Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Глава 2

Порт встретил меня гулом голосов, скрипом досок и пронзительными криками чаек. А тёплый ветер доносил запах соли, водорослей и свежей рыбы — такой знакомый, что на секунду показалось, будто я вернулась в свой родной приморский городок. Но стоило оглядеться, и иллюзия рассеялась: деревянные пирсы, лодки с потрёпанными парусами, мужчины в грубых холщовых рубахах — всё здесь было из другого века, другого мира.

Я медленно шла вдоль пристани, разглядывая рыбаков, разбиравших сети и выгружавших утренний улов. Не знаю, как я собиралась найти этого Марка Хольта среди десятков мужчин, надо было аккуратно расспросить Эммму, но, как оказалось, мне повезло.

— Госпожа Лесса? — раздался позади удивлённый мужской голос. — Вы… с вами все в порядке!

Я обернулась и увидела высокого, широкоплечего мужчину лет тридцати с небритым лицом и выгоревшими на солнце русыми волосами. А его голубые глаза смотрели на меня с таким изумлением, будто перед ним было привидение.

— Марк Хольт? — неуверенно спросила я, хотя интуиция подсказывала, что это именно он.

— Да, госпожа, — кивнул он, продолжая меня удивленно рассматривать. — Доктор Янис сказал, что вы очень слабы и вряд ли встанете с постели в ближайшие дни. Не ожидал увидеть вас… здесь.

— Я крепче, чем кажусь, — улыбнулась я, и мне показалось, что Марк слегка смутился. — Спасибо, что спасли меня.

— Это долг каждого моряка, — ответил он, отводя взгляд. — К тому же я знал вашего отца. Он был хорошим человеком.

— Да, хорошим… — тихо ответила и натянуто улыбнувшись, поспешила перевести тему нашего разговора, — Господин Хольт, я пришла поговорить о рыбе. Вернее, о торговле.

— О торговле? Прямо сейчас? — Марк удивлённо поднял брови, хотя казалось куда еще выше.

— А почему нет? — я пожала плечами. — Я собираюсь возобновить работу лавки. И мне нужны поставщики рыбы.

Он выглядел совершенно сбитым с толку. Вероятно, настоящая Лесса никогда не проявляла такой решительности. Что ж, им придётся привыкать к новой мне.

— Но ведь… все знают, что вы… — Марк заколебался, подбирая слова. — После всего, что случилось, мы думали, вы продадите лавку.

— Все ошибались, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь продавать дело моего отца. И я надеялась, что вы могли бы помочь.

Марк несколько секунд пристально смотрел на меня, словно пытался разглядеть что-то за моим лицом. Наконец, он медленно кивнул:

— Пойдёмте. Нам лучше поговорить в другом месте.

Он повёл меня к небольшой деревянной хижине на краю порта. Внутри оказалось тесно, но чисто — несколько стульев вокруг простого стола, на стенах развешаны рыболовные снасти и сети.

— Это наш склад, — пояснил Марк, указывая мне на стул. — Здесь хранятся инструменты для лодок. Но сейчас тут никого нет, можем спокойно поговорить.

Я присела, чувствуя лёгкую слабость в ногах. Как бы я ни храбрилась, но тело ещё не оправилось полностью от пережитого.

— Госпожа Лесса, — начал Марк, тоже присаживаясь, — я не хочу показаться грубым, но… Вы уверены, что понимаете, о чём говорите? Ваш отец задолжал Кроксу значительную сумму. Без денег вы не сможете возобновить торговлю.

— Именно поэтому я и пришла к вам, — ответила я. — Мне нужен рыбак, который согласится поставлять товар в долг, пока я не встану на ноги. Эмма сказала, что вы лучший рыбак в Мареле.

Марк невесело усмехнулся:

— Ваша служанка мне льстит. Но даже если бы это было правдой… Я не могу себе позволить отдавать рыбу без оплаты. У меня команда, которую нужно кормить, лодка, которую нужно обслуживать.

— Я понимаю, — кивнула я. — Но я не прошу отдавать даром. Я предлагаю сделку, которая будет выгодна нам обоим.

— И какую же? — с сомнением спросил он.

— Сейчас вы продаёте улов Родерику, племяннику олдермена, верно? И по какой цене?

— Три медяка за фунт хорошей трески, — неохотно ответил Марк. — Меньше, чем хотелось бы, но выбора нет.

— А сколько вы потеряете рыбы, пока довезёте её до города и продадите?

Он пожал плечами:

— В жаркий день, как сегодня — четверть, а то и треть улова становится несвежей.

— А если я скажу, что знаю способ сохранить рыбу свежей дольше? Что, если вместо трёх медяков я предложу вам четыре, но буду брать только самую свежую рыбу и платить по мере продажи?

Марк недоверчиво посмотрел на меня:

— Четыре медяка? Родерик скорее удавится, чем даст такую цену.

— Я не Родерик, — заметила я. — И я знаю, что свежая рыба в городе стоит минимум шесть-семь медяков за фунт. Родерик наживается за ваш счёт, потому что у вас нет выбора.

— И откуда вы это знаете? — прищурился Марк. — Простите, госпожа, но ваш отец никогда не посвящал вас в дела лавки. Вы всегда… — он снова замялся, подбирая слова.

— Занималась вышивкой и чтением стихов? — подсказала я, вспомнив проблеск из памяти Лессы. — Люди меняются, господин Хольт. Особенно когда проходят через то, что пережила я.

Что-то в моём голосе, видимо, убедило его, потому что Марк неожиданно смягчился:

— Хорошо. Допустим, я поверю вам. Но чем ваша лавка будет отличаться от других? Родерик давно занимается рыбной торговлей.

— Мастерством разделки, — уверенно ответила я, вставая. — Пойдёмте, я покажу, и прихватите с собой корзину с рыбой.

Вернувшись в лавку, где я сейчас же отправила ошарашенную Эмму за льдом и свежими травами, а сама достала набор ножей, которые нашлись в ящике за прилавком. Разложила рыбу на столе и придирчиво ее осмотрела.

— Хороший улов, но смотрите…

Взяв самый острый из ножей, я принялась за работу. Точными, экономными движениями вскрыла брюшко первой рыбы, но не просто выпотрошила её, как обычно делали рыбаки, а бережно извлекла печень, икру и молоки, отделив их в разные миски.

— Вы выбрасываете эти части? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Обычно да, — кивнул Марк. — Разве что печень иногда берут для ворвани. А икру солят, если её много.

— А зря, — покачала я головой. — Из печени можно приготовить деликатес, который богатые горожане будут покупать втридорога. Икра, правильно засоленная с травами, тоже ценится. Но это не всё.

Я взяла другой, более тонкий нож, и начала филировать рыбу особым способом — не просто отделяя мясо от костей, а нарезая его так, чтобы каждый кусок содержал как жирную часть от брюшка, так и постную от спинки.

— Так филе получается не только красивее, но и вкуснее при любом способе приготовления, — пояснила я, демонстрируя ровные, аккуратные куски. — А если его слегка подсолить и сбрызнуть соком лимона и маслом, оно простоит свежим на льду вдвое дольше обычного.

Марк с явным интересом наблюдал за моими руками.

— Никогда не видел, чтобы рыбу так разделывали. Где вы этому научились?

— Кое-что подсмотрела у отца, когда он принимал товар от северных купцов, — ловко соврала я. — Они умеют обращаться с рыбой как никто другой. А остальное… придумала сама.

По мере моей работы в его глазах появлялось всё больше удивления и уважения.

Вернулась Эмма с мешком льда и пучками свежих трав.

— А теперь финальный штрих, — сказала я, раскладывая филе на чистых льняных салфетках. — Перед тем как уложить на лёд, каждый кусок, нужно слегка натереть солью с измельчёнными травами — розмарином и тимьяном. Это не только сохраняет свежесть, но и придаёт рыбе неповторимый аромат.

Я продемонстрировала весь процесс, затем аккуратно уложила приготовленное филе в ящик со льдом, переложив каждый слой рыбы тонкими пластинками льда и веточками трав.

— Вот так, — закрыла я крышку. — Теперь это не просто рыба, а деликатес, готовый к продаже прямо с прилавка. Без запаха, красиво разделанный, с ароматом свежих трав. Его даже готовить не нужно — можно сразу подавать на стол с маслом и лимоном.

— И вы действительно думаете, что сможете продать это дороже, чем Родерик привычный всем вид рыбы?

— Уверена, — кивнула я. — Люди готовы платить за качество. И я планирую не просто продавать рыбу, но и готовить блюда для продажи.

— Блюда? — удивился Марк. — Как в таверне?

— Нет, готовые блюда для дома, — пояснила я. — Копчёная треска, солёная сельдь, маринованные мидии… Я знаю несколько рецептов, которые здесь могут понравиться.

— Откуда? — В его голосе снова зазвучало подозрение.

— У меня было много времени, чтобы читать книги, — соврала я. — Отец не подпускал меня к делам, но не запрещал интересоваться готовкой.

— Допустим, — протянул Марк, задумчиво почесав подбородок, — но как вы собираетесь расплачиваться с Кроксом? Даже если ваша затея удастся, на выплату долга уйдут месяцы.

— Я попрошу отсрочку, — сказала я. — Эмма говорит, он иногда даёт её. Я составлю план выплат и представлю его Кроксу.

— Вы рискуете, госпожа Лесса, — покачал головой Марк. — Крокс — не тот человек, с которым можно шутить. Если вы не выполните обещания, он заберёт лавку и дом, а вас выставит на улицу.

— Я знаю, — кивнула я. — Но у меня нет выбора. Не идти же мне в служанки к олдермену Моргану.

— Вы и правда изменились, госпожа. Прежняя Лесса никогда бы не заговорила так. — Марк внезапно рассмеялся — искренне, с теплотой, которая преобразила его суровое лицо.

— Прежняя Лесса осталась на дне моря, — тихо ответила я, чувствуя странную печаль. — Теперь я другая.

Он снова внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела что-то, похожее на понимание.

— Что ж, я согласен попробовать. Завтра принесу первый улов — посмотрим, действительно ли ваш метод работает. И если всё пойдёт хорошо… возможно, я смогу убедить ещё пару рыбаков присоединиться.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Вы не пожалеете.

— Очень на это надеюсь, — ответил он, поднимаясь. — Мне пора возвращаться к лодке. До завтра, госпожа Лесса.

Когда за рыбаком закрылась дверь, Эмма, всё это время молча стоявшая в углу, наконец не выдержала.

— Госпожа, что с вами произошло? Вы никогда не интересовались лавкой, а теперь говорите как… как опытный торговец!

Я вздохнула. Не могла же я сказать ей правду — что я действительно опытный торговец, только из другого мира и другого времени.

— Когда тонешь в море, многое переосмысливаешь, Эмма, — уклончиво ответила я. — Я поняла, что не хочу быть беспомощной. Не хочу зависеть от милости родственников или замужества. Я хочу сама решать свою судьбу.

— Но откуда вы знаете все эти… приёмы разделки? — она кивнула на ящик с красиво уложенным рыбным филе. — Никогда не видела, чтобы кто-то так обращался с рыбой.

— Отец всё-таки рассказывал больше, чем ты думаешь, — соврала я снова. — А также к нам иногда заходили северные торговцы с особыми методами обработки рыбы. Я запоминала, наблюдая за ними. Просто никогда не показывала, что это меня интересует.

Эмма покачала головой, явно не очень убеждённая моим объяснением, но не стала спорить.

— Что ж, если вы серьёзно решили заняться лавкой, нам понадобится многое. Лёд, соль, травы для маринада, новые ножи…

— И деньги на всё это, — кивнула я. — Что у нас есть из ценностей?

— Немного монет в шкатулке вашего отца — около двух флоринов. И ваши украшения, конечно.

Я задумалась. Продавать украшения Лессы не хотелось — они могли быть память о матери или дорогих сердцу моментах. Но выбора, похоже, не было.

— Хорошо, — решила я. — Завтра отнесу одно из украшений ювелиру. Это должно дать нам начальный капитал. А теперь, Эмма, нам нужно привести лавку в порядок. К завтрашнему дню здесь должно быть чисто.

— Как скажете, госпожа, — кивнула старушка, но я заметила, что в её глазах появился огонёк надежды. — Хотите, я приготовлю вам чай? Вы выглядите уставшей.

Я действительно чувствовала себя измотанной — сказывалось всё пережитое и непривычная активность тела, которое ещё недавно лежало без движения.

— Да, пожалуйста, — согласилась я, опускаясь на стул. — И Эмма… спасибо, что не оставила меня.

— Вы меня напугали, госпожа. Думала, потеряла и вас, как вашего отца… Никогда больше так не делайте, слышите?

— Не буду, — пообещала я, понимая, что она говорит о попытке самоубийства. — Теперь у меня есть причина жить.

Оставшись одна, я позволила себе несколько минут слабости. Тело дрожало от усталости, в голове роились мысли. Что будет, если мой план не сработает? Если Крокс не даст отсрочку? Если Марк решит, что я сумасшедшая, и откажется от сделки?

Но позволить себе сомнения означало проиграть ещё до начала битвы. А я не для того получила этот невероятный шанс на новую жизнь, чтобы сдаться при первых трудностях.

Я смотрела на пустую лавку и видела не жалкие остатки разорённого дела, а возможность начать с чистого листа. Построить что-то своё в этом странном, но уже начинающем мне нравится мире.

«Завтра будет новый день, — подумала я, делая глоток горячего чая, который принесла Эмма. — И первый настоящий улов в моей новой жизни».