1000 Первая дочь

Я была рождена в великой стране Ишатр, среди роскоши и разврата королевского двора. Места, поражающего своим великолепием и нравами. Моя мать, Малуна, была одной из многочисленных наложниц короля Тарима Первого, отважного завоевателя и известного оратора, питавшего слабость к хорошеньким девушкам. Она была подарком — наложницей, привезенной королю Ишатра королем страны Лимб. Тарима Первого пленила изысканная красота мамы: роскошные густые волосы, темными волнами ниспадавшие до самых пяток, гладкая и нежная, как лепесток розовой магнолии,  кожа и пронзительные, цвета буйного моря, глаза.

Любовь странная штука: она то появляется неизвестно откуда, а то исчезает по совершенно непонятным причинам. Любовь же короля вообще непредсказуема. Воспылав страстью к Малуне, Тарим Первый на долгое время забыл об остальном гареме. Но пожар его страсти быстро затух. И моя мать, носившая под сердцем меня, оказалась в нижнем гареме. Она по-прежнему считалась наложницей короля, но больше не носила роскошных нарядов, не вкушала изысканных блюд и не посещала спальню Тарима. Малуна коротко остригла волосы, надела рабочую тогу и помогала служанкам стирать белье короля. Такой я ее и запомнила: трудолюбивой, доброй и всегда немного печальной.

Внешностью я пошла в нее. От отца мне достался разве что небольшой рост, любовь к чтению и способности к языкам. Мама научила меня говорить на миори, наречии страны Лимб, ее навсегда утерянной родины.

Меня назвали Майлин, в честь богини воды. Мама говорила, будто мой звонкий голосок похож на журчание горного ручья. Но, несмотря на внешность и любовь к знаниям, меня ждала не лучшая участь, ведь я была всего лишь тысяча первым ребенком Тарима Первого, к тому же дочерью наложницы. Оттого-то с пяти лет я начала помогать маме, и мои руки тоже стали грубыми от щелочи и ледяной воды из ручья. Днем мы работали, а вечером читали сказки, лежа на одной узкой койке в небольшой комнатушке дворца.

Так продолжалось до тех пор, пока Тарим первый не нарушил условия мирного договора с Лимбом, разрешив старшим сыновьям поохотиться на чужих угодьях (ведь только там водились диковинные звери с серебряной шкурой и золотыми усами. По ужасному стечению обстоятельств, в тот же день на прогулку вышел наследник Лимба, принц Эдинбер. Горячая кровь ударила им в голову. В неравной схватке Эдинбер погиб, а принцы Ишатра сбежали домой. Они надеялись укрыться в королевском дворце.

Но жестоко ошиблись…

Король Лимба не был столь плодовит, как король Ишатра. Эдинбер был его единственным сыном и наследником. Оттого жестокая месть не заставила себя ждать.

Подкупив нескольких придворных, воины Лимба проникли в королевский дворец и учинили резню, по кровопролитию и безжалостности не знавшую себе равных. Король Лимба поклялся уничтожить род Тарима. И ему это удалось…

Почти.

Я смутно помню события тех дней. А все то, что отложилось в разуме, предпочла бы забыть. Крики боли и отчаяния. Повсюду огонь — воины Лимба подожгли дворец. Вооруженные люди рыскали по коридорам, убивая всех детей и наложниц. Не щадили даже беременных женщин и грудных младенцев.

Моя мама, хоть и тяжело пережила предательство Тарима, была женщиной умной и дальновидной. Поняв, что не сумеет сбежать, она коснулась губами моего лба (кажется, на моем челе и сейчас горит сияющей путеводной звездой ее поцелуй), а после бросила в мусоропровод.

— Ты маленькая, пролезешь! — сказала она.

Я плакала и цеплялась за ее платье. Мне хотелось утянуть  ее за собой. Тогда мама схватила нож из вазы с фруктами и отрезала кусок своего платья. Все еще сжимая ткань в руках, я полетела вниз и упала в дурно пахнущую воду. Меня подхватило сильное течение и понесло, без шанса прибиться к берегу. Вода то накрывала меня с головой, то ненадолго выпускала из ледяных объятий, позволяя сделать вдох. Я хорошо плавала для своих лет, но все же силы были не равны.

Не знаю, сколько пробыла в воде, и как долго длилось мое вынужденное плавание, только река вынесла меня к берегу страны Озис, расположившейся в зеленой долине между горами Лимба и холмами Ишатра. Я застряла в прибрежных камышах, измученная и обессилевшая. Пыталась кричать, но голос мой более походил на писк голодного птенца, чем на призыв о помощи.

И, тем не менее, меня услышали.

На берегу реки стирала белье женщина по имени Лагра, на долгие десять лет заменившая мне родную мать. Она подобрала меня, умело очистила мои легкие от воды — у нее был дар лекарства, слабый, но для меня этого оказалось достаточно.

—  Девочка моя… — Лагра плакала, поднимая меня на руки. — Сколько я молила богиню речных вод послать мне дитя, и вот, она сжалилась надо мной. Слава великой прародительнице!

Восхваляя богиню, она уложила меня в корзину поверх белья и понесла домой. Мне было привычно путешествовать подобным образом.Я быстро уснула. И проспала много часов кряду. А когда очнулась, то увидела два склоненных надо мною лица. Подумала, будто двоится в глазах, но нет, то был не обман зрения. На меня смотрели лица двух сестер-близнецов Лагры и Магры. Обе темнокожие, с черными глазами и сплетенными в одинаковые косицы иссиня-черными волосами, они были точно копией друг друга. Но только внешне.

Лагра унаследовала, кажется, весь запас доброты, что причитался им обеим. Магра же забрала жадность и злость.

— Ну и зачем ты притащила в дом эту голодранку?! — спросила она, глядя не сестру. Не обращая ни малейшего внимания на то, что я ее прекрасно слышу и понимаю.

— Я всегда хотела иметь дочь, — с мягкой улыбкой произнесла Лагра и пригладила мои просохшие волосы. — Только посмотри, какая она красавица.

— Чужеземка! — рыкнула Магра и нехорошо оскалилась. — Какая еще дочь? Ты, видно, выжила из ума, сестренка. Твой муж погиб, а другого ты не захотела. К тому же девочка совсем на тебя не похожа. Как ты объяснишь ее появление? А документы? Если в церковной книге нет записи об ее рождении, она будет считаться рабыней.

— Вот именно! — печально нахмурилась Лагра и с любовью откинула с моего лица прилипшую прядь. — Нельзя отдавать бедняжку властям, не может такая красавица разделить столь горькую участь. А запись? Помилуйбогиня, да наша гостиница находится в левой пятке беса Дикала, кто из высоких особ пойдет проверять у нас документы? Я воспитаю девочку как родную дочь, да и твоей Наяне будет с кем играть, они ведь почти ровесницы.

Еще не слишком понимая, что происходит, я переводила взгляд с одной женщины на другую и не знала: плакать от страха или смеяться от радости. Насколько полюбилась мне с первого взгляда Лагра, настолько же не понравилась ее сестра Магра. Даже удивительно, как на одинаковых лицах могут быть столь разные выражения, словно прилипшие к женщинам. Хмурое, вечно недовольное― у Магры, и милое, одухотворенное и полное нежности― у Лагры.

— Как тебя зовут, девочка? — спросила последняя. — Скажи нам, не бойся, мы тебя не обидим. Откуда ты взялась? Кто твои родители и как ты попала в реку?

— Майлин, — созналась я хрипловатым, немного простуженным голосом. — Моя мама бросила меня в мусоропровод. Так я оказалась в реке…

Вспомнив о матери, я заплакала. А потом быстро-быстро стала рассказывать обо всём, что творилось во дворце. Про пожар, резню, крики и страх, которым, кажется, пропитались древние стены. Говоря, я неосознанно перешла на диалект матери.

К несчастью, ни Лагра, ни Магра не знали миори. Оттого мало что поняли из сказанного.

— Только посмотри! — не выдержала Магра. — Она еще и языка нашего толком не знает. Несет какую-то тарабарщину. Говорю тебе, сестра, давай избавимся от нее. А что, если она из Ишатра? Да нам головы отрубят, если узнают, что мы ее приютили.

— Не неси чушь, сестренка, — Лагра проявила настойчивость. —Не мог маленький ребенок проплыть такое огромное расстояние. Девочка, скорее всего, была служанкой или рабыней, ты только посмотри на ее руки.

Она бережно провела пальцем по моим загрубелым от работы со щелоком ладоням и улыбнулась:

— Майлин, это ведь твое имя, верно?

Я кивнула, подтверждая догадку. Поймала убийственный взгляд Магры и нервно сглотнула. Одно я поняла совершенно точно: нельзя говорить о прошлом, иначе меня сделают рабыней.

— Да, меня так зовут, госпожа, — сказала я уже на привычном женщинам языке. — Моя мама была такой же доброй и красивой, как вы. И она тоже стирала белье, а я ей помогала, оттого и руки такие.

Магра едва не поперхнулась собственным языком. Закашлявшись, она согнулась в три погибели и начала кашлять. Лагре пришлось похлопать ее по спине. С ладоней лекарки сорвался едва различимый зеленоватый огонек, и Магра быстро оправилась.

Конечно, она была несказанно удивлена. Ведь я не просто говорила на чистом наречии ее страны, но еще и выражалась так, как не разговаривают рабыни.

— Ой, а это еще что? — спросила Лагра, увидев довольно крупную татуировку на внутренней части моего бедра. Круг, а в нем пятиугольная звезда, украшенная всполохами пламени.

— Не знаю, госпожа, — честно призналась я. — Это у меня с самого рождения.

Магра приблизила свое лицо к моим бедрам, многозначительно хмыкнула. А я испуганно вздрогнула и плотно сжала ноги — так, чтобы предательской татуировки не было видно.

— Он похож на символ, красующийся на верхнем шпиле дворца Ишатра. Я видела его на цветной картинке у нашего лавочника,  — процедила сквозь зубы злая Магра. — К тому же это явно магический знак, его ни выжечь, ни скрыть. Надо сдать девчонку властям. Или отправить туда, откуда она пришла — в воду.

Лагра не на шутку испугалась, что ее сестра меня и впрямь утопит. Прижала меня к себе и ласково погладила по узкой спине.

— Совсем ополоумели в этом Ишатре, — причитала она. — Уже детей клеймить начали. Не бойся девочка, пока я жива, тебя никто не обидит. Даже моя сестра.

Последние слова она произнесла со стальными нотками в голосе. Магра хмыкнула и, сложив руки на широкой груди, добавила:

—Как она мужу покажется? С меткой рабыни ей никогда не найти себе пару. Кто захочет такую жену?

—  Лучше никогда не выйти замуж, чем быть рабыней в Ишатре, — проговорила Лагра. — Слышала, там ужасно обращаются с детьми.

— Да откуда тебе знать, ты там ни разу не была, — хрипло рассмеялась Магра.

Как бы то ни было, женщины меня оставили. Трижды в их дом приходили посланцы старейшин Ишатра. И трижды Лагра повторяла, что не видела и не слышала ничего подозрительного. Она смазала мое лицо ируки соком грецкого ореха, а на лоб и глаза положила компресс. Всем, кто заходил в комнату, она сообщала, что у ее дочери моровой бронхит — весьма заразная и трудная в лечении болезнь. Тем более что и кашляла я вполне себе правдоподобно — сказалось долгое пребывание в холодной воде.

Никто не заподозрил, что тысяча первая дочь короля Тарима Первого живет в небольшой гостинице на берегу реки. Ни старейшины Ишатра, ни воины Рамула, короля Лимба. Ни, тем более, мирные жители Озиса, страны, в которой оказалась я — чудом выжившая дочь Тарима Первого. Единственная из его многочисленных прямых потомков.

Да я и сама еще о многом не знала…

Майлин

— Май!.. — визгливый крик Наяны покатился по коридору. — Да где же ты, мерзавка, ходишь? Уже восемь утра, а завтрак для постояльцев еще не готов!

Я с силой обрушила кулак на ни в чем не повинное тесто, чтобы хоть как то выместить злость. Завтрак не готов? Может быть, потому, что не стоило обижать кухарку и, тем более, бить ее палкой по спине? Она всего лишь взяла с хозяйского стола несколько пирогов для своих детей — разве это преступление? Но только за это тетя Магра и моя приемная сестра Наяна выгнали ее, не заплатив за работу. А ведь она пробыла у нас почти месяц — так долго редко кто держался. И при этом готовила женщина вкусно. И мне было с кем поболтать по душам.

Наверное, о нашей гостинице «Сытая свинья» уже ходят легенды. О том, какой сварливый характер у хозяйки и ее дочери. И о том, как жестоко они обходятся со служащими и грубят посетителям. 

— Мне нужно еще полчаса, как минимум! — крикнула я в ответ. — Если хочешь, чтобы было быстрее, приди и помоги мне!

Подумать только, даже меня Магра и Наяна умудряются доводить до белого каления. При этом все остальные считают доброй и спокойной. Они даже имя мое сократили до «Май», чтобы лишний раз не напрягаться. А ведь я не служанка в этом доме, не рабыня.

— Ох, мама… — вздох сорвался с моих губ.Подняв взгляд к потолку, я утерла со лба выступивший пот.

Было так жарко, будто мы очутились в преисподней. Впрочем, это сравнение не далеко от истины. С тех пор, как три года назад скончалась моя горячо любимая приемная матушка Лагра, жизнь моя изменилась до неузнаваемости. Больше я не носила красивых платьев, не покупала книг и не ела за общим столом. Меня превратили в бесплатную прислугу. И это несмотря на то, что свою долю гостиницы Лагра завещала мне.

— Ничего ты не увидишь! — фыркнула тетка Магра, когда я попыталась завести разговор о наследстве. — У тебя нет документов, а это значит, что и наследницей быть не можешь. Ты могла бы получить свою долю, выйдя замуж. Но ведь все мы прекрасно знаем, что для тебя, мерзавка, это непозволительная роскошь.

Все мои доводы остались непонятыми. Я стала заложницей в доме, который некогда считала родным. Все попытки проявить характер и воззвать к чужой совести пресекались жестко и лицемерно. А ведь на смертном одре Лагра взяла с сестры обещание заботиться обо мне как о родной.

— Ты еще даже хлеба не испекла?! — грозный окрик тетки Магры заставил меня вздрогнуть. Она подкралась бесшумно, что очень удивительно для ее крупной комплекции, и выглянула из-за плеча. — Пошевеливайся, живо!

— Я и так стараюсь, как могу, — сказала я, проглотив обиду и раздражение.

— Побольше уважения! — тетка уперла руки в бока и горделиво задрала голову. — Не забывай, кто приютил тебя, несчастную сиротку. Да если бы не я, ты пошла бы на корм рыбам.

Ну вот, опять. Интересно, ей когда-нибудь надоест унижать меня? Наверное, нет, ведь это ее любимое развлечение.

— У тебя есть полчаса и ни секундой больше! — отдав последний приказ, тетка удалилась с кухни.

Признаться, иногда, когда находила хандра, я и сама жалела, что не утонула. Разве это жизнь: прятаться от людей, мазать лицо и руки соком грецкого ореха и носить бесформенное тряпье, чтобы никто случайно не догадался, что за обликом дурнушки с кухни скрывается молодая девушка? Мне восемнадцать, а на вид дашь не меньше сотни. Тетка Магра даже хотела отрезать мне волосы, чтобы они не привлекли внимания гостей. Но это сокровище мне удалось отстоять. Теперь длинные косы надежно прятались под темными платками, закрывающими половину лба и часть щек. Если бы мне не приходилось иногда подменять служанок и подавать на стол или  бегать по поручениям посетителей, клянусь, Магра приковала бы меня на цепь в кухне.

Права была Лагра, когда говорила, что даже негативную энергию можно применить с пользой. Тесто подошло как следует, и пирожки вышли очень аппетитными и пышными. Когда я подавала их к общему столу, где восседали приезжие гости и хозяйка с дочерью, то получила радушный комплимент от пожилого господина в одеянии знатного вельможи:

— За такие пирожки я готов жениться на кухарке!

Тетка Маграаж подпрыгнула от удивления и на секунду перестала жевать. А Наяна и вовсе поперхнулась чаем.

— Не думаю, что это хорошая идея, — я покачала головой. — Вы передумаете, когда увидите саму кухарку.

— Да не может быть! — продолжал веселиться господин, приглаживая длинные седые усы. — Я больше чем уверен: только добрая и прекрасная женщина может вкусно готовить. Хочешь переубедить меня?

— Да, — кивнула и печально вздохнула. — Пирожки пекла я.

Улыбка тотчас покинула лицо важного господина. Он крякнул в кулак и продолжил есть, словно забыв о своих словах. Конечно, ведь он видел перед собою пугало, а не девушку: черный платок, грязная кожа, низкий рост и подушка, прикрепленная к спине в виде горба. Тетка постаралась, чтобы никому из гостей и в голову не пришло заигрывать со мной.

В ту минуту, когда я уже повернулась, чтобы убежать на кухню и дать волю слезам, в гостиницу вбежал Тарон, наш мальчик-зазывала. Он караулил гостей возле дороги и предлагал им переночевать или просто отдохнуть в нашей гостинице. К слову, желающих находилось все меньше. Тетка Магра слишком завысила цену, зато экономила на всем: на белье, посуде, прислуге и, конечно же, продуктах.

Но, видно, в этот раз завышенные цены сыграли с нами злую шутку. И нашу гостиницу приняли за самую респектабельную в округе.

— Ох, госпожа Магра, вы не поверите!.. — задыхаясь от быстрого бега, протараторил Тарон. Прислонился к косяку двери и победно улыбнулся: — Сегодня с далеких гор Лимба возвращается господин Алексис, великий полководец и младший сын нашего недавно почившего короля Рамула.

—Брат нынешнего повелителя Озис?.. — охнула Магра и приложила ладонь к сердцу.

— Именно! — ликующе провозгласил Тарон. — Он только что подписал новый мирный договор и прибудет со своим войском, чтобы передохнуть и отпраздновать столь великое событие. Вам приказано приготовить все лучшее и не скупиться, господин Алексис умеет быть щедрым. Если ему понравится у нас, вы, госпожа, получите достойную награду. А если нет… вас жестоко накажут. Так сказал гонец, отправленный специально, чтобы приготовить достойную встречу своему господину.

Алекис

— Господин, я нашел для вас отличное место для отдыха! — объявил гонец, почтительно склонившись. — Недалеко, как  раз на пересечении двух торговых путей, есть гостиница «Сытая свинья». Она находится на отшибе, так что вам никто не помешает. Хозяйка обещала обслужить вас по высшему разряду.

Парень явно ждал похвалы и одобрения, но я не был  готов сказать, что название мне нравится. Впрочем, учитывая страсть солдат к выпивке и женщинам, «Сытая свинья»― вполне подходящее название.

Пяти дней будет вполне достаточно, чтобы ребята как следует отдохнули. А за это время отряд Магура успеет присоединиться к нам. Так что в столицу вернемся в полном составе. Пожалуй, стечение обстоятельств выходит в нашу пользу.

— Ты предупредил хозяйку, что нам понадобятся особые услуги? — спросил я, бросив взгляд на солдат, разместившихся за длинным столом.

Они даже об обеде забыли, услышав об отдыхе. Еще бы, несколько месяцев без вина и женщин дались им нелегко. А если добавить к этому тяжесть перехода и мой запрет трогать гетер и служанок  Лимба — картина выходит весьма печальная. Но уж лучше держать штаны плотно завязанными, чем получить в итоге международный конфликт. Эти лимбийки так же хороши, как непредсказуемы. Сегодня они могут повеситься солдату на шею, а назавтра сказать, будто их изнасиловали.

— Так точно, господин! — отчеканил гонец, совсем еще юный парнишка, лишь недавно переступивший порог совершеннолетия. Он даже покраснел, бедолага. — Магра, хозяйка гостиницы, обещала нанять самых искусных жриц любви, чтобы удовлетворить вашим высоким запросам. А еще приобрести несколько бочек дорогого вина, приготовить изысканные закуски и мягкие постели.

— Последнее лишнее! — предупредил, строго осадив постанывающих от нетерпения воинов. — Пуховые перины оставим неженкам. А что до женщин: правила не изменились. Мы берем только то, что нам дают и то, за что сами заплатили. Чтобы не было потом жалоб моему брату на недостойное поведение его армии. Это ясно?

Хор одобрения подтвердил мои слова.

Что ж, нам всем не повредит немного расслабиться. Правда, я предпочитаю проверенных женщин, от которых знаешь, чего ожидать. Умелых, здоровых и податливых. Вот Ниора, к примеру, вполне соответствует этим требованиям. Мою последнюю любовницу можно назвать идеалом: она не требует от меня длинных писем с признаниями в любви и готова ждать столько, сколько нужно. Все честно: я оплачиваю ей жилье, покупаю наряды и драгоценности, а она в свою очередь не выносит мне мозг всякими женскими заморочками. И именно поэтому я приготовил ей отличный сюрприз: драгоценное ожерелье из бриллиантов Лимба — голубых и чистых, как слеза младенца.

Ниора умеет благодарить. В постели она хороша, как никто. Наверное, оттого я и выбрал ее среди многих претенденток. Женщин влечет мой титул принца, пусть и младшего. Да и внешностью боги не обделили. И пусть в женских кругах меня считают закоренелым циником, пресыщенным и эгоистичным — запретный плод, как известно, всегда сладок. Пару раз меня даже пытались женить на дочках местных вельмож и родственницах. Но сам я не имею не малейшего желания вступать в брак, предпочитая заводить ни к чему не обязывающие интрижки. Я воин, моя жизнь― это вечное сражение, а надежность стального клинка для меня предпочтительнее женской преданности.

— Закончить трапезу! — приказал я, заметив, как оживились солдаты. — Вижу, у вас осталось много лишних сил? Так я их вам приубавлю. Два часа на отдых и переваривание пищи, а после пеший переход через ущелье. Лошадям тоже нужен отдых.

На рассвете следующего дня мы прибыли в назначенное место. Смерив гостиницу взглядом, я перевел взгляд на гонца:

— Это именно то место, где нас будет ждать теплый прием?

Двухэтажная гостиница давно отжила лучшие годы, а ремонта не видела, кажется, несколько веков. И пусть над входом сверкала медью начищенная до блеска вывеска — это, пожалуй, была единственная достопримечательность здания. Правда, окна тоже намыли, но они от времени стали до того мутными, что через них, похоже, почти не проникал свет. Дорожку перед домом начистили, конюшни вымыли, но не отремонтировали. И на том спасибо.

— В-вам н-не нравится, господин? — переспросил гонец, заикаясь.

— Сойдет! — не стал сердиться я. — Надеюсь, обещанный банный комплекс и вино здесь лучшего качества. А спать я могу и на голой земле, привык.

Хозяйка не понравилась мне с первого взгляда. Эдакая свинка, упорно считающая себя юным розовым поросенком. Она даже пыталась флиртовать, расхваливая свою гостиницу.

Ее тщедушная дочка вообще нечто. Сухая, как палка, она зачем-то вырядилась в чересчур откровенное платье, оставив открытыми щуплые плечи и едва различимую под тканью грудь. И этот накладной шиньон, будто я не отличу настоящие волосы от подделки, пусть и искусной. Нет, я не до такой степени голоден, чтобы, как бездомный пес, наброситься на гору костей.

Приглашенные танцовщицы немного развеяли мое раздражение, а пара бокалов неплохого вина скрасила первое неприятное впечатление.

После еды настала пора почиститься. И девушки в откровенных нарядах с радостью присоединились к нам в банном комплексе, находящемся в подвале гостиницы.

— Сделать вам расслабляющий массаж, господин? — с придыханием спросила одна из гетер — рыжеволосая наяда с оленьими глазами и высокой пышной грудью.  — И не только…

На ней была лишь узенькая юбочка, едва прикрывающая венерин холмик. Она взмахнула ресницами и, склонив голову набок, провела пальчиком по моей обнаженной груди, сопровождая приглашение томным вздохом.

Хороша, ничего не скажешь. Но мне бы не хотелось провести несколько недель у лекаря после этой рыжули. Я принципиально не пользуюсь общественными банями. И продажными женщинами.

— Массаж, пожалуйста, — согласился я и удобно расположился на деревянной лавочке, специально предназначенной для этого. — Не забудь благовония: я бы предпочел кедр и сандал.

На лице гетеры отобразилось сожаление. Она прикусила нижнюю губу и обиженно опустила взгляд.

— Только не говорите, что для нас не приготовили благовоний! — меня шокировало подобное обращение. Даже в самой захолустной деревушке Озиса можно найти благовония, это неписанное правило.

— Я сейчас попрошу, чтобы нам их принесли, господин, — извиняющимся тоном произнесла рыжуля. Подала знак подружке, и та, не потрудившись накинуть платье или халатик, метнулась наверх, к хозяйке.

А через несколько минут вернулась в сопровождении какой-то горбуньи в убогом наряде. Издали я принял ее за кучу ветоши, передвигающейся непонятным образом. И лишь когда она подошла ближе,я понял, как жестоко ошибся.

У горбуньи не может быть таких глаз, такого испуганного и одновременно любопытного взгляда. Их очи обычно злы, они обижены на весь мир и нелюдимы. Те, кого я встречал прежде.

Эта совсем другая.

От ее взгляда у меня перехватило дыхание. А еще, прежде чем она стыдливо опустила голову, я успел рассмотреть маленький аккуратный носик, чуть вздернутый, но изящный. Высокие скулы и нежные очертания рта. Если бы не этот ужасный цвет кожи, ее можно было назвать красивой.

— Я принесла для вас благовония, господин, — пропела она хрустальным голосом и чуть склонилась, словно нарочно выставляя напоказ свой горб.

— Как насчет того, чтобы самой растереть мне спину? — спросил я в каком-то неведомом чувственном припадке.

Такого раньше за мной не водилось. Но эти тонкие нежные руки с узкими запястьями показались мне весьма ловкими.

— Я н-немогу, г-господин, — незнакомка начала заикаться на манер гонца. И стала пятиться к выходу, опасно балансируя на краю бассейна.

— Я это сделаю лучше нее! — заявила рыжая гетера раздраженным голосом.

И из мести столкнула бедную горбунью в воду.

Та начала тонуть, путаясь в своих длинных одеяниях. Она барахталась, как рыба, застрявшая в сети, и жадно хватала воздух, выныривая на поверхность. Но, несмотря на все попытки выбраться, ее утягивало на дно, будто к ее шее был привязан камень.

И мне ничего не оставалось, как выловить девчонку из воды. Ведь в произошедшем была и моя вина. Нелепая блажь, пришедшая мне в голову, едва не стоила бедняжке жизни.

Майлин

Такой суматохи в нашей гостинице еще не бывало. Больше пары десятков гостей одновременно мы никогда не принимали и не обслуживали. И пусть номера предоставлялись только офицерам, а рядовые воины разбили палатки в нашем саду, работы от этого не уменьшилось. Это уму непостижимо: накормить целую армию! Купить продукты, приготовить, убраться. Двух помощниц, нанятых теткой, явно не хватало, да и работали девушки спустя рукава, так как сильно раскошеливаться Магра не собиралась.

— Май, помой окна! Май, перестели постель! — слышалось с самого утра. — Май, дрянь такая, почему мой завтрак еще не готов?!

— Может быть, потому, тетушка, что у меня не восемь рук? — не выдержала я.

— Ах ты!.. — тетка замахнулась толстой лапищей, но не решилась дать оплеуху.

Что-то в моем взгляде остановило ее. Вместо пощечины, она ударила словесно:

— Гадкая приживалка, давно нужно было выставить тебя вон!

Она всегда грозилась сделать это. Но обе мы прекрасно понимали: такого не произойдет никогда. Где она найдет такую безропотную работницу, готовую трудиться за кров и еду?

А мне?..

Мне попросту некуда больше идти.

— Ладно, так и быть, сама приготовлю себе бутерброды, — смягчилась тетка. — А ты пошевеливайся. Не забывай, что тебе еще и в бане нужно навести порядок. Приготовить чистые полотенца, запарить веники из душистых трав и не забыть про благовония.

— Может быть, вы или ваша дочь все же поможете мне? — я не могла не задать этого вопроса. Ноги уже не слушались меня, спину ломило, а забот все не убывало. — Хотя бы сходите за покупками? Банным комплексом давно не пользовались, оттого мыла, благовоний и новых полотенец никто не покупал. Точнее, вы не выделяли на это средств.

— Хм!.. — тетка недовольно уперла руки в крутые бока. — Так и быть, попрошу Наяну съездить на рынок. Но Сандра и Тарон поедут вместе с ней.

О, Боги, за что мне это?! Вместо того чтобы помочь, тетка лишила меня сразу четырех рабочих рук. Даже удивительно, как я не сошла с ума за этот день. И эту ночь. Да-да, ночью пришлось тоже трудиться, ведь за день мы успели лишь убраться, а готовить пришлось при свете свечей и полной луны, любопытно заглядывавшей в окна кухни.

Ближе к рассвету я так и уснула, уронив голову на сложенные на столе руки.

— Майлин! — Сандра, одна из девушек-помощниц, толкала меня в спину, а я упорно не хотела выплывать из сладких объятий сна. — Май! Да вставай же, а то не успеешь переодеться! Они прибыли…

Остатки сонливости как рукой сняло.

При помощницах и когда не было постояльцев, я изредка позволяла себе естественность. И, скрывшись в огромной кухне, снимала черный платок, бесформенные одежды и тюк с тряпьем, призванный изображать горб.

В панике я заметалась по кухне. Наскоро натерла руки и лицо соком грецкого ореха, добавив в него немного золы. Начернить зубы не успевала, но пообещала себе не улыбаться и лишний раз не раскрывать рта.

— А где мой горб? — спросила я у Сандры. — Он лежал здесь, под столом.

— Ой?.. — испуганный вид помощницы мне очень не понравился.

—Ты взяла его?

Она опустила голову и громко вздохнула:

— Боюсь, я сожгла его вместе с другим тряпьем. Прости… А зачем он тебе нужен? Почему ты позволяешь тетке так обходиться с тобой? Такой красивой девушки я отродясь не видала и…

— Остановись, — попросила я с легким укором. — Просто поверь, так нужно. Прежде всего, мне самой.

Это моя мать Лагра придумала так скрывать меня от посторонних. Ведь у страшной горбуньи не спросят документов, на нее и смотреть-то боятся. А вот к девушке с примечательной внешностью лимбийки вопросы обязательно возникнут.

И клеймо на бедре — это из-за него у меня столько неприятностей.

— Что же теперь делать?.. — отчаянно соображала я.

А меж тем послышался топот копыт — всадники приближались. Сквозь узкое окно кухни донеслись выкрики: чей-то громкий стальной голос отдавал приказы. Я вздрогнула, услышав его впервые.

— Вот! — Сандра притащила плоский камень, которыйиспользовали как гнет при засолке овощей и грибов. — Как раз нужной формы. Только он довольно тяжелый…

— Ничего, потерплю, — вздохнула я, заранее представляя, как вечером будет ныть спина.

Сандра помогла прикрепить камень и одеться в лохмотья. В самый последний момент, когда входная дверь уже распахивалась, готовая впустить знатных постояльцев, мы с Сандрой, как все слуги, стояли внизу.

Первым вошел он, Алексис, великий полководец и сын короля Озиса, страны, в которую вынесла меня река. От его уверенной поступи, кажется, содрогались стены. Под проницательным взглядом съеживались даже самые упертые смельчаки. Черные, как сама ночь, глаза смотрели словно сквозь физическую оболочку — прямо в душу. И от этого у всех, включая меня, подгибались колени. Он был высок и статен. Смоляные волосы были коротко острижены — не как у всех знатных господ, похвалявшихся роскошными гривами похлеще городских модниц. Его взгляд надолго не задержался ни на одной из служанок. И даже на Ниоре, разодевшейся в пух и прах для приема столь важного гостя.

— Добро пожаловать, господин, — пролепетала обычно бойкая тетушка и почтительно поклонилась, с непривычки едва не потеряв равновесие и не плюхнувшись на пол. — Мы рады приветствовать вас в нашем скромном жилище.

— Мои воины расседлывают коней, проследите, чтобы животных тоже накормили и напоили, — приказал Алексис и едва заметно усмехнулся, глядя на испуганное подобострастие тетушки. — Сначала плотный завтрак, после баня. Все ясно?

Тетка так отчаянно закивала, что ее второй подбородок задрожал, напоминая желе.

Вот тут началась настоящая работа. Накормить армию голодных мужчин, это вам не шутки. Я только и успевала выкладывать на тарелки загодя купленные окорока и тушеные овощи. Одного хлеба пришлось нарезать больше десятка буханок.

А ведь жить в таком режиме придется еще пять дней!

К тому моменту, как гости насытились и отправились в баню, я чувствовала себя такой усталой, что не могла, кажется, пошевелить и пальцем. А ведь пора уже думать об обеде. И ужине…

— Май?! — визгливый голос тетки едва не порвал мне барабанные перепонки. — Поди сюда, лентяйка эдакая!

Я понять не могла, что случилось и в чем я опять виновата. Но все же поплелась на ее зов.

— Где благовония, которые мы приготовили для гостей? — тетка просто бесилась от злости.

А рядом с ней, нахально посмеиваясь, стояла полуголая девушка, нанятая для утех гостей. Ее сотрясало от смеха, и полная грудь колыхалась под тонкой простыней. Она совершенно не смущалась расхаживать в таком виде по гостинице.

— Ну, вы тут разбирайтесь, а я пойду, пока кто-нибудь не занял место возле Алексиса, — хмыкнула она, удаляясь. — Такого мужчину нельзя заставлять ждать.

— Но ведь это Наяна должна была позаботиться о благовониях! — попыталась возразить я. — Почему она не отнесла их в баню?

— Она купила их, этого более чем достаточно! — парировала тетка. — Остальное — твоя забота. Немедленно ступай в бани, принеси благовония и извинись.

— Я?.. — у меня снова задрожали колени.

Идти в бани, где моется столько мужчин? Да еще и вместе с вызванными женщинами для утех? Ничего не скажешь, заманчивая перспектива.

Я оглянулась в поисках поддержки. Но Тарон и другие мужчины занимались лошадьми. А девушки прятали взгляды.

— Конечно, ты! — зло рыкнула тетка и буквально впихнула мне в руки корзинку с благовониями. — Не идти же в этот вертеп разврата моей дочери. А горбунье ничего не будет. Ну же, иди, чего застыла как мраморная?!

Сглотнув ком, внезапно застрявший в горле, на негнущихся ногах я отправилась в банный комплекс.

Полуголаябесстыдница не ушла, она ждала возле лестницы, бесстыже прислонившись к стене и обнажив бедро.

— Слушай, может быть, ты сама отнесешь благовония? — робко спросила я.

Она глянула на меня, не скрывая ехидства. Ее явно развлекала ситуация.

— Нет уж, я гетера, а не носильщица. Да чего ты боишься? На тебя же ни один воин не позарится с такой-то убогой внешностью. Зато ты хоть краем глаза посмотришь на настоящих мужчин.

Она мечтательно закатила глаза, а я густо покраснела. Не то чтобы мне не приходилось видеть, как выглядит раздетый мужчина. Да и как спариваются животные,всем работникам известно. Но отчего-то идти в баню к воинам мне не хотелось. Особенно видеть раздетого Алексиса, для которого, собственно, и предназначались благовония.

Но делать нечего, и я переступила порог бани.

О боги, что тут творилось! Женщины танцевали, плескались в бассейне и пили вино — совершенно обнаженные. Мужчины тоже не стеснялись своей наготы, скорее, напротив, гордились ею. А одна парочка даже занималась любовью прямо на деревянной лавке. Мужчина лежал на спине, а женщина восседала на нем, как наездница. Она двигалась так, будто плыла на волнах, и выражение лица — такое  восторженное. Ей явно нравилось, как воин глубоко проникает в нее и как одной рукой массирует ее пышный зад, а пальцами другой пощипывает потемневшие соски. 

Когда я проходила мимо них, то едва не споткнулась. Слишком интригующим и запретным было зрелище.

— П-простите… — прошептала я.

Но парочка не обратила на меня ни малейшего внимания.

Алексис полулежал на мягком диване, лениво потягивая вино из кубка. Завидев полуобнаженную гетеру, он поприветствовал ее. А по мне мазнул взглядом, как по уродливому грибу, с какой-то стати выросшему возле прекрасного цветка.

К моему великому облегчению, он не был обнажен полностью. Вокруг его бедер было обмотано полотенце. Очень узкое, надо сказать, полотенце. Оно скорее подчеркивало все его достоинства, чем скрывало. Кожа воина отливала бронзой, а тело словно состояло из одних мускулов. Темная поросль кудрявых волос на груди убегала дорожкой вниз, за край набедренной повязки. Чтобы не смотреть туда, где под тканью виднелась впечатляющая выпуклость, я резко подняла голову. И встретилась с завораживающим блеском черных глаз.

— Я принесла для вас благовония, господин, — едва произнесла непослушными губами и согнулась сильнее обычного.

— Как насчет того, чтобы самой растереть мне спину? — его вопрос поставил меня в тупик.

Я снова подняла взгляд и встретилась с его смеющимися глазами. Его явно забавляла ситуация, да и другие воины с не меньшим интересом наблюдали за нами. Кажется, кто-то даже делал ставки, как быстро я соглашусь — на все, что предложит Алексис.

— Я н-немогу, г-господин, — испуганно прошептала я.

Бежать… Надо бежать не оглядываясь, иначе я утону в темном омуте его глаз, захлебнусь от сияющей в них страсти.

— Я это сделаю лучше нее! — заявила рыжая гетера раздраженным голосом.

И толкнула меня — да так сильно, что я с размаху полетела в воду. И тут же начала тонуть, потому как треклятый камень Сандра привязала крепко.

Алексис

Черт бы побрал эту женскую привычку соревноваться. Зачем рыжей бестии понадобилось топить горбунью — неужели она сочла ее соперницей? Да, я проявил к ней живой интерес, но не настолько, чтобы уложить в свою постель.

Так думал я, вылавливая из воды бедняжку. Нырять за ней пришлось на самое дно. Мешковатая одежда сослужила плохую службу. Схватив девушку за грудки, я попытался выплыть. И в этот миг нащупал нечто, чему не нашел объяснения: к ее спине был привязан камень — именно он тянул бедняжку на дно.

— Дикал тебя раздери! — не сдержался я.

Какому идиоту могла прийти в голову такая мысль ― привязать девушке каменный горб? Это какое преступление нужно совершить, чтоб заслужить подобное наказание?

Даже с камнем и грудой мокрой одежды девушка весила как ребенок. В моих руках она казалась особенно хрупкой. Когда я вынес ее на край бассейна, она вдруг дернулась и закашлялась.

— Сейчас я помогу тебе, — тихо прошептал я, хотя она навряд ли услышала.

Благо, опыта по спасению утопающих у меня предостаточно, не раз приходилось вытаскивать своих ребят из ледяной воды, болот и топей. Однажды даже коня, своего верного Вердина, мне пришлось выуживать из залитого водой ущелья.

Девушка — другое дело. Она казалась такой хрупкой, что одно неверное движение, и ее тонкие косточки сломаются. Никогда не видел таких миниатюрных женщин.

— Нож, живо! — приказал я.

Первым делом отрезал прикрепленный к спине камень, освободил горло и, уложив девушку животом себе на колено, помог избавиться от воды.

— Ну, давай, девочка, дыши!

Я бы не простил себе, если она умерла. Ведь это из-за моей дурной шутки она оказалась в воде.

Рыжая гетера, поняв, что совершила ошибку, спряталась за спины товарок. Воины столпились вокруг, так что пришлось прикрикнуть, чтоб разогнать толпу:

— Я здесь сам справлюсь!

Осторожно, как можно нежнее я засунул в ее маленький ротик два пальца и нажал на корень языка. Девушка нахлебалась воды, ей непременно нужно было избавиться от лишней влаги.

— Тише, тише… — я перевернул ее на спину.

Она снова дернулась, будто сопротивляясь. Но глаз так и не открыла. Что за милое маленькое личико. Этот миниатюрный любопытный носик никак не может принадлежать горбунье. Да она и не горбунья вовсе. Эти пухлые губки, чувственный ротик, в котором только что побывали мои пальцы.

 — Дикал знает что!.. — признался я не то себе, не то девушке.

Несмотря на ситуацию, тело мое молниеносно отреагировало на ее близость. Но этой девушке сейчас явно не до любовных утех. Она все еще находилась на грани жизни и смерти.

— Давай-ка мы избавим тебя от всего лишнего, — предложил я, стягивая черный вдовий платок.

А под ним обнаружился высокий лоб и роскошные волосы цвета воронова крыла. Такие длинные, что, заплетенные в косу, они, наверное, доставали до самой попки.

Кстати, о попке.

Освобождая девушку от промокшей одежды, я не мог не заметить одну странность: руки выше локтевого сгиба не были черными. Напротив, кожа незнакомки поражала белизной.

— Не может быть…

Пришлось протереть ее лицо краем полотенца, чтобы убедиться в ужасающей догадке. Так и есть, девушку натерли грязью, чтобы скрыть ее красоту.

Меня поразило это открытие. Без мешковатой одежды, искусственного горба и черного платка девушка оказалась прекрасной, как дивный сон. Тело ее было достойно богини. Эти восхитительные холмики груди, точно сливочный торт, увенчанные вишенками сосков. Они будто манили взять их в рот. Тонкую талию девушки, пожалуй, я мог бы обхватить двумя ладонями. Изящно очерченные бедра переходили в длинные стройные ножки. Сейчас их скрывала лишь нижняя юбка, в которой осталась девушка.

Мне захотелось дать себе же пощечину. Вместо того чтобы помогать, я пялился на незнакомку, будто юнец, впервые увидевший женщину.

Впрочем, почти так оно и было. Такой прекрасной девушки я еще не встречал. И мне стоило огромного труда сосредоточиться на лечении и не думать о ней, как об объекте вожделения. Все мое тело отзывалось на ее близость и требовало разрядки. Причем немедленно.

— Мериком, трилуа, персилус… — прошептал я заклинание, расположив правую ладонь в ложбинке между ее грудей.

Она порывисто вздохнула, от чего ее  дивная грудь оказалась возле самого моего лица. Так близко, что я облизнулся, как на изысканное лакомство.

Ну и как тут не думать о похоти?

Впрочем, когда я попытался стащить с нее нижнюю юбку, она открыла глаза:

— Ч-что вы делаете? — спросила она хрипло.

— Разве не понятно? — улыбнулся я. — Спасаю тебе жизнь. Никто и никогда не говорил тебе, что опасно прыгать в бассейн, особенно с камнем на спине?

Глаза ее цвета буйного моря удивленно распахнулись. Девушка взмахнула длинными черными ресницами и покраснела, кажется, до самых розовых пяточек. Осмотрев себя, она свернулась в клубок у меня на руках, подобно маленькой кошечке.

— Зачем вы сняли с меня одежду? — голосок ее звенел осуждающе. — Пожалуйста, отпустите меня. Я должна идти. Меня тетя искать будет…

Последнюю фразу она произнесла без особой уверенности.

— Ну, нет, девочка, никуда я тебя не отпущу, — слова сорвались с моих губ прежде, чем сам уловил скрытый в них смысл. Прокашлявшись, будто захлебнулся слюной, я добавил: — По крайней мере, до тех пор, пока ты не представишься и не объяснишь, зачем тебе понадобился весь этот маскарад.

Майлин

Как же это унизительно: свалиться в бассейн на глазах у целой толпы офицеров и девушек легкого поведения. Разумеется, я была благодарна Алексису за то, что он вытащил меня из воды. Но это не давало ему права так откровенно прикасаться ко мне и смотреть так жадно, будто собирался сожрать. А именно этим он занимался в данную минуту.

К счастью, другие воины стояли поодаль, но никто не запрещал девушкам бесстыдно рассматривать меня. Мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Сгорая от стыда, я подняла с пола узкое полотенце, чтобы хоть немного прикрыть грудь, выставленную на обозрение Алексиса. Но лишь по его улыбке поняла, что совершила огромнейшую глупость. Полотенце было тем самым, что прежде было обернуто вокруг его бедер. И если оно сейчас на мне, значит…

— Разрешите мне уйти, господин, — прошептала я, крепко зажмурившись. — Прошу вас. Мы ведь сможем поговорить позднее, правда?

Желательно тогда, когда на нем будет хотя бы какая-то одежда. И на мне — что-то посерьезнее мокрой нижней юбки. К примеру, теплый полушубок. А лучше латы — тогда я не почувствую себя такой беззащитной под его взглядом.

— Ты так и не сказала, кто ты? — напомнил Алексис.

Я нервно сглотнула. Что сказать ему, как объяснить поведение? Мой затуманенный разум отказывался подчиняться, и я никак не могла найти достойное оправдание. Да что там достойное, хоть какое-нибудь более-менее достоверное.

— Племянница владелицы этой гостиницы, — я почти не соврала. — А оделась так… О ваших отрядах мы наслышаны. Говорят вы, воины, не только не потерпели ни единого поражения в битвах, но и не пропустили ни одной юбки. И от вас стоит держаться подальше порядочным девушкам.

Алексис рассмеялся, запрокинув голову. А после вдруг резко посерьезнел и, обхватив ладонями мое лицо, поднес свое так близко, что я почувствовала тепло его дыхания:

— Девочка, у меня было много женщин, это правда. Но ни одну из них я не принудил к сексу. Напротив, они сами падали в мои объятия, летели на мой огонь, точно легкокрылые мотыльки.

Все верно, он горяч, как адское пламя, и я ужасно боялась обжечься. Его темные глаза смотрели с вожделением, с какой-то затаенной тоской. Большим пальцем одной руки он провел по моим губам, и это его движение отозвалось странным тянущим чувством во мне.

— Ты так крепко прижимаешь к себе это полотенце, что я хотел бы оказаться на его месте, — произнес он с чувственной хрипотцой. — Поверь, я лучше знаю, как ласкать женскую грудь. И не только.

В этом я нисколько не сомневалась. Тело мое будто плавилось под его взглядом, подобно сливочному лакомству, которое готовила прежняя кухарка. Кажется, его называли мороженым.

Первым порывом было отбросить полотенце в сторону — оно настолько пропиталось запахом и жаром тела Алексиса, что словно стало частью его самого. И сейчас оно касалось моей изнывающей груди так возбуждающе мягко. Отбрось я его, и мне совершенно нечем было бы прикрыться.

Поняв мою тревогу, Алексис усмехнулся. Он приказал рыжей гетере принести для меня сухое белье и теплый халат, а после проводить к тетушке.

— Мы с тобою не прощаемся, красавица, — сказал он напоследок. — Ведь ты еще не поблагодарила меня за спасение.

Что?! Он издевается? Если бы не его глупое предложение, я бы вообще не оказалась в воде. Это он спровоцировал девушку. Надеюсь, о ее роли в произошедшем он тоже не забудет.

— Я готова поблагодарить вас, но только одетого,  — пробормотала,одеваясь. — К примеру, испечь пирог или приготовить другое блюдо по вашему выбору.

— Ты для меня самое лакомое блюдо, — сказал он, не отводя от меня взгляда.

О, Боги, даже одежда не спасала меня от его черных глаз. Клянусь, они еще долго будут преследовать меня в кошмарах. Или… или во снах, о которых нельзя вспоминать, не краснея.

До своей комнаты я бежала так, будто за мною гнались демоны. Захлопнув дверь, задвинула засов и без сил рухнула на постель. Стоило закрыть глаза, как передо мной вновь возник образ Алексиса. Он снова касался моих губ и шептал непристойности. Но вместо того чтобы дать ему пощечину, я хотела… Чего-то другого. Чувства, о которых я не подозревала прежде, преследовали меня. От них не спасала ни мягкая постель, ни вечерняя прохлада.

Нет, я не выйду из своей комнаты еще четыре дня, даже если за это тетка посадит меня на хлеб и воду. Пусть ищет другую помощницу на это время. Лучше умереть голодной смертью, чем отблагодарить Алексиса за спасение. Его многозначительные намеки четко дали понять, какой именно благодарности ожидает. А я к этому не готова.

После бани воины разошлись по комнатам, и все в гостинице облегченно вздохнули. Тетка Магра не хватилась меня, даже не пришла напомнить, чтобы я как можно раньше начала готовить завтрак.

Впрочем, я всегда вставала рано. Успела испечь хлеб и булочки. Тарон сбегал за молоком и яйцами, а бекон мы купили заранее. Воинов ждал сытный и полезный завтрак.

Вот только кое-кто решил начать с десерта.

— Переодень платье, причешись и отнеси господину Алексису завтрак в постель! — приказала Магра, грузно вплывая в кухню. — Да пошевеливайся!

— Я не пойду к нему, тетя! — от неожиданности я выронила из рук венчик, которым взбивала омлет, и он звякнул об пол. — Пожалуйста, не заставляйте меня делать это. Скажите ему, что я заболела. А лучше — что умерла.

Глаза тетки Магры зло вспыхнули. Она замахнулась, но не посмела ударить:

— Ты сделаешь все, что я прикажу, или окажешься на невольничьем рынке! Я соврала господину Алексису, что ты служанка. А он потребовал, чтобы ты обслуживала только его. Все пять дней, что он пробудет у нас.

— Не-е-ет… — я готова была расплакаться. — Вы не можете меня заставить пойти на это. Вспомните, что обещали вашей сестре, Лагре. Ей бы не понравилось то, что вы предлагаете.

— Моя глупая сестренка не знала, какую тварь приютила у себя на груди! — громыхнула тетка. — Вчера ты нарочно показала господину Алексису свои прелести — теперь нечего плакаться. Радуйся, что он не потребовал твои документы на проверку. Вот тогда бы тебе точно не поздоровилось. И мне заодно…

— Тетя, — всхлипнула я. — Все произошло совсем не так. Я упала в бассейн и…

Закончить тетка не дала. Грозно топнув ногой, она распорядилась:

— Его приказы не обсуждаются. Переодевайся, причешись и немедленно ступай к нему, пока он не рассердился.

Алексис

Едва девушка ушла, рыжуля попыталась отвоевать оставленные позиции. Она томно прилегла рядом и по-хозяйски положила руку мне на грудь. Пришлось сбросить, как ядовитую гадюку. Я и прежде не собирался с ней спать, а теперь и вовсе не желал прикасаться.

— Зачем ты скинула девушку в воду? — спросил я сухо. — Она ничем не обидела тебя. Или это такое развлечение — обидеть горбунью?

Рыжуля смущенно прикусила нижнюю губу. Подняла на меня глаза, полные слез:

— Простите, господин… Это вышло случайно.

Ну, разумеется! Чего я, собственно, ждал от шлюхи?

— Случайно можно оступиться самой, но не столкнуть в воду другого человека.

— Она… Я…  думала, будет смешно.

Еще лучше. А следующим пунктом она наверняка скажет, что приревновала. Но нет, на меня подобные выходки не действуют.

— Не знаю, что ты хотела на самом деле, но вышло все с точностью до наоборот. Признаться, я рад, что увидел эту девушку настоящей, без всей этой бутафории. Надо бы сказать тебе спасибо, но мне не хочется. А теперь ступай прочь, пока я не прогнал тебя. Пойди, обслужи вон того малого, он давно на тебя посматривает.

Кирон, здоровенный бугай, весь покрытый шрамами, вообще любил рыженьких. Только самой бестии он явно пришелся не по вкусу. Ну, да это уже ее проблемы. Она знала, зачем пришла в бани к воинам.

Девушка, притворившаяся горбуньей, другое дело. Мне стало смешно от одного воспоминания. И не только смешно — неудовлетворенная плоть напоминала о себе, требуя ласкового внимания. Но нет, лучше я дождусь изысканного угощения, чем стану пожирать всякую падаль. А эта девчонка сильно раззадорила мой аппетит.

Дикал! Я ведь даже не узнал ее имени.

Но с этим успеется. Что она там говорила про тетку? Получается, эта гороподобная Магра ― ее родственница? Внешне они совершенно не похожи, даже близко не лежали рядом. В этой девушке было что-то такое, перед чем я не мог устоять. Меня влекло к ней с невиданной силой. Стоило вспомнить ее пышную грудь с дерзко торчащими маленькими сосками, белизну кожи и гладкость волос.

Дикал!

— Куда вы, господин? — всерьез забеспокоился Хэймон, мой верный темнокожий помощник.

— Пойду, переговорю с хозяйкой.

— Что-то срочное? — забеспокоился Хэймон.

Ну, как сказать… С одной стороны, я вполне мог бы подождать до утра и дать девчонке отоспаться. А с другой, привычка опережать противника на шаг и на сей раз не изменила. Нет, девчонка мне не враг, а вот ее тетка… Если она так беспокоится о племяннице, что готова выставить ее горбуньей, она вполне может отослать ее подальше.

— Ничего такого, о чем надо беспокоиться, — улыбнулся я. — Проследи за ребятами, чтоб не натворили глупостей. Сегодня день отдыха, но назавтра они должны быть в хорошей форме. Утро начнем с тренировок.

Я уже, было, оделся и направился к выходу, когда Хэймон остановил меня.

— Что такое? — я остановился, заметив на его скуластом лице беспокойство.

— Эта девушка, господин… Тут что-то нечисто. Боюсь, она принесет вам много хлопот.

Вполне вероятно. И все же я был уверен: удовольствия она принесет больше.

— Она может быть шпионкой, приставленной наблюдать за вами, — продолжил Хэймон. — Сами подумайте: какой нормальной девушке придет в голову разыгрывать из себя горбунью? Мне кажется, это было сделано нарочно, чтобы раззадорить ваш интерес. Если бы ее не толкнула рыжая, клянусь, она сама бы свалилась в бассейн и тонула, чтобы вы ее спасли.

Я рассмеялся в ответ. Положил руку на мощное плечо темнокожего гиганта и произнес, будучи полностью уверенным в своей правоте:

— Ты слишком обо мне печешься, друг, и видишь предателей там, где их нет и в помине.

Сказав это, я все же отправился к хозяйке гостиницы. С ней у нас состоялся довольно долгий и откровенный разговор. Едва завидев меня, она занервничала. Глаза ее забегали на побледневшем лице. Будто эта Магра чувствовала за собой вину и пыталась найти себе оправдание.

— Доброго вечера, господин Алексис, — протараторила она, не глядя мне в глаза. — Надеюсь, вы прекрасно проводите время? Или я чем-то еще могу вам помочь?

— Можете, — сознался я, присаживаясь в глубокое кресло. Указал женщине на место напротив: — Присаживайтесь, вам незачем слушать стоя.

Она села и, сложив сцепленные в замок руки на коленях.Явно нервничала, но изо всех сил пыталась это скрыть.

— Расскажите мне о девушке, притворявшейся горбуньей, — попросил я. — Она действительно ваша племянница?

— Нет, что вы?! — она принялась отмахиваться, будто я уличил ее в связях с бесами. — Майлин… она служанка в нашем доме. Моя покойная сестра, Лагра, действительно привечала ее, вот девчонка и возомнила себя не пойми кем. Никакого кровного родства у нас нет, уверяю вас.

Она нервно сглотнула и снова принялась покусывать нижнюю губу. Чего-то женщина не договаривала, я чувствовал это совершенно точно. Но чего именно?

Майлин… Красивое имя для очаровательной девушки. Звучит почти как песня.

Запустив руку в глубокий карман плаща, я извлек оттуда мешочек с золотыми монетами. Завидев их блеск, Магра жадно облизнулась. Да, деньги — великая вещь. Они могут не  только разговорить любого, но и  заставить его выполнять твои прихоти.

— С этого дня и до конца моего пребывания здесь Майлин будет прислуживать мне, — сказав это, я перебросил мешочек Магре. Она ловко поймала и прижала его к себе, словно боясь, что я передумаю. — Только не в виде горбуньи, пожалуйста. Выдайте ей приличную одежду и ототрите ее кожу от этой ужасной коричневой грязи.

— Даже не знаю, как она все успеет… — тетка покачала головой, набивая себе цену. — Майлин обычно готовит завтраки, убирается, кормит скот и стирает.

Не слишком ли много обязанностей для одной девушки? Не удивительно, что она выглядела не просто усталой, а даже изможденной. Надо положить конец этому изнурительному труду.

— Она будет обслуживать меня и только! — твердо произнес я. — В мешке достаточно монет, чтобы нанять работниц для выполнения остальных обязанностей.

Магра судорожно сглотнула. И закивала так часто, что я побоялся, как бы у нее не оторвалась голова.

— Прислать ее к вам прямо сейчас? — осторожно спросила женщина.

Искушение было велико. Но я умею ждать и растягивать удовольствие.

— Сегодня пусть отоспится как следует, — приказал я. — А завтра утром принесет мне завтрак в постель. На рассвете — встаю я очень рано.

Магра согласилась на все.

Утром, едва солнечный диск поднялся над далекими горами, Майлин постучала в дверь моей спальни. Наконец-то! К тому времени я давно проснулся и ждал ее прихода.

— Открыто, — проговорил я. И, щелкнув пальцами, отворил дверь настежь.

— Доброе утро, господин, — пролепетала девушка, низко опустив голову.

Сегодня на ней было простое домашнее платье нежно-голубого оттенка. Слишком закрытое, на мой взгляд, и явно не по размеру. Неужели у нее в гардеробе нет приличных вещей?

— Добрым оно стало, когда ты вошла, — произнес я с легкой улыбкой.

Она не ответила на комплимент, только лишь вжала голову в плечи, будто снова хотела притвориться горбуньей. Поднос с тарелками и кофейником подрагивал у нее в руках. Она быстро поставила его на низкий столик и определенно собралась уходить.

— Постой! — разумеется, я остановил ее. Когда она обернулась, похлопал по кровати рядом с собой. — Поставь поднос сюда, если тебе не трудно. И раздели со мной завтрак.

Она изумленно вскинула голову: глаза ее зажглись путеводными звездами. До чего же она хороша! Мое тело мгновенно отреагировало на этот взгляд. И девушка это заметила.

Майлин

Боги, да он же не одет. Снова!

Краска прилила к моему лицу, а Алексис рассмеялся, запрокинув голову. Кажется, именно на такую реакцию он и надеялся.

— Ну же, подойди ближе, —поманил меня пальцем. — Я не кусаюсь, только если меня об этом не попросят.

До чего же он самонадеянный! Алексис явно привык, что каждая встреченная им девушка готова на все ради возможности запрыгнуть к нему в койку. Конечно, в своей комнате он может ходить в чем угодно, хоть бы и нагишом.

Но я привыкла к другому.

А для него правил будто бы и не существовало вовсе. Он смотрел на меня так, что я почти задыхалась от возмущения и страха, прекрасно понимая, что даже если закричу, никто не кинется мне на помощь. А тетка Магра еще и дверь запрет – с той стороны, чтобы я наверняка не убежала. И даже моя отметина на бедре не остановит ее. Быть может, Алексис этого и не заметит вовсе, особенно если он берет женщин так же быстро и неистово, как его воины.

О да, вчера я успела насмотреться всякого. Лишь некоторые мужчины были способны хоть на какую-нибудь прелюдию. Остальные же набрасывались на женщин, точно голодные звери.

Алексис, он точно хищник. И сейчас он выслеживал новую добычу — меня. Но, признаться, я начала бояться не столько его, сколько себя. Своей реакции на его взгляд. Меня тянуло к нему, точно магнитом. И даже страх, что кто-то увидит отметину, внезапно отступил на второй план.

— Почему бы вам не одеться и не поесть за столом? — спросила я, поразившись собственной смелости.

Приближаться к нему, особенно к неодетому, я слишком боялась. Казалось, даже стоя возле двери, ощущала жар его сильного мускулистого тела.

Он склонил голову набок и улыбнулся:

— Мне нравятся скромницы, но всему должен быть предел, девочка. Твоя тетка передала тебе мой приказ?

— К-какой приказ? — паника во мне нарастала.

Что там задумала Магра? Неужели пообещала ему то, чего я давать не собираюсь? Она же знает, что никто не должен видеть моего позорного клейма. Особенно этот важный, наделенный властью мужчина.

— С сегодняшнего дня твоей главной и единственной заботой буду я, — произнес он не терпящим возражений тоном. — Ты поступаешь в мое полное распоряжение, а от остальной работы по гостинице освобождаешься.

Сказав это, он победно улыбнулся, и его зубы сверкнули белизной, как у настоящего хищника. Он поймал меня в ловушку, загнал в угол и определенно наслаждался этим.

— И тетя Магра это одобрила?.. — спросила я упавшим голосом.

Интересно, что он подразумевал под «полным распоряжением»? Неужели тетка сказала, что у меня нет документов, и теперь обо мне думали как о рабыне?

От осознания этого я задрожала. Голова вдруг закружилась, все поплыло перед глазами. Пришлось опереться на столик, чтобы не упасть.

— Только не обморок! — предупреждающе рыкнул Алексис.

Но заметив, как медленно оседаю на пол, в одно мгновение оказался рядом. И снова я почувствовала его надежные сильные руки и теплое дыхание на своем лице.

— Наверное, ты еще не оправилась после утопления, — решил он, не зная, что сам был причиной моей слабости.

И моего первого в жизни обморока. Клянусь всеми богами, я еще никогда не теряла сознание, да и вообще отличалась крепким здоровьем. Но то, что сейчас творилось с моим телом, не поддавалось описанию.

Он бережно уложил меня на кровать, а сам, судя по шороху, оделся.  Чтобы увериться в своей догадке, я приоткрыла один глаз: так и есть, Алексис успел натянуть штаны. Правда, его мускулистый торс все равно был обнажен, но, по крайней мере, я не видела его восставшего мужского достоинства, красноречиво сообщавшего, зачем именно понадобилась этому господину служанка.

— Простите, не знаю, что вдруг на меня нашло, — призналась я, поднимаясь. — Наверное, это, и правда, последствия утопления.

— Не вставай! — приказал он, обернувшись. — Ты идеально смотришься на белых шелковых простынях. И на моей кровати. Просто идеально!

— Мне уже надо идти, — забеспокоилась я и, ослушавшись, все же поднялась с кровати. — Не знаю, что там сказала тетушка, но я не рабыня и не принадлежу вам.

Это уже слишком. У меня в голове не укладывалось, как он может вот так запросто уложить любую девушку в постель. В прямом смысле этого слова. Мое мнение, судя по всему, в расчет не бралось совершенно.

— Магра тебе не тетка, Майлин, — произнес Алексис с нажимом. — И она действительно отдала тебя в мое полное распоряжение. Но я не насильник, если ты об этом подумала. Никогда не принудил к близости ни одну женщину, и не стану этого делать впредь.

Вот и отлично. Я медленно начала двигаться вдоль стены к выходу:

— Лестно это слышать, господин.

— Но это не значит, что я не могу командовать! — предупредил он. — Не вздумай убегать, Майлин. Я все равно тебя поймаю и заставлю выслушать.

Надо же, он выучил мое имя. Впрочем, не исключено, что он забудет его, как только добьется желаемого.

Я остановилась, вжавшись спиной в стену. Прохладная ее поверхность слегка остужала полыхающую кожу и придавала уверенности. Лицо мое снова горело, а сердце громыхало о грудную клетку, точно собиралось выпрыгнуть.

— Слушаю вас, — сказала я смущенно. — Чего вы хотите от меня? Что именно я должна делать?

— Так уже лучше, — он улыбнулся. Подошел ближе и так и остался стоять, нависая надо мной, подобно каменному утесу. — Ты очень понравилась мне, Майлин. Настолько, что я готов предложить тебе нечто большее, чем роль служанки.

Сердце мое пропустило удар. Я неверяще подняла на него глаза, надеясь, будто ошиблась. Но следующие его слова лишили меня этой надежды:

— Я хочу, чтобы ты, Майлин, стала моей любовницей. Возможно, не только на те пять дней, что я пробуду здесь. Взамен обеспечу тебя отдельным жильем, хорошим питанием, одеждой и даже прислугой.

Он говорил это так, словно оказывал мне великую честь. Но я не обиралась становиться его содержанкой.

— Простите, господин, но это невозможно, — тихо, но твердо ответила я. — Мне не нужен ни любовник, ни покровитель. Все что я хочу, так это держаться от вас подальше.

Лицо Алексиса удивленно вытянулось. Кажется, ему впервые отказала женщина. Что ж, кто-то же должен был преподать этот урок. Не все девушки готовы прыгнуть к нему в постель по щелчку пальцев. Я― так точно нет. И дело не в том, что я пообещала Лагре не выходить замуж и тем самым не выказывать своего истинного происхождения. А в том, что я опасалась той власти, которую Алексис имел над моим телом. Даже сейчас, когда он просто стоял рядом, мне было томительно жарко и вместе с тем неловко.

Алексис

То есть это нет? Признаться, ее отказ поразил меня до самых глубин души. Прежде ни одна женщина не отвергала меня, будь она благородных кровей или простой служанкой. Эта девчонка отказалась от столь лестного предложения? То, что я предложил ей – огромная удача для любой служанки.

Но, видимо не для нее.

— Ты, видимо, не совсем понимаешь, о чем идет речь, — сказал, прочистив горло. — Я не собираюсь вести себя как твой хозяин, напротив, обещаю быть нежным и терпеливым. Понимаю, обо мне и моих воинах ходит много слухов. И да, признаю, иногда они насиловали женщин из захваченных поселений. Но эти случаи крайне редки, и я стараюсь пресечь подобное на корню. Ослушавшихся ждут большие штрафы — в том числе порядочная сумма самой женщине, в качестве компенсации.

Дикал меня побери! И почему я отчитываюсь перед этой девчонкой? Это так непривычно и немного неловко. Но Майлин совершенно другая. Она не похожа на женщин, что были у меня прежде. А, значит, и подход к ней нужен иной, особенный.

— У тебя есть жених? — новая догадка поразила меня, как молния, пробившая сердце навылет. — Друг или любовник?

К счастью, Майлин покачала головой и заметно порозовела:

— Нет, ничего такого. Я дала обещание моей матери никогда не выходить замуж и не спать с мужчинами вне брака. И собираюсь выполнить это.

Что за бред?! Ничего глупее в жизни не слышал. Эта девушка буквально создана для того, чтобы дарить наслаждение мужчине и пользоваться полной взаимностью. Никогда прежде я не видел такой нежной кожи, такой высокой груди и тонкой талии. А эти волосы… Как же мне хотелось запустить в них пальцы, почувствовать их шелковистость и нежность. Интересно, ее волосы везде такие мягкие? Я просто обязан был это выяснить.

— Такое глупое обещание могла взять с тебя только ненормальная женщина, которой твоя мать, похоже, и являлась, — проговорил я ворчливо.

Глаза Майлин вспыхнули гневом. Она уперла руки в бока и, несмотря на то, что ее макушка едва достигала моей груди, приказала:

— Не смейте оскорблять память моей матери! Она была чудесной женщиной и прекрасным человеком.

До чего же она хороша, когда злится. Ее грудь так высоко вздымается, а затвердевшие соски будто вот-вот прорвут ткань платья.

— Хорошо, — я пошел на попятный, — оставим твою мать в покое. Но поговорим о тебе. Есть ли другие причины отказать мне, кроме странного обещания?

Она вздохнула, будто я ее ударил. Отступила на шаг и нервно облизнула губы. Ее маленький нежный язычок лишь на секунду стал виден, но этого было достаточно, чтобы мой член мгновенно отреагировал полной боевой готовностью. Я ласкал девушку взглядом, боясь напугать сильнее. Но она не сбежит, в этом я был уверен совершенно точно. Еще никто не удрал от Алексиса, сына повелителя Озиса: ни враг, ни тем более упрямая, но чертовски обворожительная девушка.

— Я девственница, — шепнула Майлин, не поднимая глаз.

Она не знала мужчин до меня? Эта мысль обрадовала и вдохновила меня.

— Это дело легко поправимое, — улыбнулся я. — Не бойся, это не больно впервые, если партнер достаточно опытный и терпеливый. Обещаю, тебе понравится. Иди сюда…

Майлин качнулась назад, будто собиралась упасть. Но глаза ее, полыхавшие гневом, говорили о другом. Строптивица, она упиралась так, будто кто-то мог дороже выкупить ее хваленую девственность. Я чувствовал исходящий от нее запах диких цветов: сладковатый, с едва заметной горчинкой. Он пьянил меня и будоражил. Настолько, что я, наверное, впервые в жизни готов был потерять терпение.

— Я не стану вашей… — тихо, но уверенно повторила она.

— То есть ты предпочтешь положение служанки в захудалой гостинице перспективе стать моей любовницей?

— Так и есть. Могу я идти?

Нет, это уже ни в какие рамки не лезет. Неужели она не понимает, до какой степени раззадорила мой интерес. Теперь я не уступлю, это уже вопрос чести. И не только. От ее близости у меня бурлила кровь, пульс бешено стучал в висках, подобно барабанной дроби. Я был готов не просто к сражению, а к окончательной и безоговорочной победе.

— Понимаю, ты высоко ценишь свою девственность и хочешь выручить за нее побольше. Что ж, я готов идти на уступки. К полному обеспечению могу добавитьхорошее приданное, скажем, в размере тысячи золотых монет. Этого хватит, чтобы обзавестись своим хозяйством. Ты даже сможешь купить гостиницу, раз тебе так нравится здесь работать. Но это будет только после того, как я наслажусь твоим обществом.

Я сделал предложение, от которого уж точно никто бы не отказался. Но Майлин вместо благодарности замахнулась и явно собиралась влепить мне пощечину. Я поймал ее руку на лету, приложил узкую дрожащую ладонь к сосредоточию своей мужественности: туда, где все изнывало от нестерпимого возбуждения.

— Видишь, что ты творишь со мной, Майлин! — сказал я, всматриваясь в ее искаженное гневом лицо. — Ты все равно будешь моей, даже если ради этого надо будет свернуть горы. Скажи, что ты хочешь, немедленно!

— Отпустите меня! — она всхлипнула, в уголках ее глаз, как капли росы на листве, задрожали слезинки. — Мне ничего от вас не нужно. А если вы возьмете меня силой, то чем вы лучше солдат, насилующих завоеванных женщин?!

— Так ты этого ждешь, Майлин? Чтобы я набросился на тебя подобно голодному зверю?

— Нет! — она в ужасе отпрянула. — Пожалуйста, не делайте этого.

Она выглядела такой беззащитной, такой манящей, что я уступил ее очарованию. Склонился над ней, прикоснулся губами к губам. Она вздохнула, будто задыхаясь, и в это время мой язык прорвался в ее заманчивый ротик, лаская и изучая. Руки Майлин легли мне на плечи. Из ее горла вырвался не то стон протеста, не то возбуждения. Я бы поставил на второе. Она была такой мягкой и податливой в моих руках.

Нет, она вовсе не фригидна, как я подумал изначально. И это ее упрямство― чистой воды баловство. Она отвечала на мои ласки. Отвечала с таким пылом, что я не мог остановиться.

Но вот что то изменилось. Она на секунду застыла, а в следующую ее острые зубки оставили отметину на моей губе. Чертовка укусила меня, будто не она только что отвечала на поцелуй и явно ожидала большего.

Майлин

Да как он может так спокойно, обыденно обсуждать мое будущее? Может быть, для него привычно менять женщин как перчатки, но не для меня. Я не хотела становиться игрушкой в его руках. И пусть подаренный им поцелуй доставил мне необычайное удовольствие, я нашла силы совладать с этим.

Пусть я лучше умру девственницей, чем отдамся по первому требованию этого воина.

А что будет, когда он увидит клеймо? Я не могла пережить такой позор. Даже представила, как Алексис отправляет меня на невольничий рынок. Для этого мужчины все имело стоимость, даже человеческая жизнь. Чего уж говорить о девственности какой-то там служанки.

— Ты укусила меня! — воскликнул он несколько удивленно.

Стер пальцами капельку крови, поднес к глазам, рассматривая.

— Простите, я не хотела, — произнесла испуганно. — Но вы не оставили мне выбора.

Я практически вжалась в стену, мечтая, как призрак, пройти сквозь нее и оказаться на другой стороне. И бежать — так далеко, как это только возможно. Слишком настойчив этот воин и слишком притягателен.

— Ты ответишь мне за эту кровь, — пригрозил он так спокойно, будто всего лишь вел светскую беседы. Но глаза его сверкнули так, что мне захотелось зажмуриться. — Кровь за кровь, девочка. Я все равно возьму тебя, это только вопрос времени. Твоя девственность достанется мне, вот увидишь.

Я отчаянно замотала головой, глядя в его непроницаемое лицо. Он разозлился: еще бы, наверное, его еще никогда не кусали — по крайней мере, так сильно и неожиданно. И кто это сделал? Обычная служанка. Хотя…

Неужели тетка Магра рассказала обо мне все? Если так, то мне действительно лучше скрыться. Сбежать от привычного мира и скрыться в пустыне. Добывать себе пропитание тяжким трудом. Что угодно, но не играть роль постельной игрушки Алексиса.

— Магра! — рявкнул Алексис, выглянув за дверь.

От его грозного голоса содрогнулись стены. А спустя минуту, дрожа, как мясной студень, в комнату осторожно заглянула моя тетка:

— Вы звали меня, господин?

— Заберите эту девушку! — приказал Алексис, указав на меня взмахом руки. — Дайте ей самую сложную работу. И вот еще что… верните ей ее прежний облик. Горбуньей она не выглядит так… соблазнительно. И глаз с нее не спускайте!

Неужели он решил, что я испугаюсь работы? Да я всегда выполняла в гостинице самые разные домашние дела, меня этим не напугаешь. Да и наряд горбуньи мне привычен.

Но то, что он велел Магре следить за мной — это уже слишком!

— Тетя! — вскипела я. — Скажите же господину Алексису правду. Расскажите ему, что я действительно приемная дочь вашей погибшей сестры. И, между прочим, совладелица гостиницы. Со мной нельзя обращаться как с рабыней!

Я не собственность этого наглеца, и тем более не собственность тетки Магры. Но на что я надеялась, призывая ее к ответу? На ее совесть? Вряд ли у тетки имелось подобное чувство, даже упоминания о Лагре не проняли ее.

— Она бредит, господин, — призналась Магра, побледнев. — Моя сестра Лагра купила ее на невольничьем рынке. У Майлин даже документов нет. Есть только вздорный нрав, но я сумею с этим справиться.

Сказав это, она схватила меня за руку своими лапищами и потащила прочь из комнаты.

— Как вы можете?! — кричала я и вырывалась. Но руки тетки сжались, подобно оковам, наверняка оставляя след на моей коже. — Я не рабыня, и вы знаете это!

Она утащила меня в одну из комнат — самую дальнюю, ту, в которой не было ни одного окна:

— Ты будешь сидеть тут, пока не образумишься! Без еды и воды! Как тебе вообще пришло в голову говорить такие глупости перед господином Алексисом?

— Но я сказала ему правду!

— Правда в том, дорогая моя… — тетка нехорошо прищурилась и перешла на зловещий шепот, — что ты ничего собой не представляешь. Ты никто! Господин Алексис оказал тебе высочайшую честь. А ты оскорбила его! Как теперь прикажешь договариваться с ним о плате за постой?

Я его оскорбила? Мне показалось, что тетка тронулась умом, иначе бы не стала говорить такие вещи.

— Он хотел сделать меня своей любовницей! — так же зло процедила я. — Неужели мне нужно было согласиться?

— Конечно, если ты хочешь жить жизнью вольной девушки, а не беглой рабыни. Если бы ты была чуточку умнее и дальновиднее, то сделала бы все, чтобы ублажить Алексиса. Если кто и может выбить тебе документы, то только он, сын короляОзиса.

— Но мое клеймо!.. — напомнила я.

Тетка ничего не хотела слушать. Она размахнулась и с яростью обрушила ладонь на мое лицо. Я только охнуть успела.

— Могла бы извернуться и не показывать ляжки! — рявкнула она. — А теперь из-за твоей глупости пострадаю я. Только жизнь начала налаживаться, как на тебе, будто бы убыло от тебя, дурехи. Полежала бы немного под ним, простонала для пущей убедительности. А она вздумала спорить. Скем?! С сыном короля и полководцем!

Причитая, она вышла из комнаты и заперла дверь снаружи. Комната погрузилась в кромешную тьму. И я заплакала — тихо и горько, роняя слезы на сложенные на коленях руки.

За меня больше некому заступиться. Магра забыла все, что пообещала Лагре. Она не только не позаботилась обо мне, но еще и выставила рабыней, хотя ее сестра всегда говорила, что я свободная девушка. Здесь мне не найти защиты и поддержки, это я уяснила тотчас.

И решилась на побег.