Ледяная синева

Глава первая

Космопорты Ливадии всегда поражали тишиной и налетом провинциальности даже путешественников, прибывающих из весьма отдаленных уголков Империи, иной раз не отмеченных на звездных атласах как обитаемые миры. А сегодня особенно.

Впрочем, ничего удивительного.

Во-первых – Ливадия, четвертая планета в системе Ирия, большей частью была всего лишь таможенным форпостом, где следовало пройти досмотр, получить разрешение на въезд, а заодно подготовиться к появлению в приличном обществе. Для этого в отелях, рядом с космопортом, круглосуточно работали косметические салоны, парикмахерские, сауны и всевозможные магазины, где можно было приодеться с ног до головы по последней моде. Потому что вальяжно плывущий по ее небу и отлично видимый в любое время суток зелено-голубой шарик третьей планеты системы Ирия – был Эдемом. Святая святых, мечтой каждого гражданина, столицей и сердцем Империи Тысячи Солнц.

Во-вторых – в дни больших праздников поток пассажиров стихал сам собой. Все, кто мог позволить себе не работать, готовились к торжеству заранее. Чтобы сполна насладиться не столь уж частым в последние годы узаконенным бездельем.

А начавшиеся позавчера торжества были одними из самых больших, не считая дня рождения Императора и Нового года… Ровно сто лет со дня старта первой Внеземной экспедиции «Терра Нова».

К празднествам готовились с размахом и помпой, на время отменив именной указ Е.И.В. о повсеместной и строгой экономии. Буквально все, кто имел к этому отношение – оформители, устроители балов, пиротехники, артисты, сценаристы и режиссеры… проще говоря, все деятели шоу-бизнеса и даже обычные балаганные шуты – обещали удивить и потрясти.

Тихон ни за что не отправился бы в дорогу в такой день, но хитрецы перевозчики, понимая, что могут остаться на неделю без клиентов, снизили цены на билеты в выходные почти на треть. Вроде как бы предоставляя возможность и малоимущим слоям населения сняться с насиженных мест, дабы хоть раз в году ощутить себя гражданами Великой Космической Империи. Свободными людьми, а не рабами, приговоренными к пожизненному прозябанию на одной планете… Поэтому после долгих внутренних монологов и колебаний возможность существенно сэкономить взяла верх над желанием напоследок хорошенько оттянуться вместе со школьными друзьями.

Хотя, если быть предельно честным (а зачем лукавить перед самим собой?), самую тяжелую гирьку на весы бросила ссора с Лерой…

После того, как девушка узнала о намерении Тихона отправиться в Эдем, для поступления в военное училище, отношения между ними стали весьма прохладными. Ничего не говоря прямо, она все чаще бывала слишком занята по вечерам с младшими братишками… То чувствовала себя неважно. То находились какие-то совершенно непредвиденные, но до крайности важные дела.

Последней каплей стала эсэмэска, сообщающая, что Лера пошла проведать заболевшую подругу. Ту самую, с которой Тихон как раз в этот момент разговаривал о подготовке к выпускному балу. И тогда парень понял, что в родном городе его больше ничто не удерживает.

Взбрыкнул, конечно. Он ведь так и не объяснил Лере настоящую причину столь внезапного решения избрать карьеру военного. Вот она и подумала, что Тихон ухватился за единственную реальную возможность выбраться из провинциальной глуши. И ради этого пожертвовал даже любимой. А с другой стороны, значит, не очень-то оно ей было надо, его объяснение, если дольше чем за месяц у девушки не нашлось времени для откровенного разговора. Ну и черт с ней… Как говорят воздухоплаватели: «Меньше балласта – лучше подъемность».

Он же не виноват, что разрекламированный перед завершением учебного года набор в космодесантные войска совпал с совершенно неожиданно полученным известием об отце. И пусть призрачный, но все-таки шанс найти его мог бы только у старинного друга их семьи – полковника Мирского, служившего сейчас в столице. Но о таком деле не попросишь по скайпу и тем более не отправишь на «мыло». А перелет только ради встречи с ним был семье фон Виден не по карману, даже с праздничной скидкой. Зато абитуриентам, прошедшим первичное тестирование в военных комиссариатах по месту проживания, полагался один билет с открытой датой. Уверен в себе – лети за казенный счет. Сомневаешься – береги до возвращения… Хоть какое-то утешение.

Правда, говорят, что за последние два года, с первого столкновения с эннэми, обратно домой никого не отправляли.

Тихон тест прошел… Возможно, помогло то, что он, прежде чем переться в столицу, все же связался с дядей Женей. Благо повод был самый настоящий – как оказалось, полковник Мирский командовал тем самым Высшим Императорским училищем звездного десанта, куда он хотел поступать. А, возможно, Космофлот Империи действительно отчаянно нуждался в притоке добровольцев. Впрочем, даже при равных условиях набора, городской военкомат не мог выдать отрицательную характеристику серебряному призеру межконтинентального чемпионата Земляники по рукопашному бою среди юниоров…

Тихон путешествовал налегке, поэтому досмотр прошел быстро. Мельком взглянув на монитор от сканирующей рамки, молодой таможенник, едва на пару лет старше Тихона, но уже с петлицами лейтенанта, приветливо кивнул и, сделав заговорщицкое лицо, негромко произнес:

– Не возьмут в десантуру, не тушуйся. Подавай документы в таможенную службу. К нам прием на неделю позже заканчивается. Как раз успеешь.

– Спасибо, – машинально поблагодарил его Тихон. Сперва удивился, а потом понял: парень его возраста, из провинции, без багажа, явно не из богатой семьи, может быть только абитуриентом. Кивнул таможеннику еще раз и вышел в общий зал космопорта. Где первым делом огляделся в поисках терминала связи.

Видимо, чтобы никто, даже случайно, не забыл о празднике, мониторы в залах ожидания космопорта демонстрировали видеозапись доклада профессора Преображенского «Вехи космического пути». Сделанного им двадцатого апреля две тысячи сто сорокового года, то есть три дня тому назад, на открытии нового здания музея Космофлота.

«…2019 год вошел в историю человечества успешным проведением General Electric заключительных испытаний, подтверждающих абсолютную безопасность использования реакторов “холодного” ядерного синтеза (ХЯС). Что окончательно разрешило все вопросы энергетического обеспечения производства и быта.

2020-й важен переводом производственных мощностей завода аккумуляторных батарей Powerwal-10 и Powerpack-100, изготовляемых в Неваде с 2018 года по технологии Илона Маска, на его же новейшую разработку — Powerstation-1М. Новые аккумуляторы компании Tesla, практически сохраняя прежний вес и размер, имели энергоемкость до 1МВт-часов…»

Тихон недоуменно пожал плечами. Ничего нового профессор не рассказывал. Все это можно прочитать в предисловии к учебнику общеобразовательной школы по истории Космической Эры. Он до сих пор наизусть помнил большую часть его содержания.

Желая проверить собственную память, Тихон закрыл глаза и вызвал в воображении страницу из учебника.

«В 2022 году стартовала программа японской корпорации Toyota Motor Corporation и южнокорейской Hyundai Motor Company по разработке реакторов ХЯС малой мощности, пригодных для машиностроительной индустрии, как источников питания автомобильных электродвигателей. С использованием стандартных топливных элементов производства General Electric, разработанных для мобильных электростанций мощностью от 25 до 100 КВт.

Программа успешно завершена в марте 2023 года. Всего на месяц опередив подобную партнерскую разработку немецкого Volkswagen Konzern и американской корпорации General Motors.

Как и следовало ожидать, азиатские ученые пошли путем миниатюризации силового агрегата, а практичные немцы и американцы – интересовались мощностью и КПД двигателя.

В результате первые промышленные образцы автомобильных энергоблоков ХЯС японских и корейских изобретателей ТН-3 (без топливного элемента и защитного кожуха) весили чуть больше пуда, а размерами не превышали толстый альбом. ТН-3, снаряженный топливным элементом GE-0,1, вырабатывал энергии достаточно для передвижения легкового электромобиля Tesla Model S на расстояние до 15 000 км или на два месяца непрерывной работы электродвигателя на холостых оборотах.

Совместная немецкая и американская разработка – VG+ оказалась гораздо крупнее и мощнее. Их энергетический агрегат весил почти 50 кг и имел размеры бытовой микроволновой печи. Зато, снаряженная тем же унифицированным GE-01, установка производила энергии достаточно для 12-тонного Renault Maxity Electric для преодоления тех же 15 000 км.

Таким образом, оба агрегата, даже с учетом повышенной себестоимости первого потока, оказались на порядок экономичнее, автомобилей, оснащенных электродвигателями с аккумуляторным питанием. Не говоря уже о технике, укомплектованной комбинированными двигателями или ДВС. Даже без учета налога на охрану внешней среды.

Оставалось решить вопрос с защитой, которой, согласно требованиям Международных норм обеспечения безопасности жизни и труда, необходимо оснастить каждую установку ХЯС, которая может эксплуатироваться в густозаселенных районах. Независимо от мощности. А вес такого защитного кожуха в десятки раз превышал вес самого энергоблока. И если лишняя тонна для грузовика особо не влияла на эксплуатационные качества, то дополнительные 350 кг серьезно усложняли производство легковушек среднего класса и меньше, что не могло не сказаться на цене. Тем самым придержав экспансию реакторов ХЯС в автомобилестроении.

Но прошло всего лишь несколько лет, и уже в 2024 году Элиас Товба, австрийский физик-теоретик, в соавторстве с русским ученым Даниилом Лариным, собирает первую работающую модель генератора антигравитационного поля. Испытания прибора заканчиваются трагедией, приведшей к гибели ученого»[1].

Убедившись, что не зря согласился на дополнительный чип и расширенная память не подводит, Тихон внес оплату за один импульс и стал набирать текст сообщения.

«Здравствуй, мама. Я долетел нормально…»

Импульс вмещал до пятисот знаков, и отправлять полупустое письмо было глупо. Тем более, никто не занимал очередь, и можно было не торопиться. Парень задумчиво потер переносицу и добавил еще пару слов:

«…Все хорошо. Обнимаю. Целую».

Получалась полная ерунда. Что за телячьи нежности? Во-первых, не прошло и двух суток, как он вышел из дома. Во-вторых, зачем маме его поцелуи? Она вечно спрашивает только об одном, «когда он поел и как себя чувствует?» Тихон стер последние слова, поднатужился и настрочил:

«Я здоров. Поел. Как только устроюсь в училище – свяжусь по видео».

Да что ж такое… Полный бред. Зачем посылать сообщение гиперпространственной связью на расстояние в сотни световых лет о том, что и так уже было обговорено не один десяток раз. При этом еще и врать. Поесть он только собирается.

Злясь на себя, что не может написать матери нормальное письмо, Тихон стер весь текст и написал заново максимально кратко.

«Привет, мама. Пишу с космопорта Ливадии. Я здоров. Таможню прошел. Жду челнок на Эдем. Не волнуйся. Все хорошо. Тишка…»

Понимая, что и на этот раз у него получился не шедевр эпистолярного жанра, но начинать в третий раз было выше его сил, парень торопливо закрыл папку и нажал «отправить». Терминал издал мелодичный звон, мигнул и высветил на весь экран какую-то очередную рекламу то ли spa-салона, то ли сауны. Во всяком случае, девчонка там снималась вполне на уровне. Располагая воспользоваться услугами. Если деньжата водятся.

По завершении всех положенных процедур из космопортов Ливадии на Эдем можно было попасть межорбитальным грузопассажирским челноком. Или – для тех, кто может себе обеспечить путешествие с комфортом – через пункт ТФ-перехода.

Так что услугами телепорта пользовались в основном чиновники достаточно высокого уровня, но не дотянувшие до разрешения садиться непосредственно в портах Эдема. Замы министров, помощники сенаторов, толстосумы из первого десятка богатеев в провинции, но чьи доходы в общем рейтинге Империи занимали места во второй сотне. А также служивый люд, путешествующий по казенной надобности и за казенный счет. Если казна считала нужным.

Как ни подмывало желание хоть раз испытать ощущение переноса, Тихон всего лишь поглазел на двухцветную кабинку портала (зеленая – вход, желтая – выход) и пошел к кассам межорбитальных катеров. Перелет челноком занимал не больше часа, а билет на борт стоил всего полдублона. То есть почти в десять раз дешевле, чем цена за возможность мгновенно оказаться в столице. И вполне сопоставимо с ценой ужина в хорошем ресторане.

Второй раз подумав о еде и прислушавшись к урчанию в животе, Тихон решил, что подкрепиться действительно не помешает. На звездолет проносить пищу запрещено, а комплексным обедом, что подают на борту звездолета, можно накормить разве что кошку…

Не из-за экономии… Что мешает перевозчику поднять цену за проезд на стоимость большей порции?.. А чтобы стюардессам потом меньше пришлось возиться с уборкой спальных помещений. Несмотря на все потуги медицины, коварный кинетоз поселился на космических лайнерах с той же непринужденностью, с которой когда-то изводил пассажиров морских судов. Так что последний раз досыта Тихон обедал еще дома. И интерактивный рекламный щит, изображающий бравого космодесантника, смачно уплетающего за обе щеки огромный бутерброд, – особенно бегущая по краю стрелка, указывающая направление и расстояние до ближайшего кафе, – оказался весьма кстати.

«Добро, добро… уговорил, – мысленно ответил парень внутреннему голосу. – Только уточню сперва расписание челноков. Мало ли какие сюрпризы могут внести в расписание на праздничные дни…»

Сюрпризов не оказалось. Рейсовые шаттлы сновали взад-вперед каждые два часа. А кроме большегрузов, свои услуги попутчикам предлагали и частные извозчики. Так что можно было спокойно отобедать, а уже потом воспользоваться оказией. Опять-таки дешевле, чем через кассу. Так что можно побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.

Второй этаж космопорта был превращен строителями в одну огромную смотровую площадку. Сперва Тихон решил, что его накрыли стеклянным куполом. Но, не видя рам и по легкому дрожанию воздуха вдоль периметра, как в зной – сообразил, что все гораздо проще. Для удобства путешественников и защиты от непогоды знание спрятали под силовое поле. Полностью сохранив ощущение открытого пространства. Должно быть, возможность полюбоваться пасторальной красотой Эдема на жителей индустриальных систем производила неизгладимое впечатление. Особенно звездной ночью…

Вот только Тихон вырос в другом мире. И чем-чем, а небом его не удивить. Хоть над полями, хоть над сенокосами… Насмотрелся до оскомины… Иной раз, особенно в жатву – неделями ночевал прямо на поле. Не оставалось сил добраться домой. Мать ужин к комбайнам выносила. И он ел не выходя из будки оператора… не отрываясь от мониторов. Роботы, конечно, умные машины, но не больше. В нештатной ситуации просто остановятся и будут ждать команду. Причем нештатной они могут посчитать зайца, разомлевшего в зной и сослепу метнувшегося в жатку.

Если ножом не задело, зайчишка тут же умчится прочь, а комбайн будет стоять до перезагрузки программы. Хоть год…

Архитектор, придумавший дизайн космопорта, не стал заморачиваться отдельной планировкой для ресторана или кафе, а небрежным росчерком расположил по левую руку от входа стойки баров с обслуживанием, справа – приманивал клиентов яркими голограммами целый каскад терминалов автоматических кухонь. От известных всей обжитой Вселенной «Трех толстяков» до самой простенькой, имеющих всего десятка полтора программ, «Чудо-печки». Начало производства которых совсем чуть-чуть опережает первый полет в другую звездную систему.

Как всякий провинциал, Тихон слегка робел в оживленных местах, – хотя, конечно же, никогда бы в этом не признался, – поэтому барные стойки, где чинно обедали десятка два пассажиров и несколько «встречающих-провожающих» компаний, он отклонил с ходу. Да и вообще, он еще только направился в сторону эскалатора, а уже знал, что закажет.

Когда-то давно, в прошлой жизни, которая еще была детством, мама всегда готовила к приезду отца его любимые чебуреки. Премьер-майор Ион фон Виден командовал одной из групп быстрого реагирования в Службе спасения Космофлота. Спасатели несли дежурства в постоянной боевой готовности, три месяца через три, два из которых, вместо отдыха, уходили на карантин, акклиматизацию и тренировки. Базировалась группа отца на орбитальной станции, где-то в районе Альфы Центавра. Точнее он никогда не рассказывал, мрачно отшучиваясь: мол, кто слишком много знает, скоро состарится… А то и не доживает до преклонных лет.

Четыре года назад мама тоже нажарила дюжины две огромных, хрустящих чебуреков и стала накрывать на стол. Отец никогда и никуда не опаздывал. Но в тот день из приземлившегося на парковке возле дома пинаса вышел незнакомый офицер… Фельдъегерь Третьего отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии. Сухо уточнил, кем мама приходится премьер-майору фон Видену, вручил запечатанный конверт, откозырял и торопливо вернулся к катеру. Запрыгнул внутрь и сразу взлетел. Словно убегал от преследования. Хорошо хоть не на форсаже…

Мама провела катер удивленным взглядом, потом распечатала конверт. Внутри была маленькая зеленая флешка и файл с несколькими страницами печатного текста.

– Прочитай, что там, Тихон… – мама протянула файл. – У меня глаза слезятся… от лука, наверно.

Это было весьма странно, потому что лук сегодня резал Тихон. Но у мамы так дрожал голос и руки, что парень ничего не сказал.

Сперва, пока смысл написанного не достиг сознания, он читал внятно и громко… Потом буквы заплясали на листе, стали разбегаться, прятаться друг за дружку, и Тихон, всегда гордившийся фотографической памятью, сумел запомнить только общий смысл написанного.

Во-первых, это было извещение семьи о том, что премьер-майор Ион фон Виден арестован, осужден за нарушение присяги, разжалован в рядовые и приговорен к смертной казни.

Во-вторых, что приговор окончательный и обжалованью не подлежит.

В-третьих, что такого-то числа сего года приговор приведен в исполнение. Тело преступника кремировано, а его прах, согласно последней воле осужденного, развеян на орбите. Фотокопия собственноручно написанного заявления фон Видена прилагается.

– На какой орбите? Орбите чего? – казалось, маму сейчас беспокоило только то, что канцелярия даже не озаботилась более точно обозначить место «захоронения» отца. – Им что, трудно было дать точные координаты? Куда нам теперь лететь?..

Ответ на этот вопрос имелся на следующей странице. Где семье государственного преступника предписывалось в двадцать четыре часа покинуть занимаемую служебную жилплощадь и поселиться в родовом имении фон Виден, на планете Земляника, системы Медника.

С того дня мама больше никогда не жарила чебуреки.

Углубившись в горькие воспоминания, Тихон совсем потерял связь с реальностью, и когда уселся за стол, совершенно равнодушно взял с тарелки отлично прожаренный и издающий умопомрачительный запах золотистый чебурек.

Позже можно было, конечно, перечитать текст оповещения более внимательно. Особенно после переезда. Но Тихон с матерью так и не решились прикоснуться к ним во второй раз или открыть файл с фотокопиями. Словно не желая впуститьэто в их жизнь. Не давая известию обрести черты реальности… И ведь оказались правы. Примерно через две недели на электронную почту Тихона пришло короткое сообщение от неизвестного абонента, с запароленным обратным адресом.

«Посчитай до десяти…»

Выглядело как глупость или шутка, банальный нетовский спам, от которого полностью не получается защититься никакими фильтрами. Но!.. Именно этой фразой всегда отвечал отец, когда Тихон приходил спрашивать совета, как правильно поступить в той или иной ситуации. Неизменно прибавляя: «Если последствия твоего поступка не ведут к необратимым последствиям – попробуй. Не получится, заработаешь опыт и отмотаешь все обратно. Ну, а если переиграть не получится – сто раз подумай, сынок. На то человеку голова и дадена. Не только для ношения гермошлема. И еще запомни – необратима только смерть, все остальное можно исправить. Если сильно захотеть».

А еще через три дня в почтовый ящик Тихона упал типовой рекламный файл из военкоматовской рассылки. С единственным отличием от массовой продукции. На этом баннере бравый зазывала в ряды Космофлота был не в форменном берете, а пилотке официала Спас-флота!

Опустив пластиковую тарелку в утилизатор, Тихон пошел обратно к эскалатору, решив, что с таким настроением, чем быстрее он доберется до дяди Жени, тем лучше. Стало быть, нечего зря время терять. На какое-то мгновение он даже подумал о телепорте, но здравый рассудок успел взять верх над эмоциями…

– Ой! – громкий, возмущенный вскрик прозвучал совсем рядом, привлекая внимание Тихона.

Быстро оглянувшись, он успел увидеть, как какой-то парень, с длинными волосами, одетый в модный в этом сезоне спортивный костюм-хамелеон, произвольно меняющий объем и цвет, выхватил из рук девушки, поднимающейся эскалатором вверх, сумочку и ломанулся вниз по параллельной дорожке.

Расчет вора был достаточно прост. Молодые девушки, да и не одни они, не настолько хладнокровны, чтобы в считанные секунды сообразить, что случилось, и привлечь внимание окружающих. Обычно потерпевшая издает нечленораздельные вопли, возмущенно размахивая руками, и если нет очевидца, случайным прохожим трудно понять, что происходит, и оперативно задержать вора. А те, кто бросается к пострадавшей на помощь, не понимая сути, только мешают ей указать на преступника… Тогда как движущиеся ступени эскалатора с каждым мгновением увеличивают дистанцию между вором и жертвой. Пара-тройка секунд, парень окажется внизу, завернет за угол, а там… пиши пропало.

Вот только на этот раз хитрецу не повезло. Убегать пришлось мимо Тихона, и тот не упустил шанс. Правда, действовать пришлось быстро, без подготовки. К тому же в правой руке был кейс с собственными вещами, бросать который под ноги не хотелось. Поэтому, решив, что имущество для девушки важнее, чем задержание воришки, Тихон не стал ловить беглеца за одежду, рискуя промахнуться из-за особенностей «хамелеона», а вцепился в сумочку.

Вор по инерции пронесся мимо, дернул добычу за ремешок на себя, но Тихон устоял и сумочку не выпустил. Материал стилизованного под бечевку ремешка нагрузки не выдержал и лопнул.

Обозвав Тихона нелицеприятными для любого парня словами, похититель, понимая, что удача от него отвернулась, бросил на землю обрывок ремешка и припустил прочь со всех ног.

Если б воришка не ругался, Тихон, скорее всего, удовлетворился бы результатом. А теперь он оскорбился уже за себя.

– Ах, ты ж тля…

Прижимая к груди свои и чужие пожитки, он перепрыгнул через несколько ступеней и рванул за вором.

– Стой! Врешь… не уйдешь…

Тихон бегал стометровку за десять секунд и имел все шансы догнать беглеца, если б в ситуацию не вмешались высшие силы в лице полицейского, возникшего перед парнем так неожиданно, словно сидел в засаде. Причем под полом. Тихон едва-едва успел затормозить и избежать столкновения.

– Добрый день, господин хороший… А куда это мы так несемся? Судя по радару, первая космическая. Не меньше. Решили на Эдем без шаттла добраться?

– Вор… – чуть задыхаясь, торопливо ответил Тихон, не отрывая взгляда от удаляющейся спины и машинально пытаясь обойти полицейского.

– Где? – лицо полицейского построжело.

– Да вон же… – Тихон подбородком указал направление, но пока страж порядка оглядывался, вор успел скрыться за углом. – Всё… Ушел… – констатировал парень.

– Угу… – понимающе кивнул полицейский и взял его за локоть. Слишком крепко для совпадения. – А что украли?

– Сумочку у девушки… – Тихон попытался развернутся к эскалатору, но полицейский удержал.

– Спокойнее, молодой человек. Не надо резких движений. Не эпатируйте публику. Сумочку, говорите… Не ту ли самую, что у вас в руках?

– Что?.. – Тихон захлопал глазами. – Ах, да… Именно. Он выхватил ее у девушки и бросился бежать. Мимо меня. Вот я и успел сумочку отобрать, а воришка убежал. Почти догнал, но все же не успел.

– Не успели, значит… – как бы осуждающе произнес полицейский.

«Так ты же мне и помешал, остолоп…» – чуть не брякнул Тихон, но сдержался. Задевать полицейского себе дороже.

– На документики ваши позволите взглянуть?

Вообще-то проверка документов входит в прямые обязанности стражей правопорядка. Тем более в непосредственной близости от столицы. Но что полицейский, вместо того чтобы как-то посодействовать поимке вора, начнет устанавливать личность Тихона, показалось парню чудовищной несправедливостью. Ну да ничего не поделать, как говорится, dura lex, sed lex…

Тихон пожал плечами и наклонил голову.

Полицейский провел рукой над его затылком, вживленным в ладонь сканером, считывая с чипа личности всю открытую для поверхностного контроля информацию. Более глубокое сканирование могло производиться только по постановлению суда. Полное – в исключительных случаях и после вынесения приговора.

– Так-с… Регистрации, как я понимаю, нет…

– Откуда. Я же только что прилетел.

– Понятно… Только прилетели, а уже безобразничаете.

– Простите, но…

– Господин полицейский! А что это вы себе позволяете? – звонкий девичий голос звучал для Тихона знакомо и не менее возмущенно, чем в тот миг, когда из ее рук вырывали сумочку.

– Не вмешивайтесь, барышня… – зрелый женский голос напоминал кваканье жабы. – Полиция знает, что делает.

– Это вы не вмешивайтесь, сударыня… Шагайте дальше, а то на шаттл опоздаете… – отбрила прохожую матрону девушка, а в интонациях добавилось едкости. – Итак, господин полицейский, я, кажется, к вам обращаюсь?! Извольте назвать свой номер и отвечать, как полагается.

«Ого, а девчонка, судя по манерам, явно из общества… – подумал Тихон. – Вон какой тон. Или в столицах все такие? Впрочем, что в этом удивительного. Здесь из простонародья наверняка только прислуга. Да и та, если что, хозяину пожалуется. Ну и, конечно же, низшие чины полиции».

Ощущая некое злорадство, Тихон с любопытством посмотрел на полицейского. Конечно же, он не ожидал увидеть, что страж порядка встанет по стойке смирно перед какой-то пигалицей, но все же. Девушка, похоже, тоже ждала чего-то такого.

А вот страж порядка повел себя иначе. Он немного помолчал, а потом спросил:

– Это ваша сумочка, барышня?

– Моя…

– Тогда пройдемте в отделение.

– Зачем?

– Будем оформлять опознание, задержание и изъятие…

– Какое еще «опознание»?! – щечки у девчонки алели, как раскаленная печка. – Какое «изъятие»? И какое, к чертям собачьим, «задержание», если вор убежал, а вы схватили человека, вся вина которого заключается в том, что он пытался мне помочь!

Но вся ее пламенная речь не произвела на полицейского никакого впечатления.

– Барышня, не надо повышать голос в общественном месте. Прошу прощения, но все эти подробности вы можете изложить господину следователю. Так что в ваших же интересах пройти со мной в участок. Быстрее закончим с формальностями, быстрее получите вещи обратно.

О том, что Тихона тоже отпустят быстрее, страж порядка не упомянул. Либо это подразумевалось само собой, либо – не обсуждалось вовсе.

«Ну, здравствуй, столица Тысячи Солнц… – удрученно подумал парень. – Похоже, ты мне совсем не рада, если вот так привечаешь, еще с порога»

Глава вторая

Георг IX выглядел недовольным и хмурым, а устремленный вдаль взгляд государя исполнен мрачного покоя. Так путешественники глядят на надвигающийся шторм или песчаную бурю, когда все возможные предосторожности уже приняты, а уклониться, избежать удара стихии невозможно. И даже великолепная, высеченная из цельного алмаза Большая Императорская звезда, символ незыблемости и величия власти, сегодня казалась потускневшей или запылившейся.

Полковник Мирский не был суеверным человеком, не верил в сны, сглаз и прочую мистику или метафизику, но тем не менее водилась и у него одна верная примета. Не имеющая никакого разумного объяснения, зато на практике подтверждавшая свою состоятельность. С такой регулярностью, что о совпадении и речи идти не могло. Ибо это то запредельное количество, которое переходит в разряд качества.

Полковник держал свой секрет в тайне от всех, боялся – засмеют, и тем не менее твердо знал, что глядя на выражение лица государя, может предугадать характер событий дня грядущего с куда большей достоверностью, чем метеорологи предсказывают погоду.

Хмурится Георг IX – жди проблем. Улыбается – готовься к приятному сюрпризу. Заскучал до зевоты – стало быть, впереди обычный рабочий день, рутина. А потому каждое утро, едва переступив порог кабинета, полковник первым делом глядел на ростовой портрет императора, ожидая: что государь посулит ему нынче…

Сегодня его величество выглядел хмурым, как никогда прежде.

– Ого… – озадаченно потер подбородок Мирский. – Это ж к чему готовиться? Помнится, когда я последний раз видел подобный взгляд, во время тренировочных полетов столкнулись два пинаса. Погибли инструктор и курсант…

Несмотря на то что полковник наизусть знал распорядок на ближайшую неделю (сам же его проверял и утверждал), Мирский на всякий случай вывел на монитор таблицу с графиками занятий, тренировок и учебных тестов.

Как и следовало ожидать – таблица представляла собой девственно чистую сеть, на прошедшие семь дней и грядущие пять. Отображая уходящие в прошлое праздничные дни и начинающиеся завтра короткие каникулы – перед выпускными экзаменами для курсантов старшего потока и вступительными экзаменами для абитуриентов. Так что если сегодня и могло случиться нечто неприятное, то лишь непосредственно с дежурным взводом, поддерживающим порядок в опустевшем здании училища, или самим Мирским.

– М-да, загадка…

Полковник сел в кресло и задумался.

Прошло всего несколько лет со дня трагедии лайнера «Онтарио» – первого огневого контакта с эннэми, – а как все изменилось. Человечество, с беспечностью бабочек разлетающееся во все стороны необъятного Космоса, разом обожгло крылья и в один миг осознало, что Вселенная не только их дом. И что соседям не нравится, когда люди вторгаются на их территорию без спросу.

Сперва еще теплилась надежда на мирное сосуществование. Что с чужими удастся найти общий язык, взаимопонимание, договориться. Но, увы… Иные на контакт не шли, а любые попытки приблизиться к их зоне интересов воспринимали одинаково враждебно. Встречая парламентеров огнем. На поражение…

Впрочем, в открытом Космосе иначе и не бывает. Это в океане у моряков с тонущего корабля еще остается надежда и шанс на спасение (да и то зависимо от широт, времени года и температуры забортной воды), а у астронавтов, даже успевших защелкнуть гермошлемы скафандров, после уничтожения звездолета, время жизни измеряется аварийным запасом кислорода. Ровно двенадцать часов. Бесконечных, если сидеть на бережку с удочкой, ожидая поклевки, и невероятно, несправедливо коротких, когда до рези в глазах высматриваешь желтоватый огонек спасательного бота среди мириад ледяных звезд…

А потом эннэми начали медленно, но так же методично и безжалостно, словно проводили дезинсекцию складского помещения, зачищать прилегающие территории. По всей сфере соприкосновения… То ли создавая буферную зону, то ли демонстрируя силу. База за базой, колония за колонией… Не делая различий между шахтой на номерном спутнике в системе одной из тысяч звезд, даже не имеющих своего названия и – обжитой планетой с более чем стотысячным населением.

Перенаправившее избыток энергии на освоение Космоса и, как следствие, получившее столетия мирной жизни – Человечество вновь оказалось вынужденным вспоминать полузабытые военные навыки. Или, как образно сказал отец нынешнего здравствующего императора: «Пришло время повесить на стену охотничий лук и стряхнуть пыль с боевого арбалета, чтобы в очередной раз утвердить свое право на будущее».

Слово императора, независимо от того, как оно произнесено – в виде прямого приказа или витиеватого, претендующего на афоризм оборота – обладает той силой, что вызывает немедленное поступательное движение во всех слоях общества. Сказано: «Пришло время», значит – пришло… И все колесики, винтики, шестеренки огромного государственного аппарата, где плавно, а где – со скрипом, завертелись в нужном направлении, – переводя стрелку на путях экономики Империи на военные рельсы. Повсеместно перепрофилируя отдельные станки, линии, цеха, а то и все предприятие целиком на выпуск продукции для нужд армии. Начиная от пекарен, швейных мастерских, обувных фабрик и аж до верфей Космофлота включительно.

Так что с материальным обеспечением все было более-менее гладко. Естественно, как и в любом большом хозяйстве не обошлось без казусов, вроде несовпадения калибров оружия и боеприпасов, выпущенных в разных протекторатах, сказалось наследие архаизма разных военных блоков Земли в докосмическую эпоху. Но все это не более чем досадное недоразумение, на фоне самой главной проблемы – отсутствия армии!

Служба космической безопасности и охраны порядка, равно как и ее приземленная тезка – полиция, вполне достойно справлялись с обычными преступниками: хулиганами, ворами, разбойниками, пиратами и прочим асоциальным элементом, не желавшим жить по закону и выбирающим романтику большой дороги. Но все это были разрозненные, единичные эпизоды, для работы по которым вполне хватало группы, состоящей из двух, максимум – трех оперативников. В Космосе, соответственно, в зависимости от расстояния до ближайшей базы СКБОП – одного рейдера или звена катеров.

МЧС и Спас-отряд – тоже имели в своем составе сотни подразделений, обеспеченных квалифицированными кадрами и спецтехникой, способных практически мгновенно реагировать на нештатные ситуации, делая все для спасения людей. Но и их основным врагом была или стихия, или дикая природа. Которая хоть и ударяла иной раз с сокрушительной мощью, но ни торнадо, ни извержения, как равно и всевозможные хищники, не умели планировать многоходовые операции, проводить разведку боем, охваты с флангов, нападать с тыла или применять какие-либо другие военные хитрости.

Поэтому, как тульская снайперская винтовка с усыпляющим зарядом отличается от бронебойного противотанкового ружья (несмотря что оба по праву именуются оружием), так обе эти службы мало походили на регулярную армию.

И только одна структура во всем спектре силовых и прочих специальных служб хоть приблизительно напоминала былые вооруженные силы Земли. Даль-разведка… Поскольку в ее задачу входил поиск чего-то еще неведомого, но нужного человечеству в бесконечной и далеко не всегда безопасной Неизвестности. Классическое «пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что».

А поскольку «Не знаю что» могло оказаться «чем угодно», в том числе смертельно опасным – поисковые группы имели самое передовое вооружение, иной раз выпущенное в единичных экземплярах, и комплектовались не спасателями или полицейскими, а настоящими звездными рейнджерами. Готовыми рисковать, убивать и умереть во славу Империи. И обучали их только в Высшем Императорском училище звездного десанта, начальником которого пять лет тому назад по личному указу императора был назначен гвардии полковник Мирский. Хорошо известный всем ветеранам Даль-разведки командир отряда первопроходчиков «Барс», позывной «Добрыня».

– Разрешите, Евгений Константинович? – сегодня адъютант заглянул в кабинет без стука, что делал не так часто. Наверняка дежурный офицер тоже сверялся с какими-то своими приметами, по которым угадывал настроение начальства. И в зависимости от этого варьировал шкалу обращения от свойского имени-отчества до полного титулования, согласно Уставу. – К вам фельдъегерь великого князя с пакетом. Мне не отдает. Говорит, приказано вручить в собственные руки.

Великий князь Даниил, в отличие от венценосного брата, имел не политэкономическое, а военно-историческое образование и в академических кругах военных теоретиков слыл незаурядным стратегом. Так что никого не удивило, когда Георг IX именно его назначил Главнокомандующим объединенными силами Космофлота и планетарных сил Империи. И тем же приказом возвел великого князя в чин генералиссимуса, соответствующий новой должности.

– В собственные, значит, в собственные… – полковник Мирский поднялся из-за стола. – Зови.

Как всякий настоящий историк и археолог, великий князь Даниил с недоверием относился к возможностям хай-тек в правительственной связи, считая что любой хоть электронный, хоть ионный носитель можно вскрыть или подделать, – поэтому отдавал предпочтение самым архаическим способам коммуникации. До голубиной почты, хвала Вселенной, пока не дошло, но поговорка: «Что написано пером – не вырубить топором», внедрялась главкомом повсеместно.

Молодцеватый порученец лихо откозырял и громко, словно на строевом смотре, доложил:

– Здравия желаю, ваше превосходительство. Старший мичман Левинсон. Фельдъегерская служба. Пакет от Их Императорского Высочества. Разрешите вручить?

– Разрешаю…

Порученец, четко чеканя шаг, словно проверял на прочность стилизованные под дуб плашки металлопластикового паркета, промаршировал от двери и протянул Мирскому небольшой, запечатанный сургучом конверт.

– Разрешите идти или прикажете подождать ответа?

– Ступай, братец. Спасибо.

Старший мичман сделал поворот кругом и, по-прежнему печатая шаг, покинул кабинет. Мирский проводил его задумчивым взглядом и пробормотал негромко, зная, что адъютант услышит:

– Напомни, чтоб не забыл откомандировать в фельдъегерскую службу на недельку зама по строевой. Пусть хоть посмотрит, как должно быть… А то наши орлы, на фоне такого молодца, даже на мокрых кур не вытянут.

– Зато в бою рейнджер троих посыльных стоит… – счел возможным вступиться за честь училища адъютант.

– Думаешь? – усомнился Мирский. – А я слышал, что рукопашному бою фельдъегерей великого князя сам Морихэй Уэсиба-младший готовит. И никаких андроидов в спаррингах, только люди.

Адъютант промолчал, что как бы означало согласие.

– Отметь у себя, на осень… Организовать для старших курсов турнир по троеборью и пригласить на него учеников сэнсэя Уэсибы… Тогда и посмотрим – кто чего и сколько стоит. Преподавателей училища тоже внеси в список команды.

– Есть…

– Кстати… Кто из старших офицеров сегодня присутствует?

– Подполковник Штурм и секунд-майор Крапивин. Премьер-майор Истомин третьего дня отбыл в краткосрочный отпуск. Прикажете отозвать?

– Нет… – Мирский жестом остановил излишнее рвение адъютанта. – Пусть отдыхает Максимыч, пока есть возможность. Скоро не до отдыха будет. Пригласи Крапивина и Штурма. И это… Не в службу, а в дружбу. Кофейку организуй нам, и побольше, братец.

Закрыв для себя эту тему, полковник взломал печать и вынул из конверта пластинку тончайшего пластика, с выгравированной лазерным лучом текстом. Заверенный подписью и личной печатью генералиссимуса.

«Господин полковник, ввиду возможности обострения и дальнейшей эскалации известных обстоятельств, а также вопиющий некомплект в частях командиров младшего и среднего состава, предлагаю Вам в трехдневный срок доложить мне Ваши соображения по следующим вопросам:

1. Возможность расширения набора курсантов в этом году до пятисот человек и больше.

2. Уплотнение графика обучения с целью сокращения полного цикла обучения до двух лет, вместо четырех.

3. Внедрение поэтапного тестирования курсантов в процессе подготовки, с присвоением им воинских званий “сержант”, “мичман” и “лейтенант” по результатам тестирования соответственно. А также заключением о целесообразности дальнейшего обучения.

P.S. Евгений Константинович, считайте это официальным подтверждением Ваших полномочий в реорганизации учебного процесса, начиная с сего дня. Жду конкретных предложений и результатов. Даниил».

Великий князь, хоть и любил архаику, витиеватую манеру прошлого в письмах не употреблял, а придерживался стиля делового и максимально лаконичного. Порой граничащего с оскорбительным… Ну так и не им придумано, что там, где говорят пушки, музы скромно помалкивают. Inter anna silent Musae…

– Господин полковник… Вы приказывали. Старшие офицеры…

– Да, да… Пусть заходят.

– Кофе сразу занести или потом позовете?

– Давай сразу, чего два раза бегать.