Глава 3


— Удочки? Таможенник был невысоким человечком с тонкими руками и ногами и узловатыми суставами. Он был одет так же, как одевались все на этой скромной аграрной планетке, — в фартук и спецовку. В его случае одежда была сделана из темно-зеленого сатина с глубокими складками. Сквозь коротко остриженные серые волосы сверкала блестящая розовая кожа головы.


— Ты, должно быть, шутишь, Мак! Во-первых, на планете размером с ванну не найдется водоема и со стакан размером — мы не хотим тратить землю напрасно. Во-вторых, тут ни у кого нет времени на рыбалку. И, в-третьих, местная рыба отвратительна на вкус — она отдает металлом или чем-то вроде того.


Солнце системы Дилонексы (номер по каталогу Ландо не помнил и не озаботился его узнать у Вуффи Раа, когда они подлетали) было гигантской бело-голубой печью. Двадцать две ближайшие к нему планеты были отличным местом для получения загара. Всего за пару микросекунд. Семнадцать же отдаленных планет были кусками льда. Но планета между ними была стоящей, по крайней мере с точки зрения первых колонистов. Она была широка — около двадцати пяти тысяч километров в диаметре — и состояла преимущественно из легких элементов, что делало гравитацию не слишком чрезмерной. Но металлы сюда нужно было ввозить.


Дилонекса XXIII была богатым аграрным миром, чьи поля тянулись на невообразимые расстояния, и поставляла пищевые продукты, пластик и легковоспламеняющееся горючее — все то, что могло быть произведено на основе органики. Ее обитатели — толстые фермеры и их еще более толстые семьи — обнаруживали вкус к самым лучшим вещам. И именно поэтому Ландо привез свой ценный и, можно сказать, скоропортящийся груз сюда.


Он горестно тряхнул головой, глядя, как обслуживающий персонал Дилонексы заправляет фрахтовик, пока тот стоял на феррокритовой площадке, — пробивая тем самым бреши в кредитном счете его владельца.


— Ну, тогда как насчет желе и шкур? Конечно…


— Как-то у меня была кузина, Ширли ее звали, — начал объяснять таможенник, потирая родимое пятно под подбородком и щурясь на безоблачное небо, словно припоминая. — Попробовала она эту ягодную штуку, что ты приволок, и свалилась с острым приступом. Слишком там много минералов для колониста четвертого поколения. Мы, дилонексианцы, должны следить за тем, что едим, это уж точно.


Ландо снова тряхнул головой — это уже становилось привычкой.


— Но послушай, инспектор, я…


— Называй меня Берни. У тебя сигары не завалялось?


Игрок представил себе большой ящик сигар в своем сейфе на борту.


— Даже если бы они у меня были, то они были бы с Рафы IV, а там сплошняком тяжелые металлы. Для вас смертельно. Ну а шкуры? У меня полный трюм чудесных, выделанных меховых шкур и…


Высохший таможенник снова прервал Ландо, на этот раз подняв руку, и указал на равнины, что их окружали. Ландо знал, что фактически вся планета была равнинной и пейзаж везде такой же, как тот, на который он сейчас смотрел Еще он знал, что раньше по всей окружности планеты беспрепятственно проносились торнадо размером с город. До тех пор пока поселяне не установили гигантские спутники, контролирующие погоду. И заодно это патентованное энергетическое оружие для уничтожения торнадо делало невозможным контрабанду на планете, равно как и не позволяло скрыться, не оплатив счета


— Что ты там видишь, Мак? Тысячи тысяч акров урожая зерна, вот что. Мы его не употребляем в пищу, но его едят местные жвачные, которых едим мы. Глянь-ка сюда — когда ты последний раз видел настоящего владельца шкур? Так посмотри во-он на то здание. У нас шкуры из ушей уже сыплются. Шестьдесят пять процентов пошлины у нас приходится на шкуры, семьдесят пять — на удочки и прочий инвентарь для отдыха, сто пять — на ядовитую фигню, вроде этого желе, что ты пытаешься нам протолкнуть.


Ландо тяжело вздохнул. Сначала — дорогостоящая битва с пиратами, а теперь еще это — и плюс у него вычли пошлину на посадку, разрешение и стоимость заправки.


— Но скажи, ты же капитан Калриссиан? С «Тысячелетнего сокола»? У меня есть тут где-то сообщение для тебя. — Таможенник зашарил по своим объемным карманам и вытащил чип с клавиатурой, на которой он набрал серию цифр и букв.


— Точно! С Осеона, как понимаю. Довольно далеко отсюда, не правда ли? Хочешь получить?


— Ох, хорошо, — уныло ответил Ландо. На самом деле ему было плевать. Все, что он сейчас хотел, так это найти тихое местечко и залечь там на сотню-другую лет.


— Ладно, тринадцать пятьдесят, Мак.


Ландо моргнул. Так это неоплаченное сообщение. Но странно — тринадцать с половиной кредитов вроде маловато за межзвездную связь, но… Он вытащил несколько векселей из кармана.


— Ты не понял, Мак. Тут солидная сумма за межзвездное сообщение. Мы считаем, что ты должен быть доволен, что оно было только на одной планете и не ушло дальше. Но в любом случае, оно стоит тринадцать сотен и пятьдесят кредитов.


— Тогда забудь, — с отвращением заявил Ландо. — Это же настоящий…


Маленький человек усмехнулся.


— За отказ от межзвездных сообщений — штраф в две тысячи кредитов. Нехорошо оставлять их просто так.


* * *

В сравнительной тишине и покое того, что на борту «Тысячелетнего сокола» было кают-компанией, Ландо вставил чип с кодовым сообщением в считывающее устройство. Вытянутое, радостное лицо возникло над прибором.


Для капитана Ландо Калриссиана с «Тысячелетнего сокола»: приветствия и еще раз приветствия! Я — Лоб Арлуфф, Старший администратор системы Осеон. Бьюсь об заклад, что ты обо мне не слышал, но я слышал о тебе, мой дорогой мальчик.


Твоя репутация игрока в сабакк распространилась широко и оказалась полезнее для тебя, чем ты догадываешься. Мои компаньоны и я — небольшая группа любителей игры — хотели бы пригласить тебя сюда, поиграть с нами. Если ты заинтересовался, пожалуйста, назначь время и ставки. Пока ты будешь нашим гостем — для твоего удобства будет сделано все возможное.


С самыми теплыми пожеланиями на будущее, Лоб Арлуфф.


На лице Ландо сама собой начала появляться ухмылка. При таком раскладе он может сократить свои потери. Все, что ему нужно, — это небольшая ставка, когда он доберется до Осеона. Нажатием пальца он включил коммуникатор.


— Вуффи Раа?


Робот был внизу, снаружи, наблюдая за процессом заправки.


— Да, масса? — раздался его голос.


— Не называй меня так.


Он кому-нибудь продаст удочки; тут не было бы расписанной системы налогообложения, если бы не было хоть какого-нибудь рынка, пусть самого завалящего. Плохо, что никому не нужны радиоантенны из звонкого дерева. Впрочем, не без удивления Ландо узнал, что аграрная планета заплатит максимальную цену за содержимое корабельной системы переработки отходов.


— Поднимайся сюда и помоги мне. Нам надо нарезать тысячу шкур и избавиться от нескольких сотен ящиков желе.


* * *

Когда они оказались в атмосфере Дилонексы XXIII, Ландо использовал собственное оборудование для связи, что сэкономило несколько сотен кредитов. Долуфф остался доволен тем, что Ландо был уже в пути, и пообещал игру с высокими ставками в самом шикарном окружении. Игрок привел себя в порядок и облачился в гражданскую одежду, хотя до Осеона было еще несколько дней пути. Ему просто хотелось снова испытать ощущение, что он занимается любимым делом, от которого был вынужден отказаться. И, пока Вуффи Раа управлял кораблем, Ландо засел практиковаться с картами.


Их было семьдесят восемь, пяти мастей: Мечи, Шесты, Фляги и Монеты плюс особый набор карт негативного достоинства. Целью было получить такую комбинацию из двух-трех карт, чтобы в сумме они давали двадцать три очка, не больше. Что особенно затрудняло достижение этой цели, так это то, что карты были «умные» — на самом Деле каждая была сложным электронным чипом, способным в случайном порядке менять свое достоинство. Игрок еще не успел использовать полученную карту, а она уже изменилась. Это приводило к тому, что игры протекали быстро и выматывали нервы, сочетая в себе элементы как умения, так и везения.


Но Ландо считал игру способом расслабиться. Он держал карту и смотрел, как она затуманилась, начала изменяться и перефокусировалась — из Командующего Шестами она превратилась в Тройку Монет. Но будучи выложенными на стол, карты сохраняли свою масть. Это было необходимо для подсчета очков: представьте себе, что выбрасываешь ровно двадцать три только для того, чтобы оно на ваших глазах изменило себя в проигрышную комбинацию.


Следующая карта — Семерка Мечей. Она довольно долго оставалась собой, но в итоге превратилась в Выносливость — одну из негативных карт. Ландо убрал ее обратно в колоду.


Осеон, думал он, мне нужно узнать о нем и о его людях уйму всего. Главным образом — чего там стоят перевозки. Ландо отвернулся от карт и обратился к базе данных. Вот оно, да! Система известна не только богатыми обитателями, но и захватывающими видами в зависимости от сезонов. Осеон был домом Огненного ветра. Многие звездные системы обладали поясом астероидов, где планеты были не сформированы. Круговые орбиты были заняты не мирами, а глыбами камня, которые варьировались в размерах от песчинки до объектов протяженностью в несколько сотен и даже тысяч километров. Некоторые системы имели больше одного такого пояса. у Осеона же не было ничего, кроме этих поясов.


В системе Осеона не было планет вообще — в привычном понимании. Никому не ведомо, что за катастрофа здесь произошла, вероятно, миллиарды лет до пришествия человеческого рода. Возможно, слишком близко подошла блуждающая звезда и ее гравитационное поле исказило процесс образования планет. А может быть, какой-то уникальный элемент в составе системы стал причиной того, что планеты сами по себе взорвались. Или имела место древняя война.


Какова бы ни была причина, солнце Осеона было окружено семью широкими поясами летающих осколков — миллиардов и миллиардов космических тел Самым крупным из этих мирков был Осеон 6845, кусок скалы семи сотен километров в диаметре, испещренный ходами и отверстиями, заполненными шикарными отелями, ночными клубами и дворцовыми резиденциями. Другие астероиды в других поясах были приспособлены под особняки богатых и знатных граждан. Места было много.


Все перечисленное, хотя само по себе было Довольно необычным, не было достаточным для того, чтобы система превратилась в пятизвездочный аттракцион для туристов. Но раз в год (Ландо забыл — в какой системе летосчисления, хотя и читал об этом) солнце системы Осеона начинало испускать крайне необычное неровное излучение (что и послужило основой теории об уникальном элементе, вызвавшем взрыв планет). Когда протуберанцы вырывали узкие ленты испаренного вещества из ближайших астероидов, вся система начинала мерцать и пульсировать, генерируя огромные полотнища переливающегося, ярко сверкающего света. Они тянулись на миллионы километров в длину и ширину, подобно спицам гигантского колеса. Цвета варьировались в пределах спектра, воспринимаемого человеческим глазом, и выходили далеко за его границы с обоих концов.


Скорее всего, во всей обозримой вселенной не было ничего столь же прекрасного и впечатляющего, как Огненный ветер Осеона.


Ландо на скорую руку произвел подсчеты: да, если его удачи хватит, то он и Вуффи Раа будут на месте вовремя. Возможно, что это входило в намерения Лоба Долуффа и он был в этом заинтересован. Как мило: что-то вроде бонуса, который они оба…


КАБЛОМММММ!


«Тысячелетний сокол» содрогнулся всем корпусом. Через иллюминаторы было видно, что звезды вокруг кружатся в безумной пляске, складываясь в бессмысленные узоры. Сигналы тревоги заполнили каюту, раздирая уши пронзительными воплями. В комнату начал просачиваться дым, а случайные мелкие предметы — карты Ландо, его сигары, пара старых носок — летали вокруг, оказываясь в самых непредсказуемых местах, подчиняясь искусственной гравитации, создаваемой на корабле, когда фрахтовик дико кувыркался вверх тормашками.


— Вуффи Раа! — Вцепившись в ближайший прикрученный к полу предмет мебели, Ландо заорал в интерком. — Во имя Края вселенной — что это такое?


Ответа не было.


Помогая себе руками, Ландо медленно продвигался по делающему нелепые кульбиты кораблю, направляясь к мостику. Вой клаксонов отдавался в голове и был почти осязаем. Последние метры коридора пришлось преодолевать, словно вертикальную трубу водостока, карабкаясь по аварийной лестнице. Притом что у корабля постоянно изменялся центр гравитации, подниматься на каждую ступеньку было крайне непросто.


Добравшись до рубки, он обессилено забрался в свое кресло и, безуспешно пытаясь восстановить дыхание, пристегнулся.


Над приборами управления трудились щупальца Вуффи Раа, практически невидимые из-за скорости их работы. Должно быть, это исключительно чрезвычайная ситуация, подумал Ландо, раз даже разносторонне одаренный робот слишком занят для того, чтобы говорить. Под непрекращающийся мотив надрывавшихся сигналов тревоги Ландо начал помогать напарнику, используя недавно приобретенные знания.


Прежде всего они стабилизировали корабль, и он перестал менять свое положение в пространстве. Верх снова стал верхом, а низ — низом. Затем они обнаружили причину взрыва. Он произошел на самом нижнем уровне «Сокола», похоже, что под обшивкой днища. Они опорожнили канистры с противопожарной пеной, после чего вышвырнули весь получившийся мусор в открытый космос. Датчики температуры притихли, несколько красных сигналов сменились зелеными. Сигналы тревоги замолчали, и воцарилась оглушающая тишина.


В итоге Вуффи Раа снова проложил нужный курс, и они возобновили свое движение к Осеону, хотя и на несколько меньшей скорости, чем нормальная крейсерская межзвездная.


— Насколько плохи повреждения? — Ландо начал отстегиваться. Дрожащими руками он отер влажный лоб.


Вуффи Раа осмотрел приборную панель, некоторые секции которой по-прежнему мерцали красными и желтыми сигналами.


— Кажется, несерьезные, масса. Неприятности начались, когда я включил гипердвигатель. Нужно будет его тщательно осмотреть — я не доверяю показаниям дистанционных датчиков.


— Отлично, — отреагировал игрок. — Давай спустимся вниз. Я одену скафандр и…


— Масса, это стандартная процедура, и в таких случаях одному из членов экипажа полагается оставаться у приборов, пока второй…


— Ну и ладно, — в голосе Ландо послышалось легкое раздражение. — Ты оставайся здесь. А я оденусь и…


— Масса, я могу отлично работать в вакууме без всякого снаряжения. Взрывная декомпрессия не доставит мне неприятностей. И я знаю, как варить швы. А вы?


Маленький дроид, конечно же, говорил без выражения, но Ландо представилось, что где-то под блестящей металлической обшивкой у робота есть пара человеческих рук, сложенных на воображаемой груди, а на воображаемом лице — невыносимо самодовольная гримаса.


— Ну и занимайся сам! А я все равно одену скафандр. Мне это кажется здравой мыслью, особенно если ты вдруг откроешь не тот люк. Держи меня в курсе — и не называй меня так!


Вуффи Раа отстегнулся от кресла второго пилота, поднялся и шагнул к задней панели управления.


— Поступим лучше, масса. Посмотрите на монитор рядом с вашим левым локтем.


Повернув голову, Ландо увидел самого себя, хотя картинка была чуть искажена — как если бы широкоугольная линза была слишком близко к наблюдаемому объекту. Цвета казались слегка тусклыми, но игрок сообразил, что в дополнение к обычному он видит изображение еще и в инфракрасном, и в ультрафиолетовом спектрах.


— Я понял: я вижу то, что видишь ты. А знаешь, это может весьма пригодиться: скажем, следующий раз, когда я сяду играть и…


— Но масса, это же неэтично!


— Разве? Ну ладно, мы поговорим об этом позже. А пока давай займемся делом — надо исправить повреждения.


Они оба вышли из рубки и разошлись в разных направлениях.


Спустя десять минут Ландо снова сидел в своем пилотском кресле и смотрел на монитор через прозрачное стекло шлема. Он было подумал о том, чтобы отбросить визор и покурить, но вспомнил страшные слова «взрывная декомпрессия» и воздержался. И они пока еще не знали, как сильно поврежден корабль. Ведь даже если всего лишь пройтись не там где надо, это может привести к тому, что расколется обшивка, а это…


На экране Вуффи Раа добрался до области, где произошел взрыв. В поле его зрения появился сильно поврежденный участок механизма.


— Ха, да это всего-навсего гидравлический подъемник трапа, — вскричал Ландо почти с негодованием. — В этой части корабля нет ничего горючего или взрывоопасного — и какое отношение это имеет к сверхсветовым двигателям?


Угол камеры сместился вниз. Щупальце дотянулось до чего-то, заклиненного между двумя большими рессорами. Предмет пришлось расшатывать и выкручивать, чтобы освободить, после чего робот поднес его поближе к глазу.


— Что это за ситх? — вопросил Ландо интерком.


Непонятная вещь была похожа на пружину — отрезок толстой и широкой проволоки, свернутой кольцами и закрученной вокруг себя. Какая-то смутно знакомая форма — она напоминала пончик, но с добавочным изгибом. Как у кренделька.


— В каком-то роде это кольцо Мебиуса, масса, — наконец ответил Вуффи Раа. — Их использовали в качестве тюнеров, и, как я считаю, это антенна. Масса, кто-то поместил сюда это устройство для того, чтобы засечь переключение двигателей на сверхсветовую скорость. Видите ли, гиперполе, генерируемое…


— Да-да, — нетерпеливо прервал его Ландо. — Но какой в этом смысл?


— А смысл огромный, масса. Особенно если антенна была подсоединена к переключателю, а тот, в свою очередь, был подключен к бомбе.


Игрок обдумал услышанное.


— Ты хочешь сказать, что кто-то просто подошел, присоединил эту штуку еще на Дилонексе, пока мы заправлялись, а когда мы подняли трап, чтобы оттуда убраться, то сами притащили эту дрянь на корабль?


— Что-то вроде этого, масса.


— Бомба. Ты думаешь, они сообразили насчет того желе?


Загрузка...