Звезды не гаснут

Введение

В месте, которого не найти на картах, в глуши, где время течёт иначе, стоял древний храм. Его стены, покрытые мхом и трещинами, помнили века молчания. Кто‑то, увидев это место, тут же окрестил бы его богом забытым. Но это было бы ошибкой. Но это было не так. Как раз-таки хозяйка этого храма—богиня ночи и смерти, не забывала о нём, ожидая времени, когда можно будет окутать мир тьмой — не как проклятие, а как покров. Для тех, кто трудится при свете дня, тьма станет отдыхом и возможностью забыться в снах. Для тех, кому принадлежит ночь, она станет жизнью. Всё имеет своё время, всё имеет свой черед. И она, богиня, знает: когда придёт час, мир примет её дар — тишину, покой и вечное равновесие.

В обители Эребин живые люди появлялись редко. Их приносило сюда лишь по воле рока — для свершения чудес, для великих дел или для встречи с необъяснимым. Сама богиня редко удостаивала их своим вниманием. Она знала: каждый, кто переступал порог её обители, нёс на себе печать предназначения. Знак судьбы был пропуском в её мир — без него путь сюда закрыт.

Потому мысль о том, что Эребин может принять человека без этого знака, казалась абсурдной. Такого не случалось за всю историю храма. И всё же…

Она была богом не первой эпохи. Её память хранила хроники миров и законы, что правили вселенной с момента её зарождения. Она знала: ничто в мироздании происходит случайно. Если Эребин видела нечто впервые — это был знак. Знак, что мироздание перевернулось, а привычный порядок вещей рассыпался в прах.

У заброшенного алтаря стояла она—молодая девушка, та у которой нет судьбы. Жизнь ее словно застыла, птицы пролетали мимо, не обращая внимания, легкий ветерок, не мог коснуться её черных волос, а подступающий к вечеру холод, обошёл стороной. Она стояла — из последних сил, с упорством, достойным восхищения, — и что‑то отчаянно выискивала в безмолвной тишине. Желание жить, было последним что она потеряла, прежде чем стать живым призраком.

Ночной небосвод таил в себе все существующие человеческие судьбы, каждая звезда — чья-то жизнь. Богиня знала: стоит ей вглядеться в этот узор, и она прочтёт всё — от рождения до последнего вздоха. Но сейчас её взгляд скользил по созвездиям напрасно. Она искала — и не находила. Перед ней стояла девушка не призрак, а живая плоть и кровь, но её судьбы не было среди звёзд. Она исчезла раньше предначертанного. Именно это нарушало все законы, переворачивало с ног на голову извечный порядок вещей.

Эребин обратила взор к душе девочки, к её истории. Это было похоже на разглядывание разбитого зеркала: каждый осколок хранил отблеск прожитой жизни. Лишь когда последний фрагмент встал на своё место, Эребин наконец приняла решение. В тишине, где даже эхо боялось звучать, богиня произнесла:

— Я вижу, ты не впервые слышишь слово божье. И потому знай: я помогу тебе вернуть всё, что отнято. Мать, отца, братьев… и того, кто предначертан тебе сестрой моей Лириэль-богиней любви. —Она сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании девочки.

— Но помни: ни одна помощь даётся даром. Всякая имеет цену.

Девушка не ответила. Богиня права—ей нечего терять. А Эребин не стала ждать. Не стала размышлять дальше. В тот же миг она предстала перед ней, наклонилась и легко, почти ласково, коснулась губами макушки девушки. Так могла бы поступить мать — если бы у девочки была мать.

— Я сделаю для тебя исключение, отныне ты — моя ведьма! — произнесла богиня твёрдо, без тени сомнения, хоть и сама однажды наградила ведьм дурной славой.

Как правило ведьмы — не люди. Они носят в себе отголосок божественной силы, вручённый им по воле самого бога. Дать девушке свою силу было единственным способом сохранить ее для этого мира.

— Твоё будущее сокрыто даже от моего взора, — тихо произнесла Эребин, глядя на девушку, уже безвольно упавшую от изнеможения. Богиня покачала головой. Как же хрупки смертные! Одно неосторожное движение— и их пламя гаснет, не успев разгореться.

Неотвратимо и спокойно, ночь наконец вступила в свои права.

***

Эребин поднялась к брату — Люмиэлю, владыке солнца. В его чертогах она застала и сестру Лириэль. Они уже ведали, зачем явилась старшая сестра.

Не всякому богу дозволено делиться силой с людьми. Потому младший брат и направил её к богине ночи. Именно он стал той незримой опорой, что удержала девушку на грани смерти — и позволила ей дойти до священных стен Храма Ночи.

В чертогах Люмиэля, повисла тяжёлая тишина. Бог солнца стоял у окна, вглядываясь в полный звезд небосвод.

— Не первая звезда угасает на небе. — произнёс он наконец, и голос его звучал непривычно глухо. — Из того, что мне удалось выяснить, за этим стоят люди. Впервые смертные дерзнули вмешаться в самые глубинные процессы, управляющие бытием. Они тронули то, что не должно было быть тронуто.

Эребин промолчала. Не дождавшись её ответа, в разговор вступила Лириэль. Младшая из сестёр, она всегда отличалась сочувствием к смертным.

— Мы не вправе напрямую вмешиваться в их судьбы. — сказала она, и в её глазах отразилась боль. — Но есть решение. Девочка, которую ты спасла, — она уже ведьма, но ещё и человек. В ней соединилось то, что обычно разделено. Пусть она станет нашей посланницей, там где наша власть не безгранична.

Она повернулась к Эребин:

— С твоими силами, сестра, она сможет продолжать жить земной жизнью. Как человек, но с задачей, которая превыше человеческих сил.

Люмиэль кивнул. Но старшая из богов знала, что не все так просто.

— Мне открылись лишь обрывки её истории, но и этого хватило, чтобы понять: узел завязался ещё до её рождения. Двадцать с лишним лет мы пребывали в слепоте, не замечая, что творится в нашем мире. — Она бросила укоризненный взгляд на младшего брата. — Верно по вине людей погасла звезда. Но это лишь вершина айсберга. В этой истории замешан кто‑то из богов—наши братья или сестры. Мы не подвластны звёздам, но и они не подвластны нам. Кто‑то переступил черту. Кто‑то возжаждал власти, которой ему не положено. Наши ошибки, можем исправить только мы сами.