0,00%

— Зря мы сюда пришли. ЛС поймает, отчитывать будет часа три, — тихо шипел на друзей Миракл, невысокий белобрысый подросток лет тринадцати.

— Заткнись и молись Стабилизатору, чтоб не КД! ЛС еще можно пережить, — шикнула в ответ мелкая рыжеволосая девчонка примерно его возраста. — Дар, мы скоро придем?

— Скоро, Фейбл, — пообещал им Дар, высокий, темноволосый, но немного, на вкус Фейбл, лопоухий.

Старшинство Дара в их троице признавалось не только в силу возраста — Дару было четырнадцать — но и в силу его обаяния и странной притягательности Даровых увлечений. Он верил в звезды, космос и Землю: в то, что было под строжайшим запретом. Еще у него была Книга, которую он никому не давал, но иногда показывал (да и сейчас прятал за пазухой), и стремление понять как все устроено в самых крохотных деталях. Стремление быть другим.

Стремление нежелательное, которое всячески старались в подрастающих поколениях искоренять. Стремление опасное. И такое жутко интересное! Но смертельное для их округлого мира, ограниченного Стеной, переходящей в громаду сводчатого потолка, для их крошечного мира шириной в триста шагов в любую сторону от Стабилизатора — механизма обеспечения жизни, центрального большого столба, что служил местом молитв и собраний. От Стабилизатора — столпа их мироздания и столба, что подпирал свод их мира, переходящий в Стену, серый свод, испещренный геометрией стальных ячеек и желтых ламп, приглушенных на ночь, свод, на котором громадное зеленое табло отсчитывало проценты, от ста к нулю.  

Но именно ради Дарова стремления даже Миракл, до мозга костей приверженец семейных традиций, пропустил обязательную вечернюю молитву Стабилизатору. Впрочем, когда до конца света осталось меньше, чем полпроцента, кого волнует, будет там троица подростков или нет? Гораздо увлекательнее то, что Дар недавно нашел. Код, открывающий Стену.

— Жизни за Стеной не существует, — раздраженно продолжал зудеть Миракл. — Как ты не понимаешь? А если там ничего нет, может, и звезд нет. И космоса. И Земли тоже. Может, в книжке этой твоей все враки и выдумки.

— В нос дам, — равнодушно пообещал Дар, нежно погладив край куртки, оттопыренный уголком Книги в потайном кармане. Он понимал, что Миракл боится, и великодушно прощал друга. На время. Если Дар прав, Миракл сам поймет, что ошибался, и тогда все придирки к Книге будут отомщены. А если нет… Про «нет» Дар думать не хотел, да и не мог себя заставить, как бы ни старался.

— Хватит! — Фейбл остановилась, уперла руки в бока. Тряхнула рыжими косицами. — Надоели хуже вешенок на ужин!

Дар поджал губы. Ссориться с девчонкой, вот еще. Ростом не вышла, от горшка два вершка, а туда же. Что такое вершок, Дар не знал, но дроид-Воспитатель КД частенько так говорил. Въелось в мозг, прицепилось намертво, как клещ. Что такое клещ, Дар тоже не знал, и его это жутко бесило. Бесило его и то, что дроиды-Воспитатели КД и ЛС учили их читать и считать до ста, но Дар кроме своей Книги никогда не видел ни одной книги с цифрами. Только сказки. Между тем, подспудно он понимал, что могут быть книги сложнее, умнее, старше. Книги, где нет несуществующих говорящих Лис и Колобков. Книги, где написано, зачем нужна Стена, и почему надо молиться Стабилизатору, что такое «ЦУП» и кто такой суперкомпьютер. А еще Дар мечтал хотя бы одним глазком посмотреть за Стену. И на звезды. Он верил, что они существуют. Как и настоящее небо. И космос. И Земля.

— Давай, показывай, а то скоро отбой! Или конец света.

Фейбл ткнула Дара острым локтем в бок. Он постарался не ойкнуть и вынырнул из мыслей.

— Погоди.

Коснувшись Стены, Дар пробежался по ней пальцами: холод, холод, холод, стоп. Теплый участок.

— Здесь.

Он достал покореженную металлическую пластинку с насечками и цифрами далеко за пределами ста и приложил к Стене.

Фейбл восхищенно ахнула, а Миракл настороженно попятился: перед ними бесшумно распахнулся небольшой прямоугольный проход. Дар смело шагнул вперед, явно не впервые, и друзья, поколебавшись, последовали за ним.

— А здесь не опасно? — дрожащим шепотом спросила Фейбл.

— Нет, — фыркнул Дар. — Я тут был тыщу раз.

Проем за их спинами сомкнулся в монолит Стены. Миракл метнулся назад и на повышенных тонах, пустив петуха, спросил:

— А как обратно?

— Как вошли, — отрезал Дар.

Миракл насупился и промолчал. Дар провел их по длинному коридору с непривычно низким потолком до тупика, приложил ту же пластинку к мигающему зеленым черному квадратику сбоку на стене, и тупик раскрылся перед ними круглой комнатой. Все в ней было непривычно: темные прямоугольные зеркала, которые не отражали толком лица. Тишина. Сухой воздух без нотки влажной землистости и легкого флера осточертевших грибов. Клавиатуры на столах, как те, что используют взрослые, когда чинят дроидов, но в несколько раз больше. Белые панели, полные кнопок, рычагов, диодов и странных черных стебельков, увенчанных черной головкой. Миракл ткнул пальцем один из них — мягкий. Но непохоже, что съедобный. И слова. Кругом слова, написанные привычными буквами, но ни один из друзей не мог бы объяснить, что значит слово «Аппаратная», «ЦУП» или «Коммутатор».

Дар обвел комнату рукой.

— Вот тут и встретим конец света. Я уверен, что более безопасного места под Стеной нет и быть не может.

— Ты уверен? — хором переспросили Миракл и Фейбл.

— Нет, — пожал плечами Дар. Врать он не привык. — Но всяко лучше, чем лоб разбивать об пол возле Стабилизатора, разве нет?

Друзья не смогли ему возразить.

Спустя час Фейбл робко спросила:

— А если конца света не будет?

— Да как не будет, — усмехнулся Миракл. — Видела же: мы уходили, там оставалось до трех нулей всего ничего.

— Мне гораздо интереснее, что будет после конца света, — сказал Дар.

— Как «что»? Ничего и будет. Мы все умрем, — философски ответил ему Миракл.

 — А если я не хочу? — задиристо взъерошилась Фейбл.

— Хоти, не хоти, конец света тебя спрашивать не будет, — съязвил Миракл.

— А его и не будет, — с внезапным пылом высказался Дар. — Не может быть, чтобы это было все, что мы видели в жизни! Что-то за Стеной есть, я в это верю. И жизнь, и небо, и звезды, и космос!

— И Земля? — издевательски спросил Миракл.

— И Земля, — сумрачно подтвердил Дар, еще раз погладил сквозь плотную ткань свою Книгу и почти собрался все-таки дать белобрысому в нос, но их прервало шипение от черного стебелька.

Троица вздрогнула и притихла. Шипение сменилось сначала неразборчивыми, затем все более и более понятными словами.

— Лейтен, прием, вызывает Земля. Лейтен, прием!

— Чтоб меня Кеплером приподняло, ударило и пришибло об Стену! — не смогла сдержать возгласа Фейбл и прижала ладонь ко рту, нервно оглянувшись. Не хватало тут КД или ЛС с нравоучениями.

Друзья переглянулись.

— Надо ответить, — помолчав, с тяжелым вздохом констатировал Дар. — Взрослые тут не помогут, они больше не верят в звезды, Землю, космос и внешний мир за Стеной.

— Святотатство! — взвизгнул Миракл.

— Вот о чем я и говорю, — многозначительно покосился на него Дар, а рыжая хихикнула. Дару она верила намного больше, чем проповедям Миракла или сказкам КД.

Дар осторожно, едва дыша, поднес палец к кнопке переговорного устройства. Подержал руку на весу, не смея нажать, потом резко выдохнул и с силой ударил по крохотному голубому огоньку. Все трое задержали дыхание, и… Ничего не произошло.

Чуть не умерев на месте от испуга — вдруг Земля пропадет, вдруг перестанет вызывать! — Дар не сразу сообразил, что активна не подсветка, а круги, квадратики и треугольнички под светящейся разноцветными искорками панелью. Он принялся нажимать их все подряд и случайно задел белый треугольник на синем квадрате, и над огоньком возникла прозрачная голова. Троица не стала падать в обморок от ужаса: Дар рассказывал про такую штуку, как голограмма. И, хотя выглядел прозрачный человек без тела странно, десятка глаз или дырки вместо рта у него не было, а если это не дроид — значит, можно доверять!

— Лейтен на связи! — интуитивно подобрал ответ Дар и не сдержался: — Земля существует?

— Мальчик, а где все взрослые? — спросила голова вместо ответа, и Дар нахмурился. Но решил спустить голове вольность на первый раз, слишком было волнительно и интересно.

— Молятся Стабилизатору, — махнул он рукой за спину. — До конца света меньше полпроцента осталось, вот они к смерти и готовятся. А я не верю, что мы все умрем! А звезды существуют? А космос?

— И космос существует, и звезды, — с ноткой нетерпения проговорила голова. — Ладно, раз взрослые подойти не могут, может, кто-то из дроидов? Кеплер?

Фейбл в ужасе спряталась за Мираклом, тот невольно расправил плечи и, постаравшись напустить суровости, уточнил:

— Еретические дроиды были уничтожены Первым поколением. Их имена запрещено упоминать. Но если вас интересуют Воспитатели, я могу позвать КД или ЛС. Смотря кто кого сегодня в кладовке запер…

— В кладовке?

— Ну да, — пожал плечами Миракл. — Они вечно спорят, кто прав, КД говорит, что в воспитании важнее всего сказки и труд, а ЛС — что игры, и что нельзя требовать от нас того, что мы по возрасту сделать не сумеем. Так и ругаются часами, а потом у кого сервопривод раньше засбоит, тот идет на техобслуживание, а второй его втихую там запирает. Главное — не нарушать контур безопасности и запрещенных слов не говорить, тогда они могут так полдня сами с собой веселиться.

Рыжая, высунув нос из-за друга, заметила:

— Ага. Мы уже два раза ругались сегодня. Если третий раз вслух запрещенку сказать, оба куда угодно приедут, да хоть и сюда, и нам-то весело не будет.

Она почесала нос и задумалась вслух:

— Или не приедут…

— Ну так проверь! Скажи, раз такая смелая! — поддел Миракл.

— Чтоб тебя Кеплер ночью за бочок укусил! — выпалила Фейбл, недолго думая.

Голова на голограмме сокрушенно покачалась из стороны в сторону и произнесла что-то непонятное:

— Всего четыре поколения же было, откуда такие глобальные социально-культурные перестройки…

Шипя плохо смазанными сервоприводами, в зал закатились на третье ругательное слова оба Воспитателя, Лев Семенович и Константин Дмитриевич.

— Модель «Выготский», краткий отчет! — скомандовала голова.

— Проект GJ 273 b «Лейтен» завершается через четыре минуты, процесс автоматизирован, запущен в штатном режиме, отклонений не наблюдается, — проскрипел знакомым друзьям с раннего детства хриплым баском Лев Семенович, среди детей и взрослых известный как страдающий амнезией пожилой дроид-Воспитатель ЛС. Троица синхронно вздрогнула.

—  Это понятно. С людьми что произошло?

— Воспитание осуществлялось согласно рекомендованным обучающим программам «Счастливое детство», «Начальная школа», «Курс мифологии и религиоведения» с элементами фольклористики…

— Стоп. А это откуда?

— Мы с коллегой разработали, — опустил вниз оптические линзы дроид. — Мы не всегда сходимся во мнениях, но…

— Модель «Ушинский», краткий отчет!

— При посадке звездолета «Лейтен» и активации проекта в отсеке экипажа произошла утечка кислорода. В детском отсеке утечки не было. По согласованию с Кеплером до вывода детей из гибернации мы разработали программу безопасного обучения. Земля, космос и звезды – элементы волшебной сказки, фольклор, основной закон поселения — безопасность, за Стеной нет жизни. Главное – обеспечение нормальной работы гидропоники, профессиональное развитие с упором на сельское хозяйство, недавно вырастили восемьсот тридцать первый урожай вешенок, — приглушенно сипел менторским тенорком дроид-Воспитатель Константин Дмитриевич, или попросту КД. — Также был введен временный запрет на освоение технологий и аппаратуры связи, кроме техобслуживания дроидов. На пятое поколение, к концу терраформирования и выхода Земли на связь, запреты запланировано редуцировать с изменением доктрины воспитания и плавным переходом в первоначальную программу.

Друзья не могли поверить в услышанное. Голова — тем более.

— То есть экипаж погиб, а вы втроем растите фермеров и механиков, все равно связи пока нет? Да-а-а… Немудрено, что за четыре поколения тут не только грибы, но и новая религия выросла. А Кеплер где?

— Объявлен еретиком и списан под утилизацию.

— Мило, — вздохнула голова. — Сам себе яму выкопал. Но ладно он, у технодроидов в принципе эмоциональный блок не предусмотрен, не то, что педагогический. Но вы! Вас же делали по образцу двух величайших педагогов двадцатого века! Почему вы допустили такое безобразие?

КД и ЛС, перебивая друг друга и волнуясь, принялись объясняться:

— Они же были совсем дети, не старше трех лет, как можно было в лоб про гибель родителей, а если они освоили бы управление Стеной, а если…

— Отключить эмоциональный контур, — прищурилась голова. — Коротко и по делу.

— Кеплер осуществил локальное перепрограммирование поведения и этических протоколов дроидов-Воспитателей по праву старшинства, — в один голос отрапортовали Воспитатели.

— Теперь мне все окончательно ясно. Что ж с вами поделаешь, — взгрустнула голова. — Придется удаленно перепрошивать прямо сейчас, потом на месте подкорректируют. Будете растить не робких земледельцев, а смелых исследователей.

— И Книгу не отнимут? — не веря своим ушам, переспросил Дар, вытаскивая на свет и прижимая к груди свою величайшую в жизни драгоценность.

— Покажи, пожалуйста, — попросила голова. — «Джордж и тайны Вселенной»? Серьезно? Ты здесь благодаря детской книжке Хокинга?

— Да, — приподнял подбородок мальчик, отчаянно стараясь скрыть растерянность и страх за напускной решимостью.

— Не отнимем. Наоборот, дадим много новых, посложнее, но ты разберешься. Кстати, меня зовут Сергей Васильевич, а тебя и твоих друзей?

— Я Дар. Это Миракл и Фейбл.

— Чудесные имена. Ну что, ребята, через час приземлится вам пополнение в колонию. Будут и учителя, и ученые, и строители, и музыканты-художники, и настоящие космонавты. Много кто хочет посмотреть на новый мир. О, как вовремя, — хмыкнул Сергей Васильевич и кивнул куда-то вбок. — Смотрите.

Троица несмело заулыбалась и скосила глаза. Засветились темные зеркала слева на стене, показали Стабилизатор, застывших вокруг него в ожидании конца света взрослых в коленопреклоненных позах, и знакомое табло на своде. Там, на сером ячеистом потолке, утекали прочь последние доли процентов, и вот воцарился страшный и одновременно долгожданный ярко-зеленый ноль. Приятный женский голос возвестил:

— Терраформирование завершено!

Погасли все лампы. Куда-то вниз уползла перегородка справа, обнажив укромное убежище, а в нем — растерянных друзей, дроидов-Воспитателей и голограмму говорящей головы Сергея Васильевича. Но на них никто не смотрел: конец света интереснее. Вдалеке раздался тихий вскрик — это наверняка мама Миракла. Дара уже захлестнула привычная жажда странного, и он чуть поморщился: боится конца света. Ну так вот же он, нечего ж бояться, зачем кричать?

Потолок треснул надвое, и из расщелины на их крохотный мир сначала выпрыгнула тьма, затем пахнуло восхитительным, чудесным, манящим воздухом, теплым, полным запахов, звуков и ощущения волнующей неизвестности. А потом — Дар глазам своим не поверил — появился новый потолок, огромный, черный, необъятный, появился, заполнился огнями. Сотнями, тысячами, миллиардами огней! Звезды, догадался Дар. Небо. Космос. Настоящие!

— Это не конец света, дети, — негромко сказал Сергей Васильевич. — Это вообще не конец. Это только начало.