10 претендентов на сердце королевы

— Лорд Корнел с планеты Протос…

— У него щупальца на лице!

— Для зачатия это не имеет значения, детородный орган у него вполне обычный… по нашим меркам, разве что оранжевый.

Я никогда не считала себя мстительной или жестокой, но сейчас готова собственными руками придушить отца. Едва мне исполнилось двадцать, как он водрузил корону на мою голову и улетел с матерью в кругомирное путешествие. Сказал не ждать минимум десять лет.

А теперь я Сайфер Мирея Идэс — полноправная правительница планеты Айсар вместо того, чтобы решать действительно серьезные проблемы, слушаю доклад Первой советницы Саэль о кандидатах в мои мужья.

— Лорд Афанасий с планеты Терра…

— Неотесанный террианец? Разве они не считают, что женам место только на кухне и в постели? — Фыркаю я совсем не по-королевски, разглядывая проекцию широкоплечего бородатого мужчины. С плотно сжатыми губами и руками, сложенными на груди, он выглядит так, словно никогда не смеется. — Вы точно уверены, что нельзя отложить вопрос замужества до следующего года?

Саэль качает головой, остальные советники молчат, хотя выглядят такими же недовольными, как и я.

— Мы подписали Конвенцию, которая…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, пока Саэль продолжает бубнить то, что я уже и так знаю. Конвенция обязала народы тринадцати планет Альянса поддерживать генетическое разнообразие. Первыми в этом эксперименте выступили члены правящих домов, чтобы показать пример остальному населению.

Комитет Альянса, состоящий из представителей всех планет, назначает партнеров по своему усмотрению с помощью специальной программы, анализирующей генетическую совместимость и политические выгоды возможного союза.

За год действия Конвенции было подобрано больше двухсот пар, и каждый раз это были один мужчина и одна женщина, никаких сложностей. Мне же предложено целых тринадцать кандидатов!

Невозможно, немыслимо, скандально!

— Госпожа, посмотрите на это с другой точки зрения: по крайней мере у вас будет хоть какой-то выбор.

Ох, мой милый Фаль. Друг подмигивает и ставит передо мной чашку кофе. Судя по запаху, на ликер не поскупился. Да, на часах всего девять утра, но вынести это на трезвую голову невозможно.

Впереди еще одиннадцать кандидатов.

Я слежу, как Фаль возвращается на свое место. Теплый свет, льющийся в широкие окна, играет в его волосах, превращая рыжий оттенок в настоящий пожар.

Мой отец привез его еще мальчиком с одной из дальних колоний в соседней звездной системе и решил воспитать в качестве моего дуэньи. Мог бы догадаться, что, если двое подростков много времени проводят вместе, кто-то из них может случайно влюбиться. Например, я…

Глупые неуместные чувства.

Супругом королевы не может стать раб с покоренной планеты без титула и приданого. Даже если у него самые красивые зеленые глаза во всем космосе и волосы, похожие на пламя…

— Нет! — отрезаю я, прежде чем Саэль успевает назвать имя ящероподобного мутанта. — У этого, прости звезды, «лорда» вместо головы драконья морда!

Следующие восемь хоть и выглядят непривычно, но куда больше походят на людей, даже Тираан с рогами, увитыми золотыми цепочками. Интересно, почему для голограммы он выбрал снимок без рубашки? Может, в их брачной культуре они не приняты?

Да, мы все произошли от землян, но за тысячелетия, прошедшие со времени Великого Переселения, народы мутировали, приспособишься к особенностям своих планет.

— Да вы издеваетесь, — шепчу я, глядя на следующего кандидата и цифры, горящие рядом. Голова у него практически квадратная, со странными наростами на лбу и щеках, а тело бугрится мышцами и венами, серое как камни на берегу. А еще эти маленькие черные глаза и тонкая линия на месте рта. Ну не муж, мечта. — Три с половиной метра ростом! Да я ж ему только до пупка едва достану. Нужно подать официальную жалобу в Комитет, это ведь явный компьютерный сбой!

Я зажмуриваюсь и прижимаю пальцы к векам, за которыми вспыхивает боль, первый предвестник мигрени. Вот надо ж было отцу свинтить? Ему ж всего восемьдесят, в самом рассвете сил, правил бы и правил, а я спокойно летала на звездолете, выполняя дипломатические задания.

А лучше бы родил еще одного наследника, тогда я бы вышла замуж за того, кого действительно люблю. Да, сейчас Фаль воспринимает меня только как подругу и свою королеву, но что было бы окажись мы в других условиях? Как много «бы» и все не имеют смысла…

Я, ставшим за много лет привычным, движением провожу по рыже-голубому браслету. Фальсис сплел его из тончайшего шелка, использовав несколько своих и моих волосков. Сложная магия его народа не даст браслету порваться, никогда.

«Чтобы не произошло с нами в будущем, мы связаны».

Он надел его на мое запястье перед первым косморейдом. Мне было всего четырнадцать, когда отец отправил меня с военным отрядом для подавления бунта в одной из колоний Альянса.

Не сойти с ума от страха и нервов в рейде мне помог браслет и слова Фаля, которые крутились в голове на непрерывном повторе.

Когда я вернулась, он обнял меня прямо при отце. Не знаю, влюбилась ли я в него тогда или гораздо раньше. Но я всегда знала, что не могу рассчитывать на что-то большее.

За то объятье меня отчитали, а Фаля выпороли так, что он хромал еще несколько недель. Никаких неуместных прикосновений, никаких лишних слов, никакого будущего у нас быть не могло.

В такие моменты я завидую глупенькой Найре. Мою старшую сестру никогда не интересовали науки, на всех занятиях она или спала или чертила каракули в тетрадях, пока отец не махнул на нее рукой и сосредоточился на мне, усердно занимавшейся изо дня в день.

Она живет в удовольствие, я — исполняю долг. Может глупая из нас двоих все же вовсе не Найра? Я зажмуриваюсь, отгоняя бесполезную жалость к себе.

Саэль охает, и я открываю глаза, передо мной голограмма последнего кандидата. Фальсиса. Моего Фаля.

— Ну вот и прекрасно, его и оставим, не нужны нам во дворце чужие, — говорит один из советников.

Фаль медленно моргает и переводит взгляд с голограммы на меня. Я не могу понять, что чувствую. Радость и надежду? Но парень счастливым не выглядит, скорее ошарашенным. Вдруг, если я выберу Фаля, то лишу его тем самым возможности найти настоящую любовь? А если он меня за это возненавидит, я потеряю лучшего друга...

Родители в путешествии, с сестрой мы едва разговариваем, моя подруга в постоянных разъездах. Фаль — единственный близкий человек на всей планете. Выйти за него замуж — мечта.

Но перспектива провести жизнь, мучаясь от безответной любви рядом с объектом воздыханий едва ли лучше, чем брак с каменным гигантом или человеком-ящером.

— В пояснительной записке сказано, что вы должны лично встретиться с кандидатами и сделать выбор, проведя ряд испытаний. Отказать на этапе голограмм вы можете только троим.

— И одним из них должен быть Фальсис, — твердо говорит Саэль.

У меня едва не вырывается «Почему?», но я проглатываю этот унизительный вопрос, ведь ответ очевиден.

— Если я выберу его, то это будет знаком неуважения к законам Альянса и решениям Комитета. Мой отец подписал Конвенцию, и мы обязаны ее соблюдать. — Я делаю паузу. — Но, господа, в первую очередь я должна думать о будущем наследнике и среди кандидатов есть более неподходящие. — Я опускаю глаза в планшет и выношу голограммы ящера, великана и мужчины с щупальцами вместо рта. — Этим троим отправить письма с вежливым отказом и щедрые дары. Жемчуг, серебряную утварь, на ваше усмотрение. А в Комитет Альянса немедля направить жалобу.

— Как скажете, госпожа, — Саэль кивает. — Оставшиеся кандидаты прибудут через три недели. Предлагаю устроить небольшой перерыв для выполнения вашего поручения и обеда, а после приступить к обсуждению вечера приема и вариантам размещения гостей, на случай если Комитет откажет в рассмотрении жалобы.

Я киваю и встаю изо стола, чтобы немного размять ноги. Фаль поднимается следом, но замирает в нерешительности.

— До прибытия гостей нет причин изменять привычному порядку вещей, — говорит Саэль, тон ее голоса не изменился, такой же холодный и отстраненный, каким она ведет все совещания, но в глубине глаз я вижу знакомое тепло.

Саэль служит нашей семье уже сорок лет, и ко мне она была всегда строга, но справедлива. Я знаю, что она на моей стороне, но приоритеты государства для нее всегда будут выше и именно это делает ее идеальной советницей.

В молчании мы с Фалем доходим до атриума. Мимо окна вальяжно проплывает скат, расправив широкие плавники. С каждым мягким взмахом они изгибаются, создавая ощущение, что он летит под водой.

— В бухте сегодня прилив. Не хочешь сходить туда после совета?

Я кладу ладони поверх ребер, близко к жабрам. Конечно, я хочу окунуться в океан и плавать пока окончательно не стемнеет. В любой другой день я бы ответила Фалю «да», но теперь, когда он в статусе моего жениха, уединяться с ним недопустимо.

В традициях народа Айсар нет привычных понятий о девственности, как например, у террианцев, требующих от невесты быть «чистой» в первую брачную ночь.

Моей репутации ничего не грозило бы, даже если бы я имела сексуальный опыт, но у меня его нет. И это пугает. Я знаю физиологическую сторону процесса, но теория и практика разные вещи.

Фаль срывает с дерева сочный плод манго и подает мне. Наши пальцы на миг соприкасаются, и мы встречаемся взглядом.

Нам стоило переспать.

Как только эта мысль вспыхивает в моей голове, я уже не могу перестать об этом думать. Фаль словно почуяв изменение настроения заводит разговор на отстраненную тему: поставку грузов с девятой планеты снова перехватили пираты.

Я что-то отвечаю, слушая его вполуха. Слуги приносят подносы с едой, и мы опускаемся на скамейки прямо напротив широкой стены с панорамным окном, за которым проплывают скаты и мелкие рыбки.

Мое любимое место во дворце, но сейчас вид мне кажется тошным, еда безвкусной, а от ткани платья зудит тело. Все, о чем я могу думать — это секс с Фалем.

Он мой лучший друг, он красив, и я ему доверяю.

Выходить замуж за незнакомца, еще и чужака, и так страшно, а ложиться в постель неопытной страшно вдвойне, но не могу же я взять и предложить Фалю: «Давай переспим, потому что я боюсь секса» или «Как твоя королева, я приказываю тебе лишить меня невинности».

Фу, ну что за глупости.

— Переживаешь из-за отбора? — Спрашивает Фаль, когда я отставляю почти полную тарелку на стол, кусок в горло не лезет.

— Угу.

— Этот мужик с Терры вроде ничего, выглядит сильным воином.

— Он на вид мне в отцы годится, к тому же лысый и с бородой! — кривлю я губы, наши мужчины почти безволосые. Ни бороды, ни поросли на груди, даже на руках и ногах волоски светлые и тонкие.

Фаль — исключение. Его тело почти полностью покрывает мягкий короткая шерстка рыжего цвета, светлеющая ближе к безволосым груди и животу. Его волосы на голове более темного оттенка, густые и чуть волнистые. Грива роскошнее моей.

К нему хочется прикоснуться.

— Кто бы не выпал, можешь просто сослать его в наземный дворец, а сама жить здесь. Для того, чтобы завести детей, вам придется встретиться лично всего несколько раз, даже разговоры не потребуются.

Фаль, конечно, прав. Из всех тринадцати планет, только на нашей и шестой планете народ может свободно дышать и под водой, и на суше, но большая часть домов и основной дворец находятся на дне океана. Треть айсарианцев никогда не поднимались на поверхность.

— Можешь его к кровати приказать привязать, а на тело прикрыть чем-то. Тебе нужна только одна часть, — продолжает Фаль, а я чувствую, как краснею из-за того, что воображение рисует мне его привязанным к кровати с черной шелковой повязкой на глазах…. — Прости, не со мной ты должна обсуждать подобное. Я пытаюсь тебя успокоить, но нет слов, которые бы оправдали эту несправедливость. Ты заслуживаешь настоящей любви и…

Я перевожу взгляд на замолкшего мужчину.

— И?

Фаль не смотрит на меня, прикусывает губу и касается тонкого браслета, такого же как у меня.

— И я не должен этого говорить, но я рад, что так вышло.

— Рад?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить с места. Как он может быть рад такому! Или он имеет в виду….

— Я эгоист, — Фаль со стоном закрывает лицо ладонями. — Я запрещал себе даже мечтать о тебе. Где ты и где я… — он опускает руки и смотрит на меня затравленным взглядом. — Королева целой планеты и раб, у которого ничего нет кроме имени. Но…. Простите, простите меня, госпожа, я не должен был!

Он резко поднимается и склоняется в глубоком поклоне. Раньше он всегда обращался ко мне на «вы» только если рядом был кто-то еще …

— Фаль… — я едва могу дышать, — я тоже… рада.

Он выпрямляется и окидывает взглядом атриум. Здесь никого кроме нас, но в любой момент может зайти кто-то из совета или дворцовых слуг. Нам не стоило говорить о подобных вещах здесь.

— Бухта? — Фаль мягко улыбается, и сжимает правую руку в кулак, останавливая себя от прикосновения ко мне.

— Бухта.

***

Как вам Фаль, берем его или смотрим остальных?)

Чтобы отсидеть совет, мне приходится несколько раз напомнить себе, что прежде всего я королева и несу ответственность за четверть миллиарда людей, и только потом девчонка, нервничающая перед свиданием.

Учеба и королевские дела отнимали все время, да и никто кроме Фаля меня не привлекал. Было несколько встреч с Зефиром, но это совсем другое…

Вот бы Мория была здесь! Но моя верная подруга сейчас в другой звездной системе, выполняет военно-разведывательную миссию. Самая молодая капитанша за всю историю звездного флота. Связаться с ней невозможно будет еще минимум неделю, а совет мне нужен сейчас.

Я рассматриваю свое отражение в зеркале, пытаясь представить, что бы она сейчас сказала.

«Распусти волосы, не будь такой серьезной букой, улыбайся».

Я вытаскиваю острые шпильки из сложного пучка на затылке и голубые волны спадают до самой поясницы.

«Используй бордовый каял, он так тебе идет! Делает твои огромные глазищи еще больше».

Я могла бы позвать служанку, но хочу сделать все сама. Рука дрожит и каждую стрелку приходится перерисовать по нескольку раз. Но в итоге синие глаза и правда кажутся ярче и больше.

— А платье? — спрашиваю я свое отражение.

Мория бы точно посоветовала серебристо-белое, мерцающее звездным светом. Слишком воздушное и открытое на мой вкус, но….

Я выскальзываю из комнаты, бесшумно ступая ногами. Под водой в обуви нет никакого смысла, а на поверхности туфли и ботинки я всегда надеваю с ворчанием. Босиком ходить гораздо приятнее.

Добраться до поверхности можно вплавь, но я выбираю более быстрый способ — лифт. И так засиделись с делами до десяти вечера. Мне бы сейчас спать, набираться сил, ведь завтра снова подъем в семь утра и работа до позднего вечера, но адреналин кипит в венах.

Я не могу выбрать Фаля в мужья, это политически невыгодно, но оскорбится ли он ролью любовника? И как мы будем скрывать наши отношения? Такой секрет как ни храни, рано или поздно выползет наружу.

За прозрачными стенками лифта проносится океан, все светлее и светлее с каждым метром, приближающим к поверхности. Я нетерпеливо переступаю с ноги на ногу, мысли мечутся от сестры к кандидатам и обратно.

Нашу жалобу отклонили практически мгновенно. Едва мы успели ее отправить, как через пару часов получили отказ в рассмотрении, еще и наблюдающего от Комитета пришлют. Не доверяют мне? Считают слишком юной для правления или слишком женщиной?

Я не должна дать повода для подозрений. У нас с Фалем есть только несколько ночей до прибытия наблюдающего. На этом все.

Конечно, никто теперь не тронет его без моего приказа. Теперь никто не посмеет выпороть за объятье или поцелуй. Но моя репутация окажется запятнанной.

Во второй раз за день я думаю о Найре. Сестра может спать с кем хочет, хоть каждый день любовников менять. Я подавляю вспышку острой зависти, но обида тлеет внутри слишком давно, чтобы делать вид, что все нормально.

Мы родились с разницей в год и лет до семи были неразлучны, а потом стали отдаляться. Бездна знает почему. Разные интересы? Она завидовала похвалам отца, я ее близости с матерью. А когда появился Фальсис, она практически перестала говорить со мной.

Отец не видел в ней наследницу, потому дуэнья ей не полагался. Ее бесило, что у меня есть то, чего у нее нет. Она требовала отца отдать Фальсиса ей, словно он какой-то красивая безделушка, а не человек.

Я выхожу из лифта, загнав все мысли о сестре и несправедливости в самый дальний угол сознания. Не хочу о ней думать. Только не сейчас.

Фаль встречает меня в бухте — маленьком уединенном пляже посреди скал. Попасть сюда можно только через мои личные покои во дворце или со стороны океана. Но там нежеланного гостя встретит стража, дежурящая круглосуточно.

При моем появлении Фаль поднимается с плоского камня и идет навстречу. Я ничего не успеваю сказать, он подхватывает за талию и, приподняв над песком, целует.

Под моими ладонями крепкая грудь, горячая нежная кожа, я чувствую биение его сердца, а мое собственное грохочет с такой силой, словно вот-вот выпрыгнет наружу.

— Я мечтал об этом годами… — шепчет Фаль, осторожно опуская меня на песок и прижимается своим лбом к моему. Его глаза закрыты, дыхание тяжелое. — На вкус ты слаще любых грез, хочу попробовать тебя всю…

От его жаркого сбивчивого шепота я едва могу дышать, вся дрожу пока он ласково гладит меня по спине и целует прикрытые веки, щеки.

— Сайфер….

— Фаль…сис, — вырывается у меня хрипло.

Он чуть отстраняется и берет мои ладони, целуя по очереди, а после заглядывает в глаза.

— Прости, я не должен был так набрасываться на тебя, это безумие.

Если это сон, то я не хочу просыпаться. Фаль говорит именно то, что я всегда хотела от него услышать. Я ему нравлюсь так сильно, что он едва держит себя в руках? Поверить не могу!

Он никогда раньше не давал повода думать, что чувствует ко мне нечто большее, чем просто дружеские чувства… Хотя браслет и то, объятие…

— Безумие… — повторяю я за ним и делаю маленький шаг к нему, поднимая голову, предлагая себя, и он за это предложение ухватывается губами и руками.

Мы глотаем поцелуи, как воздух, и не можем ими насытиться. Он ласкает мою спину нежными массирующими прикосновениями, а я обнимаю его за шею, склоняя ниже к себе.

— Милая моя, — его шепот отдается мурашками вдоль позвоночника, губы скользят по шее.

Фаль подхватывает меня под бедра и укладывает на песок, накрывает тяжелым телом. Эта тяжесть приятна, но я едва могу дышать от нервов. Я чувствую его возбуждение, когда он движется, устраиваясь между моих ног. Все происходит слишком быстро.

— Фаль…

— Сладкая моя, — он целует и покусывает мою шею, стягивая зубами лямки платья.

— Фаль, подожди…

Он обводит языком сосок, и я выдыхаю от неожиданно острого ощущения, запускаю пальцы в его волосы, чтобы попытаться хоть ненадолго остановить, но задеваю уши. Самый мягкий мех, которого я когда-либо касалась. Он урчит и трется носом между моих грудей жадно вдыхая. Его пушистый хвост обвивает мою ногу.

Я всего один раз трогала его уши. Выпросила, когда нам было по тринадцать, но стоило мне провести по ним пальцами, как он покраснел и выскочил из комнаты, а потом едва мог смотреть на меня неделю.

С трудом, но признался, что уши у их расы одна из самых чувствительных зон и он сам не ожидал, что это будет настолько приятно и смущающе одновременно.

А теперь он сам подставляет голову под мои ласки, и я не могу устоять, чтобы не провести по ним пальцами еще раз и еще раз. От его тихих урчащих стонов моя недавняя паника рассеивается.

Это же Фаль, мой Фаль.

Он никогда не причинит мне боли, я не должна его бояться.

Он двигает бедрами, и хоть нас разделяют несколько слоев одежды, с каждым движением во мне растет мучительное сладкое напряжение. Я невольно выгибаюсь ему навстречу

Фаль прикусывает кожу на моей шее, потом мочку уха, его руки скользят по мне, задирая платье. Тонкую ткань трусов он рвет одним движением.

Когда он отстраняется, чтобы спустить штаны, на меня снова накатывает страх.

— Фаль, подожди, — снова прошу, пытаясь свести ноги вместе, но он стоит на коленях между моих бедер и не позволяет мне это сделать. — Мы… я…

Я сглатываю, уставившись на свидетельство его возбуждения. Я видела члены раньше. И он у него почти ничем не отличается, не считая двух выступающих гребней. Я изучала физиологию всех известных рас, но одно дело безликая картинка и другое видеть прямо перед собой….

— Что такое, милая, ты передумала? — В голос Фаля звучит беспокойство, он мягко оглаживает мои колени, но поддергивающийся хвост выдает его нервозность.

Он чуть отстраняется, поправляя штаны, а я сажусь, натягивая лямки платья на плечи.

— Нет. Прости, немного нервничаю… точнее очень сильно, —признаюсь я. — Я никогда не была с мужчиной, я доверяю тебе, но…

Фаль не дает мне договорить, прижимается лбом к моим коленям, на пару секунд, а потом притягивает меня в объятья и целует в макушку.

— Тебе не нужно извиняться. Это я виноват. Не знал… ты же встречалась с тем павлином с седьмой планеты.

Я мягко шлепаю Фаля по плечу, он усмехается и сгребает меня в охапку, усаживая на колени, но больше не пытается поцеловать или гладить, просто обнимает.

— Сколько раз тебе повторять, нельзя так говорить об их расе. То, что у них есть перья, не делает их меньшими людьми, чем мы, как и твоя шерсть и хвост не делает из тебя зверя. Это просто особенность расы.

— Задирать нос и говорить нараспев тоже?

Я закатываю глаза. В прошлом году Зефир пробыл у нас несколько месяцев, обсуждая с отцом вопросы торговли. Он всего на пять лет старше меня, но уже успел проявить себя как успешный дипломат.

Я устраивала ему экскурсии, дегустации народных блюд, рассказывала о наших традициях. Говорить с ним всегда было легко, он знал тысячи историй и был воспитан как истинный принц. Прямо перед самым его отъездом наши дружеские прогулки переросли в свидания, но мы ограничились поцелуями. И ничего друг другу не обещали.

Фаль Зефира терпеть не мог, и я не понимала почему. Все остальные были им очарованы.

— Не задирал он нос. Зефир вежливый, романтичный и….

— Раз он такой идеальный, значит выбор в отборе будет несложным, — обиженно тянет Фаль, его уши чуть опускаются, а взгляд становится отстраненным. Я целую его в кончик носа.

— Звучит так, будто ты ревнуешь, милый Фаль.

— Ревную, — отрывисто бросает он. — Конечно, ревную. Он то вежливый и романтичный принц в перьях, а я всего лишь милый!

— Дурак ты, Фаль, — я целую его, — самый красивый, умный, веселый и любимый.

Ой, последнее я зря сказала, но он выглядит довольным.

— То есть никаких павлинов? Ты его не выберешь?

Я хмурюсь, и он вздыхает.

— Фаль, я должна думать о том, как будет лучше для моего народа, а не для меня самой. Союз с его планетой сулит нам выгоды. Возможно, они дадут нам хорошую скидку на железо и никель.

— Я понимаю, но как же я зол на себя, что никак не могу помочь, — он проводит рукой по плечу. — Ты продаешь себя за горсть камней. Это несправедливо.

— Я не племенная кобыла, чтобы меня продавать. Мой муж даже не будет иметь права голоса на совете, если я этого не позволю.

Я останусь королевой за кого бы ни вышла и моя обязанность выбрать самого достойного кандидата, даже если это будет лорд Дарро с Первой планеты со сморщенной твердой серой кожей, высоким жилистым телом с непропорционально длинными костистыми руками и черно-красными пугающими глазами.

Первая планета самой последней и весьма неохотно вошла в состав Альянса, они держались особняком. Долгое время никто не знал, что на их планете вообще возможна жизнь. Условия там почти такие же суровые как на Тринадцатой. Но вместо бесконечных льдов и снега планета Дарро покрыта пустынями черного пепла, где ничего не растет, а постоянные бури мешают движениям звездолетов, поэтому все сделки совершаются на орбите.

Население планеты живет в подземных городах и удивительным образом поддерживает довольно внушительную численность. Предполагается, что высокую смертность они компенсируют активным деторождением. У женщин почти всегда рождаются двойни и тройни.

От одной мысли, что придется лечь под Дарро, терпеть прикосновение его похожей на дерево кожи, передергивает. Но плодовитость его народа выгодный плюс.

Выносить наследника — одна из основных моих задач. Мы последняя из тринадцати планет, сохранивших монархический уклад власти, а наш род правит уже семь сотен лет. Найра бесплодна, так что если не я, то мы станем последним поколением семьи Идэс.

— Если бы я только мог вырвать тебя из этого, увезти далеко-далеко… — тихий печальный голос Фаля вырывает меня из раздумий, я поднимаю голову и встречаюсь с его внимательным взглядом.

— Я никогда не оставлю Айсар, это мой дом.

Он целует меня в лоб.

— Я знаю, но это не мешает мне желать для нас иной судьбы. Прости, если мои слова тебя задели. Мне далеко для дипломатичности твоего павлина.

Я закатываю глаза и толкаю Фаля в грудь, он притворно ойкает и падает на спину, увлекая меня за собой. Оглаживает пальцами браслет.

— Такие браслеты на моей родине делают для своих невест. Я должен был сказать, когда дарил его. Заклинание не просто сохраняет его целым навечно, но и подает знак, если партнеру больно или он… она погибла. Я боялся, что ты можешь не вернуться с того рейда. Умолял твоего отца отправить меня с тобой…

В зеленых глазах Фаля плещется тоска, хвост мягко скользит по моему бедру. Глаза жжет от подступающих слез, грудь сдавливает от неожиданного признания.

— Невесты?

— Я знаю, что это невозможно, — он целует мою ладонь. — И это тебя ни к чему не обязывает. Я просто хочу знать, что ты цела и здорова, как бы далеко от меня не была.

— Фальсис, почему ты никогда ничего не говорил?

— А ты?

— Мы такие дураки.

Он усмехается.

— Дурее не выдумаешь. Может этот сбой — судьба?

В этом есть смысл. Сколько бы мы еще ходили вокруг да около, боясь признаться в чувствах, если бы не этот цирк с отбором?

Я не хочу терять больше ни секунды, тянусь к нему всем телом, и он наклоняется навстречу. Мы целуемся пока горизонт не начинает светлеть. Но несмотря на бессонную ночь, весь следующий день, я чувствую бодрость и воодушевление.

***

Если у вас не открываются картинки, то вы можете посмотреть как выглядят герои в моем телеграм канале или Пинтерест, ник везде один jokteit

Следующие три недели сливаются в один бесконечный день. Привычные дела совета дополняются подготовкой к приему гостей. Слуги работают, не покладая рук: готовят спальни, начищают столовое серебро и кубки, намывают каждый сантиметр дворца. Портнихи шьют новые наряды для меня, хотя мне это кажется излишним. Но сопротивляться доводам Саэль я не могла.

Все должно быть идеально, ведь мы ожидаем делегации с двенадцати планет и представителя от Комитета. Следующий месяц будет посвящен не только выбору мужа, но и заключению торговых и политических сделок.

Каждое заседание кончается обсуждением кандидатов и концу второй недели у нас есть два фаворита: Зефир с Седьмой и Тираан со Второй.

Планета Зефира последнюю сотню лет находится в состоянии ядерной зимы, после мировой войны, которая уничтожила восемьдесят процентов жителей. Остатки населения живут на орбитальных станциях, занимаются добычей ценных металлов с астероидов. Они поставляют никель и железо всем планетам Альянса. В случае заключения союза мы рассчитываем на большое приданое.

Союз с Тирааном принесет пользу другого рода. Во-первых, как космические пираты, его народ богат, а во-вторых, дальше всего продвинулись в изучении медицины. Благодаря генетическим модификациями их тела легко выдерживают суровые условия Второй планеты — вечную жару и сухой воздух, с малым содержанием кислорода. А скорость регенерации в три раза выше, чем у любой другой расы. Возможно, благодаря союзу они поделятся с нами секретами медицины или хотя бы наши дети унаследуют хорошие гены отца.

Выгодным вариантом стал бы союз и с Лавером с Девятой планеты. У них самый большой парк звездолетов, среди которых есть те, что путешествуют между звездными системами. Но разведка доложила, что Лавер предпочитает мужчин и к тому же бесплоден.

Конечно, это всего лишь наши предположения. Кандидаты озвучат свои предложения и размер приданого только на первом испытании — приветственном ужине, который состоится уже завтра.

— Волнуешься?

Полуобнаженный Фаль раскинулся на моей кровати и лениво поглаживает мои волосы, пока я кормлю его виноградом. Все эти три недели мы каждый вечер встречались в бухте на один драгоценный час. Больше я позволить себе не могла. Мне нужно было высыпаться, чтобы выполнять свои обязанности.

Сегодня первый день, когда я пригласила его в свои покои.

— Я думаю не о завтрашнем дне, а о том, что это наша последняя встреча, — признаюсь я, чуть приподнимаясь.

На мне легкая почти прозрачная сорочка, которую я выбрала совершенно умышленно, а теперь наслаждаюсь жадным взглядом Фаля, бродящему по моему телу.

Мы пока не заходили дальше поцелуев и прикосновений, но сегодня мне хочется большего.

— Мы найдем способ… — шепчет он, касаясь губами моего плеча. Я чувствую его жар, вижу, как напряжены мышцы рук и спины, он сдерживается ради меня.

Я кладу ладони на его щеки и оставляю легкий поцелуй на губах, набираясь смелости, чтобы произнести:

— Не важно, кто станет моим мужем, я хочу, чтобы ты стал первым для меня… во всем.

Он не спрашивает уверена ли я, молча сжимает в объятьях. Его губы накрывают мои, а руки скользят по телу, сбрасывая тонкую ткань. От жара его кожи, уверенных, требовательных прикосновений меня охватывает трепет, а между ног разливается жидкое тепло.

Фаль уже касался меня там пальцами, это было приятно, поэтому, когда он опускает руку я смело открываю бедра для него шире. Он бережно укладывает меня на спину, нависая всем телом.

— Может быть немного больно, не терпи, говори со мной.

— Я тебе доверяю.

Он смотрит на меня долгим внимательным взглядом, прежде чем сделать первое движение. Я закрываю глаза, стараясь не паниковать.

— Сайфер?

— М? — Я обнимаю его за шею, притягивая ближе.

Фаль скользит руками по моим бедрам, сжимает ягодицы. От следующего толчка по телу проходит дрожь, не столько от боли, она легкая, сколько от непривычных ощущений. Он на мне, во мне. Его запах, голос, тепло тела. Мы словно сливаемся в одно целое, я впиваюсь в его плечи, то ли удерживая то ли подгоняя вперед.

— Эй… я здесь, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему. Его дыхание теплое, ровное.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, как напряжение понемногу уступает место чему-то мягкому и тягучему, как морской прилив, накатывающий волной. Его движения становятся осторожнее, терпеливее.

Я открываю глаза. Он смотрит на меня так, словно весь мир сжался до этого маленького пространства между нами.

— Все хорошо, — тихо говорю я. — Не останавливайся.

И он продолжает, чуть ускоряя, заходя с каждым толчком все дальше. Я сцепляю лодыжки за его поясницей, и он довольно урчит, прикусывая мое плечо. Я запускаю пальцы в его волосы, глажу уши.

Каждый следующий миг будто растворяет во мне страхи последних недель: мои обязанности, грядущую свадьбу, запреты, о которых я напоминала себе снова и снова.

Сейчас я просто с ним и ничего больше не имеет значения.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему.

Урчание Фаля заставляет мое тело дрожать под ним. Он движется резче, быстрее, требовательнее. Я кусаю губы, чтобы сдержать стон, ведь его могут услышать любопытные слуги, если вдруг пройдут по коридору.

Фаль снова целует меня, жестче, яростнее, кусая за нижнюю губу. Я чувствую привкус крови на языке. Он вжимает меня в кровать с тихим утробным стоном, по его телу пробегает дрожь, и он замирает, а потом приподнимается на локтях и осматривает мое лицо.

— Как ты? Я старался сдерживаться… но моя раса более агрессивна в таких вещах, чем твоя. — Он стирает большим пальцем кровь с моей губы и склоняется, чтобы повторить движение языком, а потом перекатывается на бок и притягивает в объятья.

— Я в порядке, хотя не ожидала, что ты начнешь кусаться.

— Можешь укусить меня тоже, — он выглядит виноватым, прижимая уши к голове, хвост нервно постукивает по моей ноге.

Я легонько кусаю его за кончик носа, и он притворно ахает, а потом бормочет, прикрыв глаза:

— Уйти от тебя сегодня будем самым сложным испытанием в моей жизни.

Мы обсуждали, что это наша последняя ночь и я думала, что смирилась с этим, но лежа рядом с ним сейчас, все, что я хочу приказать ему, — остаться. Наплевать на все и вся.

— Мы могли бы продолжать встречать тайно… — вырывается у меня, несмотря на все аргументы против, которые я себе ежедневно приводила последние недели. Мой голос звучит предательски слабым, умоляющим.

— Нет, — тихо говорит он, опустив глаза. — Не могли бы. Помнишь тот день, когда ты вернулась из первого рейда? Я хотел признаться тебе в чувствах, но твой отец... Он сказал, что казнит меня, если я испорчу твою репутацию.

— Он не сможет, теперь я королева.

— Ох, милая, — Фаль целует мою ладонь. — Ему не нужно быть правителем и даже находиться на этой планете, чтобы приказать убить меня. Но я готов на это, готов рискнуть всем и своей жизнью ради тебя. Но твой отец прав — я все испорчу для тебя. Я не могу быть твоим любовником. Как бы понимающе твой народ на словах не относился к таким вещам, ты не простой человек, ты королева. И твой род из века век хранил верность супругам. Если ты нарушишь это правило, как тебя воспримет твой народ? Мы не сможем долго хранить отношения в тайне, кто-то обязательно узнает. Разболтает внимательная служанка или прознают шпионы.

Он повторяет мне мои же аргументы, но логичность слов не заменяет того, с какой острой болью они режут по сердцу.

— Единственный вариант — стать твоим мужем, — он останавливает меня прежде, чем я успеваю что-то сказать. — Но это не выход. Ты не выйдешь замуж за раба, когда у тебя есть варианты вроде того павлина или «короля» торговца.

— Но я не люблю ни Зефира ни Кирелиуса, я люблю тебя… — бормочу я, сглатывая подступающие к горлу слезы.

Фаль прижимает меня крепче к груди, и я утыкаюсь в нее лицом, позволяя себе разреветься. Он гладит меня по волосам, пока я не успокаиваюсь, а потом целует в макушку.

— Скоро рассвет, мне нужно идти…

Я укутываюсь в одеяло, наблюдая, как он одевается, приглаживает растрепанные волосы. Внутри все сжимается, скулит от боли. Не физической, душевной.

— Это несправедливо.

Говорю я, когда Фаль склоняется ко мне за прощальным поцелуем. На его лице мелькает раздражение.

— Жизнь несправедливая штука.

Я сглатываю, понимая, о чем он подумал. На его планету напали, города уничтожили, а население согнали в рабство. Его разлучили с семьей и приставили к незнакомой девчонке играть в друга и соратника. Быть со мной добровольно для него сродни предательству собственной родины. Может, поэтому он никогда не признавался мне в любви?

Он оставляет теплый быстрый поцелуй на моей щеке.

Я сжимаю одеяло, глядя как закрывается за ним дверь, щелчок замка отдается болью во всем теле. Я сворачиваю клубком на кровати и сосредотачиваюсь на дыхании, но это не помогает успокоиться.

Мне отчаянно хочется наплевать на все. Выбрать его.

Так не пойдет, я не усну, только изведу себя. Мне нужно поплавать. Как можно дальше и глубже. Я выхожу из комнаты и бреду по коридорам, едва замечая поклоны ночной стражи.

Бухта теперь для меня закрыта. Уверена, если заявлюсь туда, сделаю только хуже себе, слишком много приятных воспоминаний хранит она о Фале. Быть там без него — пытка.

Ближайший к моим покоям бассейн обычно пустует, все знают, что я люблю плавать в уединении, и не пользуются им, но, едва переступив порог, я вижу спину сестры.

Найра сидит на краю бассейна, свесив в воду длинные бледные ноги. Ее волосы спутаны, а тонкая сорочка промокла и липнет к телу.

— Что-то случилось?

Она выглядит заплаканной, лицо припухло, а глаза покраснели. Догадываюсь, что мой вид не лучше. На мой вопрос она раздраженно выдыхает и поднимается на ноги.

— Найра, — я хватаю ее за руку, когда она проходит мимо меня. — Тебя кто-то обидел?

— Ты.

Она выплевывает обвинение с такой яростью и злостью, что я выпускаю ее руку и отшатываюсь. Между нами никогда не было ни сестринской любви, ни банального уважения. Мы даже не ссорились никогда, она предпочитала меня игнорировать. Я пыталась, честно пыталась наладить с ней контакт, но потом махнула рукой. Слишком много было забот, чтобы тратить время и нервы на ту, кто беспричинно невзлюбил тебя с ранних лет.

Но проигнорировать такое ее состоянии я не могу.

— Найра, скажи мне почему ты плачешь. Я обещаю, что разберусь с обидчиками. Может, ты меня и ненавидишь, и тебе плевать, что происходит в моей жизни, но я волнуюсь за тебя.

— В бездну тебя и твое волнение! Надеюсь, твоим мужем станет самый уродливый и мерзкий мужик!

Сестра выбегает из комнаты, оставляя меня в смешанных чувствах. Последний раз плачущей я видела ее в далеком детстве, значит, явно случилось что-то серьезное. Но ее слова так жестоки, несправедливо жестоки. За что же она так сильно меня ненавидит?

Я держу спину прямой и не на секунду не позволяю улыбке погаснуть. Даже когда Халдорн хищно оскаливается, демонстрируя треугольные острые зубы, а Рахар издает дикий приветственный рев.

Я благосклонно киваю каждому из претендентов и протягиваю руку. По нашим традициям подданый, удостоившийся аудиенции, приветствует королеву низким поклоном, касается губами пальцев и фамильного перстня.

Я позволяю сделать это каждому из десяти мужчин, которых по очереди объявляет Саэль. Все они мне или безразличны или противны, и только ласковое прикосновение Фаля на несколько секунду облегчает ношу на моих плечах, напоминая о прошлой ночи, когда он сжимал меня в объятьях, лаская каждый сантиметр моего тела.

Я не могу показать своих истинных эмоций, только не перед толпой гостей и пристальным взглядом госпожи Барнабы – официальной представительницы Комитета. Она родом с тринадцатой планеты и возвышается над остальными гостями на добрый метр. Я отвергла кандидата с ее родины еще на этапе просмотра голограмм, и могу лишь надеяться, что она не затаила зла и не попытается как-то отыграться за это на мне.

Когда Фаль возвращается к остальным я делаю небольшой шаг вперед.

— От лица народа Айсар приветствую вас. — Легкий наклон головы и снова выпрямиться. Церемониальная корона тяжелая и громоздкая, но я сдерживаю желание поморщиться. — Сегодня вы стоите передо мной не только как претенденты на мое сердце и титул короля Айсара, но и как представители своих прекрасных, уникальных планет. Впереди вас ждут испытания, которые раскроют ваши способности и намерения. И хоть победа достанется только одному, я надеюсь, что все вы получите удовольствие от времени, проведенного здесь.

Вежливые аплодисменты прокатываются по залу, струнный квартет начинает играть тихую мелодию. Я возвращаюсь к трону и опускаюсь на него пока Барнаба рассказывает правила состязаний и чем мы займемся сегодня.

Я предлагала дать гостям день отдыха перед первым испытанием, но Барнаба была неумолима. Первое впечатление самое важное. Я должна провести личную беседу с каждым кандидатом длинной не меньше пятнадцати минут.

После бессонной ночи и выплаканных литров слез, служанкам пришлось основательно постараться, чтобы привести мою кожу в нормальное состояние, но вот с диким желанием спать ничего не поделать.

Единственный плюс такого состояния, сил переживать не осталось. Я просто хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился, и я могла бы зарыться с головой в одеяло.

— Ранения и убийства соперников запрещены и будут караться немедленным остранением от состязания. Исключение — третий этап.

Я впиваюсь пальцами в подлокотники сдерживая возглас удивления. Сонливость как рукой сняло. Барнаба только что дала добро на убийство! Я смотрю прямо перед собой, хотя сердце тянется к левому краю шеренги кандидатов, где стоит Фаль. Он не самый умелый боец, его не готовили к битвам, что, если он окажется в паре, например, с Рахаром?

Они с Фалем даже немного похожи. Только в Рахаре животного гораздо больше. Все его тело покрыто густой темно-фиолетовой пятнистой шерстью, а лицо напоминает звериную морду. Из одежды на нем только кожаные штаны, а на шее и пальцах золотые кольца.

На его планете Двенадцатой долгие столетия не прекращаются междоусобные войны. Каждый там — воин, сражаются даже женщины и подростки. Планета густонаселена, несмотря на высокую смертность.

Мне нужно исключить Фаля из состязания сегодня же, я не могу рисковать его жизнью.

Когда Барнаба заканчивает свою речь, гости разбредаются по залу. Слуги скользят бесшумными тенями, разнося напитки. Часть людей подходит к широким столам, уставленными закусками на любой вкус.

В одной из широких прозрачных мисок плавают толстые угри, —угощение для представителей Первой планеты. Они здесь только в качестве наблюдателей, их кандидата Корнела я отвергла из-за щупалец на лице. Их народ не может дышать воздухом, поэтому они все одеты в нечто, похожее на шлем от скафандра, заполненный соленной водой, а на спине каждого закреплено сложное устройство. С виду тяжелая и неудобная штука, глядя на них я могу только посочувствовать.

— Рад видеть вас, госпожа, — мягко, чуть нараспев произносит Зефир, протягивая мне бокал искрящегося розового напитка.

Я улыбаюсь ему искренне. Приятно видеть знакомое лицо. Несмотря на споры среди совета, я считаю его лучшим кандидатом. Если бы можно было обойтись без состязаний я бы выбрала его.

— Взаимно, дорогой Зефир.

Я не должна показывать никакой явной заинтересованности, поэтому я не упоминаю наше прошлое. Пузырьки шампа щекочут язык, когда я делаю глоток. Это легкий алкоголь, но мне не стоит пить больше, чем треть бокала, нужно сохранять ясность ума.

— Рискну назвать эту встречу судьбоносной. Расставаясь с вами в прошлом году, я даже надеяться не мог, что получу такой шанс. Вы знали, что я просил у вашего отца официального разрешения ухаживать за вами, но получил отказ.

Вот это новость. И что сделать признаться, что не знала или соврать?

— Альянс не позволил бы выбрать супруга самостоятельно, — осторожно произношу я, Зефир кивает, соглашаясь. — Мне приятна ваша искренняя заинтересованность в замужестве, хоть я и не могу вас сейчас пообещать…

— Я этого и не прошу, госпожа, — прерывает меня мужчина. На его губах привычная вежливая улыбка. — Позвольте рассказать вам, что вы получите, заключив союз с нашей планетой.

Пятнадцать минут с Зефиром пролетают легко и непринужденно. Мне нравится его голос и изысканные манеры. Его внешность непривычна, но не вызывает отторжения, только легкое любопытство.

Я считаюсь бледной среди своего народа, но кожа Зефира, почти белая, как и его длинные волосы, ресницы, брови. Глаза чуть раскосые, розовые с темно-красными зрачками. Его тело полностью скрыто широким одеянием, напоминающим халат, но, когда он двигается и ткань прижимается к коже, видно, что фигура у него стройная, только немного худощав, на мой вкус.

Я знаю, что часть его тела покрыта белыми крохотными перьями, они есть и на шее, и возле ушей. Он объяснял, что это произошло из-за генетических экспериментов. Народ седьмой планеты уже несколько поколений пытается вывести вид, устойчивый к радиации. И благодаря этому Зефира невозможно отравить ни один известным ядом, а значит можно не бояться покушения. Еще один плюс для будущего мужа.

Зефир кланяется и отходит, и его место почти сразу занимает Рахар. Он окидывает меня взглядом и почесывает подбородок.

— Когда мне сказали, что придется жениться на женщине из твоего племени, я счел это дурацкой шуткой.

Его общий язык отвратителен, из-за акцента я едва могу понять, что он рычит. Именно что рычит, а не говорит, голос у него глубокий и грубый, а каждую «р» он раскатывает на языке, удлиняя звучание. Чтобы упростить наш диалог, я перехожу на язык Двенадцатой планеты.

— Понимаю ваши чувства, лорд. Я тоже удивилась, получив десять кандидатов вместо одного.

— О, — он громко хлопает, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Ты не только не похожа на дохлую рыбу, но и на моем языке балакаешь. Надо же. Удивила.

— Дохлую… рыбу?

Я переспрашиваю, не уверенная, что верно его поняла. Раньше мне никогда не приходилось сомневаться в своих языковых способностях. Учителя говорили, что у меня талант. Я в совершенстве говорю на всех тринадцати языках нашей звездной системе и всеобщем.

— Думал мне тут в акваланге плавать придется, — Рахар, хохотнув, делает пару глотков, полностью осушает свой бокал и сует его в руки, проходящего мимо официанта. — Но, так понимаю, жить я смогу в тепле и не мочить шерстку. Хотя в некоторых ситуациях я буду совершенно не против.

Он странно ухмыляется, словно сказал какую-то пошлость, но я не могу уловить смысл. Под намочить он имеет в виду… о. Я теряюсь. От ответа меня спасает темнокожий мужчина.

Лавер кладет ладонь на плечо Рахара и похлопывает.

— Позволь мне переговорить с госпожой, друг.

— Но мы только начали, Лавееер!

Мужчина чуть прищуривается и Рахар ведет плечами, сбрасывая его руку.

— В общем, детка, выбери меня и в случае войны, твои враги пожалеют, что связались с нами.

Рахар ударяет себя в грудь, типичное пожелание удачи на его планете, я повторяю жест и он, наконец, уходит. У меня едва не вырывается благодарность, что Лавер спас меня от его странной компании, но я не могу произнести ничего подобного. Нельзя проявлять неуважение к кандидатам, особенно сплетничать за их спинами с соперниками.

— Ваша корона прекрасный образец искусства народа Айсар, но позвольте выразить сочувствие вашей голове и шее. Выглядит это великолепие довольно тяжелым.

— Благодарю, Лавер. Вы тоже отлично выглядите.

Он хмыкает.

— Можете быть честной со мной, этот наряд до нелепого смешон. Пришлось облачиться в него из-за требований Альянса. Буду благодарен, если предоставить мне одежду вашего народа. Если эта просьба не оскорбительна для вас, конечно.

— О… — Я оглядываю его, еще раз стараясь понять, шутит он или всерьез. Костюм и правда выглядит необычно. Темная ткань так плотно обтягивает его тело, что непонятно, где кончается она и начинается его собственная кожа. Грубые ботинки выглядят тяжелыми и слишком теплыми. — Это не проблема, лорд. Сменная одежда нужна всем членам вашей делегации?

— О нет, они предпочитают преть в этой гадости. — Лавер ведет плечами, разминая их.

— Тогда я отправлю к вам швею снять мерки, к утру все будет готово.

— Благодарю, госпожа. — Он кивает и улыбается уголком губ. — И не обращайте внимания на грубоватость манер Рахара. Он человек долга, верный, ответственный, и его совершенно не интересует власть. Выделите ему покои в наземном дворце, обеспечьте запасами мяса и алкоголя, и он не доставит неудобств.

— Разве вы не должны нахваливать сейчас себя? Вы ведь соперники в этом… состязании.

Он безразлично пожимает плечами.

— Не примите на личный счет, госпожа, вы очаровательны и любой был бы счастлив стать вашим мужем, но я участвую в этом цирке только потому, что за отказ лишился бы головы. — Он разминает шею. — А я пока не готов с ней расстаться.

Значит, слухи насчет его ориентации верны? Никогда бы не подумала. Хотя вряд ли можно сделать вывод только по внешности.

Лавер высок, в меру накачен. Его мышцы не бугрятся как у Рахара, но красиво очерчены. Странный костюм позволяет рассмотреть каждый сантиметр его тела, в том числе выпуклость в районе паха.

Даже когда он просто шел по залу, привлекал к себе внимание, хоть я и не смотрела на него специально. Темно-серая кожа, испещренная толстыми чернильным линиями, темный костюм. Он выделяется среди преимущественно светлых или ярких одежд остальных.

Белки его глаз тоже черные, а радужка горит неестественно-ярким голубым. Острые длинные уши плотно прилегают к черепу. По бокам волосы выбриты, но длинная коса, такая же густая, как моя, спускается до самой поясницы.

Он выглядит как типичный представитель своего народа, только привлекательнее. Полные губы, острые скулы, даже чуть впалые щеки не уродуют его, а подчеркивают уникальную красоту.

Я невольно засматриваюсь узором татуировки, которая покрывает половину его головы.

— Вы все равно могли бы проявить немного старания, — говорю внезапно я.

— Зачем?

— В качестве уважения ко мне.

— Уважение нужно заслужить. Иные полагают, что оно прилагается к высокому статусу, я предпочитаю сам решать, стоит ли человек передо мной моего времени.

— Славно, что вы не планируете стать моим мужем, характер у вас прескверный. Этакий норовистый жеребец. — Произношу я с усмешкой, даже не успев обдумать, но судя по его довольной улыбке, он не чувствует себя оскорбленным.

— Вот как.

— Да, — осмелев, добавляю я. — И у меня нет времени, чтобы вас укрощать.

— Если вам нужен покорный муж, берите Рахара или Кирелиуса.

Я перевожу взгляд на мужчину в строгом костюме-тройке, разговаривающего с Барнабой на другом конце зала.

— Вы уверены? Выглядит он сурово.

— Он торговец. Его внешний вид помогает вести сделки, но женщин он боготворит.

Я качаю головой, трудно поверить, что этот широкоплечий мужчина с коротким ежиком темно-синих волос и ярко-золотыми глазами дамский угодник. И у него борода! Брр… Хотя если Лавер прав, может быть Кирелиус согласиться сбрить ее ради меня?

— Откуда вы так много знаете о своих соперниках?

— Я удивлен, что вы этого не знаете, на вашем месте я бы изучил все, что смог.

Я кривлю губы, мы изучили, но наша шпионская сеть оставляет желать лучшего. Мой народ не любит космические путешествия и очень плохо умеет лгать, поэтому найти хорошего шпиона для разведки на чужих планетах — настоящая проблема.

— А что насчет Зефира?

— Ваш фаворит умеет производить впечатление, но если вы не готовы ставить рядом с собой второй трон, то лучше обратите свой взор на кого-нибудь другого.

Ну вот это уже чушь! Зефир ничем не показал заинтересованность в управлении делами планеты, наоборот я думала предоставить ему полноправную должность в совете. Он умен и принес бы реальную пользу.

Голова кругом, а вечер только начался.

— И постарайтесь не так явно игнорировать своего любовника. Это бросается в глаза.

Я едва не давлюсь шампом от такого заявления.

— Что вы… — по его взгляду я понимаю, что спорить бессмысленно. — Это не повлияет на мой выбор.

— Мне плевать кого вы выберете, госпожа.

— Кто еще знает?

Лавер пожимает плечами.

— Если бы у кого-то были бы явные доказательства, вы бы уже об этом узнали. Но Халдорн — телепат, не позволяйте себя касаться иначе он все узнает.

— Зачем вы мне все это говорите? Разве не выгоднее было бы…

— Шантажировать вас? — С насмешкой подсказывает Лавер, я осторожно киваю. — Как и сказал ни ваше сердце, ни трон меня не интересуют, но вы забавная и пообещали мне нормальные штаны. Считайте это моей благодарностью, госпожа.
***
Как вам Лавер или присмотрели уже другого фаворита? Может быть блондин Зефир или непослушный котик Рахар?

— Госпожа.

Кирелиус склоняется передо мной в изящном поклоне, приглашая на танец. Я вкладываю свою ладонь в его, и он сжимает ее ласково и осторожно, но в голову закрадывается непрошенная мысль, что этот крупный и мускулистый мужчина без усилий может сломать мне все кости. Возможно все дело в выступающих нижних клыках, они придают его лицу угрожающий вид.

Костюм из переливающейся черной ткани, идеальная белая сорочка, галстук и платок, сложенный идеальным треугольником в нагрудном кармане. По сравнению с остальными кандидатами, одетыми в экзотичные наряды своих рас, Кирелиус выглядит самым серьезно настроенным.

Музыканты, завидев меня в центре зала, начинают играть одну из моих любимых танцевальных мелодий.

— Позвольте узнать, что вы ждете от вашего будущего супруга?

— Цель сегодняшнего вечера, чтобы вы рассказали мне о себе, — мягко напоминаю я.

— Своей женщине я готов дать все, что она захочет.

— Так уж и все? — Я не могу не улыбнуться на такую явную лесть.

Желтые глаза Кирелиуса поблескивают в мягком свете люстр, он ведет в танце уверенно, и я позволяю себе немного расслабиться в его руках, наслаждаясь музыкой и плавными скользящими движениями.

— А если я попрошу сбрить бороду?

Мужчина тихо смеется, но кивает.

— Без проблем, хотя я думал, что вы начнете торговаться с пары звездолетов.

— Это само собой.

Кирелиус поднимает наши руки, кружа меня. От тяжести короны баланс держать сложно, и я едва не оступаюсь, но крепкая ладонь на моей талии оказывается в самый нужный момент.

Вместо неловкого падения, я оказываюсь прижатой к мужчине, пахнущему вишней и табаком.

— Мне нравится ваш парфюм, — признаюсь я, когда он чуть ослабляет хватку.

— Благодарю, госпожа. Если вас интересуют духи, то я попрошу доставить вам лучшее образцы, которые мне удалось найти в последнем путешествии.

— Не стоит беспокоиться.

Музыка стихает и Кирелиус замирает передо мной в полупоклоне, его губы касаются тыльной стороны ладони, клыки чуть царапают кожу. Он медленно выпрямляется, не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Госпожа, для меня в удовольствие радовать вас. Счастливая жена — залог крепкого брака.

— Я еще не ваша жена.

— Но, надеюсь, вскоре ею станете.

От необходимости отвечать меня спасает Тираан, приглашающий на следующий танец. Из одежды на нем только широкие синие шаровары с золотым поясом и цепочки, украшающие грудь и рога. Длинный шипастый драконий хвост медленно извивается. Интересно, он полностью под контролем, или выдает эмоции хозяина, как хвост Фаля?

Танец предполагает, что одна моя ладонь должна лежать на его груди. Я невольно сглатываю, касаясь Тираана. Прикосновение кажется слишком интимным. Кожа у него гладкая, как мрамор.

— Вы смущены, госпожа?

— Немного устала.

— Понимаю, десять хищников на одну жертву, многовато.

— Я себя жертвой не считаю.

Тираан склоняется чуть ниже, его дыхание такое же прохладное, как и кожа.

— Каждый в этом зале сделает все, чтобы заполучить вас.

«Не каждый» поправляю я его про себя, вспоминая безразличие Лавера.

— И все же последнее слово останется за мной.

— Мне нравится ваша уверенность и выдержка, я ожидал иного от столь юной правительницы.

Тираан самый взрослый из кандидатов, почти сорок лет, хотя выглядит он на двадцать, но их раса стареет медленно и доживает в среднем до ста пятидесяти.

— Если вы надеетесь победить в этой… охоте, то вам следует начать проявлять себя прямо сейчас.

Тираан усмехается.

— Я осыплю золотом тебя и твоих подданных. Вы забудете, что такое голод.

— Неплохо…

Тираан прижимает меня к себе и проводит носом по шее, добавляя шепотом:

— И я буду ласкать тебя ночи напролет, как ты того заслуживаешь, прекрасная госпожа.

Я не поправляю его, перешедшего вдруг на «ты». Я думала, что готова к любым действиям кандидатов, но такой откровенности не ожидала. До конца танца Тираан больше не произносит ни слова, но его пальцы на моей талии чертят круги, а взгляд скользят по моему лицу, словно он пытается прочесть на нем все мои мысли.

А мысль у меня только одна: неужто я и правда жертва в этой ситуации?