Оставшись одна, Снофф сосредоточилась, затем закрыла глаза – и открыла их уже в молочно-белом непроницаемом тумане, с которого начиналась работа над каждым ее сновидением. «Отправимся туда, где все началось», – решила мастерица и щелкнула пальцами. Сквозь туман начали проступать контуры лавки. Удивительно, но даже знакомые вещи во сне всегда выглядят чуть-чуть по-другому: стеклянная обезьянка на стойке стала попугаем, у махтанского ковра откуда-то взялась затейливая бахрома, а голубая полоса на подоле платья мастерицы превратилась в оранжевую. «Я сидела с книгами», – припомнила Снофф и опустилась в любимое кресло. Во сне оно казалось намного мягче. «А он… он стоял здесь». Щелчок – и перед ней возникла неподвижная фигура господина Рама в дорожном камзоле и широкополой шляпе.
– Шляпу долой, – пробормотала Снофф, разглядывая фантом. У мастеров сновидений превосходная зрительная память, но в этот раз ошибиться уж точно не хотелось. – И будь любезен, голубчик, подними-ка подбородок…
– Не очень-то вежливо, мастерица, – укоризненно заметил фантом, приходя в движение.
От неожиданности Снофф вздрогнула и тут же усмехнулась. «Схожу к лекарю, попрошу что-нибудь от нервов», – решила она и снова прищелкнула пальцами:
– Говорящий ты мне не нужен, оставайся просто фанто…
– Нет-нет, так не пойдет, – рассмеялся фантом. Он снял шляпу, по-хозяйски опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Довольный произведенным эффектом, он улыбнулся остолбеневшей Снофф.
– Милая моя, неужели вы всерьез решили, что можете без моего согласия взять и увидеть меня во сне?