3+1=...

Дождь ударил именно в тот момент, когда Марина только-только припарковала машину. Только-только заглушила двигатель, только-только положила пальцы на дверную ручку. И дождь застучал по лобовому стеклу.  А потом просто полил стеной.

Марина с тоской оглянулась на свой дом. Она сегодня припозднилась: задержалась в офисе, потом заезжала в гипермаркет за продуктами. В итоге, когда приехала,  рядом с домом свободных парковочных мест уже не было. Встала у соседнего дома. А теперь придется  под льющим сплошной стеной дождем выходить, доставать пакеты с заднего сиденья и потом под этим же дождем идти через весь двор к своему дому и к своему подъезду.

И зонтика с собой нет. Да и как его держать, если обе руки будут заняты пакетами? И на ногах, как назло, туфли на каблуках, потому что сегодня была в суде, а туда Марина старалась одеваться прилично. Эх, надо было забить на магазин и заказать доставку. Но Марина предпочитала сама выбирать продукты. Вот теперь за это придется расплачиваться.

Она вздохнула. Ладно. Сиди-не сиди, а выходить надо. Ну, подумаешь, вымокнет. Не растает:  ни она, ни наращенные ресницы, ни сделанные брови. Только тоналка потечет, ну и ладно, все равно смывать.

 И Марина решительно толкнула дверь.

***

Сначала запищал брелок в кармане, а потом на весь двор завыла машина. Ее машина. Марина резко обернулась. Сквозь серую пелену дождя она увидела, как от ее машины отлепилась фигура с велосипедом. Потом она мистическим образом раздвоилась – и две велосипедиста рванули в противоположную от Марины сторону.

Это дети. Дети, которые врезались в ее машину. Марина выругалась и поспешила обратно к своему автомобилю.

На крыле, даже под лупящим дождем была видна царапина. Кажется, даже, не одна. И зеркало заднего вида уныло повисло.

Твою мать!

Марина переложила пакеты в одну руку, обернулась, попыталась отереть воду со стекол очков. И увидела, как закрывается дверь дальнего подъезда дома напротив. А в эту дверь проскальзывает заднее колесо велосипеда. Значит, и сам велосипед там же. Нет уж, голубчики! Вы так просто от меня не отделаетесь. Вас родители не воспитали, как положено – значит, будут оплачивать возмещение ущерба!

Марина снова открыла дверь машины, забросила обратно на заднее сиденье оба пакета и решительно зацокала по лужам к примеченному подъезду.

Подъезд, естественно, оказался с домофоном. Но в этом же подъезде располагался офис ТСЖ, и был указан их код домофона. Марина набрала код, ей без лишних разговоров открыли. И она вошла внутрь. Никакой ТСЖ ей сейчас, конечно, не был нужен.

На бетонном полу были явственно видны линии – следы мокрых колес велосипеда. Двух. Да она просто Зеб Стумп, блин!

Следы вели к лифту. Марина нажала на кнопку и прислушалась к звуку. По времени, через которое приехал лифт, было похоже, что возвращался он с какого-то среднего этажа, пятого или шестого. Марина шагнула в лифт и наудачу нажала на кнопку с цифрой «шесть».

Не угадала. На шестом этаже следов от колес велосипеда не было. Она спустилась на этаж ниже. Бинго! Зеб Стумп, как он есть! И следы в наличии, и видно, к какой квартире они ведут.

Марина подошла к двери квартиры и нажала на кнопку. Ей было слышно звук звонка за дверью, легкие шаги и голоса. А потом все стихло. Все, кроме звонка.  

Так, дверь ей открывать не собираются. Значит, дети – судя по голосам, там не один ребенок – дома без взрослых. Ну что же. Марина покосилась на номер квартиры.

Адрес ей известен. Стоять тут и трезвонить – глупо. Дверь ей явно не откроют. Значит, надо возвращаться домой. И зайти попозже, когда родители этих хулиганов будут точно дома. И с ними можно будет поговорить о том, что творят их детки.  

Марина еще раз оглядела площадку этажа. И злость, которая вела ее, вдруг исчезла. Господи, ну на что они рассчитывали, эти мальчишки? Марина была уверена, что это мальчишки. Она видела, в какой подъезд они забежали, мокрые следы выдали номер квартиры. Ну и какой смысл был сбегать? Какой смысл запираться?

Какие же они все-таки… дети. Может, ну их? Не такой уж и большой там ущерб, наверное. Косметический ремонт царапины на крыле, зеркало… Вот зеркало – да. Возможно, оно под замену, а это недешево. И, главное, дети должны понимать, что такие вещи не могут остаться безнаказанными. А, значит, все же надо переговорить с их родителями.

Лифт вдруг снова зашумел, поехал вниз. Интересно, какова вероятность, что сейчас лифт снова поднимется на пятый этаж, и из него выйдет взрослый человек, который живет в этой квартире. Например, мать этих мальчиков?

Конечно, это очень маловероятно. Практически, невозможно.

Но лифт остановился именно на пятом этаже. И из него вышел человек. Мужчина. Очень крупный мужчина. Синие джинсы, бордовая футболка вся в темных пятнах дождя, черные мокрые волосы прилипли к голове. Похоже, тоже припарковал машину не рядом с домом и потом шел к подъезду под проливным дождем. Мужчина сделал пару шагов и замер возле Марины. Он смерил ее внимательным взглядом, и тут Марина поняла, что она такая же мокрая, как и он. Она рефлекторно бросила взгляд на себя вниз и в последний момент подавила желание прикрыться – белая рубашка от дождя стала совсем прозрачной.

Мужчина дернул головой. Видимо, этот жест означал: «Чего надо?».

– Скажите, вы живете в этой квартире? – Марина для  точности ткнула пальцем в дверь.

Его взгляд стал настороженным. Он наклонил голову, вытер лицо о плечо и только после этого кивнул.

– Значит, вы имеете какое-то отношение к детям, которые живут в этой квартире?

Он вздохнул. Вытер лицо о другое плечо.

– Я их отец.

У него оказался низкий, даже хриплый голос. Мужчина шагнул вперед, навис над Мариной. Несмотря на ее каблуки, он все равно над ней нависал, хотя в Марине почти сто семьдесят сантиметров роста! А в нем, наверное, все два метра.

– Что они натворили?

Марина подавила желание отступить и задрала повыше подбородок.

– Они на велосипеде врезались в мою машину. Поцарапали крыло. Сломали зеркало заднего вида.

– Да что же день сегодня… – пробормотала мужчина. А после этого сказал то же самое, но матом. Оттер Марину плечом от двери, загремел ключами. А потом шагнул в открытую квартиру и оттуда донесся рев.

– Демьян! Касьян! Я вам сколько раз говорил – не врезайтесь в чужие машины!  А если врезаетесь – не попадайтесь! Или хотя бы объезжайте по большой дуге «порши», мать вашу!

Марина с опаской шагнула следом.

– У меня не «порш».

В тесной узкой прихожей обнаружились оба велосипеда. Один валялся на полу, второй уже был размещен в специальных креплениях на стене. А вот детей не было видно.

Отец мальчиков молчал, а Марина почему-то обратила внимание, как поднимается и опускается его широкая мощная грудная клетка. Тишина в квартире была обманчивой и почти слышимо звенящей.

– А ну марш сюда, я кому сказал!

Даже Марина вздрогнула от этого рева.

А из-за угла появились две фигуры.

Марина была права – это оказались мальчишки. Между ними, кажется, не очень большая разница в возрасте – года два-три. Но отчетливо видно, кто из них старший, а кто младший.

Старший – копия отца, те же темные волосы на круглой голове, та же крепкая фигура. Тот же взгляд исподлобья – такой же, каким смотрел сейчас на старшего сына отец. Младший  – светло-русый, худенький, с острыми чертами лица. 

– Как это называется?! – рявкнул отец, тыкая пальцем в Марину. – Что опять, блядь, натворили?! Вы без этого вообще не можете?!

Марина поморщилась на мат. Нет, у нее и самой иногда вырывается крепкое слово, особенно за рулем. Или после заседаний суда. Но  не при детях же…

И тут она заметила то, о чем могла бы сообразить раньше. У младшего из мальчиков был кровоподтек на скуле. Господи, она о своей машине сокрушалась, ай-ай, царапина, ой-ой, зеркало сломали. А ребенок, похоже, из-за столкновения с машиной об асфальт скулой шваркнулся.

– Кася в луже поскользнулся, – буркнул старший. – Он не виноват.

– Конечно, это лужа виновата.

– Погодите! – Марина неосознанно коснулась плеча в бордовой футболке. – Погодите их ругать, вы что, не видите, у мальчика лицо в крови!

Мужчина шагнул к сыновьям, и Марина почему-то вдруг автоматом отметила, что они не шарахнулись от него. А ей уже вдруг стало казаться, от этого рева и мата, что, может быть, это совсем неадекватный папаша. И вообще, Марина уже жалела, что не махнула на это все рукой. Сидела бы сейчас дома с бокалом вина, а не торчала в чужой квартире с не очень адекватным на вид мужиком и двумя оторвами-пацанами. Ей богу, иногда собственное спокойствие стоит денег! Но теперь уже, как говорится,  поздняк метаться. И уйти просто так Марина не могла.

Мужчина поднял руку и за подбородок повернул голову младшего сына вбок. Коротко кивнул и бросил старшему:

– Аптечку тащи.

Судя по тому, как уверенно он через пару минут обрабатывал скулу сыну, делал он это далеко не в первый раз.

– Не пищи. Сам виноват.

Мужчина скомкал в руке салфетку с антисептическим раствором, а другую ладонь протянул вперед:

– Телефоны.

– Ну, па-а-а-ап…

– Еще одно слово – и срок увеличится вдвое.

Пацаны, бросив на Марину каждый по мрачному взгляду – у младшего, в комплекте с заклеенной пластырем скулой это выглядело особенно грозно –  выудили из карманов шорт по смартфону, шлепнули их поочередно о широкую отцовскую ладонь.

– Марш в свою комнату. Комп не включать. Ужина сегодня не будет.

– Слушайте, ну нельзя оставлять детей без ужина! – не выдержала Марина.

Он медленно обернулся к ней.

– Своих детей воспитывайте.

– У меня нет.

– Тогда тем более молчите, – а потом обернулся к пацанам. – Ужин будет. Позже. Когда я его приготовлю. Скажите спасибо доброй… – кивок в ее сторону. – Тете.

А потом развернулся и пошел куда-то налево.

Марина почувствовала, как в ней что-то вскипает. Еще полчаса назад она пылала праведным гневом относительно детей, которые поцарапали ее машину. Теперь она была готова их защищать от отца! Хам какой-то! Хам и быдло! Своих воспитывайте, надо же! Она бы и воспитывала! Если бы могла.

Марина шумно выдохнула и шагнула вслед за хозяином квартиры.

Как оказалось, на кухню. Вполне, кстати, просторную и чистую. Мужчина открыл дверцу шкафа под раковиной, выбросил туда использованные салфетки и упаковку от пластыря. А потом в одно движение стянул футболку, вытер ею лицо, шею и волосы, отбросил на подоконник, дернул на себя дверь холодильника, достал две бутылке пива, по очереди открыл обе.

– Будете?

Редко у профессионального юриста не находится слов. Но сейчас с Мариной именно это и случилось. Она смотрела на мужчину напротив  с двумя бутылками пива – по одной в каждой руке – и судорожно искала в голове хоть какие-то слова. Этим поискам очень мешало то, что мужчина напротив был с голым торсом. И то, что это был очень красивый торс.

Настоящий. Это как-то было видно сразу. Марина не могла  понять, откуда, но была точно уверена, что все это – широкие плечи, мощная грудь, покрытая темной порослью, объемные бицепсы – не результат тягания тренажеров в зале. Все это выглядело так, будто всеми этими мускулами мужчина ежедневно пользуется по полной программе. 

Господи, что за чушь в голове, а?! Но кто бы мог подумать, что внезапно оказывающийся перед глазами голый мощный мужской торс так фатально влияет на когнитивные функции! Или он это специально сделал? Рассчитывает на какую-то реакцию?

Хренушки вам, уважаемый! Точнее, не-уважаемый!

Марина отрицательно покачала головой.

– Я даже не знаю, как вас зовут.

– Андрей. Все, теперь можно, – он втиснул бутылку в Маринину руку, а из своей сделал долгой глоток, отер тыльной стороной ладони губы. – А тебя как?

Перед ней полуголый мужик, который только что орал на своих детей, а теперь хлещет пиво. Но она почему-то зависла на том, как дернулся его кадык, когда он сделал первый глоток.

Он быдло. Хам и быдло.

– Ма…  – он сделал еще один глоток. И она какого-то черта споткнулась на первом слоге.

– Маша?

– Марина. И мы с вами не пили на брудершафт.

Он смерил ее взглядом. Оценивающим. Но не по-мужски оценивающим, а как-то так… Вообще. И от этого стало непоследовательно обидно.

– Ясно, – он поставил бутылку на стол и вышел из кухни.

Вернулся он быстро, одетый уже в другую футболку – сухую, белую, мятую. Взял бутылку, сделал еще один глоток, а потом сел за стол и кивком головы предложил Марине сделать то же самое.

– Ну, рассказывайте. Какие повреждения у машины?

Марина подумала, прежде чем воспользоваться этим предложением. Ей по-прежнему казалось, что пришла она сюда зря. Но раз уж пришла, и раз уж отец виновников ущерба не отпирается…

Марина села за стол.

– Под дождем оценить сложно, но зеркало точно сломано. И царапина на крыле. Одна, а, может, и две.

– Машина какая?

– «Киа Соренто».

Он в один глоток допил свою бутылку. Кивнул чему-то.

– Могло быть и хуже. Ладно. Давайте, так. Сегодня… – он повернул голову, посмотрел в окно. – Сегодня, похоже, дождь зарядил надолго. Я завтра посмотрю машину и решу. У меня у друга своя мастерская, все сделает. Вы в нашем доме живете?

– Напротив.

– Номер мой запишите.

Марина несколько опешила от уверенности собеседника и скорости решения проблемы. Ну, точнее, не решения, а плана решения. Но все равно впечатляет.

Она достала смартфон, ввела продиктованные цифры и нажала на дозвон. Телефон Андрея отозвался стандартным рингтоном. Это кое-что говорит о человеке – о взрослом человеке. Как минимум о том, что у него есть дела более важные, чем  выбор хитровыделанной мелодии на звонок. А это все же свидетельство в пользу адекватности.

Андрей сбросил звонок и взялся сохранять номер, сопроводив этот процесс сказанным по слогам:

– Ма-ри-на… Песня какая-то была… Про Марину. Я… ля-ля-ля… тебя, Марина… Не помню.

А вот это – в чистом виде троллинг. Нового абонента в адресную книгу Марина занесла под названием «Киркоров», потому что она-то песню вспомнила! Как ее забыть, если этой песней Марину изводили все знакомые, претендующие на остроумие.

Она встала.

– Вы мне цвет и гос. номер машины скиньте, – продолжил Андрей. –  Завтра буду пробегать – обнюхаю.

Исключительного чувства юмора человек.

– Я бы хотела точнее узнать по срокам. Царапина – ладно. А без зеркала ездить опасно.

Хозяин квартиры протянул руку и взял вторую бутылку. Отсалютовал Марине.

– Ваше здоровье. Обещаю – завтра придумаю что-нибудь. На крайний случай сам заколхозю времянку – ну, вдруг в наличии у Сани такого зеркала не будет. Решу, не сомневайтесь.

Он встал. Ну, все, пора и честь знать.

– Точно не хотите? – он протянул ей бутылку. – У меня там еще парочка есть.

– Спасибо. Я пойду. Буду ждать вашего звонка или сообщения. Данные про машину сейчас сброшу. И еще… – Марина вдруг поняла, что ей надо оставить за собой последнее слово.

– М-м-м?

– Покормите детей. И не ругайтесь на них сильно.

Он смерил ее очередным оценивающим «не-мужским-а-вообще» взглядом.

– Вы, Мариночка,  или крестик снимите, или трусы наденьте.

Оставить за собой последнее слово не получилось. Когда за ней закрывалась дверь, Марина услышала безобразно фальшивое, но узнаваемое «Я ля-ля тебя, Марина».

***

Сообщение с маркой, цветом и гос. номером своей машины она отправила сразу, пока спускалась в лифте. А потом вышла из подъезда под никак не утихающий проливной дождь.

Дома Марина первым делом разобрала продукты, налила себе бокал вина и, скидывая на ходу одной рукой одежду, отправилась в ванную. Наконец-то.

Она заслужила.

День – пиздец.

И все же, когда она устроилась затылком на бортик ванны, а вода уже почти добралась до груди, Марина вдруг подумала, что почему-то не испытывает ни малейших сомнений, что вопросы с машиной этот странный Андрей решит, как и обещал. Она по роду своей деятельности подвергала критическому анализу любую информацию, но сейчас поддалась необъяснимой уверенности.

Почему? Непонятно.

Ладно. Завтрашний день покажет.

***

Когда на следующий день, в субботу, в девять утра раздался телефонный звонок, Марина прокляла минимум трижды того, кто звонит – пока нашаривала телефон на тумбочке. А когда все же нашарила и поднесла к лицу – резко проснулась и так же резко села. Не каждую субботу в девять утра тебе звонит Киркоров!

Еще несколько  секунд ушло на то, чтобы сообразить и вспомнить.

– Алло?

– Разбудил?

Вся кровожадность Марины разбилась о фамилию абонента – точнее, о то, как она Андрея внесла в адресную книгу. И она ограничилась коротким:

– Да.

– Извини, – в голосе в трубке не было ни капли раскаяния. – Если ты хочешь к понедельнику получить свою машину в целости и сохранности, действовать надо сейчас!

Марина застонала.

– Ты всегда говоришь как дебил?

– Нет, только в девять утра. Ну, так что, поедем чинить машину? Зеркало тебе сегодня поменяют, а царапины должны просохнуть, так что крыть надо сегодня.

Марине тоже хотелось крыть сегодня. Матом. Но мозг уже потихоньку просыпался и говорил о том, что то, что предлагает Андрей – в ее же интересах.

– Дай мне час на кофе.

– Ты не сдохнешь целый час кофе пить?

– Изыди!

 – Ладно, как будешь готова – набери.

И он отключился. А Марину вдруг накрыло дежавю. Точно так же, не слово в слово, но похожим тоном с ней говорил бывший муж. И так же пилил ее за долгие сборы, хотя Марина всегда укладывалась в то время, которое они обговаривали.

Господи, ну откуда взялся на ее голову этот Киркоров?! Впрочем, сама нашла.

Марина снова взяла телефон. Во избежание лишнего стресса надо переименовать контакт. Она начала набирать «Андрей…». Оказалось, что у нее в адресной книге уже имеется штук пять самых разнообразных Андреев – в основном, по работе, и один – мануальщик. Как этого назвать, чтобы различать? Пальцы сами собой набрали продолжение «…-мудак».

Нет, так никуда не годится. В «мудака» она даже бывшего мужа после развода не переименовала, хотя Митенька заслуживал, как никто. В итоге контакт был переименован в «Андрей-мокрая-майка». Так она сразу сообразит, кто это. И глаз дергаться не будет при звонке. Наверное.

Уже стоя под душем, Марина сообразила, что, несмотря на ее вчерашнее фырканье, они говорят друг другу «ты».

А, ну и черт с ним.

***

Конечно, она не собиралась прихорашиваться ради этого условного адеквата. Но почему-то это сделала. Ну, совсем чуть-чуть.

Вчера Андрей видел ее в мокрой, и от того прозрачной белой рубашке. Правда, хвастаться  под этой мокрой рубашкой – или стесняться, тут с какой стороны посмотреть – Марине было особенно нечем, кроме скромного белого лифчика. А сегодня Марина и вовсе ограничилась трикотажной парой – штаны и худи. Но лицо все же освежила тональным кремом и слегка припудрила. И – вперед. Чинить зеркало и крыть царапины. Шикарный план, чего уж.

***

–  У тебя машина какого года? – первым делом огорошили ее требовательным вопросом.

С утра, после дождя, который лил всю ночь, было свежо. Но Андрея это не испугало, и одет он был легко  – бордовая футболка и темно-зеленые джоггеры. Бицепс у него все же какой-то неприличный в обхвате.

– И вам доброе утро, Андрей.

– Мы же вроде на «ты». Перешли.

Ну да. Когда она ничего спросонья не соображала. Ладно, чего уж теперь.

– А еще лучше ПТС-ку мне дай, – он воспринял ее молчание за согласие.

– А ключ от квартиры, где деньги лежат, тебе не надо?

Андрей оперся локтем о машину и уставился на Марину с искренним недоумением.

– Мне надо, чтобы проверить, что я то зеркало заказал. Дай, я VIN пробью.

Марина вздохнула. Нет, это уже точно профдеформация – такая подозрительность. Она стянула с плеча рюкзачок и вытащила свидетельство о регистрации. И мужественно сдерживала в себе возмущение, когда Андрей фотографировал документ, а потом углубился в свой телефон. В этот момент она вовремя вспомнила о том, что у нее же есть сигареты. Марина находилась в перманентном процессе бросания курить, а в данный период времени просто ограничила себе количество сигарет в сутки. Сегодня она – после вчерашнего – точно  имеет право выкурить сигарету.

Андрей на то, что она курит, никак не отреагировал, был по-прежнему занят своим смартфоном и ее зеркалом, видимо. Вот и молодец. Марина терпеть не могла лекций о вреде курения. Ей, в конце концов, восемнадцать давным-давно исполнилось, но до сих в ее окружении находились люди, которые не только знали песню про Марину, но и искренне считали, что она не в курсе о вреде курения.

В курсе. Но иногда по-другому просто никак.

– Все, зеркало нас ждет. Сними карету с сигнализации, я кое-что сделаю.

Судя по всему, Андрей – любитель покомандовать. Какое совпадение. А Марина – не-любитель, когда ею командуют. Но конкретно сейчас она послушно пиликнула брелоком. А Андрей вытащил из кармана штанов кольцо скотча.

Какие, однако, вместительные штаны.

– Ты что собираешься делать?

Впрочем, ответ был уже очевиден.

– Вот так зеркало подержи.  И дверь чутка приоткрой. Сейчас скотчем примотаю, чтобы до сервиса как-то доехать. Можно и без зеркала, конечно. Но с зеркалом лучше.

Марина держала зеркало, почему-то задержав дыхание. Ее нервировал Андрей – нервировал своими габаритами, тем, как он двигался прямо рядом с ней, прямо в непосредственной близости – когда приматывал скотчем зеркало. А еще почему-то казалось, что от таких крупных мужчин должно пахнуть. Ну, чем-то не очень приятным – потом, немытым телом. От Андрея, когда он был так рядом, чуть-чуть пахло. Чем-то ментоловым. То ли дезодорантом, то ли зубной пастой, то ли жвачкой. И все.

– Все, – Андрей убрал скотч обратно в карман. – Полчаса должно продержаться, а больше нам и не надо.

– Ты умеешь обращаться со скотчем.

– У меня вся машина в скотче. Демка ее скотчемобиль называет. Фара на скотче, бампер на скотче. Не успеваю чинить.

– Неаккуратно ездишь?

– Работа такая.

Пока Марина размышляла, что это за работа такая, что машину постоянно бьют, Андрей обошел автомобиль, открыл водительскую дверь и сел за руль.

Однако. Утро перестает быть томным.

Марина подошла к водительской двери, наклонилась.

– Тебя ничего не смущает?

– А что? Садись, поехали.

Они какое-то время молча смотрели друг на друга – Андрей за рулем, она снаружи. А потом он откинулся затылком на подголовник и расхохотался.

– Бля-я-я-ядь… Извини. Это я по привычке. Но, слушай, – он вернул голову в нормальное положение. – Может, и правда, я сяду за руль? Я же знаю, куда ехать. А ты – нет.

– Ты мне скажешь адрес. И я введу его в  навигатор, – Марина отступила в сторону. – Вылезай.

Андрей не стал спорить, молча вышел из машины и даже сделал широкий приглашающий жест. А потом пошел в обход автомобиля к пассажирской двери. Марина была уверена, что при этом он напевал «Я ля-ля тебя, Марина».

***

Андрей долго возился на пассажирском сиденье, отодвигал его назад, регулировал наклон спинки. Как тюлень, ей-богу! Его габариты в соседнем кресле Марину по-прежнему подавляли.

Марина ввела продиктованный Андреем адрес. Если верить навигатору, ехать им даже не полчаса, а сорок минут. 

Андрей, похоже, не привык ездить пассажиром. Он не переставал ерзать, потом растер шею, начал наклонять голову вправо-влево. Затем тяжело вздохнул.

– Что, похмелье мучает?

– С чего бы? С двух бутылок пива?

– А их было всего две?

– Ну да. И обе при тебе. А потом я пошел готовить ужин. Мне же одна добрая тетя велела накормить детей.

Марина оценила едкую иронию. Но не собиралась принимать ее на свой счет.

– Как у мальчика травма?

– Да что ему будет. Заживет как на собаке.

– Службы опеки на тебя нет! – вырвалось у Марины.

– Отчего же нет? Есть. И она почему-то считает, что у нас все в порядке.

Марина покосилась на Андрея. Запал огрызаться пропал.

– Правда? К вам приходила опека?

– Приходила. Почему-то посчитали, что я вполне справляюсь с воспитанием двух отморозков. А могли бы проявить милосердие и забрать их в детский дом. Но у меня по жизни с везением не очень, поэтому они до сих пор со мной.

Марина снова покосилась на Андрея. Она не могла понять, он говорит серьезно или это такая злая ирония? Что в его словах?

– На дорогу смотри, – рассеял ее сомнения он.

Конечно, это ирония. Скорее всего, как средство защиты. Что она к нему пристала, в конце концов? Что она о нем знает?

– Если я была резка – извини.

– Ты понятия не имеешь о том, что такое быть резкой.

– А ты имеешь?

– Я имею.

Вот и как извиняться перед таким человеком?! В профессиональной среде Марину считали достаточно резким человеком. Но не для Андрея-мокрая-майка.

Ну что же, раз мы не очень заботимся о чувствах собеседника… А ехать еще полчаса как минимум…

– А где мать мальчиков?

Андрей отогнул солнцезащитный козырек.

– Хочешь встретиться и поговорить о нюансах воспитания ее сыновей?

Это прозвучало как-то… Как-то интонационно совсем иначе. То ли криком, то ли угрожающим шепотом, то ли вообще скрежетом зубов.

– А… Ну… Я, собственно… Нет… Наверное, нет, – Марина неожиданно для себя растерялась.

– Ну и правильно. Нечего туда торопиться.

– Куда?

– Туда.

Она поняла с запозданием в несколько секунд. Туда. Туда. Получается, Андрей – вдовец. А мама мальчиков – умерла. Какой кошмар.

– Извини. Пожалуйста, извини.

– На дорогу смотри.

***

– Это твоя новая, что ли?

– С хера ли?

– А чего? Породистая деваха. И мозги явно на месте.

– Мне на хрена такая? Не мой фасон.

– Ну да. Тебе надо попроще и одноразовых.

– Сань, я тебе машину пригнал на починку, а не голову.

Марина кашлянула. Делать и дальше вид, что ее тут нет, нельзя.

– Часов в пять завтра все будет готово, – автомеханик по имени Саня со слегка смущенным видом усиленно трепал в руках грязно-оранжевую тряпку.

– Лады, – кивнул Андрей. По его виду было неясно, понял ли он, что Марина слышала их разговор, или нет. Впрочем, даже если и понял, что она слышал, похоже, его это ни капли не волнует. – Завтра тогда приедем. – А потом хлопнул себя ладонями по бедрам. – Вот я тупанул! Надо было на двух машинах ехать. Как нам сейчас обратно добираться?

– Я вызову такси, – Марина достала из кармана смартфон.

– Конечно, – он смерил ее еще одним оценивающим «не-по-мужски-а-вообще» взглядом. – Вызови. Такси. Кто, если не ты.

***

В такси они ехали молча. И в такси Андрей сидел спокойно и не ерзал. Наверное, потому, что за рулем был мужик – по габаритам примерно такой же как Андрей. Выйдя из такси, они попрощались коротким «До завтра» и  каждый пошел к своему дому и к своему подъезду.

И суббота покатилась своим чередом с бытовыми вопросами, сериалом, пиццей – суббота же, читмил! Только перед сном Марина позволила себе вспомнить Андрея. И их разговор в машине. И его слова про мать мальчиков.

Наверное, эта женщина была его женой. Но даже если и нет. Каково это – жить с человеком, иметь с ним двоих детей – ваших совместных детей. И потерять этого человека. Навсегда.

Марина не могла представить. Когда она потеряла Митю – она месяца два просто корчилась от боли. А ведь Митя не умер. Просто предал ее. А тут…

А тут непонятно что. Наверняка какая-то непростая история. Наверняка. Настолько непростая, что все это объяснимо – и его рев, и грубоватость, и чувство юмора на грани с издевкой.  Но от таких непростых людей лучше держаться подальше. Вот заберет завтра машину – и все.

В воскресенье в районе четырех часов дня ей пришло лаконичное сообщение:

Андрей-мокрая-майка: Машина готова.

Марина: Мне выходить?

Андрей-мокрая-майка: Если готова ехать. Я на улице у своего подъезда. Поедем на моей.

Андрея она обнаружила рядом с брутальным, черным и невероятно грязным джипом. Но даже под слоем грязи был отчетливо заметен скотч – и на фаре, и на бампере.

– И вправду скотчемобиль.

– А то. Еще и ступица сегодня загремела – левая задняя. Поедем с оркестром. Садись.

Марина с сомнением смотрела на ручку двери. Она была тоже вся в грязи. Как машину открывать-то?

– А, пардон, – Андрей подошел и встал рядом. Нос снова уловил ментоловый запах. Андрей положил пальцы на ручку и дернул на себя дверь. – Прошу, мадам. Карета подана.

Когда Марина села на переднее пассажирское сиденье, Андрей захлопнул за ней дверь. И через стекло она видела, как он демонстративно вытирает руку о джоггеры – в этот раз черные.

Машина у Андрея была видавшая виды не только снаружи – внутри салон порядком потрепанный, никакой кожи на сиденьях, только изрядно потертая ткань. Все элементы управления механические: кнопки, рычажки, никаких жидкокристаллических экранов и сенсоров, как на современных автомобилях.

– Что это за модель? – Марина почему-то считала неправильным молчать. А о чем говорить? О детях – тема теперь явно спорная. А если молчать, то так она начнет не пойми с чего любоваться тем, как уверенно Андрей сдает задним ходом по забитому машинами двору – вечер воскресенья, никто уже никуда не едет, все приехали. Даже непонятно, как при такой уверенности за рулем у него образовался скотчемобиль?

– Крузак восьмидесятка. Вечная.

– Вечная благодаря скотчу?

– Если вещь нельзя починить с помощью синей изоленты, значит, дрянь, а не вещь.

– Но там же скотч.

– Изолента там тоже есть.

Марина поймала себя на том, что улыбается. У Андрея своеобразное чувство юмора. Но, самое главное, что оно есть. Марину все знакомые считали человеком очень серьезным. И она следила за такой своей репутацией. Но при этом совершено точно знала, что хороший личный контакт для нее невозможен без чувства юмора у собеседника. Впрочем, ей хороший личный контакт с Андреем и ни к чему. Она сегодня заберет машину, и на этом все.

– Так где, говоришь, ты ее так часто ударяешь?

– Я говорю – работа такая.

И в словесной перепалке умеет. Молодец.

– И какая же? Кем ты работаешь?

Он пожал плечами. И ответил неожиданно.

– А на кого похож?

Любопытно. Марина вдруг поняла, что разговор ей интересен. Как и  собеседник.

– А я на кого похожа?

Андрей бросил на нее короткий взгляд.

– Ну, с тобой все понятно. Чиновница.

– Кто?!

– Ну, зампред комитета какого-нибудь в администрации. Городской, – Марина  фыркнула. – Что, нет? Областная? – она фыркнула еще громче. Неужели Марина, и правда, похожа на чиновницу? – Ну, ты явно сидишь с важным видом в большом кабинете. – Марине оставалась только еще раз фыркнуть. – Да ладно… Не может быть! Депутат?!

– Правильно говорить – депутатка.

– Из всех слов, которые заканчиваются на «-ка», я понимаю смысл только в слове «проститутка».

От неожиданности Марина закашлялась. А потом все же рассмеялась. Однако, как мы умеем… остро.

– Так что? – не унимался Андрей. – И в самом деле депутат…ка?

– Скажу только после тебя.

– Не. Меня учили девочек вперед пропускать.

Марина вздохнула. Ладно. Подурачились и будет.

– Я юрист.

– О, как. И какая специализация?

Впору повторить «О, как». Рядовой обыватель, как правило, не в курсе, что у юристов есть специализация. Это про врачей знают, что есть стоматологи, хирурги, гинекологи. А юриста считают специалистом по всему. С любой бумажкой с синей печатью можно прийти к юристу – и он все тут же объяснит и решит. Марину это в начале карьеры удивляло, потом привыкла. А Андрей, надо же, в курсе, что юристы бывают разные.

– Я земельный юрист, – Андрей молчал, и Марина решила все же объяснить это отчасти сленговое выражение. – Земельные вопросы. Земельно-имущественные отношения. Землеотведение.

– Круто.

Марина повернула голову. На лице Андрея не было ни намека на улыбку.

– Твоя очередь.

– Я прораб.

– Да ладно?!

– Истинно говорю. Мотаюсь по стройкам, ору на всех матом, собачусь с субподрядчиками, получаю люлей от застройщиков. 

– А машина…

– На площадках вечно грязь и постоянно что-то стоит не на своем месте. Вот поэтому у меня машина всегда в дерьме и в скотче.

– Ты меня обманываешь, – наконец сформулировала мысль Марина.

Машина остановилась на светофоре. Андрей обернулся, перегнулся, достал что-то с заднего сиденья. И лихо нахлобучил это на голову.

Это оказался каска. Белая строительная каска. Андрей звонко хлопнул ладонью по голове.

– Теперь веришь?

Марина не отвечала, разглядывая то, что было изображено на каске – череп, перекрещенные кости и надпись «Не спорь – убьет».

– Теперь верю.

– Ну вот. Слушай, а удовлетвори мое любопытство еще по одному вопросу.

Марина взяла паузу. Она любила давать людям четкую оценку. Андрей из любой четкой оценки пока вылезал, как из одежды размера «XS» – или какой там самый маленький размер у мужской одежды.

– Ладно. Баш на баш. Один твой вопрос и один мой.

– Вот теперь я четко вижу, что ты юрист. Почему ты в тот день, когда пришла к нам, была в очках? А вчера и сегодня – без?

Марина даже рассмеялась.

– Мог бы и сам догадаться. У меня миопия. Средней степени. Я иногда ношу очки, иногда надеваю контактные линзы. Зависит от ситуации. Удовлетворила? – Андрей кивнул. – Мой вопрос. Какая у тебя фамилия?

– Погоди. На звоночек отвечу.

И без перехода в динамиках раздался хриплый мужской голос.

– Лопата, здоров. Есть вопрос на миллион.

– Срочный? – отозвался Андрей.

– Занят? – сообразил голос из динамиков.

– Да. Если вопрос ждет минут сорок…

– Ждет.

– Тогда наберу, как освобожусь.

Марина задумчиво смотрела на телефон Андрея, закрепленный на передней панели. Было неожиданно, что у этого потрепанного джипа есть система громкой связи.

– Сам заколхозил, – Андрей угадал ее мысли. – Ну, с Саниной помощью. Терпеть не могу эти маленькие наушники, они мне в ухе мешают.

Какой законопослушный. Хотя правило «За рулем нельзя пользоваться мобильным телефоном без устройств hands-free» написано кровью. И соблюдать это правило – вопрос здравого смысла.

– Так какая твоя фамилия?

– Ты ее только что слышала.

Марина нахмурилась.

– Лопата?

– Лопатин. Но все друзья называют меня Лопатой. Остроумные же.

Марина улыбнулась. Ох уж эти остроумные люди. 

Машина остановилась, и Андрей констатировал очевидное:

– Приехали.

***

Марина не  собиралась больше общаться с Андреем. О чем и зачем? Машину ей сделали, претензий у нее нет. Как говорится, всем спасибо, расходимся. Но сработал закон парных случаев. Сколько времени она и Андрей живут в соседних домах? Марина сюда переехала два года назад, после развода. Не потому, что пришлось делить квартиру, хотя теоретически она была приобретена в браке. Просто так устроен у юриста мозг – как бы ни был ты раздавлен, практически уничтожен эмоционально, но вот та вредная часть мозга (хотя, на самом деле, очень полезная), которая всегда читает то, что написано мелким шрифтом – так вот она, эта часть –  непотопляема.

И хотя Марина загибалась, задыхалась от боли из-за предательства Мити, решить квартирный вопрос в свою пользу это Марине не помешало. От каких бы то ни было претензий на совместно нажитую недвижимость Митя отказался и так и ушел в новую прекрасную жизнь с новой женой – условно голым и босым. В смысле, без жилья. Ну, ничего, он мальчик взрослый, сам как-то справится. Марина принципиально запретила себе отслеживать дальнейшую жизнь Мити, хотя первые месяцы это давалось очень тяжело. Все-таки семь лет вместе прожили. Семь. Неделю до медной свадьбы не дотянули. И вся их семейная жизнь накрылась медным тазом.

Как символично.

А квартиру Марина продала и переехала в меньшую по площади и совсем в другом районе. Во-первых, в той квартире она бы все равно не смогла жить. Там, где все напоминает  об их совместной с Митей жизни. Счастливой жизни, как она думала. Во-вторых, ей одной все равно столько не надо. Ну, а в третьих – и это самое главное – она разницей в стоимости квартир полностью закрыла ипотеку, и теперь свободный человек, а не раб банка.

Сколько живет в своем доме Андрей, Марина не знала. Но за эти два года они ни разу не пересекались. Она не видела ни Андрея, ни его сыновей, не обращала внимания на большой грязный потрепанный джип у дома напротив.

Зато теперь –  вот он, пожалуйста. И сам джип, и его хозяин. Выгружает пакеты из багажника машины у своего подъезда. Можно, конечно, пройти мимо, Марину и Андрея больше ничего не связывает. Но так уже сделать нельзя. В свете вскрывшихся сегодня фактов. И Марина пошла в сторону подъезда, у которого стоял грязный черный джип.

– Привет.

Андрей обернулся.

– Привет.

Он в неизменных джоггерах и футболке. Небрит. Выглядит уставшим. В руках по здоровенному пакету, из одного торчит багет. И смотрит взглядом из серии: «Ну, чего тебе надо?». И дома его наверняка ждут голодные дети.

А она тут…

Ладно, она быстро.

– Я хотела тебе сказать спасибо. За машину.

– Так ты же вроде вчера сказала. А в целом, и не за что. Мои же накосячили, я только исправил.

– У меня «Check engine» уже пару дней горел. Все руки не доходили до сервиса доехать. А теперь перестал. Я сегодня позвонила в ту мастерскую… Ну, по адресу нашла. Попросила к телефону Александра. Он мне сказал, что все ошибки на компьютере проверил, там одна критичная была, остальные сбросил, –  Марина вздохнула и добавила: –  Он мне зажигание отрегулировал, Андрей.  Хотя вообще не обязан был это делать. Сказал, что ты это… согласовал. Спасибо.

– Ой, – Андрей вздохнул, сделал пару шагов и сгрузил пакеты на скамейку у подъезда. – Ты Саню не знаешь. Он же маньяк. Если у него машину вовремя не отобрать, на выходе получишь БамблБи.

– Что?!

Он посмотрел на нее хмуро, потом махнул рукой.

– Проехали.

– Давай, я тебе денег…

Марина осеклась о его мрачный взгляд. А потом Андрей перевел этот взгляд куда-то ей за спину. И улыбнулся.

– Здравствуй, Ибрагим.

– День добрый, Андрей-джан.

Марина обернулась. Судя по жилету и метле, это дворник. Судя по смуглой коже и выдающемуся носу, уроженец южных регионов.

Ибрагим пожимал руку Андрею аккуратно и с явным почтением.

Ну, надо же. Марина видит этого дворника впервые, хотя он, возможно, убирает и двор ее дома тоже. А Андрей знает его имя и здоровается за руку. Какое, однако… Пролетарии всех стран, соединяйтесь.

– Как мальчики, Андрей-джан?

–  Это мне у тебя надо спросить, как мои мальчики.

Мужчина рассмеялся.

– Хорошие они. Хорошие.

Андрей не стал на это отвечать, а Ибрагим, напоследок прижав руку к сердцу и кивнув, пошел по своим делам.

– Теперь я знаю, как зовут нашего дворника.

– Да, ваш дом он тоже обслуживает.

– Любопытные у тебя знакомства.

Марина не знала, зачем она продолжает этот разговор. Сказала спасибо? Сказала. Настаивать на перечислении денег бессмысленно, это она уже поняла. Разве что просто перечислить по номеру телефона, но сколько?

–  Мои прошлым летом сперли у Ибрагима ключи и выбрались на крышу. Я, когда их увидел на краю крыши, думал, сердце остановится. А у Ибрагима реально сердце прихватило. Так что у меня был томный вечер – вызывал скорую Ибрагиму, снимал этих летчиков с крыши.

– И что? – спросила Марина тихо. Андрей рассказывал это беспечным тоном, но ситуация была не смешная. Совсем не смешная. Скорее, страшная.  Если бы она увидела своих детей на краю крыши девятиэтажного дома…

– А ничего. Долбое… дятлов своих я с крыши снял. Ибрагима врачи откапали. Он потом приходил ко мне, прощения просил, дескать, это его вина. Да какая вина? Будто я своих не знаю, они же упертые вредители. Если им что в голову взбредет…

– Что ты  с ними за это сделал?

Андрей прищурился.

– Выпорол.

– Ты врешь.

– Выпорол бы. Надо было бы выпороть. Если бы… – он махнул рукой. И вдруг спросил без перехода: – Пиво будешь?

– Я пью вино.

– Вина нет.

Вот теперь точно пора заканчивать разговор. Но в этот момент сзади раздался неожиданный звук, и Марина снова обернулась.

А вот и Лопатины-младшие.

Марина теперь с новым любопытством смотрела на мальчиков. Они снова с велосипедами. Старшему около двенадцати, он крепкий, темноволосый и в самом деле очень похож на отца. И взгляд исподлобья очень говорящий. С младшим разница, похоже, года два, хотя он совсем не похож на брата, и на отца тоже – худой, одни острые коленки и локти, похож на кузнечика. Русоволосый, вихрастый, и черты лица тоже острые. На скуле уже нет пластыря, только подсохшая корка ссадины.

– Здорово, бать, – у старшего, похоже, же начал ломаться голос. Может, постарше, чем Марина предположила.

– Пап, привет, – а вот у младшего голос еще детский, звонкий.

Андрей кивнул сыновьям. А потом – в сторону Марины.

–  Кто здороваться будет?

Оба пацаны зыркнули на Марину недобрыми взглядами.

– Здрасьте, – на удивление дружно и сквозь зубы.

– Бать, у нас экскурсия завтра, – это старший.

– И что?

– Надо заплатить.

– А я не заплатил?

– Нет.

– Сколько? – Андрей достал из кармана телефон.

– Там Анастасия Николаевна писала в родительском чате.

Андрей вздохнул и убрал телефон. Подхватил оба пакета и кивнул пацанам.

– Пошли, дома поговорим, – и, уже повернувшись спиной: – Всего хорошего, Марина. – Мальчишки что-то буркнули под нос, и Андрей добавил: – Чтобы я таких слов больше не слышал!

Судя по всему, мальчики были против того, чтобы у Марины случилось «всего хорошего». Она смотрела вслед троице с двумя велосипедами и двумя пакетами. И в сердце вдруг непрошено стукнулась зависть к этому хмурому и грубому Андрею. Он не один. У него есть два сына. Ну и что, что они царапают чужие машины, крадут ключи у дворника и вылезают на крышу. Зато они есть друг у друга. Как этому не завидовать?..

***

– Бать, там еще это…

Андрей поднял взгляд от телефона. В комнату проснулась голова Демы.

– Чего?

– Там Анастасия Николаевна еще какие-то документы просит. Для экскурсии.

– Какие, на хрен, документы?

– Ну, так она в чате написала.

Ох уж этот чат… Скорее бы уже год учебный закончился, сил нет. Конец мая на дворе, а они все никак не уймутся.

– Хорошо. Сейчас посмотрю.

– Пап! – из-за плеча Демы вынырнул Кася. – Пап, помоги мне с математикой!

– Сам. Папа в математике не шарит.

– Ты же в институте учился!

– Я все забыл.

– Пошли, – старший толкнул в плечо младшего. – Я тебе объясню.

– Не хочу! Ты орать будешь!

– А ты не будь тупым.

– Я не тупой!

– Пошли, говорю.

Дверь за сыновьями закрылась. Андрей вздохнул с облегчением. А потом обреченно взял телефон. Где там этот богомерзкий родительский чат? Андрей из него несколько раз самовыпиливался, а его столько же раз добавляли. В конце концов, Андрей просто перестал на него реагировать, и там накопился уже ахулиард непрочитанных сообщений.

Андрей поиском нашел то, что требовала Демкина класснуха. Номер свидетельства о рождении, как оригинально. Эти данные есть сто процентов в личном деле, но нет же, надо всех дергать снова-заново. Сканы всех документов были у Андрея в телефоне, поэтому он быстро отправил Анастасии Николаевне личным сообщением номер свидетельства. Деньги за экскурсию он перечислил еще раньше.

Он еще полистал ленту в телефоне, а потом встал, потянулся. Что-то тихо подозрительно. Не поубивали там друг друга?

В комнате мальчишек было и в самом деле тихо.

Кася сидел за столом и, высунув кончик языка от усердия, что-то писал в тетрадку. А Дема развалился на кровати, уткнувшись в телефон. На появление Андрея в комнате поднял голову.

– Аве, Цезарь.

– И тебе не хворать. Домашку сделали?

– Сделал! – отозвался Кася, отбрасывая ручку.

– Покажи.

Кася с готовностью принес ему тетрадку. Младший учился хорошо, да и вообще с ним проблем не было бы. Если бы старший его постоянно не подначивал на всякие непотребства.

Андрей не собирался проверять правильность решения примеров. Башка и так гудит после рабочего дня. Но хотя бы посмотреть, чтобы не было много исправлений, размазанных козявок и нарисованного члена на полях – это он в состоянии.

На обложке тетради был хаски. И на стене висел плакат с хаски. И худи у Каси было с хаски. Хаски – это мечта Каси, о чем он регулярно просил Деда Мороза на Новый год и отца на день рождения – совершенно безрезультатно. Куда Андрею еще и хаски? Это ж совершенно ебанутые существа. Андрей и так чудом пока не тронулся умом с двумя детьми, один из которых в прошлой жизни точно был хаски.

– Ну что, пап, все правильно?

– Все правильно, – вздохнул Андрей. – Молодец. Кто первый в ванную?

***

Это удивительно, но теперь они стали часто попадаться на глаза Марине – и Андрей, и его сыновья. Может быть, они недавно переехали, поэтому она не видела их раньше, зато видит теперь? Или Марина просто подсознательно выискивала взглядом большой черный и, в самом деле, постоянно грязный джип. И фигуры: мощную отца и две поменьше – сыновей. И замечала их – иногда издалека, иногда из окна. Но они ни разу не пересекались близко, так, чтобы просто хотя бы поздороваться.

А потом как пересеклись…

***

– Доброе утро, Ибрагим!

– Доброе утро!

Марина помахала дворнику рукой, а он традиционно прижал ладонь к сердцу. И какое-то время провожал ее взглядом. Наверное, он считал, что люди, которые в шесть утра выходят из дома на пробежку – сумасшедшие. Марина тоже бы так считала. Но сидячий образ жизни неизбежно дает о себе знать – в ее случае проблемами со спиной – и заставляет отрывать жопку от кресла. Зимой бассейн, летом бег. Потому что заниматься весь год чем-то одним – не для психики Марины. Хочется хоть какого-то разнообразия. Не в личной жизни, так хоть бег с плаванием местами менять.

В голливудских фильмах мужчины с женщинами часто знакомятся на пробежках. Широкие белозубые улыбки, небрежный вопрос: «Вы часто тут бегаете?». И побежали вместе, о чем-то переговариваясь на ходу. Марина на ходу говорить не могла – дыхание сбивалось. И категорически не хотела, чтобы какой-то симпатичный мужчина видел ее в шесть утра на пробежке. Да, ноги в лосинах для бега вполне ничего. Но в целом настроение совсем не для флирта. А для убийства.

Впрочем, никто с ней и не пытался флиртовать. Марина бегала на стадионе школы, которая находилась за ее домом, и компанию ей составляли два бодрых пенсионера в синих спортивных костюмах и мрачный качок с неизменными наушниками на голове. Марина тоже, кстати, бегала в наушниках. Поэтому когда кто-то ее сзади коснулся в нижней части спины, почти за попу потрогал – она взвизгнула и подпрыгнула на месте. И только потом обернулось.

Напротив нее стоял старший сын Андрея и пытался отдышаться. Марина резким движением вытащила наушники  и убрала их в карман.

 – Здорово вы бегаете.

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. И попыталась вспомнить.

– Ты… Демьян, верно?

– Ага. А вы Марина.

Какая у них, однако, неожиданная светская беседа в половину седьмого утра. А ведь в последнюю встречу мальчик смотрел на нее волчонком.

– Ты меня напугал!

Самое то, конечно – пугаться двенадцатилетнего пацана в половину седьмого утра в конце мая на стадионе возле школы. Это ж страшнее места не придумать. Да еще ему в этом претензии предъявлять.

– Извините. Я хотел с вами поговорить. Видел в окно, что вы бегаете по утрам. Вот и…

У нее, наконец, перестало так быстро биться сердце. И на полную катушку включилась голова. Если мальчик специально искал встречи с ней, значит, что-то случилось?  С ним? С братом? С их отцом? И чем Марина им может помочь?!

– Что случилось?

– Вы не хотите сесть?

Какой не по годам мудрый ребенок. Теперь сесть Марине очень хотелось. Они прошли и устроились на скамейке. Некоторое время Демьян вел взглядом за бегущей парочкой пенсионеров. Потом посмотрел на качка, который уже отжимался от скамейки, находящейся по соседству от их. Вздохнул. Почесал колено, затем нос. Еще раз вздохнул. А после залез рукой в карман и вытащил оттуда пачку смятых купюр. Номинал был самый мелкий.

– М-м-м-м… Дача взятки при исполнении…

Демьян уже знакомым взглядом зыркнул исподлобья.

– А хотите, я кому-нибудь колесо порежу? Вы только номер машины скажите. Ну, может вас кто-нибудь это… подпер во дворе. Или место ваше парковочное занимает.

Марина в последний момент сдержала смех. Какие криминальные наклонности пропадают зря, прелесть просто!

Она вздохнула, чтобы окончательно унять неуместный смех. У молодого человека разговор, похоже, предельно серьезный.

– А могу я узнать, за какую услугу мне предлагают такое щедрое вознаграждение?

Демьян посмотрел теперь ей прямо в глаза. Они у него темные. Как и у отца.

А мальчик-то не прост. И явно вполне понимает такие уже совсем не детские формулировки.

– Сходите со мной к директору.

– Директору чего?

– Школы, конечно!

Конечно, школы. Чего же еще?

– Зачем?

– Вызывают.

– Меня?!

– Нет.

– А кого?

– Отца.

– Тогда почему я? Почему в школу не может пойти твой отец? Он уехал?

– Не уехал он, – буркнул Демьян. – Это я не хочу, чтобы он ходил в школу.

Та-а-а-ак… В общем-то, ожидаемо. Не удивлена. Но вопросов по-прежнему много.

– Так. Предположим. Но я-то здесь каким боком? Я тебя знаю пару недель. Да и то… Ты уверен, что я могу дать тебе какую-то положительную рекомендацию, учитывая начало нашего знакомства?

Только произнеся эти слова, Марина вдруг осознала, что говорит с Демьяном, как с взрослым. Это потому, что она в принципе не умеет говорить с детьми, не умеет сюсюкать и что-то там еще? Или просто этот мальчик рано повзрослел?

Демьян задумчиво пошуршал купюрами в руке. Шмыгнул носом.

– Да я для вас столько колес порежу, сколько скажете.

Марина вздохнула. Все это, в общем-то, не смешно.

– Ты чего натворил-то? За что отца в школу вызывают?

– Да так… – он дернул плечом. – Втащил одному. Нос до крови расквасил.

– За что?

– Девчонку он одну дразнит.

– Нравится девочка? – Марина вдруг поняла, что испытывает к этому пацану с упрямым взглядом исподлобья симпатию. Мальчики, которые вступаются за девочек – это юные рыцари. Ой, ну что за дичь лезет в голову!

– Не, – Демьян снова дернул плечом. – Она и этот пацан в одном подъезде живут, а у нее батя… бухает. Иногда спит… прямо в подъезде или на лавочке. Пьяный. А этот… ее дразнит постоянно. Отца передразнивает, показывает – типа смешно. А она плачет. Нельзя так, – окончил тихо, но решительно.

Сколько же боли могут причинить взрослые детям… Почему дети даются тем, кто может причинить им столько боли… Риторические вопросы. Марина решительно тряхнула головой.

– Ладно. Предположим, я соглашусь. Предположим! – старого повторила она подпрыгнувшему от радости Демьяну. – У меня все равно остались вопросы.

– Давайте, – торопливо согласился он.

– Вопрос номер один. Почему ты не хочешь, чтобы отец приходил в школу?

В принципе, ответ был очевидным и лежал на поверхности. Но очевидные ответы к делу не пришьешь.  

– А то вы не знаете, – буркнул Демьян.

– Я бы хотела услышать твою версию.

Он снова недобро на нее зыркнул, потом уткнулся взглядом в колени.

– Не хочу, чтобы батя расстраивался.

Какой трогательно заботливый ребенок!

– А он услышат там что-то, что его расстроит?

– Ну. Ругать же будут. За драку.

– Выпорет потом, наверное…

– Не, у него рука не поднимается. Но орать будет.

Что же, свидетели подтверждают показания друг друга.

– Вопрос номер два. Что ты скажешь директору? Как ты объяснишь, кто я? Почему я, а не твой отец, пришла с тобой в школу?

– Скажу, что вы моя тетка. Сестра матери. И что отец не может прийти в школу.

– Тогда вопрос номер три. Почему, по твоей версии, отец не может прийти в школу?

– Так я это… – Демьян колупнул карман на штанах. – Я им сказал, что отец в больнице. С этим… как его… аппендицитом. И что к нам тетка приехала помогать.

– А как дело обстоит на самом деле?

– Здоров батя. Работает только много.

– Хорошо, – Марина добавила вкрадчивости в голос. – Тогда как так вышло, что твой отец не в курсе, что его вызывают в школу? Ему не позвонили? Не предупредили, что хотят видеть его в школе для разговора?

Марине вся эта ситуация и в самом деле казалась странной. Насколько она знала, сейчас, при современном уровне связи, учителя, чуть что, сразу выходят напрямую на родителей. Запись в дневнике «Родителей в школу!» уже давно анахронизм.

В общем, мутная какая-то схема. А на мутные схемы у Марины давно оформилось чутье.

Демьян что-то пробурчал себе под нос.

– Слушай, я не обучена разбирать бурчание!

– Не дозвонятся они до него. Ни Анастасия Николаевна, ни директриса.

– Как это?!

В последовавшем далее коротком рассказе Марина не поняла некоторых деталей – в основном, из-за сленговых словечек, но суть уловила. Демьян каким-то образом на телефоне отца внес необходимые номера в черный список. И звонки с этих номеров Андрею просто не проходят.

– Тебе сколько лет?

Демьян недоверчиво на нее покосился.

– Тринадцать.

Почти угадала, надо же. Вот это поколение, а? Или это Демьян такой особенный? В тринадцать лет – и такие таланты! И взятку дать может, и колесо порезать, и телефон хакнуть. Марина поняла, что сочувствует Андрею.

– Теть Марина… Ну, пожалуйста…

– Ой, прекрати. У тебя талантов тьма, но вот на жалость ты давить не умеешь. Не твое это.

Он насупился.

– Не поможете, значит?

Марина вздохнула.

– Помогу.

Как не помочь этому рыцарю-хакеру? А то и в самом деле будет колеса резать.

Демьян подскочил со скамейки.

– Правда? Правда-правда? 

Вот сейчас он был ребенок-ребенок. Мальчишка-мальчишка. Даже не верилось, что он этот фокус с отцовским телефоном провернул.

– Правда.

Марина не стала уточнять, что не исключает, что после сама поговорит с Андреем. Все зависит от того, что ей скажет директор школы. И как вообще разговор пойдет. В общем, Марина поймала себя на том, что грядущий визит в школу уже рассматривает как встречу с противной стороной.

– Когда надо прийти?

– Сегодня в два.

Марина нахмурилась, вспоминая, что у нее сегодня по плану.

– Что-то не так? – Демьян смотрел на нее встревоженным взглядом. – Вы придете? Сможете?

– Твое счастье, что сегодня заседаний суда нет. Приду.

Он шумно выдохнул.

– Я вам напишу попозже, напомню.

– Куда ты мне напишешь?

– Ну... В телефон.

– Откуда ты мой номер знаешь?

Демьян ей ответил таким снисходительным взглядом… Через несколько секунд Марина рассмеялась. Ну да, как же она забыла. Демьян Лопатин – юный хакер.

– Ладно, пойду я, – Марина встала. Обернулась к зданию школы. – Вход в школу с какой стороны? – Демьян махнул рукой, указывая направление. – Ну, все. В тринадцать пятьдесят буду на месте. До встречи.

***

О своем решении Марина не пожалела. Конечно, она не собиралась покрывать проступки Демьяна. Но теперь ей самой хотелось разобраться в ситуации. Разобраться, а потом рассказать все Андрею. Потому что он, как отец, должен быть в курсе такой ситуации. Это не обсуждается. Но ведь очень важно, как именно эта ситуация будет изложена. Марина была уверена, что она сможет изложить ее максимально беспристрастно.

Да и вообще, вся эта история весьма скрашивала ее скучные юридические будни – благо, сейчас ничего прямо совсем горящего не было. Словом, все говорило в пользу того, чтобы выполнить эту маленькую и необременительную просьбу упрямого юного рыцаря-хакера. А потом поговорить с его отцом. Да, предлог для еще одной встречи с Андреем – это тоже, оказывается, аргумент. И снова некстати вспомнились его шикарные голые плечи и мощная грудь, покрытая темными волосами. Хотя это уже, конечно, не аргумент.