Лето, как лето

Глава седьмая

Спящая красавица была надежно спрятана в старом лодочном сарае. Ее сон будет долгим и крепким – так сказала Самая Маленькая Рыбка.

Теперь данюшки могли, с чувством выполненного долга, заняться и другими делами.

Например, посмотреть, что это за место такое, где стоит Камень Грани.

Только Полосатик беспокоился: неделя не такой уж и длинный срок… Что будет, когда обнаружат пропажу?

– Да никто не заметит! – уверял его Затычка. – Видал, их там сколько? А может, она в пещеру забралась, или в кустах сидит? Неделя только началась, так что глупо волноваться заранее. Лучше собирайся быстрее, Рыбка уже лодку пригнала, надо поторапливаться.

Из темного туннеля несло волной теплой сырости. Как из бани.

Данюшки уже привыкли, что в Месте, Где Всегда Тепло, очень влажно. Но, видимо, по ту сторону туннеля было сырее всего.

Они долго добирались досюда.

Сначала на лодке, а потом пешком вдоль побережья. Дорогу преградили отвесные скалы и данюшки шли вдоль них, пока не добрались до дыры в горе.

– Фарловелла, помоги нам!

Очень серьезная Рыбка поднесла выгнутую ладошку ко рту и дохнула на нее, словно сдувала листочек. Потом помолчала, вслушиваясь в тишину, и первой пошла в туннель.

Там было темно и сыро.

Данюшки шли молча, стараясь держаться кучкой.

Затычка, все-таки, не утерпел и спросил Самую Маленькую Рыбку:

– А кто такая фарла-верла? Если не секрет!

– Нет, не секрет, – отозвалась из темноты Самая Маленькая Рыбка. – Фарловелла это такой дух, который есть у каждого человека. Он выбирает себе новорожденного и сопровождает его всю жизнь. По виду это крохотная вытянутая рыбка с длинным и острым носиком. Обычно она невидима, и только когда светит полная луна, в лунной дорожке над морем стайки фарловелл танцуют свои танцы. Ей все равно, воздух или вода, настолько она невесома. Если плохо, можно позвать свою фарловеллу на помощь. И тогда ты будешь не один. Только нельзя часто этим пользоваться – фарловеллы легки и переменчивы, и не любят долго быть в одном месте.

– А зачем ты дула на ладошку?

– Это такой обычай. Помогала фарловелле подняться в воздух.

– Но ее же не видно, может и нет никаких фарло-верр? – усомнился Затычка.

– Не говори так! – не на шутку рассердилась Самая Маленькая Рыбка. – Она здесь и я ее чувствую! Без нее я нипочем бы не пошла к Камню Грани, я боюсь места НисушаНиморе.

Пристыженный Затычка умолк. Он подумал, что, наверное, обычаи акватиканцев тоже могут показаться кому-то странными и про Великого Торакатума, которым они постоянно клянутся, скажут, что он – небылица. А ведь они знают, Великий Торакатум есть, как же неприятно будет услышать, что все это выдумки.

Но как обычно, умные мысли пришли слишком поздно и Самая Маленькая Рыбка идет с обидой в душе.

– Слушай, а я почувствовал твою фарловеллу, – примирительно сказал Затычка, пытаясь загладить вину. – Около уха.

– Это водяной мох! – сухо сказала Самая Маленькая Рыбка. – Который свисает с потолка. Ты не можешь чувствовать чужую фарловеллу.

На счастье Затычки туннель кончился, и они очутились в узком, как труба ущелье. Не ущелье, а вылитая щель между двумя монолитами скал. Отвесные края не давали возможности подняться наверх, на первый взгляд выход был только через пройденный ими туннель.

Над ущельем стояло туманное марево.

– Идите не спеша, – предупредила Самая Маленькая Рыбка. – Спешить здесь нельзя.

Данюшки послушно сбавили шаг.

Воздух становился все влажнее и влажнее. Одежда давно была мокрой. Самая Маленькая Рыбка велела взяться всем за руки, и пошла совсем уж крошечными шажками.

– Видите, вон Камень Грани! – прошептала она.

Впереди неясно маячил длинный и узкий, словно торчащий палец, черный камень.

– Дышите медленее, – сказал Самая Маленькая Рыбка.

Шустрик поднял голову, но солнца над ущельем не увидел. Туман заволакивал все вокруг, делая предметы расплывчатыми. И, казалось, становился гуще и плотней, замедляя движения.

Честно говоря, друзья почти жалели, что пошли в это странное место НисушаНиморе.

Чем ползти черепашьими шажками по скучному и длинному, как кишка ущелью, гораздо интересней было побродить по городским базарам, прокатится на лодке по каналам, да, на худой конец, попытаться поймать какую-нибудь рыбешку с моста.

Камень стал ближе, – уже виднелись надетые на него гирлянды из поникших цветов.

Самая Маленькая Рыбка провела данюшек мимо него, не останавливаясь. И даже не объяснила, что в нем интересного, зачем нужны дары, какая такая грань…

Вдруг друзья заметили, что высокие стены исчезли, а они находятся в воде. Стоят и дышат, как ни в чем не бывало. И говорят. В самой толще! А над ними море и до поверхности, наверное, не один их рост.

– Не бойтесь! – сказала Самая Маленькая Рыбка.

Слышно ее было хорошо, и пузыри из рта не выскакивали, как должно было быть.

– Мы, правда, в море. По преданиям, это одно из мест, где наши предки выходили на сушу. И возвращались обратно в море, если было нужно.

– Это теоретически невозможно! – пробулькал возмущенный Полосатик. – За столетия, которые наш народ живет на суше, мы потеряли жабры, и не можем дышать в воде! Мы должны захлебнуться!

– Это особое место! – покачала головой Самая Маленькая Рыбка. – Я же говорю, что здесь можно.

– Но как?

У Полосатика был такой расстроенный вид, словно его в чем-то обманули.

– Наши мудрецы говорят так, – Самая Маленькая Рыбка попыталась ухватить проплывающую мимо рыбешку. – Люди могут жить в море и реках и без жабер, если заменить воздух в наших легких водой. Просто так это сделать нельзя – человек умрет. Но в месте НисушаНиморе можно. Там так влажно, что это и не воздух, и не вода. А что-то посередине. И если мы тихонько идем к Камню Грани, то воздух из легких постепенно уходит, а вода приходит. За камнем мы попадаем в настоящее море, и с водой в легких можем там жить. Наши ловцы морских гребешков, губок и жемчуга заходят здесь в воду и потом спокойно трудятся на дне. Могут на несколько дней уйти, если надо. А потом возвращаются здесь же. Если мы сейчас просто поднимемся на поверхность, то умрем.

– Но ведь так можно жить в море постоянно! – воскликнул Шустрик, поднимая красивую раковину.

– Можно! – кивнула Самая Маленькая Рыбка. – И живут.

– Кто? – удивились данюшки.

– Одно из трех племен, конечно… – пояснила Самая Маленькая Рыбка.

– А нельзя ли попонятнее? – буркнул Затычка, недоверчиво ковыряя ногой морской песок.

– Я думала, вы знаете! – удивилась Самая Маленькая Рыбка. – Ведь в те незапамятные времена, когда мы были Единым Народом Воды, и все жили здесь, произошла крупная ссора. Народ разделился на три племени, и началась страшная война. Река была красной от крови, и стаи падальщиков закрывали крыльями небо! – Самая Маленькая Рыбка вздрогнула, словно вспомнила то время. А может, представила.

– И тогда ваши предки, Третье Племя, ушло через горы на Север. И мы потеряли вас на века. А Второе Племя ушло в море через место НимореНисуша. И построило в воде свой город и свои селения.

– Вы, надо думать, обозвали себя не иначе, как Первым Племенем? – проворчал Затычка.

– Да. Первое и Второе Племя то воевали, то мирились. Но под слоем пепла старая вражда не затухала никогда. Причем поводы для войн были самыми глупыми. И вот не так давно, когда мне повесили на ожерелье пятую раковинку…

(Данюшки поняли, что Самой Маленькой Рыбке исполнилось тогда пять лет.)

– … большое войско Второго Племени вышло на сушу и чуть не захватило город. Они даже обрушили сваи, на которых стоял дворец Шестерых. Я помню их воинов, – они были такие бледнокожие, аж сине-зеленые. Плечи и грудь у них были шире, чем у наших мужчин. А ножи и наконечники копий сделаны из острых обломков раковин и зубов акул. Старики, женщины и дети убегали из города в поля и горы. А тех, кто пытался спастись на кораблях, люди Второго Племени топили, подплывая из глубин и пробивая днища судов. Даже переборки не спасали, – они делали множество пробоин, в каждом отсеке и корабль тонул.

А потом наши воины, все-таки, отбили нападение. Со всей долины пришли на помощь отряды и большое войско Первого Племени прошло Камень Грани. И разрушило подводный город. Металлические клинки оказались лучше осколков раковин. Люди Второго Племени оставили свой разоренный город и ушли всем народом в далекие глубины, возможно, даже за край подводных скал. Больше мы о них ничего не слышали.

– Ну и правильно! – сказал Полосатик. – Врагам надо давать отпор! Нечего на мирный город лезть!

Самая Маленькая Рыбка грустно вздохнула.

– Мы были не такие уж и мирные. И наши воины принесли много горя в жилища Второго Племени. Только духи предков знают, кто больше виноват, и что послужило поводом последней войны. Уж во всяком случае, при желании дело можно было решить миром. Мне эта война кажется бессмысленной. Мы недалеко от разрушенного города, хотите посмотреть?

Данюшки, конечно же, хотели.

Развалины домов стали прибежищем ярких рыбок и водорослей. На крышах расцвели купола щупалец морских астр. Красные, белые, желтые, сиреневые…

Не отставали от них и мягкие кораллы, распуская над камнями нежные, просвечивающие венчики.

Медленно перемещался покрытый бугорками трепанг – похожий на оживший кусочек взбитого белка для воздушных пирожных.

Шустрик надолго замер перед неземной красоты актинией: ее тонкие, белые, полупрозрачные щупальца на концах пламенели королевским пурпуром.

В щелях между плитами поселились пупырчатые морские огурцы. Над ними важно плавал надменный крапчатый групер, очень напомнивший данюшкам физиономию их родного Директора Школы.

Вдруг один камень ожил и превратился в морского ерша. Покрытый наростами и причудливо раскрашенный, он отплыл немного в сторону и опять замер, слившись с поверхностью.

Самая Маленькая Рыбка осторожно подняла снежно-белую актинию, прикрепившуюся на пустой раковинке. Она сделала это так мягко, что актиния не испугалась и не съежилась, продолжая шевелить щупальцами. Было похоже, что девочка держит в руке причудливый переменчивый цветок.

Неугомонный Затычка попытался сделать тоже самое, и моментально поплатился: ладонью он задел за изящные розовые щупальца и почувствовал резкую, жгучую боль. Во много раз сильнее, чем ожог крапивы, или йода, когда им мажут ранки. Ладонь опухла, и боль поселилась в ней надолго.

– Не трогайте никого! – попросила Самая Маленькая Рыбка. – Надо знать, что здесь можно брать, а что нет. И как нужно.

Из предметов, сделанных руками человека, остались только стены и крыши, да черепки глиняной посуды.

Шустрик поднял один такой черепок, убедившись что никто под ним не живет. На красном глиняном боку сохранился черный рисунок: точеные морские коньки весело играют среди водорослей.

– Они обжигали их на суше, – пояснила Самая Маленькая Рыбка. – Кувшины и чаши Второго Племени были очень красивые и высоко ценились… У моей мамы есть несколько таких мисок, она достает их по праздникам.

– А зачем под водой кувшин? – удивился Полосатик. – И вообще, что они пили?

– Они не пили, – улыбнулась Самая Маленькая Рыбка. – Точнее, пили только на суше. А в воде им хватало сока сырой рыбы, которую они ели. Посуду же они меняли на нужные вещи. Как и то, что добывали в глубинах. Мы были гораздо нужнее друг другу, чем казалось с первого взгляда. И вообще, у меня всегда сердце болит, когда я прихожу сюда. Ведь сейчас здесь могли бы играть дети, а женщины занимались бы хозяйством и ждали мужчин с охоты. Не люблю войну!

– Это потому что ты девчонка! – наставительно сказал Полосатик. – А война – дело мужчин!

– Да, война дело мужчин! – ядовито подтвердила Самая Маленькая Рыбка. – Мама говорит, что если бы мужчина родил ребенка и понял, как это тяжело и больно, – дать жизнь новому существу, то войн стало бы куда меньше! Убивать легче, чем рожать! И я ей верю – у нее нас одиннадцать штук!

Данюшки смущенно молчали.

Сегодня был какой-то странный день. Уже второй раз они обидели Самую Маленькую Рыбку. А ведь не хотели…

– Я не обижаюсь! – словно прочитала их мысли Самая Маленькая Рыбка. – Вернее, обижаюсь не на вас. В ваших краях, наверное, все по-другому…

– Да… – задумчиво сказал Шустрик. – Наши города – королевства давно не воюют друг с другом, они объединены. Хотя в прошлом, говорят, воевали. У нас тоже были крупные войны, но, обычно, враги приходили извне.

– А мы закрыты со всех сторон… – грустно сказала Самая Маленькая Рыбка. – Ни с суши, ни с моря к нам не пробиться. А своих сородичей и единственных соседей мы заставили искать новый дом в пучинах. И теперь… Ой, берегитесь!!!

Из развалин ближнего дома вылетела длинная, ярко-синяя, с желтой полосой по краю лента. Узкое змеевидное тело заканчивалось (или начиналось…) зубастой головой. И голова хотела кусаться.

Рыба-змея чуть-чуть промахнулась. Шустрик от крика Рыбки резко дернулся, и зубы морской хищницы миновали его шею.

– Риномурена! – взвизгнула Самая Маленькая Рыбка.

Желто-синяя лента сжалась и приготовилась к новому броску.

Полосатик подхватил какой-то камень и кинул в риномурену. Камень полетел очень плохо: двигаться в воде было гораздо труднее, чем на суше. Ноги и руки словно спеленали путы, и вязкая вода тормозила движение.

Но камень, все-таки, спугнул разбойницу.

– Отступаем! – скомандовал Затычка. – Пуляем в нее, чем попадется!

Риномурена продолжала атаковать, а данюшки швыряли в нее камнями. Будь здесь один человек, а не четыре, никаких шансов спастись от зубов хищницы у него не было бы. По сравнению с неуклюжими в воде людьми, риномурена двигалась легко и изящно, а главное, стремительно.

Она увертывалась от камней, подбираясь все ближе и ближе. Но, все-таки, побаивалась обороняющихся людей, – ведь их было много.

Если можно в воде вспотеть, то данюшки облились потом.

Но на их счастье риномурене надоело преследование. Она решила найти более спокойную и съедобную добычу. Крутнувшись на месте, хищница повернулась и, извиваясь в толще воды, поплыла обратно в свою засаду.

Самая Маленькая Рыбка вывела друзей к Камню Грани. Они снова очутились в ущелье.

Медленными-медленными шажками данюшки пошли к выходу.

Когда они были уже больше на суше, чем в воде, Самая Маленькая Рыбка неожиданно разрыдалась. Крупные слезы катились по ее щекам, падали и разбивались о камни под ногами.

– Ну, ты что? – испугались данюшки. – Чего ревешь?

– Я должна… должна была раньше ее заметить! – всхлипывала Самая Маленькая Рыбка.

– Ты заметила как раз вовремя! – успокаивал ее Шустрик. – Очень вовремя! Не реви!

– Нет… Я потеря-ала гарпу-ун… – еще пуще заревела Рыбка. – Он ви… висел на поясе… А сейчас его не-е-ет!..

– Ну, потеряла, с кем не бывает! – уговаривал Полосатик.

– Не-е-ет… Если бы я не потеряла, мы бы легко ее отогнали… Это специальный гарпун… Не пришлось бы камни кида-а-ать… – не унималась Самая Маленькая Рыбка.

– Кончать рыдать, так нечестно! – вдруг серьезным голосом заявил Затычка. – Ты хитрая, всю воду из себя уже выревела, можешь, как нормальный человек воздухом дышать! А нам еще пыхтеть и пыхтеть!

Самая Маленькая Рыбка засмеялась сквозь слезы и потихоньку успокоилась.

– Я испугалась за вас, – вытирая нос мокрым подолом, призналась она.

Друзья прошли сквозь туннель и, наконец, очутились в обычном мире.

– Фу-у, ну и путешествие! – мотая больной рукой, заявил Затычка.

Перед походом в место НисушаНиморе данюшки сменили свои обычные костюмы на местные короткие юбки. Сейчас они были мокрыми, с платья Самой Маленькой Рыбки вода стекала ручьем.

– Надо выжать воду из одежды! – сказала Самая Маленькая Рыбка. – Тогда в ней легче будет идти. Только поосторожнее, в кустах, на змею не наступите!

Данюшки были не против стать чуть-чуть посуше.

Если бы они были дома, то разложили бы костерок и все высушили. Правда, им-то нужно было дойти всего лишь до лодки, а вот Самая Маленькая Рыбка должна была в мокром платье добираться до города.

– Надо было тебе второе на смену взять, – посоветовал Полосатик. – Переоделась бы сейчас в сухое.

Самая Маленькая Рыбка удивленно посмотрела на него.

– У меня нет второго платья, – сказал она. – Только нарядное, которое на праздники надевается.

Данюшки прикусили языки и не стали расспрашивать, почему Самая Маленькая Рыбка обходится одним платьем. Видимо, одежда здесь, и правда, на вес золота.

Когда они, отжав одежду и вновь одев, вышли из кустов, Шустрик спросил:

– А вот ты говоришь, что вы закрыты и с суши и с моря. А как же ваши корабли попали к нам?

– Наши корабли свободно плавают куда хотят. Это чужие не могут. Тонут на скалах. – Самая Маленькая Рыбка повеселела. – От вас привезли дерево, из которого сделали новые сваи для дворца. И меха, из которых пошили торжественные юбки Шестерым.

– Вы что, с ума посходили? – удивился Затычка. – Зачем им в такую жару меховые юбки? А меховые шапки не пошили?

– Но это же морскому ежу ясно! – в свою очередь хмыкнула Самая Маленькая Рыбка. – Мех – это воплощение богатства, ведь на нем столько волосков! Меховые юбки жрецов – древняя магическая одежда. Они одевают ее в самых торжественных случаях.

– А почему тогда они были не в этих юбках, во время шествия? – искал подвох Затычка.

– Но это же не самый главный праздник! – удивилась Самая Маленькая Рыбка. – Жрецы знают, когда их надо одевать. И вообще, даже кусочек меха, хранящийся в доме, притягивает богатство.

– Хочешь два кусочка? – прищурился Затычка. – Настоящего меха.

– Не издевайся! – надула губы Самая Маленькая Рыбка.

– Нет, я серьезно! – сказал Затычка. – Завтра получишь два кусочка меха, только небольших.

– Ты где это мех собрался доставать? – тихонько спросил Полосатик.

– Отпорю с домашних тапочек Учителя Лабео! – так же тихо ответил Затычка. – Эти кусочки ему все равно ни к чему. Финтифлюшки, вроде бантиков. Я думаю, он не замерзнет без них! Да ты не бойся, Полосатый, я же не тайком отпорю, спрошу у него. А если ему тапок жалко, то дома новые взамен отдам. У меня еще красивше!

– Красивее! – прошипел отличник Полосатик.

– Распрекраснее! – показал ему язык Затычка.

– А как же ваши капитаны находят пути через подводные скалы? – спросил Шустрик. – Нам дорого обошлось это незнание.

– Это очень просто! Вы видели, что у нас в столице здания невысокие? И только шесть башен возвышаются над городом? Каждая башня имеет своего старшего бога, которому служит жрец из числа Шести. Одна башня находится у дворца, а остальные на побережье. И если ты находишься в море, надо плыть так, чтобы шпиль какой-нибудь башни на побережье закрывал шпиль башни у дворца. Тогда попадешь в один из пяти проходов. Только нельзя сбиваться с этой линии, иначе не спасешься от скал. А вот по каким ориентирам попадают к нам извне, я не знаю.

– А я-то думал, башни у вас, чтобы от врагов оборонятся, – воскликнул Затычка. – Еще удивился, что места какие-то неудачные выбраны.

– Нет, не для обороны. Есть главная башня Разрушающего Времени. А по берегу стоят башня Зимнего Дождя, башня Летнего Зноя, башня Полного Штиля, башня Штормового Ветра и башня Сжигающей Молнии. Их золотые шпили специально начищают, чтобы было лучше видно с моря. А по ночам на смотровых площадках жгут костры.

Глаза у Затычки загорелись. Было видно, что он уже подумывает, как бы забраться на одну из башен.

За интересным разговором они незаметно дошли до протоки. Забрались в лодку Самой Маленькой Рыбки и переоделись в свои обычные костюмы. И поплыли в город.

На пороге посольского домика их встретил взъерошенный Учитель Лабео.

– Мальчики, ну где же вы бродите?! Здравствуйте, барышня! – поклонился он мимоходом Самой Маленькой Рыбке. – Завтра нас примут сами Шестеро! Доставайте свои парадные костюмы!

– Боюсь, придется Шестерым пережить нас и без парадных костюмов… – тихо вздохнул Полосатик.