусает… А экипаж, несмотря на непростую ситуацию, не паниковал — они слаженно работали, и только их глаза серебрились от злости.

— И что, мне туда?.. — спросила я, давя невольно прорвавшуюся в голосе надежду, указывая в сторону мостика. В кителе Рейсара я чувствовала себя... защищенной. Тяжеловато, правда, но его запах все еще обнимал меня, как сильные папины руки в этом хаосе.

Торин кивнул, ухмыляясь и мимоходом смахивая пот со лба:

— А то! Капитан сказал: "Приведи землянку. Ее свежий взгляд пробьет нашу слепоту".

Свежий взгляд? У меня от недосыпа глаза как у панды после апокалипсиса! Торин явно шутил. Рейсар не мог так сказать. Но даже понимая это, я глупо улыбнулась и кивнула. Адреналин вытеснил остатки сна, а на душе стало спокойно и приятно. Я не астронавт и вряд ли действительно сумею помочь. Зато я лингвист, и мои навыки: языки, паттерны, шифры, тоже могут пригодиться. С Ксавиром мы уже "поговорили" кулаком. Настало время совершенно иных «бесед». И я сделаю все, чтобы родители мною гордились. Я сорвалась с места и побежала по коридору, китель, впопыхах наброшенный на плечи, трепыхаясь за спиной, как боевой флаг. Рейсар ждет. И если велариане — воины чести, то я покажу, что земляне — мастера импровизации.

Глава 3-2

Я влетела на мостик, как метеорит в атмосферу — запыхавшаяся, с растрепанными золотистыми волосами и кителем Рейсара, который болтался на мне, как плащ супергероя из дешевого голо-фильма. Надо бы уже вернуть его хозяину, а то экипаж смотрит на меня странно.

"Звездный Клинок" дрожал, будто внутри него поселился разъяренный дракон, а красные лампы мигали как сумасшедшие. Но экипаж... о, космос! Дюжина велариан с хмурыми, озабоченными лицами, действовали как единый механизм: точные движения, отрывистые команды на веларианском, пальцы летают по консолям с такой скоростью, что за ними невозможно уследить. На миг я даже залюбовалась слаженностью их действий. Их глаза сияли ровным серебром: сосредоточенная ярость, как у хищников на охоте. Экраны демонстрировали разномастных роботов с инструментами в манипуляторах. Одни передвигались на воздушных подушках, другие очертаниями смахивали на людей с руками и ногами. Ремонт шел полным ходом. На моих глазах умные устройства латали брешь в боку корабля, будто опытные хирурги оперировали пациента. Мостик был под контролем: каждый на посту, на своем месте, протоколы в действии, несмотря на то что корабль стонал от последствий ударов астероидов.

В центре, у главного пульта, стоял он. Рейсар. Спиной ко мне, плечи напряжены, как стальные тросы. Его голос перекрывал все — низкий, хриплый, отдающий команды на веларианском, который звучал как смесь рычания и поэзии.

— ...перераспределить энергию на щиты сектора семь! Торин, герметизация вручную, или вакуум к грахху высосет весь кислород из сектора!

Торин, уже вернувшийся на мостик, кивнул и нырнул в люк под полом. Спустя миг оттуда донесся сначала глухой удар, за ним — смачная ругань, от которой у меня покраснели уши. Торин явно что-то уронил. Или кого-то. Я замерла на пороге, чувствуя себя лишней в этом грохочущем, пахнущем машинным маслом и горелым пластиком водовороте. Элира, ты лингвист, а не инженер. Что ты вообще можешь? Но ведь зачем-то меня сюда позвали?.. В этот момент Рейсар обернулся, заметил меня на пороге и его серебряные глаза вспыхнули, как сверхновая. Не злостью. Скорее, как свет маяка в шторме: неожиданно, резко, почти болезненно. Удивлением? Облегчением? Он шагнул ко мне, одной рукой отодвинув какого-то техника, и схватил за локоть — крепко, но не больно. А мне почему-то стало чуть легче дышать.

— Элира, ты в порядке? — голос капитана смягчился, но в нем сквозила озабоченность. Кожа на его руке была прохладной, как всегда, но прикосновение опять ударило электрическим разрядом по нервам. Я кивнула, пытаясь не утонуть в серебре его глаз.

— В полном. А ты? Корабль... это из-за бэкдора Ксавира?

Он кивнул, не отпуская.

— Да. Этот щенок не просто ревновал — он заложил мину замедленного действия. Бэкдор не просто исказил маршрут и привел к удару метеорита в антенны. Он самовоспроизводится: копирует себя в новые участки системы, маскируясь под легитимные протоколы. Мы удаляем одну копию — тут же появляются две новые. Он блокирует полную очистку, саботирует маневры и ремонт трещины в корпусе. Если не остановим репликацию — через час корабль потеряет контроль, а мы станем космическим мусором в этом астероидном супе.

Я застыла. Слова Рейсара ударили сильнее, чем метеорит по антеннам. А ведь я знала, догадывалась, что не все будет так просто! Подсознательно понимала, что Ксавир не так прост, как могло показаться. Не зря же Рейсар сказал про него, что тот «дурак с титулом». Тогда я подумала, что это означает что-то вроде того, что Позер — клинический идиот. А на самом деле, скорее всего, капитан хотел сказать, что Ксавир кто-то вроде мажора. Я не поняла, потому что никогда не сталкивалась с таким, на Земле этот архаизм сумели искоренить.

Экипаж после слов Рейсара зашебуршился — кто-то хмыкнул, услышав "щенок". Один из велариан, с карикатурой на планшете (Ксавир с разбитым носом и сердечками вокруг), подмигнул мне:

– Землянка, твоя работа с кулаком вдохновила! Может, еще разок?

Смех прокатился по помещению короткой прохладной волной, разряжая воздух, снимая напряжение, но Рейсар обвел шутников серебряным взглядом, и все вернулись к работе.

А у меня горло сжалось, как от удара. Стало так безумно стыдно за то, что я не только повисла на шее команды обузой, но и постоянно доставляю все новые и новые неприятности. И виновата в этих проблемах я. Если бы не была столь непростительно легкомысленной на приеме, если бы больше слушала отца, Ксавир бы меня не похитил. И ничего этого не было бы…

Была у меня одна такая нехорошая черта, унаследованная от бабушки по материнской линии: если я чувствовала за собой вину, во мне просыпалась злость. Порой трудно контролируемая. Вот и сейчас я ощущала, что меня вот-вот накроет с головой. И тогда… Требовалось срочно перенаправить разрушительную силу, пробуждающуюся во мне, куда-то во благо. Хватит уже с этого корабля приключений!

— Прости… — выдохнула я, не узнавая собственного голоса. — Если бы не я…

Рейсар нахмурился, но я уже опустила голову. В груди всё сжалось в тугой узел. Я подвела их. Всех. Даже если он не скажет этого вслух — я знаю. Это моя вина. Идея родилась внезапно. На пустом месте. Наверное, от отчаяния.

— Дай доступ к консоли, — хрипло попросила я, удивляясь собственному голосу. Твердому и уверенному.

Рейсар наградил меня долгим, удивленным и каким-то изучающим взглядом. Но неожиданно не отказал, кивнул, подводя меня к пульту. Его рука скользнула по моей спине, и я чуть не вздрогнула. Что это? Поддержка или флирт? Космос, Элира, о чем ты только думаешь!

Экран загорелся, среагировав на команду Рейсара: строки кода, переплетенные с веларианскими глифами — модули навигации, петли щитов. Поначалу для меня все это выглядело, как безумная мешанина. Я до рези в глазах вглядывалась в это месиво, силясь увидеть хоть что-то. Веларианские глифы струились по экрану, как вязь древнего письма, переплетаясь с кодом, будто живые. Всё выглядело логично, стройно — на первый взгляд. Я периодически тыкала в непонятные участки и, краснея до ушей, уточняла, за что они отвечают. Рейсар отвечал совершенно спокойно. Словно мы находились в полной безопасности, на Земле.

Глава 3-3

Рейсар наклонился ближе, вглядываясь в полотно электронного текста в поисках того, что я ему показывала. Серебро в глазах вспыхнуло ярче. Кажется, кто-то терял контроль над эмоциями? Его дыхание мимолетно коснулось моей шеи.

— Даже так?.. — рассеянно, словно про себя, прошептал он, что-то набирая на панели. — Это может объяснить репликацию. Он... персонализировал бэкдор. Под тебя.

Экипаж затих, жадно ловя каждый звук от нас двоих. Все взгляды скрестились на мне и Рейсаре. И только роботы продолжали выполнять заложенные в них операции. А я отчаянно пожалела, что раньше никогда не интересовалась программированием. Только университетский минимум. Тогда я считала, что этого мне будет достаточно. А оказалось…

И люка вынырнул Торин:

– Капитан, репликация ускорилась — плюс двадцать процентов! И трещина растёт!

Кто-то злобно выругался. Но тут же виновато умолк. Правда, капитан все равно не обратил на нарушителя дисциплины внимания. Он продолжал что-то очень быстро набирать на консоли: строчки с веларианскими иероглифами извивались перед ним как живые змеи. А я с отчаянием вглядывалась в них, не зная, чем еще могу помочь.

Сердце заколотилось. "You left me"(Ты оставил меня - прим. авт.) — это про меня. Ксавир присутствовал в коде, как призрак. Но ведь я лингвист! Меня учили разбираться даже с незнакомыми языками! В голове вдруг возникла совершенно безумная идея... Если Ксавир пытается ревностью уничтожить корабль, я отвечу... земным способом. Не кулаком, а словами. Шумом.

— Дай мне ввод, — нервно попросила я Рейсара. — Я... поговорю с ним.

Наверное, мои слова прозвучали дико. Капитан смерил меня странным взглядом. Но кивнул, пальцы забегали — доступ открыт.

Собрав в кулак все свое мужество, все куцые познания в области программирования, я вписала ответ в цикл — не команду, а диалог. Если ошибусь… Так. Не думать об этом! Просто не думать! У меня все получится!

respond: I never was yours. Let go. Partner, not trophy. (ответь: Я никогда не был твоим. Отпустить. Партнер, а не трофей. - прим. авт.)

На миг все замерло. Словно программа зависла. И я уже даже начала было радоваться, но радость оказалась слишком преждевременной: строки снова побежали по экрану, кажется, с удвоившейся скоростью.

echo: pain... regret amplified (эхо: боль... сожаление усиливается - прим. Авт.)

Я ошарашенно заморгала. Ксавира знала совсем недолго, можно сказать, вообще не была знакома с ним. Но даже так могла с уверенностью сказать, что ему подобное не свойственно. И все же… копии конфликтовали: "regret" множился, накладывался на мой "partner" и происходил сбой. Понятия оказались несовместимыми, что ли. Петля зациклилась, пожирая себя.

— Работает! — выдохнула я. – Репликация падает!

– Не спеши, – осадил мои восторги Рейсар, напряженно вглядываясь в дисплей. Его пальцы замерли над консолью, а серебро в глазах пульсировало, как далёкая звезда перед взрывом. – Вирус еще не уничтожен окончательно. Да, твой "диалог" сломал всю логику. Теперь червь жрет сам себя и распадается на составляющие. Regret растёт экспоненциально, пожирает код изнутри. Но такие паразиты не сдаются так просто. – Рейсар чуть повысил голос, не отрывая глаз от экрана: – Внимание, экипаж! Повышенная готовность! Сейчас могут быть “сюрпризы”!

Я сглотнула, чувствуя, как ладонь Рейсара невзначай касается моей — то ли случайно, то ли для поддержки. Тепло его кожи пробивалось сквозь холодный страх. И внезапно накатило понимание: то, что мне удалось сломать вирус, это случайность. Просто везение. Счастливое, но все равно совпадение. А Рейсар позволил мне ковыряться в программном коде не из расположения ко мне, а от отчаяния. Вирус пожирал искусственный интеллект корабля, угрожая в любую секунду превратить его в бесполезную консервную банку. И капитан хватался за любую возможность спасти экипаж.

Команда “Звездного клинка” затаила дыхание: Торин у люка, в полной готовности действовать, другие — у своих постов, роботы жужжали всё тише, словно даже они чуяли неладное. И оно случилось.

Вдруг экран полыхнул красным: не угрожающе, а... как-то жалобно? Последняя строка выскочила, как предсмертный хрип:

echo: mine... no... release? forgiveness denied. (эхо: моя... нет... отпустить? прощение отказано – прим. Авт.)

А потом — тишина. Полная, оглушительная. Репликация упала до нуля. Вирус схлопнулся, оставив после себя только россыпь ошибок, как пустую раковину.

– Получилось! – вырвалось у меня, и я не удержалась — повернулась к Рейсару, сияя. – Он... он сам себя уничтожил! Из-за простых слов!

Мои слова прокатились по помещению свежим морским бризом. На мгновение все замерли. Будто не могли поверить. Тишина была почти оглушающей — только гул систем корабля напоминал, что мы до сих пор живы.

– Это... всё? – прошептал инженер, не веря собственным ушам.

– Вирус исчез, – подтвердил Рейсар, торопливо листая страницы и проверяя показания. – Мы действительно спасены.

И только тогда команда разом выдохнула, словно сбросив с плеч невидимый груз.

Но Рейсар не улыбался. Его глаза вспыхнули ярче обычного — тревога? Он резко отстранился, вглядываясь в панель.

– Подожди... – прошептал он хрипло. – Финальный импульс. Он перенаправил энергию на...

Тревожный вой разнёсся по кораблю. Пронзительный, как крик раненого зверя. Красные лампы залили отсек кровавым светом.

"ВНИМАНИЕ: Изоляция сектора семь нарушена. Двери карцера — разблокированы. Заключённый Тель’Вар на свободе."

Я замерла, сердце ухнуло в пятки. Ксавир... свободен? Из-за моего неумелого вмешательства? Нет, вряд ли. Скорее вирус в агонии ударил наугад, как умирающий паук, выпуская яд во все стороны. И все же я, желая убедиться в правильности догадки, посмотрела в глаза Рейсару:

– Это он? – выдохнула я, голос дрожал. – Мой ответ... спровоцировал сбой?

Капитан покачал головой:

– Не вини себя, Элира. Этого никто не мог предугадать. Да и ничего страшного на самом деле не случилось. Корабль просторный, но не такой большой. Мы его быстро найдем! Он не успеет напакостить. – Торин, активируй протокол "Охота": блокируй все переходы в жилые отсеки, включи внутреннее сканирование на биосигналы. Отряды по двое — проверить инженерные туннели и грузовые шахты. Оружие на парализующий режим.

Глава 3-4

Я так и застыла, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из глубин корабля. Меня они пугали. Но команда оставалась спокойной. Каждый занимался каким-то делом, каждый выполнял поставленную перед ним задачу. А я… Я упивалась теплом сильной руки, оставшейся для меня единственным якорем в бурном омуте происходящего. И неизвестно, сколько могла так простоять, но… Рейсара звали его обязанности. Он отстранился, обеспокоенно и молча заглянул мне в глаза. И повторил:

— Останься здесь, здесь безопасно.

Потом повернулся и ушел, его фигура растворилась в красном полумраке коридора, оставив после себя только легкое эхо шагов. Я же осталась у консоли, обхватив себя руками, словно это могло защитить от холода, который вдруг прокрался в тело после того, как я лишилась тепла руки капитана.

Экипаж оперативно разошёлся по назначенным участкам. Торин с двумя бойцами спустился в инженерный отсек, негодуя по поводу «очередных сюрпризов от Тель’Вара». Остальные направились к повреждённым секторам — гипердвигатель всё ещё работал с перебоями. Ремонтные дроны сновали по коридорам, устраняя трещины в обшивке. А я осталась на мостике, беспомощно вглядываясь в пустой экран — как будто он тоже не знал, что делать. Вирус мёртв. Корабль спасён. Благодаря мне? Или вопреки?

Вина навалилась внезапно, тяжёлым ватным одеялом. "Это я его освободила", — крутилось в голове. Мои непрофессиональные действия сломали код, но ведь можно было и лучше. Если бы я во время обучения уделяла должное внимание программированию. А так вирус, будто в агонии нанес последний удар и разблокировал карцер. Если Ксавир доберётся до меня... или до Рейсара... Особенно до Рейсара… Нет, нельзя думать о таком! Но космос за иллюминатором не давал забыть: чёрная пустота, усеянная холодными звёздами, шептала: "Ты одна. Ты здесь застряла. Никто не придёт". Земля далеко — без гипердвигателя это месяцы пути даже на полном ходу, а мы пока вообще дрейфуем, как обломок. Без связи. Без помощи. Что, если ремонт затянется? Что, если Ксавир саботирует снова? А Рейсар... он даже не обернулся на прощание. Занят. Конечно, он капитан. В ответе за всех нас. Но почему тогда так пусто и мерзко внутри? Почему его отсутствие режет больнее, чем страх перед Ксавиром?

Я не выдержала и вопреки распоряжению Рейсара побрела в свою каюту — ту самую, в которой проснулась после похищения. Теперь она уже не казалась мне тюрьмой, больше... домом? Смешно. Села на койку, подтянув колени к груди, и уставилась в стену. Мне не хотелось, чтобы команда видела мою слабость. Но взять себя в руки не получалось. Вспомнилась мама — её оранжерея, запах земли и цветов. "Ты не цветок, Элира. Ты — корень. Впивайся в жизнь и расти вопреки всему". А папа... он бы сейчас сказал что-то шекспировское: "Любовь — не любовь, коль боится препятствий". Любовь? Я невольно фыркнула в тишину. С Рейсаром мы едва обменялись парой слов наедине, а я уже... тоскую по нему? Правильно ли я оцениваю происходящее? Может, просто навоображала себе того, чего на сам деле нет? Вдруг это просто адреналин… и страх. Я ведь впервые оказалась далеко в космосе и сразу же влипла в неприятности…

Мое самоедство прервал раздавшийся на панели сигнал. Я нехотя сползла с кровати и пересекла каюту. Сообщение пришло от капитана: "Ремонт идёт. Ксавир не найден пока. Ешь. Спи. Я вернусь." Коротко. По-военному. Но в конце — эмодзи? На душе потеплело. Нет, велариане не используют такие. Это просто точка. И всё равно сердце ёкнуло. "Я вернусь". Обещание?

Странный шорох за дверью раздался как раз в тот момент, когда я уже собралась вернуться на кровать. Я замерла, вслушиваясь в гул корабля. Показалось или?.. Ксавир где-то там. Ждёт. Или я слишком драматизирую?

Я некоторое время напряженно прислушивалась, стараясь понять, что происходит за дверью. Но ответом мне была тишина. Так что я решила, что мне померещилось, будто кто-то пытается вломиться ко мне. Тряхнула головой, словно сбрасывая охватившее меня напряжение и оцепенение, и уже собиралась вернуться на кровать, как вдруг… что-то шевельнулось в вентиляции. До меня долетел тихий скрежет. От страха сердце заколотилось в горле. Нет, это уже не паранойя, что-то происходит на самом деле!

— Рейсар?.. Торин?.. — позвала я тихо. В ответ тишина...

Шорох за дверью стих так же внезапно, как начался. Я подкралась поближе и прижала ухо к холодному металлу: тишина, только привычный гул двигателей. "Живы, мол, пока. Но надолго ли?" Мы дрейфовали словно в нигде: без связи, без возможности продолжать движение, да еще и с маньяком на борту. Ну ладно, не с маньяком, но Ксавир ненамного лучше.

Я присела на край кровати, прислушиваясь к тишине. Шорох стих, панель молчала, но нервы оставались натянутыми до предела. А в каюте — ни книги, ни планшета, чтобы отвлечься, чем-то занять голову. Только я и мои мысли, как назойливые мухи в банке. Разум, говорила мама, — твой щит. Но когда щит остаётся единственным, он начинает резонировать от каждого удара. Вот и я: сижу, анализирую, драматизирую, строю сценарии. Если Ксавир саботирует ремонт, мы умрём медленно — кислород кончится, или корпус треснет от микрометеоритов. Застрять в этой консервной банке до конца жизни... с ним — просто великолепная перспектива! Не самый вдохновляющий эпилог. Я попыталась рассмеяться, но вышло как-то сухо.

Может, это не страх, а просто скука, переодетая в тревогу? Когда нечем заняться, мозг начинает играть в апокалипсис. На Земле мне некогда было долго обсасывать происшествия, там постоянно что-то происходило, я была во что-то вовлечена. А здесь… Я встала, прошлась по каюте, проверила замок, заглянула в шкаф — как будто там мог прятаться ответ.

Ничего.

Только я, корабль, и пустота, которая давит не тишиной, а отсутствием смысла.

А Рейсар... Где он? Часа два прошло, а от него — тишина после того короткого сообщения. "Я вернусь". Обещание? Или обычная констатация? Его нет рядом, и это рвет изнутри сильнее страха. Стоило вспомнить, как он смотрел на меня — не как на землянку, не как на подчинённую — и внутри что-то сжималось, как будто сердце вспомнило, зачем оно бьётся. Почему я тоскую по нему, как по воздуху? Он занят — спасает нас, координирует охоту. У него долг. Как у отца. Но я хочу, чтобы он выбрал меня. Хотя бы на время. Глупо. Землянка влюбляется в инопланетного капитана, пока маньяк рыщет по вентиляции. Романтика, да?

Глава 4-1

Слова Ксавира еще долго болезненным эхом отдавались в голове. Как яд, медленно разъедая мою уверенность. "Его серебро погаснет первым". Что он имел в виду? Неужели Ксавир рискнет напасть на капитана? Рейсар где-то там, в недрах корабля, охотится за призраком, а я сижу здесь, как приманка в ловушке. Нет, я не жертва! Не тепличный цветок. Мама всегда говорила: "Корни впиваются в камень, если нужно, и разрушают его". Вот я и… вопьюсь. Посмотрим еще, кто кого!..

Я тихо открыла дверь. Замок поддался, словно корабль сам подталкивал меня идти вперед. Коридор встретил красным полумраком аварийного освещения, тени продолжали плясать на стенах свой безумный ритуальный танец. Каждый мой шаг порождал гулкое эхо. После очередного неожиданно ожил динамик над головой, и интерком вдруг гулким раскатистым шепотом сообщил: "Mine... come to me... regret burns..." («Шахта... Иди ко мне... сожаление жжет..." – прим. Авт.)

Я невольно отпрыгнула и прижалась спиной к стене. Холод металла почти сразу просочился сквозь одежду. Хотя, возможно, это был просто страх. Ксавир. Взломал системы и следит. Играет со мной, как с мышью.

Внезапно накатившая злость сослужила мне неплохую службу: смыла страх и прочистила мозги. Стиснув кулаки, я пошла дальше, ногти впились в ладони, боль отрезвляла.

Возле лифтов на стене висела схема эвакуации. Я внимательно изучила ее. Грузовой отсек 9... Если верить карте, это далеко, через весь корабль, на самый нижний уровень. На миг страх снова перехватил горло. Где-то там поврежден корпус… Успели ли устранить повреждение? Или я без скафандра иду на верную смерть?..

Мне стоило немалых усилий избавиться от пугающих мыслей и заставить себя идти дальше. Папа всегда говорил, что за собственные ошибки нужно отвечать и по возможности их исправлять. Вот я и иду… исправлять.

По пути свет мигнул: на миг погас, и в темноте коридора передо мной мелькнула голограмма: Рейсар, с ножом в груди, серебро в глазах тускнеет. "Ты опоздала, моя звезда..." У меня перехватило дыхание и сердце сжалось от резкой боли.

— Врешь! — вырвалось яростное у меня. Голограмма растворилась, свет вновь загорелся пугающими багровыми бликами. Но сердце еще долго колотилось, как сумасшедшее. А если нет? Если Ксавир уже... Нет. Не может быть… Рейсар сильнее. Он обещал: "Я не позволю ему приблизиться", и я ему верю. Но где капитан сейчас?

Коридоры тянулись, как лабиринт. Шорохи в вентиляции преследовали — то ближе, то дальше, то снова ближе. "Partner... no... mine..." (Партнер... Нет... мои..." – прим. Авт.) — иногда мне казалось, что это отголоски разрушенного мной вируса. Иногда — что это голос самого Ксавира. В такие мгновения я ускорялась, дыхание сбивалось. Пустота космоса за пределами корабля давила на психику: мы — крошечная песчинка в его бездне, и если я ошибусь... Все закончится здесь.

Наконец, дверь отсека девять. Заперта? На миг во мне взметнулась паника: как я ее буду открывать? Я же не хакер на самом деле!.. Но нет, дверь оказалась слегка приоткрыта, маня тьмой сквозь крохотную щель. Я шагнула внутрь: контейнеры в полумраке, на полу под ногами тусклое пятно аварийного света из коридора. Гул систем здесь казался тише, как затаившееся дыхание огромного зверя.

Я долго, до рези в глазах вглядывалась во тьму. А потом не выдержала:

— Ксавир?.. — позвала с гулко бьющимся сердцем, голос дрожал, несмотря на все усилия. — Я пришла. Одна. Говори.

Ответом мне была тишина. Секунду… Две… Три… А потом раздался смех, хриплый, каркающий, зловещий.

— Моя звезда... наконец. Ты выбрала меня?

Посреди ангара, прямо передо мной, вспыхнул слабый свет, показавшийся после темноты ослепительным. Пока я моргала, пытаясь адаптироваться к нему, в мутное световое пятно на полу выступила фигура из тени: Ксавир собственной персоной, настоящий, не голограмма. Бледный, щеки будто ввалились, под потухшими глазами залегла чернота. Но в руках станнер. И сделал шаг ко мне.

— Ты раздавила меня своим выбором, — ровно сообщил он мне, буквально пожирая взглядом. — Одним словом ты перечеркнула все, что было между нами. Я хотел тебя по-нашему — по чести, по крови. Я видел в тебе союзницу, равную. А ты... ты пошла к нему. — В тусклых глазах Ксавира начал разгораться злой огонек, пугая меня до одури. Вот я идиотка! Сама пришла безоружной к психу в зубы! Он сейчас оглушит меня из станнера, и поминай как звали!.. Ксавир между тем продолжал: — Капитан лжет! Он не видит в тебе человека. Для него ты — инструмент, удобный союз с Землей, трофей, который он выставит перед Веларисом. А я горел тобой! — выкрикнул он. — Я хотел, чтобы ты была моей, а не его холодным расчетом. Но ты предала меня, отдала себя тому, кто использует тебя, как вещь!

Ядовитые фразы неожиданно угодили в самое сердце. И я невольно дернулась от нахлынувшей боли.

— Неправда, — прошептала, отступая. — Рейсар...

— Рейсар мертв для тебя, — перебил меня Ксавир, приближаясь, свободная рука потянулась ко мне. — Иди ко мне. Или regret (сожаления – прим. Авт.) сожрет нас обоих. Я не один... на Веларисе нас много. Союз — это обман, иллюзия. Земля слабая...

Его пальцы почти коснулись моей щеки — холодные, дрожащие. Regret? Или безумие? Я замерла, готовясь ударить, как тогда, по носу...

Изучать искусство боя я начала в неполные шестнадцать лет. После того как на одном дипломатическом приеме меня попытались похитить. До сих пор в дрожь бросает от воспоминаний: руки незнакомца на моей талии, запах страха и чужого пота... Охрана успела в последний момент. С тех пор я каждый день в зале учусь превращать дрожь в удар, а страх — в оружие. Потому что больше никогда не буду той девочкой, которую можно просто взять и унести.

Кулак сорвался с места — точный, выверенный, как я не раз делала на тренировках. Попадание! На адреналине я не ощутила боли. А вот Ксавир отшатнулся, глаза вспыхнули индиго от боли и ярости, что не могло не порадовать. Но, увы, он не упал. Вместо этого коротко рыкнул и бросился вперед — быстрее, чем я ожидала. Не такой уж он оказался и изможденный… Его рука перехватила мою вторую атаку, вывернула запястье. Боль пронзила, как молния, но я стиснула зубы. Не доставлю ему такого удовольствия, не закричу!