Глава 7

Под внимательным взглядом хозяина кабинета полковник несколько смутился. Но быстро взял себя в руки.

– Видите ли, товарищ Крылов, Осадчий и сам этого толком не понял до конца.

– То есть как? Внутрь же он как-то попал?

– Тут такое дело, товарищ Крылов… когда Особый отдел вместе с разбитым артполком оказался в окружении, к майору подошел один из бойцов роты связи…

– Так…

– Он рассказал майору, что перед самой войной он недалеко от этих мест ремонтировал линии связи какого-то непонятного объекта. По его словам, это был большой подземный бункер где-то в лесу.

– Он указал его местонахождение?

– Да. И даже показал вход в кабельный колодец. Проникнув в него, сотрудники Особого отдела смогли найти и обычный вход. Их оказалось несколько. Причем – все в разных местах. Были выходы в лес, в близлежащий монастырь и к реке.

– Так-так… Связист, значит…

– Да. В бункере нашли приборы наблюдения – вроде перископов на танках или на подводных лодках. Посты обороны и даже телефонную связь. Была и динамо-машина, которая работала от протекающей поблизости реки. Есть проточная вода, и даже кухня имеется. Только еды нет никакой.

– И что же это за бункер такой?

– Осадчий этого не знает. Вернее – не знал на момент отправки группы капитана Майбороды.

– Вы говорите, что там даже телефоны есть?

– Есть. Только неизвестно, куда ведут их провода. На звонки никто не отвечает.

– А что еще нашел там майор? Может быть, документы какие-то?

– Нет. Никаких документов там не обнаружено. Бункер пуст.

– Но для жизни пригоден?

– Да. В нем сейчас разместился личный состав Особого отдела и взвод охраны. Остальные части расположены в лесу между бункером и противником.

– Как далеко немцы находятся от бункера?

– По-разному. Но ближе тридцати километров никого нет. В лесных деревеньках их гарнизоны не стоят, но патрули бывают часто.

– То есть они и ближе тридцати километров подходят?

– Точно мы не знаем, но, скорее всего, да.

– А сколько народу там всего?

– На момент отправки группы Майбороды – четыреста тридцать два человека. Но постоянно подходят новые. Группами и в одиночку.


Скрипнула металлическая дверь больничного отсека, и в комнату вошли двое. Первый из вошедших имел знаки различия капитана, второй – майора НКВД.

Лежавший на кровати человек приподнялся на локтях, что вызвало инстинктивное движение к нему у сидевшей рядом медсестры.

– Лежите-лежите! – сделал успокаивающий жест майор. – Вы ранены, и вам необходим покой.

По его знаку медсестра встала и вышла в коридор. Майор присел на освободившийся стул. Молчаливый капитан остался стоять у двери.

– Вы просили встречи со мной, – майор пододвинулся ближе. – Что вы хотели мне сообщить?

– Извините, товарищ майор, но… на документы ваши я могу посмотреть?

– Извольте, – ничуть не удивившись, майор вытащил из нагрудного кармана удостоверение личности. – Достаточно?

– Майор Осадчий Игорь Федорович, является начальником Особого отдела … стрелковой дивизии. Да, товарищ майор, мне этого более чем достаточно.

– Встретившим вас бойцам вы назвали мою фамилию и сказали, что говорить будете только со мной.

– Совершенно верно, товарищ майор.

– А у вас, в свою очередь, какие-либо документы есть?

– Нет, товарищ майор. Вы же знаете правило – уходя в разведку, сдавать документы.

– Знаю. Но как же нам тогда быть? Каким образом вы можете удостоверить свою личность?

– Выбрасывая нас сюда, командование предусмотрело и такую возможность, товарищ майор. Учитывая вероятность того, что часть группы может и не дойти до вас, были предусмотрены соответствующие меры опознавания и на этот случай.

– Например?

– Товарищ капитан, – повернулся ко второму гостю лежащий, – там, у входа, стоят мои сапоги. Будьте добры, дайте сюда правый.

– Этот? – майор повертел в руке поданный капитаном сапог.

– Да, товарищ майор. Распорите шов на голенище.

Через минуту майор держал в руке клеенчатый пакет.

– Что здесь?

– Откройте…

В руке майора оказалась неровно обрезанная по краям фотография.

– В левом нижнем углу ваша дочь, Нина. Рядом с ней стоит ваш заместитель по оперативному обеспечению старший лейтенант Могучий. Верхняя часть лица обрезана, но вы должны помнить его усы. Справа от него ваша жена – Ольга Николаевна Осадчая. В протянутой руке, которая находится на удаленной части фотографии, она держала несколько цветов. Ромашки. Снимок сделан перед вашим уходом на фронт.

Рука майора дрогнула.

– Что с ними сейчас?

– Эвакуированы в Казань. Более мне ничего неизвестно.

– Ну что ж… мне этого достаточно.

– У остальных членов группы имелись свои опознавательные предметы. У каждого – свой. Мне неизвестно, что это за предметы или документы. Я знаю только про то, что было у меня.

– Почему обрезано фото?

– Я не знаю. Это было сделано при мне, после того как я запомнил все то, что находилось на удаленной части фотоснимка. Инструктаж проводился индивидуально с каждым из нас.

– Кто проводил инструктаж?

– Старший майор Горбуненко.

Майор искоса взглянул на капитана. Тот молча пожал плечами.

– Хорошо, будем считать, что этого пока достаточно. Ваше имя и звание?

– Старший сержант Лемешев Валерий Петрович. В/ч 00193.

– Что это за часть?

– Отдельная специальная разведывательная рота при штабе армии.

– С каким заданием вы сюда направлены?

– Установить связь вашей группы с командованием. Оказывать вам помощь в выполнении поставленной перед вами задачи.

– Характер задачи?

– Это знал только командир.

– Его имя и звание?

– Старший лейтенант Обручев, Игорь Михайлович.

– Где он сейчас?

– Не знаю, товарищ майор. Последний раз я его видел перед тем, как он разделил нашу группу.

– Почему?

– У нас на хвосте сидели немцы, а в группе осталось всего четыре человека. Один радист погиб при высадке. Командир приказал мне остаться, а сам вместе со вторым радистом и еще одним бойцом попытался вырваться из окружения. Я просидел в укрытии два дня. После этого, согласно полученному приказу, попытался найти вас самостоятельно.

– Вы знали, где нас искать?

– Старший лейтенант сказал – иди к монастырю. Там есть наши посты, они проводят тебя к майору.

– Так.

– В лесу меня ранил снайпер.

– Почему вы так решили?

– Выстрела не было слышно. Сначала в меня попала пуля, я упал. И только потом прилетел звук выстрела. Стреляли издалека, и это не мог быть обычный стрелок.

– Возможно… Связь должна была быть осуществлена только по радио?

– Нет. Был еще и резервный канал.

– Какой?

– Здесь есть еще наши. Агентура глубокого залегания. Старший лейтенант сказал, что они тут что-то охраняют.

– Что же?

– Я не знаю. Но мне известно, каким образом вы можете выйти с ними на связь.

– Так… Хорошо… А остальные члены вашей группы? Ставилась ли перед ними аналогичная задача?

– Мне ничего про это неизвестно, товарищ майор.

– Вы не знаете, уцелел ли кто-нибудь еще из вашей группы?

– Не знаю. Скорее всего, нет. Иначе они тоже были бы уже здесь…


Хозяин кабинета прошелся от стены к стене. Вернулся к столу и взял с него какую-то папку.

– А что за секретные документы находятся в распоряжении майора Осадчего?

– Там вообще история достаточно странная, товарищ Крылов. Неподалеку от монастыря группой майора Осадчего был обнаружен труп человека. Он был одет в танковый комбинезон, сильно обгорел. При нем и были найдены эти документы.

– Эти? То есть указанный вами ящик – это еще не все?

– Извините, товарищ Крылов, – вступил в разговор генерал-лейтенант. – Помимо ящика имелись еще и сопроводительные документы, удостоверение личности… еще какие-то, уже не столь значимые бумаги. Часть документов тоже обгорела, и восстановить их содержание Осадчий имеющимися у него средствами не может.

– А отчего обгорел труп?

– Неизвестно. Никакой техники поблизости не оказалось.

– Откуда же он туда попал?

– Видимо, был вынесен или вывезен еще кем-то.

– И брошен в лесу с секретными документами… Хм-м! Вам это не кажется странным, товарищ генерал-лейтенант?

– Да, товарищ Крылов, у нас тоже имелись сомнения на этот счет. Но текст сопроводительного документа… он не оставляет нам никаких… никаких вариантов для раздумья. Ящик необходимо вернуть любой ценой! Именно такой приказ и был нами получен.

– Да… понимаю… – Крылов открыл папку и выложил прямо на маленький столик несколько бумаг. – Полюбуйтесь…


Генерал-лейтенант поднял бумаги.

– Состав группы… семь человек, два радиста. Особые приметы… Старший группы – старший лейтенант Обручев, Игорь Михайлович, командир взвода отдельной роты…


Его лицо стремительно побелело, и выпавшие из рук бумаги упали бы на пол, если бы внимательно следивший за ним полковник вовремя не перехватил их.

Рогов рванул рукой ворот кителя.

– Что… что это такое… откуда…

– Это донесение было получено абвером перед вылетом вашей спецгруппы. В нем указаны все приметы членов группы, их имена, фамилии и звания. Описан характер задания и все прочее, – теперь хозяин кабинета выглядел совсем по-другому. Куда-то исчезли неторопливость и несобранность в движениях, внимательные серые глаза фиксировали каждую мелочь. – У вас есть какие-либо соображения по этому поводу, товарищ генерал-лейтенант?

– Нет… никаких соображений у меня нет… сейчас нет.

– Полковник! Налейте воды товарищу генералу.

Гордеев торопливо налил стакан и протянул своему начальнику. Тот благодарно кивнул и в два глотка осушил посуду.

– Вам легче? – участливо поинтересовался хозяин кабинета. – Может быть, вызвать врача?

– Спасибо… не надо, я уже пришел в норму…

– Да? Тогда продолжим… У вас, товарищ полковник, какие-то соображения есть?

– Где-то совсем рядом сидит предатель.

– Вы знаете, я вот об этом тоже как-то сразу подумал… – сокрушенно кивнул Крылов. – Да… только вот не могу взять в толк – как это вы вдруг так обмишулились, товарищи? Что случилось? Вы опытные разведчики, не первый год в строю – и такая невнимательность?

– Он не у нас сидит, товарищ Крылов.

– Это почему так? – собеседник заинтересованно поднял голову. Удивленно повернул голову и генерал-лейтенант.

– А вот, посмотрите, – полковник подал Крылову самый первый лист, – тут написано, что Обручев командир взвода отдельной разведроты, так?

– Ну… так и написано. И что?

– Он заместитель командира роты. И был назначен на эту должность непосредственно перед вылетом. Я сам на него представление писал.

– И что?

– Оно так и осталось у меня на столе, не успел его в кадры отправить, забегался… Но сам старший лейтенант об этом знал, и ребята его знали. Даже и поздравить его все успели. Если бы шпион у нас сидел, так и он бы тоже про это знал.

– Хм… не лишено смысла. Но, тем не менее – немцы знали про группу и успели ее перехватить.

– Всю?

– Всю.

– Опять нестыковка, товарищ Крылов. По данным местного подполья, один человек сумел уйти. Я прямо перед выездом эту информацию получил, уже в машине прочел. Полицаи проболтались, а кто-то из подпольщиков это и услышал. Я вам, товарищ генерал-лейтенант, тогда хотел еще сказать, да мы уже приехали, вот и не успел… – повернулся Гордеев к своему начальнику.

Тот благодарно кивнул. На его щеках уже стал проступать легкий румянец.

– А у немцев написано прямо – уничтожено семь парашютистов. И даже фото есть, только у меня их нет. Не передашь такие вещи по радио, не придумали еще у нас такой техники, – покачал головою хозяин кабинета. – Я нашему человеку верю, врать он не будет. Да и помимо этого… вот, посмотрите…

– У них есть свой агент рядом с Осадчим? – прочитав бумагу, поднял вопросительный взгляд на Крылова полковник.

– Ну, во всяком случае, так докладывает полковник Кранц.

– И что же он успел ему уже сообщить?

– Этого мы пока не знаем.

– А… можем узнать, товарищ Крылов?

– Можем. Но сейчас, – Крылов налил себе еще чаю, – у нас с вами одна задача – быстро вывести оттуда Осадчего и его людей.

– А как же…

– И ящик ваш вынести, это уж само собой разумеется. Если бы не просьба наркома… – хозяин кабинета покачал головой, – то тащили бы его оттуда своими силами…

Загрузка...